глава 1


МАРИНА КИСТЯЕВА

"РАЗРЫВАЯ ТИШИНУ"





Аннотация -

- Эй...Не смотри на нее, Дэн. Не будь смертником.



- Ты вообще о чем? Красивая же лялька.



- Красивая. Только она принадлежит Савровскому.



Лаки, услышав имя, от которого ее бросало в холод последние дни, замедлилась. И лишь через секунду поняла, что парни говорили про нее.



*** Он приходит к ней по ночам. Не трогает. Не пристаёт. Только смотрит. И не говорит.



ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ - хороший парень с замашками сталкера, абьюзера и доминанта))))



ГЛАВА 1



На неё смотрели.

Да-да, именно так.

Лаки не знала, откуда пришло это ощущение. Но оно было.

Пришло из темноты, из полудремы, когда вроде бы ещё и спишь, но уже есть осознание, что просыпаешься.

Так было и с Лаки. Она лежала неподвижно, укрывшись тонким одеялом и уткнувшись носом в сгиб локтя, а ощущение дискомфорта нарастало.

Сначала Лаки даже не поняла, в чем дело. Она перевернулась на спину и нахмурилась.

Нет, что-то в комнате было не так. Она могла в этом поклясться.

Интуиция редко её подводила. Не подвела и сейчас.

На неё точно кто-то смотрел. И это была не Снежка… Лаки лично закрыла за соседкой по комнате дверь. Снежка уехала к парню. И она бы слышала, если бы та вернулась. Слух у Лаки был отличным, а сон… Сон – беспокойным. Жизнь приучила быть осторожной.

И сейчас чужой взгляд давил на грудь. Не позволял дышать в полные легкие.

И этот взгляд был тяжелым. Лаки замерла, инстинкты, что дремали где-то на дне сознания, разом проснулись и завыли.

Тихо…

Не дергаться. Не паниковать.

Надо сначала понять, что происходит.

И кто к ней зашел.

И как…

Она попыталась сглотнуть вязкую слюну, наполнившую рот, но горло свело.

Ощущение чужого присутствия только усиливалось. Оно терлось о спину Лаки, царапало изнутри…

Лаки медленно… очень медленно приподняла голову от подушки.

Шторы были не задернуты до конца. Лунный свет, бледный и какой-то хищный, падал на пол узкой полосой, высвечивая минимализм в комнате общежития. Две кровати, шкаф, стол…

И один из стульев.

На котором сейчас кто-то сидел.

Нет. Не кто-то. Парень.

Большой… Просто громадный. Особенно в свете луны и тенях полутьмы.

Лаки не дернулась. Не засуетилась… Её глаза распахнулись, она окончательно проснулась. И лишь после этого её накрыло… Осознанием происходящего. Тем фактом, что кто-то проник к ней в комнату. На территорию женского общежития, которое находилось под охраной! И охрана состояла не из тщедушных или, наоборот, дородных скучающих женщин под шестьдесят, а из крепких мужчин детородного возраста.

Сюда вход другим представителям мужского населения запрещен.

Так гласили правила.

Но для кого-то правила не писаны. Лаки поняла это в ту же секунду, когда её взгляд повторно остановился на ночном госте.

Он сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на нее.

На то, как она спала.

Ноги в тяжелых ботинках были вытянуты вперед, перекрещены в щиколотках. Руки сложены на широкой груди.

Он чувствовал себя явно комфортно.

В отличие от Лаки, которая, казалось, забыла, как дышать.

Она не видела лица гостя. Пока была не в состоянии смотреть куда-то выше его широченных плеч и ручищ. Кого-то природа явно не обделила.

Он реально был огромным. Это слово забилось у нее в висках, с отдачей вниз, застревая где-то в горле. Не меньше метра девяноста и куда больше ста килограммов мышц и напористой силы.

И ладно бы только это…

Он был подобен тьме. Серьезно. Глухой и давящей. От него исходила черная, вязкая энергетика, которая пульсировала вокруг него, как второй слой кожи. Она липла к стенам, к полу, к ее постели. Заполняла каждый сантиметр пространства, выжигая кислород.

Он был опасен. Тут понятно и без лишних уточнений.

Взгляд Лаки, наконец, метнулся выше, к его лицу. Она каким-то образом рассмотрела и широкие скулы, и тяжелую челюсть, и нос с легкой горбинкой. Всё грубое, жесткое. А ещё, кажется, у него был шрам на левой щеке.

Паника накрыла Лаки с головой.

Сердце пропустило удар, а потом забилось одновременно где-то в горле, в ушах, под ребрами. Желудок сжался в ледяной ком. Она попыталась дернуться, сесть, закричать, но мышцы не слушались. Её точно разбил паралич.

Потому что было некое нечеловеческое спокойствие в его позе.

И в том, как он чувствовал себя в её комнатушке.

Это был хищник, присевший отдохнуть перед броском.

Она смотрела на него широко открытыми глазами, в голове же продолжало звенеть от нарастающего напряжения.

А потом она открыла рот… Чтобы закричать, позвать на помощь. Кто-то должен отреагировать! Стены здесь тонкие, шаткие. Кто-то обязательно услышит!

Но…

Крик не вырвался из её горла.

Потому что незнакомец был куда быстрее. Он сорвался к ней и оказался рядом раньше, чем она смогла осознать. Стул жалобно скрипнул, отозвавшись в сознании Лаки такой же надвигающейся угрозой, как и тот, кто секунду назад на нем сидел.

А сейчас он уже навис над ней.

Более того. Его большая широкая ладонь зажала ей рот. Перекрыла как крик, так и кислород. Лаки дернулась, пытаясь отодвинуться, скинуть с себя чужое прикосновение, но у неё ничего не получилось.

Он точно не рукой рот зажал. Он точно пригвоздил её к кровати, обездвижив.

Лаки вжалась в подушку, в матрас. Куда угодно, лишь бы увеличить расстояние, которое продолжало минимизироваться.

И эта ладонь…

Она просто размазывала её.

Лаки действовала на чистых инстинктах. Вцепилась в неё, пытаясь отодрать от себя.

Но тщетно. Она добилась лишь того, что он наклонился ещё ближе, ввергая её уже в настоящий ужас.

Лаки оцепенела, чувствуя, как каждый мускул в ее теле превращается в камень.

Парень предупреждающе покачал головой, его верхняя губа нервно дернулась. Его пальцы сомкнулись на щеке и челюсти. И вроде бы даже было почти не больно, но…

Всегда существовало это чертово «но».

Лаки удалось вдохнуть. Один раз, второй. Она дышала через его пальцы… И вот тут ей в нос ударил его запах.

Запах зверя.

И сейчас не до аллегорий было…

Её рецепторы заполнял запах мускулов, разогретых адреналином. Темной, тяжелой крови, которая гудела в жилах быстрее человеческой. Запах чистой агрессии, свойственной только им…

Этот запах забивался в легкие, в волосы, под кожу.

И ладно бы только это. Хотя, казалось, куда уже…

Лаки узнала ночного гостя.

И если раньше ей было просто страшно, сейчас она едва ли не прощалась с жизнью. Такое тоже бывает, оказывается…

Она не рассчитывала прожить долго и счастливо. Это не про девочек из её города. Там каждая выживала так, как умела и могла. Лаки вытянула счастливый билет, когда её приняли в этот универ.

Но тут снова всплывало «но»…

Она смотрела в темно-карие глаза и видела в них свою смерть.

Он пожалел её вчера, сегодня, видимо, передумал.

Ужас, который был просто паникой, трансформировался во что-то новое. Глубокое. Личное.

Она дернулась. Отчаянно, всем телом. В её глазах появилась мольба.

Пожалуйста… Пожалуйста…

Она, черт побери, не хотела умирать! Только не так…

Пожалуйста…

Она больше не пыталась сопротивляться. Только не тогда, когда эта махина продолжала быть слишком близко. Ему хватит одного удара по шее Лаки, чтобы её сломать.

Парень снова повел головой. А потом поднял свободную руку и прижал палец к губам.

Тсс…

Этот жест был таким древним, что не требовал перевода. Он читался в любом языке, в любой культуре.

Она смотрела на его лицо в опасной близости. И видела то, от чего сердце остановилось во второй раз.

Его глаза блестели.

Не в переносном смысле. В самом что ни на есть натуральном. Они блестели золотистым хищным огнем, который едва ли не прожигал зрачки насквозь. А что это означало? Пр-ра-авильно…

Что ночной незнакомец находился на грани…

Обращения…

Лаки обессиленно прикрыла глаза.

Что ж…

К ней пожаловал альфа.

Ожидаемо? Вполне. Желанно? Категорически нет.

Она заставила себя дышать. Ровно. Медленно. Сквозь его пальцы, все еще зажимающие ей рот. Сквозь удушающий запах силы и смерти.

Она заставила себя кивнуть и снова открыла глаза.

Это было самое трудное движение в ее жизни. Просто опустить подбородок вниз, показывая, что поняла. Что не будет кричать. Что подчиняется.

Его глаза блеснули ещё ярче. На миг она испугалась, что это была ошибка. Что подчинение жертвы пробудит не милость, а инстинкт. Но он медленно, очень медленно убрал ладонь с ее лица.

Каждый миллиметр давался ему как будто с трудом.

И это удивляло. Значит, она не ошиблась и этот альфа реально находился на грани? Но почему?

Он выпрямился и отступил на шаг.

И этого шага хватило, чтобы Лаки снова почувствовала разницу между ними. Он все еще возвышался. Все еще загораживал свет. Все еще был опасностью в чистом виде. Но теперь между ними было немного воздуха, и она могла дышать.

Лаки наблюдала, как он достал из кармана бомбера телефон.

И начал что-то печатать.

Брови Лаки дернулись в немом удивлении. Он реально кому-то пишет сообщение?

Прошло секунд десять, не больше. Парень нажал на отправить. Так, по крайней мере, думалось Лаки. К чему она оказалась совершенно не готовой, так это к тому, как негромкий, синтезированный голос наполнит комнату звуками:

- Не кричи. Я не трону тебя.

____________

ДЕВОЧКИ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЮ НОВИНКУ)

Я очень давно не писала про клыкастых горячих парней, соскучилась) Надеюсь, что соскучились и вы)))

Мой Муз и я будем рады поддержки - лайкам, комментариям, наградам. На старте они очень важны для романа)

ПРОДА ЧЕРЕЗ ДЕНЬ)

и прошу обратить внимание на небольшое предупреждение)))

Наш герой - хороший парень с замашками сталкера, абьюзера и доминанта))))

Поехали)))))





глава 2


ГЛАВА 2



Не тронет? Серьезно? А для чего он тогда заявился к ней?!

Лаки не поверила ему.

Ни на секунду. Она попросту не могла.

И ещё…

Он что… Не мог говорить? Он же сейчас начал с ней общаться через технику? Так выходило?

Боже. Грудь сдавило в который раз.

Лаки осторожно кивнула повторно.

А если он на самом деле не собирается её убивать? Душить там, расчленять? Если… Он за чем-то другим пришел к ней в комнату?

Спасительная мысль ударила по затылку. Лаки чуть заерзала и, не делая резких движений, села. Пальцы продолжали цепляться за одеяло.

Сердце все еще колотилось где-то в горле, и каждый удар отдавался в висках глухим, болезненным стуком.

Незнакомец же продолжал стоять в двух шагах от ее кровати. Телефон демонстративно опустил. Типа, всё?.. Дал нужную информацию и хватит?

У Лаки в горле теперь уже забилась истерика. Но она заставила себя взглянуть ему в лицо.

Точно… Она не ошиблась. Они встречались с ним. Вчера…

День выдался нервным, насыщенным на события, и Лаки, чтобы как-то себя успокоить, вышла на пробежку. Бег часто успокаивал её, а парочку раз и жизнь спасал.

Поэтому да-да, она любила бегать, и ничего удивительного не было в том, что и вчера она натянула на себя потрепанный спортивный костюм, кроссы, видавшие лучшие времена, и направилась к стадиону.

Она сделала два круга, а потом её зачем-то понесло в прилесную зону. А дальше и по самому лесу, где у них ранее проходила физкультура.

Удивительно дело, но темноты и леса Лаки не боялась. Это такое наивное заблуждение, что лес таит опасность!

Опасность несут люди. А лес… Здесь же так кайфово! Хорошо… Лаки бежала и успокаивалась, чувствовала, как напряжение дня отпускало её.

Лес пах хвоей и прелой листвой, воздух был прохладным и густым. То, что ей и требовалось.

Она бежала и бежала, пока дыхание не начало сбиваться. Лаки уже собиралась переходить на шаг и разворачиваться, когда услышала крики. Стоны.

И нет, чтобы тормознуть…

Убежать. Она понеслась на их звук.

Вдруг человеку нужна помощь?

Да… Была нужна.

Лаки до сих пор не понимала, как так получилось. Почему её не остановили автомобильные фары? Почему она не передумала? Почему её ничего не насторожило?

Она выбежала на поляну.

А там…

Она до сих пор не могла вспоминать это без содрогания.

Там была бойня. Точнее, убийство.

Один парень бил второго. Бездыханного, недвижимого, распластанного на земле, как тряпичная кукла. Тело уже не сопротивлялось. Не дергалось. Просто лежало, принимая удары, потому что у него не осталось сил даже на то, чтобы закрыть голову руками.

Рядом стояли ещё трое. И просто наблюдали…

Где-то позади была ещё машина. Её фары освещали эту бойню…

Крик самопроизвольно сорвался с губ Лаки. Она вроде как почти сразу же и зажала рот рукой, но было поздно. Она привлекла к себе внимание.

Дальше лицо обожгли чужие взгляды.

Но Лаки выхватила лишь один. Принадлежащий тому, кто избивал.

Да, он остановился…

И да, Лаки вроде как помогла тому, кого избивали.

Но какой ценой… какой…

Темные глаза, лицо с чужой кровью… тонкий шрам…

Это единственное, что выхватило сознание Лаки, прежде чем она развернулась и побежала.

Она собиралась бежать так, как не бегала раньше. Она должна скрыться за деревьями! Должна… А там – общество, охрана, люди…

Её ноги перебирали в воздухе, не касались земли. Она пробежала немного… Она не успела…

Секунду – и Лаки оказалась прижатой к дереву.

Мир смазался, перевернулся, спина ударилась о кору, кроссовки почти оторвались от земли.

И над ней навис тот, кто бил.

Темные глаза, тело, пахнущее кровью. Лаки могла поклясться, что и с рук убийцы капала кровь. Сердце Лаки перестало биться.

Лаки застыла, чувствуя, как его фигура загораживает тот самый смазанный мир…

А ещё она чувствовала жар его тела. Чувствовала запах железа, пота, крови. Чего-то дикого и первобытного, отчего сворачивались внутренности.

И он… Этот урод, убийца был полуобнаженным.

Лаки не опускала глаза вниз. Не могла. Смотрела только на лицо.

Точно запоминала… Чтобы чуть больше, чем через сутки, узнать.

Эти высокие скулы, кривоватый, явно когда-то сломанный нос, который делал его страшнее, опаснее, человечнее и одновременно бесчеловечнее.

Шрам на щеке всё-таки был. Тонкий, не стягивающий кожу. Но он всё-таки имел место быть. Тяжелый подбородок и, наконец, глаза.

Которые смотрели прямо в ее душу.

Сердце Лаки перестало биться. В прямом смысле. Просто замерло в груди, как загнанный зверь, который понял, что выхода нет. Тишина внутри стала такой же громкой, как удары пульса снаружи.

Он молчал. Просто смотрел на нее сверху вниз, и в этом взгляде не было ничего человеческого.

- Феликс?

Голос пришел со стороны. Лаки не повернула голову. Попросту не могла оторвать взгляда от лица того, кто держал ее. Но краем глаза увидела еще одного парня. Тот подошел ближе, остановился в двух шагах. Тоже высокий, и такой же крепкий. Ничем не уступающий тому, кто ее держал.

Тот, кого назвали Феликсом, даже не дернулся. Глазом не повел, как говорили в её городке. Он продолжал смотреть на Лаки. Она чувствовала, как под его взглядом плавится кожа.

А потом он кивнул.

Один раз. Коротко. Резко.

И отступил.

Шаг назад. Другой. Он отошел от дерева, и воздуха между ними вроде как стало больше, но от этого легче не дышалось.

Лаки затаилась, не понимая, чего от неё хотят. Её отпускали?.. Или превращали в жертву, в добычу?

Расстояние между ней и этим ублюдком не убрало угрозы.

- Ты отпускаешь её? Серьезно?..

Это снова был второй.

И на этот раз Лаки не потребовалось подтверждения. Ноги отмерли. Кровь снова забилась по венам, горячая и паническая. Она развернулась и кинулась обратно по тропе.

Кроссовки скользили по мокрой листве, ветки хлестали по лицу, воздух рвал легкие. Она бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь… Даже пару раз упала, но поднялась настолько быстро, насколько это было возможно в её ситуации.

Мыслей почти не было. Зато снова был страх.

За ней никто не побежал.

Она влетела в общагу, промчалась мимо охраны, взлетела на пятый этаж, заперлась в комнате. Сердце колотилось так, что, казалось, пробьет грудную клетку.

Она бы обратилась в полицию. Заявила бы на убийц.

Но убийства не было.

Когда она стояла у ствола дерева, краем глаза она видела, как те, кто стоял и ранее смотрел, подошли к распластанному на земле. Подняли его и отволокли к машине. Он стонал и матерился. А, значит, был живым.

Это были мужские разборки. Жестокие, но какие есть. И вмешиваться в дальнейшие она не планировала.

А сегодня тот, кто прижал её к дереву, находился в её спальне.

Тот, чье тело едва не расплющило ее.

Тот, с кого капала чужая кровь.

Смотрел на нее из полумрака горящими глазами и чего-то явно от неё хотел.

Вопрос – чего…

______

ДЕВОЧКИ, БУДУ БЛАГОДАРНА ЗА ЛАЙКИ И КОММЕНТАРИИ)))





глава 3


ГЛАВА 3



Минута сменялась минутой. А они все молчали.

Он никуда не уходил. Стоял рядом с её кроватью.

И это было не просто страшно. Это пробирало до костей.

Лаки не знала, что делать. Доступные варианты она уже рассмотрела и откинула.

- Уходи, - наконец, прошептала она. Надо говорить, да. Надо, чтобы он ушел, да…

Он снова взялся за свою чудо-технику. Его движения были медленными, точно усилие, которое он прилагал, давалось ему с трудом.

Неужели он на самом деле на грани?

Тогда это ещё серьезнее, чем Лаки могла предположить.

Что она такого сделала, чтобы молодой альфа находился на грани перекидывания?

О вчерашнем инциденте она даже Снежке не рассказала. Они больше нигде не пересекались. И все же…

Его дыхание было громким. Даже очень.

И снова скрежещущий душу динамик ответил ей.

- Я хочу посмотреть на тебя спящую.

Что-о?

Ещё секунда – и Лаки истерически рассмеется. Честно слово. Слова долетали до сознания с запозданием, как камни, падающие в глубокий колодец. Он что, издевается? Это шутка? Такая же больная, как он сам?

- Нет. – Её голос дрогнул. - Уходи. Давай ты просто сейчас уйдешь, и мы… Черт… Да уходи, что ли. Я сейчас реально позову охрану.

Она сама не верила в то, что говорила. Охрана, ну да, конечно. Так он её и испугался. Он уже её, черт побери, миновал!.. Как, наверное, и многие другие.

Не зря девочки, когда поступали в этот универ, как можно быстрее пытались кого-то себе найти.

Чтобы быть под защитой…

Да-да, именно так они и говорили. И ей советовали.

Но она не хотела никого искать! Она хотела учиться!

Этот универ же был гениальным решением. Лучшее, что могли придумать альфы, чтобы заманить себе омежек. Сильнейшие профессора, гранты… Перспективы, от которых захватывало дух.

Лаки сделала всё, что могла. Обозначила границу, попыталась, по крайней мере. Даже если эта граница - линия, нарисованная на песке перед цунами.

Незнакомец вскинул бровь.

- Зови.

Голос из динамика резал нервы, вскрывал их, как скальпель. Безэмоциональный, синтезированный, он превращал слова едва ли не в приговор.

Лаки стиснула одеяло так, что побелели костяшки. Воздух в комнате стал ватным, тяжелым, его невозможно было вдохнуть полной грудью. Каждый вздох давался через силу, как будто кто-то сидел у нее на грудной клетке.

- Что тебе надо? - она почти плакала.

Голос предательски дрожал, глаза защипало. Она ненавидела себя за эту слабость. За то, что не может взять себя в руки. За то, что сидит перед ним — трясущаяся, испуганная, такая маленькая и никчемная.

Говорят, иммунномодифицированным нравился женский страх. А про кого так не говорят? Мужчинам всегда нравился женский страх и подчинение.

Ей ли не знать…

… как пахнет мужская угроза, когда она исходит от того, кто должен защищать. Ей ли не знать, как дрожать в углу, зажмурившись, и молиться, чтобы это закончилось быстрее.

- Я озвучил. Ложись спать.

Он сейчас серьезно?

А она? Она тоже серьезно с ним разговаривает?

- Я не усну…

Он сделал шаг к ней, и она не выдержала. Нервы, натянутые до предела, лопнули. Она вскрикнула. И снова он навис над ней, но уже навалившись на кровать.

И на неё, соответственно.

Скрипнули пружины. Матрас прогнулся под его тяжестью. Лаки вдавили в матрас. Его огромное тело накрыло ее. Где-то между ними оставались сантиметры, а где-то…

Она чувствовала его вес. Она чувствовала его всего!

Лаки почти плакала. Она быстро-быстро закивала, давая понять, что согласна на его дебильную просьбу. Всё что угодно, лишь бы он слез с её кровати, которая сейчас развалится под его тяжестью.

И она… Она тоже развалится.

Она заговорила быстро-быстро:

- Я согласна. Феликс, я буду спать… Феликс, слезь с меня!

Она уперлась руками в его каменные плечи. Его не сдвинуть…

Происходящее все сильнее напоминало театр абсурда. Альфы не насилуют омежек! Им запрещено! И принуждать тоже! Омежки под защитой!

Вроде как… Но так и альфам запрещено появляться на территории женского общежития, а один из них тут. Мало того, он на ней! Смотрит, прожигает темным взглядом и что-то от неё хочет.

И она согласилась! На его не поддающуюся никакой разумной логике дурацкую просьбу! Лишь бы он сейчас встал… Слез с её кровати.

Лаки не знала, сколько прошло времени, но кровать снова скрипнула.

Феликс встал как будто с неохотой. Его движения были более медленными. Тягучими. Но она не обольщалась. Перед ней больше, чем человек. Перед ней хищник. Альфа.

А она… она глупая омежка.

И это очень, очень плохой расклад.

Есть же сказки про оборотней. Про злых волков. Про драконов, медведей. Про истинных пар.

В их мире тоже были оборотни, но другие. Искусно выведенные многие десятилетия назад. Как всегда – во благо развития человечества. Супервоины, не чувствующие боли и усталости. Солдаты нового поколения. Оружие, которое должно было защищать.

Ага-ага. Видимо, ученые не смотрели триллеры и ужасы. Потому что оглянуться не успели, как эти иммунномодифицированные быстро заняли верхушку власти. Стали силой, что диктует права.

И им, чтобы размножаться и сохранить свой ген, нужны женщины. Но тут сама природа взбунтовалась против них, не позволив женщинам разрешить этому долбанному гену прижиться.

И вроде бы всё… Финита ля комедия. Но нет!.. Фигушки. Поломанный ген пошел в массы. Мутировал. Адаптировался. И обычные женщины стали рожать девочек, которые оказывались в состоянии выдержать жар и страсть этих уродов.

Их назвали омежками. Правильно, чего заморачиваться-то? Есть альфы, есть омеги. Мир, дружба, жвачка.

Лаки была одной из таких.

Но об этом чуть позже. Сейчас главное, чтобы этот Феликс убрался из её спальни.

Он отошел и снова сел на стул. Так же, как ранее, вытянул ноги и скрестил руки на груди.

Урод… Гад… Она уже ненавидела его всей душой! И лечь под подобного?!.. Да ни за что в жизни.

Лаки честно пыталась уснуть. Лежала, смотрела в потолок и уговаривала себя не плакать. Он же не тронет её… Не тронет.

Не должен.

Она повторяла это как мантру, как заклинание, как молитву, которую никто не услышит.

Кожа горела от его взгляда. Она чувствовала его физически… И это было ужасающее ощущение. Понятно теперь, почему она проснулась.

Она не знала, сколько прошло времени, но он поднялся, нахмурившись.

Его что-то не устроило?.. Не нравилось, что она так и не уснула? Так попробуй усни, когда тебя едва не препарируют!

И снова комната стала безумно маленькой.

Он шумно вздохнул и направился к окну. Пятый этаж… Как он сюда попал?!.. Как, как… Попой об косяк, вот как!

- Я приду завтра.

________

ДЕВОЧКИ, СПАСИБО ЗА ПОДДЕРЖКУ) ЛАЙКИ И КОММЕНТАРИИ ОЧЕНЬ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ)





глава 4


ГЛАВА 4



- Лаки, на тебе лица нет. Эй, ты чего?

Снежка вскочила и шагнула к ней, приветливо обнимая.

Лаки на самом деле себя плохо чувствовала. Да и как она должна себя чувствовать после ночного происшествия?

Она долго не могла уснуть. Гоняла мысли. Туда-сюда и обратно…

Она о многом думала. Мысли кружились, как мухи в банке, больно ударяясь о стенки черепа. Кто он? Она знала только имя, и то потому, что второй парень на той поляне окликнул его. Надо же, она запомнила. Это хорошо или плохо? Наверное, хорошо…

Затем шел следующий вопрос - зачем пришел? Именно к ней… Что ему нужно?

Она не верила в озвученную им версию. Это же не нормально! Смотреть на человека, который спит.

И ещё…

Сколько он находился в спальне, прежде чем она проснулась? Час, два?

И почему он находился на грани обращения? Она же правильно его считала?

Лаки сама прошлась почти по грани.

Утром немного всё воспринималось иначе. Страх притупился. Но она не обманывалась. Он мог вернуться в любую секунду. И страх, и этот чертов Феликс.

Она не любила оскорблять людей. Но он-то не человек…

Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ними всплывало его лицо. Высокие скулы, сломанный нос, шрам. И глаза. Эти страшные, красивые, горящие золотом глаза.

Она прокручивала в голове каждую секунду их встречи. Его пальцы на ее лице. Его запах, сочетающий в себе железо, пот, силу. Его голос… Исходящий из динамика.

Он от рождения такой или что-то произошло в его жизни, отчего он не может теперь говорить?

И шрамы на лице… Они же тоже не просто так появляются.

Как итог, уснула под утро. Проспала час, а там уже будильник прозвенел. Надо было идти на пары.

Она вроде бы даже что-то записывала, слушала, старалась вникнуть в происходящее. Но тревога в душе всё сильнее закручивалась.

В столовой универа она встретилась со Снежкой, которая не появилась в комнате даже утром. За столиком сидела и Милана – ещё одна первокурсница с их потока.

Снежка продолжала над ней хлопотать.

- Ты заболела? Температура? - она приложила прохладную ладонь ко лбу Лаки. - Вроде нет. Но выглядишь ты…

- Я в порядке, - соврала Лаки. - Не спала просто.

- Над учебниками корпела? – по-доброму подтрунила Милана. – Учись рассчитывать силы, иначе быстро выдохнешься. Многих отчисляют после первого семестра.

- Мы в курсе. Милан, не нагоняй жути.

- Я говорю, как есть.

Лаки воткнула вилку в салат. Утром у неё был только чай и слойка.

- Савровские с утра в универе.

Милана откинулась на спинку стула. Её лицо выражало крайнюю задумчивость и заинтересованность одновременно.

- Савровские? – Снежка нахмурилась. Точно это имя ей было знакомо, и в негативном контексте.

- Угу.

- И что им надо?

- Снеж, блин! Ты такой наивняк. Ты в курсе, где ты учишься? И кто тебе гранты выписывает?

- Мне лично – пока никто. - Снежка пожала плечами, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. - Но я надеюсь…

- Я тебя умоляю, – перебила её Милана. - На что ты надеешься? На то, что Алекс поскорее тебя к себе перевезет, и ты под его бочком будешь?

- И что? - Снежка вскинула подбородок. - Отличная перспектива, разве не так?

- Алекс же так…

- Милан, заткнись, а?

Снежка по-доброму шикнула на неё.

- Я-то заткнусь, мне не сложно. Но разве не хочется больше, девчонки?

- Нет.

В разговор вмешалась Лаки.

Милана сморщила нос.

- Про тебя всё ясно. Ты у нас учиться приехала.

- А ты нет?

- Я – нет. Я альфу хочу… Надолго. Желательно чтобы вот тут в ближайший год колечко красовалось, - девушка вскинула пальцы и поиграла ими.

Снежка покачала головой.

- Что ты скепсисом писаешь, Снеж? Альфы женятся на омежках. Это факт.

- Ну, факт, да-а.

- Жаль только, не все альфы настолько круты, как те же Савровские.

- Что ты к ним привязалась?

- А то! Ты не слышала, что ли, про передел?

- Какой. На фиг. Передел.

Снежка насторожилась, Лаки притихла.

Передел?.. Это не то, что она видела в лесу?

Нет-нет, только не это…

Им не нужны клановые войны. Они - девчонки. Первокурсницы. Они приехали сюда учиться, а не участвовать в разборках альф.

Но внутри уже все похолодело. Ледяная рука сжала сердце.

- Так мелкого Савроского же покалечили. И теперь нашли, кто… Девчонки, вы прямо как с Луны свалились. История же гремела года два назад на всю страну.

Лаки распрямила спину. Снова какие-то странные ощущения на неё накатывали. Как вчера ночью, когда она лежала и чувствовала его взгляд. Или как тогда, в лесу, когда он прижал ее к дереву. Шею закололо. Мурашки побежали по рукам, по позвоночнику, по затылку.

Она прислушивалась к словам Миланы. Интуиция вопила, что это важно.

Лаки особо и не интересовалась жизнью омежек и альф.

Она была из небольшого городка на десять тысяч человек. С севера. Почти край земли. Там зимой световой день очень короткий — солнце только показывается над горизонтом на пару часов и снова прячется, и люди живут при электричестве, не видя настоящего света неделями. Там морозы сковывают все живое, и воздух становится таким холодным, что больно дышать. Там леса — бесконечные, темные, как само время. И люди выживают. Просто выживают. День за днем. Год за годом.

Они не думают о том, кем рождаются их дочери. Омежка, не омежка — какая разница, когда нужно топить печь, носить воду из колодца и не замерзнуть насмерть по дороге в школу? В ее городке не было альф. Или они были, но прятались, потому что в такой глуши никто не ищет власти. Там ценят не гены, а руки, которые умеют работать. Не силу, а умение выжить. Не статус, а обычное человеческое тепло.

Лаки выросла среди людей, которые особо не печалились ни о иммунномодифицированных, ни об их кланах и переделах.

Они выживали. Не до сильных мира сего было…

И Лаки тоже особо не думала о них. Она приехала сюда учиться на ландшафтного дизайнера. До сих пор не верилось. Её учительница по рисованию и черчению отправила её работы по универам, и Лаки внезапно прошла. Её пригласили… Были ещё потом вступительные и творческие экзамены. Она их тоже прошла. Оказывается, и такое бывает.

Почти чудеса.

И мир оказался меньше, чем она думала.

А уж когда ей сказали, кто она…

Лаки тормознула себя.

И теперь ее однокурсницы обсуждали Савровских. Тех самых, о которых она никогда не слышала до вчерашнего дня.

Тех самых, один из которых, кажется, заглянул к ней этой ночью…

Милана тем временем продолжала, не замечая, как побледнела Лаки, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих край парты.

- Та трагедия сделала из него монстра. – Милана понизила голос. Мало ли… - Реально же. Мало того что он и так был зверем. А сейчас…

- Говорят, он теперь немой, – вставила Снежка. В её глазах мелькнуло что-то схожее с сочувствием.

- Ну, типа того. Но вроде там брат мутит что-то с генетиками. Мало нам иммунномодифицированных.

- А как… - Лаки под столом сжала руки в кулаки. – Как зовут младшего Савровского?

Вопрос прозвучал глухо, как сквозь вату.

Милана удивленно подняла брови. Мол, всё-таки интересно стало? В её взгляде появилась легкая усмешка, которую Лаки проигнорировала.

Ей важно было знать!

- Феликс Савровский. И я погорячилась, назвав его мелким. Он… - она запнулась, глядя куда-то за спину Лаки. Выдохнула коротко, почти беззвучно. - Бля-я-я…

- Не ругайся…

- Он тут, девоньки, – прошептала Милана. - Реально тут.

Снежка дернулась, обернулась.

- Ну ни хрена ж себе…

- Кто-то только что меня одергивал за мат.

- Это который среди этих образчиков Савровский?

Ресницы Лаки задрожали.

Только не оборачиваться… Не надо. Ни к чему хорошему это точно не приведет.

Она и так знала, что он тут.

Шею закололо, словно в неё вонзились сотни игл. Затылок же сжало невидимой рукой. Волосы на руках встали дыбом. Мурашки побежали по спине, от копчика и выше, оставляя за собой ледяной след.

Он был где-то за ее спиной. Близко. И он её заметил. Она чувствовала тяжесть его взгляда. Казалось, даже воздух вокруг стал гуще, плотнее.

Она не будет оборачиваться. Не будет. И он уйдет.

Правда же?





глава 5


ГЛАВА 5



- Снеж, ты чего? Ты обещала мне остаться!

Лаки смотрела, как подруга собирает дорожную сумку. Вещи летели в нее беспорядочно, джинсы поверх свитера, кроссовки отдельно, зарядка для телефона едва не зацепилась за край. Снежка нервничала. Лаки видела это по ее рукам, пальцы дрожали мелкой, противной дрожью, когда она застегивала молнию.

- Снеж…

- Лаки, прости.

- За что? Ты можешь сказать?

Подруга выпрямилась и повернулась к ней. В глазах застыла вина.

- Алексу прямым текстом сказали забрать меня от тебя.

Пол под ногами Лаки покачнулся.

Не образно. Буквально. Паркетная доска качнулась под стопами, стены накренились, потолок поплыл. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. В ушах зазвенело.

- В смысле, забрать?

- В прямом. Я еду с ним на выходные. Куда - он не уточнил.

В виски ударило.

- И ты не боишься с ним куда-то ехать? Ты знаешь его две недели.

- Я знаю, сколько я его знаю. А ты… Ты меня слышала, Лаки?

Взгляды девчонок встретились.

- Слышала.

- Хорошо.

Пауза повисла в воздухе, тяжелая, как мокрая простыня. Лаки сглотнула ком в горле.

- Кто? Можешь мне сказать?

- Нет. Алекс не назвал имени. Но он был… нервным.

Черт.

Лаки обняла себя за плечи. Провела ладонями по предплечьям, пытаясь согреться, но озноб шел изнутри. Сегодня пятница. Многие покинут корпус. В начале учебного года студентов пока особо не напрягали, пары легкие, домашних заданий почти нет, все только втягивались.

Точнее, студенток. Омежек. А как же, их же беречь надо!

Улыбка у Лаки вышла кривоватой. Беречь… Слово-то какое красивое. Для клетки…

Универ давал много для студенток. Негде жить? Пожалуйста, вот комната в общежитии. Пожалуйста, живи, учись, только не возвращайся после десяти. И да-а, особо не напрягайся. Учиться тоже можно, ну-у, хотя бы на тройки. Главное, будь умницей-разумницей и красавицей.

Потому что вокруг альфы. Много-много альф. Начиная от относительно простых и заканчивая клановыми.

И второе главное. Пожалуй, первичное. Не вздумай отказывать альфам, если они придут выбирать. Это же тоже забота…

Лаки уже отправила свои работы в другие институты. Ещё две недели назад, когда только поняла, куда попала. И когда поймала парочку взглядов, которыми провожали омежек в коридорах.

Если её приняли сюда, есть же шанс, что возьмут и в другие? На самом деле, высших учебных заведений, куда принимали омежек, было мало. Власти предпочитали держать их на виду. Особенно молодых и здоровых. Проще говоря, не затасканных.

Еще бы… Склоки за омежек никому не нужны. А они были. Ранее. Теперь Лаки это знала.

Снежка обняла ее.

- Береги себя.

- И ты себя. Присылай кружочки, если будете в интересных местах.

- Обязательно.

Снежка ушла. Дверь закрылась с тихим щелчком. Ее шаги затихли в коридоре, смешались с чужими голосами.

Лаки осталась одна. Некоторое время она так и стояла посередине комнаты. Потом направилась к окну. Дернула за ручку, пластик противно скрипнул, поддался. Она потянула её вниз и закрыла поворотным механизмом до упора.

Что дальше? Уйти?.. Но куда?

Ей и так сделали предупреждение в тот день, когда она вернулась с пробежки. Комендантша посмотрела поверх очков, поджала губы и напомнила, что нельзя возвращаться после десяти. Иначе будут последствия.

Думала ли Лаки, что Савровский к ней и сегодня придет? Думала.

Каждую минуту последних часов.

Но надеялась, что не придет. Не надо… Пожалуйста. Она не хотела! Ей этого ничего не надо! Ни принадлежности, ни пламенных взглядов.

Она учиться хотела…

Лаки сидела на кровати, обняв себя поперек живота. Ноги поджала, спрятала пятки в тепло матраса. Гипнотизировала окно. Темное стекло, в котором отражалась комната. А ещё её собственное отражение с огромными глазами на бледном лице.

Начался дождь. Сначала упали редкие капли. Тук, тук, тук… По стеклу, где-то далеко – по крыше. Потом дождь разошелся, стал гуще, злее. Прямо под стать настроению Лаки.

Дождь уже барабанил по подоконнику, по крыше, по асфальту внизу. Мир за окном превратился в серую, мокрую, плачущую стену.

Лаки смотрела на капли, и ей казалось, что так же плачет она внутри. Тихо. Беззвучно.

А затем послышался легкий поворот дверной ручки.

Сердце пропустило удар. Второй. Третий.

Лаки вскочила, едва не запутавшись в одеяле. Ноги подкосились, она ударилась бедром о тумбочку, но боли не почувствовала. Перед глазами на мгновение замелькали мушки.

Дверь открылась.

В комнату вошел Феликс.

Вошел!… Свободно!!! Имея ключ. У Лаки случился дикий диссонанс. Она вроде и ждала, что он придет, и надеялась, что нет.

Лаки смотрела на дверную ручку, которая медленно возвращалась в исходное положение, и не могла поверить своим глазам.

Но он пришел. Встал, давая осознать масштаб происходящего. Той катастрофы, что накатывала на Лаки тяжелыми, неумолимыми волнами. А его появление она именно так воспринимала. Не просто неприятность. Не просто вторжение. Катастрофа. Кораблекрушение. Землетрясение. Все, что рушит, ломает, уничтожает на своем пути.

- Какого черта, - прошипела она, замахав руками и отшвыривая прицепившееся к ногам одеяло, в котором всё-таки немного запуталась. Она словно отбивалась от Савровского, как от врага, хотя он стоял в метре и даже не шевелился.

В руках Феликс что-то держал. Какую-то белую коробку, перевязанную тонкой ленточкой. Контрастно белую на фоне его черной куртки, черных джинсов, черной ауры.

Второй рукой он активировал динамик.

- Привет.

- Ты не должен был приходить! – продолжала шипеть Лаки. Голос срывался, становился то выше, то ниже, ломался, как у подростка. – Откуда ты взял ключ от моей комнаты? Это незаконно… Это…

- Прекрати истерить.

Его короткие фразы били наотмашь. Дезориентировали. Резали привычную реальность на куски, из которых нельзя было сложить что-то понятное.

И Лаки сорвалась. Что-то щелкнуло в ней, тот самый последний предохранитель, последняя ниточка, связывающая ее с благоразумием. Вскочила с кровати и побежала к окну. Она не раздевалась, была в спортивном костюме. Она не была уверена, что сможет открыть окно и вырваться, но попытаться она должна была.

Её перехватили за талию…

Твердая, как стальной обруч, рука сомкнулась вокруг ее живота, и мир дернулся, перевернулся, потерял устойчивость. Ее потянули назад, от окна, от спасительной темноты, от иллюзии выхода. Толкнули прямо в сильное натренированное тело, и она ударилась спиной о его грудь, почувствовала жар, пробивающийся даже через толстовку.

Лаки начала сопротивляться. Она извивалась, билась, царапала воздух. Кричать бесполезно. Теперь она точно это знала.

Но и насиловать себя она не даст! Без боя так точно…

Он был сильным. Этот Феликс. Очень… Перед её глазами до сих пор стоял тот окровавленный парень. И ощущение жаркого тела, когда Савровский прижимал её к дереву. Но тогда было все иначе. Абсолютно. А сейчас?…

Каждое его движение было экономным, точным, без лишних затрат энергии. Он не напрягался. Не пыхтел. Просто держал ее, как держат бьющуюся рыбу, и никак иначе.

- Пусти… пусти, сволочь! Я против… Слышишь!? Я против… Ты не имеешь права… Ты…

Он сместился и снова закрыл ей рот ладонью. Она попыталась его укусить, клацнула зубами, но тщетно. Пальцы сжались сильнее, не давая челюсти сомкнуться.

Она выворачивалась ужом- её держали только крепче. Чем сильнее она сопротивлялась, тем плотнее сжимались его руки. Стальной обруч на талии превратился в кандалы. Плечи онемели. Ребра заныли.

В конечном итоге, она обессиленно повисла на его руке. Мышцы горели, как после марафона. Дыхание сбилось, вырывалось хрипами. Тело стало ватным, чужим, непослушным.

Феликс не отбивался. Даже толком не защищался. Просто стоял, держал, дышал ей в макушку.

И молчал.

Конечно же, гад, молчал! Свой динамик в задницу засунул, да?

Но и её он не отпускал. Когда она выдохлась, он снова её потянул назад, на себя, фактически уложив на грудь.

Пару секунд в голове Лаки стояла звенящая тишина. Слабачка она…

- Успокоилась?

От звука из динамика она вздрогнула. Голос вырвал ее из оцепенения, ударил по нервам, заставил сердце снова биться быстрее.

- Да пошел ты…

- Зря.

Она попыталась закинуть голову назад, чтобы не расплакаться. Ком в горле душил, глаза жгло, нос защипало. Она не хотела, чтобы он видел ее слезы, а по итогу – лишь затылком в мужское каменное плечо саданулась.

- Пусти…

- Успокойся сначала.

Боже… За что ей это, а? Что она сделала не так в своей маленькой, тихой, незаметной жизни, чтобы сейчас лежать в руках огромного опасного альфы, который не отпускает, не говорит, не объясняет?

- Я спокойна.

Рука, удерживающая её, не сдвинулась с места. Пальцы все так же лежали на ее талии. Она чувствовала каждый из них сквозь ткань толстовки.

А потом Лаки почувствовала и горячее дыхание на своей шее…

Оно прошлось по коже, заставляя волоски встать дыбом, заставляя тело выгибаться от непонятного, чужого, пугающего ощущения. Он наклонился ниже. Еще ниже. И вдохнул. Просто вдохнул ее запах… Глубоко, жадно, как зверь, который взял след.

И всё, её повторно накрыло.

- Ты обещал только смотреть!

Теперь она готова была кричать.

Тело за спиной напряглось. Каждый мускул стал твердым, как камень. Дыхание потяжелело. Теперь оно вырывалось не ровно, а рвано, утробно, с рычащими нотками в конце. И ладно бы только это.

Савровский возбудился.

Она чувствовала, как эрегированный член уперся ей в поясницу.

Это конец.

Паника захлестнула ее с новой силой. Лаки больше не сопротивлялась, она просто замерла, как кролик перед удавом, потому что любое движение могло послужить спусковым крючком…

Ее тело трясло мелкой дрожью. От всего сразу - от страха, от холода, от того, как странно реагировал низ живота на близость этого монстра.

Энергетика Савровского стала другой. Раньше она была темной, тяжелой, давящей. Теперь она стала горячей. Обжигающей прямо-таки… Она исходила от него волнами.

Нет. Только не это… Пожалуйста.

Секунда… вторая… И потом:

- Отпускаю. Иди в кровать.

Как только его рука перестала её держать, Лаки рванула к двери. Ей бы только в коридор выбраться.

И снова её поймали! На этот раз куда как резче и болючее. Феликс развернул её к себе лицом. В его глазах горело такое пламя, что она испугалась. Он же сейчас обратится!.. Они могли быть настоящими зверьми. С клыками, когтями…

Боже. Лаки позабыла, как дышать. Она только смотрела в его глаза, в дернувшуюся верхнюю губу.

Она была готова поклясться, что почти слышала: «В кровать, я сказал!»

Он опалил её яростным взглядом и толкнул в сторону кровати.

Лаки забралась на неё с ногами. И только тогда увидела на столе ту самую коробку… Её Феликс кинул, когда рванул за ней. Коробка раскрылась и из неё выкатились конфеты ручной работы. Лаки видела аналогичные в инете. Отчего-то стало ещё обиднее. Ей сладости принесли… Но как. И кто.

Феликс с шумом выдвинул стул. Рванул его от стола, развернул спинкой к Лаки и оседлал. Ножки стула противно скрежетнули по ламинату. Получился долгий, визгливый звук, от которого свело скулы.

- Так и будем сидеть? Феликс… Я знаю, кто ты. Как тебя зовут. Послушай меня… - Лаки с шумом сглотнула. Горло пересохло, язык прилипал к небу. - Мне этого ничего не надо. Понимаешь? Я учиться хочу. Мне не нужны отношения. Выбери другую девушку. Хочешь я тебя познакомлю…

Он вскинул руку, заставляя её замолчать. В его жесте было столько властности, что она не могла не замолчать.

Он начал быстро что-то печатать. При этом продолжая контролировать её взглядом.

- Ты – омежка. Я говорил, что не причиню тебе вреда. Всё будет хорошо, Лаки.

- Да неужели? Сейчас ты мне скажешь, чтобы я ложилась спать? Феликс, это ненормально… Это…

На этот раз она замолчала сама.

Он сжал челюсти, желваки дернулись на скулах, как у человека, который сдерживает крик. Или рык. Или нечто похуже. На лбу вздулась вена. Пальцы, лежащие на спинке стула, сжались в кулаки.

- Я хочу пока смотреть. Так ты привыкнешь ко мне.

Железобетонная логика, ничего не скажешь.

Лаки покачала головой, принимая тот факт, что ей не пробиться. Не достучаться…

Она отвернулась. Пошел к черту… Тело болело от его рук. Где-то ныло плечо, где-то горели ребра. Завтра на коже будет россыпь синяков.

- И не убегай от меня. Не дерись со мной. Я намного сильнее тебя. Ты причиняешь себе вред. Не мне.

Слова из динамика упали в тишину, как камни в воду. По позвоночнику прошелся холод. Эти слова должны считаться за заботу?

Она мотнула головой, не принимая их.

Лаки не помнила, сколько просидела. Может, час. Два. Она почти не двигалась. Сидел и Савровский.

А за окном по-прежнему стучал дождь…

Лаки намеренно ничего не говорила. Он хотел смотреть, вот пусть и смотрит. Шикарное времяпрепровождение, иначе и не скажешь. А потом тело само завалилось на матрас, Лаки не справилась с нервным напряжением – и уснула.





глава 6


ГЛАВА 6



Лаки никогда не думала, что на чашу весов встанут или учеба и секс, или неопределенная жизнь в чужом городе.

Она выросла в мире, где выбор был роскошью. Где главным было не то, кем ты хочешь стать, а то, как дожить до следующей зарплаты. Где мать работала в две смены, а отец пил и поднимал руку на жену и детей. Никто другой жизни не знал. Это Север, детка. Там свои законы…

За последние дни она всё чаще и чаще вспоминала эту присказку, которую любили повторять местные. Особенно старожилы в нескольких поколениях.

Лаки любила свой родной город. Но и другой жизни хотела.

Дохотелась, называется.

И что теперь делать – она не то что не знала…

Она знала. Главное – как решиться.

Лечь под Феликса для неё было неприемлемо. Вот никак тут – и всё! Она его не знала, она его не любила… И в целом!

Нет. Вот нет – и всё тут.

Эта мысль душила с самого утра, как только она открыла глаза и поняла, что в спальне одна. Он ушел.

Она встала, как сомнамбула. Спустила ноги на пол, огляделась. Почти ничто не напоминало о присутствии Феликса в спальне. Разве что стул, так и стоящий развернутым спинкой к кровати.

И ещё были конфеты.

Лаки едва их не выкинула. Таким был первый порыв. А взяла в руки сладости – и притихла. В душе что-то качнулось. Ну, выбросит она их, кому что докажет… Ему?.. Да ему плевать. У него какие-то свои извращённые фантазии.

Она поставила чайник. Не удержавшись, взяла одну конфету и застонала вслух. Это же нереально вкусно! Просто божественно! Ничего вкуснее она в жизни не ела. И сейчас Лаки не преувеличивала.

Жизнь не баловала её роскошью и сладостями ручной работы. Выпечка была самой дешевой, в том числе и конфеты с пальмовым маслом. Пластилин, одним словом.

А тут…

Надо оставить Снежке. Та, возможно, тоже такого не ела.

Лаки съела ровно половину. Ну и пусть живот заболит, зато она немного успокоилась.

И в голове прояснилось. Что надо делать выбор.

Или учеба. И секс с Феликсом. Лаки не строила иллюзий. Что он там сказал? Что она должна привыкнуть к нему… И сколько ночей он к ней так будет наведываться? Ещё однудень-две? А потом? … А потом он её разденет.

И возьмет. Между ними случится секс. Нет, не так. Не секс даже. Секс - это то, что происходит между двумя, которые хотят. Это то, что после себя на постельном белье оставляет улыбку и тепло в животе. А здесь другое. Здесь - отдать себя. Стать телом для альфы. Сосудом. Подстилкой.

Лаки не представляла себя в такой роли.

Каждая вторая девчонка в универе – если не каждая первая – скажет, что она идиотка. Это же Савровский! Да-да, Лаки кое-что вчера посмотрела про его семью. И сказать, что впечатлилась, значит ничего не сказать.

Он был «клановым»… И это по-настоящему трешово, страшно.

Такому не отказывают.

Лаки сжала зубы так сильно, что заныли челюсти. А она откажет. Она не станет подстилкой. Не станет его омежкой. Рано же!.. Ей всего восемнадцать. Она только-только школу закончила, дайте ей поучиться немного!

Ген омежки выявился у Лаки, когда она приехала на собеседование. Собеседующий взглянул на неё и почти сразу же вышел. У Лаки опустились руки. Зря мама потратила деньги, которые скрывала от отца!.. Отец был против её отъезда.

- Не приезжай – хуюшки приму, - такими были отцовские наставления.

Лаки долго сидела одна, нервничала. Может, про неё забыли и ей стоит напомнить о себе, выйти? Когда она уже планировала это сделать, вернулся тестирующий преподаватель, а с ним – женщина в белом халате.

И Лаки сразу поняла.

- Я не хочу сдавать тест, - прошептала она хрипло.

Врач ласково улыбнулась.

- Лучше быть учтенной омежкой. У вас будут права. И интересные предложения. В том числе по учебе.

Если бы она не сказала про учебу, Лаки бы ушла. А тут её сердце дрогнуло.

И понеслось…

Тесты подтвердили, что она омежка. Уже потом Снежка просветит её, что в универах – особенно творческих профессий – очень часто собеседующий – из низших альф. И его главная задача – выявлять омежек.

Такими новостями её встретил большой город. Поступлением и тем, что она почти избранная.

Прошло всего две недели, они только-только начали учиться и вот… Новая реальность, новый крутой поворот в её судьбе.

На неё обратил внимание альфа. И предполагалось, что она станет его спутницей. И да-а, она забыла о важном. Если альфе зайдет омежка и он не захочет её передавать дальше, введет в круг семьи, назовет своей, её жизнь приобретет яркие краски. Так, по крайней мере, говорилось. И показывалось в инете, в соцсетях.

Сотни омежек с горящими от восторга глазами рассказывали, как им круто живется.

И почти никто не говорил о тех омежках, кому не посчастливилось стать той, одной, единственной… Которую альфа назвал своей.

Их было ещё больше. Девушек, а потом и женщин, кочующих из одних мужских рук в другие и верящих, что вот этот – да-да, этот – обязательно даст ей дом, кров и семью.

Иногда омежек сравнивали с эскортницами. А что, функционал у девушек был почти один и тот же. Улыбаться, быть ласковой и приветливой и по первому требованию раздвигать ноги.

Никто особо не любил смотреть и слушать тех, кто пошел дальше… В прямом смысле – дальше по рукам.

На самом деле, выбора-то особо и не было.

Всё было ясно с самого начала. Лаки начинает новую жизнь в чужом городе. Без денег. Без крыши над головой.

Ничего… Тысячи девчонок во всем мире начинали жизнь с нуля. Не поступали, шли работать. Она тоже что-нибудь придумает. С кем-нибудь подружится. Можно попросить Снежку дать контакты её знакомых. Она как раз говорила, что некоторые девчонки из её школы никуда не поступили и снимают комнаты на двоих-троих. Это её вариант.

А если ничего не получится… Значит, она вернется в родной город. Туда, где зимой солнце не поднимается над горизонтом, где мороз сковывает легкие, где отец все еще пьет и поднимает руку на мать. Там хотя бы она знала правила игры.

А здесь правил не было. Или они были, но против нее. Игра, в которой она – фишка, пешка, мяч. Ею двигают, ее переставляют, ее бросают.

Лаки мечтала о семье. Не о той, от которой сбежала. О другой. Настоящей.

Мужчину, что рядом, она почти не видела. Даже странно получалось.

А вот деток… Она очень живо представляла своих детей. Их двое.

Мальчик и девочка. Кто из них старше, погодки ли они – не важно… Важно другое. Что они будут желанными. Не как она… Случайность, которую не получилось вовремя убрать.

Их дети будут окружены любовью. Они будут расти со свободой в душе. Не будут вздрагивать по ночам от шорохов, не будут просыпаться от пьяных криков.

Они будут другими. Уверенными в себе. Знающими, что, если случится несчастье на уровне разбитых коленок – не больше, не глобальнее, не-не, - они побегут к ней. К маме. И мама их обнимет. Мама защитит. Всегда.

Потому что мама когда-то смогла выстоять…

Против всего мира.

Лаки провела рукой по лицу. Что-то она замечталась. Ей бы здесь и сейчас разобраться с ситуацией, а дальше…

В идеале бы стоило подумать о том, чтобы уехать в небольшой город. Жить тихо, незаметно. И проштудировать инфу на наличие альф в городе. Есть города, где их нет.

Например, как её родной город. Но там и жизни почти нет. Деньги в развитие не вкладываются, люди сами барахтаются, как в трясине. Тоже такой себе вариант.

Ладно… Главное, начать действовать. На карте у неё оставалось немного денег. На неделю хватит. За это время она что-то придумает.

Вроде как можно же сутки и на вокзале заночевать. На бродяжку она точно не похожа.

А в этом городе несколько вокзалов.

Голова, конечно, шла кругом. Лаки открыла шкаф и начала собираться. Вещей у неё было немного. Несколько вешалок занимала университетская форма. Ей она больше не пригодится.

От мысли, что она сама добровольно бросает учебу, хотелось выть, жалобно поскуливать.

Но другого варианта не было. Никак.

Она собралась и последний раз оглядела комнату. Рюкзак стоял у двери, туго набитый самым необходимым. Вроде бы ничего не забыла. Если что, попросит Снежку привезти. С ней она созвонится после выходных.

Лаки взяла рюкзак за лямку, перекинула через плечо и вышла.

Коридоры, в основном, были пусты. Ей попалась одна старшекурсница, она направлялась в душевую в топе и пижамных шортах, которые ничего не скрывали. На Лаки она даже не обратила внимания, поглощенная музыкой из наушников.

Во дворе сидели несколько девчонок. Они проводили ее слегка удивленным взглядом.

- Эй, ты куда с рюкзаком-то, дурында? Автобусы уже не ходят.

На пропускном пункте мужчина в военизированной форме попросил у неё документы. Просмотрел их с легким удивлением.

Лаки переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как по спине бежит холодок.

- А где пропуск?

- Какой пропуск? – не поняла Лаки.

- На выезд, - терпеливо объяснил охранник. – Вы находитесь на закрытой территории. Чтобы за неё выйти, нужно согласование.

Говорил он спокойно, без раздражения и эмоций. Но Лаки накрыло. То есть, её не выпустят?

- А кто выдает пропуск?

- Декан.

- Но сейчас выходные…

- Девушка, я не могу вас выпустить, - коротко сказал охранник, так же спокойно глядя на неё.

- Но мне надо…

- Извините, ничем не могу помочь. Вы, наверное, первокурсница?

Она кивнула. А у самой грудь сжалась не то от возмущения, не то от того, что удавка на шее затягивалась сильнее.

- Вас должны были предупредить.

Точно… Куратор что-то говорила. Лаки вспомнила. Тогда она ещё подумала, что в ближайшие месяцы ей пропуск не пригодится, она собиралась осваиваться в общежитии и посвятить себя более плотному изучению предметов.

Лаки заставила себя развернуться. Вот и уехала… Ноги передвигались с трудом, к каждой точно по гире подвесили, рюкзак тянул плечо вниз. Те же девчонки во дворе встретили её смешками. Лаки проигнорировала издёвки, не до них.

Впереди была ещё одна ночь.

___________

ДЕВОЧКИ, БУДУ ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ БЛАГОДАРНА ЗА ЛАЙКИ) КОМУ НЕ СЛОЖНО... ЭТО ВАЖНО ДЛЯ КНИГИ НА ДАННОМ ЭТАПЕ)





глава 7


ГЛАВА 7



Снежка и не думала возвращаться. Она, как и обещала, прислала несколько сообщений. Фотку кофе в придорожном кафе. Смайлик с сердечком. Короткое: «Ты как?»

Какой хороший вопрос.

Лаки быстро набрала ответ.

«Нормально».

«Точно?»

«Да».

Не будет же она в сообщениях рассказывать, что у Савровского не только проблемы с речью, но, кажется, и с психикой. Последнее пугало Лаки все сильнее. Это ненормально. То, что он приходит и смотрит на неё.

Она могла допустить, что ген омежки ему зашел. Что он захотел получить её себе.

Попробовать…

Она слышала эту насмешливую фразу уже не единожды. Молодые альфачи не стеснялись отвешивать комментарии в сторону первокурсниц, награждая их интересными эпитетами и многообещающими фразочками.

Лаки точно не хотела, чтобы её пробовали! Она, черт побери, не десерт. Но это ладно… Предположим, что она вызвала интерес у Савровского, привлекла к себе внимание там, на поляне. Можно же как-то иначе выражать свою симпатию? На свидание, там, пригласить или ещё что-то…

В груди сразу сдетонировал протест. Она бы не пошла с ним никуда! Она… Лаки замялась. Боялась ли она его? Да. Однозначно.

Он тот, кто подавлял одним своим присутствием. А учитывая его предпочтения, её и вовсе кидало в дрожь при мысли о Савровском.

Лаки металась по комнате. От окна к двери. От двери к окну. Пол скрипел под ногами, жалуясь на ее беспокойство. Она честно пробовала приготовить себе что-то поесть, пытаясь занять руки и голову. Разогрела в микроволновке вчерашнюю пасту, села с тарелкой на кровать. Но кусок в горло не лез. Макаронина прилипла к нёбу, пришлось выплюнуть в салфетку.

Зато конфеты маячили перед глазами!

На то, чтобы придвинуть тяжеленный шкаф к двери, ей потребовался час.

Она пыхтела, толкала плечом, подпирала ногой. Шкаф скрипел, жалобно дребезжал, но медленно, сантиметр за сантиметром, полз к выходу. Лаки вспотела, волосы прилипли ко лбу, ныли руки. Но она справилась.

Она, черт побери, сдюжила!.. Лаки даже улыбнулась. Ничего… Ничего… Кое-кого сегодня ждал сюрприз.

Потом она снова проверила окно. Ручка была закрыта, задвижка задвинута. Лаки дернула раму, та не поддалась. Вот и славненько.

И приготовилась ждать.

Села на кровать, поджав ноги, и уставилась на дверь, которая теперь была надежно забаррикадирована. Шкаф перекрывал проход. Как она его будет сдвигать утром - интересно, конечно. Но это будет утром. Ей бы ночь продержаться…

Может, Савровский одумается?

Лаки закусила губу. Нет, серьезно. В чем его интерес? Причем, такой странный… Наблюдать за ней… Он вуайерист или что? Она не понимала его.

Дверная ручка дернулась в начале одиннадцатого.

Вместе с ней дернулась и Лаки. Тело подбросило на кровати, сердце подскочило к горлу. Напряжение ударило по нервам электрическим разрядом. Он не войдет. Не сегодня.

На дверь с другой стороны надавили.

Раздался глухой звук, это шкаф уперся в косяк, не пуская. Еще один толчок, уже более ощутимое давление. Древесина жалобно скрипнула. Лаки замерла, не дыша, вцепившись в одеяло так, что побелели пальцы.

Но тщетно! Шкаф не сдвинулся с места.

У Лаки оборвалось дыхание. Должно получиться. Должно…

Потом появилась тишина, густая и вязкая. Казалось, даже само время остановилось. Лаки напрягла слух. Она с высокой толикой отчаяния вслушивалась, боясь моргнуть и пошевелиться.

А потом раздались шаги. Ей послышалось? Или что…

Феликс ушел? На самом деле ушел?

Проверить не было возможности.

Лаки продолжала наблюдать за дверью. А если он снова войдет в окно?

Она вскочила и сиганула к нему. Заперто же, да?! Она проверяла полчаса назад!

Заперто… Ничего не изменилось.

Хотя…

Высоченная фигура вышла из подъезда. И сразу же остановилась прямо напротив окна комнаты Лаки.

Свет фонаря падал на лицо Савровского, но Лаки, конечно же, не видела ни его выражения, ни той ярости, что, наверняка, бушевала в его глазах.

Ещё бы!.. Его бортанули, обломали. Он, сто процентов, в ярости.

Имунномодифицированные обладали лучшим слухом, зрением, обонянием. Они априори были намного сильнее и умнее простого человека. Возможно, он её и видел. Лаки не скрывалась. Она стояла у окна, захлебываясь от собственных эмоций.

Не веря, что делает это, она медленно покачала головой. Ей хотелось снова крикнуть, чтобы он перестал преследовать её!

Феликс встал, засунув руки в карманы брюк. Сначала он качнулся на пятках, а потом застыл. Осенний ветер гулял в его коротких волосах, трепал края черного бомбера. Он не спешил уходить, давя одним своим присутствием. Лаки дотронулась до горла, оно пересохло.

Она смотрела на Савровского сверху вниз и все равно чувствовала себя ужасно маленькой и беспомощной.

Кажется, она совершила ещё одну ошибку. Она не просто вызвала интерес у зверя. Она пробудила в нем азарт.



***



Спала Лаки на удивление хорошо. Видимо, организм дал сбой. Проснувшись, она первым делом запихала в себя печенье, подхватила мыльно-рыльный набор, включающий в себя и принадлежности для душевой, и пошлепала мыться.

Конфеты ждали Снежку. Раз решила оставить подруге, значит, надо.

Прелесть выходных заключалась в отсутствии очередей в душ.

Лаки зашла в кабинку, повесила сетку на крючок, повернула кран. Вода полилась сначала холодная, отчего мурашки побежали по телу, а потом – теплая, приятная, расслабляющая. Она подставила лицо под струи, закрыла глаза. Плечи постепенно опустились, пальцы разжались.

Как же иногда мало надо человеку для счастья. Сон и душ.

Она стояла под душем долго. Намыливала мочалку, терла кожу до красноты, будто могла стереть память. Волосы тщательно промыла дважды, пока шампунь не перестал пениться. В голове было пусто и хорошо.

Настроение было неплохим.

Лаки выключила воду и потянулась за полотенцем. Черт, она, кажется, взяла не то. Не банное! А обычное, чуть большего размера. Халат остался лежать на скамье в душевой.

Кое-как отжав волосы и прикрываясь полотенцем, Лаки вышла из кабинки.

И обмерла.

Потому что прямо напротив неё, прислонившись плечом к соседней кабинке, стоял Феликс.

Сердце остановилось. А потом ударило так сильно, что Лаки показалось, что его стук услышат на первом этаже. Кровь отхлынула от лица, зашумела в ушах. Ноги стали ватными, пальцы, сжимающие полотенце, онемели.

И это был не просто треш.

Это была катастрофа!

И ещё…

Из плохого. Феликс не выглядел спокойным. Это она поняла сразу. Он пытался быть таковым, но у него не получалось.

Снова…

Его скулы заострились, ноздри раздувались, губы были сжаты в тонкую линию. Он дышал часто, глубоко, точно после спринта.

- Это женское общежитие, - зашипела она дикой кошкой, пытаясь тщательнее прикрыться полотенцем. А оно, как назло, комкалось, сбивалось в ее руках, пальцы не слушались, скрючились.

Феликс не делал лишних движений, он стоял, уперевшись плечом в стенку. Голову чуть склонил набок. Чтобы что?!.. Удобнее было её разглядывать.

И смотрел прямо на неё. Как обычно.

Лаки мгновенно начала сходить с ума от нервозности.

- Уйди!.. Какого черта, - Лаки готова была провалится сквозь землю.

Каждая клетка кричала от унижения. Она стояла перед ним, считай, в чем мать родила. Вода стекала с волос на шею, с шеи на грудь, задерживалась в ложбинке и капала дальше. Она чувствовала каждую каплю. И чувствовала, как он провожал эти капли темнеющим на глазах взглядом.

А если кто-то сюда зайдет и увидит их?! Позора и разговоров не оберешься. Слухи разлетятся по общаге за час. К утру будет знать вся столовая. К понедельнику - весь универ. Савровский зажал Лаки в душевой… И ни у кого, черт побери, не возникнет вопроса, что он там делал. В общежитии и в душевой.

Зато про неё скажут, что она сама пришла, сама разделась, сама захотела. Омежки всегда хотят. Омежкам только дай повод. Грязь прилипнет намертво. И никто ей не поверит. А смысла оправдываться не будет.

От его взгляда ей становилось дурно. Он так смотрел… так, точно она уже его. Уже под ним! Он клеймил ее.

И от его взгляда горела и она. Лаки не верила в возбуждение от воздействия альфы. Это все чушь! Ее тело реагировало от стыда. От унижения. От того, что её застали врасплох в самый пикантный момент. Соски напряглись, превратились в две тугие горошины. Лаки не была уверена, что полотенце их скрывало. От этого становилось ещё хуже.

Нарочито медленно, словно у него была вечность, словно он никуда не собирался уходить, Феликс достал гаджет. И раздевалку в душевой наполнил скрежет динамика:

- Не блокируй дверь. Сегодня – вынесу.

От лаконичной самоуверенности Лаки вскипела. Кровь прилила к щекам, к ушам, к груди Она и так находилась на грани. Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного – и лопнет, как натянутая струна.

- А если я уйду ночевать в другое место, и ты…

Она не договорила, запнулась. Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Это Лаки поймёт уже позже.

Что-то двусмысленное услышал в ее словах Савровский. Потому что с его лица разом слетела маска спокойной величественной иронии. Кадык дернулся, желваки на скулах заходили, ноздри расширились.

Лаки невольно попятилась назад. Но слишком поздно.

Как и в прошлый раз в комнате, Лаки не успела даже моргнуть. Он оказался за ее спиной раньше, чем она поняла, что он сдвинулся с места. И прижал ее спиной к своей груди. Ему, видимо, подобное заходило! А Лаки делало беспомощной. Его огромное тело окутывало ее, накрывало. Жар от него шел такой, что Лаки показалось, что она сейчас загорится.

И со спины она была абсолютно голой! Беззащитной до крайности…

Он тоже отлично понимал всю интимность происходящего! Да и как не понимать, если сам заперся в женскую душевую? Лаки до сих пор не понимала, почему он свободно разгуливает, где хочет. Он не должен здесь находиться! Общежитие – территория девочек, но…

Савровскому можно всё. Этот факт пора принять как данность.

Законы для него не писаны. Потому что, скорее всего, его семья их и писала…

И сейчас, когда он держал ее, голую, мокрую, она окончательно поняла, что не просто попала. Она влипла по полной. Потому что Феликс Савровский будет там, где захочет. И сделает то, что захочет.

Одна волна тревоги сменилась другой. Они накатывали, захлестывали, не давали вздохнуть.

А главное, Лаки не знала, что делать дальше. Бороться? Ударить его? Она терялась, плыла в своем восприятии. Мир стал слишком зыбким… Кафель под ногами казался теплым. Воздух - густым. А дыхание Феликса на макушке – оглушающим.

Она судорожно цеплялась за полотенце, которое уже мало что прикрывало. Ткань намокла, прилипла к животу, к бедрам, не скрывая ни изгибов, ни острых сосков, ни того, как подрагивали колени. Пальцы побелели от напряжения.

Она стояла в кольце его рук, голая, застигнутая врасплох, и не знала, как выбраться.

- Пусти…Что ты творишь, придурок…

Он что-то глухо зарычал ей в ухо, пугая ещё больше. По телу побежали огромные мурашки.

И ладно бы только это.

Её точно в пучину потянуло. Она поплыла, душевая перед глазами покачнулась.

- Не смей…

Голос из динамика заставил её содрогнуться. И тут же пришло спасение. Он же печатал, а, значит, ослабил хватку!

Она не могла этим не воспользоваться. Вцепилась в его здоровенную лапищу, которой он удерживал её за живот, и попыталась выскользнуть, но добилась только худшего результата. Полотенце окончательно съехало c груди, но Лаки находилась в таком отчаянии, что готова была голой бежать по коридору общаги.

Ей бы выбраться! А с остальным она разберется потом…

И уже пожалуется! Она не будет больше молчать!

Ей почти удалось освободиться. Ноги заскользили по полу, она хапнула свободы…

…чтобы в ту же секунду оказаться прижатой к шкафчикам душевой. Теперь её спину холодил пластик.

А Феликс был спереди, и она могла видеть его лицо. Его глаза. Лучше бы не видела, честное слово.

Он разозлился. По-настоящему. Ноздри гневно расширялись, клыки едва не удлинялись.

Лаки ни разу в жизни не видела иммуномодифицированных в звериных ипостасях, но говорили разное.

- Не надо… Пожалуйста…

Он прижал плечом её плечи. Ещё ни разу он не находился к ней настолько близко, нарушая все видимые и невидимые границы. Его стало слишком много!

Она смотрела в его окончательно потемневшие глаза и готовилась… К чему – она не знала.

Савровский опалил её яростным взглядом и снова принялся за свой динамик.

- Стоять.

Он явно печатал что-то другое, но её попытка изменила его планы.

Он упер руку ей в плечо, бедрами зафиксировал её бедра. Лаки несколько раз жалобно всхлипнула, думая, как она докатилась до такого состояния!

Ещё чуть-чуть – и она будет стоять голой перед альфой!

И где гарантия, что он не возьмет её прямо здесь?

Парадокс заключался в том, что Лаки до сих пор мало что знала про альф. Её мозг отказывался принимать собственную новую сущность. Лаки не желала быть омежкой.

Но…

Природу не изменишь.

Тем временем, Феликс допечатал, активировал динамик и врезался в её лицо яростным взглядом.

- Ты ночуешь у себя. Край – у меня…

Край – у него?!

Казалось, больше ничто не способно шокировать Лаки. Она ошиблась. Её глаза распахнулись, и она уставилась на этого психа. Он же сейчас несерьезно? Про свой дом?

Его лицо оставалось агрессивно-сосредоточенным.

- Ты шутишь, Феликс, да?..

Он медленно помотал головой.

А потом перевел взгляд на её губы.

Лаки едва ли не всем телом ощутила обрушившийся на неё жар. Похоть. Желание. Потребность в ней. От парня едва ли не волны шли, казалось, даже воздух вокруг них сгустился.

И настырно оседал на воспаленной коже Лаки.

Она не отводила взгляда от альфы, отчаянно стараясь понять, что он будет делать дальше.

Он же не пойдет… до конца? Нет же?

- Феликс, тормози… Ок? Я тебя услышала, я… Черт, да отойди ты!

Она уперлась в него одной рукой, пытаясь дать себе больше пространства. Тут речь шла уже даже не о маневре. Ей не убежать от Феликса. Надо, чтобы он сам её отпустил!

Лаки и ранее с ним чувствовала себя едва ли не букашкой, сейчас – и подавно. У кого была настолько извращенная фантазия, чтобы иммуномодифированным придумать омежек? Они же слабачки перед этими монстрами! Перед этими машинами для убийств.

В них не было ничего человечьего! А что уж касалось силы…

Мужская ладонь опустилась на голое бедро Лаки.

И обожгла…

- Феликс, нет-нет… Ты обещал! Ты говорил, что не тронешь, - быстро затараторила она, пытаясь растянуть долбаное полотенце хоть как-то!

Но оно скомкалось и прикрывало только грудь. А вот всё что ниже…

Лаки боялась туда смотреть. Хорошо, что и он не смотрел!.. А если посмотрит?!

Она не знала, как действуют омежки на альф. Может, и никак! Может, ей достался какой-то… особенный.

- Феликс!..

Он точно её не слышал. Склонился и ткнулся носом ей в шею. Он её нюхал… Водил носом, втягивая в себя её запах. Лаки горела от стыда, от невыносимости происходящего. Надо как-то останавливать это безумие, но как?..

А если представить, что он сорвет с неё полотенце, вздернет за бедра вверх по дверке и…

Феликс приглушенно зарычал, оторвался от её шеи. Его верхняя губа оттопырилась, и Лаки увидела удлиненные клыки.

Мамочки…

Он обжег её взглядом, гипнотизируя и приказывая стоять на месте. Потом взглядом указал себе на руку, в которой держал сотовый.

Сглотнув ком, состоящий не иначе, как из игл кактуса, Лаки медленно кивнула.

Он хотел что-то напечатать. Пусть печатает.

Савровский не сдвинулся ни на сантиметр. Поднял руки и набрал сообщение над её головой.

Лаки же уставилась на его открытую шею. Боже… Там были шрамы. Серьезные. Сбоку, наверное, поэтому она их и не заметила. Или так тщательно смотрела?

- Не бойся меня. Никогда.

Замечательная реплика, что тут скажешь!

- Как мне тебя не бояться, если ты… - Лаки снова сглотнула. Все связные слова разом покинули голову. Она вела себя неправильно. Нельзя дрожать перед зверем! – Если ты спокойно заходишь в мою комнату, врываешься в душевую! Я… Я так не могу, Феликс! Ты реально меня пугаешь!

Она привыкла играть честно, хотя жизнь и не раз ей доказывала, что надо быть смекалистей, изворотливей. Но что есть, то есть.

Феликс задышал более глубоко. Неужели услышал её и пытался успокоиться?

Мир сузился до них двоих.

Из коридора по-прежнему не доносилось ни звука.

Феликс снова склонился и легонько то ли боднул её, то ли ещё что-то.

Что этот псих от неё хотел?!.. Лаки не понимала и сходила с ума.

И он не отстранялся! Не получив от неё нужной реакции, снова принялся печатать:

- Хочу твои губы.





глава 8


ГЛАВА 8



Лаки вернулась в комнату, упала на кровать и некоторое время лежала без движения.

Смотрела в потолок, слушала, как стучит сердце. Стучит, и слава Богу, потому что в душевой ей казалось, что оно остановилось навсегда. Полотенце, кафель, его глаза. Его тело, прижавшееся к ее голой спине. Жар, от которого хотелось то ли закричать, то ли растаять.

Она перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку. Ей надо отсюда уезжать. Сегодня декана нет, значит, завтра. Получить пропуск, собрать рюкзак, сесть на автобус. И не оглядываться.

Она пыталась заниматься. Достала учебники, раскрыла конспекты, водила ручкой по строчкам. Лаки не знала, как повернется завтрашний день, уроки никто не отменял. Голова немного проветрилась, ей удалось сосредоточиться на заданиях.

После обеда она вышла погулять. Переоделась в спортивный костюм и направилась снова на стадион. Ноги сами понесли ее туда, туда, где можно бежать и ни о чем не думать. Где мышцы работают, сердце качает кровь, а мозг отключается.

На этот раз она была там не одна. Кто-то бегал по самому стадиону, кто-то занимался на тренажере. Лаки была рада компании. С некоторых пор она предпочитала не оставаться в одиночестве.

Она размялась, заняла крайнюю дорожку и побежала. Медленно, размеренно, выбивая кроссовками ритм. Мышцы почти сразу отреагировали приятным напряжением.

Так было ровно до того момента, как в области шеи не кольнуло. Лаки едва не споткнулась, замедлив бег. Что за?.. Она пробегала как раз мимо небольшой тренажерной площадки.

На брусьях занимался парень. И она бы никогда на него не обратила внимания, если бы не мгновенное узнавание!

Тоже альфа…

У неё на них теперь радар внутренний выстроен!.. Какая-то часть мозга, которая раньше спала, проснулась и теперь била тревогу каждый раз, когда в радиусе ста метров оказывался мужчина с определенным набором генов. Она не знала, как это работает. Просто чувствовала. Как чувствуют животные приближение хищника.

И этот альфа ей был знаком. Точнее, она видела его там, в лесу, в ту злополучную ночь. Именно он подходил к Феликсу и спрашивал, на самом ли деле он её отпускает…

А что – не надо было? Надо было точно так же, как того несчастного, прикопать в леске? Назойливый ироничный голос внутри напомнил, что никого молодые альфы не прикапывали, но вайб остался понятным.

Лаки попыталась бежать дальше, не сбивая темпа. Не выходило.

Взгляд этого гада приклеился к ней. Она чувствовала его физически. На затылке, на шее, на лопатках. Он тоже ее узнал. Сомнений не было. Парень спрыгнул с брусьев. Он – частый гость на стадионе, или…

Или он неслучайно тут?

Сердце сбилось с ритма, споткнулось. И что, если по той же причине их утром никто не побеспокоил в душевой? Что, если этот альфа стоял на стреме?

В виски ударило, Лаки заставила себя смотреть вперед. Хватит… Они узнали друг друга, этого было достаточно.

Парень занимался полуголым, из одежды на нем красовались только серые спортивные брюки, спустившиеся неприлично низко. Торс был голым, загорелым, в каплях пота. Широкие плечи, узкие бедра. Рядом с ним крутились три девчонки, тоже активно демонстрируя свои навыки и прелести, видимо, рассчитывая привлечь внимание альфы. Вот и пусть пялятся друг на друга.

Лаки отвернулась, прибавила темпа. Надо ушататься так, чтобы к вечеру ног не чувствовать.

И страха – тоже.

Она не сомневалась, что Феликс придет. И он пришел.

Вошел снова, как к себе. В руках держал пакет.

Снова подарок?..

Зачем?

Он кивнул.

Она тоже.

Она намеренно ничего не говорила, лишь молча смотрела, как он располагался в её комнате.

В пакете снова оказались конфеты – да-да, те самые, при виде которых у Лаки образовалась слюна. Надо же, как быстро организм входил в кураж.

Ещё Феликс принес вино. А вот это удивило.

Он открыл бутылку. Лаки не без интереса за ним наблюдала. И куда он его собирается наливать? У них со Снежкой не было бокалов.

Он открыл небольшой шкафчик. Постоял, изучая его нутрянку. Потом достал обычную кружку.

Ну а что, нормальное студенческое решение.

Но достал он одну кружку. Значит, только ей.

- Я не пью, - сказала Лаки, когда он налил ей вина.

Темная жидкость плеснулась на дно, пахнула сладковатым.

Он подтолкнул кружку ближе к ней по столу.

Она сделала глоток. Тепло разлилось по рецепторам. Сначала на языке, потом по нёбу, потом – горлу. Что-то ягодное с горчинкой.

Приятно. И в голову ударило почти сразу же.

Она выпила всё. Намеренно залила в себя алкоголь. А что?.. Вдруг чудить будет настолько сильно, что Савровский решит, что с ней связываться – себе дороже.

- Вкусное, - зачем-то брякнула она, ставя кружку и глядя на бутылку.

Может, правда напиться и завалиться спать?

Феликс точно считал её слова и закупорил бутылку.

- Фиговый из тебя ухажер, Феликс Савровский, - градус догнал её быстрее, чем думалось. – Принес вина и жмотишься теперь. А, может, я напиться хочу?

Она провоцировала его то ли намеренно, то ли нет. В груди появилась лихая бравада.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Чуть-чуть, едва заметно. Она вызвала странное оцепенение внутри Лаки. Как будто она увидела нечто невероятное, нереальное.

Она ни разу не видела Феликса улыбающимся. Он, по сути, и сейчас не улыбался, но что-то относительно человеческое промелькнуло в нем.

- Не хочешь.

Она пожала плечами.

- И что делать будем? Мне снова ложиться спать, а ты будешь смотреть?

Прежде чем набрать ответ, он помедлил.

- Да.

Лаки шумно вздохнула. Её грудь поднялась и опустилась. И его взгляд – за ней…

Соски напряглись, сама грудь потяжелела. Вот тебе и игры альфы с омежкой.

- Маразм какой-то, честное слово, - она развернулась на пятках и внезапно поплыла, пол покачнулся.

Позади неё началось движение, Феликс поспешно встал со стула. Лаки вскинула руки, призывая его оставаться на месте. Ещё не хватало, чтобы он снова сграбастал её.

- Я стою и падать не планирую, - буркнула она. – Наверное…

Она прошла к кровати и забралась на неё с ногами, поджав колени к груди. Эта поза становилась её любимой.

Феликс открыл конфеты и закинул одну себе в рот. Этот простой жест почему-то вызвал у Лаки протест. Он ещё её и объедает! Она почти хихикнула, потом вспомнила, что собиралась с ним поговорить. Может, не стоит? У них почти адекватный вечер получался. Её ни разу не залапали, ни разу ничего угрожающего не сказали.

- Феликс, ну правда, - начала она, пытаясь вспомнить, что хотела сказать. Она же что-то хотела? Планировала точно, слова подбирала. – Мне не надо твоего внимания. Я не хочу тебя задеть или ещё что-то… Я говорю, как есть. О том, что я омежка, я узнала при поступлении сюда. У меня это… - Лаки попыталась подобрать правильное определение, но на ум ничего толкового не приходило. – Непонимание своей сути. Нет-нет, я вроде как знаю, что омежки рождены, чтобы сделать жизнь альф счастливой и прочее бла-бла-бла.

По мере того, как она говорила, Феликс принимал уже знакомую позу. Вытягивал вперед ноги, устраивался на стуле поудобнее. В голове Лаки мелькнула мысль, что завтра она у стула или ножку отпилит, или болт отвинтит.

А пока Савровского явно занимали её прелестные откровения.

Лаки продолжила. Почему бы и нет, если слушают?

- Но я не хочу. У меня другая цель. Тем более, мне только восемнадцать. Мне даже отношения не интересны. Ты же ко мне не просто так ходишь, правильно? Пусть я и из глухой деревни, но я понимаю, что ты преследуешь какую-то цель. Омежки должны вам, альфам, рожать детей. Феликс, мне восемнадцать. Какие дети… - она снова выдержала паузу, а потом спросила: - А тебе сколько лет?

Он напечатал:

- Двадцать два.

Лаки тотчас подорвалась:

- Вот! – она даже палец вскинула. – Мне восемнадцать, тебе двадцать два. Какие дети…

Голова немного плыла, и Лаки вроде и осознавала, что она в своем почти что монологе зашла куда-то не туда и надо возвращаться к более конструктивному диалогу.

Феликс снова что-то набрал.

- Дети - потом…

У Лаки случился фейспалм. Ладонь припечаталась ко лбу громко, с хлопком. Ей же послышалось? Он же несерьезно? Конечно же, нет. Наверняка, прикольнулся.

- Ну тебя, - буркнула она, подтягивая одеяло на себя. Под ним защищённее будет. – Про секс я точно с тобой разговаривать не буду.

Она прикрыла ресницы, оставив небольшую щелку.

На лице Феликса не дрогнул ни один мускул, лишь ноздри чуть дернулись.

Он же отпустил её сегодня утром. Не поцеловал… Хотя и обозначил свои хотелки.

Лаки вздохнула. Алкоголь – не её тема, её поклонило в сон активнее. Веки тяжелели, мысли путались, превращаясь в белый шум. Устав сопротивляться, Лаки опустила голову на подушку, подтянула ноги выше, ладони подсунула под щеку.

Феликс не шевелился.

Можно ли ему доверять? Вопрос звучал остро, пробивался даже сквозь хмель. Но как ни пыталась Лаки развить эту мысль, она обрывалась. Лаки прикрыла глаза. Ну и ладно. Потом…

В эту ночь она спала относительно нормально.





глава 9


ГЛАВА 9



Секретарша декана, красивая блондинка лет тридцати, посмотрела на неё скептически. Взгляд лениво скользнул по лицу Лаки, которая стояла перед столом и сжимала в руках рюкзак.

- Малеева, даже не беспокой этой ерундой Виктора Афанасьевича. Он не подпишет.

- Почему?

- Начало учебной недели. Ты куда собралась?

- В город. Мне надо.

Секретарша снова вздохнула и откинулась на высокую спинку стула. Продолжать она не спешила. Повертела в руках ручку, постучала лениво ею по столу.

- Думаешь, ты первая? - наконец спросила она, горько усмехнувшись.

Лаки повела головой, нервно дернув плечами. Жест вышел рваным, неуправляемым, как у марионетки, у которой перерезали нити.

- Вы о чем?

- Ты испугалась и решила уехать. Скорее всего, на тебя уже кто-то обратил внимание.

Разговор приобретал совершенно не нужный для Лаки окрас. Откровенничать по душам с незнакомой женщиной она не собиралась. Этот кабинет пах кофе и старыми папками, на стенах висели дипломы в золотых рамках. И каждая с лучшим учеником… Альфой. Ни одной омежки не было представлено. Символично даже выходило.

- Не ваше дело, - буркнула она грубовато.

Усмешка на лице блондинки стала явственнее.

- Не стоит грубить. Я могу и запомнить… А со мной надо дружить. Это первое. Второе, Лаки… - она вздохнула полной грудью, отчего та натянула белую ткань блузы. – Меня за откровения по головке не погладят, но я не хочу потом разбираться, кто виноват, и думать, кого сделают виноватой. Твоего куратора, старосту или ещё кого-то.

- Вы о чем? Почему кто-то должен быть виноват в моем отъезде?

Нехорошее предчувствие опалило Лаки грудь.

она и так снова нервничала с утра. Проснулась, сразу же подорвалась, лихорадочно оглядывая комнату в поисках Феликса. Но он ушел, и можно было выдохнуть.

А не выдыхалось…

Не выдохнулось и до сих пор. Теперь ещё и слова секретарши.

- На тебя уже выделили деньги. То есть, если ты сейчас сорвешься, тебе выставят счет. Нехилый такой. За первый год обучения, минимум. Могут и за полноценные пять. Тебя такой расклад устроит?

- Что?!..

У Лаки даже не получилось воскликнуть, насколько она оказалась ошарашена услышанным. Она схватилась за край стола, чувствуя под пальцами холодное дерево.

- То. Документы-то читала, прежде чем их подписать?

Лаки осела.

Секретарша подалась вперед, положив руки на стол.

- Как и большинство из вас… Не понимаю я вас, девочки, серьезно. Без обид, но вы реально ведете себя, как провинциалки. Приезжаете, слышите, что вас приняли, и всё, у вас как шоры перед глазами – ничего не вижу, ничего не слышу, иду, куда поведут. Мозги-то иногда включайте.

- Я включаю. – Губы Лаки задрожали, она закусила нижнюю, до крови. Вкус железа на языке немного отрезвил.

- Не видно. Иначе бы доки хорошенько изучила, если не юристу показала бы, то хотя бы через нейронку прогнала, все плюсы и минусы взвесила. И уж точно не стояла бы сейчас передо мной с глазами, как у Бэмби. Всё, Малеева, иди на пары.

Она даже рукой помахала в сторону двери. Мол, всё, аудиенция закончена. Давай вали.



Лаки вышла, прошла по коридору и плюхнулась на первую попавшуюся скамью, обитую дешевым дерматином и пахнущую чужими духами.

Какие деньги?.. Какой бюджет?..

Боже.

Память услужливо вычленила из недавних воспоминаний тот день, когда она подписывала документы о зачислении.

Она вспоминала тот день. Приемная комиссия. Стопка бумаг, которую ей сунули под нос: «Подпишите здесь, здесь и здесь». Она подписывала, не глядя, не читая ни одного пункта. А зачем?.. Ей казалось, что там всё стандартно и условно.

Угу… Это же универ, полностью спонсируемый альфами. Где у них просто и стандартно?

Лаки приказала себе успокоиться. Первым делом надо перечитать договор. Может, там не так всё критично? И сразу же в голове пошел скепсис. Конечно, не критично, там – фатально!

И хорошо, если реально год. А если пять? Там же сумма будет неподъемной.

Для неё – так точно. И что получается? Что она в некой ловушке? Учись дальше, но и будь послушной. Так выходило?

Теперь становилось понятно, почему девчонки спешили найти себе партнера. Для собственной же безопасности, и когда они так говорили почти шутя, они не врали.

Лаки встала. Надо идти в аудиторию. Как чувствовала вчера, подготовилась к занятиям. Вернется в комнату, сразу же почитает договор. И, возможно, загрузит его в сеть. Поинтересуется, что делать, если возникает потребность расторгнуть его. Она не отучилась и месяца, на неё не успели много потратить. Может, всё-таки есть лазейка.

Она шла по коридору. Где-то сбоку послышался свист. Лаки не обратила на него внимания. Придурков везде хватает. Первокурсницы всегда становятся объектами повышенного интереса. Ей же сейчас ни до чего не было дела. У неё проблемы посерьезнее нарисовались.

Она продолжала продумывать варианты дальнейших действий.

- Эй… Не смотри на нее, Дэн. Не будь смертником.

- Ты, вообще, о чем? Красивая же лялька.

- Красивая. Только она принадлежит Савровскому.

Лаки, услышав имя, от которого ее бросало в холод последние дни, замедлилась.

У Савровского есть девушка? И он ходит к ней, к Лаки? Зачем?.. Это же подло! Это…

И лишь через секунду поняла, что парни говорили про нее.

Про неё же? Или…

Нехорошее предчувствие полоснуло нутро.

Она даже споткнулась, но быстро выпрямилась.

Откуда-то пришла уверенность, что про неё…

Лаки выпрямилась и огляделась по сторонам. Должны же здесь быть другие омежки!

Но интуиция шептала, что зря она снова поддается иллюзиям.

- Помочь? А то ножки, смотрю, не держат.

Рядом с ней, едва не прискакав вприпрыжку, оказался невысокий парень с забавной рыжей челкой.

Он преградил путь, встав так, что она едва в него не влетела. Придурок… А если бы ткнулась в него?

- Сама справляюсь, - буркнула Лаки, раздражаясь, и попыталась его обойти.

Но как же! Тут что не парень, то альфа! А если не альфа, то зараженный их самоуверенностью и наглостью.

Рыжий довольно улыбнулся, скрестил руки на груди и расставил ноги на ширине плеч. Лаки вздохнула. Серьезно?.. Глупый подкат.

Она сделала шаг в сторону. Парень – тоже. Улыбка стала шире.

- Ушел с дороги, щенок.

Лаки даже не поняла, откуда появилась ещё одна фигура. Огромная, как тень. Как нечто, не предвещающее ничего хорошего. От его тона Лаки шарахнуло, она даже качнулась назад. Вскинула голову и протяжно выдохнула.

Слава Богу, не Феликс… Его бы появление точно ни к чему хорошему не привело. Лаки даже в этом не сомневалась.

Появился его друг… Тот самый… И то, что она его видела уже второй раз – не к добру.

- Арс, ты чего? Твоя, что ли?.. Да я, это…

Удар в живот не позволил парню договорить. Он вскрикнул, согнувшись. Вскрикнула и Лаки. В её голове не укладывалось, как можно просто так ударить человека! А именно это сейчас и происходило!

К ним тотчас подлетели ещё два парня. Те самые, что ранее говорили про неё, и которые обозначили её принадлежность Савровскому.

- Эй, Арс, всё-всё, он понял… Дэн, блядь, мы же тебе говорили.

Парни подхватили за руки того, что с рыжей челкой. Он дернулся, попытался распрямиться.

- Пустили меня… Придурки… Да я!

Один из дружков отвесил ему подзатылок.

- Тебя сейчас размажут о стенку, идиотина!

И всё это происходило на глазах у других студентов.

Никто и не думал больше вмешиваться. Их даже обходили стороной. И ещё, никто не дернулся за телефоном, чтобы заснять интересное событие. В школе, где училась Лаки, постоянно снимали всё, что надо и что не надо. А потом распространяли по чатам, хохоча и высмеивая тех, кто попадался на розыгрыши и прочую ерунду. Драки тоже выкладывали.

Парни, наконец, утащили Дэна, или как там его. Лаки попутно отметила, что они не были альфами. Ещё одна уверенность, идущая изнутри от её новой сущности. Так же и альфы видят омежек издалека.

Друг Савровского же остался. И теперь он уже преградил ей путь. Лаки могла его обойти. Сделать шаг влево или вправо. Но она стояла с глухо бьющимся пульсом.

Тот ещё денек намечался. Сначала новость про платность обучения, теперь – почти что драка.

Она ждала, что он ей скажет.

- Феликсу не понравится, - усмехнулся Арс, скрещивая руки на груди.

Ну прямо один в один, как тот с рыжей челкой. Место, что ли, такое привороженное.

Этот альфа комплекцией был даже пошире Савровского и имел такую же удушающую энергетику.

Чем их кормят?! Этих имунномодифицированных? Нельзя быть такими гигантами! И такими ублюдками.

- А меня должно волновать, что ему понравится, а что нет? – порой логика у человека давала сбой.

Так произошло и с Лаки. Она никогда не была склонна к излишней дерзости. Умела за себя постоять, когда её, конечно, не размазывали по шкафчику душевой или не прижимали в спальне, едва ли не сковывая по рукам и ногам. Ей даже драться приходилось!

Дерзить она в целом не любила. Считала, что достоинство стоит сохранять иными путями.

Но иногда не получалось. Адреналин в крови зашкаливал, не оставляя шанса логике.

- Должно.

Всего одно слово, упавшее в неё камнем.

- Я учту, - Лаки кивнула, желая как можно быстрее закончить разговор.

Как же на неё давило!.. Её даже затошнило. Что за ерунда?

Парень нахмурился.

- Эй, ты чего?..

- Ничего. Дай пройти.

Она сделала шаг, и на этот раз её пропустили. Она прижала ладонь ко рту, быстро стащила с плеча рюкзак и достала небольшую бутылочку с водой, которую носила всегда с собой. Пила Лаки жадно.

Феликс пришел позже обычного. Лаки даже почти обрадовалась, что его не будет, и она сможет спокойно лечь спать. Потом она вспомнила, как он к ней проник в комнату в первый раз. Через окно. Она до сих пор не понимала, как он это сделал. У них комната на пятом этаже! Неужели по карнизам поднимался? С его-то весом.

Нет-нет, скорее всего, дело обстояло намного проще. Он сначала поднялся в одну из соседствующих комнат, а уже потом – к ней.

Увидев Феликса, Лаки сразу поняла – он не в духе. Он вошел, плотно прикрыв за собой дверь. Его движения были медленными. Настолько, что создавалось впечатление, что они ему даются с трудом.

Лаки сидела на кровати. Был порыв встать, она его сдержала. Глупо будет.

Она наблюдала за Феликсом.

И реагировала…

То, что с ней происходило от его появления, Лаки категорически не нравилось! Она не собиралась откликаться на каждое изменение его мимики! Но что-то определенно с ней происходило. Её штормовой волной накрыло и потянуло вниз, куда-то в темную пучину.

Феликс развернулся, сделал несколько шагов и встал напротив неё.

Снова нависнув…

Нелепость ситуации достигла апогея.

- Что? – выдохнула Лаки, глядя на него снизу вверх.

Применять насилие к омежкам запрещалось. Официально, по крайней мере… Это и логично! Насилие в целом запрещалось.

Но разве кто-то пойдет против молодого альфы из влиятельной семьи, если тому вздумается немного… э-э-э… потрепать омежку?

Молчание Феликса иногда становилось невыносимым. Резало по нервам так, что хотелось закрыть голову руками и спрятаться под кроватью. Или в шкафу. Да не суть!.. Главное, чтобы он не находился в её видимости.

Наконец, всё теми же медленными движениями он полез за своим долбанным гаджетом.

Лаки следила за его руками.

- Ты с парнями общаешься максимально нейтрально.

Лаки рада была бы сказать, что ожидала услышать что угодно, но не нечто подобное.

На самом деле, как раз нечто подобное она и ожидала от него.

Горечь покатилась по языку.

Вот так она теперь живет…

Собственнические инстинкты были хорошо известны среди иммунномодифицированных. Пока омежка с кем-то из них, она превращалась едва ли не в его собственность. Он полностью контролировал её жизнь. Говорили, что это для блага омежки. А как же иначе? Она же будущая мать, её беречь надо. А разве хрупкое существо способно противостоять жестокому миру?

Лаки сжала губы, не замечая, как ногти впиваются в ладони.

Она могла до посинения доказывать, что Савровский не имел права распоряжаться её временем, её интересами.

Но зачем?..

- Это неправильно, - тщательно подбирая ответ, сказала она.

Он её не услышал. Набрал:

- Хорошо?

Лаки спрятала усмешку.

Вот и поговорили. Глухой с немым.

Нет, тут без вариантов… Надо как-то уходить, уезжать отсюда. Чем больше она думала про жизнь омежек под альфами, тем сильнее формировалось желание исчезнуть из их поля зрения. И она не оговорилась.

Именно «под»…

Лаки потянулась за одеялом. Сценарий вечера оставался тем же.

Она укрылась, повернулась набок лицом к Феликсу. Спиной лежать к нему она опасалась, предпочитала видеть его.

Он ещё некоторое время постоял над кроватью. Воздух вокруг них погустел, потяжелел. Лаки чуть прикрыла глаза.

Он её не тронет… Он говорил…

Не тронет, правда же?..

Не тронул. Прошел и занял свою обычную позицию. Стул, вытянутые ноги.

И так прошла неделя. Семь дней, за которые она несколько раз умирала и воскресала. Потому что Савровский приходил каждую ночь. Снежка вернулась из поездки и тоже каждую ночь уходила к Алексу. Она даже уже ничего не говорила Лаки. Как и Лаки ей. Зачем?

Но конфеты, засранка, лопала исправно.

Даже как-то посетовала, что Алекс ей такие не может покупать.

- А ты спрашивала? – ахнула Лаки.

Если Снежка говорила про конфеты, значит, говорила и про неё с Савровским. Эта мысль не понравилась Лаки! А потом она вспомнила, как друга Снежки попросили забрать подругу на ночь.

Какая уж тут конспирация.

- Спрашивала. Вкусные же… Алекс на меня обиделся. Засопел, что он не настолько крут, чтобы их заказывать. Ты знала, что их доставляют прямиком из Бельгии?

Лаки отвернулась. Не знала и знать не желала.

На седьмую ночь случился апокалипсис.

Самый что ни на есть настоящий.

Лаки проснулась и увидела, что Феликс никуда не ушел. Он спал, сидя у её кровати. Его крепкая рука лежала поверх её бедра.





глава 10


ГЛАВА 10



Лаки сама набрала маму. Они не созванивались с первого дня учебы. Лаки скучала, мама – тоже.

По крайней мере, в это очень хотелось верить. Иногда Лаки становилось стыдно за свои мысли про родителей. Иногда она злилась, наблюдая за их жизнью и чувствуя себя невольной участницей их молчаливого соглашения на отношения, которые никак не укладывались у неё в голове.

Сначала было:

- Я ударилась, Лаки…

- Я такая неуклюжая, Лаки…

- Он случайно, дочь…

- Он просто разозлился на меня. Ты не подумай, я сама довела папу…

Лаки, как и любой ребенок, сначала безоговорочно верила матери. Ещё с большим отчаянием смотрела на отца. Не может этот улыбчивый человек, который подкидывал её на руках и кружил в воздухе, обижать маму!

Осознание накатило, как студеная вода.

Может.

Потому что один раз как-то ударил, а мама не ответила. Он просил прощения, клялся, что подобное не повторится. Повторилось. Через полгода. А потом всё чаще и чаще. И теперь чуть что – посуда летела со стола, мама получала оплеуху или удар кулаком. Лаки бросалась между ними… Доставалось и ей.

Отец и у неё просил прощения со слезами на глазах. Но она ему не верила.

Мама ответила почти сразу же.

- Лаки… Дочка, привет.

- Привет, мам.

- Как хорошо, что ты позвонила.

А ты?.. Почему ты не позвонила, мама?.. Лаки сглотнула ком в горле.

- Я соскучилась.

Так и было. Она никогда не уезжала из дома, и расставание с родителями – да-да, с родителями, проходило тяжело. Даже с отцом. Даже зная, что он делает с мамой. Где-то глубоко, на самом дне, там, где не было ни логики, ни справедливости, она все равно его любила. И ненавидела за эту любовь.

- И я…

Мама всхлипнула.

- Мам, только не плакать.

- Не буду. Расскажи, как ты.

Лаки ненавидела врать, поэтому натянув на себя улыбку, точно мама могла её видеть, начала рассказывать про первые дни занятий, про общагу, про преподавателей. Голос звучал бодро, почти весело. Профессор такой забавный, соседка по комнате – хорошая девочка, с которой она быстро нашла общий язык, в столовой кормят хорошо и бюджетно.

И ни слова про то, что она омежка. Мама до сих пор не знала.

Как и про то, что в универе много альф.

- А как ты?

Мама тоже, наверное, улыбнулась. И тоже начала говорить про работу, про соседей, про кошку, которая снова вот-вот понесет.

Жизнь у обеих прекрасна, черт побери.

- Папе привет передавай.

- Обязательно.

- Тоже позвоню ему на днях.

- Он будет рад.

Тут они обе уже не врали. Папа действительно будет рад. Он любил Лаки. Своей страшной, тяжелой, сломанной любовью. Иногда Лаки казалось, что если бы она родилась мальчишкой, то стала бы точно таким же. Таким же злым, несчастным, с кулаками вместо слов. А, может, и нет. Может быть, она бы научилась отбивать маму, и они бы куда-нибудь вдвоем уехали.

Хотя… Она же спрашивала маму, почему та не бросит папу. Почему они не уедут.

- Куда, Лаки?

Это всё, что говорила ей мама.

Занятия прошли в обычном режиме. Лаки сидела на парах, смотрела на доску, записывала лекции, отвечала на вопросы. Все, как обычно. Все как у всех. После последней пары Лаки отказалась идти с девчонками в небольшое кафе, расположенное на территории универа. Лишних денег даже на кофе и салат у неё не было.

Она села на скамью у аллеи, прикрыла глаза. Солнце пригревало щеки, ветер играл с волосами, где-то щебетали птицы. Лаки расслабилась. С мышц спало напряжение, плечи опустились, веки стали тяжелыми. Хорошо. Тихо. Никто не смотрит, никто не дышит в спину.

Ощущение безмятежности длилось недолго. Лаки услышала звук останавливающегося поблизости автомобиля и невольно распахнула глаза.

Автомобилей было два. И оба бизнес-класса. Черные, блестящие, с тонированными стеклами. Такие обтекаемые, кричащие, одним своим видом как бы говорящие, что их могут себе позволить только иммунномодифицированные. Те, кто у власти. Лаки подобное соседство не понравилось. Слишком дорого для студенческой парковки. Слишком темно для солнечного дня.

И они не без причины остановились напротив аллеи. Она поспешно схватилась за рюкзак, потянула лямку на плечо. Прогуляется она, пожалуй. Подальше отсюда. И побыстрее…

Задняя дверца первого автомобиля плавно открылась, и оттуда вышел мужчина.

Альфа.

Лаки почувствовала это раньше, чем увидела. Та же удушающая тяжелая аура, пропитанная темной энергетикой, беспощадно хлестнула Лаки по нутру, сжала внутренности, перекрыла дыхание. Воздух стал густым, вязким, как кисель. Каждое движение теперь давалось с трудом.

Мужчина был едва ли не гигантом. Впечатляющая внешность… За метр девяносто, а плечи… Лаки смотрела на него снизу вверх, и шея затекала. Мамочки…

Черты лица у незнакомца были точно вытесаны из камня. Тяжелая челюсть, высокий лоб, прямой нос. Хотя нет, присутствовала небольшая горбинка, на которой Лаки зачем-то задержала взгляд. Скулы острые, глаза глубоко посаженные, темные, пронзительные.

И очень… Очень схожие черты… С другим альфой. Более молодым.

Мужчина не улыбался. Вообще никак не выражал эмоций. Лицо - маска, под которой ничего не прочитаешь. Облаченный в дорогой костюм, темно-синий пиджак, белую рубашку без галстука, брюки со стрелками, он выглядел инородно в их студенческой среде.

Он небрежно сунул руку в карман брюк и спокойно, без лишней суеты, безэмоционально сказал:

- Не спеши уходить, Лаки. Есть разговор. Пройдемся?

У Лаки сбилось дыхание. Он приехал по ее душу! К ней…

Она вцепилась в рюкзак так, что побелели костяшки. В голове пронеслась тысяча мыслей, все панические, какие-то бессвязные.

Кто этот мужчина? Он взрослый! Ему лет тридцать. Может, даже тридцать пять. Он не студент, не альфа-старшекурсник. Он – кто-то другой. Кто-то выше. Кто-то, у кого имеется настоящая власть.

И он… Да, точно. Он был похож на Феликса. Точнее, Феликс на него, так как последний – младше. Та же порода. Та же кровь. Та же темная, тяжелая энергия, от которой колени становились ватными.

Лаки начинала ненавидеть себя за слабость перед альфами.

- Что вам от меня надо? Кто вы?

Голос дрожал. Лаки ненавидела и эту дрожь, но ничего не могла с собой поделать.

- Я – брат Феликса. Александр Савровский.

Значит, она не ошиблась. Старший брат. Глава клана…

И что ему от неё надо? Может, он узнал о странных похождениях брата и решил, что надо пресечь эту тему.

Или…

- Извините, но нам не о чем беседовать.

Лаки сделала шаг назад. Потом второй. Рюкзак тяжело ударил по лопаткам.

- Лаки…

Он выставил руку вперед, говоря, что есть. И что лучше с ним не спорить.

Лаки мысленно выругалась и огляделась. На них смотрели. Студенты, проходившие мимо, замедляли шаг, таращились, перешептывались. Ещё бы! Тут чего только одни тачки стоили!

- Хорошо, - выдавила Лаки. - Но я не понимаю, о чем нам с вами разговаривать.

Вокруг неё происходило слишком много событий. И ей это не нравилось всё больше.

Они пошли. Не спеша, по аллее, между деревьями, чьи листья уже начинали желтеть. Лаки шла рядом с Александром, и каждый шаг давался ей с трудом. Он был по-настоящему огромным. Если Феликсу она не доставала до плеча, то с Савровским-старшим и вовсе казалась едва ли не мелкой букашкой. Такой положит на одну ладонь, второй – прихлопнет.

Он подстраивался под ее шаг, и даже этот факт смущал Лаки.

Нехорошо, когда высший подстраивался под омежку. Или что он там сейчас делал?..

- Начнем с основного. Ты девственница?

Лаки вспыхнула. Лицо залилось краской от шеи до корней волос. Она ожидала чего угодно. Угроз, предупреждений, денег, даже насилия, но не столь грубого вмешательства в личную жизнь!

- Я не собираюсь с вами…

Она не договорила.

Боль взорвала сознание. Не физическая, нет… Другая. Глубокая, острая, пронзительная. Она ударила в виски, сжала череп изнутри, заставила мир померкнуть на секунду. Лаки ахнула, прижала руки к вискам и с беспомощностью посмотрела на альфу.

Он – глава клана. У них там ещё что-то в «арсенале»… Гипноз? Воздействие? Что?.. Как он сделал это? Одним взглядом?.. Мыслью?

Александр медленно кивнул. Словно проверял что-то, заглянул внутрь неё.

И то, что он увидел, ему зашло.

- Вот ей и оставайся. Хорошо?

Её губы невольно скривились в усмешке.

- Надеюсь, ты меня услышала, девочка.

У старшего брата была ещё более удушающая аура. Она придавливала Лаки, как бетонная плита.

- Это всё, что вас интересовало? Об этом вы хотели со мной поговорить? Девственница я или нет?

Лаки держалась на чистом упрямстве. Она вскинула голову, задрала подбородок и посмотрела прямо на Александра.

Тот заметил её жест, и в его взгляде что-то мелькнуло. Нечто, отдаленно напоминающее интерес. Или у Лаки уже всё?.. Пошли галлюцинации?

Теперь альфа сунул обе руки в карманы брюк.

- Я хотел посмотреть на тебя.

- Посмотрели?

- Не дерзи, Лаки. Тебе это не свойственно.

Девушка покачала головой.

- Я не понимаю…

- Мой брат выбрал тебя. Не делай глупостей, хорошо?





глава 11


ГЛАВА 11



Разговор с Александром Савровским все звучал и звучал в её голове. Лаки перебирала его, едва не препарируя. Каждое слово, каждый взгляд, каждый жест. Она прокручивала сцену снова и снова, как заевшую пластинку, надеясь найти в ней хоть какой-то смысл, хоть какую-то зацепку, которая объяснила бы происходящее.

А если бы она оказалась не девственницей? Что тогда? Он бы развернулся и ушел? Или приказал бы брату держаться от нее подальше? Счел бы ее грязной, испорченной, недостойной?

А если бы она попросила помощи у Александра, сказав, что её пугает внимание Феликса? Тут, скорее всего, она бы натолкнулась на высокомерную усмешку. Ну, правильно, альфы же искренне верят, что «одаривают» своим вниманием омежек.

Эти два главных вопроса терзали её. Въедались в кожу, как кислота.

Она даже перестала испытывать неловкость по поводу того, что взрослые чужие люди интересовались её интимной жизнью. Сначала было одновременно стыдно и возмутительно. Горели щеки, уши, шея. Потом пришла злость. А теперь осталась только тупая, выматывающая усталость. Потому что, когда твою жизнь переворачивают с ног на голову, стыд становится роскошью, которую ты не можешь себе позволить.

Нет, серьезно… А если бы она не была невинна?

Отец строго следил за тем, с кем она проводила время. С кем из мальчиков общалась. Он постоянно говорил, что мальчишкам от девочек нужен только секс. Лаки по-первости пыталась отшутиться. Ровно до того момента, как не получила подзатыльник. Тяжелую ладонь, опустившуюся на макушку, от которой в голове зазвенело, слезы брызнули из глаз, а горло сжалось от обиды и унижения.

- Слушай меня и запоминай, дочь, что я скажу, - хрипел яростно отец, поднося кулак к её лицу. Желваки ходили ходуном на его скулах. – Если я узнаю что-то… от кого-то…

И кулак уперся прямо ей в нос.

Убедительнее довода не придумаешь. Лаки и не хотела ни с кем встречаться! Пример родителей её не воодушевлял на теплые отношения. Мать с синяками. Отец с кулаками. Любовь, которая убивает. Страсть, которая калечит. Она смотрела на них и не понимала, как так можно жить. В таких болючих отношениях.

Старшеклассники пару раз её звали погулять, она отказывалась. Никто особо не настаивал.

Лаки не была красавицей. Не была душой компании. Она была обычной девчонкой.

Которая как-то заинтересовала молодого альфу.

И ладно бы дело было в истинности. Есть книги и фильмы про оборотней, в которых существует метка и истинность. То есть пары, которые изначально предназначены друг для друга. Судьба. Рок. Небесная канцелярия, которая сводит двоих, чтобы они были вместе навсегда. Сколько историй про это придумано! Молодые люди ненавидят друг друга, любят, ссорятся, занимаются страстным сексом.

Их судьба предрешена изначально. Никто не может вмешаться. Никто не может разрушить связь между ними.

Но у них всё иначе!

Чем она зацепила Феликса? Лаки адекватно оценивала свою внешность. Да, симпатичная, миловидная мордашка. Губы большие. Девчонки ещё некоторые прикалывались, спрашивая, как давно она колет ботокс. Или филлер. Лаки не разбиралась в препаратах. Вот станет чуть постарше, и если будут деньги и возможности… А так… Что дала природа. Прямой нос, щеки, с которых ещё не до конца сошла детская припухлость. Ни о каких выразительных скулах речь не шла. Глаза… Опять же не вау какие. Обычные, голубые. Ресницы длинные и густые, это да. Но она их не красила.

Лаки допускала мысль, что если её приодеть и хорошенько поколдовать над лицом, то что-то и получится интересное. Но не сейчас точно. Потом, в другой жизни…

И всё же зачем к ней приезжал старший Савровский?

Посмотреть на неё? Глупо как-то. Александр Савровский точно не походил на недалекого человека. В его глазах считывался холодный расчет. Он не стал бы тратить время на пустое любопытство.

Лаки несколько раз открывала поисковик и вбивала фамилию Савровского. Начинала читать про эту семью и каждый раз нервно сворачивала страницы. Там такое… Что-то неподдающееся её восприятию. Корпорация, деньги, влияние, власть. Фотографии мужчин в дорогих костюмах на фоне правительственных зданий и роскошных яхт. Ни одного скандала, ни одного интервью с посторонними людьми, как-то косвенно кидающих тень на эту семью.

Точно… От растерянности Лаки и не узнала Савровского-старшего. Она же видела его фото! И не одно. С другой стороны, она никогда не отличалась фотографической памятью. Ей лица Феликса хватало. Этих скул, этого сломанного носа, этих глаз, которые преследовали ее даже во сне.

Его семья на самом деле была очень влиятельной. Вхожей в Правительство. А это уже совершенно другой уровень.

И она, как-то затесавшаяся во все это.

Она почти дошла до общежития. Прошла аллею, корпуса, свернула на пешеходную дорожку, обсаженную рябинами. Красные гроздья тяжело свисали с веток. Даже умудрилась поболтать о чем-то с другими однокурсницами. В последнее время, помимо Снежки и Миланы, другие девчонки активно пытались с ней завязать общение. То подсаживались в столовой, то просили конспект, то улыбались в коридоре.

Тут Лаки тоже не строила иллюзий. Причина этой активности лежала на поверхности. Слухи разлетались быстро, как лесной пожар. И теперь каждая хотела быть поближе к той, на кого обратил внимание альфа из не просто богатой, а именно влиятельной семьи. На всякий случай… Вдруг пригодится.

Погода портилась. По прогнозам ночью обещали дождь.

Лаки любила и осень, и дождь. Последний приносил ей спокойствие. У них дома был небольшой пристрой, она любила там проводить время в дождливую погоду. Забиралась с учебником и травяным чаем на диван и замирала, наблюдая, как капли дождя стекают по окнам. Мир за окном размывался, терял очертания.

Это было красиво…

Когда рядом с ней с юзом остановился спортивный автомобиль, Лаки вздрогнула. Он почти наехал на неё! Или ей так показалось?

Показалось…

До черного металла было не менее метра. Но адреналин уже впрыснулся в кровь, сердце колотилось где-то в горле, а ладони взмокли.

Губы Лаки поджались. Здесь нельзя было ездить! Это территория без машин!

Но того, кто сидел за рулем, правила не касались. Лаки это уже выяснила.

Распахнулась передняя дверь со стороны пассажира. Стекла были тонированы, но Лаки точно знала, кто там, внутри.

Это знание стягивало внутренности в тугой узел. Какого черта они одолели её?! Сначала один Савровский, теперь второй?

Злость и желание получить хоть какие-то ответы, толкнула её вперед. Лаки не думала, не анализировала, не взвешивала риски. Она села в машину и порывисто повернулась к Феликсу. С её губ уже готовы были сорваться слова возмущения.

Но не сорвались.

Первое. Феликс смотрел на неё. И его взгляд был красноречивее любых слов… Что там думала Лаки? Что видела его на грани перекидывания? Что он едва себя сдерживал, когда заявился к ней неделю назад и поставил условие, чтобы она не общалась с другими парнями? Ха. Три раза «ха».

Вот сейчас Феликс был в бешенстве. От него шли вибрации заглушенной ярости. А ещё, черты лица сильно обострились. Ноздри гневно раздувались. Он повел ими… Лаки мысленно чертыхнулась. Он снова нюхал её!

И распознавал на ней чужие запахи.

А ещё и пространство внутри автомобиля оказалось обманчивым. Вроде и просторно, и в то же время не очень. Спортивный же автомобиль. И запахи, заполнявшие салон, заполнили и обоняние Лаки. Железо, кожа, что-то из цитрусовых.

Лаки не стала постыдно вжиматься в сиденье. Хватит. Она больше не намерена дрожать.

Она смело посмотрела на Феликса, показывая, что не боится.

- Что он тебе сказал?

Динамик неимоверно бесил Лаки. Особенно сегодня.

Она сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони.

Она поняла, про что спрашивает Феликс. Точнее, про кого.

Про её разговор с братом. Быстро же тут информация достигает чужих ушей.

- Ответь мне.

Он схватил её за плечи, разворачивая к себе. А это плохо!.. Пальцы впились в ткань толстовки, сжали кости. Лаки дернулась. Его хватка была, как стальные тиски. Она смотрела в его темные глаза, в которых уже вовсю бушевало пламя. И чувствовала, как этот огонь начал медленно лизать её внутренности.

- Ничего. Познакомиться хотел.

Говорить Феликс не мог, его руки по-прежнему были заняты. Он задвигал губами, ни один звук не вырвался наружу. Но Лаки прочла ругательство.

Она повела плечами.

- Ты мне делаешь больно. Держишь крепко.

Его лицо пошло рябью. Брови дернулись, сошлись на переносице.

И тотчас давление исчезло.

Феликс вернулся на своё место, откинулся в кресле и прикрыл глаза.

Лаки притихла, немного удивленная. И как это всё понимать?..

Некоторое время они молчали. В салоне не играла музыка. Лаки тоже откинулась на спинку кресла.

- Значит, так…

Пауза… Лаки пропустила момент, когда Феликс начал печатать.

- В субботу посвящение в студенты.

Она знала. Девчонки все уши прожужжали.

- Мы будем в «Тако». Приходи.

Ого… Вот это предложение. Лаки чуть заметно втянула в себя губы. Только сегодня перед второй парой девчонки разговаривали про этот клуб.

- Сделка. Ты приходишь в субботу, я не прихожу к тебе эти дни.

Он смотрел ей в глаза. Пристально, подавляюще.

Лаки медленно кивнула.

- Снежка уже приглашена. Возьми Милану с собой.

Он печатал очень быстро, его пальцы летали над клавой. Отчего-то именно сейчас, в узком пространстве салона, она обратила внимание на его руки. Широкие ладони, длинные пальцы, выпуклые вены, которые тянулись от запястий, как змейки. Кожа была смуглой, с мелкими шрамами и царапинами. Следы драк, тренировок, жизни, о которой Лаки не хотела знать. Эти руки уже трогали ее. Сжимали талию, плечи, лицо. Обжигали через одежду.

Молчание затянулось. Феликс сказал, что хотел. Она приняла его приглашение. Пора уходить. День затянулся. А у неё ещё задания.

Она выдавила из себя полуулыбку.

- Я пойду, хорошо?

Нейронка никак ей не помогла. Одна нейросеть написала, что нет возможности расторгнуть договор с универом. Вторая – чесслово – не без ехидства рекомендовала завалить сессию.

Лаки потянула ручку на себя. Феликс её остановил. Подался к ней через консоль и перехватил руку, которой она собиралась открыть дверь.

Его прикосновение было подобно ожогу. В замкнутом пространстве его собственный запах стал почти физическим, осязаемым, он проникал в легкие, в кровь, в самые потаенные уголки сознания. Лаки слышала его дыхание. Вроде как и глубокое, и в то же время слишком частое для спокойного человека.

И чувствовала, как ее собственное дыхание сбивается, становится прерывистым.

А ещё… Темнота глаз Феликса затягивала.

- Нет, нет… Не смей, - выдохнула она.

Его губы почти её целовали.

Значит, граница пройдена, нарушена.

Дальше будет хуже. Для неё – так точно. Он больше не будет смотреть.

Он будет действовать.

Он слышал её.

Но не слушал.

Склонился ниже. Еще сантиметр. Еще…

- Феликс, - она уперлась руками ему в грудь. Ладони закололо. Даже через черную ткань свитера Лаки почувствовала, насколько Феликс горячий.

Он опять смотрел на её губы. Взгляд был тяжелым и голодным. Собственническим.

Феликсу ничего не стоило сломать её сопротивление. Одно движение, и он бы прижал ее к сиденью, опрокинул, накрыл собой.

Она бы не успела даже вдохнуть. Силы были не равны. Вес, рост, мышцы - все на его стороне. И она… Маленькая, слабая, зажатая в угол машины, без возможности сбежать. Ещё никогда Лаки так сильно не ненавидела себя за собственную слабость.

Кадык у Феликса дернулся.

И снова его губы зашевелились…

Все изменилось в одну секунду. Феликс разжал пальцы, удерживающие Лаки, и сам открыл ей дверь.





глава 12


ГЛАВА 12



- Мы идем в «Тако». С ума сойти…

- Милан, ты с нами?

Милана замялась, покраснела и скупо улыбнулась, делая вид, что её особо не тревожит поднятая тема.

- Нет, наверное.

Лаки оторвалась от учебника.

- Савровский и тебя пригласил.

Чего уж…

О том, что вокруг неё творится черт-те что в главной роли с Феликсом Савровским, не знал теперь только слепой и глухой. Смысл делать вид, что она не в курсе? Милана встрепенулась, её глаза оживились.

- Правда?

- Да.

- Тебя он лично пригласил?

Лаки кивнула.

- А я?..

- Сказал, чтобы я взяла с собой Милану.

Снежка, которая лежала на спине, подняла ноги и начала болтать ими, гоняя вибрацию.

- А я иду с Алексом.

- Про это мы в курсе. Но «Тако»… Это же…

Милана развела руки в стороны. Потом вскочила и кинулась к чайнику. Поняв, что воды на троих не хватит, унеслась к крану.

Каждая комната в общежитии имела туалет и небольшую кухоньку, за что Лаки сказала мысленное спасибо тем, кто строил корпус. Жаль, что про душевую не подумали. Или?.. Так задумано?

Вспомнив, как пялился на неё Феликс в душевой, Лаки заерзала на кровати, ища более удобное положение. Она до сих пор по пути в душ оглядывалась и прислушивалась. А ещё не находилась в кабинках одна. Старалась, чтобы с ней рядом кто-то ещё мылся. Так она чувствовала себя в больше безопасности.

- А что «Тако? – Снежка продолжала заниматься эквилибристикой. На этот раз она пыталась сделать «березку» на мягком матрасе и не шмякнуть стопами по изголовью. – Алекс мне толком ничего и не объяснил.

- Вы иногда меня поражаете! – крикнула им Милана из кухни.

Лаки отложила книжку. Не до учебы. Девочки решили обсудить предстоящее мероприятие, значит, будет много разговоров. Конечно, можно нацепить наушники и продолжить делать вид, что ничего интересного вокруг не происходит и Лаки мимо темы. Но это были бы враки.

Лаки должна как можно больше знать про иммунномодифицированных. Что от них ждать и к чему готовиться.

Она уже столкнулась с большими проблемами из-за незнания. Суть омежки, оплата за универ… Лаки навострила уши.

Девчонки, кстати, вели себя адекватно. Не лезли к ней в душу, за что им было отдельное спасибо. Может, видели, что её штормит и капитально заносит.

Милана появилась из кухни с чаем и печеньем.

- Сейчас ещё пирог принесу. Вчера пекла.

Она сбегала к себе в комнату.

- Гулять так гулять.

Девчонки сели за стол.

- Ты вкусно готовишь, Милан, - похвалила её Лаки, откусив кусок пирога. Подруга зарделась. Да и кому не приятна похвала?

- У меня много талантов, - отшутилась она.

Снежка поставила локти на стол и положила подбородок на соединенные ладони.

- Итак, Милан, ты всегда знаешь чуток больше, чем мы. Вещай.

Милана снова покачала головой.

- Я фигею с вас, девчонки. Вы как будто не в этом мире живете. Поступили в универ, где каждый второй… ладно, третий парень – альфа, и ничегошеньки не в теме.

- Для этого у нас есть ты, - философски заметила Снежка.

Милана фыркнула.

- Вот возьму и ничего не скажу.

- Не вредничай…

У Снежки было полусонное настроение. Как она сама про себя сказала – «полудохлое». Она опять пришла в комнату только утром. Лаки могла бы ей посочувствовать. Но не стала.

Милана чуть скривила губы и посмотрела внутрь кружки, точно там было нечто интересное.

- В «Тако» будет обращение. Вы к этому готовы?

- Обращение? – Лаки выпрямилась, точно ей позвонки на канат нанизали.

- Ну да…

Милана посмотрела сначала на Снежку, потом на Лаки.

- Ебать…

- Милана!

- Что? Вы откуда обе свалилась? Ладно Лаки, она вообще почти блаженная… Но ты-то, Снеж, ты со своим кружишься уже сколько! И не в курсе?

- Нет.

- Пиз…

- Милан…

Она вскинула руки.

- Ладно… Просто я тут в ахере. Вы и про посвящение ничего не знаете, да?

- Только не говори, что там будет по типу меча и клятвы.

Милана засмеялась.

- Хуже.

- Давай уже, говори, - Лаки обрела голос.

Обращение…

Это же не то, о чем она думает?

- Клановые альфы будут перекидываться. Да-да, во вторую свою ипостась. И, возможно, драться.

Лаки безвольно откинулась на спинку стула.

Серьезно?..

Когда она услышала от Миланы в первый раз про обращение, даже не поняла сути. Где-то в голове вспыхнуло предупредительным огнем об опасности. То есть в «Тако» альфы будут… животными? Сильными хищниками, которых никто не может остановить?

А они?.. Студенты? Они должны смотреть на них, или что?..

- Все, что происходит в «Тако», остаётся в «Тако»…

- Звучит, как закон мафиози.

Лаки отстранилась от разговора. Она опустила руки под стол.

А Феликс?.. Он тоже будет перекидываться?

Лаки невольно вспомнила его первое появление в ее комнате. Он тогда тоже находился на грани, она это чувствовала. Он смотрел на нее, и, казалось, его тело сотрясала вибрация.

Она не могла знать, что было тому причиной. Иногда ей начинало казаться, что она. Что её присутствие рядом так на него действовало.

Тогда зачем он приходил к ней? Вот в чем вопрос.

Лаки притихла. Хотела ли она увидеть Феликса в другом образе? Однозначно, нет. Она была бы счастлива, если бы больше его никогда не видела.

- Будет интересно посмотреть на альф в их животной ипостаси. - Снежка протянула руку через стол и дотронулась до плеча Лаки: - Правда же?

Лаки не стала врать:

- Нет.

- Ой, да ладно. Прикольно же?

Лаки посмотрела на девчонок, как на сумасшедших.

- Вы, наверное, чего-то не понимаете…

- Например?

- Альфы не могут контролировать себя в животной ипостаси, - прошептала она внезапно охрипшим голосом.

- Кто сказал подобную чушь?

Но Милана больше не улыбалась.

- Кстати, - она сделала паузу и выжидающе посмотрела на Лаки.

Та занервничала ещё сильнее.

- Говори.

- На одном из таких игрищ твой Феникс и получил травму. Он перекинулся в человека, а его противник – нет.

Ужас охватил Лаки. Вот!.. Вот о чем она и говорила!

Она негромко, почти по инерции добавила:

- Он не мой.

Милана скептически вздернула брови.

- Он не мой! – еще раз повторила Лаки уже громче.

Милана вскинула руки.

- Не твой, мы поняли…

Лаки провела рукой по лицу.

- Извините… У меня…

Она не договорила. Да и что тут сказать?

- Так, ладно. Чай попили, приглашения приняли. Теперь ждем субботы и готовим образ.

Лаки даже не думала в эту сторону. Инициативу на себя взяла всё та же Миланка. До субботы она её не трогала… Лаки вообще до субботы никто не трогал.

Феликс держал слово. Но за ней присматривали. Лаки то и дело ощущала рядом с собой незримое присутствие. Это тоже нервировало.

А ещё… К ней больше никто из парней не приближался. Даже не заговаривал. Они держались в стороне.

Ночь на субботу она спала плохо. Снежки снова не было. Могла бы, засранка, и остаться. Лаки говорила ей, что можно. Но та лишь покачала головой, краснея вплоть до шеи.

- Мне нравится… ну, у Алекса…

Нравится так нравится. Лаки была рада за подругу. Хоть у кого-то по согласию.

Сама она постоянно ворочалась, сбивая одеяло и простыню. Да что с ней такое? Неужели волнуется перед посвящением? А, может, взять и не ходить? Но вроде бы она обещала Феликсу. Лаки не то чтобы была принципиальна в вопросах обещаний. Старалась держать, по возможности. Но жизнь иногда не оставляла вариантов.

Утро началось с очереди в душевую. Кажется, не только первокурсниц приглашали в «Тако».

После обеда Миланка влетела к ней в комнату, самолично отложила учебники Лаки.

- Нужны платья. Ты какое наденешь?

Помимо университетских, у Лаки было только одно платье. Черное, ниже колен, она была в нем на выпускном. Одноклассники ещё поприкалывались над её слишком простым образом.

Она достала его.

- Это.

- Хм…

- Что, всё так плохо?

Лаки сама не поняла, почему стушевалась.

- Пожалуй… Ладно…

Милана схватила её за руку и потащила к себе в комнату.

- И макияж я тебе сделаю.

Лаки за ней не поспевала. У Миланы, в отличие от неё, шкаф ломился от шмоток. Она распахнула его и некоторое время постояла, постукивая пальцем по дверце.

- В этом идешь.

Она достала что-то черное. Хотя бы не красное – и на том спасибо.

- Примерь.

Милана сунула платье Лаки.

- Может, не стоит? Джинсы и…

- И ещё скажи футболка…

- Ну тебя, Милан.

- Вот именно. Переодевайся давай.

Платье подошло Лаки идеально. Она настраивалась на то, что Миланка всучит ей что-то обтягивающее и мини, и у неё будет повод отказаться.

Плечи открыты, с высоким горлом, с завязками на шее. Драпированное, оно мягко опадало по телу и прикрывало даже колени. Однозначно, невызывающее. В нем Лаки чувствовала себя уверенно.

Милана тоже осталась довольна.

- Лифчик только надо другой. С силиконовыми лямками. Или можно вообще без него.

- Даже не думай.

- Точно. Савровский и тебя грохнет, и меня, если ты без лифчика заявишься.

Лаки тотчас вспыхнула.

- При чем тут он?!

- И правда?

И правда…

Она бы сама без лифчика никуда не пошла! Не полная же она идиотка. Пусть у неё грудь была небольшой, и в целом она могла себе позволить ходить без лифчика, но это какой надо быть отмороженной, чтобы заявиться на мероприятие, где полно парней, без бюстика? И пусть драпировка платья и скрыла бы немного его отсутствие, но нет…

- Теперь макияж.

- Делай.

Иногда лучше даже не спорить. Особенно, если подруга настроена по-боевому, а тебе как-то мимо… У Лаки-то и косметики – раз-два и обчелся. Одна тушь и пара блесков для губ. Финансы не позволяли шиковать.

Милана поколдовала не только над её лицом, но и над волосами. Лаки стоически сидела и молчала.

- Вау. Ты пипец какая красотка.

Посмотрев на себя в зеркало, Лаки не то чтобы себя не узнала. Нет-нет, это по-прежнему была она. Только… другая. Глаза выразительнее стали, больше. Губы – ярче. И откуда-то у Лаки появились скулы. Надо же.

Классика жанра… Преображение гадкого утенка.

_________

ДЕВОЧКИ, С УДОВОЛЬСТВИЕМ ПРИГЛАШАЮ ВАС В СВОЮ НОВИНКУ

" СМОТРИ НА МЕНЯ" -

БУДЕТ ИНТЕРЕСНО, ЖАРКО И РЕВНИВО)

ПРИХОДИТЕ)

- Что у тебя с губами?

В голос Тамала просочилась агрессия.

- В смысле?

- В прямом! Я спросил. Что. У. Тебя. С. Губами.

Теперь он каждым словом решил припечатать её.

Собственнические нотки в голосе Тама на целую минуту дезориентировали её.

- Я жду!..

- Я не понимаю, о чем ты!

- У тебя губы искусаны.

Точно… Она же без блеска сегодня…

- Это от нервов, - нашлась она и провела рукой по волосам. – У меня сессия…

- И поэтому у тебя искусаны губы? Зашибись, ты сессию сдаешь… Яночка.

Никогда не переходите по «левой» ссылке. Это знают все. Знала и Яна. И её мама… Но мама перешла. И теперь Яна сидела напротив камеры ноута и слушала, как парень, чьего лица она ни разу в жизни не видела, давил на неё агрессией и доминированием.



#когда внешность обманчива

#стекло, ревность и даже абьюз...





