Глава 1


Яна

Сегодня очередь в столовую особенно длинная, а всему виной зависшая программа и отчёт, который требовалось сдать до обеда. И вместо привычного обеда в двенадцать я стою тут в два, когда бОльшая половина служб спускается, чтобы выпить кружечку кофе и перемыть кому-нибудь косточки. Передо мной ещё четыре человека, а позади вообще страшно представить. Беру себе суп и салат и жду.

Народ тянется бесконечным потоком, подносы гремят, повара за раздачей орут друг на друга из-за того, что закончился хлеб, а новый ещё не нарезали. В общем, обычный офисный день.

Я делаю шаг вперёд, потом ещё один. Скорее бы сесть и перевести дух после этого утра с отчётами, цифрами и вечно зависающей программой, которую обещали починить ещё до моего декрета.

— Да ладно тебе, думаешь, я не сидела на этих сайтах знакомств?

Слышу за своей спиной звонкий девичий голос. Кажется, это Люда из бухгалтерии. Мы с ними не сказать, чтобы сильно близки, но в перерывах иногда общаемся в коридоре. Только они любят делиться всем подряд, а я стараюсь оставлять свою семейную жизнь личной.

— Там никого нормального нет, — продолжает она. — Даже не вижу смысла терять время. Тем более кто будет сидеть на сайтах, когда можно познакомиться в реальной жизни?

— А вот и зря ты так думаешь. Двадцать первый век на дворе, и сейчас чуть ли не каждый второй знакомится в сети. И твои слова про то, что нормальных там нет — полный бред. Я сама раньше так думала, пока не встретила одного шикарного мачо, — доказывает Оля.

Я невольно улыбаюсь краем губ. Шикарный мачо на сайте знакомств — это примерно как лотерейный билет, который гарантированно выиграет. Теоретически возможно, но на практике все почему-то остаются с пустыми карманами. Девочки, конечно, любят помечтать, но реальность обычно вносит свои суровые коррективы.

— Да ладно тебе врать, — не унимается Люда. — Откуда там взяться мачо? Максимум на троечку.

— В смысле на троечку? Я тебе сейчас покажу.

Они шуршат за моей спиной, возятся с телефоном. Очередь медленно ползёт вперёд. Ещё три человека до меня.

Хотя в чём-то я согласна с Олей. Найти кого-то в сети не то чтобы нереально, но шанс действительно стремится к нулю. Я сама никогда там не сидела, но от девочек периодически слышу истории про то, как после свидания мужчины просят оплатить счёт, приходят совсем не такие, как на фото, или выясняется, что они уже лет десять как женаты и у них есть трое детей в придачу.

В общем, одно разочарование. И слава богу, что мне не нужно через всё это проходить. Я замужем уже семь лет, и пусть не всё гладко, пусть Женя в последнее время какой-то отстранённый и вечно занятой, но по крайней мере он не просит меня оплатить счёт после романтического ужина, который сам же и устроил.

— Вот смотри! — гордо выдаёт Оля. — Что я тебе говорила?

— Блин, ну он правда хорош, — тянет Люда с нотками зависти в голосе. — Ещё бы лицо увидеть.

— Там он не хуже.

— А ты уверена, что в жизни такой же?

— Конечно, уверена. Я с ним уже встречалась несколько раз. И не просто встречалась, если ты понимаешь, о чём я.

Она хихикает, и в этом смешке сквозит такое довольное самолюбование, что меня передёргивает. Я делаю вид, что не слушаю, сосредоточенно разглядывая витрину, но каждое слово врезается в память помимо моей воли.

— Ян, глянь своим замужним взглядом. Скажи, что хорош?

Я замираю с подносом в руках. Потому что в этот момент они обе смотрят на меня. Оля, протягивает телефон так, что экран оказывается прямо перед моим лицом.

Мне не хочется обсуждать чужих мужчин. Тем более когда я замужем. Это как-то… неправильно, что ли. Но чисто по-девчачьи, из вежливости, чтобы не показаться высокомерной, я всё же перевожу взгляд на экран.

И сердце пропускает удар.

На аватарке нет лица. Только часть подбородка, шея с выступающими венками, оголённое плечо, рельефная мужская грудь, накаченный пресс, который рисуют в журналах для фитнес-гуру, и татуировка на правом боку. Дракон. Чёрный, с красными глазами.

Я знаю эту татуировку.

Я вижу её каждый день, когда муж выходит из душа, когда мы ложимся спать, когда он переодевается перед работой. Она на его коже уже лет пять, с тех пор, как в какой-то момент он решил, что “мужик без тату — не мужик”. Я тогда смеялась, говорила, что дракон похож на ящерицу, а он обижался.

Но как… как это возможно?

Пальцы сами собой сжимают край подноса. В горле пересыхает. Я смотрю на татуировку и не могу отвести взгляд. Чёрный дракон на правом боку. То самое очертание мышц, которое я узнала бы из тысячи.

— Ну как? — подгоняет меня она. — Шикарный ведь?

Я поднимаю глаза. Смотрю на Олю. Красивая. Ухоженная. Волосы уложены, маникюр свежий, одежда дорогая, аккуратная. Явно не из массмаркета. Она свободная, уверенная в себе.

— Да, — выдавливаю я голосом, который кажется чужим. — Очень.

— А я что говорила! — она довольно улыбается и прячет телефон в карман.

Я отворачиваюсь к раздаче, потому что боюсь, что ещё секунда и она увидит что-то в моих глазах. Что-то такое, что не предназначено для посторонних глаз. Потому что я знаю эту татуировку. Знаю, как свои пять пальцев.



Дорогие мои! Добро пожаловать в мою новинку!

Я безумно рада вас здесь видеть и, конечно, же буду благодарна всем сердцем, каждому, кто подарит книге звездочку и оставит комментарий. Это правда очень важно на старте истории.

Очень надеюсь на вашу помощь и поддержку. Всех обнимаю! 😊🤗





Глава 2


Яна

Нет. Это же не может быть мой муж. Как бы он оказался на сайтах знакомств? Это даже звучит смешно.

Он же всегда презирал тех, кто знакомится в интернете. Вообще всегда. Я помню, как мы как-то сидели с ним за ужином года три назад, я листала ленту и наткнулась на статью о приложениях для знакомств. Женя тогда скривился так, будто я показала ему что-то неприличное.

“Это для неудачников, — сказал он тогда, отпивая чай из своей кружки. — У нормального мужика всегда есть возможность познакомиться в реальной жизни. А если кто-то сидит по сайтам, значит, с ним что-то не так. И я уверен, что проблемы у него серьезные, раз полез в это все. Не говори мне больше о таком, а то я еще подумаю, что ты поддерживаешь этот вариант знакомств”.

Нет. Он бы точно не стал регистрироваться в подобном приложении. Да и мало ли, у кого может быть такая татуировка? Они все как по шаблону их делают. Заходишь в любой тату-салон, показываешь картинку из интернета и через два часа у тебя на боку такой же дракон. Таких татуировок, как у него, наверное тысячи. Десятки тысяч. Если уж не сотни. Тем более по статистике, каждый третий мужчина с татуировкой выбирает себе либо дракона, либо волка, либо льва. Ничего уникального. Ничего такого, что указывало бы именно на него.

Но что-то мне подсказывает, что я пытаюсь обмануть саму себя. Это идет откуда-то изнутри. Я буквально физически ощущаю это.

Потому что я видела эту татуировку вчера вечером, когда он раздевался перед душем. Видела её сегодня утром, когда он натягивал рубашку. Я знаю каждую линию этого дракона, каждую чёрточку. Это не просто татуировка. Это часть его тела. Часть нашей жизни. Часть того, что я считала своим.

Я сглатываю тугой ком в горле и слышу свой голос со стороны, будто кто-то другой говорит за меня.

— Оль, а дай посмотреть мне на него поближе.

Она поворачивается ко мне с лёгким удивлением. Кажется, она не ожидала, что замужняя женщина проявит такой интерес к сайтам знакомств, да и в целом к какому-то мужчине с картинки. Но улыбается, потому что ей приятно. Ей всегда приятно, когда кто-то завидует её успехам. А тут еще и такой мачо.

— Конечно, смотри.

Она протягивает мне телефон, и я снова вижу этот профиль. Татуировку. И торшер на заднем плане. Наш торшер, который мы купили в в первый год брака и который до сих пор стоит в спальне, потому что Женя вечно говорит, что “выкидывать жалко, а новый покупать незачем, ведь этот работает”.

Я заставляю себя улыбнуться, кивнуть, изобразить заинтересованность. Глазами скольжу по картинке, запоминая каждую деталь, хотя она и так врезалась в память.

— Вот такие вот персонажи бывают на сайтах знакомств, девочки, — продолжает Оля, забирая телефон и пряча его обратно в карман с таким видом, будто только что показала мне бриллиант из личной коллекции. — И знаете, я с ним уже встречалась ни раз. Так что поверьте мне, на лицо он ничуть не хуже, чем его тело. А когда мы с ним… о Боже, девочки, он настолько горяч, что просто…

Она наигранно обмахивает себя руками, изображая приступ жара. Делает круглые глаза, томно вздыхает. Люда хихикает, обменивается с ней многозначительными взглядами. Тема явно зашла на их любимую территорию. Обсуждение мужчин, их достоинств и недостатков, причём второе обычно интересует всех гораздо меньше первого.

Я сжимаю челюсть так, что начинает ныть зуб. С внутренней стороны щеки я чувствую металлический привкус. Кажется, прокусила кожу. Сглатываю кровь, делаю вид, что просто поправляю волосы.

— Кстати, сегодня у нас с ним встреча не в парке на скамейке, как у каких-то подростков, а в крайне дорогом месте, — Оля понижает голос, но не настолько, чтобы стоящие рядом не услышали. — Он настолько нетерпелив и постоянно хочет… погорячее, что забронировал нам номер люкс в “Вавилоне”. Представляете?

— Ой, да не ври, — усмехается Люда. — Там самый дешёвый номер от пятнадцати тысяч будет стоить. А ценники на люкс такие, что ночь будет стоить твоей месячной зарплаты если не больше.

— А я о чём вам говорю, девочки? — Оля расплывается в довольной улыбке. — Он до ужаса щедрый, и если не верите мне на слово, то вот.

Она снова лезет в карман, достаёт телефон, пару раз тычет пальцем в экран и поворачивает к нам. На этот раз она показывает нам не профиль на сайте знакомств, не аватарку, а скрин экрана с надписью “Бронирование номера подтверждено”. Отель “Вавилон”, номер 707 и сегодняшняя дата. Крупными буквами: “LUXE SUITE. ОПЛАЧЕНО”.

— Так что вот так вот, девочки. Учитесь, пока я добрая, как мужиков искать. А вы говорили, что не найти на сайтах нормального мужика, — Оля обводит всех победным взглядом. — Найти можно, просто искать надо уметь. И не на дешёвых сайтах, где сидят одни неудачники, а на нормальных, платных. Там и публика соответствующая и отношение совсем другое.

Она замолкает, явно ожидая аплодисментов.

— И что, прям никаких изъянов у него нет? — с сомнением спрашивает Люда. — Вот прям вообще никаких? Знаешь, я прожила достаточно и ни за что не поверю, что бывают мужчины без тараканов в голове. Или он у тебя краснокнижный? Идеальный по всем фронтам.

Оля мнётся ровно секунду. В её глазах мелькает что-то неуловимое. То ли сомнение, то ли желание приукрасить, то ли неловкость. Но она быстро берёт себя в руки, поправляет волосы и с легкой запинкой продолжает.

— Ну, если только совсем небольшой.





Визуализация Яны


Приглашаю вас познакомиться с Яной. Как она вам?

Лично я смотрю на нее и по глазам вижу, что она не позволит никому вытирать о себя ноги))





Визуализация Жени


Евгений прекрасный! А по факту обычный...

В общем вы все поняли)))





Глава 3


Яна

— Ооо, ну с этого и надо было начинать! — смеется Люда, привлекая внимание остальных сотрудников в столовой. — Я уж подумала, что ты действительно нашла идеального самца. А то мужик без недостатков — это как единорог, все о нем слышали, но никто и никогда не видел. Но знаешь, Оль. Маленький это не приговор в наше время. Главное же, чтобы он пользоваться им умел, — Люда начинает смеяться так громко, что на нас все оборачиваются с явным осуждением.

— Да я не про это, Люд! Не маленький у него, — Оля закатывает глаза, и её щёки розовеют. Она явно не ожидала, что разговор повернёт в эту сторону. — Там... там всё в порядке у него, нормальный он. Я про другое гооврю вам. Он просто… немножко женат.

— Немножко женат? — переспрашивает Люда, нарочито вытаращив глаза. — Интересно спросить, это как так немножко? Кольцо на пальце есть, а штампа в паспорте нет? Или наоборот. Штамп стоит, но кольцо не носит из личных соображений? Или у него может жена немножко беременна? Или она немножко живёт с ним? Или он немножко надевал кольцо на свадьбе?

— Да отстань ты. Дело не в этом. Да и вообще это всё не важно, — Оля отмахивается, будто речь идёт о забытой на работе кружке. — Не бери в голову. Это всё мелочи. Главное, что он свободен по вечерам, довольно щедрый, внимательный и в постели творит такое, что можно сойти с ума. А жена… ну, это же её проблемы. Если она не может удержать мужчину, значит, не так уж он ей и нужен. А я девушка не брезгливая, знаешь ли. Если ей такой мужчина не нужен, то я с радостью заграбастаю его себе. Считай и я при мужчине и ей неповадно будет в следующий раз.

— Интересный у тебя подход, Оль. Он женат, а ты говоришь что это мелочи. А я думала, мелочи это когда у него носки разные или кофе не тот заказывает, хотя ты уже сто раз говорила какой именно любишь.

— Да ну тебя! — отмахивается Оля и они начинают смеяться. Громко, заразительно, как смеются женщины, которые не видят в чужой боли ничего, кроме повода для шуток.

А у меня внутри всё кипит. Каждая клетка, каждая жилка, каждый нерв. Мелочи. Моя семья, семь лет брака, наш сын Костя, который до сих пор не выговаривает половину букв и которого Женя ни разу не сводил к врачу — мелочи.

Мелочи, потому что какой-то мужик оказался щедрым и снял люкс. Мелочи, потому что он умеет говорить красивые слова и дарить впечатления. Мелочи, потому что она не видит, как он морщится, когда Костя плачет.

— Оль, а что там за сайт, говоришь? — спрашиваю я, наплевав на то, что обо мне могут подумать.

— Что, тоже захотелось?

— Захотелось, захотелось, — киваю я.

— Я тебе ссылку скину. Там регистрация бесплатная, но через месяц надо оплатить подписку, если будешь и дальше там сидеть, но оно того стоит. Честно говорю, я за первый месяц троих достойных отсеяла, а этот… этот особенный, — говорит она, а потом на секунду замирает и продолжает. — Янчик, ты только аккуратно там сиди, а то ты ведь замужем. Муж узнает, получишь. Не любят они, когда их жены на таких сайтах сидят.

— Не переживай. Не узнает.

— Ладно, чтобы не говорили, что я жадная. Вот.

Она поворачивает ко мне экран. Я смотрю на название сайта, запоминаю его. Крупные буквы, броский логотип. Потом перевожу взгляд на имя профиля, под которым он там зарегистрирован. Никнейм, который он себе придумал. Который выбирал, сидя, наверное, за моей спиной, пока я укладывала Костю спать.

“ХозяинЖизни89”.

Хозяин жизни восемьдесят девять. Его год. Его амбиции. Его представление о себе. Он главный. Он тот, кто диктует правила. Только он забыл спросить меня, согласна ли я играть по ним.

Я смотрю на экран ещё долю секунды, запоминая каждую мелочь: оформление профиля, статус “в активном поиске”, маленький зелёный кружок возле аватарки. Он онлайн, сейчас, в этот самый момент, пока я стою в очереди за супом, он сидит там и ищет кого-то ещё, строит планы.

И я уверена, что это он. Я больше не могу это отрицать.

— Только давай договоримся на горизонте, — Оля поднимает указательный палец вверх и делает серьёзное выражение лица, хотя в её глазах пляшут чёртики. — Я ещё немного с ним пофлиртую и буду просить удалить эту дурацкую анкету с сайта. Нечего ему на всех распыляться. Я его себе присмотрела. Поняла?

Я киваю. Потому что если я сейчас открою рот, меня вырвет. Буквально. Прямо здесь, на кафельный пол столовой, под удивлённые взгляды двадцати голодных сотрудников.

— С вас триста семьдесят рублей, — отвлекает меня кассир, которая уже минуту смотрит на меня с подносом в руках и явно теряет терпение.

Я моргаю, возвращаясь в реальность. Смотрю на поднос, который держу в руках. Суп, салат, компот. Обычный офисный обед. Триста семьдесят рублей за еду, которую я, скорее всего, даже не смогу проглотить.

— Да, конечно.

Протягиваю карту, расплачиваюсь. Рука не дрожит и это меня удивляет. Должна бы дрожать. Но вместо этого внутри холодная тяжёлая пустота. Как будто кто-то выключил свет и ушёл, оставив меня одну в тёмной комнате.

Беру поднос, отхожу от кассы, но не к столику, а просто в сторону, чтобы не стоять на проходе. Прислоняюсь к стене, чувствуя, как прохладная плитка касается спины даже через кофту.

Внутри всё переворачивается вверх дном.

“ХозяинЖизни89”. Отель “Вавилон”. Номер 707.

Я смотрю на Олю, которая уже отошла к своему столику и что-то увлечённо рассказывает, размахивая руками. Она смеётся, запрокидывает голову.

Она не знает. Понятия не имеет, с чьим мужем она собирается провести вечер в люксе.

В голове медленно, но очень чётко складывается план.

Я не буду плакать. Не сегодня. Не здесь. Не перед ними.

Я пойду к себе в кабинет, зайду на этот сайт, посмотрю на него ещё раз. А потом позвоню маме и попрошу забрать Костю из садика.

А вечером я буду в “Вавилоне”.

Ну, что? Посмотрим, каким ты будешь хозяином жизни, Женя, когда твоя жизнь накроется медным тазом.





Глава 4


Яна

Сижу за столиком, но кусок в горло не лезет. Суп остыл, салат заветрился, компот кажется приторным и противным. Я тыкаю ложкой в тарелку, подношу ко рту, но челюсть не разжимается.

Отодвигаю поднос громко, на всю столовую, так что несколько человек оборачиваются. Мне плевать. Встаю, уношу полные тарелки и выхожу в коридор. Ноги несут меня к кабинету автоматически, будто кто-то ведёт за руку. Я даже не помню, как прохожу мимо кулера, как открываю дверь, как сажусь на свой стул. Всё как в тумане. Густом, вязком, сквозь который едва пробиваются отдельные мысли.

Захлопываю дверь кабинета. Прислоняюсь спиной к холодной двери, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Потом ещё один. Сердце колотится где-то в горле, пульс стучит в висках, а внутри всё ходит ходуном.

Как? Как это может быть мой муж?

Когда всё началось? Когда он впервые зарегистрировался на этом сайте? Когда впервые написал какой-нибудь: “Привет, как дела, красавица?” Может, это было год назад? Два? А может, он начал изменять мне ещё до того, как Костя родился? Может, пока я лежала в больнице с животом, он уже развлекался на стороне?

Я откидываюсь на спинку стула. Голова кружится, и я боюсь, что меня вырвет прямо на клавиатуру. Делаю ещё один вдох.

Я могла бы ему позвонить. Прямо сейчас. Набрать его номер, услышать это привычное: “Да, Ян, что случилось?” и спросить в лоб: “Как давно ты спишь с бабами с сайта знакомств?” Но кто будет признаваться в том, что изменяет? Он соврёт, скажет, что это ошибка, что кто-то украл его фото, что татуировки сейчас у всех одинаковые. И я сделаю вид, что поверила, потому что мне будет легче жить с этой ложью? Но нет.

Я уверена, что это он.

Не на девяносто процентов, не на девяносто девять, а на все сто. Каждая клетка моего тела кричит об этом. Интуиция, которую я так долго затыкала, сейчас орёт во всю глотку.

Делаю вдох. Беру в руки телефон. Пальцы не дрожат. Это странно, но приятно. Будто всё тело понимает, что сейчас не время для слабости.

Открываю браузер. Вбиваю название сайта. Загрузка. Главная страница пёстрая, с анимированными баннерами, обещающая “идеальную пару за семь дней”. Нажимаю на поиск. Пишу никнейм, под которым увидела там своего мужа.

“ХозяинЖизни89”.

Палец зависает над кнопкой поиска на секунду. Может, я ошибаюсь? Может, это просто совпадение? Может, я сейчас всё придумала и сейчас увижу какого-то другого мужчину, похожего на Женю как брат-близнец?

Нажимаю.

Экран обновляется. И на нём появляется его профиль.

“ХозяинЖизни89”. Фотография, которую я уже видела. И ещё несколько миниатюр внизу. Я открываю первую. Растягиваю картинку на весь экран. Его тату. Его рельеф. Я знаю каждый сантиметр его тела, каждую родинку, каждую складочку кожи. Я узнала бы его даже если бы просто случайно наткнулась на эту фотографию в интернете среди тысяч других.

Листаю дальше. На второй фотографии снова нет лица. Рука, лежащая на руле машины. Наша машина. Я узнаю этот кожаный чехол на руле. Я сама его выбирала, потому что Жене было всё равно.

Третье фото — ноги на журнальном столике. Наш журнальный столик, который я собирала сама, потому что Женя был занят, а мне он был очень нужен, чтобы занимать Костю пока я поглощена домашними делами.

Четвёртое — спина в зеркале. Замочная скважина, край ванной. Наша ванная. Наше зеркало. Наше полотенце на вешалке.

Нигде нет лица. Он старается скрываться его, это понятно. Он не дурак, чтобы выставлять фотографии с головой, чтобы кто-то из знакомых узнал. Но на каждой картинке столько наших общих мелочей, что я просто всё больше и больше убеждаюсь в том, что это именно он. Мой муж. Отец моего ребёнка. Человек, которому я доверяла семь лет.

И он ищет на этом сайте других женщин. Пока я готовлю ему ужины. Стираю его вещи. Глажу его рубашки, потому что он “не выносит мятое”. Занимаюсь с нашим сыном. Бегаю с ним по врачам, потому что только и слышу от мужа: “Само пройдёт, не ной”. Откладываю деньги на логопеда, в то время как он снимает люкс, чтобы красоваться перед женщинами с сайта.

Значит, вот как ты решил поступить со своей семьёй?

Смотрю на часы. Три часа дня. До встречи в “Вавилоне” ещё несколько часов. У меня есть время. Я должна всё обдумать, всё спланировать. Нельзя просто ворваться туда с криками и слезами. Это будет выглядеть жалко. А я не хочу быть жалкой. Не сегодня. Не перед ним.

Набираю номер мамы. Палец нажимает на вызов почти автоматически. Мы созваниваемся часто, и её номер всегда под рукой. Гудки. Один, второй. Она отвечает быстро, как всегда.

— Привет, Ян, как твои дела? — её голос бодрый, звонкий, по-утреннему энергичный, хотя уже давно не утро.

— Привет, мам. У меня всё хорошо, — потираю устало глаза. Под веками песок, хотя я не плакала. — Слушай, мам, можешь сегодня забрать Костю из садика?

Тишина. Секунда. Две. Я слышу, как мама думает. Она знает меня слишком хорошо, чтобы поверить в случайную просьбу.

— Яна, ты уверена, что у тебя всё хорошо? — её голос уже не такой бодрый. В нём появились настороженные нотки. — Ты никогда раньше не просила меня забрать Костю. Ты сама всегда бегала, даже когда с работы вылетала пулей.

— Мама, давай я тебе потом всё объясню, хорошо?

Чувствую, как мой голос срывается. Тонкая трещина появляется в голосе, и если я сейчас скажу ещё хоть слово, то разревусь. Но я быстро беру себя в руки. Сжимаю телефон крепче.

— Хорошо. Как скажешь, — мама вздыхает. Она не будет давить, она никогда не давит. Но я знаю, что она будет переживать. — Но держи меня в курсе, ладно?

— Конечно. Я вечером приеду и заберу его. Скажи, что я задержусь на работе. Пожалуйста.

— Ладно. Я присмотрю за ним. Ты только… будь осторожна, дочка. Что бы ни случилось.

Она сбрасывает вызов, и я остаюсь одна в тишине кабинета. Смотрю на экран телефона. Там всё ещё открыт сайт. Снова его профиль. Снова “ХозяинЖизни89”.

— Ну что ж, милый. Посмотрим, куда ты тратишь наши семейные деньги. Посмотрим, какой ты щедрый и страстный.

Я блокирую телефон, откладываю его на стол и смотрю в окно. Там серый холодный день. Но мне уже не холодно. Наоборот, внутри разгорается что-то горячее, злое, неуправляемое. И я не буду его гасить.



Приглашаю вас в историю литмоба от Ариши Дрозд

Измена. Любовь вместо слов





— Я не буду жить с мужчиной, который меня не уважает, — предъявляю мужу.



— А сама ты себя уважаешь? — переходит в атаку Влад. — Что в этом такого, что мне нельзя смотреть на голых баб? Открою тебе небольшой секрет, все мужики так делают. А это просто видео. Я даже не трогал её.



Застукала мужа с телефоном и чужими фото, но для него это не измена. Вот и оставайся со своими картинками в сети, а я буду счастлива в жизни.





Глава 5


Яна

Рабочий день подходит к концу. На часах уже семь, но сегодня вместо облегчения и радости от того, что сейчас я вернусь домой к своей семье, всё внутри меня напряжено до предела. Обычно в это время я уже собираю сумку, на ходу дописываю последние строчки отчёта и думаю о том, что успею приготовить на ужин. Но сегодня всё иначе.

Я выхожу из кабинета медленно, будто нехотя.

Телефон оживает в руке. Вибрация такая резкая, что я вздрагиваю. На экране мама. Принимаю вызов и прижимаю трубку к уху.

— Алло?

— Ян, я забрала Костю в полшестого, — голос у мамы спокойный, мягкий, такой привычный с детства. — Всё в порядке. Мы пойдём с ним, немного погуляем и потом домой. Он сегодня хорошо себя вёл, воспитательница сказала, что адаптация проходит уже лучше.

— Хорошо, мам, — говорю я, и голос звучит ровно. — Спасибо.

— Ян, ты уверена, что у тебя всё в порядке? — она знает меня, чувствует что-то неладное за этим моим “хорошо”.

— Да, мам. Всё нормально. Я заеду за ним попозже.

Она вздыхает, но не настаивает. Мама всегда умела вовремя замолчать.

— Ладно. Я присмотрю за ним. Целую.

— И я тебя.

Она отключается. Я смотрю на телефон ещё несколько секунд, на её фото на экране, потом тяжело вздыхаю и решаю всё же кое-что проверить. Последний раз. Чтобы убедиться. Чтобы не было сомнений.

Набираю номер мужа.

Гудок. Первый, второй, третий. Сердце колотится где-то в горле. Четвёртый. Пятый.

— Слушаю, — басит его голос в трубке. Недовольный, раздражённый, как будто я оторвала его от важного дела. Какое у него может быть дело в семь вечера в среду? Правильно, готовиться к свиданию с любовницей.

— Привет, не занят? — спрашиваю мягким голосом. Пусть думает, что я ничего не знаю. Пусть расслабится.

— Привет, — он тяжело выдыхает. — Занят. Я вообще-то, в отличие от тебя, не бумажки на работе перебираю. Что хотела?

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Хочу наорать на него. Хочу закричать в трубку: “Я знаю, где ты будешь сегодня вечером! Я знаю, с кем ты встречаешься! Я знаю про то, что ты сидишь на сайтах знакомств!” Но вместо этого я сглатываю всю эту горечь и беру себя в руки.

— Во сколько дома сегодня будешь? Я хотела приготовить ужин к твоему возвращению.

Враньё. Теперь-то я уж точно не собираюсь ничего готовить. Но он не должен об этом знать.

— Поздно буду, — он говорит это так, будто делает мне одолжение, отвечая на вопрос. — Скорее всего, даже утром. Работы валом.

Валом. У него всегда валом, когда речь идёт о доме. Работы валом, когда нужно сходить с Костей к врачу. Работы валом, когда нужно починить кран. Работы валом, когда нужно просто побыть с семьёй. А вот на сайтах знакомств сидеть — это не работа. И в люксах снимать номера — не работа.

Я сжимаю телефон ещё сильнее.

Знаю я твою работу. Только на работе принято получать деньги, а не тратить их на люксы.

— Хорошо, — говорю я, чувствуя, как внутри поднимается ледяная волна спокойствия. — Значит, мы не будем тебя ждать.

Он тут же сбрасывает вызов. Даже не попрощавшись. Ни “пока”, ни “до вечера”, ничего. Просто гудки в пустоту. Я смотрю на экран в полном недоумении. Не потому, что он повесил трубку, а потому, что я удивляюсь, как можно быть таким бесчувственным.

В этот момент мимо меня проходит Оля. Счастливая, сияющая. Она воркует по телефону и даже не замечает меня, хотя я стою прямо у двери. Её глаза блестят, на губах играет довольная улыбка, и она говорит в трубку томным сладким голосом, от которого у меня всё переворачивается внутри.

— Да, дорогой. Да, я видела твоё сообщение. Сегодня в восемь в “Вавилоне”. Я уже выхожу с работы и мчусь к тебе. И я по тебе соскучилась. Сегодня буду в том костюме, который ты мне купил.

Она смеётся. Счастливо, заливисто, будто выиграла в лотерею. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри всё закипает. В том костюме, который он ей купил. Опять он. Опять траты на любовниц.

— Да, мне тоже уже не терпится, — воркует она, проходя мимо меня своей летящей походкой.

Она уходит, и её голос затихает в конце коридора. Я остаюсь одна, прислонившись к стене, и смотрю в пустоту.

В восемь в “Вавилоне”. Костюм. Номер 707. Она будет ждать его там, в этом дурацком костюме, который он ей купил.

Ну хорошо. Я тоже приду. Посмотрю на их шоу с костюмами.

Выхожу на улицу. Вечерний воздух обдаёт лицо. Сегодня довольно тепло, и если бы не обстоятельства, я бы с радостью прогулялась с Костей где-нибудь в парке, подышала свежим воздухом, покормила голубей. Но мой муж внёс свои коррективы.

А так как я не хочу быть наивной дурочкой, которая ждёт и верит, что её муж не такой, то придётся немного изменить планы.

Я иду по улицам в сторону “Вавилона”. Отель находится в нескольких кварталах от работы. Если идти быстрым шагом, то это займёт минут сорок, но я не спешу. Я могла бы вызвать такси, могла бы поехать на автобусе, но спешить мне некуда. Свидание назначено на восемь, а значит, они оба будут на месте в это время. И я должна поймать их с поличным, а не застать в холле отеля.

Потому что если я подойду к ним в холле, то он сможет выкрутиться. Начнёт врать. Скажет, что это деловая встреча, что она клиентка, что я всё не так поняла. У него на любой случай есть заготовленная ложь, это я уже знаю. Но если я войду в номер, если я увижу их там, в комнате, где скинута одежда, где стоит шампанское, где пахнет чужими духами, то он не сможет выкрутиться. Никто не сможет.

Лучше один раз испытать боль, чем мучиться догадками всю оставшуюся жизнь.

Я иду вперёд, не глядя по сторонам и прокручиваю в голове варианты, как мне попасть в его номер. Это не так просто, как кажется на первый взгляд. В хороших отелях просто так не заходят в чужие номера. На ресепшене не дадут карту, даже если ты скажешь, что ты жена. Это нарушение политики конфиденциальности. Они сначала позвонят ему, спросят разрешения, а он скажет, что никакой жены у него нет, и меня выведут под белые рученьки.

Никто не даст мне карту просто так. И уж тем более не сопроводит до самого номера.

А значит…

Я останавливаюсь посреди тротуара, и ухмылка сама собой расползается по лицу. Идея приходит неожиданно. Яркая, дерзкая, почти безумная.

Ну что ж. Игра в театре в школьные годы сейчас пригодится мне как никогда. Я была хорошей актрисой. Учительница всегда говорила, что у меня талант. Тогда я смеялась и говорила, что это всё ерунда. Но кто бы знал, что через столько лет этот талант пригодится мне, чтобы поймать мужа на измене.

Смотрю на часы. Время восемь десять.

Поднимаю голову вверх. Передо мной огромное стеклянное здание с тонированными стёклами. “Вавилон”. Отель, где ночь в люксе стоит больше, чем моя месячная зарплата. И где-то там, среди сотен номеров, сидит мой муж и ждёт любовницу. Он наверное, заказал шампанское, фрукты, насыпал на кровать лепестки роз. Он же у нас щедрый.

Делаю глубокий вдох от которого лёгкие наполняются до краёв. Ровно на секунду задерживаю дыхание, а потом медленно выдыхаю.

Жди меня, Женя. Я уже иду.



Новинка литмоба от Лады Зориной

Развод. Предательство в сети





— Я — врач, — процедил муж. — И я легко могу распознать, когда у тебя истерика. Изучил тебя вдоль и поперёк.

— Вот бы ты ещё изучил, как быть человеком! — рявкнула я. — Как ты мог из нашей личной жизни шоу устроить? Всем пациентам своим объявить, что разводишься, но мне ни слова не сообщить?!

— Ну вот, истерика, — обронил супруг. — Что и требовалось доказать.

Вместо ответа я замахнулась и влепила ему пощёчину.

Взвыв от боли, отдёрнула руку.

— Ладно, — кивнул Дмитрий. — Предположим, заслужил. Но я не рассчитывал, что ты будешь смотреть мой эфир. Думал, очередное пустое обещание. Как и сотня других. Я устал от твоего безразличия, Настя.





Глава 6


Яна

Залетаю в отель, словно за мной кто-то гонится. На лице паника, в глазах слёзы. Я не просто играю, я вкладываю в этот спектакль всю свою боль, всю злость, всё отчаяние последних часов. Плевать, что обо мне подумают. Плевать, что я выгляжу как сумасшедшая. Сейчас главное попасть в номер, а всё остальное потом.

Подбегаю к стойке администратора.

— Здравствуйте, прошу, помогите! — кричу я, наплевав на то, что в холле полно людей. Несколько голов поворачиваются в мою сторону, но мне всё равно.

Девушка-администратор быстро встаёт, её лицо становится обеспокоенным. Она явно не ожидала такого начала смены.

— Прошу прощения, что случилось? — её голос профессионально-спокойный, но в глазах уже испуг. — У вас что-то стряслось? Вам вызвать скорую помощь?

— Нет, нет, прошу, помогите! — всхлипываю я. — Мой муж… Он снял номер в вашем отеле…

— Успокойтесь, пожалуйста, — девушка округляет глаза. Видно, что она новенькая. Ещё не готовая к таким сюрпризам со стороны постояльцев. Она оглядывается назад, будто ищет поддержки у старших коллег, но те заняты своими делами. — Какой номер? На чьё имя?

— Номер 707. Он забронировал люкс на сегодня! Хотел сделать мне сюрприз на нашу годовщину свадьбы, — я всхлипываю громче, закрываю лицо руками, а потом снова поднимаю на неё глаза. — Он сейчас там… Он… Он…

Девушка выходит из-за стойки и берёт меня за локоть. Её рука тёплая, но я едва это чувствую.

— Успокойтесь, прошу вас. Давайте. Глубокий вдох, — она показывает, как дышать, и я послушно вдыхаю, хотя внутри всё кипит. — Что случилось? Объясните мне, пожалуйста.

— Мой муж…, — выдыхаю я с трудом, будто каждое слово даётся через боль. — Он сейчас в семьсот седьмом. Он готовил мне сюрприз на годовщину… Но десять минут назад он позвонил мне и сказал, что ему плохо. Сердце… Инсульт… Я не знаю! Он просто простонал в трубку, что ему плохо с сердцем!

Голос срывается на крик. Не специально. Просто внутри всё кипит, и этот крик вырывается сам собой.

— Пожалуйста, срочно! Он может умереть!

Девушка бледнеет. Её лицо становится белым, как бумага. Она быстро кивает и возвращается за стойку, пальцы уже стучат по клавиатуре.

— Секунду. Давайте мы проверим. Как зовут вашего мужа? На чьё имя бронь?

— Игнатьев Евгений Михайлович, — выпаливаю я.

Она что-то быстро вбивает в систему. Пальцы летают по клавиатуре, экран мигает, и я вижу, как она щурится, вчитываясь в данные. Каждая секунда растягивается в вечность.

— Пожалуйста, быстрее, — молю её, сложив руки, на стойке — Умоляю. Он там один, ему плохо, а я тут стою и теряю время…

Она смотрит в экран, кивает, потом переводит взгляд на меня. И вдруг её лицо принимает деловое выражение.

— Подождите. Я должна позвонить ему в номер, прежде чем…

Я замираю. Сердце пропускает удар.

Если она позвонит, то мой план рухнет. Он ответит. Живой и здоровый. Услышит, что какая-то женщина ломится к нему в номер, и успеет придумать легенду. Успеет натянуть штаны. Успеет спрятать любовницу в шкаф или отправить через чёрный ход. И тогда я останусь без доказательств, с глупым видом и с подозрениями, которые ничем не подтвердить.

— Нет! — выкрикиваю я так громко, что девушка вздрагивает и отнимает руку от телефона. — Девушка, там человек умирает! Какой звонок? Лучше скорую вызывайте, пока не поздно! Если с ним что-то случится, пока вы будете звонить и спрашивать разрешения…

Я замолкаю, чтобы перевести дыхание. Всхлипываю, вытираю слёзы тыльной стороной ладони. А потом поднимаю на неё глаза.

— Простите, — говорю я уже тише, спокойнее, но в этом спокойствии сквозит такая сталь, что девушка невольно делает шаг назад. — Я не могу ждать. Мой муж сейчас там, и если он умрёт из-за вашей медлительности…, — я делаю паузу, чтобы слова прозвучали как можно весомее, — то ваш отель никогда больше не будет считаться лучшим в нашем городе. Адвокаты разорвут вас на части. Вы представляете заголовки? “Пятизвёздочный отель отказался спасать постояльца”.

Девушка бледнеет ещё сильнее. Теперь её лицо не просто белое. Оно серое, как пепел. Она смотрит на меня, потом на экран, потом снова на меня. Её губы дрожат. Секунду она размышляет. Я вижу, как в её голове крутятся шестерёнки, взвешиваются риски, просчитываются последствия.

— За мной! — командует она, хватая с места электронную карту. Оборачивается к охраннику, который стоит у входа в холл. — Охрана, давайте с нами! Вдруг его надо будет выносить или оказывать первую помощь.

Я киваю, сглатываю и быстрым шагом иду за ними к лифту. Охранник присоединяется к нам, не задавая лишних вопросов. Девушка нажимает на кнопку вызова, и двери лифта открываются с тихим мелодичным звоном.

Мы заходим втроём. Она нажимает на седьмой этаж. Двери закрываются, и лифт без остановок мчит нас наверх. Я смотрю на табло не моргая. Этажи медленно ползут один за другим. Второй, третий, четвёртый… Каждый новый этаж отдаётся ударом в груди. Пятый. Шестой. Седьмой.

Я краем глаза вижу, как охранник переминается с ноги на ногу. Девушка нервно теребит край своей форменной блузки. А я смотрю на горящие цифры и думаю об одном: только бы успеть. Только бы он не услышал нас за дверью. Только бы карта сработала с первого раза.

Лифт останавливается. Двери открываются с тем же мелодичным звоном, и мы выходим в длинный, обитый тёмным деревом коридор. Ковровая дорожка приглушает шаги.

Девушка спешно идёт по коридору, я за ней, охранник замыкает шествие. Мы проходим мимо нескольких дверей, пока не останавливаемся у той, на которой золотом выведено “707”.

Я смотрю на эти цифры и чувствую, как внутри всё обрывается. Номер 707. Тот самый, который Оля показывала на скрине экрана. Где он ждёт её с костюмом. Где они собираются…

Не сейчас. Об этом подумаю потом.

Девушка подносит карту к считывающему устройству. Раздаётся тихий писк, загорается зелёный светодиод. Дверь щёлкает, открываясь на несколько сантиметров. Она толкает её рукой, и дверь медленно, почти торжественно, отворяется.

Я набираю в лёгкие побольше кислорода. Сердце колотится где-то в горле, пульс стучит в висках, руки холодеют.

Дверь открывается. И я делаю шаг внутрь.



История литмоба от Алины Летней и Марии Шафран

Измена. Мой муж - подлец и негодяй!





«Всё решено. Брошу дурочку-жену. Свобода от рутины и новая любовь. За нас», — говорит мой муж и в прямом эфире целует другую. Он зовёт это новой жизнью, но на деле женится по расчёту, чтобы угодить её отцу. Я считаю не выгоду, а удары собственного сердца!.



В моём мире место только тем, кто приходит вовремя и без игры на публику. Я выбираю себя и своё счастье назло всем, особенно ему — этому подлецу и негодяю! Готовы увидеть, как это произойдёт?





Глава 7


Яна

Я захожу в номер.

Первое, что бросается в глаза — женские туфли разбросанные в прихожей. Красные. Лакированные. Шпилька сантиметров двенадцать, не меньше. Такие надевают не для того, чтобы в них было удобно ходить, а для того, чтобы снять их как можно быстрее.

Иду дальше. На спинке стула висит платье. Я узнаю его. Сегодня на работе Оля щеголяла именно в нём. Облегающее, тёмно-синее, с открытой спиной. Я тогда подумала, что оно довольно красивое, но не для офиса. Теперь понимаю, что оно и было не для офиса. Оно было для этого вечера. Для этого номера. Для моего мужа.

— Простите, — останавливает меня девушка-администратор за пару шагов до поворота в комнату. Её голос дрожит, и она смотрит на меня так, будто я сейчас взорвусь. — Вы уверены, что вашему мужу плохо?

— Если ещё не было, то сейчас точно будет, — уверенно отвечаю я, достаю телефон и делаю шаг за угол.

Картина, которая открывается мне, не оставляет ни единого намека для полёта фантазий. Всё предельно ясно. До тошноты, до горечи во рту, до желания вырвать себе глаза, чтобы больше никогда не видеть этого ужаса.

Посреди роскошной гостиной на диване с бархатной обивкой цвета бордо восседает мой муж. Со спущенными до колен не только штанами, но и со стянутыми вниз боксерами, которые собственно я ему и покупала. Эта композиция выглядит настолько пошло, что у меня перехватывает дыхание.

Перед ним на коленях стоит Оля.

Стоит не то слово. Она замерла в позе, которую трудно назвать иначе, чем “готовность номер один”. На ней нет ничего, кроме кроличьих, пушистых ушей на голове. А сзади…

Сзади торчком стоит хвост. Белый, пушистый, который держится за счёт… ох, лучше бы мне этого не знать. Лучше бы мне не понимать, каким образом этот хвост крепится к телу. Лучше бы я могла стереть этот образ из памяти. Но нет. Он теперь со мной навсегда. И каждый раз, когда я буду смотреть на кроликов в зоопарке с Костей, я буду вспоминать этот момент. Спасибо, Женя. Спасибо, что подарил мне самую ужасную ассоциацию в мире.

Девушка-администратор, которая заглянула в комнату на секунду, издаёт какой-то сдавленный писк и стыдливо прячет глаза. Её щёки заливаются краской до самых ушей. Она бормочет что-то невнятное про “извините” и “я сейчас” и буквально вылетает из номера, утягивая за собой охранника. Тот бедняга так и застыл с открытым ртом. Кажется, он увидел сегодня больше, чем рассчитывал, подписывая трудовой договор. Дверь за ними с грохотом захлопывается.

Я остаюсь одна. В комнате. С ними.

— Я вам не помешала? — привлекаю внимание к своей персоне.

Голос звучит ровно, спокойно. Будто я спрашиваю у коллег, не против ли они, если я присяду за их столик в столовой. Будто ничего особенного не происходит. Будто мой муж не сидит прямо сейчас со спущенными штанами, а моя коллега не стоит перед ним на коленях с ушами зайца на голове и хвостом в...

Женя лениво поворачивает голову в мою сторону. Как будто я отвлекла его от просмотра футбола. В его взгляде нет ни капли стыда, ни тени раскаяния. Только раздражение. Только злость на то, что его прервали.

Он закатывает глаза.

Я вижу этот жест. Он делает так всегда, когда я прошу его помочь с Костей. Когда я говорю, что устала. Когда я напоминаю, что мы уже три года не были в отпуске вдвоём. Он закатывает глаза и вздыхает. Как будто я надоедливая муха, а не его жена.

— Улыбочку, — бросаю я и нажимаю на кнопку телефона.

Вспышка. Звук затвора. Фото готово.

— Яна! — Оля вскакивает на ноги с воплем, который больше похож на визг раненого зверька. — Что ты здесь делаешь?! Не снимай!

Её хвост дёргается, создавая почти комичный эффект. Если бы всё это не было так чудовищно, я бы, наверное, рассмеялась. Но сейчас мне не до смеха.

Она пытается прикрыться руками. Машет руками по животу, лицу, груди, и по тому, что ниже пояса. Получается плохо. Очень плохо. Она мечется, не зная, куда себя деть, и выглядит при этом так, будто её поймали на месте преступления. Что, в общем-то, так и есть.

Но мой муж почему-то совершенно спокоен. Он по-прежнему восседает на диване, даже не думая приводить себя в порядок. Штаны так и висят на полусогнутых коленях, рубашка расстёгнута, волосы взлохмачены. Ему бы ещё сигарету в зубы и точно бы стал важной шишкой. С таким-то видом. Да со спущенными штанами.

— Яна, какого чёрта? — бросает он с недовольством, и я даже догадываюсь, откуда оно взялось. Бедненькому не дали закончить начатое. Прервали на самом интересном месте. Какая жалость.

Обязательно ему посочувствую. Когда-нибудь. В другой жизни.

— Ты что, не могла позвонить? — тянет он, и его голос такой, будто он вагоны разгружал, а не собирался изменить жене с её коллегой в люксе отеля. Будто это я ему должна, а не он мне.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё закипает. Но не так, как раньше. Не как утром, когда я стояла в очереди в столовую и у меня тряслись руки. Нет. Теперь это другой огонь. Холодный. Расчётливый.

— Это я хотела у тебя спросить, милый, — говорю я, и мой голос звучит так спокойно, что самой становится не по себе. Будто я обсуждаю погоду или планы на выходные. — Что ты здесь делаешь?

Он смотрит на меня, щурится. Думает. Соображает, как выкрутиться. Но вариантов нет. Я застала его на месте преступления, с поличным, со спущенными штанами и зайчихой, которая, кажется, прямо сейчас рухнет в обморок от произошедшего.

— Слушай, Ян, давай только без истерик, — говорит он тем тоном, которым разговаривают с детьми, устроившими скандал в магазине игрушек. — Езжай домой и жди меня. Я закончу здесь и вернусь домой.



История литмоба от Регины Янтарной

Измена. ты всё ещё моя жена





– Ты сказал, что жена подвинется, – тихо произношу я, глядя мужу прямо в глаза.



– Вера, не начинай! – грубо обрывает он.



– Нет, мне интересно. Куда именно я должна подвинуться? В угол? На свалку? Или молча сползти с твоей постели, уступив место этой белобрысой девице?

– Видео смонтировано, – рявкает.



– Конечно. Бедный Миша! Жертва чужого монтажа.



У него дёргается челюсть.



– Ты сейчас перегибаешь, – зло цедит муж.



– А ты изменяешь мне в прямом эфире!



Муж клялся, что улетел на деловой форум. Семь дней звонил мне по видеосвязи, усталым голосом рассказывал про встречи, переговоры и адскую загрузку.



А потом интернет взорвался грязными видео.



Пока я ждала его дома, Михаил развлекался на острове посреди лазурного моря с молодой длинноногой блондинкой.



Муж слишком уверен, что я всё стерплю. И никуда не денусь.



Как жестоко он ошибается!





Глава 8


Яна

Я не верю своим ушам.

Он серьёзно? Он сейчас серьёзно говорит это мне? После того, что я увидела? После того, как он врал мне в глаза, говорил, что на работе, что занят, что “буду поздно, даже к утру”? После того, как тратил наши деньги на этот люкс, на другую бабу, на её костюм зайчика, будь он проклят?

Он хочет, чтобы я уехала домой. Чтобы ждала его там с распростёртыми объятиями. С ужином в духовке.

— Вернёшься? — переспрашиваю я, и в голосе появляются стальные нотки. — А кто сказал, что после твоих кроличьих игр тебя будет кто-то ждать? Да и не много ли чести? Ты сейчас мне говоришь, чтобы я ехала домой, пока ты продолжишь заниматься сексом с моей коллегой?

— Яна, послушай, — вмешивается Оля. Она успела натянуть на себя край пледа с дивана, но кроличьи уши так и стоят торчком на голове, да и хвост сзади всё ещё выпирает. А потом раздаётся характерное “чпок”, и хвост падает на пол. Морщусь от приступа тошноты, которое внезапно подкатывает к горлу. — Я не знала, что он твой муж. Ты мне не сказала об этом. Если бы…

— Что, если бы? — я резко поворачиваюсь к ней. Она вздрагивает и делает шаг назад. Спотыкается о край стола, и едва не падает. — Если бы знала, то отказалась бы? От этого горячего мачо? На которого у тебя уже были планы? Зная, что он мой муж? Не смеши меня, Оля.

Я делаю шаг к ней, и она снова отступает, пока не упирается спиной в стену.

— Ты его так восхваляла сегодня. Говорила о том какой он щедрый, горячий. — Я повторяю её голос, её интонации. — Скажешь, если бы знала, что он мой, ты бы всё равно не оказалась здесь? Да ты бы наоборот с большим удовольствием пришла! Чтобы доказать, что ты лучше меня, что ты достойнее, что ты…

— Яна! — рявкает Женя, поднимаясь на ноги.

Штаны так и висят на бёдрах, и это выглядит настолько нелепо, что я едва сдерживаю смех. Он смотрит на меня сверху вниз. Он выше, всегда был выше, и раньше я чувствовала себя маленькой рядом с ним. Но сейчас нет. Сейчас я чувствую себя выше. Намного выше.

— Я сказал тебе: вернись домой и жди, — чеканит он каждое слово, будто я глухая или тупая. Будто повторение команды заставит меня подчиниться.

Я опускаю взгляд вниз.

Натыкаюсь взглядом на его…

Боже! Он и не думал опадать. Стоит себе, как ни в чём не бывало. Гордо так. Вызывающе.

От этого зрелища меня передёргивает. Мерзко. Противно. До тошноты.

— Ждать, значит, говоришь? — переспрашиваю я очень тихо. Так тихо, что он напрягается. Чувствует неладное, но не понимает, что именно.

Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Подхожу к журнальному столику, на котором стоит ведёрко с бутылкой шампанского. Дорогого. Читаю этикетку. Не меньше тридцати тысяч за бутылку. Купленное на наши деньги, конечно же.

Ведёрко тяжёлое. Лёд ещё не растаял, бутылка почти полная.

В одно движение хватаю ведёрко. Я даже не думаю, не размышляю, не взвешиваю последствия. Всё происходит за долю секунды. Я поднимаю ведёрко и со всего размаху швыряю всё это содержимое прямо ему в…

Секунда тишины.

Потом удар. Глухой, тяжёлый, сочный. Бутылка встречается с плотью. Звук падающего льда рассыпается по комнате, как осколки стекла. Льдины летят в разные стороны, ударяются об пол, о стены, о мебель. Бутылка не разбивается, но её удар такой оглушительный, такой приятный, что я невольно получаю от этого звука удовольствие.

По комнате разносится трёхэтажный мат. Такой, какого я не слышала, наверное, за всю свою жизнь. Женя сгибается пополам, хватается руками за то место, куда пришёлся удар, и его лицо становится сначала красным, потом белым, потом багровым. Он шипит, матерится, скулит. Из его рта вылетает такая порция непечатных выражений, что даже Оля, которая, казалось бы, уже ничего не стесняется, закрывает рот руками.

— А вот теперь продолжайте на здоровье, — произношу я ледяным тоном, глядя на его мучения без капли сочувствия. — Если у тебя ещё встанет.

Я делаю ударение на последнем слове, и Женя издаёт какой-то нечленораздельный звук, в котором смешиваются боль, ярость и, кажется, неверие в то, что я вообще на это способна.

Разворачиваюсь и, гордо подняв голову, выхожу из номера. Спина прямая, плечи расправлены. Такой меня никто и никогда не видел.

— Яна! — орёт мне вслед Женя, но голос у него какой-то писклявый, не мужской, не его. — Мать твою!

— Оля! — слышу я уже за дверью. — Вызывай скорую! Он распух!

— Что?! Кто?! — вопит она.

Я иду по коридору к лифту, а из номера доносятся приглушённые звуки паники.

— Он распух, Оля! Распух! — вопит Женя. — Звони в скорую!

— Куда?! — голос Оли тонкий, истеричный. — Что мне сказать?!

— Скажи, что член распух! Что яйца синеют! Что непонятного?!

Я нажимаю кнопку вызова лифта. Двери открываются почти сразу, будто они хотят, чтобы я поскорее убралась из этого места.

Захожу в кабину, нажимаю на первый этаж. Двери закрываются, отсекая этот кошмар. Я остаюсь одна в тишине лифта.

— Дыши, Яна. Дыши, — говорю сама себе, прислоняясь спиной к холодной стене кабины.

Лифт едет вниз. Первый этаж. Двери открываются. Я выхожу в холл, прохожу мимо стойки администрации. Та самая девушка, что поднималась со мной наверх, сидит за стойкой и стыдливо прячет глаза. Она красная, как помидор, и, кажется, готова провалиться сквозь землю.

Останавливаюсь. Смотрю на неё.

— Всё же вызовите скорую. Кажется, моему супругу и вправду нездоровится.





Мои дорогие, не забывайте подписываться на мою страничку, это вдохновляет меня создавать для вас новые истории)))

А пока приглашаю вас в еще одну историю литмоба от Милы Рейне

Развод. Мой муж полюбил другую





«Сегодня скажу жене, что женился на ней только из-за того, что она залетела. Жена меня достала, пилит постоянно. Я устал от нее» - читаю сообщение, которое муж отправил какой-то девице.



- Что это значит? – требую ответ у мужа, кивая на его ноутбук, где открыта его переписка с любовницей.



- Что тебе не понятно из того, что ты прочитала? – бросает он с раздражением. – Ты залетела четырнадцать лет назад, я на тебе женился. И это было ошибкой. Я устал от тебя. Ты превратилась в зудящую бабу. А рядом с Никой я чувствую себя живым, я люблю эту милую девочку. До конца недели освободи мою квартиру.



От его слов мое сердце разлетается на куски. Мне так больно, что не могу сделать вдох.





Глава 9


Яна

Я стою на тротуаре, смотрю на горящие окна “Вавилона” и чувствую, как внутри всё постепенно отпускает. Напряжение уходит, плечи опускаются, и я вдруг замечаю, что дрожу. Мелкой, противной дрожью. Но это не от страха. Это от облегчения.

Я сделала это. Я вошла туда. Я увидела. Я не сломалась. Я не распустила сопли, не устроила истерику, не умоляла его вернуться.

Солнце слегка пригревает. Так странно. Вроде бы светло, вроде бы тепло, а в душе такой раздрай, будто внутри меня всё переломал ураган и теперь я пытаюсь собрать себя по кусочкам.

Потому что мой муж… сидит на сайтах знакомств, пока я жду его дома с нашим сыном. Пока я разрываюсь между домом, больницами, логопедами и работой. Он просто сидит на сайтах знакомств. Общается с другими женщинами. Дарит им подарки, в ущерб нашему сыну. Снимает люксы. Заказывает шампанское.

Внутри всё бурлит от злости. Я иду вперёд, не разбирая дороги, автоматически обходя столбы и припаркованные машины. Ноги несут меня к остановке, но я даже не помню, как свернула на эту улицу. Мысли хаотично мечутся в голове, перебивая одна другую. Что я скажу Косте? Как объясню, почему папа не приедет сегодня? И приедет ли вообще? И хочу ли я, чтобы он приезжал? После всего, что я увидела?

Телефон в кармане пиликает. Раз, другой, третий. Сначала я думаю, что это он пытается достучаться до меня. Наверное, уже пришёл в себя после ледяного душа. Или после удара бутылкой по самому дорогому, что у него было. Хочется верить, что ему до сих пор больно. Очень больно.

Игнорирую. Пусть позвонит хоть двадцать раз, всё равно не отвечу. Пусть понервничает. Пусть почувствует хоть часть того, что чувствую сейчас я.

Но телефон продолжает пиликать. И пиликает как-то странно. Не звонками, а сообщениями. Много сообщений. Одно за другим. В какой-то момент я не выдерживаю и останавливаюсь посреди тротуара. Достаю телефон из кармана, смотрю на экран.

А там несколько десятков сообщений в домовом чате.

Домовой чат. Наше элитное ЖК, где соседи обсуждают всё от сломанного лифта до того, кто не убрал за собакой. Обычно я читаю его по диагонали, иногда отвечаю. Но сейчас там творится что-то невообразимое.

Хочу уже закрыть и не ввязываться, но в очередном сообщении вижу номер нашей квартиры.

Сердце пропускает удар. Первая мысль: мы кого-то затопили. Или пожар. Или газ. Или что-то ещё более ужасное. Это всё, что приходит в голову, когда видишь свою квартиру в куче сообщений от незнакомых людей. Пальцы холодеют, я торопливо открываю чат, пробегаю глазами по сообщениям, готовясь к самому плохому.

Но чем больше я читаю, тем сильнее расслабляюсь.

И одновременно зверею.

Оказывается, Женя пообещал что-то сегодня вечером председателю нашего элитного ЖК. Какие-то документы, связанные с ремонтом подъезда. Или разрешение. Или ещё какую-то юридическую ерунду. Я не вникаю в суть. Главное, что он обещал. Заверил всех, что сегодня всё будет готово. Сказал, что они могут рассчитывать на него. А теперь не выходит на связь. Телефон не отвечает. На сообщения не реагирует.

Сообщения сыплются одно за другим. Сначала вежливые.

“Евгений Михайлович, добрый вечер. Когда вы сможете передать документы”.

Потом менее вежливые.

“Евгений, мы вас ждём у подъезда уже час. Поднимались к вам, но никто не открывает. У нас сроки”.

Потом уже откровенно раздражённые.

“Женя, ты где? Мы не можем всё отложить из-за тебя”.

И финальное от председателя, обращённое уже ко мне.

“Яна Семёновна, прошу вас, немедленно связаться с вашим супругом. Мы не можем всё перенести. Он сказал, что сегодня всё будет готово. Неужели вы не можете его подтолкнуть? Вы же жена, в конце концов. Разве вы не можете оказать влияние на своего супруга?”



Новинка нашего литмоба от Ольги Игониной

Развод. Абонент для тебя недоступен!





- Ты откуда знаешь про Еву? - Влад рычит на меня.



- Про твою любовницу, ты хотел сказать? Курьер согласовал со мной доставку кровати на улицу Есенина, - стараюсь держать лицо. - Сообщения из чата “Новая жизнь” я уже скопировала, думаю, в суде они мне пригодятся.



- Ты все не так поняла!



Обычный субботний звонок курьера рушит иллюзию моего счастливого брака. В ноутбуке нахожу переписку мужа с любовницей и тайный чат, где они смеются надо мной.



Вместо истерики решаю сыграть свою партию - молчать, наблюдать и готовить развод так, чтобы уйти не проигравшей





Глава 10


Яна

Я стою посреди тротуара и смотрю на экран. Оказать влияние? Я по их мнению его нянька, что-ли?

Да, я его жена. Но только не ясно, зачем ему эта жена, если он спит с другими женщинами в люксах на наши деньги. Если он даже не удосужился придумать нормальное оправдание, почему не отвечает председателю ЖК, а просто взял и слился, оставив всех в дураках. А может, он был настолько взволнован встречей в отеле, что напрочь забыл о своих обещаниях, а теперь это почему-то спрашивают с меня.

Пальцы начинают летать по экрану раньше, чем я успеваю подумать. Раньше, чем я вообще успеваю осознать, что делаю, но сейчас мне всё равно.

Я не планировала этого. Не готовилась. Но внутри бурлит такая ярость, что сдерживаться нет ни сил, ни желания.

Я открываю чат. Нажимаю на поле нового сообщения.

Потом нажимаю “прикрепить файл”. Открывается галерея. Последнее фото. То самое, что я сделала в номере. На секунду задерживаю пальцы над экраном. Внутри всё дрожит, но не от страха, а от злости. От унижения. От предательства. От того, что меня выставили дурой на глазах у всего дома, даже не подозревая об этом.

Замазываю лицо Оли. Пусть она и виновата, но не настолько, чтобы стать звездой нашего домового чата. Тем более сделаю ей скидку на то, что она не знала, чей он муж. Проверяю не видно ли чего-то большего, чем стоило бы показать. Прикрываю части тела, которые явно не должны видеть остальные и нажимаю “отправить”. Секунда и фото улетает в чат. Там не видно ничего такого, но только дурак не догадается, что там происходило на самом деле.

Ниже пишу сообщение.

“Прошу прощения, но мой муж крайне занят сегодня вечером. Обещанное вам, он видимо, не успевает воплотить в жизнь, в отличие от остального. Извините за доставленные неудобства”.

Пальцы стучат по экрану, и я даже не перечитываю, что получилось. Просто отправляю.

Всё. Не добавляю больше ни слова. Не объясняю, где он и с кем. Не оправдываюсь за его поведение. Не вру, что “он заболел” или “попал в аварию”. Пусть думают и гадают. Фото говорит само за себя.

Телефон снова пиликает. Сообщения сыплются с удвоенной силой. Кто-то ахает, кто-то шлёт смайлики с отвисшей челюстью, кто-то пишет: “ничего себе занят”. Я не вчитываюсь. Всё, что хотела сказать, я сказала.

Одно радует, что у нас с Олей совершенно разный цвет волос и стрижки. Я шатенка с длинными волосами, а она блондинка с каре. Так что все сразу поймут, что занят он далеко не мной. И это даже хорошо. Пусть все знают, какой у них ответственный и надёжный сосед.

Подхожу к остановке. Подъезжает автобус. Я втискиваюсь в салон, нахожу свободное место у окна. Сажусь, прислоняюсь головой к холодному стеклу.

Мне нужно ехать к маме. Меня там ждёт Костя. Я обещала забрать его вечером, но что я скажу? Что увидела, как муж изменяет мне с другой? А как я объясню сыну, почему папа не приедет? А если приедет, то как я посмотрю ему в глаза?

Не хочу думать. Не о Жене. Не о том, кто там, что подумает. Не о председателе с его документами. Не об Оле и её кроличьих ушах.

Вообще ни о чём.

Хотя бы на полчаса. Хотя бы пока автобус не подъедет к маминому дому.

Главное — мой сын. Костя, который ждёт меня у мамы. Который каждое утро тянет ручки к двери, когда Женя уходит на работу. Который смотрит на меня своими огромными глазами и улыбается. Который не виноват ни в чём.

Я закрываю глаза и чувствую, как по щеке скатывается одинокая слеза. Быстро вытираю её, чтобы никто не заметил.

Потому что я сильная. Потому что я не распускаю сопли. Потому что у меня есть сын, и ради него я переверну этот мир, если понадобится.

А Женя… Женя теперь в прошлом. Пусть остаётся там, со своим люксом, шампанским и кроличьими ушами.



Новинка литмоба от Саши Авериной

Развод. Мужчины (не) плачут





– Тая, это не то, что ты думаешь... Между мной и Евой нет никакой пошлости. Я любил её в школе, но так и не признался, а теперь оказывается, что она тоже меня любила. Представляешь, какое совпадение? Я снова ощущаю себя молодым, вспоминаю прошлое. Мне надо закрыть этот гештальт, чтобы вернуться к тебе.

Сидеть и ждать, пока муж наиграется с первой любовью и вернётся ко мне?

Это не про меня.

Пусть хорошенько держится за свой гештальт. Впереди его ждёт такая встряска, что мало не покажется.





Глава 11


Яна

Выхожу из автобуса, подхожу к подъезду мамы, и внутри всё сжимается. На глазах выступают слёзы. Как рассказать всё сыну? Как признаться маме? Как вообще пережить всю эту боль и унижение, когда внутри будто всё перемололи в мясорубке, а потом выплюнули и растоптали?

— Так, Яна, возьми себя в руки. Сейчас не время.

Делаю глубокий вдох. Грудную клетку распирает от напряжения, но я держусь. Ещё один вдох. И ещё. Захожу в подъезд. Поднимаюсь на нужный этаж пешком, потому что лифт, как назло, снова на ремонте. Ступеньки пролетают одна за другой, а в голове стучит одна и та же мысль: “Ты справишься. Ты должна справиться”.

Останавливаюсь перед дверью. Звоню. Слышу шаги за дверью, детский смех, мамин голос.

— Сейчас-сейчас, кто это к нам пришёл?

Дверь открывается.

На пороге стоит мама. Волосы взлохмачены. Видно, что она весь вечер провела в беготне за Костей. Халат смят и застёгнут на пуговицу не в ту петлю. А на лице улыбка, как у ребёнка. Радостная, светлая, искренняя. Она смотрит на меня и, кажется, видит только хорошее.

— Привет, — улыбается она. — Устала?

— Немного, — отвечаю я, переступая порог и в ту же секунду меня сносят с ног.

Моё маленькое личное торнадо. Костя. Он вылетает из комнаты и врезается в меня с такой силой, что я делаю шаг назад и приваливаюсь спиной к стене. Его ручонки обхватывают мои ноги, он прижимается щекой к моему бедру и смеется так звонко, что у меня закладывает уши.

— Мама! — кричит он, и это слово звучит как самая прекрасная музыка на свете. — А мы с бабушкой вот что сделали!

Он отстраняется, хватает меня за руку и тянет в комнату. Едва успеваю скинуть обувь, и послушно иду за ним, чувствуя, как его маленькие пальчики сжимают мои.

Он подбегает к столу, хватает лист бумаги и протягивает мне. На нем изображен большой дом. Крыша красная, окна жёлтые, дверь коричневая. А рядом три фигуры, взявшиеся за руки. Я, он и… его отец.

Я смотрю на этот рисунок, и внутри всё обрывается.

Женя нарисован с улыбкой до ушей, с большими глазами и с волосами, которые торчат в разные стороны. Костя явно старался. Он даже нарисовал папе галстук. Рядом стою я. С длинными волосами и в платье. А посередине Костя, маленький, смешной, с огромной головой и тоненькими ножками.

Как же больно осознавать, что мне придётся разрушить этот полный счастья и любви мир. Что я сейчас улыбаюсь, хвалю сына, а внутри уже знаю, что в реальности этого не будет. Не будет папы, который держит за руку. Не будет этой картинки. Реальность всё перечеркнёт своим грубым, жестоким карандашом.

— Очень красиво, Костя, — говорю я, и голос звучит почти ровно. — Ты молодец. А ты делал сегодня упражнения для язычка, которые тебе говорил логопед?

Он кивает. Но не бодро, а устало. Я вижу, как он с трудом сдерживает зевок. Мой маленький герой. Я знаю, что ему это не нравится. Эти бесконечные “лопатки”, “часики”, “вкусное варенье”. Но без этого нам не обойтись. Без этих занятий он так и не научится говорить правильно.

— Умничка, — глажу его по голове. Волосики мягкие, пахнут детским шампунем.

— Ян, ну что ты посреди комнаты встала? — мама берёт меня за локоть. — Пойдём на кухню, я тебе ужин подогрею. Ты ж голодная, наверное.

— Я не хочу, спасибо, — отвечаю я.

Мама замирает.

Я вижу, как она смотрит на меня. Как её глаза сужаются, как одна бровь медленно ползёт вверх. Она знает меня слишком хорошо. Я никогда не отказываюсь от её еды. Никогда. Даже когда болею, даже когда устала так, что валюсь с ног, я ем. Потому что её суп — это лучшее лекарство на свете. Потому что он пахнет домом, детством, теплом.

Но сегодня мне действительно кусок в горло не лезет.

Мама молчит секунду. Потом ещё одну. Её взгляд скользит по моему лицу, ищет, сканирует, анализирует. Она всегда умела читать меня, как открытую книгу.

— Костик, — говорит она вдруг тем особым тоном, который не терпит возражений, — а давай ты маме новый рисунок нарисуешь?

Он поднимает голову, смотрит вопросительно. Глаза большие, любопытные.

— Такой, чтоб там было много-много всего, — продолжает мама, улыбаясь ему своей самой обаятельной улыбкой. — И цветочки, и солнышко, и, может быть, даже котик. А я пока накормлю твою маму.

Костя кивает, отпускает меня и тут же хватается за карандаши.

Мама поворачивается ко мне, и улыбка с её лица исчезает мгновенно. Как будто её стёрли.

— А ну давай за мной, — командует она тем голосом, который я помню с детства.

Я следую за ней на кухню. Мама открывает кастрюлю, накладывает суп. Ставит передо мной тарелку, кладёт ложку. Рядом хлеб, нарезанный толстыми ломтями.

Суп парит. Пахнет ароматно: курица, лапша, зелень. Вкус детства.

Но в горле ком.

— Давай поешь, — говорит мама, садясь напротив. — Нечего на пустой желудок думы думать.

Я беру ложку. Подношу ко рту. Горячий пар обжигает губы. Отправляю в рот немного бульона и он тут же обволакивает всё внутри.

На глазах всё же выступают слёзы. Те самые, которые я так старательно прятала весь день. В кабинете, в отеле, на улице. Все эти часы, все эти минуты я держалась. Копила внутри. А сейчас суп мамы сломал эту плотину.

Я плачу тихо. Беззвучно. Прислушиваюсь к шагам Кости в комнате, чтобы он не увидел меня в таком состоянии. Чтобы его маленький мир не рухнул прямо сейчас, сегодня, в этот самый момент.

Мама не говорит ни слова. Она просто пододвигается ближе, обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Её рука гладит меня по спине так, как делала это в детстве. Круговыми движениями, медленно, успокаивающе.

— Умничка, — шепчет она мне в макушку. — Молодец. Давай, дай волю своим эмоциям. А потом ты мне всё расскажешь.



Новинка литмоба от Ирмы Шер

Измена. Она (не) узнает





-- Ты издеваешься надо мной? – мне сложно говорить, слова застревают в горле.

-- Не драматизируй, это ничего не значит. – раздражаясь, отмахивается от меня муж.

-- Это ничего не значит? – повторяю его слова, и мне становится смешно и больно одновременно. – У вас закрытый чат, с откровенными фото… вы обсуждали абсолютно все!





Глава 12


Яна

Я всхлипываю, вытираю лицо тыльной стороной ладони. Трясущимися руками лезу в карман, достаю телефон. Разблокирую. Смотрю на экран. Он всё ещё открыт на той самой фотографии. Номер люкс. Оля. Костюм с ушами зайца. Мой муж.

Кладу телефон на стол, прямо перед мамой.

— Мам…, — голос срывается, и я замолкаю. Просто жду.

Она смотрит на экран. Сначала непонимающе. Видимо, не сразу разобрала, что именно там происходит. Потом её глаза расширяются. Она подносит телефон ближе, растягивает фото, вглядывается, узнаёт. Её лицо медленно меняется.

— Яна…, — её голос тихий, почти шёпот. — Это… это Женя? Твой муж?

Я киваю. Потому что слов больше нет. Потому что всё уже сказано. Потому что эта фотография говорит громче любых объяснений.

Мама смотрит на фото. Потом на меня. Потом снова на фото.

— И что ты планируешь делать? — её голос напряжён. Я слышу эту нотку. Мама старается говорить спокойно, но внутри у неё всё дрожит.

— Я не знаю, — шмыгаю носом и беру себя в руки. Сердце в груди всё ещё колотится, как сумасшедшее, но я заставляю себя дышать ровнее. Запрокидываю голову, прикрываю глаза.

Успокоиться. Никакой жалости к себе. Больше никаких слёз. Я должна взять себя в руки.

Раз. Два. Три.

Открываю глаза, стираю остатки слёз с лица. Тыльная сторона ладони мокрая, тушь, наверное, размазалась, но мне всё равно.

— Скорее всего, разводиться, — говорю я, и последнее слово звучит как приговор. Страшное. Огромное. Неужели я действительно это сказала? — Я… Мне пока сложно, мам. Я не знаю, что делают люди в таких ситуациях.

Я замолкаю, потому что слова застревают в горле. Их слишком много, и все они разные, и все они хотят вырваться одновременно.

— У нас сын маленький, — продолжаю я тише. — Мы с Женей столько лет вместе. У нас квартира, ипотека… Я только вышла из декрета, только начала зарабатывать нормально. Это всё так неожиданно… я не знаю.

Я смотрю на свои руки, лежащие на столе. Пальцы дрожат.

— У меня как будто выбили почву из-под ног, — шепчу я. — Я твёрдо стояла на ногах, а теперь лечу вниз и не могу ни за что-то ухватиться.

— Яна, — тихо говорит мама, и я чувствую, как её тёплая ладонь накрывает мою руку. Её пальцы шершавые, но такие родные. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Что всё свалилось на твою голову в один вечер. Что ты на распутье. Что тебе, кажется, будто выхода нет.

Она делает паузу, словно пытается подобрать слова.

— Поэтому дай себе время. Обдумай всё хорошенько. Взвесь все “за” и “против”.

Я поворачиваю голову к маме, смотрю ей в глаза. В её взгляде мелькает что-то знакомое. Что-то, что заставляет моё сердце сжаться. Я пытаюсь понять, к чему она клонит, но разум отказывается верить. Нет. Не может быть. Она не может так думать. Не может говорить такое собственной дочери.

— Мама, — шепчу я, и голос срывается на середине слова. — Ты же сейчас не говоришь мне о том, чтобы я не разводилась?

Она отводит взгляд в сторону. Смотрит на календарь на стене, на жёлтые шторы, на остывший суп в моей тарелке. Куда угодно, только не на меня. Её рука медленно, будто нехотя, отпускает мою.

— Яна, дочка…, — она мнётся. Я вижу, как тяжело ей это говорить. — Я не говорю тебе не разводиться. Я говорю тебе подумать. О том, что случилось. Выслушать Женю. Не рубить с плеча, а разобраться в ситуации.

Я не верю своим ушам.

— Мам! — я повышаю голос, и он дрожит от эмоций. Из комнаты доносится Костин шорох, я прикусываю губу и говорю тише, но от этого мне не становится легче. — Он сидел на сайте знакомств. Он не случайно оказался в этой ситуации. И это не первый случай. Я знаю. Я слышала сегодня, как его любовница хвасталась, какой он щедрый и горячий. Как они проводили вместе время. Как он неоднократно спал с ней.

— Яна, не горячись, — мама поднимает ладони в примирительном жесте. — Я не говорю, что ты не права. Я говорю, что тебе надо всё хорошенько обдумать.



Новинка литмоба от Агаты Ковальской

Развод. Навсегда не вместе





Я всегда считала себя умной женой. Но когда находишь видео, где твой муж снимает рыжую “Белку” в бассейне, а потом она гладит по плечу твою дочь, — иллюзии рушатся. Развод? Да. Но это не история о мести. Это история о том, как не потерять себя, когда теряешь все.





Глава 13


Яна

Я смотрю на маму. На то, с какой уверенностью она говорит мне это всё и не верю собственным ушам.

— О чём тут думать, мам?! — спрашиваю я, и голос срывается. — Я всё видела собственными глазами. Он был в люксе с моей коллегой. Он нашёл её на сайте знакомств. Он тратил на неё наши деньги. Деньги, которые он должен был тратить на нашего ребенка. На Костю. Ты знаешь, как дорого нам обходятся его занятия. Это же здоровье. Но Женя думает не о нём, а о том, как покрасоваться перед бабами с сайта с знакомств. О чём мне тут думать, мам?

— Я понимаю тебя, Яна. И не отговариваю. Я говорю тебе подумать обо всём, — она смотрит на меня, и в её глазах я вижу боль. — Взвесь все “за” и “против”. А потом принимай решение. У тебя ребёнок. Подумай сначала о нём. Я не смогу помогать тебе финансово. Ты это знаешь. Обезопась сначала себя и ребёнка, а потом делай громкие заявления.

Я слышу, как Костя возится в комнате, наверное, собирает карандаши в коробку. Маленький, доверчивый, который только что нарисовал нашу семью. Который ждёт, что папа вернётся и всё будет как раньше.

Я встаю. Стул отодвигается с резким скрежетом по линолеуму.

— Я тебя поняла, мам, — говорю я, и голос звучит глухо. — Ты права. Мне надо остыть. Подумать.

Я сглатываю ком в горле. Он большой и колючий, и я почти физически чувствую, как он царапает гортань. Не таких слов я ждала от мамы. Может, она и права, что надо всё обдумать, но сегодня, когда мой привычный мир рухнул, я ждала совсем другого. Я ждала слов поддержки.

Выхожу в коридор. Стены здесь узкие, тесные, как и всегда. Вешалка с куртками, зонт в углу, тапки мамины, в которых она почти никогда не ходит, но и не выбрасывает. Дом детства, который сейчас кажется чужим.

— Яна, ты сейчас действуешь импульсивно, — спокойно говорит мама из кухни. Я слышу, как она тоже встаёт, как скрипит её стул.

— Костя, милый, собирайся домой! — кричу я в сторону комнаты, перебивая её.

Сын что-то отвечает, но я не разбираю слов. Слишком гулко звучит шум в ушах.

— Яна, — мама заставляет меня обернуться. Стоит в дверях кухни, сложив руки на груди. Смотрит так, будто я всё ещё маленькая девочка, которая хочет выбежать на мороз без шапки. Закатывает глаза. — Подумай над моими словами.

— Хорошо, мам, — киваю я, чтобы просто закончить этот разговор. — Я подумаю. Но сейчас я лучше поеду домой.

— Яна, — уже в дверях, останавливает меня мама. Я замираю. — Пожалуйста, подумай о том, что я сказала.

— Обязательно, — бросаю я.

Я помогаю Косте застегнуть куртку, поправляю штаны, проверяю, взял ли он свой рисунок. Взял. Сжимает в руке так, будто боится потерять.

— Яна, я не со зла, — мамин голос летит мне вслед, но я уже не слушаю.

Дверь за нами закрывается.

Мы спускаемся вниз. Костя идёт медленно, переставляя ноги с осторожностью трёхлетки. Я не тороплю его. У меня нет сил ни торопиться, ни злиться, ни даже дышать полной грудью.

— Мам, — Костя тянет меня за руку, и я смотрю вниз. — А нас папа заберёт?

Он не выговаривает некоторые буквы. “Заберёт”, звучит как “забетёт”. Логопед говорит, что это поправимо, что нужно время и постоянные занятия. Я верю. Должна верить.

— Нет, милый, — отвечаю я, чувствуя, как сердце разрывается от этой маленькой лжи. — Папа болеет. Сегодня мы поедем с тобой сами.

Он кивает. Не переспрашивает, не капризничает. Просто идёт рядом.

Я не тороплю его. Потому что сегодня я не хочу возвращаться домой. Не хочу видеть Женю. Не хочу выяснять отношения, кричать, слушать его оправдания, которые будут такими же лживыми, как и всё, что было в последнее время.



История литмоба от Софы Ясеневой

Развод. Предательство в каждом слове





Пока я не спала ночами с нашим сыном, училась жить в бесконечном дне сурка под названием “декрет”, мой муж скучал.

Правду я узнала в ту ночь, когда наш ребёнок оказался в больнице.

В тот момент закончился не только наш брак. Закончилась моя вера в человека, которого я любила.





Глава 14


Яна

Мы заходим домой, и Костя тут же, сбросив обувь, бежит в нашу с Женей спальню. Я слышу, как его ноги шлёпают по паркету, как он толкает дверь, и замираю на пороге прихожей, прислушиваясь.

Женя уже дома? Он уже вернулся из больницы? Или первую помощь ему оказывала Оля, прямо на месте?

— Папа! — кричит он с надеждой в голосе, но в ответ тишина.

Через секунду он возвращается ко мне с понурой головой. Плечи опущены, шаги уже не такие весёлые. Он поднимает на меня глаза, и всё внутри меня сжимается от боли за своего ребенка.

— Мам, а где папа?

— Я же говорила, что он болеет, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ему сильно плохо?

Я сглатываю. Внутри всё переворачивается. Сильно ли ему плохо? Наверное, да. Когда тебе в пах швыряют ведро со льдом, вряд ли это может быть приятно. Но я не могу сказать Косте правду.

— Да, — отвечаю я. — Очень. Наверное, эту ночь он проведет в больнице.

Костя округляет глаза. В них появляется испуг.

— Не волнуйся, — добавляю я быстро. — Ему обязательно станет лучше, и его отпустят домой.

Костя кивает. Медленно, задумчиво, как-то по-взрослому.

Он разворачивается и идёт к себе в комнату.

Рука тянется к телефону. Внутри появляется навязчивое желание позвонить Жене. Спросить, как он? Где он? Что с ним? Годы заботы, годы брака, годы того, что я всегда была рядом, кричат во мне. Требуют позаботиться о нём. Помочь.

Но эта мысль быстро уходит. Она рассыпается под ворохом его лжи и его предательства. Зачем мне звонить ему? Чтобы узнать, не лишила ли я его возможности и дальше "радовать" всех подряд, кто пишет ему на сайтах знакомств?

Не буду звонить. Пусть он помучается. Пусть почувствует, каково это быть ненужным, брошенным, преданным. Пусть поймёт, каково это, когда тебя предают. Так же, как он предал меня.

Если он вообще может о таком подумать.

Иду на кухню. Открываю холодильник. На полках всё аккуратно разложено: суп в кастрюле, пюре с котлетами в контейнере, овощи в ящике, чтобы сделать салат на ужин. Всё, как и полагается. Всё как я делала каждый день на протяжении стольких лет. Всё для того, чтобы он был сыт, чтобы дома было уютно, чтобы он знал, что его ждут.

Вот только какой в этом смысл?

Я столько времени делала всё, чтобы быть хорошей женой. Готовила, убирала, стирала его рубашки, терпела его вечное “устал”, прощала опоздания, закрывала глаза на холодность. А в итоге мой муж изменил мне с… зайкой.

Надо взять себя в руки. Надо быть сильной.

Закрываю дверцу и иду в комнату к сыну. Он сидит на полу, раскинув вокруг себя машинки и сосредоточенно катает одну за другой.

— Костя, ты хочешь кушать? — спрашиваю я.

Он мотает головой, даже не поднимая на меня глаз.

— Точно?

— Да, — он кладёт машинку на пол. — Меня бабушка покормила. И компот давала с печеньем.

— Хорошо, — говорю я. — Тогда, может, в ванну?

Он поднимает на меня глаза, секунду раздумывает, потом кивает и поднимается на ноги.

Мы идём в ванну. Я набираю тёплую воду, добавляю пену, которая пахнет яблоком. Костя забирается в ванну. Пена оседает на его голове, на плечах.

— Мам, — зовёт он. — А папа сделал что-то плохое?

— С чего ты это взял? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он пожимает плечами и снова возвращается к игрушкам.

— Просто ты не такая, как всегда, — тихо отвечает он. И этот его спокойный, взрослый тон выбивает у меня воздух из лёгких. — Ты другая. Будто хочешь заплакать, но не плачешь.

Я смотрю на него и не могу вымолвить ни слова.

Как? Как такое может говорить ребёнок, которому всего три года? Он должен думать о машинках и мультиках, а не о том, почему мама стала другой. Он должен быть беззаботным, верить в чудеса и не замечать боль взрослых.

— Костя, — зову его тихо, и он поднимает голову. — Скажи… а ты сильно расстроишься, если мы с папой и правда поссоримся?

Он замирает. Секунду смотрит на меня, потом переводит взгляд на утёнка, плавающего в пене. Думает. Маленький человечек пытается осознать мои слова, переварить их в своей голове.

— Нет, — говорит он спокойно. — Если папа тебя обижает, то нет. Мужчина не должен обижать женщин. А если обижает, то он не мужчина.

Моё сердце разрывается на части от этих простых слов. От того, с какой уверенностью он их произносит. От того, что мой маленький мальчик, понимает намного больше некоторых взрослых.

— Ты прав, милый, — шепчу я, помогая ему помыться. — Во всём прав.

Он выбирается из ванной, я заворачиваю его в пушистое полотенце. Отношу в комнату, укладываю на кровать, поправляю подушку.

Костя перебирается под одеяло, сворачивается калачиком. Я сажусь рядом, глажу его по голове.

Через пять минут он уже засыпает. Дыхание становится ровным, лицо расслабляется.

Я выхожу из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь. Иду на кухню, завариваю чай, сажусь за стол. Достаю телефон. На экране десятки уведомлений, но больше всего моё внимание привлекает домовой чат.

Там не десятки. Там сотни сообщений. И, кажется, я представляю, что там творится.



История литмоба от Саши Бушминой

Измена. С бывшей женой не считается





– В последнее время ты стал таким ненасытным, Ильнар. У тебя же сейчас штаны от меня загорятся, – стонет бывшая жена моего мужа и эротично прогибается.

В ту же секунду я ставлю на паузу видео, еле сдерживая рвотный позыв. Пять минут назад я нашла второй телефон мужа, когда занималась уборкой, а на нем такой вот сюрприз… десятки таких видео, кружочков, переписки.





Глава 15


Яна

Я читаю чат.

Сообщения написанные одно за другим. Я едва успеваю пробегать по ним глазами, как приходят всё новые и новые уведомления.

Первым написала соседка с пятого этажа.

“Ой, Яна Семёновна, а что это за фото вы выложили? Это ваш муж? В таком виде? Я, конечно, понимаю, у всех бывает, но чтобы в домовой чат… ”

Следом её подруга, которая живёт через стенку и всегда была ко мне снисходительна.

“Ну надо же, а я думала, у них идеальная семья. А оказывается, всё не так уж и гладко. Жалко, конечно, но мужчины они такие”.

Я морщусь. Все уже поняли, что случилось. И теперь будут пережёвывать эту историю до конца месяца.

Дальше сообщение от председатель нашего ЖК.

“Яна Семёновна, я не понимаю, что вы пытались сделать выставив сюда это фото. Если у вас с мужем проблемы, пожалуйста, решайте их в личном порядке. Мы все ждали документы сегодня вечером. Евгений Михайлович дал слово. Теперь из-за ваших семейных разборок страдает весь дом. Документы так и не переданы. Если к завтрашнему утру вопрос не решится, мы будем вынуждены искать других людей. Это ваша ответственность”.

Я сжимаю телефон в руке. Моя ответственность? Это они мне говорят? Что я виновата в том, что мой муж вместо того, чтобы заниматься делами, спал с чужой женщиной в люксе отеля?

Читаю дальше. Сообщения сыплются как из рога изобилия.

“Яна, вы как? Держитесь? Мы с мужем сегодня ужинали и обсуждали эту ситуацию. Он сказал, что у нас есть знакомый адвокат. Я скину вам номер, если хотите”.

Делаю себе заметочку. Мало ли пригодится. Я, конечно, не уверена, да и не сильно хочу связываться с адвокатами через знакомых, но мало ли.

“А девушка на фото это кто? Лица не видно, но волосы светлые. Это кто-то из нашего дома? А если так, то не хотелось бы, чтобы она и к нам заглянула. У таких ни стыда ни совести нет. Придут и разрешения не спросят. Яночка, успокойте меня. Скажите, что она не из наших”.

“Слушайте, а может, это всё какая-то ошибка? Может, это не он?”

“Какая ошибка, ты что, слепая? Это точно он. Ошибка только в том, что она вообще решила выложить это в общий чат. Я бы на её месте ушла тихо, без скандала”.

“А может, она специально это сделала? Чтобы все знали, какой он козёл? Я бы тоже выложила, если бы мой муж так поступил. Пусть горит в аду”.

“Яна Семёновна, а вы не думали, что это может навредить вашему сыну? Подумайте о нём”.

“Ой, да что вы все к ней прицепились! Она же ничего плохого не сделала. Это муж её предал, а она просто показала правду. Пусть теперь все знают, какой он на самом деле”.

“Интересно, где он сейчас? Яна вы же не спустили ему это с рук? Очень надеюсь, что он лежит в больнице с перевязанными… ну вы поняли”.

Я не выдерживаю и усмехаюсь. Перевязанными это точно. Хорошо, что я попала именно туда.

Читаю дальше, но сообщений становится всё больше, и я сбиваюсь со счёта. Кто-то осуждает, кто-то жалеет, кто-то просто сплетничает ради удовольствия. Руки чешутся ответить хотя бы на пару сообщений. Написать председателю, что его документы — это проблемы его мужа, а не мои. Объяснить соседке с пятого этажа, что она не знает, каково это стоять в номере люкса и смотреть на своего мужа с зайкой.

Но я не делаю этого. Не хочу поднимать новую волну сообщений. Не хочу, чтобы они думали, что я ведусь на их провокации. Пусть говорят, что хотят. Мне всё равно.

Главное, что я смогла постоять за себя.

Выхожу из чата. На экране список контактов. В самом верху аватарка Жени. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри всё сжимается.

Кликаю на его профиль. Статус: “Был(а) в сети 23:58”.

Пять минут назад. Он был онлайн пять минут назад. Сидел в своём профиле, наверное, читал сообщения в чате, злился, проклинал меня за то, что я выставила его фото в домовой чат. Или писал кому-то. Или просто скроллил ленту. Но при этом он ни разу не позвонил мне. Не написал мне ни одного слова в своё оправдание.

Он даже не удосужился сказать мне: “Прости”.

Ничего. Ни звука. Ни одной буквы.

Я смотрю на экран и чувствую, как внутри поднимается волна. Злость. Горечь. Разочарование. Но также и странное спокойствие. Потому что это молчание говорит больше любых слов.





Глава 16


Яна

Я лежу и прекрасно понимаю, что мой муж не считает себя виноватым. Он не собирается извиняться. Он даже не думает о том, что сделал что-то не так. Для него, всё случившееся — это просто неприятный инцидент. А я просто помеха, которая испортила ему вечер.

Но если он всё же извинится? Придёт, и скажет: “Прости. Я был не прав”. Изменит ли это что-то? Нет. Абсолютно ничего.

Да и не к чему это всё? Это не поможет мне. Это не сотрёт ту боль, которую он мне причинил. Никакие его слова не вернут моё доверие к нему. Никакие обещания не заставят меня забыть то, что я видела собственными глазами.

Убираю телефон. Кладу его на тумбочку экраном вниз. Не хочу больше ничего ни видеть, ни слышать. Иначе я сломаюсь.

А если я сломаюсь, то не сдержусь и начну плакать, жалеть себя, думать о том, как я была наивна и глупа, раз не заметила то, что он делал за моей спиной. А мне этого не нужно. Я сильная. Я справлюсь со всем без слёз и пустых истерик.

Надо просто взять себя в руки. Подумать о том, что делать дальше. Стоит ли мне уходить с работы? Сомнительно. Скорее это надо уходить Оле, а не мне. Мне нечего стыдиться.

Расскажет ли Оля кому-то о случившемся? Вряд ли. Ей будет стыдно признаться, что жена её горячего мачо застала её на коленях, в костюме зайца прямо посреди номера отеля и перед его….

Нет. Она будет молчать, надеясь на то, что всё утихнет само собой.

Так, Яна, возьми себя в руки. Хватит думать о том, что случилось. Это уже не важно. Важно другое. Важно найти способ, как развестись так, чтобы это было менее болезненно для сына и чтобы я не оказалась на улице с голой пятой точкой.

А для этого надо будет узнать у адвоката, на что я могу претендовать. Как быть с квартирой, в которую мы переехали всего пару лет назад?

Это Женя настоял на покупке этой квартиры. Он тогда сказал, что ему не по статусу жить в обычной панельке, что надо расширяться. Я думала, он заботится о сыне, о том, чтобы садик был поближе, чтобы условия жизни стали лучше. Но нет. Видимо, это действительно нужно было только для его статуса. Чтобы выглядеть солиднее перед партнёрами и, чтобы потешить своё эго.

Теперь нам предстоит разбираться со всем этим. Квартира, ипотека, совместно нажитое имущество. Всё, что мы нажили за семь лет брака, теперь придётся делить. Не знаю, сколько времени это займёт, но я не боюсь. Я уже пережила самое страшное. Я пережила его предательство, а всё остальное — это мелочи.

А может, именно в этом и был его план? Усложнить всё настолько, чтобы я боялась даже думать о разводе, если узнаю о его похождениях? Сделать так, чтобы я зависела от него. Чтобы у меня не было выхода, кроме как закрыть рот и терпеть.

Ладно, Яна. Не думай об этом. Найдёшь адвоката. Сходишь на консультацию. Узнаешь, что к чему. А сейчас тебе надо поспать. Хотя бы немного. Потому что завтра снова идти на работу, и тебе нужно быть собранной. Нужно понимать, что ты делаешь. Не поддаваться эмоциям. Действовать с холодной головой.

Укрываюсь одеялом. Закрываю глаза. Пытаюсь расслабиться, но в этот момент слышу, как открывается входная дверь.

Сначала щелчок замка. Потом скрип. И тяжёлые шаги в коридоре, после которых раздаётся протяжный, болезненный, жалкий стон. Кажется, это последствия моего ведёрка со льдом. Я слышу, как он тяжело дышит, как у него что-то падает на пол. Как он ворчит себе под нос.

Хочется спрятаться. Зарыться в подушку, закрыть глаза, сделать вид, что я сплю и ничего не слышу. Пусть думает, что я не ждала его. Пусть мучается, пусть сам решает свои проблемы.

Но я заставляю себя встать. Сажусь на кровати, нащупываю ногами тапки. Встаю, подхожу к двери.

Нам нужно всё прояснить. Даже если наутро я об этом пожалею.

Я открываю дверь спальни и делаю шаг в коридор.

Женя стоит у входной двери, опершись рукой о стену и с видом раненого зверя. Если бы я не знала, что этот человек только что пытался изменить мне с женщиной в костюме зайца, то я бы его пожалела, но не сейчас.

Он что-то шипит сквозь зубы, пытается снять обувь, но у него ничего не получается. Каждое движение отдаётся болезненной гримасой на его лице, и он матерится так громко, что, кажется, даже соседи за стеной должны слышать эту тираду.

— Твою мать! — орёт он на всю квартиру.

— Вообще-то наш сын спит, — спокойно говорю я, привлекая его внимание, и он наконец-то поднимает на меня глаза.



История нашего литмоба от Марты Левиной и Дины Кравец

Развод в 45. Измена онлайн





Пока мой муж на симпозиуме в Азии, решаю устроить ему сюрприз. Но все мои попытки дозвониться до него проваливаются.





Глава 17


Яна

Я смотрю на Женю и вижу ярость. Настоящую, животную ярость, которая плещется в его глазах. Будто это я виновата в том, что он оказался в этой ситуации. Будто это я заставила его изменять мне.

— Помоги снять обувь, — рычит он, тыча пальцем в свои кроссовки. — Это из-за тебя я не могу нормально наклониться.

— Извини, — отвечаю я, даже не думая двигаться с места. — Но это не из-за меня, а из-за себя.

— Яна! — его голос взлетает на октаву выше. — Не смей так со мной разговаривать! Если бы не ты, я бы не оказался в этой ситуации! По твоей милости мне пришлось ехать в больницу и проходить десятки унизительных процедур и осмотров врачей!

Он смотрит на меня так, будто я только что лишила его наследства. Или, по крайней мере, сделала что-то непростительное. Он не говорит о том, что изменил мне. Не говорит о том, что врал, что тратил наши деньги на любовниц. Он говорит только о том, что я сделала с ним. О том, как я испортила ему вечер.

— Ты хоть представляешь, как я выглядел, объясняя каждому врачу, почему я попал в больницу? — его голос дрожит от злости. — Ты хоть представляешь, как они на меня смотрели?!

— И как же? — я пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Наверное, с жалостью?

— С жалостью?! — он фыркает так громко, что я вижу, как его ноздри раздуваются. — Нет, Яна. Это была не жалость. Это была далеко не жалость. Один за другим они слушали меня и с трудом сдерживали смех! Им было смешно! Понимаешь?! Им было смешно смотреть на меня!

Он делает шаг вперёд и снова морщится от боли.

— Поэтому имей хоть каплю совести и помоги мне снять эту чёртову обувь!

— Нет, — говорю я, и в моём голосе звучит сталь.

— Яна!

— Я уже сказала тебе, что Костя спит. Так что давай потише, — я смотрю на него в упор, и он напрягается от моего тона. — И я не буду тебе помогать. Ты сам выбрал этот путь. Сам оказался в этой ситуации. Сам решил, что тебе нужна другая женщина. Так что снимай свою обувь сам.

Он смотрит на меня. Дышит тяжело, часто. Глаза горят, кулаки сжимаются, и я вижу, как он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться. Внутри меня всё вибрирует от адреналина. Я никогда не была такой хладнокровной. Всегда стремилась помочь, подставить плечо, быть рядом. Но не сейчас. Сейчас я смотрю на него и не чувствую ничего, кроме отвращения.

— Знаешь, Жень, — говорю я медленно, растягивая слова, — я думаю, нам с тобой стоит поговорить.

Он замирает.

— Я буду ждать тебя на кухне. Как закончишь с обувью, приходи.

Я разворачиваюсь и делаю шаг в сторону кухни, но он не даёт мне уйти. Его рука грубо хватает меня за запястье. Пальцы сжимаются так, что я чувствую, как они впиваются в кожу.

— И о чём это ты собралась со мной разговаривать? — шипит он. — Случайно не о том, что ты устроила в домовом чате?

Я смотрю на его руку. Потом перевожу взгляд на его лицо.

— Ой, а ты уже видел? — я приподнимаю брови, изображая удивление. — Я думала, ты был занят. Ты же был в больнице. Врачи там… осмотры, анализы.

— Видел, — его голос становится низким и угрожающим. — И ты за это ответишь, как только я смогу нормально двигаться.

— Всё так серьёзно? — спрашиваю я с напускным волнением, наклоняя голову набок.

Он сжимает челюсть. Я вижу, как ходят желваки на его лице.

— Ты интересуешься, чтобы позлорадствовать? Или оценить масштабы своего поступка?

Я смотрю вверх, делая вид, что задумалась. Потом снова перевожу взгляд на него и улыбаюсь.

— Чистое любопытство, Жень. Ничего личного.

Пауза. Он смотрит на меня. Я на него.

— А теперь отпусти мою руку, — говорю я, и в голосе появляются ледяные нотки.

Он колеблется. Я вижу, как он борется с собой. Часть его хочет сжать руку сильнее, причинить мне боль. Но другая часть понимает, что это будет ошибкой.

Он отпускает мою руку.

Я отворачиваюсь и иду на кухню. Медленно, держа спину ровно. И слышу, как он выдыхает мне в спину:

— Какой же ты стала… сукой…

Я останавливаюсь. Поворачиваю голову, чтобы видеть его краем глаза.

— Всё благодаря тебе, дорогой, — говорю я тихо. — Наслаждайся.



История литмоба от Марины Мартовой

Измена. Твоя бывшая женщина





Марк клялся, что между ними только работа, и я верила... пока не увидела её снимок в соцсети: её тонкая рука с моим браслетом на его обнажённой груди и подпись «Я люблю и безумно любима».





Глава 18


Яна

Захожу на кухню, сажусь на стул, и в груди всё ходит ходуном. Сердце заходится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Я слышу, как Женя возится в коридоре, как тяжело дышит, как матерится себе под нос, но я даже не думаю вставать, чтобы помочь.

Я не должна поддаваться на его провокации, не должна испытывать жалость или сострадание. Я должна держаться уверенно, холодно и отстранённо. Чтобы он понял, что я не прогнусь. Что я не смирюсь с той ролью, которую он мне выделил.

Не проходит и пяти минут, как Женя заходит на кухню. Он держит ноги намного шире, чем раньше, и я предполагаю, что это связано с тем, что я сделала. Каждый шаг даётся ему с трудом, он морщится, шипит сквозь зубы, но упрямо не показывает, что ему больно. Он заходит, встаёт у гарнитура, опираясь рукой о столешницу, и смотрит на меня сверху вниз.

— Не сядешь? — спрашиваю я, взяв себя в руки.

— Очень смешно, — фыркает он. — Благодаря тебе я ещё долгое время буду предпочитать вести любые диалоги стоя.

— Ну как хочешь. Тогда я думаю, что нам есть что обсудить, — я поднимаю на него глаза.

— Есть, — рычит он, и в его голосе слышится едва сдерживаемая ярость. — Например, то, что ты выложила моё фото в домовой чат.

Он говорит это так, будто я совершила самое страшное преступление в мире. Будто то, что он делал в отеле со своей зайкой, это мелочь по сравнению с тем, что я показала соседям.

— Ты не отвечал на сообщения председателя, — отвечаю я спокойно. — С меня требовали объяснений. Я просто не смогла молчать.

— Ты могла написать, что я занят! — он почти кричит, и я вижу, как его лицо краснеет от злости.

— Я перестраховалась. Мало ли, они бы не поверили.

— Яна, мать твою, выруби свой чёртов сарказм! Это не смешно! Ты унизила меня перед целым домом!

— Не унизила, а прославила, — я пожимаю плечами. — Считай, что тебя теперь каждый знает и всегда будет здороваться.

Он сжимает кулаки. Я вижу, как дрожат его руки, как напрягаются мышцы на шее.

— Яна, моё терпение имеет границы, — шипит он, и в голосе появляются угрожающие нотки. — Ты чуть не оставила меня импотентом. Опозорила перед целым домом. Что дальше? На что ещё хватит твоей больной фантазии?

Я смотрю на него, и внутри меня поднимается холодная волна спокойствия.

— Может, остаться импотентом было бы и к лучшему, — пожимаю я плечами.

Он краснеет. Сначала шея, потом лицо, потом уши. Он наклоняется ко мне, опираясь руками о стол. Я вижу, как он закусывает губу от боли, но не останавливается.

— Слушай сюда, — его голос становится низким и опасным. — Ты не охренела часом говорить подобное своему мужу?

— Я? — я призадумываюсь, наклоняя голову набок. — Нет. И раз уж ты наклонился так низко, превозмогая боль, то я хочу тебе сообщить, что я не собираюсь терпеть твои похождения со всякими зайками.

Он усмехается. Так злобно, что у меня на коже выступают мурашки, но я стараюсь их скрыть. Не показывать, что он меня пугает подобными выпадами.

— Не собираешься? — переспрашивает он. — Нет уж, милая. Ты будешь их терпеть. Ты будешь закрывать на них глаза. А вечером, когда я буду приходить с этих гпохождений, ты будешь радостная встречать меня дома с горячим ужином и чистыми вещами.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё пересыхает. Он говорит это так пугающе, с такой яростью, с такой ненавистью.

— Я не буду этого делать, — говорю я, и мой голос звучит решительно, хотя внутри сидит страх.

— Будешь, Яна, — он наклоняется ещё ближе. — Обязательно будешь.





Глава 19


Яна

Я смотрю прямо в глаза своему мужу и пытаюсь найти в них причину этой ярости. Этой ненависти, с которой он смотрит на меня. Если бы это я изменила ему, я бы поняла его настрой. Если бы это я врала, тратила общие деньги на любовников и снимала люксы за его спиной, тогда его злость была бы оправдана. Но он... он стоит передо мной и смотрит так, будто я разрушила его жизнь, а не наоборот.

— Не слишком ли ты самоуверен, Женя? — спрашиваю я холодно, без капли страха в глазах.

Он усмехается. И его губы растягиваются в хищную, самодовольную улыбку. Улыбку человека, который уверен, что держит все карты в руках.

— А с чего бы мне быть не уверенным, Яна? — он подаётся вперёд, опираясь руками о стол. — Ты живёшь в этой квартире, можно сказать, на птичьих правах. Её купил я. Плачу за ипотеку я. Ты только вышла из декрета. На работе начальство смотрит на тебя теперь с опаской. Они знаю, что такое период адаптации у детей. Знают, что ты будешь пропадать на больничных. А им такой сотрудник не нужен. Они могут тебя уволить. Не официально, конечно, но могут любезно попросить. Или создать условия, чтобы ты сама ушла. Тебе некуда деваться. У тебя нет выбора. Смирись. Ты или закрываешь на всё глаза и терпишь мои легкие интрижки, или собираешь вещички и идёшь на все четыре стороны.

Он делает паузу, давая мне время осознать его слова. Я молчу, смотрю на него, и он продолжает, чувствуя свою мнимую власть.

— Думаю, тут не надо быть кем-то сильно умным, чтобы сложить два и два. Ты никуда не уйдёшь с ребёнком на руках. Ты слишком уж его любишь. Ходишь, сюсюкаешься, возносишь до небес, а ему уже так-то три года. Три, Яна. Он должен расти мужиком, а не маменькиным сынком.

Я чувствую, как внутри меня закипает злость. Он смеет говорить мне о том, как воспитывать сына? Он, который ни разу не был с ним у врача, ни разу не провёл с ним больше часа, ни разу не поинтересовался его занятиями с логопедом?

— Вот именно, Женя, — говорю я, и мой голос становится твёрже. — Ему три. Всего три. Он еще ребенок. А по поводу мужика… в кого интересно ему расти мужиком? Что-то я не видела в нашей квартире примера, на кого он мог бы равняться.

Его глаза сужаются. Он сжимает челюсть, и я вижу, как ходят желваки на его лице.

— Можешь показывать зубы сколько угодно, Яна. От этого ничего не изменится. У тебя кишка тонка, чтобы перечить мне. Но знаешь, мой тебе совет. Живи так, как и раньше. Занимайся сыном, вари пожрать, в общем, делай всё так, как и раньше.

Он говорит это так легко, будто речь идёт о какой-то мелочи. Будто измена — это просто маленький недостаток, который можно игнорировать.

— Спроси своих подружек, — продолжает он. — Узнай ради приличия, изменяли ли им мужья. И они ответят, что да, если смелости хватит. А если скажут нет, то они просто не хотят выглядеть ничтожеством в твоих глазах. Так что давай забудем. Ты перестанешь трепать мне нервы по этому поводу, а я сделаю вид, что ты не калечила меня и не выставляла это чёртово фото в чат. Тем более я с ним быстро разберусь.Твоя попытка унизить меня оказалась ничтожной. Пару дней и об этом все забудут.

Он говорит это с такой уверенностью, будто я уже согласилась. Будто его слова — это приговор, и мне остаётся только подчиниться.

— Удобно ты придумал, — говорю я спокойно, выслушав его самоуверенную тираду. — Ты будешь ходить налево, покупать своим любовницам дорогие подарки, водить их в люксы, а я буду сидеть дома и ждать тебя с сыном на руках. Тебе не кажется, что в твоём видении мира есть маленькая загвоздка?

— Какая? — фыркает он, закатывая глаза.

Я медленно поднимаюсь со своего места и ему приходится отступить. Он шипит, сжимая зубы от боли, но делает шаг назад, освобождая мне пространство. Я становлюсь напротив него, и впервые за весь вечер мы смотрим друг на друга на одном уровне.

— Та, что я далеко не такая наивная идиотка, — говорю я уверенно. — Я не собираюсь делать так, как ты хочешь. Я не буду закрывать глаза на твои измены, и я не буду терпеть твои выкидоны. Хочешь спать с другими? Пожалуйста. Спи со всеми с кем пожелаешь в любой позе, в любом месте и в любом виде. Я не против. Но прежде дай мне развод.

Он смотрит на меня пару секунд. Молчит. Я вижу, как его лицо меняется. Сначала на нем появляется удивление, потом неверие, потом что-то странное, отчего его перекашивает. И вдруг он начинает смеяться. Громко, грудным смехом, который отдаётся в тишине кухни. Искренне, словно я рассказала самую смешную шутку на свете.

Но в один момент смех обрывается. Женя затихает так же резко, как и начал смеяться, и впивается в меня взглядом. Холодным, тяжёлым, пугающим.

— Развода не будет, Яна, — говорит он на полном серьёзе. — Хочешь его получить? Отлично. Тогда сначала реши вопрос с этой квартирой. Я, например, могу позволить себе выкупить её часть на деньги, о которых ты даже не подозреваешь. А ты? Ты сможешь выкупить мою долю? Да с твоими доходами и учитывая, что ты только вышла из декрета, тебе на это понадобится лет десять.

Он делает шаг вперёд, и я чувствую его дыхание на своём лице.

— Я могу…, — начинаю я.

— Не можешь! — перебивает он. — Поверь мне. Пока я не дам тебе своё согласие на всё, что ты делаешь, ты ничего не сможешь.

Он пытается меня напугать. Пытается давить. Говорит так, чтобы я была уверена в том, что у меня действительно нет выхода, что я зависима от него. И хуже всего то, что я знаю, что отчасти он прав.

Квартира, ипотека, работа только начавшаяся после декрета. У меня нет денег на адвоката, нет подушки безопасности, нет ничего, кроме Кости и моей злости. Потому что деньги всегда были у него. Это было удобно. В магазины мы всегда ездили вместе. Платил в них всегда он. Если мне нужно было, что-то купить или оплатить, то я звонила ему и он скидывал мне на карту нужную сумму. А декретные, которые я получала… там были такие копейки, что их не хватало ни на что.

— И ещё, — добавляет он, отодвигаясь от меня и облокачиваясь о столешницу. — Не забывай, что нашему сыну нужен постоянный контроль со стороны врачей и этот дурацкий логопед. А твоей зарплаты не хватит даже на полмесяца занятий. И как же ты тогда будешь ему платить?

Он смотрит на меня, и его взгляд пугает. Я сглатываю ком в горле, который подступает всё ближе.

— Он и твой сын тоже, — отвечаю я, и впервые чувствую, как голос срывается. Потому что это правда. На кону его здоровье и дальнейшая жизнь в обществе.

— А я от него пока не отрекаюсь, — продолжает Женя, и в его голосе слышится сталь. — Я просто предупреждаю. Прежде чем ты начнёшь играть с хищником, убедись, что у тебя хватит на это смелости и сил.

Он отталкивается от столешницы, морщится от боли, но всё равно заставляет себя идти к выходу.

— А теперь спокойной ночи, — бросает он через плечо. — Надеюсь, ты обдумаешь всё, что я тебе сказал, и завтра утром поступишь правильно, когда я проснусь.

Он выходит из кухни, ноги шире обычного, походка кривая. Я слышу, как он кряхтит, как закрывается дверь, как он что-то бормочет себе под нос.

Я остаюсь одна.

Стою посреди кухни, смотрю на остывший чай, на свет лампы, который отражается в стеклянных дверцах шкафчиков. Внутри всё дрожит, но я не позволяю себе плакать. Ещё рано сдаваться, рано опускать руки.

Но эта мысль, которую он оставил как занозу в сердце, продолжает пульсировать.

“У тебя нет выбора”.

Он угрожает мне своим же сыном? Он использует Костю как рычаг давления? Как оружие, чтобы меня сломать?

Ну уж нет. Я не позволю ему. Я не дам ему насладиться своей властью надо мной. Я не буду той женой, которая молча терпит измены, закрывает глаза и ждёт у плиты, пока муж развлекается с другими женщинами.



История литмоба от Оксаны Рэй

Развод. Фатальная ошибка





— Подождите, вы хотите сказать, что какая-то девка откусила моему мужу… — я замолкаю, пытаясь переварить информацию.



— Да, — невозмутимо подтверждает главврач. — Травма характерная. Ваш муж видимо... отвлекся и не справился с управлением, из-за чего и совершил ДТП.



— Сумасшествие какое-то, — выдыхаю я.



Мой муж бросил меня сегодня ночью. По смс. И я думала, что это нелепая шутка после нашей ссоры. Но нет, это не шутка.



И пока мой "король дорог" пытается спасти свой повреждённый орган, у меня есть фора. Я стану для него той, кто превратит его жизнь в ад.





Глава 20


Яна

Я сижу на кухне и сжимаю в руках телефон. Женя уверен в том, что он меня зажал. Что мне некуда деваться, что я завишу от него, что его угрозы и его деньги — это аргументы, которые невозможно перебить.

Но он забыл о главном. О том, что женщина с ребёнком, которую загоняют в угол, либо прогибается и идёт на поклон, либо прогрызает себе новый путь. Даже если для этого придётся перегрызть бетонную стену собственными зубами.

И я точно не из тех, кто пойдет на поклон после того, что он устроил. Я не прощу. Я не буду делать вид, что все хорошо, пока он будет делать всё, что ему вздумается.

Не проходит и десяти минут, как тишина ночной квартиры рассеивается и ей на смену приходит храп. Громкий, надрывный, с присвистом храп, доносящийся из нашей спальни.

Он спит как ни в чём не бывало. Ему всё равно на то, что произошло. На мою боль, на мои чувства, на то, что чувствует его сын. На его слова, сказанные мне сегодня. Ему просто удобно говорить мне, что я никуда не уйду, удобно угрожать, удобно считать себя хозяином жизни. И он действительно в это верит. Настолько, что ведет себя беззаботно и уверенно.

Отлично. Пусть верит, пусть спит. А пока он спит, я буду заниматься собой.

Я делаю глубокий вдох и открываю сайт с вакансиями. Пальцы скользят по экрану, я нажимаю на кнопку “Создать резюме”. Начинаю заполнять поля: опыт, навыки, образование.

Всё это кажется таким далёким, будто я пишу о какой-то другой женщине, у которой не было трёх лет декрета, бесконечных больниц и логопедов. Но я помню себя. Я была хорошим специалистом. Меня ценили, меня ждали на работе, я знала своё дело. И мои навыки никуда не делись, они просто немного запылились. Мне надо просто освежить их в памяти, встряхнуть, и я снова стану той Яной, которая уверенно поднималась по карьерной лестнице.

Но к сожалению, это будет уже не на этом месте работы. Потому что мне теперь нужна совсем другая зарплата, другой уровень, другие возможности.

Нажимаю на кнопку “Опубликовать”, и готовое резюме улетает в базу данных сайта. Несколько секунд я смотрю на надпись: “Ваше резюме успешно создано” и чувствую, как внутри разливается странное спокойствие. Я сделала первый шаг. Пусть не такой большой, и не такой важный, но я уже начала.

— Отлично, — шепчу я себе под нос. — С этим разобрались.

На днях я еще сама зайду и поищу вакансии. Мне определённо нужен более высокий заработок. Желательно такой, чтобы я могла позволить себе оплачивать Костины занятия, жильё, еду. И с полным соцпакетом. Надо, чтобы я была защищена, чтобы у меня была страховка, чтобы я могла брать больничные, когда Костя болеет. Потому что пока мне больше не на кого положиться. Даже моя собственная мать… не хочу сейчас думать об этом.

Следом открываю браузер. Ввожу в поиск “заявление на развод”. Поиск выдаёт множество вариантов. Платные и бесплатные образцы, юридические консультации, шаблоны исковых заявлений. Я присматриваюсь, пытаясь понять, что именно нужно конкретно в моем случае. Но не успеваю я нажать ни на одну кнопку, как на кухню заходит Костя.

Я поднимаю голову. Он стоит в дверях. Глаза сонные, сам он лохматый, в пижаме. Он стоит на пороге, слегка покачиваясь из стороны в сторону и трёт кулачками глаза.

— Мам…, — тянет он едва не плача, и у меня сердце разрывается от этого звука. — Можешь со мной поспать? Мне сон страшный приснился.

Я откладываю телефон в сторону и тут же встаю со стула. Подхожу к нему, присаживаюсь на корточки, чтобы быть на уровне его глаз. Вижу, как дрожит его нижняя губа, как в глазах стоят слёзы, которые он изо всех сил старается сдержать.

— Конечно, милый, — говорю я, раскрывая объятия. — Иди сюда.

Он бросается ко мне, прижимается, и я чувствую, как его маленькое тельце дрожит. Он утыкается носом в моё плечо и обнимает меня своими тоненькими ручками, сжимая изо всех сил.

Я поднимаю его, чувствуя его тепло, запах. Он обхватывает меня руками за шею, прижимается щекой к моей щеке, и я чувствую, как его слёзы капают мне на плечо.

— Всё хорошо, — шепчу я, поглаживая его по спине круговыми движениями. — Я здесь. Я рядом. Никто тебя не обидит.

Я отношу его в детскую. Укладываю на кровать, поправляю одеяло, подтыкаю края. Он запутывается в нём, пытается завернуться в кокон, и я помогаю ему, расправляя уголки.

— Мамочка…, — тянет он сонно, и в его голосе слышится столько любви, что у меня сжимается сердце. — Я люблю тебя.

Я сглатываю ком в горле и наклоняюсь к нему, целуя в лоб.

— Я тоже люблю тебя, дорогой, — шепчу я, поглаживая его по спине.

Проходит всего несколько минут, как его маленькое тельце расслабляется под моей рукой. Дыхание становится ровным и глубоким. Он засыпает быстро, как умеют засыпать только дети, которые знают, что рядом тот, кто их защитит.

Я ложусь рядом с ним, на краешек кровати, которая для меня маловата. Прислушиваюсь к его дыханию, к тихому сопению, к тому, как он иногда чмокает во сне. Смотрю на его расслабленное, беззащитное личико, и понимаю, что он — единственное, что осталось у меня настоящего.

Завтра я закончу с заявлением. Найду адвоката. Разберусь со всем остальным. Я не буду ждать, пока Женя снова начнёт диктовать свои условия. Не буду сидеть и бояться его угроз.

Завтра я начну новую жизнь.

А сегодня я буду рядом с сыном. Потому что он — единственный, кто у меня остался.

Я закрываю глаза, чувствуя, как сон медленно накрывает меня тёплой волной. Рука Кости покоится на моей ладони, и я сжимаю его пальчики в ответ.

Завтра. Все будет завтра. А сейчас только я, только мой сын и спокойствие.



История нашего литмоба от Леры Корсики

Измена. Тайный чат





— Что это значит? — я протягиваю мужу телефон, в котором нашла переписку с другой.

— Это значит, что нечего совать свой длинный нос в чужой телефон, — муж зло вырывает гаджет из моих слабеющих пальцев.

— Ты… предатель…

— А ты дура! Не было ничего. Тебе показалось. Иди борщ вари. Займись уже делом!





Глава 21


Яна

Переворачиваюсь на бок, утыкаясь носом в Костины волосы, и улыбка невольно расползается по лицу. Его запах такой родной, ещё детский, который бывает только у маленьких детей. Молоко, сон, что-то сладкое и тёплое. Делаю глубокий вдох, чувствуя, как уходит часть напряжения, скопившегося за прошедший вечер.

Мгновение и я резко сажусь на кровати.

Я проспала? Сердце пропускает удар. Косте же надо в садик, мне на работу, а я всё ещё в кровати. Лихорадочно ищу руками телефон, шарю под подушкой, под одеялом, рядом с собой. Вскакиваю на ноги, оглядываю комнату, но телефона нигде нет.

И вдруг осознание накрывает меня, как ушатом ледяной воды. Я оставила его вчера на кухонном столе, с открытым поисковиком. Когда Костя пришёл ко мне, я просто отложила его в сторону и пошла укладывать сына. Я даже не подумала его забрать. А если Женя нашёл его? Если он видел, что я искала?

Мысль о том, что он мог прочитать всё, что я делала ночью, приводит меня в чувство окончательно. Ещё и время. Я всё ещё не знаю сколько времени и не опоздала ли я на работу.

Выскакиваю из комнаты и быстрым шагом иду на кухню. Открываю дверь и тут же ноги прирастают к полу.

Женя стоит посреди кухни. Ноги чуть раздвинуты, он явно до сих пор испытывает дискомфорт. В одной руке он держит кружку с кофе, в другой мой телефон. Он смотрит на экран с лёгкой улыбкой, и я чувствую, как внутри всё закипает.

— Кто тебе позволил брать мой телефон? — спрашиваю я холодным, спокойным голосом, хотя внутри всё вибрирует от волнения.

— Если ты забыла, то это я тебе его купил, — он отпивает кофе, не сводя с меня глаз. — Так что формально он принадлежит мне.

— Ошибаешься, — делаю шаг вперёд и с силой вырываю телефон из его рук.

Первым делом смотрю на время. Шесть сорок пять. Выдыхаю. Я не проспала. У меня ещё полно времени до работы. Нажимаю на кнопку блокировки.

— Я была в декрете, — говорю я, чувствуя, как возвращается самообладание. — А пока женщина в декрете, даже если она не зарабатывает, то доход мужа считается общим. Так что формально, — я передразниваю его интонацию, — это совместно нажитое имущество. Так же, как и твой телефон, который ты купил почти за двести тысяч. И вообще, — я делаю паузу, выдерживая его взгляд, — любые деньги, которые у тебя есть — это деньги заработаны в браке. А значит, они являются совместно нажитым имуществом.

Он усмехается, отходит к столешнице, наливает себе ещё кофе. Покачивается на пятках, явно пытаясь скрыть дискомфорт от недавней травмы.

— Значит, ты за ночь стала куда умнее, чем за столько лет брака? — он приподнимает бровь. — Забавно.

— Не вижу ничего забавного, — отвечаю я, скрещивая руки на груди.

Он берёт в руки кружку, делает глоток и смотрит на меня. Взгляд хищный, выжидающий.

— Я нашёл у тебя в телефоне одну забавную вещичку, — тянет он, отпивая горячий кофе. — Не спросишь, какую?

Стою, смотрю на него и молчу. Внутри всё сжимается от напряжения, но я не показываю вида.

— Нет, — говорю я ровно. — Мне всё равно, что ты там нашёл.

— Зря, — он цокает языком. — Но я всё равно скажу. Я нашёл информацию о том, что ты ищешь адвоката, Яна.

Он ставит кружку и полностью разворачивается ко мне. Глаза холодные, как лёд. И в этом взгляде читается опасность.

— Не кажется ли тебе, что ты поступаешь опрометчиво? — продолжает он. — Я ведь уже сказал тебе, что не планирую разводиться. Разве ты меня не услышала?

— Услышала, — я делаю шаг вперёд, занимая место напротив него. Между нами остаётся не больше метра. — А вот ты, видимо, нет.

— Яна, Яна, Яна…, — тянет он с лёгкой усмешкой, которая не касается его глаз. Потом тяжело вздыхает. — Ты поиграть со мной решила?

— Нет, — отвечаю я, и в голосе звучит сталь. — Я не играю чужими жизнями, в отличие от тебя.

— Я же сказал тебе…

— А я не твоя собака, чтобы выполнять всё, что ты сказал! — слишком дерзко перебиваю его я.

Он замирает. На его лице появляется лёгкое недоумение. Я вижу, что он не привык слышать от меня такой тон. За семь лет брака я никогда не разговаривала с ним в таком тоне. Всегда уступала, сглаживала, смягчала. Но, видимо, пришло то время, когда мне больше нечего терять.

— Значит, решила показать зубки, — он усмехается. — Ну хорошо. Можешь пока поиграть в сильную и независимую. Посмотрим, насколько тебя хватит. Главное, зубки не сломай, а то у тебя после таких слов, не будет денег на их восстановление.

Он допивает кофе, споласкивает кружку и ставит её на сушилку. Надевает футболку, которая висела на спинке стула, и поворачивается ко мне спиной.

— Ладно, хватит болтать. Мне пора на работу. В отличие от некоторых, я знаю, как зарабатывать деньги.

Он проходит мимо меня с самодовольной улыбкой и скрывается в коридоре. Я слышу, как он берёт ключи, открывает дверь. И через секунду входная дверь захлопывается.

Делаю глубокий вдох. Стараюсь держать себя в руках и не запульнуть ему вслед чем-нибудь увесистым. Внутри всё кипит, но я заставляю себя успокоиться. Не сейчас. Не сегодня.

— Мама, — раздаётся сонный голос из коридора. — Я проснулся.

Беру себя в руки. Опускаюсь на корточки и улыбаюсь Косте, который стоит на пороге кухни, трогая кулачками глаза.

— Доброе утро, — говорю я мягко. — Пошли чистить зубки?

Он кивает. Я веду его в ванную. Мы вместе чистим зубы, я помогаю ему заправить пижаму. Он улыбается мне в отражении зеркала, и я улыбаюсь в ответ. Мы не спеша собираемся, выходим из дома. Я отвожу его в садик, и он бежит в группу, даже не оборачиваясь.

А я иду на работу. И с каждым шагом чувствую, как внутри нарастает напряжение. Потому что сегодня я встречусь с Олей. С женщиной, которая стояла на коленях перед моим мужем в костюме зайца.

И мне очень интересно послушать, что она мне скажет.





Глава 22


Яна

Подхожу к работе, и у самого офиса ноги буквально прирастают к месту. Я стою посреди тротуара, смотрю на стеклянные двери, за которыми кипит привычная офисная жизнь, и чувствую, как внутри всё сжимается. И дело не в Оле. Не в том, что она скажет или как на меня посмотрят. Дело в другом.

Мой разум внезапно цепляется за фразу, брошенную Женей сегодня утром. Она звучит в моей голове чётко, с расстановкой, будто в ней крылся какой-то скрытый посыл.

“Главное, зубки не сломай, а то у тебя после таких слов не будет денег на их восстановление”.

Я прокручиваю эту фразу снова и снова. Что он имел в виду? Просто очередная угроза? Или он действительно планирует оставить меня без средств? Мысли начинают хаотично метаться, цепляться за ниточки, выстраивать логические цепочки. Нет. Он определенно намерен оставить меня без денег. Меня и нашего сына.

Он ведь уже сказал вчера, что может выкупить мою часть квартиры. Что у меня не хватит денег на адвоката, на логопеда, на жизнь. Он хочет, чтобы я была зависима от него. Чтобы я не могла уйти, даже если захочу. И если он решит перекрыть мне доступ к деньгам, я окажусь в ловушке.

Руки действуют быстрее разума.

Я открываю приложение его банка. Мысленно радуюсь тому, что когда я ушла в декрет, я сказала: “Давай я буду заниматься всеми платежами, а то у тебя и так нет на это времени”. Он тогда согласился, потому что ему было лень возиться с коммуналкой, кредитами и переводами. И теперь у меня есть доступ. Полный доступ.

Выбираю нужную карту. Нажимаю на переводы. Пара секунд и круглая сумма денег улетает на мою карту. Некритичная, не такая, чтобы он сразу бросился искать её, но довольно внушительная. Достаточно, чтобы я могла оплатить Костины занятия, купить продукты и чувствовать себя увереннее, как минимум несколько месяцев.

Убираю телефон в карман и только сейчас захожу в офис. В груди странное спокойствие, которое через пару секунд уже разливается по всему телу. Теперь у нас есть деньги. И мне не придётся сходить с ума, если Женя решит что-то выкинуть.

Прохожу через турникет, киваю охране, поднимаюсь на свой этаж. Иду по коридору, стараясь подмечать мелочи. Взгляды коллег обычные, без намёка на любопытство или осуждение. Никто не отворачивается, не перешёптывается за моей спиной. Такое ощущение, что офис не в курсе того, что случилось вчера. А значит, Оля молчит. Или, по крайней мере, пока молчит.

Захожу в кабинет. Включаю компьютер, открываю нужные программы. Делаю вид, что погружена в работу, хотя на самом деле не могу сосредоточиться. В голове всё ещё крутятся обрывки вчерашнего вечера.

— Янчик, ты пойдёшь в столовую? — спрашивают девчонки из моего отдела. Они всегда ходят на завтрак, как только приходят на работу, чтобы перекусить до начала рабочего дня.

Бросаю взгляд на часы. Время близится к девяти. Столь ранних пташек в столовой обычно не так много. Если кто и идёт на завтрак, то скорее часам к десяти. А значит, шанс столкнуться с Олей практически равен нулю.

И не то, чтобы я не хотела с ней говорить, но для начала я хотела бы привести все свои мысли в порядок. Выстроить в голове этот диалог, подумать над тем, что я хочу от неё узнать, а уже потом разговаривать. Но с другой стороны, если судьба столкнёт нас с ней прямо сейчас, то молчать я тоже не стану.

— Да, пойду, — отвечаю я и поднимаюсь со своего места.

— Тогда, догоняй! — бросают они уже, выходя из кабинета.

Я достаю кошелёк и иду за ними. В голове мелькает мысль о том, что с завтрашнего дня стоит задуматься о том, чтобы готовить себе завтрак дома. Пусть я трачу на еду в офисе не так уж и много денег, но в моей нынешней ситуации лучше не рисковать. Тем более у меня сейчас каждая копейка на счету. А так как я не могу быть уверена в том, что ждёт меня завтра, лучше перестраховаться.

Выхожу в коридор вслед за девочками. Они о чём-то болтают. Кажется, обсуждают нового сотрудника из соседнего отдела, но я слушаю их вполуха. Все мои мысли где-то там, далеко. Вчерашний вечер. Отель. Женя. Оля. Её кроличьи уши.

— О, Оля, ты сегодня тоже рано? — слышу я голос девчонок, и от неожиданности вздрагиваю.

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с бледнеющей Олей. Она стоит в шаге от меня, прямо посреди коридора, и смотрит на меня так, будто увидела привидение. Её лицо становится белым, как бумага, губы сжимаются, она нервно сглатывает.

— Нет… Я… я попозже. Просто так получилось, что я…, — тараторит она, отводя взгляд. — Просто… Идите, девочки, я попозже. Правда.

Она пытается улыбнуться, но улыбка выходит натянутой, как струна. Я вижу, как её руки слегка дрожат. Она отводит глаза, оглядывается по сторонам, ищет пути к отступлению.

— Я правда попозже пойду, — повторяет она, уже пятясь назад.

— Странная какая-то, — замечает Лена, но я уже не слушаю.

Оля бросается вперёд, хочет обойти меня, хочет поскорее скрыться отсюда, спрятаться за дверью своего отдела. Но стоит ей сравняться со мной, я вытягиваю руку и хватаю её за запястье.

Быстро. Ловко. Так, что я даже сама не сразу понимаю, что уже держу ее запястье в своей руке.

Она замирает. Смотрит на мою руку, потом медленно поднимает на меня глаза. В них страх, который я вижу впервые. Она выглядит так, будто я поймала её на месте преступления.

— Я думаю, нам стоит с тобой поговорить, — проговариваю я чуть ли не по слогам, чтобы она поняла, что я не шучу.

Она дёргает руку, пытаясь вырваться, но я не отпускаю. Мои пальцы сжимаются крепче, и я чувствую, как бьётся её пульс под моей рукой.

— Я сейчас занята, Ян, — выдавливает она нервно. — Давай попозже.

— Нет, — мой голос звучит твёрдо, непоколебимо. — Мы поговорим с тобой прямо сейчас.





Глава 23


Яна

Я беру Олю за руку и веду за собой по коридору под вопросительные взгляды коллег. Чувствую, как несколько пар глаз провожают нас, слышу приглушённый шёпот за спиной, но мне всё равно.

Она молча следует за мной. Не сопротивляется, не пытается вырваться, просто идёт, опустив голову. Мы заходим в пустой конференц-зал. Я отпускаю её руку и встаю напротив, прислонившись к столу.

Она сначала отводит взгляд в сторону, смотрит куда-то в пол, на свои руки, на окно. Но быстро берёт себя в руки, поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. Секунда и в её взгляде появляется вызов, но я замечаю, как её голос надламывается, когда она говорит.

— Что ты от меня хочешь? — спрашивает она, и я слышу в этом вопросе попытку казаться смелее, чем она есть на самом деле. — Будешь кричать, чтобы я отстала от твоего мужа? А если я этого не сделаю, то выставишь то фото в рабочий чат? Опозоришь меня? Ради этого ты притащила меня сюда?

Она замолкает, переводит дыхание. Я вижу, как дрожит её нижняя губа, как она сжимает кулаки, пытаясь успокоиться.

— Хочешь сделать меня виноватой во всех грехах? — заканчивает она с вызовом.

Я слушаю её не перебивая, просто смотрю в глаза и жду, пока она закончит. Внутри меня нет нет злости или нет боли, там странное, почти пугающее спокойствие. Будто всё, что должно было случиться, уже случилось и теперь я просто собираю информацию.

— А ты хочешь мне о чем-то поведать? — я пристально смотрю на неё. — Если так, то пожалуйста. Я выслушаю. Мне интересно будет узнать об этом немного больше.

— Яна, я не… мне нечего тебе рассказать. Ты сама всё видела. И я не говорю, что ты всё не так поняла. Всё было очевидно. Я собиралась переспать с твоим мужем, но я не знала, что он твой. Правда.

— Если это всё, что ты хотела сказать, то теперь послушай меня, — говорю я ровным голосом. — Я не собираюсь тебе угрожать и как-то тебя позорить. То, что ты спишь с женатыми мужиками это сугубо твои проблемы. Нравится, пожалуйста. Меня это не волнует.

Она моргает, явно не ожидая такого ответа.

— То, что ты сделала это с моим мужем, не зная, что он мой, я тебя не осуждаю, — продолжаю я. — Это так же ваше дело. Я притащила тебя сюда не для обвинений. Если бы ты, конечно, знала, кто он, и всё равно пошла бы на это, там был бы другой разговор. Но сейчас меня интересует другое.

Я делаю паузу, чтобы она осознала мои слова.

— Я хочу узнать, как давно у вас это продолжается. Сколько времени вы провели вместе? Как я могу посмотреть, когда он создал этот дурацкий аккаунт на сайте знакомств? Меня интересует только это.

Она округляет глаза, хлопает ресницами, и в её взгляде появляется явное непонимание происходящего.

— Зачем тебе это всё? — спрашивает она. — Разве ты не будешь устраивать мне истерики? Не будешь кричать, что я разрушила твою семью?

Я смотрю на неё и чувствую усталость. Не от разговора, а от того, что все вокруг ждут от меня привычных реакций. Все ждут слёз, криков, обвинений. Будто женщина в моей ситуации обязана соответствовать какому-то шаблону.

— Слушай, Оль, — говорю я твёрже. — У меня нет на это ни сил, ни времени, ни желания. Мне важно узнать, когда это началось.

Она начинает расслабляться. Скрещивает руки на груди, и в её взгляде появляется что-то похожее на высокомерие. Будто она поняла, что я не собираюсь её убивать, и теперь может позволить себе быть наглее.

— И что тебе это даст? — спрашивает она, качая головой.

— Тебя это не должно волновать. Просто скажи, как мне это всё посмотреть?

Она закатывает глаза. Я вижу, как она взвешивает варианты, думает, стоит ли мне верить.

— Если не расскажу, то в ход пойдёт то фото, да? — спрашивает она с вызовом.

— Я подумаю, — отвечаю я, оставляя пространство для манёвра.

Она вздыхает, проводит рукой по волосам, и на её лице появляется усталость.

— Ладно, — говорит она. — Но обещай, что после того, как я тебе всё расскажу, это фото никто на работе не увидит. И, что никто не узнает о том, что я спала с твоим мужем.

— Хорошо, обещаю.

Она достаёт телефон, открывает сайт. Её пальцы слегка дрожат, но она старается делать вид, что спокойна. Несколько секунд она что-то ищет, потом поднимает на меня глаза.

— Смотри, — говорит она, поворачивая экран ко мне. — Чтобы понять, когда аккаунт зарегистрирован, надо зайти вот сюда.

Она нажимает на свой профиль, и я вижу несколько непрочитанных сообщений от мужчин. И в самом верху красуется сообщение от моего мужа.

— Яна, это не то, что ты подумала, — вдруг начинает оправдываться она. — Просто после вчерашнего он постоянно мне написывает, я ему больше не отвечаю, правда. Вот смотри.

Она открывает чат, листает. Там действительно десятки сообщений от моего мужа, начиная со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра. И ни одного ответа от Оли. Ни одного сообщения в обратную сторону.

Я смотрю на экран и просто киваю. Хотя бы она не продолжает это. Хотя бы у неё хватило совести остановиться.

Могу ли я быть уверена, что всё так и будет продолжаться? Что она не будет отвечать на его сообщения? Нет, не могу. Но мне теперь всё равно.

— Оль, мне уже плевать. Если хочешь, то можешь продолжать ваши с ним игрища. Я всё равно буду разводиться.

Она кивает, переходит в профиль моего мужа. Нажимает там на одну вкладку, потом на другую, открывает информацию, кликает по нескольким строчкам и я вижу заветную строку с датой регистрации.

Я смотрю на экран и чувствую, как к горлу подступает ком тошноты.

Почти три года.

Он зарегистрировался почти три года назад. Когда Костя был совсем крохой, когда я не спала ночами, когда я разрывалась между больницами и домом. Он сидел на сайте знакомств и радовался жизни.

В то время он спал с другими. Целовал их, обнимал, говорил им красивые слова. А потом приходил домой, ложился со мной в кровать, касался меня, целовал в губы. И я ничего не знала. Я доверяла ему. Считала, что у нас хорошая семья. Строила планы на будущее.

— Ян, — тихо зовёт меня Оля, и я слышу в её голосе растерянность. — Ты в порядке?

Я перевожу на неё взгляд. Она выглядит испуганной.

— Да, — отвечаю я, взяв себя в руки и возвращаюсь к своему первому вопросу. — Сколько продолжались ваши с ним встречи? Я хочу знать точные даты.

— Не долго, — говорит она. — Всего пару месяцев. Может немного больше.

— Уверена?

— Ян, какой мне смысл тебе врать? Ты и так уже все знаешь, — она смотрит на меня, и в её глазах появляется искренность.

— Тебе виднее.

— Я не вру, правда. Он был очень настойчивым, постоянно писал, звал на свидания и я поддалась.

— Хорошо, — я киваю, убирая руки в карманы. — Спасибо.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Яна, но зачем тебе эта информация? Ты же не будешь искать всех с кем он спал? — окликает меня она.

Я останавливаюсь у двери, поворачиваю голову и смотрю на неё через плечо.

— Не буду. Я просто хочу знать, как долго он держит меня за дуру, — бросаю я.

Но это не вся правда. Дело далеко не в этом. Эта информация нужна мне для адвоката, чтобы он начал искать с того момента, когда всё началось. Чтобы я знала, как долго он тратит деньги на любовниц. Чтобы я могла спросить со своего мужа за каждую копейку. За каждый люкс, который он потратил не на нас с Костей, а на других женщин.





Глава 24


Яна

Возвращаюсь в свой кабинет, напрочь забыв о том, что собиралась пойти завтракать. Понимаю, что хочу есть, только когда сажусь за компьютер и желудок противно урчит, напоминая о пропущенном приёме пищи. Но идти куда-то уже поздно. Начальство точно не оценит того, что я так долго отсутствую на рабочем месте. Придётся терпеть до обеда.

— Яна, — тихо зовёт меня Лена, искоса поглядывая в мою сторону. Её голос звучит заговорщицки, и я понимаю, что сейчас начнётся допрос. — У вас с Олей что-то случилось? Ты с таким видом её утащила, я думала, что вы сейчас подеретесь.

— Нет, у нас ничего не случилось, — отмахиваюсь я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. Открываю рабочие программы, делаю вид, что погружена в отчёты.

— Странно, — не унимается Лена. — На вас так посмотреть со стороны, так складывается ощущение, что она у тебя мужа увела.

Я замираю. Пальцы зависают над клавиатурой. Лена даже не подозревает, что попала прямо в цель. Буквально в самое сердце.

Я сижу, смотрю в монитор и в голове мелькает мысль, что его увела не она. А его желание спать со всеми подряд.

— Ян, знаешь, всё как-то странно, — продолжает она, глядя куда-то перед собой. Её голос становится мечтательно-задумчивым. — Такое ощущение, что вчера свидание Оли пошло не по плану.

— С чего ты так решила? — безразлично спрашиваю я, открывая первую попавшуюся папку.

— Ну смотри, — она оживляется, подаётся вперёд. — Она с самого утра сама не своя. В коридоре увидела тебя и побледнела, как полотно, наверно это от стыда. Я слышала, как она вчера тебе хвасталась, а видимо не срослось и теперь ей стыдно смотреть тебе в глаза. А потом ваш разговор, после которого, я видела её в столовой уже бодрой и весёлой. Но при этом она ничего не рассказывала никому про своё вчерашнее свидание. Оно словно пошло не по плану.

— Причем тут я? Может, она просто не хочет об этом говорить? — пожимаю плечами.

— Кто? Оля?! — вскрикивает Лена и начинает смеяться, запрокидывая голову. — Яна, не шути так. Оля всегда всем рассказывает о своих свиданиях. Весь офис всегда знает о том, что творится в её жизни. Даже если эти её свидания были не совсем такими, как она себе представляла. А тут полнейшая тишина. И это после “Люкса”. Нет, там определённо что-то произошло.

Она замолкает, делая многозначительную паузу, а потом продолжает, понизив голос.

— Может, он её обманул? Или она нас? Может, и не было никакого “Люкса”? Или тот мужик её кинул и не пришёл? Как думаешь?

В её голосе столько любопытства, что я поражаюсь.

— Лена, тебе не кажется, что это не наше с тобой дело? — говорю я, поднимая на неё глаза. — Это её жизнь. И её ошибки.

Она округляет глаза, смотрит на меня как на инопланетянку, которая только что приземлилась за рабочий стол.

— Странная ты, Яна, — фыркает она, качая головой. — С таким отсутствием интереса ко всему, что происходит вокруг, ты и в своей жизни не заметишь, как всё полетит прахом, — договаривает она, и возвращается за свой стол.

— Было бы куда ещё хуже, — говорю я чуть слышно, и сердце предательски сжимается от странного предчувствия этого самого “ещё хуже”.

Так, нет, Яна. Соберись. Хуже уже некуда. Что ещё может выкинуть Женя после того, как изменил тебе? Правильно. Ничего. Ничего не может быть хуже, чем стоять в люксе отеля и смотреть на своего мужа с женщиной в костюме зайца. Это дно. Абсолютное дно. Ниже просто уже не может быть.

По крайней мере я надеюсь на это. Но сердце говорит о другом.

Рабочий день медленно движется к концу. И чем ближе заветная цифра на часах, тем сильнее моё предчувствие. Оно сжимает грудную клетку, пульсирует в висках, заставляет внутренности скручиваться в тугой узел.

Я даже уже успела написать воспитательнице Кости и спросить, всё ли у них в порядке. Она заверила, что всё хорошо, что Костя ел, гулял и даже почти не капризничал. Но отчего же тогда моё сердце не на месте? Почему оно колотится так, будто я пробежала марафон?

Нет, глупости. Отмахиваюсь от этих мыслей и начинаю собираться домой. Перед выходом ещё раз всё проверяю: ключи, телефон, кошелёк. Всё на месте. Выхожу из офиса.

Но чем ближе к садику, тем сильнее предчувствие. Я почти бегу, переходя на быстрый шаг, обгоняя прохожих. В голове стучит одна и та же мысль: “Яна, успокойся. Сейчас увидишь Костю собственными глазами и всё будет хорошо. Ты сразу успокоишься и расслабишься”. Уговариваю саму себя, но становится только хуже.

Воспитательница выводит Костю. Он бежит ко мне, улыбается, обнимает, и на мгновение я действительно чувствую облегчение. Его тёплые ручки обхватывают мою шею, и я сжимаю его в ответ, вдыхая родной запах. Я забираю его, расписываюсь, но легче не становится.

— Мамочка, а когда мы придём домой, ты сделаешь мне шоколадное молоко? — спрашивает он по дороге домой.

— Конечно, — улыбаюсь я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Самое вкусное. С пенкой.

— Ура! — кричит он и подпрыгивает на месте.

Кажется, на мгновение я снова расслабляюсь. Но нет. Новая волна неизбежного накрывает меня с головой.

— Мама, ты заболела? — тянет Костя, глядя на меня снизу вверх.

— Нет, — удивляюсь я. — Почему ты так решил?

— Ты грустная, — говорит он. — Похоже, что ты болеешь.

Я сглатываю ком в горле. Какой же он у меня чуткий.

— Нет, я в порядке, — улыбаюсь я. — Просто устала немного после работы. Всё хорошо.

Он кивает и больше ничего не говорит. Просто идёт рядом со мной, крепко сжимая мою руку своей маленькой ладошкой.

Мы заходим на территорию нашего ЖК. Подъезд выглядит как обычно: чисто, светло, ухоженно. Как всегда. Но что-то не так. Что-то заставляет моё сердце биться чаще. Я открываю дверь на лестницу, и первое, что бросается в глаза, — куча огромных чёрных пакетов. Странно. У нас всегда здесь чисто, и ничего подобного не бывает. Может, кто-то переезжает? Или на дачу собирается и вынесли пока все сюда, чтобы не мешало в коридоре?

Мы идём вверх по лестнице. И с каждой ступенькой пульс становится всё быстрее и быстрее. И дело не в нагрузке, а в предчувствии, которое сейчас достигает своего пика.

— Костя, милый, иди, пожалуйста, рядом со мной, — говорю я, сжимая крепче его руку.

— Почему? — удивляется он.

— Я волнуюсь за тебя. Не хочу, чтобы ты упал.

Он снова беззаботно кивает, поднимаясь рядом со мной.

Мы останавливаемся у нашей двери. Я вставляю ключ в замок. Поворачиваю.

И в следующую секунду сердце ухает в пятки.





