Чуть ранее
Каталина
Закон позволяет адвокатам беседовать с подзащитной без свидетелей, поэтому, как только Мюллер оставляет нас наедине с Картером, с ходу выкладываю известие номер один, шепча на всякий случай на испанском:
— Не знаю, как это возможно, но мы украли байки у Доми…
— Обсудим это потом, — не дает договорить Картер, обхватывая мои сцепленные наручниками запястья. — Время поджимает.
— Что такое?
— Ангус и Серхио нас кинули.
Пару раз моргаю, вникая в каждый звук его фразы, но двойного смысла тут быть не может.
— Ты уверен?
— Слова: «Извини, Карт, но дальше мы сами по себе. Брат твоей девчонки – это твоя проблема, а не наша» могут означать что-то другое? — горько усмехнувшись, Картер непоколебимо встает со стула и, согнув ногу, вынимает из туфли миниатюрный пакетик.
Из-за присоединившейся паники нешуточная тревога после встречи с Домиником приобретает безразмерные масштабы. Сегодняшний день решил подвергнуть сразу нескольким испытаниям? Я больше не уверена, что мне хватит стойкости для еще одного.
Брат в плену.
Появление Доминика.
Предательство друзей.
Без мотоциклов Дюран не отпустит Мануэля.
— Что теперь делать? — мой голос предательски срывается, пока я наблюдаю за действиями Картера.
Он невозмутимо достает из пакетика желтоватую капсулу и протягивает мне. В глазах глубокого темно-карего цвета не прочитать ни единой мысли. Новость о поступке Ангуса и Серхио шокировала меня, но что сейчас испытывает Диас, искусно спрятавший боль за маской спокойствия?
Они были не просто друзьями. Он считал их братьями.
— Раскуси ее, — командует Карт. — Как только почувствуешь пену во рту, падай на пол и изображай судороги. Дино на машине скорой помощи ждет за углом.
У меня отвисает челюсть:
— Ты предлагаешь разыграть приступ эпилепсии?
— У тебя есть более оригинальное предложение?
Нерешительно мотаю головой и забираю капсулу.
— А мотоцикл?
— Кэти, давай решать проблемы по порядку. Клади ее в рот.
Выполнить это указание не успеваю. Дверь распахивается, и в помещение, не сбавляя шага, входит Мюллер. Зажимаю капсулу в кулаке, надеясь, что смогу разжевать ее чуть позже.
— Мы еще не закончили, — отчитывает его Картер, убедительно отыгрывающий роль влиятельного правозащитника.
Капитан приземляет нас обоих:
— Это уже не пригодится. Представитель «KingDom» осмотрел мотоцикл.
Пульс подскакивает от осознания того, что меня теперь арестуют по-настоящему. Посадят в камеру до суда. Боже…
— Приносим извинения за задержку, — ошарашивает меня приблизившийся Мюллер. — Но штраф за неповиновение законному требованию сотрудника полиции все же выпишем.
Я готовилась к чему-то в духе «Вы имеете право хранить молчание…», но точно не к тому, что через секунду наручники раскроются, и мои руки окажутся на воле. Если меня отпускают, то, выходит, Доминик сказал, что это не его мотоцикл? Почему он пошел на обман?
Картер решает бюрократические вопросы с полицейскими, а я отворачиваюсь к окну, изучая густую темноту, куда почти не проникают огни ночного города из-за ряда высоких густо посаженных тополей. Шелест листьев нашептывает что-то неопределенное. Ровно так теперь можно охарактеризовать мою жизнь.
Перед выходом из здания Диас переплетает наши пальцы, но я не испытываю облегчения, даже когда в меня проникает глоток свободы. Радости нет. Есть только щемящее чувство, ни в какую не покидающее мой организм. Размышления о Доминике выдвигаются на первый план, ведь именно его я вижу шагах в сорока от нас возле парковки. Он неотрывно следит за нами, опершись на серебристый спортивный автомобиль. Валенсия рядом, где же еще. Не знаю, о чем Рэйвен думает, но уверена, что вопросы с его стороны неизбежны. Это пугает сильнее всего.
Ноги еле передвигаются, наверное, от длительного сидения на допросе, и, не сделав и пяти шагов, я торможу Картера, с трудом собирая мысли воедино.
— Я не знаю, что сказать Доминику. Он не должен знать, как…
Картер отцепляет мои пальцы от лацканов своего пиджака. Я и не заметила, как в них вцепилась. Нику ни к чему сообщать о моем состоянии в первые полтора года. Это последний человек во всех существующих мирах, на кого я бы решилась навестить свой груз за то, что меня не стали ждать. Время упущено для нас обоих. Единственная причина, которую я никогда не смогу понять, отирается сейчас возле него. Кто угодно, но не она. Валенсия – живое подтверждение того, что наши с Домиником отношения не прошли бы испытаний временем, даже если бы со мной все было в порядке.
Стоило мне «умереть», как Рэйвен снова переметнулся к бывшей, на которую, по его словам, он «не смотрел». Каков срок годности у его слов? Несколько месяцев?
— Чего ты боишься прямо сейчас? — Диас с беспокойством обхватывает мое лицо шершавыми ладонями, загрубевшими от частой езды без перчаток. — Ответь, не думая.
— Боюсь за Мануэля, — бормочу чуть слышно и мысленно прошу прощения сразу у двух близких мне людей.
У Мануэля – за то, что он был не первой моей мыслью на вопросе Картера, а одной из.
И у Картера – за ложь.
Находиться рядом с Домиником, обмениваться с ним общим воздухом, говорить друг с другом, – ощущается как приближение к высокому обрыву. Внезапно я начала бояться падения с высоты. Таким был бы мой правдивый ответ, но Картер о нем не узнает. Доминик исчезнет из моей жизни, и вместе с ним пропадет пропасть перед ногами, прямо как после пробуждения ото сна.
— Я рядом. Ничего не бойся. Можешь вообще с ним не разговаривать. Это сделаю я, — вкрадчивое обещание Карта ничуть не успокаивает волнение, охватившее живот, и на пару секунд я прикрываю глаза, чтобы вновь нарастить железную броню.
Прохладные мужские губы напористо прижимаются к моим. Щетина вокруг них слегка царапает кожу, и в первые мгновения чувствую себя так, словно забыла технику поцелуя. Неожиданно робко для себя отвечаю на порыв Картера, понимая, что отказ был бы истолкован неверно. Мы вместе, и это не изменится.