Этот роскошный мужик явно из компании, которая сейчас празднует вместе с Олегом Рождество. А это значит, что мне он точно не друг.
Киваю незнакомцу напоследок, забираюсь в свою машинку и пристёгиваю ремень. Плавно трогаюсь и отмечаю краем глаза, что у внедорожника тоже мигнули фары.
Дорога какая отвратная! Хоть бы добраться до города без происшествий. Ветер со всё большей яростью бросает снег в лобовое стекло, дворники едва справляются. Почти ничего не вижу дальше метра вперёд.
Первые двадцать километров кое-как проехала. Дальше пошло хуже. Дорогу преградило упавшее дерево, еле успела затормозить и объехать.
Насколько помню, до ближайшего посёлка ещё пилить и пилить. Разумнее будет найти поукромнее место и переждать непогоду на обочине.
Только так подумала, возникло новое препятствие — столб с торчащими вверх выдранными проводами прямо на полосе!
Не было тут ничего такого ещё час назад!!!
Заорав, выкручиваю руль, но поздно! Машину волочёт дальше, от удара закручивает и швыряет на обочину!
Подушки срабатывают мгновенно. Удар несильный, благо скорость была небольшая. Но из-за того, что дорожное полотно превратилось в каток, я не справилась с управлением.
Дыхание перехватило, сердцебиение бешеное! Лошадиная доза адреналина выплеснулась в кровь, побуждая тело реагировать на угрозу и спасаться.
Мамочки, я могла погибнуть! Моя малышка…
Жгучий стыд и раскаяние убьют меня быстрее, чем гнутая железяка, в которой я оказалась заперта. Машина лежит на боку, и я никак не могу дотянуться до двери!
Меня трясёт от страха и холода, морозный воздух проникает в разбитые окна. Телефон слетел с приборной панели и куда-то завалился, как вызвать помощь? Темень кромешная вокруг.
Спустя пару минут бесплодных попыток выбраться, сдаюсь и реву от отчаяния. Низ живота сжимает словно обручем, сильно и очень больно.
Что это?! Нет, нет, нет, только не сейчас!
Визг шин доносится до ушей. Становится светлее. Я замираю, прислушиваясь.
— Ты там как? — зовёт мужчина. — Жива?!
В сердце расцветает надежда, что всё сегодня закончится хорошо!
— Да, да, — отвечаю торопливо. — Но не могу открыть дверь!
Он по очереди дёргает ручки снаружи, но ни одна из них не поддаётся.
Удар, треск, скрежет, пара бранных слов… и путь к свободе открыт.
Крепко хватаюсь за протянутые руки и в следующую секунду оказываюсь в объятиях того самого незнакомца.
— Спасибо! — восклицаю с жаром.
— Не пострадала?
— Ушиблась только.
Он придирчиво меня осматривает, не выпуская из рук. Но тут как раз поспевает новый спазм, и я сгибаюсь пополам от резкой боли. Мёртвой хваткой сжимаю его запястье, но он, кажется, не возражает.
Когда ко мне возвращается способность нормально дышать, выпрямляюсь и поднимаю взгляд на своего спасителя.
— Это схватки, — объясняю дрожащим голосом.
— Сколько до родов?
— Около двух недель.
Его брови в удивлении ползут вверх. Да, да, живот у меня маленький для такого срока, а в пуховике его и вовсе не видно.
Больше он ни о чем не спрашивает. Быстро осматривает мою разбитую букашку и достаёт оттуда сумку. Потом без видимых усилий подхватывает меня на руки и несёт к своей машине.
— Вперёд пути нет — дорога завалена, — объясняет мне, устраивая на заднем сиденье. — Едем назад.
— Назад? В тот посёлок?!
От мысли о возвращении к мужу у меня волосы встают дыбом. Но если выбора нет…
— Нет, слишком далеко. И есть опасность вообще не доехать. Неподалёку есть ферма.
Не в моём положении спорить. Молча наблюдаю, как он занимает водительское кресло и запускает двигатель.
— Меня зовут Александр, — наконец решает представиться.
— Милена, — с трудом выговариваю, корчась от очередной схватки.
— Всё будет хорошо, не волнуйся.
— Свет в окнах горит. Можно считать, что нам повезло, — сообщает Александр, останавливая машину возле ворот.
Подъездную дорогу занесло, еле проехали. Я уже представила, что рожать придётся прямо здесь, на заднем сиденье! А вместо врача — случайный знакомый, которого вижу впервые.
Перерывы между схватками слишком маленькие, терпеть молча уже едва получается. Думала, роды будут долгими и постепенными, а не такими стремительными. Сказался, наверное, стресс.
— Я сначала схожу туда один, потом вернусь за тобой. А то мало ли… Мила, ты слышишь?
— Да, да, я поняла.
Сцепляю зубы от сильнейшей боли, стараясь не заорать.
Несколько минут проходят как в кошмарном сне. Я уже измотана, а ведь это только начало!
Дверь открывается, и в салон вместе со снегом и ледяным ветром врываются незнакомые голоса.
Дальше всё словно в тумане.
Машину загоняют через ворота во двор. Александр снова на руках заносит меня в дом.
Хозяева, немолодая пара Нина Николаевна и Пётр Алексеевич Дяевы, переживают за нас, как за родных.
— Значит так, деточки, — суетится хозяйка. — Располагайтесь. Ванная комната — там, полотенца и белье постельное — вот здесь. Я пойду посмотрю, какие есть медикаменты. Петя, воды накипяти…
Алекс, а я решаю мысленно называть его так, быстро снимает с себя верхнюю одежду и начинает раздевать меня.
— Тут на ферме много разного зверья, которое регулярно плодится… Поэтому наша проблема хозяев не испугала.
Мне и смешно, и страшно, и плакать хочется… нервно улыбаюсь.
«Наша» проблема, он сказал. Я вот больше года замужем, но все мои проблемы никогда не были «наши с мужем». Они всегда только мои.
Алекс продолжает отвлекать меня разговором, осторожно стягивая вещь за вещью:
— Они решили, что мы муж и жена. А я не стал разубеждать. К семейной паре доверия больше. А то вдруг бы вообще не пустили?
— М-м-м… — стону, держась за его плечо.
Так сильно схватила, что аж занемели пальцы!
— Прости, — шепчу, стараясь отдышаться.
Он молчит.
Мой взгляд падает на наше отражение в зеркале шкафа.
Этот чужой мужчина кажется мне самым прекрасным человеком на свете! Он спас нас с дочкой. Мы могли замёрзнуть насмерть на той проклятой дороге! Он не проехал мимо и привёз нас сюда. А теперь ещё стоит передо мной на коленях и успокаивающе гладит по спине. Словно по волшебству справляется с любой бедой!
Такой большой, сильный… и красивый. А я в одном боди! В специальном, для беременных. Мужчинам такое не показывают.
Вот перед своим, например, я и не помню уже, когда в последний раз раздевалась до белья. Не говоря уже про всё остальное.
— Стесняться будешь после, — вдруг произносит Алекс, словно прочтя мои мысли.
В комнату возвращается Нина Николаевна и начинает командовать. Принимать роды для неё явно не в новинку. У человека или коровы — вопрос десятый.
— Сегодня будем рожать или до Рождества дотерпим? — орёт откуда-то из коридора Пётр Алексеевич.
Александр встаёт и выпрямляется во весь свой богатырский рост. Задевает головой хрустальную люстру. Та, покачнувшись, заходится звоном, словно множество маленьких колокольчиков. И мне почему-то кажется, что это доброе предзнаменование.
— Судя по коротким интервалам между схватками, малыш появится очень скоро, — с ободряющей улыбкой отвечает Нина Николаевна. — Кто у вас, знаете?
Она откидывает до хруста отглаженную простыню и поправляет подушки. Я ложусь на постель и обессиленно закрываю глаза.
— Девочка.
Вспоминаю все инструкции, которые давали на курсах. Но паника только усиливается. Я и в страшном сне представить не могла, что придётся справляться без врача!
Александр, что-то тихо сказав хозяйке, вышел. Я испытала и облегчение, и разочарование сразу. Будто этот человек — самый родной во всём мире. И без его низкого, спокойного голоса пустеет в душе.
— Раздевайся, детка, — ободряюще просит Нина Николаевна, присаживаясь рядом на постель. — Схватки частые, давай настраиваться на серьёзную работу. Я подскажу, что делать, а ты меня слушайся, ладно?
Следующий час пролетел как одно мгновение. И в то же время авария на дороге будто случилась давным-давно, словно в прошлой жизни!
Моя новая жизнь — вот она. Я держу её на руках и реву, не в силах справиться со счастьем! Моя малышка! Здоровенькая, пухленькая, смотрит яркими голубыми глазками.
Уставшая Нина Николаевна склоняется над нами и, протирая лицо и руки влажным полотенцем, вытягивает губы в трубочку:
— Утипусечки какие… Уже можно заходить! — кричит в сторону двери.
Она выключает яркий свет, оставляя только торшер в углу.
Нужно сказать, что мы с Алексом едва знакомы, и ему не должно быть дела до чужих детей. Но не успеваю.
Он заходит, деликатно постучав о дверной косяк.
Наши взгляды встречаются. Я неуклюже сдуваю прядку, выбившуюся из пучка.
— Поздравляю, родители! — выглядывает из-за его спины Пётр Алексеевич. — С рождением дочери и Рождеством!
Алекс подходит ближе, всматривается в моё лицо. Опускает взгляд ниже, на малышку.
— Глазки голубые, как у матери, — улыбается хозяйка. — А в остальном — вся в отца.