– Я неплохо разбираюсь в механике, – пожал Сашка плечами.

– Следуйте за мной, – подумав, приказал офицер. – Я представлю вас первому помощнику. Как он решит, так и будет. Макар Ильич. И ты с нами ступай.

Офицер провел парня длинными коридорами и, поднявшись на третий ярус, постучал в какую-то дверь. Получив разрешение, он прошел в каюту и спустя пару минут, выглянув, велел Сашке войти. Первый помощник, мужчина чуть старше средних лет, с седыми висками и аккуратно подстриженными русыми усами, окинул парня долгим, внимательным взглядом и вместо приветствия потребовал документы. Сашка, так и не убравший их обратно в мешочек, быстро достал бумаги из кармана и, положив их на стол, отступил назад.

– Бывший солдат, значит, – задумчиво протянул помощник капитана.

– Так точно, ваше благородие. Списан после тяжелой контузии, – четко ответил Сашка, принимая уставную стойку.

– А чего билет покупать не стал?

– Билет третьего класса стоит сто десять франков. А мне по списанию всего три сотни заплатили. За билет отдай, за еду отдай, пока доедешь, придется в порту милостыню просить. А так я сильный и работы не боюсь. Что скажут, то и стану делать.

– Нам палубных матросов не хватает. Возьмешься? – спросил помощник, внимательно отслеживая его реакцию.

– Мне бы где-нибудь от пассажиров подальше, – чуть скривился Сашка. – С такой рожей я всем пассажирам аппетит испорчу.

– Скажу боцману, чтобы ставил тебя в ночную вахту, – ответил помощник, понимающе усмехнувшись. – Согласен?

– Да я со всем удовольствием, ваше благородие. Надоело уже в порту сидеть, – горячо заверил парень. – Главное, чтобы на меня за внешность жаловаться не стали.

– Разберемся, – улыбнулся помощник и, отдавая бумаги приведшему Сашку офицеру, приказал: – Оформите временный паспорт и передайте парня боцману.

– Он тут, в коридоре дожидается, – быстро доложил дежурный офицер.

– Вот и хорошо. Пусть наш гость работает до Одессы.

– Благодарю, ваше благородие, – снова обозначил Сашка поклон, как видел в нескольких фильмах. Получилось вроде неплохо. Во всяком случае, во взгляде старшего помощника мелькнуло что-то вроде одобрения. Офицер же, приведший Сашку сюда, только чуть выгнул бровь.

Они вышли в коридор, и офицер, отдавая бумаги боцману, быстро объяснил ему решение старшего помощника. Внимательно выслушав офицера, боцман расправил усы и, многозначительно откашлявшись, кивнул:

– Добро, ваше благородие. Все исполню, не извольте беспокоиться. И дело ему подходящее найду. С этим у нас запросто. Всегда есть, чем занять. Пошли, француз.

– Меня Саша зовут. Александр Мерсье. Саша по-русски, – ответил парень, не трогаясь с места.

– Ну, Саша так Саша, – хмыкнул боцман и, развернувшись, двинулся обратно к трапу. – У тебя на берегу еще дела какие есть? – спросил он, быстро шагая по коридору.

– Вещи забрать да попрощаться. Двух часов хватит, – так ответил парень, не отставая от него.

– Ужин у нас в восемь. До этого часу свободен. Не придешь, считай и, разговора не было, – чуть подумав, решительно заявил боцман. – Бумаги твои пока у меня останутся.

– А когда отходим? – на всякий случай уточнил Сашка.

– Послезавтра бункеровку заканчиваем, принимаем пассажиров и отваливаем.

– Понятно. К ужину буду, – решительно кивнул Сашка и, не останавливаясь, скатился по трапу на пирс.

Проскочив между пакгаузами, он выскочил на улицу сквозь дыру в старом заборе и тут же свернул в узкий переулок. Идти к кофейне обычными путями он не хотел. Искать его так пока и не перестали, хотя наглых вторжений больше не было. Обойдя все крупные улицы закоулками и дворами, он добрался до нужного дома и, убедившись, что его никто не видит, проскользнул в заднюю дверь кофейни. Едва Сашка успел прикрыть за собой дверь, как тут же попал в жаркие объятия Мадлен.

– Где тебя носило? – спросила она, едва оторвавшись после поцелуя.

– Есть нужный пароход. Я договорился на переезд матросом. За вещами пришел и попрощаться, – коротко сообщил Сашка.

– Куда едешь? – вздохнув, спросила женщина.

– В Россию.

– К этим дикарям?

– Никогда так не говори. Они такие же люди, как и мы. А по размеру их страна в шесть раз больше, – наставительно ответил Сашка.

– Да и черт с ними. Пошли, – опомнившись, скомандовала Мадлен и, ухватив его за руку, стремительно потащила наверх.

Спустя полтора часа, отдышавшись, Сашка оделся и, поцеловав женщину, вышел из дома. Изрядно потяжелевший хурджин оттягивал плечо, оба дамасских кинжала были засунуты за пояс, по бокам, а настроение было безоблачным. Наступал очередной этап жизни. Сашка уже был на территории порта, когда дорогу ему заступили четверо. Быстро осмотревшись и убедившись, что больше никого нет, парень сделал шаг к стене и, снимая с плеча мешок, сказал:

– Зря вы это, парни. Денег у меня нет.

– Зато за голову твою нам хорошо заплатят, – хмыкнул старший бандит. – Давай сюда свой мешок и повернись спиной. Руки сложи сзади, – приказал он, подходя к парню.

– Может, тебе еще и рожу вареньем намазать? – спросил Сашка и сильным толчком швырнув ему хурджин, выхватил кинжалы.

Клинок в правой руке едва заметно скользнул по его жилистой шее, и бандит, выронив мешок, с хрипом начал оседать, булькая горлом. Кинжал левой руки с едва слышным хрустом пробил ребра шедшего за ним бандита, и парень, рванув оружие на себя, сильным ударом ноги отшвырнул его на третьего бандита и тут же бросился к четвертому. Левый кинжал полоснул по руке, сжимавшей револьвер, а правый клинок вонзился в шею. Стремительно развернувшись, Сашка подскочил к четвертому бандиту и ударил сразу двумя руками. В горло и грудь.

Выпрямившись, он, чуть задыхаясь от избытка адреналина в крови, быстро осмотрелся и, убедившись, что схватки никто не видел, тщательно вытер клинки об одежду одного из бандитов. Потом, убрав их в ножны, принялся обыскивать тела, стараясь не запачкаться в крови. Быстро собирая все, что может иметь хоть какую-то ценность, он скидывал добычу в хурджин. Убедившись, что живых нет, а на телах не осталось ничего мало-мальски ценного, он завязал горловину мешка и, закинув его на плечо, поспешил к пароходу.

Уже на пирсе парень неожиданно понял, что только что легко зарезал четверых бандитов, которые хорошо знали, как держать в руках оружие. Два взятых с них револьвера об этом говорили ясно. Их подвела самонадеянность и желание выслужиться. Они хотели привести возмутителя спокойствия к своему главарю живым. Но самое главное, что сам Сашка даже сейчас, уже успокоившись, не испытывал ни малейшего раскаяния или угрызений совести. Словно не людей живых резал, а траву косил.

На вахте у трапа стоял уже другой матрос, так что Сашка, поднявшись на площадку трапа, попросил его позвать Макара Ильича. Окинув его удивленным взглядом, матрос достал свисток и, выдув замысловатую трель, снова убрал его в карман. Появившийся словно из-под палубы боцман, увидев парня, удовлетворенно кивнул и, махнув рукой, скомандовал:

– Явился. За мной иди.

Отведя Сашку на нижнюю палубу, он свернул в боковой коридор и, толкнув одну из дверей, жестом указал ему в проход, попутно поясняя:

– В кубрике у нас постоянная команда живет. А временные, вроде тебя, вот в таких кандейках обитают. Бросай вещи, и пошли в каптерку. Переодевать тебя станем. Раз уж решил стать матросом, так изволь соответствовать.

– Это я всегда пожалуйста, – усмехнулся Сашка, засовывая свой мешок в рундук.

– У нас не воруют, так что двери не запираются, – высказался боцман, по-своему оценив взгляд парня, брошенный им на дверь.

– Ну и слава богу, – развел Сашка руками и последовал за боцманом, получать форму и наряд на работу.

* * *

Веревочная швабра со смачным плюхом опустилась на палубу, и Сашка, вздохнув, принялся елозить ею по ровным тиковым доскам.

«Взялся за гуж, полезай в короб», – усмехнулся он про себя, выплескивая грязную воду за борт.

Матрос из него был никакой, так что все его обязанности сводились к простому и понятному, принеси – подай, иди нафиг, не мешай. Главное, что дело свое он должен был делать после полуночи, чтобы не беспокоить пассажиров. Этого он и добивался. Так парень не привлекал к себе внимания и не пугал важных персон своей рожей. Днем, отоспавшись в своей кандейке, он выполнял разовые поручения, постоянно держась поблизости от боцмана.

Тот умудрялся инспектировать судно, не попадаясь на глаза пассажирам. То и дело в коридорах нижней палубы раздавался его зычный голос, раздававший указания матросам. Сашка, пользуясь относительной свободой, на палубу вылезал только ночью. А вот днем делал все, что было приказано. Впрочем, особых поручений для него у боцмана не было. Ведро, швабра и забортная вода, это все, что ему доверяли. Но парень и не думал огорчаться. Главное, он двигался в нужном направлении, а остальное и потерпеть можно.

Так было и в тот день. Пароход благополучно прошел пролив Дарданеллы и Мраморное море, когда вахтенный матрос распахнул дверь его кандейки и, не переступая комингс, порог по-сухопутному, скомандовал:

– Саня, хватай ведро и швабру и бегом на верхнюю палубу. Там срочно прибрать надо. Боцман приказал. Он и сам там. Тебя ждет.

Кивнув, Сашка одним движением поднялся с койки и, прикрыв за собой дверь, поспешил за инвентарем. Выбравшись на палубу, он пошел в указанном направлении, стараясь держаться подальше от чистой публики. Макар Ильич, увидев его, одобрительно кивнул и, жестом подозвав поближе, тихо велел:

– Вон там, на площадке народ видишь?

– Так точно.

– С нашего краю на палубе кровь. Замой, пока не засохла.

– Сей момент сделаю, – быстро кивнул Сашка и, не удержавшись, спросил: – А кровь-то откуда? Случилось чего?

– А-а, – скривился боцман, обреченно махнув рукой. – Скучно господам, вот и удумали кулачной борьбой развлекаться. Англичанин там один. Ловок, бес. Уже третьему противнику морду разбил. Так что ты поосторожнее. И главное, водой никого не забрызгай.

– Так, может, вы со мной пойдете. Как-никак, вы при должности, а я так, матрос, – чуть подумав, предложил Сашка. – Пусть видят, что о них заботу проявляете.

– И то верно, – вздохнув, согласился боцман. – Пошли.

Быстро сбросив ведро за борт, парень ловко вытянул его за веревку наверх и, стараясь не расплескать воду, поспешил за начальством. Аккуратно потеснив зрителей, боцман пальцем указал Сашке на пятна крови, и тот тут же принялся смывать ее, стараясь не сильно шлепать мокрой шваброй по доскам. Между тем на площадке, огороженной четырьмя стульями и веревкой, прохаживался крепко сбитый мужчина в спортивном трико. И боксерских перчатках.

Увидев этот наряд, Сашка едва сдержал смех. Уж очень это все напоминало кадры из фильмов. Англичанин в очередной раз пригласил на ринг нового противника, но желающих так и не находилось. Тогда он жестом подозвал к себе мужика средних лет, очевидно слугу, и, прошептав ему что-то, громко сказал:

– Я хочу добавить интереса в наше развлечение. Господа, я заплачу любому, кто выйдет на ринг, двадцать английских фунтов.

Зеваки дружно начали переглядываться. Сашка, отжав швабру, принялся снова затирать кровь.

– Тридцать фунтов, господа! – увеличил ставку англичанин, уже начиная злиться. Слуга по его знаку достал из кармана бумажник и, отсчитав нужную сумму, вскинул купюры над головой.

– Смени воду и протри чистой, – тихо приказал боцман, окинув взглядом Сашкину работу.

Кивнув, парень подхватил ведро и поспешил к борту. Быстро сменив воду, он вернулся обратно, но доделать работу не успел.

– Пятьдесят фунтов! – яростно выкрикнул англичанин и, не увидев желающих, обратил внимание на работающего парня. – Эй, ты. С ведром. Сюда иди, – приказал он, ткнув в направлении парня боксерской перчаткой.

Сказано это было по-английски так, что для парня не было проблемой сделать вид, что он не понял, что обращаются к нему. Он и вправду не знал этого языка. Впрочем, он изначально старался держаться так, чтобы его прикрывали зеваки, и смотрел на ринг только краем глаза.

– Я сказал, подойди сюда, парень, – прорычал британец, подскакивая к веревке.

Боцман незаметно толкнул Сашку, и тот, выпрямившись, удивленно посмотрел на странного пассажира.

– Вы ко мне обращаетесь, мсье? Простите, но я не говорю по-английски, – произнес он с безупречной вежливостью.

– Я уже понял, – хмыкнул британец с заметным презрением. – Я предлагаю тебе бой, парень. Судя по твоей физиономии, драться ты умеешь. Пятьдесят фунтов, если продержишься против меня три минуты по часам моего слуги.

– Я не знаю правил этой борьбы, мсье. Я умею драться только так, как дерутся на улицах. А там, как известно, правил не бывает, – пожал Сашка плечами, снова берясь за швабру.

– Я тебя не отпускал, – снова принялся яриться британец.

– Простите, мсье, но я нахожусь на службе и должен выполнять свои обязанности, – вздохнул парень, покосившись на боцмана.

Им на помощь протолкался вахтенный офицер и, с ходу сообразив, что происходит, попытался урезонить буйного пассажира.

– Сэр, этот матрос находится на вахте, и я не могу допустить, чтобы он развлекал только вас, – произнес он на хорошем английском.

– Здесь достаточно много пассажиров, которым скучно, – моментально нашелся британец. – Прикажите ему выйти в ринг. Это нас всех развлечет, – добавил он, презрительно усмехаясь.

– А если он нанесет вам увечье? – снова попытался разрулить ситуацию офицер. – Я не могу допустить, чтобы наш пассажир пострадал. Это плохо скажется на нашей репутации.

– Ерунда. У вас куча свидетелей, что я сам вызвал его и предложил деньги, – не унимался британец.

– Я не могу ему приказать подобное, – пошел офицер в отказ.

– Боитесь, что в его лице окажется битой вся ваша империя? – расхохотался англичанин.

– Саша, сумеешь его побить? – потемнев лицом, спросил офицер, развернувшись к парню всем телом.

– Зашибу ведь дурака, ваше благородие. Я солдат, а не спортсмен.

– Да и хрен с ним, – выдохнул офицер, явно разозлившись после слов британца. – Главное, не убей.

– Так мне долго еще ждать? – снова послышался голос задиры. – Или вы тут все окончательно струсили?

– Мсье, как я уже говорил, я не знаю правил этой борьбы, но я готов с вами драться. Но имейте в виду. Я буду драться только так, как сам умею, – отложив швабру, решительно заявил Сашка, которому это бахвальство тоже начало действовать на нервы.

– Отлично! – радостно усмехнулся британец. – Дерись, как хочешь, парень. А чтобы тебе было веселее, слушайте все, – он повысил голос, развернувшись к собравшимся. – Я плачу этому парню пятьдесят фунтов, если он продержится против меня три минуты. И по одному фунту за каждый его удар, который он сумеет мне нанести. Теперь, – тут он повернулся к вахтенному офицеру, – и вы, и ваш экипаж свободны от любых обязательств. Иди сюда и становись в середину, – скомандовал он Сашке.

Нырнув под веревку, парень быстро закатал рукава и, покрутив головой, разминая шею, встал перед противником, чуть согнув руки в локтях. Британец, гоголем пройдясь по рингу, встал в картинную стойку, держа кулаки перед лицом. Сашка чуть не расхохотался, глядя на это зрелище. Противник сделал короткий шаг вперед, одновременно выбрасывая левую руку ему в лицо. Парень, ожидавший чего-то подобного, начал двигаться одновременно с ним.

Делая шаг в сторону, он открытой правой ладонью резко ударил его в локоть выброшенной руки и тут же врезал левым кулаком в бок. Не останавливаясь, он двинул противника кулаком под ухо и, задумчиво посмотрев на растянувшегося на досках палубы британца, решительно направился к его слуге. Выдернув у растерявшегося мужика деньги, он отсчитал пятьдесят три фунта и, подняв их над головой, громко объявил:

– Пятьдесят фунтов за бой и по фунту за каждый из трех ударов.

Потом, убрав деньги в карман, он вышел из ринга и, подхватив свой инвентарь, поспешил убраться с палубы. Зеваки проводили его растерянными взглядами, не решаясь возразить. Слуга, очнувшись, поспешил привести своего хозяина в сознание. Убрав инвентарь в подсобку, Сашка вернулся в свою кандейку. Там его и нашел улыбающийся боцман.

– Ну, ты ему и врезал, – со смехом проговорил он, присаживаясь на койку рядом с парнем. – Пришлось к доктору отправлять. А тот ему постельный режим прописал. Силен, приятель, – закончил он, хлопнув парня по плечу.

– Говорил же, я солдат. Я так и зашибить могу, – усмехнулся в ответ Сашка, пожимая плечами.

– Теперь верю, – решительно кивнул боцман. – Ладно, Саша. Пока суд да дело, есть к тебе еще поручение. В каюте первого помощника полы помыть надо. Он как раз на вахте. Сделаешь, и до вечера свободен.

– Сей момент сделаю, – кивнул Сашка, поднимаясь.

Они поднялись на офицерскую палубу, и боцман, открыв нужную дверь своим ключом, быстро показал ему, что именно нужно делать. Потом, отходя к двери, добавил:– Тут тебе одного ведра хватит, так что закройся на всякий случай. А будешь уходить, просто вот эту пимпочку поверни и дверь захлопни. Он потом сам своим ключом откроет.

– Сделаю, Макар Лукич, – кивнул Сашка, принимаясь за дело.

Вымыть полы в двух небольших комнатках дело не сложное. Управившись, он подхватил чистую тряпку и быстро прошелся по всем поверхностям. Что ни говори, а угольная пыль имеет странную способность проникать куда угодно. Так что сделать это было необходимо. Сашка уже заканчивал, когда взгляд его неожиданно упал на рабочий стол офицера и наткнулся на роскошный морской атлас.

Не удержавшись, парень отложил тряпку и, отерев руки о штаны, аккуратно открыл его. И уже с первых страниц не мог остановиться. Абрис побережий, знакомый ему с самого детства, оказался совсем иным. Здесь Азовское море было соединено с Каспием несколькими реками, протекавшими вдоль Кавказского хребта. Италия имела совсем другую форму, а Крымский полуостров только выступал в море, не имея никаких заливов, вроде Каркинитского.

Захлопнув атлас, Сашка вдруг почувствовал, что ноги его не держат, и, опустившись на палубу, сжался в комок, обхватив руками колени. Только теперь он отчетливо понял, что оказался не только не в своем теле, но еще и не в своем мире. И что возврата к прежнему не будет никогда. Это осознание напугало его, выбив из колеи. И если раньше он воспринимал окружающую действительность как какое-то приключение, отмечая его словно краем сознания, то теперь он вдруг понял, что это его новая жизнь. Парень словно завис в собственном испуге. Не замечая ничего вокруг, он раскачивался, сидя на палубе и тихо подвывая.

Из этого состояния его вывела чья-то рука, потрясшая парня за плечо, и участливый голос негромко спросил:

– Александр, что с тобой?

Вздрогнув, Сашка вскинул голову и, увидев хозяина каюты, принялся тяжело подниматься на ноги, попутно утирая ладонями лицо. Он и сам не заметил, как заплакал.

– Простите, ваше благородие. После контузии у меня такие приступы иногда бывают. Я все сделал уже, когда накатило.

– Да, я вижу, – поспешно кивнул первый помощник, поддерживая его за локоть. – Это ты от боли так скулить начал? – не удержавшись, спросил он.

– Угу, – мрачно вздохнул Сашка.

– Так, может, доктора позвать? – участливо предложил офицер.

– Не беспокойтесь, ваше благородие. Боцман меня до вечера отпустил. Так что отлежусь, – поспешил заверить его парень. – Мне сейчас только тишина и покой нужны.

– Ну, ступай, голубчик, ступай, – кивнул офицер, провожая его до двери.

Механически убрав ведро и швабру в подсобку, Сашка добрался до своего закутка и, улегшись на койку, с головой укрылся одеялом. Сейчас ему было так плохо и страшно, что хотелось просто выть. Или забиться туда, где его никто не найдет. Сам того не замечая, он принялся тихо поскуливать, словно маленький, заблудившийся щенок. Незаметно последовавший за ним офицер, подобрался к двери и, прислушавшись, растерянно покрутил головой. Потом, быстро поднявшись на палубу, он нашел боцмана и, отдав ему указания, вернулся в свою каюту.

* * *

– А может, останешься? – предложил Макар Лукич, пыхнув трубкой. – Парень ты справный, работать умеешь. А что людей сторонишься, так оно и понятно. Да только и матросы наши к тебе уже привыкли. Особенно после того, как ты того британца побил, – с усмешкой закончил он.

– Благодарствую, Макар Лукич, – улыбнулся Сашка в ответ. – Да только не мое это. Да и трудно мне здесь. Ну, сам подумай, какая на меня надежда, ежели вдруг снова скрутит. И вас всех подведу, и дело испорчу.

– Это да, – смутившись, нехотя согласился боцман. – Ну, смотри. Надумаешь, милости просим. А работу подходящую найду. Не сомневайся.

– И в мыслях сомневаться не было, – тихо рассмеялся Сашка, которому боцман живо напоминал армейского старшину.

Вот уж у кого не забалуешь. Для старого прапорщика сидящий без дела солдат был сродни красной тряпки для быка. А занятия для подобных сачков он придумывал просто виртуозно. Парень вздохнул и, вынырнув из воспоминаний, удивленно посмотрел на стоящего рядом боцмана. Тот, достав из кармана какую-то аккуратно свернутую бумажку, протянул ее парню и, расправив усы, пояснил:

– Адрес тут, в Одессе, и денег малость. На первое время.

– Да как же так, Макар Лукич? – растерялся Сашка. – Я ж за проезд работал.

– Не гоношись, – сердито сдвинул боцман брови. – Это тебе матросы промеж себя собрали. За британца того. Ловок, бес. Из наших его никто б побить не смог. А ты запросто. Вот они и решили… В общем, бери, не сомневайся. И не обижай людей отказом. А адрес на тот случай, коли в Одессе задержаться придется. Там вдова старого моего дружка живет. И не дорого, и покойно тебе будет.

– Благодарствую, Макар Лукич, – растерянно пролепетал Сашка, аккуратно убирая сверток в карман.

Потом, подчиняясь какому-то наитию, он развернулся к боцману всем телом и, приложив к груди правую ладонь, медленно поклонился в пояс.

– Гм, ты это… – смутился боцман. – Не мне кланяйся. То матросам нашим. А вообще, никакой ты не француз. Наш ты. Исконный, – вдруг высказался он.

– То, Макар Лукич, одному Богу известно, – выпрямившись, грустно улыбнулся парень.

Кивнув, боцман вздохнул и, развернувшись, направился на нос. Проводив его взглядом, Сашка поспешил в свою кандейку. За вещами. Судно уже входило в порт Одессы и готовилось швартоваться. Так что и этот этап его путешествия подошел к концу. Теперь Сашке предстояло в очередной раз преодолеть бюрократический барьер, и можно будет отправляться дальше. Дождавшись, когда пассажиры сойдут на берег, он подошел к трапу и, сам того не ожидая, развернулся.

Все свободные от вахты матросы столпились на палубе, молча глядя ему вслед. Растерянно улыбнувшись, Сашка поклонился собравшимся в пояс и, откашлявшись, громко сказал:

– Благодарствуйте, братцы, за добро да за помощь. Даст бог, отдарюсь, чем смогу. Храни вас Господь.

– Тебя храни, Ляксандр, – послышалось в ответ.

Чувствуя в горле комок, Сашка легко сбежал по трапу на пирс и, закинув мешок на плечо, быстро зашагал в сторону таможни. Пассажиры уже покинули здание, так что пятерка чиновников лениво перекладывала бумаги, дожидаясь, когда на берег начнут сходить моряки с пришедшего парохода. Подойдя к ближайшему чиновнику, Сашка вежливо поздоровался и, выложив перед ним свои бумаги, представился:

– Александр Мерсье, механик. Приехал в страну в поисках работы.

– Прибыли пароходом «Святой Михаил»? – уточнил чиновник с заметным удивлением.

– Точно так, – кивнул Сашка. – Был нанят матросом в уплату за переход от Марселя, – пояснил он, указывая на временную матросскую книжку.

Впрочем, здесь этот документ назывался как-то иначе, но Сашке это название было мало интересно. Он прибыл, куда хотел, а такие мелочи уже не важны. Возможно, и скорее всего, мнение это ошибочно, но пока ему было не до того. Чиновник, внимательно рассмотрев подписи и печать, задумчиво кивнул и настороженно покосился на парня. Потом, переведя взгляд на его мешок, хмыкнул и, покачав головой, проворчал:

– Не много же у вас вещей, господин Мерсье.

– Я был солдатом и привык обходиться малым, – пожал Сашка плечами. – Вот найду работу, тогда можно будет и хозяйством обрастать.

– А что, во Франции работы подходящей не нашлось? – задал чиновник следующий вопрос, продолжая просматривать бумаги.

– Я слышал, что здесь механиков ценят. Вот и решил попытать счастья, – пожал Сашка плечами. – Семьи у меня нет. Так что собраться, только подпоясаться.

– Откуда вы так хорошо знаете русский? – тут же последовал очередной вопрос.

– А вот этого я не помню, – вздохнул Сашка, принимая удрученный вид. – Получил тяжелую контузию и многое забыл, – тут он указал пальцем на свой шрам. – Потому и был из армии списан. Это все в бумагах есть.

– Да. Вижу, – мрачно кивнул чиновник. – Странно получается. Язык помните, дело тоже. А вот остальное забыли. Как так? – спросил он, вперив в парня внимательный взгляд.

– Сам бы знать хотел, – вздохнул Сашка, отвечая ему равнодушным взглядом. – Доктор вокруг меня только что с бубном не плясал, пытаясь мне память вернуть, да только не вышло ничего. Потому и решил уехать. Вроде как новая жизнь с чистого листа получается.

– Да уж, чего только в жизни не бывает, – проворчал чиновник, ставя в Сашкином паспорте отметку о пересечении границы и старательно переписывая нужные данные в толстый гроссбух. – Что ж, мсье, добро пожаловать с Российскую империю, – закончил он, возвращая ему документы.

– Благодарствую, сударь, – вежливо поклонился Сашка и, аккуратно убрав документы, поспешил на выход.

Теперь ему предстояло понять, каким образом и на каком транспорте можно добраться до нужных мест. Припомнив, что все основные транспортные артерии сходятся в крупные города, он решительно направился к ближайшему городовому, с важным видом стоявшему на углу. Поздоровавшись, он задал интересующий его вопрос и, получив четкие указания, отправился дальше. Как оказалось, до Киева он может доехать на почтовой карете. А дальше, до Воронежа, идет чугунка.

Мысленно подивившись странности строительства местных железных дорог, Сашка отправился к почтовой станции. Спустя час он нашел искомое и, оглядевшись, отправился к кассе. Ему повезло. Очередная карета должна была отправиться через полчаса. Купив билет, Сашка вышел из здания станции и, покрутив носом, свернул за угол. Время было к ужину и есть уже хотелось крепко. Так что, чуть подумав, парень купил пять пирожков с ливером, пару с вареньем и, прихватив стакан чаю, принялся заправляться.

Благо на билет и пирожки денег, собранных ему матросами, хватило с запасом. Про посещение банка он за всей этой суетой просто забыл. Поев, парень задумчиво почесал в затылке и, сообразив, что в дороге ему предстоит провести пару суток, поспешил к рядам торговок, сидевших неподалеку. Быстро прикупив всякой снеди в дорогу, он вернулся к станции и, услышав, что карета подана, отправился на посадку.

Вообще, с определенного момента у парня начало складываться впечатление, что его ведет по этому пути какая-то странная сила. Уж больно все легко и быстро получается. А главное, без особых приключений. Этот момент Сашку устраивал больше всего.

Почтовая карета внешне напоминала трамвайный вагон. Из тех, что стоят в музее. Деревянный ящик, поставленный на колеса. Только посадочных мест в ней было поменьше, и сиденья располагались не вдоль коробки, а поперек.

В салон, тут Сашка улыбнулся собственным мыслям, набилось человек десять. С первого взгляда было понятно, что все это люди разного сословия и достатка. Но никого из высшего общества, слава создателю, не было. Так что, выбрав себе местечко в уголке, парень засунул свой мешок под сиденье и, усевшись, прислонился плечом к стене. Судя по тому, что стена вагона была обита простой рейкой, покрытой лаком, это была карета второго, а то и третьего класса. Вдаваться в подробности Сашка даже не пытался, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

В салон заглянул крепкий седой мужик и, убедившись, что все расселись, подал кому-то знак. Звонко щелкнул кнут, и четверка упитанных меринов навалилась на постромки. Карета качнулась и начала плавно разгоняться. Прикинув скорость, с которой этот транспорт движется, Сашка только вздохнул. Потом, плюнув на грустные мысли, принялся рассматривать город. Из фильмов и книг он знал, что Одесса всегда славилась своей архитектурой. Строить из дерева там разрешали только на окраинах. Похоже, тут все было примерно так же.

Карета выкатилась на тракт и немного прибавила скорости. Понимая, что ничего нового теперь не увидит, Сашка прижал ногой свой мешок и прикрыл глаза. Его соседи, пара молодых мужчин, судя по одежде, студентов, и молодая семейная пара с маленькой девочкой на руках у жены, парня мало интересовали. К тому же, едва усевшись и рассмотрев его лицо, они принялись старательно делать вид, что Сашки тут вообще нет.

Само собой, такое отношение посторонних людей его задевало, но у него была цель, а значит, глупо было отвлекаться на подобные мелочи. Ну да. Не красавец. Как в том анекдоте, какую рожу Господь дал, ту и ношу. Так что устраивать по этому поводу шум Сашка не собирался. Он уже начал засыпать, когда соседский ребенок, воспользовавшись тем, что мать отвлеклась, подобрался поближе и, дернув парня за рукав, спросил:

– А тебе кто так лицо поцарапал?

– Мамку не послушался, вот и поцарапался, – улыбнулся Сашка, повернувшись к девчушке.

– Больно было?

– Ага. Я даже заплакал, – признался парень, продолжая улыбаться.

– Бедненький, – вдруг пожалела его девочка и, встав на цыпочки, протянула ладошку, чтобы погладить его по щеке со шрамом.

Понимая, что так детеныш просто не дотянется, он наклонился к ней, краем глаза наблюдая за реакцией родителей. Те, явно растерявшись, не знали, как реагировать на эту беседу. Мягкая детская ладошка осторожно коснулась шрама и, погладив его, опустилась.

– А сейчас болит? – задала девочка новый вопрос.

– Теперь уже нет. Это ж давно было, – ответил Сашка.

– Я тоже иногда мамку не слушаюсь, – подумав, вдруг признался ребенок.

– Это плохо. Мамку слушаться надо. Она ж тебя любит, и потому плохого не посоветует, – развел Сашка руками, старательно подбирая слова.

– Глаша, оставь господина в покое. Он отдыхал, а ты с разговорами пристала, – подхватив дочку на руки, попеняла ей мать. – Простите, сударь, – повернулась она к Сашке. – Никакого сладу с ней нет, когда ей скучно становится.

– Ничего страшного, – усмехнулся Сашка. – Я и сам скучать не люблю.

– А вы, сударь, откуда будете? – спросил один из студентов, с интересом разглядывая его наряд и бандану. При этом Сашка вживую услышал роскошный говор, которым славился этот город в его мире.

– Только сегодня с парохода сошел. Приехал из Марселя, – ответил он, отслеживая реакцию соседей. – Позвольте представиться. Александр Мерсье. Отставной солдат, в недавнем прошлом матрос, а вообще механик.

– И шо, прям-таки самонатуральный француз? – снова спросил тот же студент.

– Он самый и есть, – кивнул Сашка, не собираясь вдаваться в подробности.

– А язык где учил?

– Нашлись добрые люди, научили.

– Сема, отстань от человека, – дернул приятеля за рукав его сосед.

– Ой, я тебя умоляю, – отмахнулся говорливый Семен. – Дай с человеком погуторить.

– Сема, гуторить ты будешь в шинке своего батьки. А тут ты беседуешь. Забудь уже за свой босяцкий говор. Ты теперь студент, а не шлемазл уличный, – наставительно посоветовал второй студент, и Сашка едва не заржал в полный голос.

Снова умудрившаяся ускользнуть от матери, маленькая Глаша решительно протопала к парню и, встав перед ним, спросила:

– А ты какие игры знаешь?

«Блин! Попадалово, – мелькнула у Сашки мысль. – Я ж понятия не имею, во что они тут играют», – но собравшись с мыслями, ответил:

– Я уж тех игр и не помню. Это ж давно было. А ты во что играть любишь?

– В куклы и в догонялки, – тут же последовал ответ.

– Ну, кукол у меня нет, а бегать тут негде. И что делать будем? – озадачил он девчушку.

– Не знаю, – надула та губки.

– Ну, можно попробовать в ладошки поиграть, – припомнил он игру из своего детства.

– А это как? – тут же забыла обиды Глаша.

Понимая, что теперь она от него не отстанет, Сашка вздохнул и принялся объяснять девочке правила игры.

* * *

До Киева карета шла почти двое суток. Устав сидеть и одурев от монотонности дороги, Сашка выбрался из кареты и, устало потянувшись, принялся осматриваться. Теперь ему нужно было найти ночлег, а утром узнать, где находится железнодорожный вокзал и как часто с него ходят поезда в нужном направлении. Ориентируясь по памяти, Сашка избрал очередной переходной точкой Воронеж, не желая ехать до самой Москвы.

Вышедшая следом за ним семейная пара принялась разбирать поклажу, и Сашка, подмигнув уже сонной Глаше, вежливо поинтересовался, где тут можно не дорого снять номер на ночь. Задумавшийся глава семейства растерянно покосился на супругу, и та, приняв его взгляд как руководство к действию, тут же предложила парню за небольшую плату переночевать у них. Удивившись такой непосредственности, Сашка с ходу согласился и, заметив, что у главы семейства не хватает рук на все баулы, предложил помочь. Закинув свой хурджин за спину, он подхватил большой фанерный чемодан, и тут Глаша, захныкав, протянула к нему ручонки.

– Она вас прям за родного приняла, – растерянно сказала мать, отдавая ему девочку.

– Мне и в приюте всегда нравилось с маленькими возиться, – улыбнулся Сашка, пристраивая ребенка поудобнее.

Глава семьи, понимающе усмехнувшись, развернулся и тяжело затопал в нужном направлении. Как оказалось, пара жила в двух кварталах от почтовой станции, в небольшом флигеле. Что это за здание рядом и почему они ютятся тут, Сашка даже интересоваться не стал. Устал, да и не интересно было по большому счету. Это все было только короткой вехой в его пути. Отдав уснувшую Глашу матери, он проследовал за хозяином флигеля, и убедившись, что прекрасно сможет выспаться на предоставленном диване, достал из кармана запрошенные пятьдесят копеек.

Умывшись у колодца, он быстро перекусил остатками своих продуктов и, устроившись на диване, уснул. Разбудил его солнечный луч, коснувшийся век. Не открывая глаз, Сашка от души потянулся и, легко поднявшись, отправился умываться и приводить себя в порядок. Пара вареных яиц и кусок хлеба вполне сошли за завтрак. Так что, едва услышав, что хозяева проснулись, он вышел из комнаты, где ночевал, и, увидев выходящую хозяйку, спросил, как добраться до железнодорожного вокзала.

Получив исчерпывающий ответ, он от души поблагодарил ее и, попрощавшись, вышел на улицу. Время было еще раннее. По внутренним часам парня часов шесть утра, но народ уже начал выбираться из домов. Широким шагом добравшись до вокзала, Сашка отправился прямиком к кассам. Сонный кассир, услышав, куда ему нужно, задумчиво хмыкнул и, полистав какие-то бумаги, ответил, что нужный поезд будет только завтра вечером и в пути он пробудет трое суток.

«М-да, в этом времени торопиться не принято, – проворчал про себя Сашка, покупая билет в купе второго класса. – И куда деваться на эти двое суток? А главное, что с мешком делать?»

Этот вопрос он и задал выдававшему билет кассиру. Понимающе кивнув, тот объяснил, как дойти до местной камеры хранения. Это заведение оказалось устроенным в большом деревянном сарае. Дежурный, или как он тут еще называется, осанистый крепкий мужик, заросший бородой по самые брови, одобрительно хмыкнул, разглядев билет и аккуратно выписав квитанцию, мелком написал ее номер на мешке. Потом, легко подняв увесистый хурджин, он уложил его на широкий стеллаж недалеко от входа и, заметив настороженный взгляд парня, с усмешкой прогудел, словно из бочки:

– Не извольте беспокоиться, сударь. У нас не воруют.

– А если я квитанцию потеряю? – на всякий случай уточнил Сашка.

– А вот это не стоит, – построжел мужик. – На этот случай придется сюда полицию вызывать и уточнять, что в мешке вашем лежит. На квитанции той еще и номер мой записан, – тут он ткнул пальцем в жетон, висевший у него на брезентовом фартуке. – Так что и мне вас опознавать придется. А это дело непростое.

– Понимаю, – кивнул Сашка. – Но меня не признать, это слепым быть надо, – добавил он, указывая пальцем на шрам.

– Гм, ну это да, – откашлялся мужик, заметно смутившись.

– Что ж. Не стану мешать, почтенный, – улыбнулся ему Сашка и, развернувшись, зашагал к зданию банка.

Пришло время решить вопрос с наличностью. Всю валюту, медь и часть арабского серебра он достал из ранца еще утром, за завтраком. Увидев на перекрестке очередного городового, парень выяснил у него, где находится ближайший банк, и отправился в указанную сторону. Еще через час Сашка вошел в роскошный холл банка и, остановившись, принялся недоуменно оглядываться. В этом заведении все было не так, как он представлял. Из затруднения его вывел проходивший мимо клерк в круглых очках.

Узнав, что Сашка желает обменять на рубли разную валюту, он отвел его к пожилому служащему, после чего вежливо откланялся. Сидевший за столом пожилой господин в сатиновых черных нарукавниках внимательно проверил всю наличность, но, увидев арабские деньги, заметно растерялся.

– Позвольте спросить, молодой человек. Откуда у вас эти монеты? – спросил он с предельной вежливостью.

– Я служил в армии в тех местах, – равнодушно пожал плечами парень.

– Простите? – недоуменно выгнул брови клерк.

– Французский Иностранный легион. Север Африки, – коротко пояснил Сашка. – Могу предъявить бумаги, если желаете.

– Нет-нет, в этом нет необходимости, – поспешно заверил его клерк. – В конце концов, это только ваше дело.

– Как пожелаете, – все так же равнодушно кивнул Сашка.

Ловко пощелкав костяшками счет, клерк сверился с какими-то ведомостями и, быстро заполнив квитанцию, пригласил Сашку к кассе. Подведя его к нужному окну, клерк передал кассиру квитанцию и, попрощавшись, отправился на место. Из банка парень вышел, имея в кармане пачку банкнот на сумму пятьсот тридцать два рубля семьдесят две копейки. Из этой суммы он сразу отложил тридцать два рубля, разменяв рубль мелочью.

Вот теперь можно было дышать свободно. Денег и на дорогу, и на проживание хватит. В этом Сашка был уверен, припомнив цены на продукты и во что ему обошелся ночлег. Осталось придумать, чем занять эти два дня. Подумав, Сашка решил для начала сходить на местный рынок. Вспомнив, что во всех книгах писали, что на рынке можно купить что угодно, Сашка почесал в затылке и, задумчиво посмотрев в утреннее небо, решил не торопиться.

Спешить ему и вправду было некуда. Можно было пройтись по городу и спокойно подумать. Но сначала не мешало бы подкрепиться. Молодой, сильный организм уже давно переработал легкий завтрак и принялся настойчиво требовать чего-то более существенного. На этот раз Сашка решил не спрашивать дорогу, а положиться на свой нюх. Мысленно посмеиваясь над самим собой, он не спеша пошел по улице, то и дело старательно принюхиваясь.

Запах свежей выпечки привел его к булочной. Едва войдя, Сашка мысленно поздравил себя с хорошей идеей. В этой лавке можно было не просто купить свежие булочки, рогалики, пряники и тому подобные вкусности, но и попробовать их на месте. В дальнем от входа углу стояло несколько столиков, где увлеченно завтракали человек пять. Слопав четыре булочки с вареньем и запив их парой чашек чая, Сашка окончательно подобрел и, выйдя на улицу, весело улыбнулся.

Настроение было просто замечательное. В очередной раз посмотрев на солнце, парень подумал, что не мешало бы обзавестись часами. Пусть даже самыми простыми. Надоело время угадывать. С этой мыслью он решительно направился к замеченному на углу дворнику. Выяснив у этого служителя метлы, где находится ближайший рынок, парень двинулся в указанную сторону, с интересом оглядываясь по сторонам.

К тому времени, когда он вошел в широко распахнутые ворота, рынок уже вовсю работал. Бойкие торговки во все горло восхваляли свой товар, а покупатели делали вид, что их все это не интересует. Пройдясь по рядам, Сашка приценился к местным продуктам, помня, что скоро снова в дорогу. В пути ему предстояло провести трое суток, так что вопрос питания нужно было решить заранее.

Бродя по рынку, Сашка краем глаза приметил, как сорванец лет двенадцати, подобравшись к солидно одетому господину, покрутился рядом с ним минутку и тут же нырнул в следующий проход между рядами. Уже догадываясь, кто это, Сашка последовал за ним. Сорванец, проскочив в конец ряда, подбежал к парню лет двадцати и, ловко сунув ему в руку какой-то предмет, отскочил в сторону. А еще через пару минут там, откуда Сашка ушел, раздался обиженный вопль:

– Ограбили-и-и!!!

«А нечего клювом щелкать», – хмыкнул Сашка про себя, попутно касаясь собственного кармана.

Все его богатства были на месте. Да и его внешность, чего уж скрывать, заставляла рыночных воришек держаться подальше. Сам толком не зная, зачем, Сашка принялся наблюдать за парнем, которому воришки скидывали все добытое. Тот не спеша прогуливался по базару, то и дело прицениваясь к различным товарам. И судя по ответам и физиономиям торговцев, те отлично понимали, кто он и чем занимается. Забредя следом за ним в скобяной и механический ряды, Сашка неожиданно почувствовал, как чья-то рука осторожно пытается прощупать его брючный карман.

Не оборачиваясь, он одним резким движением перехватил руку воришки и от души сжал пальцы, заставив его тихо взвизгнуть от боли.

– Пусти, меченый, не то хуже будет, – срывающимся от боли голосом пригрозил мальчишка.

– Ну, будет или нет, неизвестно, а вот лапу тебе я прямо сейчас сломаю, – так же тихо пригрозил Сашка, поворачиваясь к воришке лицом.

– Пусти, говорю, а то и с другой стороны тебе рожу подправят, – с ненавистью выплюнул малолетний ублюдок.

– Получи, гаденыш, – вызверился Сашка, резким движением выворачивая ему кисть до хруста.

Вскрикнув, воришка упал на колени и, прижав руку к груди, всхлипнул:

– Конец тебе, меченый. Тут и сдохнешь, – сквозь слезы пригрозил мальчишка и, поднявшись, заковылял куда-то к выходу с рынка.

– Меня уже убили, – еле слышно проворчал Сашка, глядя ему вслед.

Приметив на соседнем прилавке различные механические штучки, Сашка махнул рукой на воришку и двинулся туда. Часы ему и вправду были нужны. Жалеть мальчишку он не собирался. В их приюте такие тоже были, и закончили они все примерно одинаково. Кого зарезали в драке, кого забили до смерти, а кто сгинул в зонах для малолеток. Каждый сам выбирает свой путь. Небольшие часы-луковица в медном корпусе почему-то привлекли внимание парня.

Взяв их в руки, Сашка открыл крышку и, приложив часы к уху, с интересом вслушался в уверенный ход механизма. За ходики просили полтора рубля, но после пяти минут упорного торга цена снизилась до одного рубля ровно. Сунув часы в карман, парень отправился дальше. Мясные ряды он прошел не останавливаясь, и уже собирался уходить с рынка, когда в бок ему уперлось что-то острое, и тихий голос приказал:

– Не дергайся. Шагай за угол сарая. Там с тобой поговорить хотят.

– А ты не пожалеешь? – хмыкнул Сашка, начиная свирепеть.

– Там посмотрим, кто о чем жалеть станет, – прошипели в ответ.

Покрутив головой, разминая шею, Сашка направился в указанную сторону. Устраивать драку на глазах десятков свидетелей он не собирался. Раз уж его решили наказать, то делать это будут там, где заступиться и звать полицию будет некому. А значит, и у него будет шанс. Коснувшись локтями ножен кинжалов, парень усмехнулся про себя. Бандиты, они бандиты и есть. Обыскать его никому и в голову не пришло. Так что, едва свернув за угол, Сашка запнулся о камень и, едва не упав, качнулся в сторону.

Шедший вплотную за ним бандит не успел сообразить, что происходит, как дамасская сталь пронзила ему живот под грудиной. Воткнутый снизу вверх изогнутый кинжал разрубил сердце. Чуть слышно икнув, мужик лет тридцати закатил глаза и начал медленно оседать на землю. Шедший за ним подросток лет пятнадцати, не видевший, что произошло, схватился за перерезанное горло и, булькая глоткой, повалился навзничь. Отерев кинжал об одежду бандита, Сашка быстро оттащил оба тела в ближайшие лопухи и не спеша пошел дальше. Обыскать тела он решил позже. Сначала нужно было разобраться с остальными.

* * *

«Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать», – усмехнулся про себя Сашка, наблюдая из кустов, как два здоровенных битюга лениво перебрасываются фразами на крыльце деревянного двухэтажного дома.

Эта парочка была у бандитов что-то вроде охраны. Часовые те еще. Мало того что курят на посту, так еще и ленятся элементарно двор обойти. На собаку надеются. А пес давно уже истек кровью. Вон, в кустах лежит. Беспородный кобель честно погиб на боевом посту, когда сунулся выяснить, кто это в кустах под забором сидит. Бритвенной остроты кинжал вошел ему точно в сердце, пока другая рука зажимала собаке пасть.

Во двор Сашка проник обыденно. Просто выждал момент, когда все обитатели дома ушли со двора и, пользуясь темнотой, вошел в калитку, с ходу метнувшись вдоль забора. Пес в этот момент спокойно спал у своей будки. Услышав тихий скрип калитки и шелест травы, кобель проснулся и поспешил выяснить, кто это ночью по двору бродит. Дальше все понятно. И вот теперь парень сидел под самым забором, мрачно наблюдая за этой парочкой.

Устроился Сашка с некоторым комфортом. В кустах нашелся крупный валун, нагретый солнцем. На него парень и уселся. Разросшиеся лопухи скрыли его с головой. Зато меж их стволов он ясно видел, что происходит на крыльце. Примерно ближе к полуночи в дом начали приходить всякие мутные личности. Пробыв в доме от десяти минут до получаса, они уходили. Во всяком случае, подросток, которого он выпустил с задворков рынка живым, прибежал именно сюда. Значит, надеется получить тут помощь.

А где может искать помощи и защиты начинающий преступник? Конечно, у тех, кто стоит выше него в воровской иерархии. Кстати, он так и не выходил оттуда, краем сознания отметил про себя Сашка. Часа через два поток посетителей иссяк и на крыльцо вышли эти два бугая. Сашка задумчиво погладил пальцами шрам на щеке и принялся прикидывать, как можно подобраться к этим караульщикам.

Площадка перед крыльцом была просто куском вытоптанной и высушенной солнцем до звона земли. Бежать по ней все равно, что в барабан бить. И если до края этой площадки он может подобраться тихо, то дальше начнутся проблемы. А шуметь ох как не хочется. Не за этим он сюда пришел. Вообще, вся эта ситуация возникла спонтанно. Там, на рынке, избавившись от двух конвоиров, Сашка зашел за сарай и, увидев трех крепких мужиков, усмехнулся.

– Ну, ничего в этой жизни не меняется, – проворчал он, направляясь прямиком к ним. – Что дома, что в пустыне, что здесь. Даже рожи, и те почти одинаковые.

– Ты это про что? – удивленно спросил один из мужиков, заглядывая ему за спину. – А Хват где? Ты вообще как тут? – посыпались из него вопросы.

– А кто такой Хват? – пожал Сашка плечами, продолжая приближаться.

У стены сарая стоял тот самый парень, что собирал у мальчишек добычу. Рядом с ним приплясывал от нетерпения обиженный Сашкой воришка. Еще один подросток, лет пятнадцати, держался особняком. Воспользовавшись замешательством ударной троицы, парень сошелся с ними на расстояние шага и, не останавливаясь, ринулся в атаку. На что там рассчитывали эти трое, он так и не понял, но после резких, стремительных движений бойцы тихо хрипели на земле, а Сашка прыгнул к сборщику. Выпускать кого-то отсюда он не собирался.

Похоже, его скорость перемещения застала зрителей врасплох. Сборщик получил кинжалом в грудь и медленно оседал на землю, когда Сашка, походя, полоснул воришку по горлу и ринулся к последнему свидетелю. Тот, сообразив, что дело запахло жареным, кинулся было бежать, но разогнавшийся Сашка догнал его в три прыжка и ударил левой рукой, точнее, кинжалом в ней, в шею паренька. Охнув, тот запнулся и покатился по траве.

Быстро охлопав его карманы, Сашка отбросил в сторону длинное шило и, сунув найденную мелочь в карман, отправился собирать трофеи с остальных. Но в процессе этого дела парень неожиданно понял, что последнее тело еще было живым, когда он его обыскивал. Быстро рассортировав все собранное, парень избавился от всего, что могло бы указать на хозяина, и поспешил скрыться в кустах, решив понаблюдать за хитрым пареньком.

Минут через десять тот осторожно приподнял голову и, морщась от боли в порезанной шее, осмотрелся. Убедившись, что опасность миновала, подросток оторвал от собственной рубахи кусок полотна и, перевязав рану, поспешил куда-то на окраину города. Сашка, хорошо помнивший, как поступали в таких случаях малолетние бандиты из его приюта, отправился следом. И вот теперь он сидел в кустах у этого странного дома и прикидывал, как в него попасть.

Время было глубоко за полночь, так что город и окрестности давно уже погрузились в тишину и сон. И только эта парочка продолжала тихо бубнить о чем-то своем, а на втором этаже все так же горел свет.

– Нахальство, второе счастье, – буркнул про себя Сашка, устав сидеть просто так.

Подобравшись к краю площадки, он выскользнул из кустов и неспешно двинулся к сторожам. Темная одежда до последнего скрывала его фигуру от бугаев, а лицо он укрыл банданой, повязав ее вместо маски. Его заметили, когда до крыльца оставалось шага три-четыре. Бугаи дружно замолчали, недоуменно уставившись на бесшумно приближающуюся фигуру.

– Привет, парни. Отличная погодка, не правда ли? – тихо спросил Сашка, поднимаясь на крыльцо.

– Ага. А ты кто? – послышалось в ответ.

– Да так, мимо проходил, – фыркнул парень, стремительно прыгая вперед.

Сверкнула сталь, и бугаи, хрипя и булькая глотками, начали оседать на крыльцо. Не давая им опомниться, Сашка произвел контроль, пробив грудь каждого и аккуратно придержав оседающие тела, быстро обыскал их.

– Ого! А ребятки с серьезным довеском были, – проворчал Сашка, вертя в руках пару револьверов. На первый взгляд, один в один, как те, что он видел в фильмах про ковбоев, только капсюльные.

Чуть подумав, он сунул оружие за спину. И не мешают, и выхватить не так долго. Впрочем, если дойдет до стрельбы, значит, он все провалил. С этой мыслью парень толкнул дверь и растерянно покачал головой. Она не была заперта. Похоже, те, кто тут жил, надеялись больше на свой авторитет, чем на силу. Впрочем, Сашке было плевать и на то, и на другое. Им овладело какое-то странное чувство злого веселья.

Проскользнув в дом, он прикрыл за собой дверь и, нащупав засов, осторожно задвинул его. Время позднее, нечего хозяев беспокоить, подумал он, осторожно заглядывая в ближайшее помещение. Пусто. Следующая дверь. Похоже, кухня. И тоже пустая. В комнате за кухней обнаружилась спящая толстуха. Похоже, ее тут держали на хозяйстве. Впрочем, не важно. Пара осторожных шагов, взмах кинжалом, и тихий хрип. Всё. Эта уже не встанет.

Проверив все комнаты первого этажа, парень принялся подниматься на второй, прижимаясь к стене и надеясь, что лестница не заскрипит. Выглянув в коридор, Сашка приметил три двери. Из-под той, что в середине, пробивался свет и слышался тихий разговор. Подойдя к ближней створке, парень аккуратно потянул за ручку, и дверь, едва слышно скрипнув, открылась. На кровати кто-то спал. Просочившись в комнату, Сашка подобрался к кровати и, вслушавшись в дыхание спящего, едва заметно усмехнулся.

Главное, уловить ритм. Вдох-выдох. Вдох-выдох. На третьем выдохе он одним резким движением вонзил клинок кинжала человеку в ухо. Тело несколько раз дернулось, но парень придавил его одеялом. Убедившись, что конвульсии кончились, он извлек оружие и, отерев его о подушку, выбрался в коридор. Крайняя от наружной стены комната оказалась пустой. Теперь осталось самое главное. Войти туда, где беседуют, и не дать никому из них поднять шум. Тишина в данной ситуации главное.

Замерев у двери, Сашка сделал несколько глубоких вдохов, вентилируя легкие и нагоняя в кровь адреналин. Потом, одним плавным движением открыв дверь, он вошел в комнату и, прикрыв за собой створку, широко улыбнулся.

– Вечер добрый честной компании, – произнес парень, плавно двигаясь к столу, за которым сидели трое.

Пожилой, солидного вида мужчина, крепкий, жилистый мужик средних лет и тот самый беглец с рынка.

– Дядька Христо, это он, – прохрипел подросток осипшим голосом.

Жилистый начал подниматься, но Сашка был уже рядом. Парню повезло. Жилистый сидел справа, подросток слева, а пожилой, похоже, хозяин дома, напротив двери. Взмах правой рукой, и жилистый рухнул на свой стул, хватаясь за рукоять кинжала. Левой рукой Сашка доделал с подростком то, что начал на рынке, и, шагнув к главному, тихо спросил:

– Сам общак отдашь, или ремней из спины нарезать?

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – сжав губы в тонкую полоску, спросил пожилой. – На тебя ведь теперь все деловые охоту начнут.

– Угу. Это если будут знать, на кого охотиться надо. А после меня живых не бывает, – зло усмехнулся Сашка, выдергивая кинжал из груди жилистого.

Пара капель крови с клинка упали главарю на лицо, и он вздрогнул. Похоже, подобного обращения он никак не ожидал.

– Чемодан на шкапу. Доску подоконную выдерни, там тайник, – утирая капли крови, выдавил из себя пожилой.

– Только не говори мне, что это все. Не поверю, – хмыкнул Сашка, вздергивая его на ноги и быстро обыскивая. – Лучше расскажи все сразу. Мучений меньше. Поверь, – добавил он, толчком в грудь возвращая его на стул и начиная связывать.

– Ты, похоже, и вправду не понимаешь, что творишь, – растерянно проворчал главарь. – Это ж не мои деньги. Это всего блатного общества киевского деньги.

– А мне плевать, – пожал Сашка плечами. – Деньги те ворованные да кровавые, так что не рассказывай мне сказок, как меня найдут и порежут, а лучше скажи, где тайники. Сразу говорю. На бугаев своих не надейся. И вообще ни на кого не надейся. В доме только мы двое.

Рассказывая ему все это, Сашка снял со шкафа чемодан и, сунув под подоконник кочергу, сдернул его. Под доской обнаружилась жестяная коробка, в которой парень нашел кучу разных драгоценностей. Поставив ее на чемодан, уже лежавший на столе, Сашка достал кинжал и, вздохнув, направился к пожилому.

– И почему люди никогда доброго отношения не понимают? – с деланой обидой спросил он, одним движением распарывая на главаре одежду.

– Стой! – пожилой вздрогнул, когда сталь коснулась его тела. – В углу, под половицей еще один тайник. А третий в комнате, – он кивнул в сторону, где никого не было. – На дверь сверху посмотришь. Там доску отковырнуть надо.

– И что там будет? – насторожился Сашка.

– Камушки. Вынимали из цацек, если они шибко приметные были, – вздохнул главарь, с ненавистью глядя на парня.

– Вот и ладно, – кивнул парень. – Зато мучений не было и в гробу будешь как новенький, – усмехнулся он, всаживая кинжал мужчине в грудь.

Выпотрошив все тайники, он обыскал тела и, убедившись, что ничего ценного не осталось, занялся самым главным. Поиском того, в чем удобно было бы перевозить добычу. Тащить с собой приметный чемодан Сашка не собирался. Быстро вытряхнув из шкафов содержимое, парень нашел обычный солдатский сидор и, весело хмыкнув, откинул крышку чемодана.

– Это я удачно зашел, – присвистнул он, разглядывая его содержимое.

На две трети этот большой ящик был наполнен купюрами. Аккуратно расправив сидор, Сашка начал перекладывать наличность. Опустошив чемодан, он сунул в сидор коробки из тайников и, завязав горловину, оторвал от рубашки жилистого солидный кусок. Теперь нужно было избавиться от всех следов своего пребывания в этом доме. Методично переходя из комнаты в комнату, он протирал все, чего касался. Спустившись на первый этаж, он проделал там те же манипуляции и, прихватив из кухни керосиновую лампу, вышел на крыльцо.

Пройдя к кустам, он полил керосином камень, на котором сидел, и, отходя к калитке, заливал пахучей жидкостью все свои следы. Оказавшись на улице, парень размахнулся и швырнул лампу через забор. Потом, поправив лямку сидора, зашагал к вокзалу. Добравшись до одинокого фонаря, Сашка достал из кармана часы и, откинув крышку, удивленно хмыкнул:

– Это я лихо погулял. Четыре часа утра. Блин, поспать бы не мешало. А то буду весь день с дурной башкой ходить.

Добравшись до вокзала, парень свернул в примеченный еще утром сквер и, устроившись на скамейке, сунул под голову сидор. До рассвета было еще немного времени, так что отдохнуть он успеет. С этой мыслью Сашка и отключился.

* * *

Лениво лузгая семечки, Сашка сидел на скамеечке у стены здания вокзала и краем глаза наблюдал, как тройка мутных личностей сновала по перрону, шаря взглядами по чемоданам отъезжающих. Основное их внимание было сосредоточено на группах мужчин. Глядя на эти потуги криминала найти виновника большой беды, случившейся в их среде, парень вспоминал события прошедших суток и растерянно крутил головой, не веря, что все это дело его рук.

Действовать так стремительно и безжалостно было не в его характере. Да, рохлей он никогда не был, но и кровь словно воду не проливал. А тут настоящая машина для убийства, а не человек. И самое главное, что он не испытывал никаких угрызений совести. Словно так и должно быть. Испустив очередной вздох, он покосился на свои мешки и, достав из корзины бутылку с квасом, сделал пару больших глотков. До поезда оставалось еще два часа, так что он бы просто вынужден набраться терпения.

«Шестерки» быстрым шагом прошли мимо него, окинув парня внимательными взглядами. Равнодушно посмотрев на них, Сашка отвернулся и не спеша развернул газету. Пора было начинать изучать местные правила правописания. Знание разговорного языка – это одно, а вот умение грамотно писать совсем другое. Криминальная тройка остановилась в десятке шагов от его скамейки и принялись о чем-то переговариваться, то и дело бросая на парня быстрые взгляды.

Их тихую перепалку прекратило появление полицейского патруля. Судя по всему, Сашкина выходка доставила неприятности и служителям закона. Увидев полицию, «шестерки» разом замолчали и, развернувшись, потопали в конец перрона. Сашка, перелистнув газету, краем глаза продолжал наблюдать за полицией. Троица служителей закона, крепкие мужики в белоснежных кителях, неспешно прошествовали вдоль перрона, окидывая собравшийся народ быстрыми, цепкими взглядами.

Заметив Сашкин шрам, они быстро переглянулись, и десятник, подойдя к скамейке, громко откашлялся. Аккуратно свернув газету, парень вскинул голову и, не вставая, вежливо поинтересовался:

– Чем могу быть полезен, мсье ажан?

– Чего? Какой еще ажан? – растерялся десятник.

– Ажан это французский полицейский, – все так же вежливо пояснил парень. – Прошу простить мне мою ошибку. Я недавно приехал в страну и еще путаю некоторые слова.

– Вы француз? – окончательно растерялся полицейский.

– Именно так, мсье, – кивнул Сашка и, достав документы, протянул их полицейскому. – Прошу вас. Можете убедиться.

– Ага, благодарю, – беря себя в руки, закивал десятник, осторожно забирая бумаги.

Быстро пролистав их и, увидев, что в стране Сашка находится всего неделю, он сразу успокоился и, возвращая документы, уточнил:

– Собираетесь уезжать?

– Именно так, мсье, – кивнул Сашка, убирая бумаги. – Показать вам билет?

– Нет-нет. Я вам верю, – отмахнулся десятник. – Счастливого пути, – пожелал он, отходя от лавки.

– Благодарю вас, мсье, – улыбнулся в ответ Сашка, вежливо приподнимая свой картуз.

Этот головной убор он приобрел на рынке, куда ходил несколько часов назад за продуктами в дорогу. Билет второго класса не давал ему доступа в вагон-ресторан, так что о питании в дороге имело смысл позаботиться заранее. Что он и сделал, накупив всего и побольше. И не важно, что еда была простая. Зато вкусно и сытно. Именно так он и любил. В общем, голод в дороге ему не грозил.

Корзина, которую он приобрел специально для продуктов, просто трещала от содержимого. Все это было аккуратно завернуто в куски холстины и разложено так, чтобы не перемешалось и не пропахло. Впрочем, последнее опасение было бессмысленным. Все купленное было свежайшим и пахло так, что Сашка в первые полчаса чуть слюной не захлебнулся. Потом принюхался, и стало легче. Во всяком случае, объесться до заворота кишок он уже не боялся. В приюте так не кормили. Последней покупкой на этом поприще стали сладкие пироги, за которыми он специально отправился в уже знакомую булочную.

Больше всего парня порадовали цены на продукты. За все это изобилие он отдал меньше рубля. Тут, усмехнувшись своим мыслям, Сашка напомнил себе, что в его сидоре лежит богатство на несколько десятков тысяч рублей. Так что умереть с голоду ему точно не грозит. Проснувшись в сквере от шорканья дворницкой метлы, он быстро огляделся и, убедившись, что вокруг никого нет, не удержавшись, полез в сидор, посмотреть на свою добычу.

Больше всего его интересовало содержимое трех жестяных коробок. В одной, как он уже видел, лежали разные золотые украшения. В другой, завернутые в аккуратные цилиндры из вощеной бумаги, золотые червонцы, а в третьей, извлеченной из двери, оказались драгоценные камни, разной формы и огранки. Сашка слабо разбирался в геммологии, а рубин от сапфира мог отличить исключительно по цвету. Так что, полюбовавшись минутку игрой камней на солнце, туго завязал горловину мешка.

«Блин, как в той рекламе. Ё-мое, это чего ж я сделал-то? – проворчал про себя парень, в очередной раз почесывая в затылке, рассматривая сидор, стоявший у ног. – Скорей бы уже поезд. Убраться отсюда подальше».

Утыкаться снова в газету не хотелось, так что Сашка, плюнув на конспирацию, принялся разглядывать проходящих мимо барышень. Что ни говори, а было ему всего восемнадцать, и интерес к противоположному полу был для парня так же естественен, как дыхание. Не забывал он и про бандитских «шестерок». Те, понаблюдав за его общением с полицией, недоуменно переглянулись, но заметно утратили к нему интерес.

Сашка же, продолжая лениво скользить взглядом по фланирующим по перрону пассажирам, про себя прокручивал в уме, что ему может потребоваться для работы. Чтобы влиться в местное общество, он должен был иметь какое-то легальное занятие, которое не вызовет у властей никаких вопросов. А значит, к такой деятельности нужно как следует приготовиться.

«Ой болван! – мысленно обругал себя парень. – Ну, был же на рынке, так нет, чтобы сходить в ремесленные ряды. Инструмент всякий посмотреть. Нет, с криминалом резаться кинулся. Заняться больше нечем? Или адреналинчику захотелось? Ладно. Что сделано, то сделано. Теперь придется озаботиться этим вопросом в Воронеже. Потребуется тонкий инструмент, для мелких работ, и обычный. Но главное, это тонкий. Кажется, в этом времени со всякими ГОСТами и тому подобными правилами полный швах. Так чт, придется это иметь в виду».

Увлекшись своими мыслями, он не обратил внимания, что на соседний край скамейки присела молодая девушка с парой чемоданов. Судя по одежде, из мещан. Эти нюансы Сашка уже начал немного понимать. Общество тут сословное, и за грубый ответ какому-нибудь дворянчику запросто можно загреметь в каталажку. С его характером вполне реальное дело. Уступать дорогу всяким снобам и наглецам парень не привык. А уж теперь тем более.

Что-то сильно изменилось в его характере после резкой смены среды обитания. И если раньше он предпочитал увернуться от неприятностей, то теперь начал решать их радикально. В общем, различать принадлежность человека к тому или иному сословию было здесь важно. Окинув соседку долгим взглядом, Сашка убедился, что девушка хороша собой и отлично сложена, после чего вернулся к созерцанию толпы. Пялиться долго так откровенно было невежливо. Это даже ему было известно.

Краем глаза парень успел заметить, что соседка, скользнув по его лицу взглядом, едва заметно скривилась, но тут же взяла себя в руки. Грустно усмехнувшись, Сашка махнул на нее рукой и снова взялся за газету. Откуда вывернулась очередная криминальная троица, он так и не понял, но разом вскинулся, когда рядом раздался возмущенный женский возглас:

– Да что вы себе позволяете?!

Повернувшись, парень увидел, как один из троицы уже подхватил чемоданы соседки, а другой, крепко сжав ее руку, заставлял подняться. Гнусно усмехаясь, он тянул ее за собой, тихо приговаривая:

– Да не ерепенься ты. С прибытком останешься.

– Оставьте мадемуазель в покое, – поднимаясь, рыкнул Сашка.

– Слышь, мужик, ты бы сел на место и не лез в чужие дела, – с угрозой посоветовал ему третий бандит, сунув руку в карман штанов.

– Тебя не спросил, шваль, – рявкнул Сашка, резко выбрасывая ногу вверх.

Удар тяжелым ботинком пришелся «шестерке» в подбородок, моментально отправив того в нокаут. Из его ослабшей руки выпал нож. Не останавливаясь, Сашка метнулся к тому, что подхватил чемоданы, и пользуясь тем, что у того были руки заняты, с ходу приложил его кулаком в горло. Третий бандит, растерявшись от такой быстрой расправы, выпустил руку девушки и, отпрыгнув в сторону, сунул руку под пиджак. Как эта одежка правильно называется, Сашку не интересовало. Не до того было.

Он уже приготовился к тому, что придется уходить от револьверной стрельбы, что было очень не вовремя, когда рядом со скамейкой, словно из-под земли возникла полиция и знакомый уже десятник, с ходу приложивший последнего бандита по уху. Отшвырнув разом сомлевшего бандита подчиненным, он приказал:

– Вяжите этих троих. Барышня, что тут произошло?

Вопрос его был обращен к пострадавшей девушке после того, как он убедился, что его подчиненные дружно начали выполнять приказ. Выслушав ее рассказ, он мрачно кивнул и, многообещающе покосившись на последнего бандита, повернулся к Сашке.

– Ловко вы их приложили, мусью, – одобрительно усмехнулся десятник.

– Благодарю вас, мсье ажан, – изобразил Сашка любезную улыбку. – Я много лет служил в армии, так что они легко отделались. Впрочем, раз уж я все равно уезжаю, думаю, лавры победителей бандитов мне ни к чему, – с намеком добавил он. – Показания мадемуазель у вас имеются, так что дело за малым. Оформить все правильно. Она ведь, кажется, тоже собирается уехать, – тут Сашка указал на ее чемоданы.

– Гм, ну, по сути, тут и так все ясно, – чуть смутившись, усмехнулся десятник. – Вы, сударыня, тоже поезда ожидаете? – повернулся он в девушке.

– Именно так, сударь, – буркнула та, потирая руку.

– Изволите жалобу подавать, или оставите их на мое усмотрение? – спросил десятник, поглядывая на парня.

– Думаю, в жалобе нет необходимости, – вместо нее ответил Сашка. – Жалоба займет много времени, а поезд скоро подадут. Так что мы надеемся на вашу честность, ажан, – закончил он, незаметно подмигнув вскинувшейся было девушке.

– Это верно, – подумав, кивнула та с явной неохотой.

– Как пожелаете, – откозырял десятник с нескрываемым удовольствием и сделал подчиненным знак.

Те ловко подхватили задержанных и уволокли их, словно черти проклятую душу.

– Почему вы заставили меня отказаться от подачи жалобы? – с возмущением спросила девчонка, проводив процессию мрачным взглядом.

– Я сказал правду, мадемуазель, – вздохнул Сашка, про себя ругая всех упертых дур. – Написание такой жалобы займет много времени, после чего с вас начнут снимать показания и проверять все вами сказанное. В этом случае вы потеряете свой билет и время. А мне этого совсем не хочется. Уверяю вас, что про эту троицу теперь долго никто не услышит. Десятнику и его людям выплатят вознаграждение за пресечение преступления, а мы спокойно уедем по своим делам.

– Вы действительно служили в армии? – сменила девчонка тему.

– Да. Французский Иностранный легион, – кивнул Сашка.

– Так вы француз?

– Позвольте представиться. Александр Мерсье, – блеснул Сашка манерами.

– Анастасия Головкина, – назвалась девушка, сделав едва заметный книксен.

– Рад знакомству, мадемуазель.

– Это в армии вас так? – не удержавшись, спросила Анастасия.

– Да. Потому и списали, – развел Сашка руками.

– Едете в Москву? – не унималась девчонка.

– Нет. В Воронеж.

– А я в Москву. У вас билет второго класса?

– Да.

– Прекрасно. У меня тоже. Теперь в дороге будет не так скучно, – радостно улыбнулась девчонка.

«Да чтоб ты язык прикусила, трещотка, – выругался про себя Сашка. – Ты ж теперь ни минуты покоя не дашь», – взвыл он про себя, изображая радостную улыбку.

За время до подачи поезда он успел узнать об этой болтушке всё. И что ее папаша нашел работу в Москве, и что теперь она тоже будет работать в его конторе в качестве секретаря, и что, кроме отца, у нее есть еще два брата, которые сейчас учатся в ремесленном училище. В общем, Сашка успел за эти неполные полчаса проклясть все на свете, включая собственную глупость, когда решил вступиться за нее.

Пышущий паром состав подкатил к перрону, и служащий вокзала объявил посадку. Подхватив свои мешки и корзину, Сашка извинился, что не может ей помочь, и поспешил к своему вагону. Отдав проводнику билет, он услышал озвученный номер своего купе и поспешил туда. К его удаче им предстояло ехать в разных концах вагона.

* * *

Вагон второго класса оказался не плацкартном в привычном представлении парня, а обычным купированным вагоном, с той только разницей, что в этих самых купе было только по два лежачих места. Как оказалось, туалеты тут так же были расположены в концах вагона, хотя Сашка по фильмам помнил что до революции в каждом купе был свой санузел. Или это было в первом классе? Или так в этом мире сделано?

Запутавшись в реальности и воспоминаниях, парень бросил вещи под свою койку и, усевшись, устало откинулся на стену. Слишком много впечатлений разом и слишком много событий за короткий промежуток времени. За свою прошлую жизнь он не испытал и половины того, что пришлось пережить здесь. Растерянно усмехнувшись, Сашка посмотрел в окно и, убедившись, что никто с револьвером, чтобы убить его, не подкрадывается, тихо проворчал:

– Ку-ку, Гриня. Здравствуй, паранойя.

Дверь распахнулась, и в купе вошел мужчина с чемоданом и кожаным саквояжем в руках. Молодой, лет тридцати пяти, гладко выбрит, русоволосый, светлоглазый, в общем, типичный русак, каких двенадцать на дюжину. Лицо приятное, а взгляд умный. Одет в форменный костюм и фуражку с путейскими молотками на петлицах и кокарде. Не иначе какой-то инженерный работник. Вежливо поздоровавшись, он занял свое место и, устало вздохнув, представился:

– Гаврилов, Модест Петрович. Младший инженер железной дороги.

– Александр Мерсье. Механик, – ответил парень. – Странно, что железная дорога отправляет своего работника вторым классом.

– Увы, моей должности для первого не хватает, – смущенно усмехнулся инженер.

– Ну, все впереди, – пожал Сашка плечами, не желая вступать в долгие беседы.

– Благодарю, – улыбнулся Гаврилов. – Едете в Москву?

– Нет. Только до Воронежа. В больших городах мне делать нечего, – отмахнулся Сашка и тут же выругался про себя. Опять разболтался.

– Что так? – удивился Гаврилов.

– Там все давно уже поделено, и устроиться будет сложнее. На окраинах, думаю, будет проще.

– Ну, логика в таком рассуждении есть, – чуть подумав, согласился инженер.

– У вас, простите, такой вид, словно вы всю ночь не спали, – вдруг выдал он, разглядывая парня.

– Угадали, – не стал отрицать Сашка. – После контузии иногда очень сильно болит голова, потому и списали из армии, – пояснил он, в который уже раз указав пальцем на свой шрам.

– Ох, простите, – тут же повинился Гаврилов.

– Пустое, Модест Петрович, – снова отмахнулся Сашка. – Вы просто не обращайте внимания на мою молчаливость, и все будет в порядке. После приступа мне тяжело поддерживать беседу. Да и доктор советовал после приступа в тишине оставаться.

– Конечно, конечно, я помолчу, – суетливо заверил инженер.

– Да господь с вами. Говорите, сколько пожелаете. Только сильно на ответ не рассчитывайте, – проявил любезность Сашка.

– Может, по рюмочке? – подумав, осторожно предложил инженер. – У меня с собой есть.

– Увы, мне пока нельзя, – вздохнул Сашка с деланым огорчением. – А вы употребите. Я вас с удовольствием квасом поддержу.

– Пожалуй, подожду, пока поезд тронется, – вздохнув, решил инженер, прислушиваясь к голосам в коридоре.

– Тоже правильно. А то, как только соберешься отдохнуть, как тут же кто-нибудь в дверь ломиться начнет, – одобрил его решение Сашка.

– Вот-вот, – закивал инженер. – Лучше уж после, как пассажиры успокоятся.

– Вот и я о том, – кивнул Сашка и, выложив на столик прихваченные с собой газеты, предложил: – Почитайте пока. Чтобы время провести с пользой.

– Благодарствую, сударь, – улыбнулся инженер и, быстро просмотрев газеты, вздохнул: – Это все я уже читал. Ну да не страшно. Я пока с вещами разберусь, – решил он, доставая саквояж.

Кивнув, Сашка развернул газету и убрал ноги под столик, чтобы освободить ему место. Инженер, поставив саквояж рядом с собой, раскрыл его и запустил вовнутрь обе руки, что-то выискивая. На перроне раздался звон колокола, и состав, дернувшись, начал движение. Минут через пять, когда вокзал скрылся за поворотом, в дверь постучался проводник и, еще раз проверив билеты, предложил чай.

Припомнив, что в корзине лежит куча вкусностей, Сашка тут же согласился, при этом с хитрецой посмотрев на соседа. Ответив ему таким же взглядом, тот так же спросил себе чаю и принялся выкладывать на столик прихваченную с собой снедь. Проводник принес чай, в граненых стаканах и классических подстаканниках, и мужчины принялись с аппетитом ужинать. Инженер, быстро освободив свой стакан, плеснул себе водки и, отсалютовав им Сашке, негромко высказался:

– Ну, за знакомство.

«Блин, прямо генерал из фильма», – усмехнулся про себя Сашка, кивнув в ответ.

Лихо опустошив тару, Гаврилов смачно захрустел соленым огурцом. В дорогу его явно собирала жена. Уж очень у него все было аккуратно уложено и упаковано, а продуктов собрано, на месяц хватит. Плотно поужинав, Сашка почувствовал, как начинают глаза слипаться. Так что, быстро прибрав за собой, он задвинул корзину под койку и, скинув башмаки, устало вздохнул:

– Вы уж простите, Модест Петрович, но я прилягу. Устал что-то.

– Конечно, конечно, сударь. На меня внимания не обращайте. Я тихонечко, – заверил его инженер.

– Да бог с вами. Делайте, как вам удобно. Мне не мешает, – усмехнулся парень, устраиваясь поудобнее.

Солдатская привычка спать в любом положении и месте сработала и в этот раз. Гаврилов приложился к бутылке еще пару раз, потом долго шуршал бумагой и жевал, после чего пару раз выходил из купе. Но все это парень воспринимал как фон. В том, что он проснется при первых же признаках опасности, он не сомневался. Такая особенность у его организма появилась еще в прошлой жизни, на Кавказе. Так и получилось.

Где-то в середине ночи Сашка проснулся от чьих-то осторожных шагов у двери купе. Кто-то старался идти по проходу, не очень сильно грохоча сапогами. Повернувшись, парень покосился на инженера и, убедившись, что тот спит так, что из пушки не разбудишь, плавно соскользнул с койки. Сунув ноги в башмаки, он достал из корзины кинжалы, которые сунул туда, едва войдя в купе, и, подобравшись к двери, прислушался.

В проходе послышались тихие голоса. Потом кто-то осторожно нажал на ручку двери. Помня, что открывается она наружу, Сашка подхватил ручку и придержал, не давая открыть дверь. Нажим ослаб, после чего кто-то попробовал снова. Убедившись, что так просто дверь не открыть, за дверью снова зашептались. Потом снова послышались шаги и голоса стихли. Обернувшись, Сашка еще раз посмотрел на своего соседа и, убедившись, что тот и не думал просыпаться, задумчиво уставился на дверь.

В том, что по вагону ходят не самые законопослушные граждане империи, он не сомневался. Как и в том, что утром кто-то обнаружит пропажу своего имущества. А может, кого-то даже найдут мертвым.

«Тебе это надо? – спросил он сам себя, продолжая мрачно таращиться на дверь. – Ложился бы спать. Весь мир не спасешь. А попадешь в полицию, так и сам на каторгу загремишь».

Он уже собирался лечь обратно, когда в проходе послышалось испуганное женское оханье и какая-то возня. Похоже, какая-то пассажирка не вовремя высунулась в коридор и угодила в руки грабителей. От души выругавшись, Сашка осторожно повернул ручку и выглянул в коридор, стараясь не широко открывать дверь. К его удаче вагон почти не освещался. Только над дверями, выходящими в оба тамбура, висели свечные фонари.

У дальней двери две широкие спины тащили что-то в тамбур, и это что-то слабо трепыхаясь, пыталось освободиться. Выругавшись еще раз, Сашка выскользнул в коридор и, ставя подошвы так, чтобы не бухать башмаками, поспешил в ту сторону. К двери тамбура он подошел, когда бандиты уже почувствовали себя в безопасности, утащив жертву подальше от пассажиров. Он прислушался и мрачно скривился.

За дверью кто-то зло шипел с угрозой в голосе. Потом послышался сдавленный возглас и глухой удар. Понимая, что может опоздать, парень резко рванул дверь на себя, с ходу нанося удар ногой. Неважно куда. Главное, ошеломить. Удар пришелся в поясницу стоявшего спиной к двери бандита. Того швырнуло на стену, и Сашка, выхватив кинжал, нанес удар, снова швыряя противника на его подельников.

Воспользовавшись замешательством грабителей, он проскользнул в тамбур, успев прикрыть за собой дверь, и снова пнул кого-то ногой. На этот раз еще живого. Отлетев к двери, ушибленный бандит глухо крякнул, пытаясь справиться с дыханием. Лягался Сашка что та лошадь. А уж в драке жалеть противника не собирался ни в коем случае. Так что досталось грабителю от души.

Перехватив руку третьего бандита, в которой был зажат нож, парень стремительным ударом пробил ему шею под ухом и, толкнув того на третьего бандита, шагнул следом. Дотянуться до него через плечо умирающего было делом техники. Клинок пробил горло, заставив бандита захрипеть. Быстро отерев клинок об одежду первого грабителя, Сашка быстро обыскал тело и, переправив в карман все ценное, шагнул ко второму бандиту.

Деньги его интересовали мало, но у бандитов могло найтись интересное оружие и всякие механические вещицы. Быстро обобрав всех троих, парень открыл входную дверь и, ухватив ближайшее тело за штаны и за шкирку, скинул под откос. Избавившись от тел, Сашка присел над лежащей под стеной лицом вниз женщиной и, приложив пальцы к шее, с облегчением вздохнул. Жива. Осторожно ощупав ей голову, он убедился, что ее просто стукнули по голове, и, присмотревшись, неожиданно узнал Анастасию.

«Да ну его нафиг, – взвыл Сашка про себя. – Так не бывает. Эта дура влипает во все неприятности, которые только можно себе представить. Так, жива и, слава богу. Очнется, сама встанет, а я пошел отсюда, иначе она меня до смерти заговорит».

Проскользнув в коридор, он уже добрался до своего купе, когда что-то неприятно толкнуло его в сердце. Оставлять девчонку в беспомощном положении было неправильно. Вздохнув, парень прошел в другой тамбур и, негромко хлопнув дверью, мрачно посмотрела на дверь купе проводника. Похоже, тот и не думал просыпаться. В очередной раз выругавшись, Сашка постучал и, дождавшись, когда сонный проводник выглянет, тихо сообщил:

– Я тут подышать выходил и услышал, как в том тамбуре кто-то ругается. Похоже, там говорила женщина. Вам бы лучше проверить.

– Ага, благодарствую, сударь, – растерянно посмотрев в указанную сторону, сонно кивнул проводник. – Сей момент гляну.

Натянув форменный китель и фуражку, он прихватил фонарь и тяжело затопал в другой конец вагона. Сашка, посчитав свой долг исполненным, тихо проскользнул в свое купе. Убедившись, что инженер спит, за прошедшее время даже позы не сменил, он улегся на койку и снова уснул. Проснулся он от тихого разговора в купе. Открыв глаза, парень окинул помещение быстрым взглядом и, убедившись, что все в порядке, медленно сел.

– Что там такое, Модест Петрович? – спросил он, глядя в спину соседа.

– Проснулись, сударь, – повернулся тот. – Вот, извольте. Этот олух утверждает, что вы ночью стали свидетелем преступления, – сообщил он, тыча пальцем в мрачно насупившегося проводника.

– Ну, это громко сказано, – проворчал Сашка, зевая. – Я просто разбудил его, когда услышал в дальнем тамбуре какой-то шум. А потом сюда вернулся. А что случилось?

– Все так и было, – коротко кивнул проводник. – На одну из пассажирок напали. Трое. В тамбур ее вытащили и пригрозили, чтобы не шумела. А когда она крикнуть хотела, по голове стукнули.

– Надеюсь, она жива? – вежливо уточнил Сашка, вставая.

– Жива, сударь. Да только там непонятно, что произошло. Кровь на полу, а бандитов нет. Я ее на полу без сознания нашел.

– Ну, а от меня-то вы чего хотите? – удивился парень, делая вид, что сильно озадачен.

– Так мне придется на следующей станции полицию вызывать. Так может, вы кого из тех бандитов видели?

– Если бы видел, так бы и сказал, – пожал Сашка плечами. – Когда вышел, в коридоре никого не было. Я только когда обратно шел, шум услышал, и сразу в вашу дверь постучал. Так что добавить мне больше нечего, – сказал он, намекая, что влезать в полицейские дела не собирается.

– Я с вашего разрешения все это так полиции и расскажу, – подумав, спросил проводник.

– Это пожалуйста, – пожал Сашка плечами и, достав свой несессер, отправился умываться.

* * *

В Воронеже он оказался вечером. Сойдя на перрон, Сашка поправил лямки своей поклажи и, вздохнув, отправился к кассам. К его огорчению, там уже никого не было. Полусонный служащий, заметив его растерянность, громко хмыкнул и, не подходя, объяснил, что кассы будут работать завтра с семи утра и до семи вечера. А на сегодня поездов уже не будет, и вообще вокзал скоро закрывается. Уже не надеясь на что-то хорошее, парень поинтересовался, где можно узнать расписание поездов, чем вызвал неподдельное изумление этого работника железной дороги.

– А вам, сударь, куда собственно надо? – пожевав губами и огладив клочковатую бороденку, уточнил служащий.

– На Кавказ. Куда там от вас поезда ходят? – пожал Сашка плечами.

– До Ессентуков доехать можно, – тут же кивнул железнодорожник. – А там уж на месте решите, куда именно вам ехать.

– Годится. А билет как приобрести? – сделал Сашка очередную попытку. – И вообще, когда поезд в ту сторону будет?

– Так через три дня и будет, – развел служащий руками. – А билет завтра уж. Как касса откроется.

– Весело, – растерянно хмыкнул парень. – И куда мне теперь деваться? Ночь на улице. Гостиница рядом с вокзалом есть?

– Рядом нет. А вот через два квартала вверх по улице будет, – невозмутимо пояснил железнодорожник.

– Не дорогая хоть? – мрачно поинтересовался парень.

– Так номера всякие есть.

– Благодарствую, – вдохнул Сашка и, подхватив корзину с остатками продуктов, вышел из здания вокзала.

Остановившись на привокзальной площади, он осмотрелся и, приметив стразу три дороги, уходящие в разные стороны, задумчиво почесал в затылке.

– И которая из них вверх идет? – проворчал парень, наблюдая только прямые линии.

– Вон тудой, сударь, посередке ступайте, – послышалось за спиной, и Сашка, оглянувшись, увидел ехидно усмехающегося служащего вокзала.

«Понятно. Очередной местный прикол», – буркнул про себя парень и решительно зашагал в указанную сторону.

Спустя три квартала он и вправду увидел вывеску с надписью «Гостиница. Нумера». Толкнув дверь, которая зазвенела колокольчиком, Сашка вошел в полутемный холл и, подойдя к стойке, первым делом скинул с плеч хурджин и сидор. Хоть и говорят, что своя ноша не тянет, но плечи поклажа ему оттянула уже изрядно. Сидевший за стойкой мужик лет тридцати, в синей сатиновой рубашке, жилетке и прилизанными, разделенными на прямой пробор волосами, не спеша поднялся и, окинув парня внимательным взглядом, небрежно поинтересовался:

– Чем могу служить, сударь? – в голосе его слышалось недоумение, смешанное с некоторым превосходством.

– Одноместный номер на трое суток, – коротко проинформировал Сашка, глянув ему в глаза и жестко усмехнувшись.

Парень уже знал, как действует на неподготовленного человека такая усмешка.

– Желаете люкс или полулюкс? – судорожно сглотнув, уточнил мужик, стараясь держать марку.

– Обычный номер на одного, – отрезал парень, не сводя с него долгого, пристального взгляда.

– Это, прощенья просим, сударь. Но обычных нумеров на одного нет-с. Только люкс или полулюкс.

– И сколько ваш полулюкс стоит? – спросил Сашка, подпустив в голос звериного рычания.

Он и вправду начал злиться. Мало того что застрял в этом захолустье, так еще и с элементарными вещами проблемы.

– Рубль двадцать в сутки. Ресторан при гостинице есть. Ежели пожелаете, можем и баньку истопить. Тридцать копеек стоить будет, – залепетал мужик, заметно сбледнув с лица.

– В номерах воруют? – помолчав, прямо спросил Сашка. – Только не ври мне. Потому как ежели что пропадет, я тебя лично пристрелю.

– Это за что же, сударь? – окончательно струхнул мужик, из чего Сашка сделал вывод, что в номерах воруют.

– За вранье, – отрезал Сашка.

– Всякое бывает, – нехотя признал мужик, тяжело вздохнув.

– Номер на ночь, – подумав, велел парень.

Сейчас ему нужно было где-то провести ночь. А завтра, сходив на вокзал и приобретя билет, он найдет себе жилье где-нибудь в частном доме. Там точно никто грабить не станет. Если только не решат ограбить самого хозяина. Отдав мужику требуемую сумму и получив ключ, Сашка поднялся на второй этаж и, найдя нужную табличку, отпер дверь.

– И это у них полулюкс? – мрачно проворчал парень, оглядываясь.

Стол, кровать, шкаф, пара стульев и умывальник типа «мойдодыр» с гремящей соской за ширмой, в углу. Кровать уже была застелена, так что Сашка, недолго думая, сунул свои пожитки в шкаф и, умывшись, завалился спать. За трое суток в поезде он так и не сумел толком отоспаться. Сначала история с нападением воров. Потом долгие разговоры с полицией, а после еще и объяснения с ушибленной Анастасией.

Эта дуреха вдруг с чего-то решила, что он просто обязан был броситься спасать ее, забыв обо всех делах. И то, что она услышала, ее категорически не устраивало. Девчонке втемяшилось, что он скромничает и не хочет признавать, что это он избавил ее от бандитов. Именно это она и заявила, не обращая внимания на сидевшего в купе полицейского. Вздохнув и мысленно проклиная всяких экзальтированных дур, Сашка внятно, чуть не по слогам, принялся объяснять ей, что для подобного действия у него не было ни одного мотива.

– Я, сударыня, такой же пассажир, как и вы, и обнаружив какое-то безобразие, первым делом обязан сообщить о том работнику железной дороги, – со вздохом объяснял он, краем глаза наблюдая за полицейским.

Тот, внимательно слушая парня, только одобрительно кивал в такт его словам. Потом, откашлявшись, добавил:

– Господин Мерсье абсолютно прав, сударыня. Для поддержания порядка и благочиния мы имеемся. И работники железной дороги. А то, ежели все кинутся сами порядок наводить, форменное безобразие получится.

Возмущенно фыркнув, девчонка поспешила в свое купе. Полицейский задал еще пару малозначительных вопросов и ушел. Но и после этого парня не оставили в покое. То и дело в купе под каким-нибудь благовидным предлогом кто-то заглядывал и принимался его рассматривать. Понятно, что людям элементарно скучно ехать, но и он не обезьяна цирковая, чтобы развлекать всю эту толпу зевак. Все кончилось тем, что Сашка просто запер дверь и велел своему соседу не отвечать на стук.

«Вот и не привлек к себе внимания», – мрачно думал Сашка, уставившись в газету.

Настроение было испорчено, и вплоть до выхода на своей станции он старался купе не покидать. И вот теперь еще и это. И плевать бы на деньги. Больше всего Сашку бесило, что в этой гостинице его могут обворовать. За его же бабки. Утром, злой и не выспавшийся, он покинул гостиницу и первым делом отправился на вокзал. Купив билет, он оставил вещи в камере хранения, где ему выписали очередную квитанцию, и отправился искать себе жилье.

На третьем от вокзала подворье ему повезло. Хозяйка, пожилая миловидная женщина, сдавала внаем комнаты. А самое главное, во дворе была баня. Уплатив за постой и баню полтора рубля, Сашка узнал у хозяйки, где находится местный рынок, и отправился за покупками. Столоваться хозяйка ему не предложила, так что вопрос питания он решил так, как привык. Купив на рынке кучу вкусностей, парень прихватил жбан пива и, не забыв сменное белье, отправился в баню.

Напарившись, постиравшись и благополучно отпившись пивом, он, уже будучи в благодушном настроении, перебрался в выделенную ему комнату и, буквально рухнув на роскошную перину, уснул, словно провалился. Следующее утро парень встретил заметно повеселевшим. Что ни говори, а он медленно, но неуклонно двигался в нужном направлении. И беситься от того, что в этом времени все делается неспешно, было бессмысленно. К такому мнению Сашка пришел по здоровому размышлению. От его подпрыжек поезд раньше не поедет и скорости не прибавит. Так что нечего себе нервы мотать.

Бродить по городу Сашке не хотелось. Не хватало еще приключений себе на пятую точку найти. Так что, пройдясь по рынку и соседним лавкам, он прикупил газет, пару журналов и озаботился хозяйством. Отстирав и вычистив все вещи, он скептически осмотрел свою одежду и снова вздохнул. «М-да. Пора обзаводиться приличной одеждой. А то в этом я как пират с потонувшего корабля. Хорошо хоть бандану на картуз сменил. А то бы уже пальцами на меня показывать начали».

Узнав у хозяйки, где поблизости есть магазин готового платья, Сашка быстро пересчитал наличность и отправился в очередной тур шопинга.

«Господи, как же просто в армии было! – взвыл он про себя, после очередной, бог знает какой по счету примерки. – Надел, что выдали, и свободен. А тут? Это подправим, это подгоним, это вам не идет, а это уже не модно. Да плевать мне на моду. Мне чтоб удобно было», – ворчал он, стоически ожидая результатов подгонки.

Из магазина он вышел, полегчав на восемь рублей. Бешеные деньги, даже по его меркам. Зато теперь Сашку запросто можно было принять за мещанина с серьезным заработком. Пиджачная пара, серого в тонкую полоску цвета, голубая рубашка, галстук в тон костюму, удобные ботинки и даже котелок вместо картуза. Вообще, Сашка терпеть не мог любые головные уборы, но вынужден был терпеть их, будучи военнослужащим. Оказавшись же в этом мире, он просто вынужден был носить их. Потому как неприлично с босой головой ходить.

В общем, убив еще полтора дня на всю эту ерунду, парень решил в последний день снова пройтись по рынку. Ему все еще нужен был подходящий инструмент. Так что утром третьего дня он уже был на рынке, в скобяных рядах с момента открытия. Проходясь между прилавков, он осматривал, ощупывал и приценивался к различным инструментам, когда у самого края заметил скромно одетого старичка еврея.

Подойдя к его ящику, на котором было что-то разложено, Сашка присел на корточки и аккуратно раскатал матерчатый рулон. Тихо звякнув, его взору предстало именно то, что он искал. Осторожно коснувшись пальцами тонких надфилей, он растерянно покачал головой и, не удержавшись, спросил:

– Уважаемый, это все, что у вас есть из такого набора?

– Сразу видно, что вы не ювелир, юноша, – вздохнул старик. – Это малый набор для ремонта ювелирных изделий. Большой набор едва умещается в дорожный чемодан.

– Верно. Я не ювелир. Я по точной механике. Часы, музыкальные шкатулки, оружие, – с усмешкой пояснил Сашка.

– Я вижу, что по оружию, – хмыкнул старик. – Руки у вас не мастера, а солдата.

– Руки как руки, – смутился Сашка, рассматривая свою мозолистую лапу.

– Не обижайтесь, юноша. Но поверьте старику. Руки могут рассказать о человеке больше, чем он сам, – улыбнулся старик.

– Я что-то не пойму, вы ювелир или хиромант? – буркнул Сашка, продолжая рассматривать набор.

– Ювелиром был мой сын, юноша. Но после того, как его убили и ограбили наш дом, на мне остались трое его детей. Потому я и вынужден продавать его инструмент, – грустно вздохнул старик. – Сам же я был портным. Настоящим. Я мог построить любой костюм и люди благодарили меня, когда носили мою работу. Но теперь я больше не могу шить. Глаза стали совсем плохие. А что до рук, так тут все просто, молодой человек. Каждое дело откладывает на руки человека свой отпечаток. У портного это исколотые иглой пальцы, у кузнеца ожоги от окалины, а у солдата мозоли там, где оружие упирается в руку. У вас именно такие.

– Ловко, – оценил его слова парень. – И сколько вы хотите получить за этот инструмент?

– Вам, юноша, я отдам этот набор за три рубля, – помолчав, вздохнул старик.

– Ты опять тут? – раздался над Сашкиной головой грозный вопрос, и парень, оглянувшись, увидел какого-то мастерового.

Заметно поддатый, злой и явно ищущий, на ком сорвать злость.

– Исчезни, пьянь, – рыкнул Сашка, стремительно поднимаясь и заглядывая мастеровому в глаза.

– Ты, это, чего… – икнув и разом протрезвев, пробормотал мастеровой, осторожно пятясь задом.

– Сгинь, шваль, – прорычал парень, шагнув к нему.

Охнув, мастеровой развернулся и сломя голову кинулся бежать.

– Я беру ваш инструмент, – отрезал Сашка, круто развернувшись к старику.

* * *

К Сашкиному изумлению, в купе он ехал один. Как подсказал проводник, поток отдыхающих уже схлынул, а новый еще не собрался. В общем, все, как и всегда. Кто-то рвется к первому теплу, а кто-то к бархатному сезону. Узнал он, и почему пришлось уезжать из Одессы почтовой каретой. Оказалось, что железная дорога до города давно уже проложена, но использовали ее в основном для перевозки грузов. Пассажирские составы ходят только раз в две недели.

В общем, как обычно, повезло. Пытался бы уехать на поезде, сидел бы еще в Одессе, ожидая поезда. Внимательно выслушав пожилого проводника, Сашка благодарно кивнул и, вернувшись в свое купе, мрачно вздохнул: «Ну и когда ты, идиот, научишься правильно вопросы формулировать? Нет, чтобы сразу прямо в порту все выяснить. Нет, уперся и попер, как медведь на случку. Баран, блин. Ладно, что сделано, то сделано. Головой думай».

С этой мыслью он снова завалился на койку и, заложив руки за голову, бездумно уставился в потолок. В пути ему еще предстояло провести двое суток. С учетом расстояния ужасно медленно. Ну не привык он перемещаться вот так, неторопливо. Навалилась ленивая дрема, и очень скоро парень спокойно спал.

К вокзалу Ессентуков поезд подошел в середине дня. За прошедшие трое суток Сашка уже все бока отлежал. Успел вспомнить все, что с ним произошло уже в России, и, проиграв в голове все варианты, несколько раз выругать себя за бестолковость.

Выйдя на перрон, парень не торопясь осмотрелся и решительно направился прямиком к дородному полицейскому, который прятался от солнца в тени здания. Поздоровавшись, Сашка спросил, как он может попасть в город Пятигорск, и с ходу наткнулся на внимательный взгляд служителя закона.

– А зачем вам туда, сударь? – аккуратно поинтересовался полицейский.

– Место спокойное ищу, чтобы жизнь новую начать, – решив не лукавить, прямо ответил Сашка. – После контузии из армии списали, вот и решил механиком стать где потише.

– А по какой механике работать изволите? – тут же последовал очередной вопрос.

– По всякой, включая оружие, – пожал Сашка плечами. – А чего это вы, уважаемый, меня так расспрашиваете? Лазутчика ловите?

– Господь с вами, сударь, – растерялся полицейский. – Этими у нас военные да жандармы занимаются. Наше дело благочиние. А до Пятигорска вам надо обоз искать. Одиночки у нас стараются не ездить.

– И где его искать? – понимающе кивнул Сашка.

– А вон туда по этой дороге ступайте. До самой заставы. Там обозы и собираются.

– А если ушел уже, то ночлег где найти можно? – подумав, уточнил Сашка.

– А сюда возвращайтесь. Я вас сам на постой определю, – подумав, заявил полицейский.

– И долго вы тут еще будете? – не унимался Сашка, которому хватило проблем с ночлегом в Воронеже.

– А до темна и буду. Еще три состава придут, – тяжело вздохнул полицейский, доставая из кармана платок размером с наволочку.

– Благодарю вас, уважаемый, – приподнял Сашка котелок. – Надеюсь, не придется вас лишний раз беспокоить.

– Ступайте с богом, сударь, – кивнул толстяк в ответ, утирая лицо.

Поправив лямки своей поклажи, Сашка зашагал в указанную сторону широким солдатским шагом. Спустя сорок минут он вышел к местному блокпосту и, оглядевшись, увидел несколько подвод, у которых суетились крепкие мужики. Выбрав мужчину старше средних лет, с роскошными чапаевскими усами и торчащим из-под папахи густым чубом, Сашка подошел и, поздоровавшись, поинтересовался, не до Пятигорска ли он собирается ехать.

– Туда, сударь, – окинув парня долгим, внимательным взглядом, кивнул казак.

– Попутчика возьмете? – улыбнулся Сашка.

– А чего ж не взять? Возьму, коль в цене сойдемся, – хмыкнул усач.

– И сколько за проезд?

– Ну, ежели с охраной, то три рубля, а ежели сам себя охранить можешь, рупь, – огласил казак расценки.

– Сам себя охраню, – ответил парень, едва сдерживая смех.

– И чем же, позвольте просить, сударь? Одним ножичком у нас не обойдешься, – без улыбки сказал казак. – Горцы и стрелять мастера, и саблями рубятся так, что любо-дорого.

– За это не беспокойтесь, уважаемый, – усмехнулся парень, хлопнув ладонью по хурджину.

– Вы уж лучше, сударь, покажите, чего у вас там, – качнул казак головой.

– Как скажете, – пожал Сашка плечами и, поставив мешок на телегу, принялся развязывать горловину.

Достав пару револьверов, он продемонстрировал их вознице, и тот, оценив оружие, махнул рукой:

– Добре, сударь. Сидайте. Только револьверты свои под рукой держите. Здесь-то тихо, а вот как от города отъедем, так настороже быть надо. Горцы, они народ лихой, и воевать умеют.

– Неужто и сюда заходят? – решил поддержать беседу Сашка. – Вроде ж войска в городах стоят, и казаки, я слышал, дороги патрулируют.

– То так. Да только все одно озоруют. У них ведь как. Был в бою, джигит. Не был, мальчишка. Был в бою и с добычей вернулся, пехлеван. Ну, а коли сгинул, так шахид.

«Вот блин! Все как у нас, – проворчал Сашка, внимательно его слушая. – Сотня лет прошло, и ничего не изменилось».

– А вы, сударь, по какой части будете? – последовал неожиданный вопрос.

– Механик я, – вздохнул Сашка, выныривая из воспоминаний.

– Механик? Я уж, грешным делом, подумал, что солдат бывший, – удивленно признался казак.

– Так и есть, – не стал скрывать парень. – Списан после контузии. Вот и ищу местечко, где потише да поспокойнее. А тут у вас еще, говорят, и места целебные.

– То так, – важно закивал казак. – И вода всякая имеется.

«Поучи свою бабу щи варить», – буркнул про себя Сашка.

– А скажите, почтенный, жилье у вас снять можно?

– Чего ж нельзя? С этого здесь многие живут, – пожал казак плечами.

– Мне не просто угол нужен. Мне бы так, чтобы кузнец неподалеку был. Сам понимаешь, механика дело такое. Иной раз что-то и выковать, и отлить надо. Так что без толкового кузнеца никак.

– Тогда это вам в станицу надо. В самом-то городе таких мест почитай и нету, – почесав в затылке, высказался казак.

– А станица от города далеко? – насторожился Сашка.

– Так рядом. Почитай, пригород, – махнул казак рукой. – Просто город решили в другую сторону строить. А между предгорьями и городом мы и есть. А с оружием, сударь, работать умеете?

– Умею, – решительно кивнул Сашка.

Еще в поезде, проигрывая в уме различные варианты применения своих знаний, он понял, что отлично помнит устройство и местного оружия и оружия из своего мира. Этот факт порадовал его больше всего. Именно поэтому он и искал место для жилья рядом с кузнечным подворьем. Были у него идеи, как улучшить местное вооружение. Но об этом говорить пока рано. Для начала нужно было понять, что тут вообще имеется из станочного парка. Да и просто хоть немного обустроиться.

– Это хорошо, – обрадованно закивал казак. – А за постой не беспокойтесь, сударь. Есть в станице хаты, где людей на постой берут. Сам вас отвезу.

– Благодарствуйте, уважаемый. Это было бы хорошо. Устал уже ехать, – усмехнулся Сашка, разводя руками.

– А звать-то вас, сударь, как?

– Александром кличут.

– А по батюшке?

– Не дорос еще до такого величания, – усмехнулся Сашка. – Вас-то как величать прикажете?

– Матвей Лукич я, – представился казак, расправляя усы.

– Ну, вот и познакомились. А долго еще стоять-то будем, Матвей Лукич?

– А вот как с базару наши подъедут, так и покатим, – вздохнул казак, выразительно покосившись на соседнюю подводу, где копошилась целая семья, верховодила которой крупная горластая баба.

– А в дороге сколько пробудем? – задал Сашка следующий вопрос.

– Ну, ежели все слава богу пойдет, так часа три, ну, а ежели нет, то тут уж как получится.

– Понятно, – вздохнул Сашка и, откинув холстину, которой прикрывал продукты в корзине, мрачно посмотрел на пустые бутылки из-под кваса. – Матвей Лукич, а где поблизости квасу купить можно? А то дорога долгая, пить захочется.

– А вон туда, за угол ступайте, там бабы всякое продают, – ткнул казак пальцем в нужном направлении.

– Я тогда вещички тут оставлю, – сказал Сашка, не имея ни малейшего желания таскать баулы на себе.

– Оставляйте, конечно. Без вас уж не уеду, – заверил казак.

Подхватив все четыре бутылки, Сашка поспешил в указанную сторону. Зайдя за угол, он с улыбкой увидел до боли знакомую картину. Вдоль дороги, которая, очевидно, вела к центру города, чинным рядком сидели бабки, торговавшие всякой всячиной. Рядом с одной из них стоял пузатый ведерный бочонок.

– Квас? – уточнил Сашка, подойдя.

– Он, сударь, – закивала бабка.

– И почем?

– Так копейка за кружку.

– Вот, в бутылки налейте, – велел он, подавая тару.

– Никак в дорогу берете, сударь? – осторожно уточнила бабка, аккуратно наполняя бутылки.

– Ага. В Пятигорск еду, – кивнул Сашка, наблюдая за процессом.

В каждую бутылку вошло по две кружки квасу, так что парень, отдав бабке десять копеек, решил выпить кружечку на месте. Не спеша опорожнив широкую глиняную кружку, он одобрительно кивнул и, убирая копейку сдачи, спросил:

– А как сумели его прохладным сохранить? Жарко же?

– А у меня два бочонка. Как один нагреется, внук его в подвал сносит и второй достает, – лукаво усмехнулась бабка.

– Умно, – оценил парень и, попрощавшись, отправился обратно к заставе.

Еще через два часа их обоз увеличился на четыре подводы, и пятеро казаков верхами взяли его в своеобразную коробочку. Шедшие головным дозором выехали за заставу, и возницы защелкали кнутами, погоняя коней и волов. Вся эта кавалькада, скрипя осями и нещадно поднимая пыль, выкатилась на дорогу и двинулась по ней в сторону предгорий.

«М-да, таким аллюром мы до завтрашнего утра телепаться будем», – мрачно вздохнул Сашка и, не удержавшись, чихнул.

– Здрав будь, Лександр, – усмехнулся казак.

– Благодарствую, Матвей Лукич, – вздохнул Сашка.

– А сам-то с откуда будешь? – спросил казак не оборачиваясь.

– Из Франции, – улыбнулся парень, наблюдая за его реакцией.

– Шутишь! – воскликнул казак, разворачиваясь к нему всем телом и при этом едва не вывалившись из подводы.

– Правда, могу бумаги показать, – пожал Сашка плечами.

– Это как же ты так, аж оттуда и сюда?

– Там механиков хватает. А мне все одно, где начинать. Приютский я, – снова вздохнул парень. – Пока служил, вроде и нормально было. А как списали, так и понял, что нигде никто не ждет. Вот и решил уехать куда глаза глядят.

– А чего к нам? – не унимался казак.

– Так говорил же. Контуженый я. А доктора сказали, что мне теперь покой нужен. Вот и решил где потише устроиться, а заодно и дело свое завести.

– Ну да, ну да, – покивал казак. – У нас и вправду тихо. Обычно. Но бывает, что и стреляют.

– Это не страшно. Я тоже не в конторе сидел. Солдат как-никак.

– Ну, тоже верно, – кивнул казак, почесав в затылке и погоняя пару соловых коней.

* * *

Подвода подкатила к чуть покосившемуся плетню, и казак, спрыгнув с передка, зычным голосом позвал, шагнув к тыну:

– Аксинья! Аксинья, где тебя черти носят!?

– Это кто там еще орет, как ишак? Тута я, – послышалось в ответ, и откуда-то из-за сарая вышла высокая, статная женщина лет тридцати пяти.

Окинув звавшего ее казака мрачным взглядом, она скрестила руки под высокой грудью и, склонив голову набок, спросила с ехидцей в голосе:

– Ты чего разорался, Лукич? Или баба из дому выгнала? Так это тадысь не ко мне.

– Вот что у тебя за язык, Аксинья? – укоризненно вздохнул казак. – Помело поганое, а не язык.

– Ты сюда лаяться приехал или по делу? Потому как ежели лаяться, так это я запросто. Как раз настроение испорчено, – с угрозой пообещала казачка.

– Тьфу, дура баба, – в сердцах сплюнул казак. – Я к ней, как к человеку, а она… – огорченно махнув рукой, он развернулся и, подойдя к подводе, ткнул пальцем в Сашку, с интересом наблюдавшего за этим диалогом. – Вот, постояльца тебе привез. А ты собачишься.

Сказав это, он обошел подводу и, усевшись на свое место, принялся сворачивать цигарку, всем своим видом показывая, что более он ни с кем разговаривать не намерен.

– Это ты, что ли, постоялец? – не спеша подойдя к плетню, спросила казачка, окинув парня долгим, внимательным взглядом.

– Если возьмете, – усмехнулся Сашка.

– А кто таков будешь?

– Механик я. Из армии по контузии и ранению списали, вот и решил своим делом заняться. Матвей Лукич вот сказал, что вы недалеко от кузнеца живете.

– То так, – кивнула женщина. – А платить чем будешь?

– Деньгами, чем еще платят, – недоуменно пожал Сашка плечами.

– Ну, иной и работой отплатить может, – задумчиво хмыкнула казачка. – Ну, пойдем, посмотришь хоромы, – придя к какому-то выводу, позвала она.

– Вещи пока тут оставь, – негромко буркнул Матвей Лукич. – Сговоритесь, так заберешь.

– А что, можем и не сговориться? – удивился парень.

– Да это ж не баба, а черт в юбке. Никогда не знаешь, как у ней левая пятка зачешется, – обреченно махнул казак рукой.

– Добро, – кивнул парень и, спрыгнув с подводы, легко перешагнул высокий тын плетня.

Калиток тут не было. Вместо них в плетеном заборе делали высокий порог, чтобы живность не выбралась со двора на улицу. Этот порог и называли тыном, насколько Сашка сумел вспомнить. Оказавшись во дворе, он с интересом осмотрелся. Подворье было широким, в дальнем от дома конце двора стоял сарай, откуда слышались вполне понятные звуки, выдававшие в нем скотник. Про себя Сашка решил называть этот сарай так. Рядом с ним что-то вроде птичника, а дальше, через еще один невысокий плетень, начинался огород. С другой стороны был роскошный фруктовый сад.

И посреди всего этого благолепия стоял широкий, добротный саманный дом. Строился прежний хозяин с явным размахом. Казачка неспешным шагом провела Сашку к дальнему концу дома и, толкнув крепкую дверь, жестом предложила войти. Чуть пригнув голову, Сашка переступил порог и с удивлением понял, что оказался в отдельной двухкомнатной квартире. Крошечные сени он миновал в два шага. За ними оказалась квадратная удивительно светлая комната. А самое главное, здесь было прохладно, словно на улице и не было одуряющей жары.

В боковой стене парень приметил еще один проход, завешенный легкой занавеской, и, не оглядываясь на хозяйку, заглянул туда. Это была спальня. Маленькая, но удивительно уютная. Широкая деревянная кровать, этажерка и платяной шкаф. Последний Сашку удивил больше всего.

– Раньше мы тут с мужем жили. Это батьки его дом. Потом, когда стариков не стало, в большую часть переселились, а эту старшей дочке оставили. А теперь вот сдаю, – вздохнула Аксинья, прислонившись плечом к притолоке.

– А мне нравится, – улыбнулся Сашка. – Баня у вас есть?

– Как же без бани-то? – удивилась казачка. – За домом стоит.

– А можно будет сюда еще один стол поставить, для работы? – спросил Сашка, проходя в большую комнату.

– Чего ж нельзя, – кивнула женщина. – Только стол тебе придется самому покупать. Ну, или заказать можно. Расскажешь столяру, какой нужен, он любой сделает.

– Это хорошо. Для работы стол крепкий нужен, – кивнул Сашка. – Что ж, раз так, давайте по оплате говорить, – повернулся он к хозяйке.

– Два рубля в месяц, и живи, – пожала та плечами.

– А в плату что входит? – решился уточнить парень.

– Ну, прибирать тут стану, постель менять, захочешь, могу и на тебя готовить, но тут уж продукты или покупай, или плати за них, – чуть подумав, ответила казачка.

– Годится, – прикинув, что от добра добра не ищут, кивнул Сашка. – Сколько вперед уплатить?

– А сколько не жалко, – тут же нашлась хозяйка.

Прикинув, что в кармане у него лежит более двадцати рублей, Сашка достал ассигнации и, отсчитав двенадцать рублей, положил их на круглый обеденный стол, стоявший посреди комнаты.

– Вот, за полгода. А дальше, как заработок пойдет, – сказал он, указывая на деньги.

– Добро, – кивнула хозяйка и, одним движением смахнув их со стола, ловко сунула куда-то за пазуху. – Вечерять станешь?

– Хотелось бы. Вторую неделю еду, и все всухомятку, – усмехнулся Сашка. – И в баньку бы мне. Углем да креозотом провонял от той чугунки.

– Затоплю, – кивнула Аксинья и, развернувшись, выскочила во двор.

Выйдя следом за ней, Сашка отправился к подводе. Улыбнувшись Матвею Лукичу, он кивнул и, понизив голос, сообщил:

– Сговорились. Благодарствую, Лукич.

– Да на здоровье, – отмахнулся казак. – Аксинья баба справная и хозяйка хорошая, но характер у ней не приведи господи, так что ты поосторожнее, – вздохнул он. – Трех дочек-погодок одна поднимает, я с мужем ейным в дружбе был, потому и терплю заразу.

– Ну, даст бог, не поссоримся, – тихо рассмеялся Сашка. – А ружье свое заноси. Посмотрю, что с ним.

– Добро, – кивнул казак. – То уж завтра. Сегодня дел еще много, – добавил он, тряхнув поводьями.

Подхватив свои вещи, Сашка перенес их в дом и, устало вздохнув, принялся разбирать. Сидор, после недолгих размышлений, он сунул в шкаф, решив потом разобраться с хранением своих богатств. Вынув из хурджина ранец, он достал изрядно помявшийся мундир и, оглядевшись, снова вздохнул. Таких простых вещей, как одежная вешалка, тут, похоже, не знали. Сделав себе в памяти зарубку сделать такие полезные в хозяйстве вещи, парень разложил мундир на лавке и принялся доставать все подряд.

После долгой дороги вещи требовалось почистить, проветрить, а многое постирать. Несессер, полученный от Мадлен, он оставил на подоконнике. Пару револьверов положил на стол. Вторая пара была у него за поясом. Задумчиво покосившись на оружие, Сашка подумал, что неплохо было бы разжиться всем необходимым для снаряжения и чистки. Впрочем, ему еще много чего было нужно. Но все остальное уже завтра. Сейчас ему требовалось просто остановиться. Он уже пару раз ловил себя на том, что посматривает на часы, словно куда-то опаздывает.

У порога раздались шаги, и Аксинья, заглянув в дверь, позвала:

– Пошли с нами вечерять. Пока поедим, там и баня поспеет.

– Иду, – кивнул Сашка, продолжая разбирать вещи.

– Это что ж за мундир такой? Я таких не видала, – удивилась женщина, глянув на лавку.

– Французский Иностранный легион. Я сюда из Франции приехал, – пояснил Сашка, выкладывая на стол кинжалы и ножи.

– А я все думаю, чего это Лукич тебя так спокойно сюда привез. А у тебя стволов, как у дурака махорки, – хмыкнула казачка, спокойно беря со стола револьвер. – Тяжелый, – качнула она оружием.

– Осторожно, он заряжен, – проинформировал Сашка, не делая попытки отобрать ствол.

– Да уж вижу, что ты им не орехи колол, – усмехнулась Аксинья, вертя револьвер в руках. – А чего не чищеный?

– Завтра займусь. В дороге негде было, да и нечем. Так что с утра к столяру и на базар. Мне еще много чего нужно, – вздохнул Сашка.

– А кинжалы у тебя знатные, – оценила женщина, отложив револьвер и вынув из ножен один клинок.

– Дамасской стали вещь, – кивнул парень. – С бою взяты.

– Ишь ты. Прям как у нас, – одобрительно кивнула казачка.

– Я в Африке воевал, а там к таким вещам начальство спокойно относилось, – снова кивнул Сашка.

– Да, помотало тебя по свету, – проворчала женщина, удивленно разглядывая его. – А лет-то тебе сколько?

– По бумагам двадцать, а на самом деле девятнадцать зимой будет, – вздохнул парень.

– Это что ж там у вас, ироды совсем мальчишек воевать гонят? – возмутилась Аксинья.

– Вышло так. Из приюта бежать пришлось, – отделался Сашка коротким ответом, не желая вдаваться в подробности.

– Так ты приютский?

– Угу.

– И что, родителей совсем не помнишь? – не унималась женщина.

– Нет. Потому и решил оттуда уехать. Ни кола, ни двора, да еще и контуженый. И кому я там нужен? Вот и решил все сначала начать.

– Так ты вправду механик? – вдруг спросила Аксинья.

– Правда, – решительно кивнул Сашка. – Вот, смотри, – он раскатал на столе скатку с инструментом.

– Ишь ты. Я такого тонкого инструмента и не видела никогда, – растерянно охнула женщина.

– Это специально для мелкой работы. Часы там починить, или еще какую тонкую механику, – пояснил Сашка.

– Что, и часы можешь? – не поверила казачка.

– Я много чего могу, – усмехнулся Сашка.

За время пути от Воронежа до Ессентуков он со скуки снял со своих часов заднюю крышку и как следует изучил механизм. По сути, ничего особо сложного там не было. Так что разобраться с подобной механикой для него действительно не было проблемой. А если вспомнить, сколько всего он мог воссоздать из своего времени, так и вообще можно в изобретатели податься. Главное, подобрать нужные станки и найти источник нужных сплавов.

– У меня от мужа ружье осталось, – помолчав, осторожно сказала женщина. – Так-то целое, а вот не стреляет. Глянешь? – спросила она с потаенной надеждой.

– Гляну, – тут же кивнул Сашка. – А оно вам вправду нужно? – подумав, уточнил он.

– В наших местах лучше, чтоб было, – кивнула хозяйка. – Турки горцам за рабов серебром платят. Особливо за девок. Так что нужно.

Вспомнив, что у нее три дочери, Сашка задумчиво посмотрел на свой арсенал и, хмыкнув про себя, спросил:

– Из револьвера стрелять умеешь?

– Из всего умею, – решительно кивнула женщина. – Станицу бабы наравне с казаками защищают, ежели горцы в набег идут. Даже мальцы, и те из дедовых винтовок палят.

– Держи пока, – Сашка протянул ей револьвер, который она рассматривала. – Не знаю, что там с твоей винтовкой, так что пусть пока у тебя будет.

– Спаси Христос, – склонила Аксинья голову. – Тебя как звать-то, постоялец? – вдруг спросила она с улыбкой.

– Вот блин! – Сашка звучно хлопнул себя ладонью по лбу. – Прости, хозяйка. Совсем забыл за всеми этими делами. Александр я. Можно Сашей звать.

– Бог простит, – понимающе усмехнулась Аксинья. – Ну, бросай свои пожитки и пошли. Остынет всё.

Понимая, что она права, Сашка положил ранец и, выйдя из дому, поспешил к колодцу. Быстро умывшись и смыв дорожную пыль, он прошел на хозяйскую половину. Аксинья, жестом указав ему его место, принялась накрывать на стол, попутно знакомя новичка со своим семейством.

– Наталья, Татьянка и Ульянка, – представила она дочерей погодок, с любопытством глазевших на парня.

На его взгляд, девочкам было шесть, восемь и десять лет. Но это он так считал, сколько им на самом деле, знала только их мать. Выставив на стол чугунок, Аксинья раздала глиняные тарелки и принялась раскладывать что-то до боли Сашке знакомое.

«Это же армянская долма!» – сообразил он, рассмотрев виноградные листья.

– От горцев блюдо взяли? – спросил парень, поливая блюдо простоквашей с чесноком.

– Никак пробовал? – удивилась Аксинья.

– У арабов тоже такое есть, – кивнул Сашка, с удовольствием впиваясь зубами в первый кусок.

* * *

Вся следующая неделя для Сашки оказалась заполнена бытовыми хлопотами. Как оказалось, у него не было почти ничего из того, что нужно обычному человеку для нормальной жизни. Чего уж там. У него даже своих столовых приборов не было, не говоря уже о кружках для питья. В общем, пришлось лезть в сидор и слегка растрясти мошну. Стараясь не сильно афишировать наличие денег, он громогласно торговался на базаре и в лавках, очень скоро приобретя известность придирчивого покупателя.

Впрочем, на Кавказе, как и везде на Востоке, купивший товар без торга, считался либо глупцом, либо зажравшимся снобом, которому деньги девать некуда, и который не уважает продавца. Так что отношение, несмотря на его яростную торговлю, к парню было скорее благожелательное. Но возникла и проблема. Причем возникла она там, где он никак не ожидал. Сашка забыл, что в этом времени народ был весьма набожным и к посещению церкви относился весьма ревностно.

К тому же, как оказалось, основное население станицы было из староверов. Так уж сложилось, что все эти поселения основывали те, кто уходил от раскольничьего гонения. Так что в первое же воскресенье Аксинье начали задавать вопросы, которые она, недолго думая, переадресовала самому парню. Матвей Лукич, считавшийся в станице его добрым знакомцем, преодолев некоторое смущение, увидев Сашку на базаре, отозвал его в сторону и, попыхивая цигаркой, тихо спросил:

– Ляксандр, ты в Бога веришь?

– Верю, – решительно кивнул Сашка, не понимая сути вопроса.

– А чего тогда в церкву в субботу не пошел?

– Лукич, ну ты сам-то подумай, – усмехнулся парень. – Вырос я во Франции, а это страна католическая. Родителей своих не помню, так что, даже если окажется, что я из русских, то кто и в какую веру меня крестил, теперь не узнать. Так что в церкви мне без особого разрешения делать нечего. А в Бога я всегда верил, – вздохнув, закончил он. – Потому и жив, наверно.

– От оно как, – растерянно протянул казак. – Ну, добре. Но к батюшке нашему тебе б все ж надо зайти.

– Зачем? – пожал Сашка плечами. – Он креститься потребует. А я и так крещен. Вот только не помню, как именно. А второй раз креститься неправильно будет. Ты лучше скажи, где у вас тут можно боевой припас недорого купить? – сменил Сашка тему.

Набор для чистки он уже успел приобрести, в том числе и подходящую пулелейку. А вот порох, капсюли и свинец он в лавках не нашел. И это парня очень удивило. Как ни крути, а данный товар в местных реалиях весьма важен. Война тут никогда не заканчивалась. Понимающе кивнув, Лукич жестом позвал парня за собой и, пройдя в дальний конец базара, пальцем указал на приземистое здание, больше всего напоминавшее крепость. Сложено оно было из обожженного кирпича и крыто черепицей. В общем, маленькая крепость.

Узенькие окошки, крепкие двери, обшитые доской в несколько слоев в перехлест, мощные ставни и двускатная черепичная крыша. Такое не враз и штурмовать получится.

– Это что, арсенал ваш? – удивился Сашка, рассматривая мрачное здание.

– Чего это, арсенал? – удивился казак. – Лавка оружейная это. Тут весь припас боевой и продают. Просто повелось так. Порох-то, он сам знаешь, ежели полыхнет, беды не оберешься. Вот и построил хозяин такое, чтобы от пожара уберечься.

– Умно, – оценил Сашка и, поблагодарив казака, решительно толкнул крепкую дверь.

– Я вечером зайду, – пообещал Лукич вслед.

– Добро, ждать буду, – кивнул Сашка, переступая порог.

Войдя в помещение, он на несколько секунд закрыл глаза, давая им адаптироваться к резкой смене освещенности. После яркого солнечного света он словно в подвал закрытый попал. Проморгавшись, парень с любопытством огляделся. Торговая часть лавки оказалась небольшой. Шагов пять до прилавка и на всю ширину здания. Похоже, все остальное было отведено под склад.

На крепких деревянных щитах было развешано все имевшееся в наличии оружие. Винтовки, ружья, пистолеты, в основном кремневые. Ну и само собой, разное холодное оружие. Отдельно, под стеклом, были разложены уже готовые патроны, капсюли, гильзы и все необходимое для обслуживания огнестрела. Порох был обозначен просто бумажкой, на которой стояла цена. Похоже, к технике безопасности тут относились серьезно. Все прилавки были обиты листовой медью.

Именно этот факт заставил Сашку отнестись к владельцу этого заведения с уважением. Медь металл мягкий, и при ударе не дает искры. Так что данная трата была совсем не лишней. У прилавка с продавцом о чем-то старательно спорил какой-то господин, так что осмотреться у парня время было. Убедившись, что попал куда надо, Сашка встал в сторонке, терпеливо ожидая, когда продавец освободится.

Как оказалось, яростный торг шел за отличное охотничье ружье. Владелец желал его продать и был категорически не согласен с предложенной ценой. Вспомнив, что в предгорьях всегда была роскошная охота, Сашка не удержался и, подойдя поближе, принялся рассматривать предмет спора. Это был двуствольный курковый «Зиг-Зауэр» двенадцатого калибра. На ореховом ложе, с тонким орнаментом по казенной части.

– Ружье не новое, сударь. К тому же оружие это не боевое, а охотничье. На любителя, и в этих местах особой популярностью не пользуется. К тому же по прикладу три царапины имеются, так что за тридцать рублей я его никак взять не могу, – между тем упирался продавец.

– Да оно новое без малого сотню стоит! – возмущался клиент. – Ты его за полсотни выставишь, а мне тут ерунду рассказываешь.

– Как хотите, сударь, но больше двадцати пяти не дам, – решительно ответил продавец, складывая руки на груди.

– Прошу прощения, сударь, а сколько вы за него хотите? – вежливо поинтересовался Сашка, вклинившись в возникшую паузу.

– Тридцать рублей, – сказал, как отрезал клиент.

– А все остальное у вас к нему имеется? Ну, патроны там, приспособления для чистки и все остальное? – не унимался Сашка.

– Да там ящик целый всякого добра, – отмахнулся мужчина.

Сашка окинул его быстрым, внимательным взглядом, про себя отмечая добротную одежду, хорошую обувь и крупный золотой перстень на безымянном пальце левой руки. Судя по всему, мужик из благородных, служит каким-то чиновником и охоту явно не любит, подумал Сашка про себя и, чуть улыбнувшись, задал следующий вопрос:

– А где ж на все это посмотреть можно? Неужто с собой не принесли?

– Дома все, – буркнул мужик, сообразив, что дал маху. – Не таскать же по такой жаре эту тяжесть.

– Тоже верно, – кивнул парень. – А гильзы к этому ружью какие? Латунные или папковые? Картонные в смысле.

– Латунные, – кивнул мужик, удивленно рассматривая Сашку.

– Дозвольте ружье глянуть? – спросил парень, протягивая руку за оружием.

– Извольте, – недоуменно разрешил мужик, отступив на шаг.

Подхватив ружье, Сашка привычным движением переломил его и, заглянув в стволы на просвет, одобрительно хмыкнул. Судя по тому, что он увидел, стреляли из него только после изготовления, на заводе. Стволы блестели. Быстро разобрав оружие, Сашка взвел курки и, прижав большим пальцем бойки, поочередно нажал на спусковые крючки. Оба бойка исправно клюнули его в подушечку пальца. Похоже, первое впечатление было правильным и ружье было почти новым. Снова собрав ружье, парень задумчиво потер пальцами шрам на щеке и, вздохнув, спросил:

– Тридцать рублей говорите?

– Тридцать, – решительно кивнул мужик.

– Только ружье, или все к нему положенное тоже в эту цену входит? – осторожно уточнил Сашка.

– Минуточку, сударь, – вдруг засуетился продавец. – Мне вы за эту цену только само ружье предлагали.

– А ты про остальное не спрашивал, – злорадно ответил мужик, моментально найдя ответ. – Да, уважаемый. Тридцать за всё.

– Беру, – махнув рукой, провозгласил Сашка. – Где вас найти можно?

– Вот он я, чего меня искать? – не понял мужик.

– Так я про то, что мне еще ящик ваш забрать надо. Вы мне сейчас адрес свой скажите и домой ступайте. А я к вам с деньгами приду и сразу все заберу, – разложил Сашка диспозицию.

– И когда вас ждать? – задумчиво поинтересовался мужик.

– А часа через два и буду. Как дела свои тут закончу.

– Что ж. Извольте, – решившись, кивнул мужик и, достав из жилетного кармана визитку, протянул ее парню. – Тут мой адрес указан. Через два часа жду вас.

– Непременно буду, – кивнул парень, убирая визитку в карман.

Небрежно сунув ружье в чехол, мужик закинул его на плечо и, победно глянув на продавца, вышел.

– Что ж вы, сударь, в чужой торг врываетесь? – укоризненно спросил продавец у Сашки.

– Да не было у вас уже торга, – махнул парень рукой. – Уперлись оба. По всему видать, ему сильно деньги нужны.

– Еще б не нужны, – хмыкнул продавец. – В карты намедни проигрался, вот и суетится.

– Знаете его? – насторожился Сашка.

– Его тут все знают, – махнул продавец рукой. – Лет пять, как приехал. В управе городской служит. Из благородных, а за душой хрен в кармане да вошь на аркане. А ружье вы ловко сторговали. Я б его и вправду за полсотни выставил, – вздохнул он.

– И висело бы оно еще года два, – усмехнулся Сашка. – Товар и вправду особый. На любителя. А тут у охотников свое оружие имеется, а приезжие не охотиться едут. Лечиться. Кто охотник, тот сразу со своим приедет.

– Господа офицеры купили бы, – задумчиво протянул продавец.

– К чему, ежели у них свое есть? Нарезное. Охота, заодно и тренировка. Это если по серьезному зверю. А по птице, так тут действительно охотником заядлым быть надо, – разбил Сашка его аргумент.

– А вы, значит, заядлый, – иронично хмыкнул продавец, окидывая наряд парня многозначительным взглядом.

– Я на базар шел, а не на прием, – фыркнул парень. – Да и жарко в костюме, – добавил он, дернув себя за отложной воротник шелковой рубашки.

Немного освоившись, он повесил купленный в Воронеже костюм в шкаф, для официальных случаев, и стал носить то, что успел приобрести еще в Африке. Шаровары, рубашку и высокие ботинки. Голову он покрывал картузом, а вместо ремня носил широкий кожаный пояс с кармашками. Кожа там была толстая, крепкая, которую не сразу и разрежешь, если обворовать носителя решишь.

К поясу крепилась кобура с револьвером справа и кинжал слева. С первого взгляда и не поймешь, то ли бандит с большой дороги, то ли пират, невесть как попавший в предгорья, а то ли вообще охотник за головами. Но Сашке было плевать на чужое мнение. Ему было удобно, а это главное. Все свои покупки он складывал в тот самый сидор, который конфисковал на воровской малине. Деньги и драгоценности из него он переложил в ранец и убрал подальше в шкаф, сунув его в просторный хурджин. Так что вот так сразу и не доберешься.

– Чего желаете приобрести? – спросил продавец, решив на всякий случай сменить тему.

– Мне свинец нужен, порох и капсюли, – быстро перечислил Сашка.

– К револьверу? – уточнил продавец.

– Именно.

– Все имеем. По скольку всего подать?

– На сотню пуль свинца, столько же капсюлей и пороху в достатке, – подумав, назвал парень.

С момента ухода из армии потренироваться в стрельбе ему так и не довелось. А это было неправильно. Стрельба дело такое. Как забросил тренировки, так сразу и проблемы возникнут в нужный момент. Так что на боеприпасах он решил не экономить. К тому же слава о нем, как о механике, умеющем ремонтировать оружие, уже начала разноситься. Матвей Лукич был его первым клиентом. Быстро восстановив его музейную кремневку, он объяснил казаку, что было не так, чем заслужил его благодарность.

Так что клиенты уже начали появляться. Оружие в этих местах не роскошь, а жизненная необходимость. Больше всего Сашку удивляло, что правительство не торопится перевооружить армию на оружие с унитарным патроном. Про казаков и говорить нечего. Те всегда вооружались за свой счет. Так что музейных экспонатов в станице хватало.

Вот и в оружейной лавке продавались сплошь старые образцы оружия. Хотя Сашка точно помнил, что винтовка капитана Мосина была принята на вооружение еще в тысяча восемьсот девяносто первом году. Расплатившись за покупки, парень отправился по адресу чиновника. Ружье он решил купить обязательно. Всегда мечтал стать настоящим охотником.

* * *

С момента приезда Сашки в Пятигорск прошел ровно месяц. Как оказалось, в этом городе были большие трудности с железом. Точнее, с изделиями из него. Кузнецы вынуждены были ездить в Ессентуки и закупать так металл, в слитках, из которых потом и делали различные изделия. Этот факт поставил парня в тупик. Для его задумок требовалась сталь, и желательно в самых разных видах. От листа до различного формованного проката.

Так что пришлось снова изобретать велосипед. Точнее, искать способы покупки и доставки нужных металлов с Пятигорск. Точнее, к себе в станицу. В общем, после долгих размышлений Сашка с грехом пополам отремонтировал старую хозяйскую телегу и с ближайшим обозом отправился в Ессентуки. У кузнецов он выяснил, что там, в депо, продавали различные списанные детали, запчасти и тому подобный лом по цене три копейки за пуд. Услышав эту цену, Сашка чуть в голос не заржал. Но вовремя вспомнил, что в этом времени копейка была деньгами и чего-то стоила.

Станичный кузнец, узнав, что он собирается ехать за железом, тоже присоединился к обозу. Так что в сторону депо они отправились на двух подводах. Охрана у ворот депо, узнав, что они приехали за железом, пропустила телеги на территорию, и кузнец с ходу бросился отбирать железки их хорошей стали. Сашка же принялся собирать то, что могло ему понадобиться в работе.

Медные трубки, болты, гайки, шайбы, латунные пруты, нашлось даже несколько латунных же емкостей. Для чего они служили раньше, он так и не понял, но в его хозяйстве точно пригодятся. В общем, телегу он нагрузил так, что оси трещали. Уплатив за все полтинник, Сашка окликнул кузнеца и предложил пообедать. Выехали они ранним утром, а время уже перевалило далеко за полдень. Кузнец, молча кивнув, направил телегу в нужную сторону. Похоже, он знал, что делал.

Спустя примерно двадцать минут неспешного аллюра они припарковали свой транспорт у трактира, и кузнец, привязав поводья своего мерина к ближайшему столбу, негромко сказал, повернувшись к парню:

– Тут и поедим. И не дорого, и готовят вкусно.

– Как скажешь, – пожал Сашка плечами, решив довериться ему.

Они вошли в трактир, и парень, осмотревшись, одобрительно хмыкнул. Помещение едальни было светлым, чистым, и даже из кухни не доносилось каких-нибудь неприятных запахов. Мебель был добротной, крепкой, а главное, чистой. Едва они уселись за стол, как к ним подошел крепкий молодой парень в удивительно чистом переднике и, дежурно улыбнувшись, поинтересовался:

– Чего желаете, господа?

– А что из готового есть, чтобы долго не задерживаться? – тут же спросил Сашка под одобрительный кивок кузнеца.

– Щи могу подать, окрошку холодную, жаркое свиное, курица жареная, рыба, опять-таки жареная, – не спеша принялся перечислять половой.

– Мне окрошку и рыбы жареной, – решительно потребовал Сашка. – И хлеба не забудь побольше. Потом чаю горячего и пирога с ягодой какой. Есть?

– С вишней, с клубникой, с абрикосом, с яблоком, – послышалось в ответ.

«Блин, вот что значит южные края», – мелькнула у парня мысль, и он потребовал себе пирог с абрикосом.

Кузнец, после недолгих размышлений, заказал то же самое. Стол был накрыт через пять минут, и они, не сговариваясь, дружно принялись утолять голод. Окрошка была сметена моментально. За ней последовала рыба. Отлично прожаренные караси в сметане. Вкусные, за уши не оттащишь. Съев все до крошки, Сашка привычно смахнул с тарелки остатки подливы кусочком хлеба и, забросив его в рот, заметил удивленный взгляд кузнеца.

– А мне говорили, что ты француз, – недоуменно проворчал он.

– Оттуда и есть. Да только вырос в приюте. С самого детства знаю, что такое голод. Впервые досыта поел, только когда в армию записался.

– От оно как, – почесал кузнец в затылке. – А правда, что ты умеешь само разные механизмы чинить? Даже ахтанабилю.

– И его могу. Главное, чтобы нужные части были, – улыбнулся Сашка.

– А сам их сделать можешь?

– Смотря какие. Есть такие части, которые сначала отлить правильно надо. А вот тут мне рядом толковый кузнец нужен, – закончил он, намекая на сотрудничество. – Сам-то литьем владеешь?

– Я-то не сильно, а вот мастер, что меня учил, тот всякое литье знает. Даже колокола для церквы лил, – честно признался кузнец.

«Точное литье это здорово», – кивая, подумал Сашка.

– А мастер-то жив еще? – на всякий случай уточнил Сашка.

– Жив, слава богу. Старый только уже. Но крепкий еще. Я иногда к нему захожу, совета спросить, – тепло улыбнулся кузнец.

– Тебя ведь Евсеем зовут? – на всякий случай спросил Сашка.

Специально их не знакомили, но им приходилось пересекаться на улицах станицы, и потому в лицо друг друга знали хорошо.

– Евсей, ага, – кивнул кузнец.

– Так что, сосед, поможешь мне, ежели вдруг нужную деталь отковать потребуется? – спросил Сашка, глядя ему в глаза.

– А чего ж не помочь? Особливо ежели работа интересная, – усмехнулся молодой мужчина.

Сашка окинул его задумчивым взглядом, про себя отмечая широченные плечи, бычью шею и громадные кулаки. Окладистая русая борода была коротко подстрижена. Очевидно, специально, чтобы не спалить искрами от ковки. Они допили чай и, расплатившись, не спеша вышли на улицу. Кузнец закурил, а Сашка принялся осматривать сбрую смирной каурой кобылки. Кожа на сбруе была латаной-перелатаной, но функцию свою пока выполняла. Скептически оглядев это убожество, парень мрачно хмыкнул.

– Ты ж вроде охотиться собираешься? – вдруг спросил кузнец.

– Собираюсь, а что? – повернулся Сашка к нему.

– Сведу тебя с Семеном-кожемякой. Он на хуторе, у реки живет. Как разживешься мясом, поговори с ним. Ты ему свежатины, а он тебе кожи на сбрую, – посоветовал Евсей.

– А согласится? – усомнился парень.

– Запросто. Ему с кожами работы невпроворот, потому своей худобы почитай и не держит. Так что на свежую убоину завсегда нужную кожу сменяет, – уверенно кивнул кузнец.

– Добрый совет. Благодарствую, – подумав, кивнул Сашка.

Он и вправду собирался всерьез заняться охотой. В своих походах вокруг станицы даже он, не будучи следопытом, частенько замечал свежие следы кабанов, косуль, оленей и другой живности. Предгорья и вправду кишели дичью. Главное, суметь ее обнаружить и добыть. Так что, как только наступит осень, он отправится в лес. Даже патроны к купленному ружью уже накрутил.

– Куда теперь отправимся? – спросил кузнец, кивнув в ответ на слова благодарности.

– А где тут станки разные продают? Только не большие. Навроде тех, что ювелиры используют? – подумав, спросил Сашка.

– Так это тебе к ювелирам и надо, – развел кузнец могучими руками. – Только куда тебе такие махонькие?

– Так для тонкой работы, – пояснил парень. – В тех же часах шестеренки малюсенькие, а бывает, что и ломаются.

– Ага, – сообразив, о чем речь, кивнул кузнец. – Тогда поехали.

Он отвязал своего мерина и, усевшись в телегу, хлопнул его поводьями. Покружив по городу, они выехали на торговую площадь, и кузнец, подогнав телегу к длинному зданию красного кирпича, указал Сашке на нужную дверь.

– Туда ступай. Ежели у кого и есть нужные станки, так только тут.

Кивнув, Сашка соскочил с телеги и легко взбежал на каменное крыльцо. Толкнув дверь с неизменным колокольчиком, он уже привычно прикрыл глаза, на пару секунд замерев в дверях. Потом, проморгавшись, осмотрелся и, увидев выходящего откуда-то из подсобки молодого парня характерной наружности, вежливо поздоровался. Ответив, тот выжидающе уставился на посетителя.

– Меня интересуют станки. Размером с ювелирные, но по применению, как обычные, слесарные. Есть такие? – спросил парень, подходя к прилавку.

– Простите, сударь, но у нас только ювелирные станки, – качнул продавец головой.

– А на них можно взглянуть? – подумав, спросил Сашка. – Может, мне и подойдет какой.

– Ювелирный станок для не ювелирных работ? Чем же вы занимаетесь, молодой человек, позвольте спросить? – раздался старческий голос.

В торговый зал вышел пожилой, совершенно седой еврей. Чуть усмехнувшись собственным мыслям, Сашка еще раз вежливо поздоровался и, вздохнув, ответил на заданный вопрос:

– Механик я. И работать приходится с самыми разными механизмами. Вот и решил прикупить себе небольшие станки.

– И в первую голову у вас, конечно же, оружие, – иронично хмыкнул старик.

– Нет. Автомобили.

– Думаете, эти самобеглые повозки сумеют вытеснить хорошую лошадь? – усмехнулся старик.

– Не сомневаюсь, – решительно заявил парень. – Прогресс не остановить. И чем быстрее вы это осознаете, тем будет лучше для вашего дела.

– Какие именно станки вас интересуют, молодой человек? – помолчав, спросил старик.

– Токарный, фрезерный, сверлильный. Есть такие? – оживился Сашка.

– Есть. Не совсем именно такие, как вам бы хотелось, но нужные работы вы на них сделаете, – пожевав губами, заверил старик. – Мойша, проводи его на склад. Пусть посмотрит своими глазами и пощупает своими руками.

– Ступайте за мной, сударь, – позвал продавец, поднимая доску прилавка.

Войдя в большое, тускло освещенное помещение, он оглянулся на Мойшу и тот, проскользнув вперед, повел его по проходу куда-то вглубь помещения. Сделав пару поворотов, он вывел Сашку в подобие мастерской. Все имевшиеся в этом магазине станки были выставлены тут. Внимательно осмотрев каждый, Сашка удрученно вздохнул. Токарный и сверлильный ему вполне подходили, а вот фрезерный не годился.

– И сколько вот такой стоит? – поинтересовался парень, почесав в затылке и ткнув пальцем в токарный станок.

– Пятьдесят рублей на ассигнации, – тут же последовал ответ.

– А этот? – Сашка указал не сверлильный.

– Тоже пятьдесят. Вон тот, – Мойша указал на тот, что выдавался за фрезерный, – семьдесят.

– Сто рублей за два станка, – мрачно проворчал Сашка. – Дорого.

– Есть сверлильный за двадцать, но у него станина сломана, – послышался голос старика, и он, тяжело шаркая, вошел в мастерскую.

– Посмотреть можно? – оживился Сашка.

– Покажи, – кивнул старик Мойше.

Тот нырнул в какой-то проход и спустя пару минут приволок станок. Осторожно перевернув его на бок, Сашка принялся осматривать поломку.

– Если есть толковый кузнец, починить не сложно, – вздохнул старик. – Но мне этим заниматься сил не хватает, а Мойша еще слишком молод.

– И что? – не понял Сашка. – Какая разница, кто работу заказывает, если деньги честно платит?

– Эх, юноша, плохо вы знаете еще людей, – вздохнул старик. – Для них даже честные деньги от нас все равно кажутся грязными.

– Не могу с вами согласиться, – упрямо тряхнул Сашка головой. – Дураков везде хватает, но нельзя по ним судить обо всех.

– Вы мудры не по годам, молодой человек, – тихо рассмеялся старик. – И я даже соглашусь с вами. Но ответьте мне на такой вопрос. Почему тогда нам постоянно попадаются плохие люди?

– Да потому, что они сделали вас своей мишенью и постоянно крутятся рядом, – развел Сашка руками. – Нормальные люди не хотят иметь с ними дело, вот они и пытаются возвыситься в собственных глазах за ваш счет.

– Учись, Мойша, – одобрительно кивнул старик. – Этот юноша твой ровесник, а уже знает об этом мире не меньше твоего деда.

– Я приютский, почтенный, – грустно усмехнулся Сашка. – А там быстро учишься головой думать и понимать подобные вещи.

– А еще там быстро взрослеют, – сочувственно вздохнул старик. – Мойша, отдай ему этот станок за семь рублей. А токарный вы сможете купить у нас за тридцать пять рублей, молодой человек.

– Но, дедушка! – попытался возмутиться Мойша.

– Рот закрой, – послышалось в ответ.

Не обращая на внука внимания, старик развернулся и все так же, тяжело шаркая ногами, скрылся в боковом проходе.

* * *

Ликование парня от покупки таких нужных станков передалось и Евсею. Оглядев, ощупав и буквально обнюхав станки, кузнец с довольным видом кивнул и, небрежно махнув рукой, заявил, что станину отлить дело нехитрое. Сговорившись с ним на месте за всю работу, вместе с железом на два рубля, Сашка уже хотел предложить ему сходить в трактир, выпить пива, чтобы отметить это событие, когда рядом с подводой парня появился странный, отлично одетый господин средних лет и, глядя на Сашку, на безукоризненном французском спросил:

– Месье Александр, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, мсье. Это я, – вежливо кивнул Сашка, моментально подобравшись.

– Мы можем поговорить? – спросил незнакомец, указывая ладонью в сторону от телег.

– Я слушаю вас, – произнес парень, сделав три шага в указанную сторону и круто развернувшись.

– Вы очень напряжены. Это не идет на пользу здоровью, – иронично усмехнулся неизвестный.

– Если вы собираетесь говорить о моем здоровье, то не стоит терять времени. Я и так знаю, что у меня с ним плохо, – хмыкнул в ответ Сашка.

– О нет. Ваше здоровье это только ваши заботы, – тут же открестился мужчина. – Я хочу поговорить о другом. Точнее, я хочу кое-что предложить вам.

– В таком случае, может, вам для начала стоит представиться? Я не веду деловых переговоров с неизвестными личностями, – морально щелкнул его по задранному носу Сашка.

– Называйте меня Немо, – впервые с момента начала их разговора в глазах неизвестного мелькнуло что-то похожее на злость.

– Никто? – иронично усмехнулся Сашка. – Не самое приятное имя. Впрочем, это ваши проблемы. Итак, о чем вы хотели поговорить?

– Не ожидал, что вам известны произведения мсье Верна, – чуть покривился неизвестный.

– Похоже, те, кто отправил вас на этот разговор, не удосужился, как следует проверить свои данные обо мне, – понимающе усмехнулся Сашка. – Но давайте перейдем к делу. Итак…

– Я хотел спросить вас, мсье, вы хотите знать о себе все, что было скрыто до этого дня?

– Неожиданный вопрос, – задумчиво протянул Сашка. – Лет пять назад это было бы весьма актуально. Но теперь… – он замолчал, словно задумался, но потом, решительно тряхнув головой, продолжил: – Нет. Я тот, кто я есть. И другим уже не стану. Да и смысла нет искать кого-то, кто мог бы быть моими родителями. Так что ваш секрет несколько протух.

– Вы уверены? – спросил неизвестный с некоторой растерянностью. – Ведь это будут не просто слова, а слова, подтвержденные документами.

– Мсье, – улыбнулся Сашка, припомнив слова одного из любимых авторов своего настоящего прошлого, – при современном развитии полиграфического дела подобные документы вам изготовят в соседней подворотне, и даже со всеми печатями.

– Я готов дать вам слово офицера, что это будут только подлинники, – растерянно пообещал неизвестный.

– Ох, – рассмеявшись, покрутил Сашка головой. – Мсье Немо, я перестал верить людям на слово, едва научившись ходить. Поверьте, в приюте таким вещам учатся быстро.

– Перед вами офицер и дворянин, – оскорбился неизвестный.

– Даже не думал сомневаться, – продолжал смеяться Сашка, при этом выставив перед собой открытые ладони, словно защищаясь. – Достаточно взглянуть на вашу выправку. Опытный солдат узнает офицера в любом костюме. А я солдат опытный, поверьте. Но я так же помню, что слово, данное не равному себе по положению, не многого стоит. А если учесть, что этого требуют от вас интересы вашей службы, то мои сомнения становятся вполне объяснимы. И последнее, мсье. В моей стране верность слову господ из соседней островной империи давно уже стало чем-то вроде шутки.

Последнюю фразу Сашка запустил на пробу, внимательно отслеживая реакцию неизвестного, и, когда тот едва заметно вздрогнул, удовлетворенно про себя хмыкнул: «Вот и прокололся, дорогой мой сэр».

– Как вы догадались? – мрачно спросил неизвестный.

– Вы слишком правильно говорите. Ваши произношение и слог безукоризненны, но слишком литературны. Обычные люди так не говорят. Не стоит, – тут же жестко добавил Сашка, заметив, как правая рука неизвестного потянулась к карману. – Я тоже вооружен и открою огонь не раздумывая. К тому же мой сосед тоже приехал сюда с оружием, и готов меня поддержать огнем.

– Прошу прощения, – взяв себя в руки, процедил неизвестный. – Вы правы. Разойдемся, как джентльмены.

– Согласен, – кивнул Сашка, не сводя с него настороженного взгляда. – Я тоже не хочу устраивать перестрелку посреди улицы. Просто развернитесь и уходите по своим делам. Я не стану стрелять вам в спину. Можете даже не прощаться, – закончил он, криво усмехнувшись.

– Меня не покидает ощущение, что я говорю с человеком, имеющим серьезное образование. Между тем мне сообщили, что вы едва закончили школу, – неожиданно высказался неизвестный. – Как такое может быть?

– Я всегда выделялся сообразительностью и памятью. А любовь к книгам мне привил наш кюре, – пожал парень плечами.

– Самообразование и кровь, – помолчав, еле слышно буркнул неизвестный.

Развернувшись, он быстро зашагал куда-то к центру города.

– И при чем тут кровь? – растерянно проворчал Сашка, провожая его взглядом.

Потом, тряхнув головой, вернулся к своей подводе и, заметив вопросительный взгляд кузнеца, устало махнул рукой:

– А, не обращай внимания. С бывшей родины случайный знакомец.

– Бывает, – кивнул Евсей, заметно расслабляясь.

Между тем Сашка судорожно соображал, как быть дальше. С одной стороны, и плевать на этого британского упыря. А с другой, в этих местах он объявился не так просто. А если вспомнить, что горцев подталкивают к войне турки, которых науськивают именно такие вот упыри, то жизнь ему испортить было бы очень даже неплохо. Во всяком случае, сон спокойнее будет. С этой мыслью Сашка повернулся к кузнецу и, тщательно подбирая слова, спросил:

– Евсей, а всякими иностранцами у вас жандармы занимаются?

– Смотря с чего, но обычно да, – подумав, кивнул кузнец.

– А где тут жандармов найти можно?

– Так это тебе лучше к военному патрулю. Они уж сами вызовут, ежели надо будет, – сообщил кузнец. – У нас тут такие дела лучше через военных делать.

– Ага, – мрачно кивнул Сашка. – Тогда поехали к заставе. Там патруль постоянно дежурит.

– Ага, поехали, – быстро кивнул Евсей и, усевшись в телегу, тряхнул поводьями.

Спустя час они встали на знакомой площадке перед заставой, и Сашка, оставив свое добро на кузнеца, решительным шагом направился к высокому поручику в пехотной форме, внимательно наблюдавшему за въезжающими в город со стороны предгорий. Поздоровавшись, парень попросил офицера о разговоре наедине и коротко поведал ему о британце, выдающем себя за француза. Коротко, но весьма точно описав ему внешность этого человека, Сашка вопросительно посмотрел на военного.

Кивнув, поручик жестом подозвал к себе одного из подчиненных и тихо ему что-то приказав, сказал, повернувшись к Сашке:

– Придется вам, сударь, подождать тут малость. Сейчас прибудет человек из жандармерии, и вы повторите ему все, что мне рассказали.

– Конечно, – спокойно кивнул Сашка, ожидавший чего-то подобного.

Вот что его действительно удивило, так это то, что поручик поверил ему сразу. Не задав ни одного вопроса. Похоже, тут привыкли сначала реагировать, а потом уже задавать вопросы. Хотя чему удивляться? Война в этих местах длится уже не один десяток лет. И главные поджигатели этого противостояния давно и хорошо известны. Двое мужчин лет тридцати пяти в гражданской одежде появились у заставы незаметно. Словно из-под земли выросли. Не спеша подойдя к поручику, они показали ему какие-то предметы в едва раскрытой ладони, и тот, кивнув, глазами указал им на парня.

Один из мужчин, тот, что постарше годами, указал Сашке глазами на угол дома, и парень, чуть прикрыв глаза, не спеша направился в указанную сторону, тихо буркнув кузнецу:

– Присмотри тут пока. Я с жандармами поговорю.

– Добро, – так же тихо проворчал Евсей, даже не обернувшись.

Свернув за угол, Сашка остановился, поджидая офицеров. Они подошли к нему все втроем, мило о чем-то беседуя. Но едва троица скрылась за углом, как господа офицеры дружно замолчали, уставившись на парня.

– Позвольте представиться, господа, – выпрямившись, решительно начал Сашка. – Александр Мерсье. В прошлом рядовой стрелковой роты Французского Иностранного легиона. В вашей стране нахожусь чуть больше месяца. Списан из армии после сильной контузии. Занимаюсь ремонтом различных механических приспособлений. Механик, коротко говоря. Если надо, могу предъявить свои бумаги.

– Это не к спеху, – чуть улыбнулся старший из жандармов, явно оценив его спич. – О чем вы хотели нам сообщить?

– Примерно два часа назад ко мне подошел неизвестный мне господин и, представившись французом, сделал некое предложение. Но в разговоре я понял, что он только прикидывается французом. На самом деле он британец.

– И как вы это поняли? – тут же последовал вопрос.

Следующие сорок минут Сашка старательно отвечал на их вопросы. Поручика давно уже отправили назад, к его подчиненным, а разговор и не думал заканчиваться. Вскоре Сашка уже чувствовал себя так, словно его через мясорубку пропустили. Даже голова разболелась. Заметив, как он морщится и потирает виски, старший жандарм, а представиться они так и не решились, остановил допрос и, участливо посмотрев на парня, спросил:

– Что с вами такое, господин Мерсье.

– Устал, сударь. Голова болеть начала. После контузии у меня еще случаются иногда приступы, – нехотя признался Сашка.

– Хорошо. Тогда закончим на сегодня, – кивнул жандарм. – Я так понял, что вы проживаете в казачьей станице?

– Все верно. Хозяйка подворья вдова Аксинья. Фамилии, простите, не удосужился узнать, – повинился Сашка.

– Ничего. Этого нам достаточно, – улыбнулся жандарм. – Пока возвращайтесь домой и занимайтесь своими делами. Я благодарю вас за вашу помощь. Если потребуется, мы сами вас найдем.

– Если у вас есть хороший рисовальщик, я бы мог попробовать описать его так, чтобы он нарисовал его примерный портрет, – подумав, предложил Сашка.

– Гм, интересное предложение, – удивленно оценил жандарм. – Стоит попробовать. Поищем подходящего художника. А теперь ступайте, сударь. И будьте осторожны.

– Думаете, они рискнут меня убрать? – хмыкнул Сашка.

– От этих, – тут жандарм презрительно скривился, – всего ожидать можно.