Каталина
— Привет, тигр, — поздоровавшись с байком, бережно прохожусь кончиками пальцев по приборной панели, фиксируя в памяти расположение всех индикаторов. Почти как на моем Ducati Superleggera, только с некоторыми дополнениями и вариациями. — Кто владелец? — выспрашиваю у подошедшего Картера.
— Американец, — на этом слове моя ладонь непроизвольно останавливает свое путешествие, а вдох получается сделать с кратковременной задержкой. — Сын бывшего кандидата в Конгресс, бизнесмен. В общем, ничего особенного. Типичный папенькин сын, — заканчивает Карт.
Подавив неуместную вспышку из прошлого, сажусь верхом на мотоцикл и обхватываю грипсы, знакомясь со зверем, который будет незаслуженно отдан мафиознику. Мне нравится этот ни с чем не сравнимый контакт тела с новой, еще хрустящей кожей и металлом, но сейчас не удается насладиться им в полной мере из-за повода, объединившего нас на этот раз: Мануэль. Мой в последнее время неуправляемый, но самый любимый брат-подросток. В груди сильно болит и жжет. Будто кусок железа, пересаженный вместо души, начал плавиться и расширяться, раздвигая ребра.
Картер противился тому, чтобы на моих руках осела чужая кровь, и однажды я уступила, хоть и знала, что это временная пауза, необходимая для наращивания и внутренней, и внешней силы. Но, если с Мануэлем что-то произойдет, все обещания будут аннулированы.
Я больше не та слабачка. Рука не дрогнет, как в тот проклятый вечер, а разум не заблокируется трусостью, страхом или состоянием аффекта. Момент возмездия проигрывался в мыслях такое бесчисленное множество раз, что постепенно стал моей частью. Я с нетерпением жду ее материального претворения в жизнь.
После погрузки байков в четыре разных фургона мы покидаем «Точку», договорившись добираться разными дорогами в целях безопасности. С помощью телефонной гарнитуры мы можем переговариваться между собой на протяжении всего пути. В ангаре остались трое: Хорхе, следящий за загруженностью дорог по городским камерам, Дино и Бенджи – наши чудо-техники, способные с закрытыми глазами устранять неисправности в мотоциклах и автомобилях.
Все друзья Картера будто проходили строгий отбор по принципу «Жизнь побила, но не добила». Ничего удивительного, что они стали теми, кто есть, и я не осуждаю их образ жизни. Сама к ним охотно примкнула. С тех пор, как из меня испарилась вера в силу закона, желание ему противостоять сделалось одной из движущих сил наравне с местью. Но для развития любой силы, как известно, требуются усердные и кропотливые тренировки. Мне пришлось многому научиться, в том числе водить авто. Благодаря этому я сейчас и рулю по дороге, соединяющей Цюрих и Баден, где находится особняк чертового Дюрана.
За нерадостными рассуждениями не сразу замечаю патрульную машину характерного желто-синего цвета, припаркованную на обочине впереди. На моей полосе.
Поерзав на сиденье, сохраняю прежнюю манеру вождения, а в уме сравниваю скорости их Audi с моим Mercedes Sprinter, готовясь к возможному преследованию. О плохом думать не хочется, но жизнь научила просчитывать шаги наперед. Так проигрыши воспринимаются куда легче, а выигрыши доставляют еще большую радость.
На протяжении оставшейся сотни метров до полиции не отрываю глаз от дороги, но щеки горят под грузом чужого пристального внимания. Если бы я была на байке, чувствовала бы себя в разы увереннее, а так на виду у полицейских кажется, что фургон стал прозрачным, выставляя на всеобщее обозрение его ценное содержимое.
При виде жезла, направленного в мою сторону, вспоминаю ругательства сразу на нескольких языках, но продолжаю убеждать себя, что все обойдется. По-другому быть не может.
Сворачиваю на обочину, объезжая тачку с проблесковыми маячками, чтобы быть впереди, и докладываю Картеру об остановке. Он просит сохранять спокойствие и действовать по плану, а я уже опускаю стекло перед высокой фигурой офицера полиции. Дождавшись его формального приветствия и пропустив имя мимо ушей, здороваюсь в ответ:
— Здравствуйте, офицер. Я что-то нарушила? — любезничаю с дежурной улыбкой на швейцарском немецком, доведенном за годы домашней тюрьмы до совершенства. Эмма гордилась бы мной.
Отреагировав на улыбку тотальным безразличием, симпатичный патрульный лет двадцати восьми пробегается придирчивым взглядом по боковой стороне кузова.
— Предъявите права и документы на транспортное средство.
Законопослушно достаю из сумки пластиковую карточку с договором аренды и передаю через окно, свесив локти так, чтобы пробудить интерес к выставленному наружу декольте. Я предусмотрительно расстегнула то, что заботливо застегнул Картер, но на офицере с эмодзи «Истукан»13[13] вместо головы мои методы обольщения не срабатывают. Или чересчур порядочный и добросовестный, или его не интересуют женщины.
— Как вас зовут? — допрашивает он, хотя вряд ли не умеет читать.
Называюсь именем, ставшим официальным после моего «воскрешения»:
— Катарина Мюнстер.
— Место рождения.
— Цюрих.
— Куда направляетесь?
— К подруге, — на каждый вопрос отвечаю вежливо, а надерзить хочется, как никогда. Я спешу за братом, черт возьми! Мне не до анкетирования.
Смягченный взгляд парня скользит в вырез комбинезона и возвращается обратно к моему лицу. Я же, соблазнительно облизнув губы, киваю на свои документы в его ладонях, намекая на точку в расспросах. Но этот «Истукан» произносит страшное:
— Что внутри фургона?
Мои губы раздвигаются в обольстительной улыбке:
— Мотоцикл.
Полицейский приподнимает козырек фуражки, стирая пот со лба ребром ладони, и подсыпает мне новый докучливый вопрос:
— Почему вы едете не на нем? Он неисправен?
— Наоборот! Он новенький и красненький, — продолжаю строить из себя глупышку и, мечтательно возведя глаза к небу, обмахиваюсь ладонями: — Подруга устраивает сегодня мотовечеринку, а мне так захотелось похвалиться своим приобретением, что не решилась пачкать его по дороге. Девочки – такие девочки, понимаете?
— Документы на мотоцикл у вас есть? — донимает непрошибаемый патрульный.
— А как же! — Вытаскиваю фальшивый паспорт на байк и протягиваю его через окно.
Офицер тщательно перечитывает сведения, сфабрикованные умельцем Хорхе, но довольным не выглядит. Скорее настороженным. Между его бровей образовались две глубокие морщины, и это нехороший знак.
— Откройте грузовой отсек, будьте добры.
— Разве с документами что-то не в порядке? — искренне удивляюсь я.
— В порядке, но у нас приказ. Во Фрайбурге утром похитили новые мотоциклы. Слышали об этом?
Принимаю вид недалекой дурочки:
— Фрайбург… Это в Австрии? Нет, не слышала.
— Это город на юге Германии. В ста шестидесяти километрах отсюда.
— Ох… Должно быть, дело серьезное, раз подключилась доблестная швейцарская полиция.
— Мы близко к границе, деваться некуда, — дрогнувшие губы парня дарят надежду на то, что я заболтала его, но уже в следующую секунду он повторяет:
— Откройте отсек.
Несмотря на жару, у меня холодеет в ногах и руках. Не заглушив машину, нажимаю кнопку автоматического открытия боковой двери и смиренно выбираюсь наружу. В фургоне имеются еще и задние двери с откидным пандусом, но в данный момент отходить от руля далеко неразумно.
«Истукан» заглядывает внутрь, а затем выуживает из нагрудного кармана телефон и, несколько раз ткнув по нему пальцем, начинает шнырять глазами между экраном и мотоциклом. Туда-сюда, туда-сюда… Какого черта он тянет? Байк выглядит так, что не подкопаешься. И он тут один, без своих трех собратьев.
Посмотрев на напарника, сидящего в Audi, полицейский подает ему условный знак пальцами и залезает внутрь отсека. Он молчаливо изучает наружные элементы и не прикасается к ним, наверное, остерегаясь оставлять отпечатки. Слежу за его осмотром, поставив ладони на пояс. Секунды идут, а вместе с ними уходит и мое терпение.
— Что это? — Дотошный офицеришка показывает на кнопку, закрывающую бриллиант, и я непринужденно развожу руками.
— Я еще не до конца разобралась с функциями.
Напоследок окинув подозрительным взглядом колеса и раму, парень сходит на землю и пронизывает меня строгим выражением:
— Мне жаль сообщать об этом, но вечеринку придется пропустить. Вам необходимо проехать с нами для более детального разбирательства.
— С какой стати? — возмущаюсь я.
— Я сравнил в программе фото вашего мотоцикла со всеми угнанными, и она нашла совпадение с одним из них на девяносто процентов.
— Вы шутите? Он мой! Документы вам ни о чем не говорят? Да почти все мотоциклы на одно лицо!
— Я бы поспорил. — Посуровевший полицейский тянется за рацией, прицепленной к поясу, а в моей голове писком взрываются сигналы тревоги.
Перед каждым делом мы с парнями прорабатываем разные повороты событий, и Картер учил, как действовать в случаях задержания. Если честно, я надеялась никогда не оказываться в таких ситуациях, поскольку выход из них один: драть когти.
Когти у меня теперь имелись.
Не колеблясь ни секунды дольше, бью офицера в нос основанием ладони, и тот ожидаемо отшатывается, взметнув руку к лицу. Вырываю у него свои документы, со всей силы пинаю в живот и срываюсь к водительскому месту. Закрывшись в салоне, ударяю по кнопке боковой двери и решительно трогаюсь с места, замечая в зеркале второго полицейского, подбежавшего к первому на выручку. За фургоном поднимается облако пыли и мелких камней, скрывая сотрудников полиции из поля зрения. Но это ненадолго, само собой.
Больше нет смысла соблюдать скоростной режим, поэтому ускоряюсь, насколько позволяет дорожный трафик и мощность фургона. Сердце колотится навылет, и обычно мне нравится эта реакция организма на опасность. Она заводит и напоминает о том, что я способна испытывать яркие эмоции. Но сейчас на кону мой брат, и это мешает трезво мыслить.
Пристегнув ремень, поправляю гарнитуру на ухе и прочищаю горло, думая, какую фразу подобрать вместо: «Я в полной жопе». Ни одна не видится более подходящей.
— Кэти? — в ухе звучит собранный голос Картера.
Язык с трудом шевелится от сухости во рту, но отвечаю как есть:
— За мной погоня.
Раздаются чертыхания остальных парней, и укол вины дырявит насквозь, выпуская на волю угрызения совести. Друзья Картера влезли в это дело ради Мануэля, а я подвела и брата, и их. Что сделает Дюран, если не получит все четыре мотоцикла?
Слушая, как Карт приказывает Серхио и Ангусу ждать в условленном месте Бадена, обгоняю редкие машины, без конца поглядывая в зеркало заднего вида.
— Переходи к плану Б. Я выехал тебе навстречу, — напутствует Диас без колебаний.
Поблизости не видно ни одного участка, где можно осуществить этот чертов план. Полиция дышит в спину и вряд ли сделает перекур, чтобы позволить мне смыться.
Впихиваю документы себе за пазуху и застегиваю комбинезон до самого верха. До поворота к ближайшему населенному пункту на пути в Баден меньше пяти километров, и я нацеливаюсь туда, сообщив об этом Картеру.
Неясно, за какие заслуги модель фургона назвали «Sprinter», но его максимума в сто тридцать километров в час явно недостаточно, чтобы тягаться с легковой машиной.
Сделав несколько глотков воды из маленькой бутылки, отбрасываю ее в сторону, не заботясь о об отсутствии на ней крышки, и прислушиваюсь к уверенному голосу Картера:
— Тридцать секунд на остановку и отстегивание фиксаторов мотоцикла. Пять – на открытие задних дверей и откидывание пандуса. Еще пять – на то, чтобы завести байк. Всего – сорок. Ты справишься. Я буду ждать тебя в своем фургоне на первом городском перекрестке.
Проверяю в зеркале преследующую машину. Между нами чуть больше километра, плюс-минус. С математикой мы никогда не были лучшими подругами, но и на глазок понятно, что они меня нагонят меньше чем за минуту. Если прибавить встречные и попутные машины, замедляющие скорость, то времени в обрез. Это самоубийство.
— Картер… — осекаюсь, так как озвучивать просьбу нет нужды. Если меня схватят, Карт из кожи вон вылезет, но спасет Мануэля и позаботится о нем. Диас ни разу не подвел меня. Если понадобится, он и четвертый мотоцикл добудет. Угонит у другого покупателя, например…
— Кэти, у этого байка разгон до ста за две секунды. Сядь на него и сделай то, что у тебя отлично получается.
— У меня отлично получается все портить, — признаю я с прискорбием.
— Патруль мог попасться любому из нас. Ты тут ни при чем.
— Карт, если меня схватят…
— Я тебя вытащу, — перебивает Диас, нисколько не сомневаясь в сказанном, но от меня не укрылось, что он не стал уверять в обратном. Вероятность поимки высока.
На ходу открываю боковую дверь, чтобы сэкономить время, и на свободном участке дороги делаю разворот на противоположную полосу. Практически влетаю в грузовой отсек и отщелкиваю два фиксатора по бокам мотоцикла. Если секунды идут в такт с моим частым дыханием, то прошло не меньше ста.
Пронзительные сирены совсем близко.
С грохотом откидываю пандус и, запрыгнув на мотоцикл, прикладываю палец к считывателю. Но завести это дорогущее произведение искусства не успеваю. С воплем: «Стоять!» передо мной материализуются четверо полицейских, направляющих на меня пистолеты.
Замираю, хотя на миг проскочила мысль рвануть на байке прямо через эту «живую изгородь», но я пока не убийца, а безобидная угонщица. Почти безобидная.
— Estoy atrapada14[14], — шепчу Картеру и ребятам по-испански и поднимаю руки вверх, чтобы отключить гарнитуру на ухе и сдаться стражам порядка.
Один из них требует медленно покинуть фургон, а в мою голову просачивается нелепая мысль о том, что бегаю я отвратительно, раз попалась.
Как только окажусь на свободе, обязательно усилю тренировки.