Назад возвращаемся молча.
На Алекса стараюсь не смотреть лишний раз, ужас как неловко из-за поцелуя. Губы горят, сердце бешено бьётся.
Никак не могу прийти в себя после его слов!
Этому мужчине вообще неважно, что я замужем? Что только-только родила ребёнка?
Происходящее между нами противоестественно. С моральной и этической точки зрения это полнейший кошмар. Поддаваясь своим чувствам к Алексу и проводя с ним время, я предаю дочь!
Чем я лучше Олега в таком случае? Сама себе противна.
— О, ребята вернулись! — радостно восклицает Саша, когда мы входим на террасу.
Соня, Андрей и Марк многозначительно переглядываются, обмениваясь улыбками. Как будто всем всё про нас понятно.
Мне хочется провалиться сквозь землю!
— Ника поспит ещё на улице или домой? — спрашивает Алекс.
— Домой, — быстро отвечаю.
— Там няня пришла, — сообщает Соня. — Ты уложи Никулю, она за нею присмотрит. И возвращайся к нам.
— Угу.
Достаю из коляски свою малышку и несу прямо в пуховом конверте на второй этаж. Только заперев дверь изнутри, облегчённо выдыхаю.
— Кто у нас тут такой красивенький, пухленький, глазастенький… — разворачиваю Нику, приговаривая тонким голоском.
Заметила, что такие интонации ей особенно нравятся. А ещё песенка про ёжика.
Но мы не капризничаем, а спокойно переодеваемся и кушаем.
По дому такие восхитительны ароматы приготовленных на огне мяса и овощей, что у меня слюнки текут. Жаль, что всё самое вкусное под запретом.
Добрая Верочка, будто почувствовав, что гостья умирает с голоду, принесла пиалу с творогом, политым сгущёнкой. Не знаю, как я не расплакалась, растрогавшись от такой заботы!
Интересно, если я не спущусь вниз к Миллерам, это будет выглядеть невежливо?
Хожу туда-сюда по комнате, укачивая дочку, и размышляю о том, под каким бы предлогом отказаться от приглашения.
Няня у Миллеров тоже милейшая тётечка лет пятидесяти. Она заверяет меня, что у всё под контролем и выпроваживает из спальни.
Собравшись с духом, иду вниз. Но на последних ступенях лестницы зачарованно замираю. Гостиная точь-в-точь как из какой-нибудь рождественской мелодрамы девяностых!
Мягкий свет ёлочных гирлянд смешивается с дрожащими янтарными отблесками каминного пламени, создавая ту самую волшебную атмосферу.
Малыши, утомившись за день, расположились прямо на полу в горе подушек и пледов. Взрослые — рядом на мягких диванах, вокруг журнального столика, на котором стоят приготовленные на гриле блюда и разные напитки.
Большой экран на стене демонстрирует один из фильмов Поттерианы.
Моя ожившая мечта, попасть когда-нибудь в такую добрую рождественскую сказку!
Все по парам, и только Алекс один, развалился на мягких подушках.
Увидев меня, все улыбаются. Будто это и вправду моя семья. Андрей поднимает руку, указывая на свободное место рядом с Алексом:
— Милена, садись!
Стараясь не выдать излишнего волнения, подхожу к дивану и опускаюсь на краешек.
— Мы замотали кое-что в фольгу, чтобы дольше не остыло. — Марк тянется к большому блюду.
Соня крутит пальцем у виска:
— Ей ничего этого нельзя, милый, ты что?
— Почему? — Он хмурится.
— А ты не помнишь, как я несколько месяцев после рождения этих извергов на воде и гречке сидела?
Марк переводит взгляд с жены на детей и обратно.
— Точно, — соглашается виновато. — У Ники будет болеть животик. Я не подумал.
Обращаю внимание, что напротив Александра стоит бокал с каким-то крепким, судя по запаху, напитком янтарного цвета. На столе ещё несколько бокалов и початая бутылка.
Раньше, стоило почуять от мужа запах спиртного, я убегала из дома в любое время дня и ночи. И сейчас испытываю какой-то первобытный страх, побуждающий бежать отсюда подальше. Не люди вселяют тревогу, а всего лишь запах. Сигнал об опасности срабатывает даже тогда, когда Теплова нет рядом.
С трудом перевариваю всколыхнувшиеся чувства и стараюсь отвлечься.
Темно, тепло, уютно. Я постепенно расслабляюсь, смотрю вместе со всеми фильм.
Алекс вдруг придвигается ближе и обнимает.
Сразу же инстинктивно отстраняюсь, бросая на него недоуменный взгляд.
Но он игнорирует моё сопротивление, прижимает сильнее и укладывает себе на грудь.
Она такая же горячая, мне кажется, как пламя в камине. Я таять начинаю, впитывая тепло.
Но мы здесь не одни!
В ужасе кошусь на остальных Миллеров! Но ничего не происходит, все продолжают смотреть на экран и жевать.
— Они знают, — шепчет мне на ухо Алекс.
— О чём? — Я не понимаю.
— О нас. Я рассказал, как мы с тобой встретились в рождественскую ночь. И про Олега с его девушкой.
— О Боже! — упираюсь в его бок ладонью, пытаясь подняться. — Ну зачем?
— Чтобы обнимать тебя при всех, — спокойно отвечает. — Успокойся, всё хорошо.
Я в смятении! Нет ничего хорошего! Олег узнает и отомстит мне так, что мало не покажется!
Но дело уже сделано. Теплов далеко и не сможет навредить нам с Никой, пока мы здесь.
Сосредотачиваюсь на своих ощущениях от близости мужчины, который очень нравится. Он хочет обнимать меня при всех. Вдруг после поцелуя он ждёт, что я ему отдамся?
Но мне пока нельзя, сам утром сказал.
А если бы было можно? Как бы мы вели себя наедине? Эти греховные мысли вихрем проносятся в голове.
Алекс касается губами моих волос на макушке, я чувствую его горячее дыхание. Большая мужская ладонь по-хозяйски поглаживают моё бедро сквозь ткань штанов.
Поворачиваюсь и кладу голову ему на грудь, закрываю глаза. Это так интимно, что даже не дышу несколько долгих секунд!
В его руках мне спокойно, будто качаюсь в тёплых волнах нежности.
Минут через двадцать под занудные речи Гермионы начинаю дремать. Но уголком сознания замечаю, как Александр укрывает нас обоих пледом. Как его пальцы пробираются мне под кофту и начинают круговыми движениями гладить голую кожу на спине.
— Мила… — Он негромко окликает.
Поднимаю голову, чтобы посмотреть на него… и получаю поцелуй!
Поначалу Алекс просто прижимается своими губами к моим. Убедившись, что я не вскакиваю и не несусь прочь, усиливает напор — проникает языком в мой рот.
Я теряю рассудок от этой ласки! Здесь же дети! Хоть они с пола и не видят ничего…
Пока все смотрят телек, мы в сторонке на диване целуемся, как озабоченные подростки. Минуту, другую, третью… Алекс шарит своими наглыми лапами по моему телу, задирая и сдвигая все препятствия на своём пути. И я ему это позволяю!
— Андрюш… — шепчет Соня. — Может, отнесёте мальчиков по кроватям? Они спят уже.
Марк нехотя встаёт, потягиваясь. Алекс тоже поднимается, подложив вместо себя подушки. Они втроём берут на руки сонных детей и уносят наверх.
— Как мне надоели эти фильмы, — зевает Саша. — Но ничего не поделаешь, традиция. И Матвей их обожает.
— Мои тоже, хоть и не понимают ещё ничего, — соглашается Соня. — Кстати. Помнишь, ты говорила, что вы оцифровали старые кассеты. Может, какую-нибудь запись посмотрим?
— Точно, да!
Пить хочется. Не рискую наливать себе сок или холодный чай, поэтому иду за водой на кухню.
Когда возвращаюсь, застаю девочек у экрана.
— Это Марк? Нет, это Андрей. Стоп! Или всё-таки Марк? А это кто…
Видео не очень хорошего качества. На нём дети, мальчики и девочки разного возраста, открывают подарки у новогодней ёлки.
— Мила, ты только посмотри! Какие милые!
— Это маленькие Андрей и Марк? Как сыновья сейчас на них похожи!
— Угу. Миллеровские гены. Вон их папа. В молодости вылитый Андрей, да?
Девчонки обсуждают мужей и свёкра. А я взгляда не могу оторвать от третьего мальчишки. Самый младший из братьев, он сидит у мамы на коленях и задумчиво крутит в руках плюшевого кролика.
Чувствую, будто кровь отливает от лица и леденеют руки.
Маленькие дети ведь все похожи, да? Мне просто чудится.
Да, но не в этом случае. Не настолько.
Камера показывает мальчика крупным планом. Он щурится, по-особому поджимает пухлые губы и, наконец, улыбается оператору.
— Александр Матвеевич, отвлекитесь, пожалуйста, от своего зайца и посмотрите в камеру! — говорит мужчина за кадром.
Этот малыш — Алекс. И именно в этом самом возрасте я его однажды уже видела.
Фото красивого темноволосого мальчика из донорской анкеты отпечаталось у меня в памяти на всю жизнь. Год назад в клинике Олег выбрал именно его, и я возражать не стала — очарована была с одного взгляда.
И сейчас он улыбается мне с экрана. Совершенно точно он.
Ноги становятся будто ватными, перед глазами всё плывёт. Не устояв, я плюхаюсь попой на диван.
— Мила! — Подбежавший Алекс с силой сжимает мою руку. — Тебе нехорошо?
Мне хорошо и плохо одновременно. Я просто с ума сошла, наверное.
Ребёнок на том фото.
Мальчик на семейном видео.
Мужчина, который с тревогой в красивых карих глазах сейчас всматривается в моё лицо.
Все они — один и тот же человек…