Макс уже возненавидел эту бесконечную зиму, в которую произошло столько событий. По ощущениям, в зиме он жил едва ли не год, а на самом деле и февраль не перевалил за половину. Очень хотелось весны – без снега, с сухими асфальтами, зеленью и солнцем. А еще хотелось скорости и ветра в лицо – чтобы ощутить движение и понять, что он не завяз в болоте. Но, скорей всего, весной за руль байка он еще не сядет.
Макс машинально потер левую руку и тоскливо уставился в окно, за которым темнела голая посадка с почерневшим от машинных выхлопов и смерзшимся в жесткий наст снегом. Не доехав до аэропорта, Гера припарковался на обочине: опасаясь пробок, они отправились с огромным запасом времени и до нужного часа решили переждать, как и многие пассажиры или встречающие, здесь. Коллега нетерпеливо постукивал большими пальцами по рулю: видимо, тоже томился бездействием. Его дочь в наушниках бесшумно сидела сзади и что-то смотрела в телефоне.
– Давай, двигай, – не выдержав, скомандовал Макс. Лучше уж заплатить за парковку и посидеть в кафе, чем пялиться на унылые пейзажи. Гера без слов завел двигатель и нетерпеливо вырулил на шоссе. Похоже, он находился не в настроении: за все время дороги не проронил ни слова.
Поговорить получилось, когда они уже оказались в здании аэропорта и Лайя отлучилась в дамскую комнату.
– Что случилось? – прямо спросил Макс, и Гера усмехнулся:
– Ты у Люсинды научился считывать настроения?
– Тут и учиться не надо.
– Лайя. Мари решила забрать ее в Испанию, – не стал скрывать коллега причину своей грусти. – Вначале мы говорили о том, что она увезет дочь только на весенние каникулы, но у Мари что-то перемкнуло в мозгах, и она собирается забрать Лайю насовсем.
– А это возможно?
Макс не был в курсе, какие документы успел оформить Гера и к чему они с Мари пришли, но подозревал, что дело может оказаться сложным: ситуация затрагивала законы не одной страны, а двух.
– Я не хотел бы доходить до крайностей, – уклончиво ответил Гера. – До настоящего момента мы с ней все решали по обоюдному согласию. Я оформил отцовство, и мы договорились, что Лайя останется пока в России. Дочь ходит в школу, делает успехи в русском языке, вполне комфортно себя со мной чувствует, завела друзей – чего у нее не было в испанской школе. Но Мари узнала о нашей с Лидой предстоящей свадьбе и вбила себе в голову, что дочь мне станет не нужна.
Макс хмыкнул, не зная, что сказать. С одной стороны, Гера старался быть хорошим отцом, да и раньше он находил общий язык с подростками: ему нравилось возиться с сыном бывшего шефа. Но, с другой, понимал и беспокойство Мари. Впрочем, хорошо ли снова дергать Лайю в тот момент, когда в ее жизни все стало налаживаться?
– А тут еще и Лида, – продолжил делиться коллега. – Я надеялся на ее поддержку, а она вдруг заявила, что Лайе, возможно, будет лучше с матерью. Не то чтобы я не был готов к такому, но считал, что Лида приняла ситуацию.
– Ты же недавно рассказывал, что твои девочки подружились! Когда Лида болела, твоя дочь возила ей гостинцы.
– Да! Так и было. Но в один из этих визитов Лайя сперла у Лиды маленький флакон с какими-то очень редкими духами! – от отчаяния Гера воскликнул так громко, что на него оглянулась проходящая мимо женщина с красным чемоданом. Вдали показалась Лайя, но, заметив торговую точку с книгами, канцелярией и сладостями, остановилась.
– Да ладно, – неприятно удивился Макс.
– Ну… У Лайи есть такая проблема. Когда она чувствует себя неуверенно, а она себя сейчас так и чувствует, может взять то, что плохо лежит. Лида об этом знала и вроде как относилась к «слабости» Лайи лояльно. Но тут, после случая с духами, взорвалась. И на эмоциях наговорила много чего неприятного. В том числе, что Лайе лучше вернуться к матери.
– И вы поссорились, – понял Макс. Чувствовал он себя в этот момент так, будто у него разом заболели все зубы. А ведь уже успел понадеяться, что у этой парочки все стало налаживаться. У них же в апреле свадьба! Только бы не отменили во второй раз.
– Да, поссорились. Когда вы были в Карелии. Потом, конечно, помирились. Лида вроде пошла на попятную, но осадок у меня все равно остался. Сейчас я пытаюсь воззвать к разуму и совести Мари, но и поддержки от Лиды особо не ощущаю.
Макс не успел ответить что-нибудь подбадривающее, как Гера встрепенулся:
– Черт, хоть бы она что-нибудь снова не стащила.
Макс перевел взгляд в сторону киоска и увидел, что Лайя с интересом рассматривает прилавок с открытками и блокнотиками. Продавец в это время рассчитывала покупателя и на крутившуюся неподалеку девочку не обращала внимания. Гера не стал выжидать, быстрым шагом пересек часть холла и нагнулся к дочери. По тому, как Лайя вздрогнула, резко спрятала руки за спину и замотала головой, Макс понял, что коллега не зря обеспокоился.
И что со всем этим делать?
Макс с тоской обвел взглядом зал. Личные ситуации каждого сотрудника сказывались на работе. Когда они успели все так слиться, переплестись судьбами? И ведь случилось это за какие-то полгода, а до этого, при Сергее Степановиче, они вроде и были командой, но каждый сам по себе и в себе. Хорошо это или плохо, что они стали некой странной семьей, в которой рабочее тесно связывалось с личным? Может, Макс допустил крупную ошибку? Или все к этому и шло?
Он снова перевел взгляд на Геру и его дочь и с облегчением увидел, что коллега расплачивается на кассе за какую-то мелочь, выбранную девочкой.
– Пассажиры, вылетающие рейсом…
Гера приобнял улыбающуюся Лайю и повел ее к Максу, на ходу что-то говоря.
– Просим пройти на посадку. Кто… Кто тут? Все… Кх-х-х…
Динамики захлебнулись хрипом. Макс удивленно вскинул брови и выпрямился.
– Кх-х… Кх-х… Ш-ш-ш. Все, кто здесь… Ш-ш-ш…
Некто, кто до этого делал объявления мелодичным женским голосом, теперь хрипел, кашлял, выдавливал через силу слова, не имеющие отношения к привычным фразам. Макс нахмурился и снова окинул взглядом зал. Пассажиры и встречающие как ни в чем не бывало спешили по своим делам, никого, казалось, не удивляло странное объявление.
– Мы идем. Мы близ… Ш-ш-ш.
– А вот и мы! – радостно рявкнул Гера, и Макс, прислушивавшийся к объявлению, вздрогнул и громко чертыхнулся.
– А, чтоб те…
– Ты чего, начальник? – удивился Гера. – Задумался?
– Эм. Да, задумался.
– У тебя такой вид, будто с тобой покойник заговорил.
– Да. Именно.
Улыбка сползла с лица Геры: опять он промахнулся с шуткой. Но Макс уже кивнул в сторону кафе:
– Подождем там. У нас есть почти час.
Лайя, на ходу разглядывая блокнот и какие-то наклейки, которые ей купил отец, первой отправилась к свободному столику.
– Серьезно? – спросил Гера, ухватив Макса за локоть. – И что ты услышал?
– Чей-то голос вклинился во время объявления посадки.
– Мертвые с тобой уже по громкой связи пытаются общаться?
– Это впервые, – пробормотал Макс и невольно оглянулся. В аэропорту жизнь продолжала идти своим чередом, никто так и не заметил странности в недавнем объявлении. Что неудивительно.
– Мы сейчас не на работе, – спохватился он, увидев, что Гера, тоже приостановившись, смотрит на него с явным беспокойством. – Проехали. Здесь наверняка случались смерти, так что… штатная ситуация.
– А защита? Ты же себя как-то защищаешь, чтобы они не лезли к тебе сами? – не унимался коллега. Его дочь, расположившаяся за столиком, с недоумением дернула головой, будто спрашивая: «Вы чего задерживаетесь?»
– Пытаюсь. Без защиты я никуда не выхожу. Но мертвые иногда прорываются. Ладно, Гера, не парься. Почти три года со мной работаешь, должен был уже привыкнуть.
– Я никак не привыкну не к твоим «глюкам», а к тому, что вокруг нас летают привидения и в любой момент могут постучаться, – хмыкнул хакер, подошел к столику и вполголоса спросил на русском у дочери, чего она хочет. Лайя ответила тоже на русском, но на свой манер:
– Блинис. С мермеладом.
– Блины, Лайя, – вздохнул Гера. – С вареньем. Ладно, сиди тут, сторожи столик.
Девочка кивнула, вытащила телефон и уставилась в экран.
Альма сама подошла к ним, увидев табличку со своим именем. Может, Макс пропустил гостью из-за ее маленького роста, может, вспомнив любовь Арсения к ярким цветам, решил, что шаманка тоже будет наряжена пестро. Но на Альме был вполне обычный серый пуховик, белая шапка с помпоном, из-под которой до пояса свисали тяжелые черные косы, и длинная шерстяная юбка темного цвета.
– Здрасти, – неожиданно по-русски поздоровалась гостья и белозубо улыбнулась. Ростом она едва доходила Максу до груди, даже Лайя оказалась почти на голову выше ее. Альма вполне сошла бы за девчонку, если бы не морщинки, собирающиеся возле глаз, когда она улыбалась.
После неловких приветствий они направились из аэропорта на стоянку. Гера шел впереди всех, неся чемодан гостьи с такой легкостью, будто тот был пустым. Девочка взяла на себя роль гида: о чем-то всю дорогу до машины говорила с Альмой, даже дважды засмеялась. Макс ошибался, думая, что Лайя будет хмуро глядеть на всех исподлобья и в основном отмалчиваться.
Через Лайю и Геру, который скрупулезно поправлял неправильно произнесенные дочерью фразы, удалось узнать, что долгий, с пересадками, перелет прошел вполне себе неплохо. Может, Альма и была уставшей и что-то в дороге доставляло ей неудобства, но она не захотела об этом говорить.
Когда с вежливыми вопросами было покончено, в машине ненадолго повисла тишина. Но потом гостья, сидевшая сзади с Лайей, что-то спросила у девочки, и на этот раз ее низкий голос прозвучал встревоженно.
– Она спрашивать об Арсений, – звонко объявила Лайя. – Как слючилось.
Гера на этот раз не стал исправлять дочь – к вящей радости Макса, который опасался, что девочка вспылит от такого количества замечаний. Для ребенка, который тринадцать лет прожил в Испании и лишь в конце прошлого года попал в Россию, Лайя по-русски говорила уже очень хорошо: да, с сильным акцентом, путаясь в окончаниях и подыскивая слова, но изъяснялась вполне бегло.
Делая паузы, чтобы Лайя успела перевести на испанский, Макс рассказал обо всем Альме. И, когда закончил, та не сдержала тяжелого вздоха.
– Лайя, скажи нашей гостье, что сейчас мы едем в гостиницу. Пусть Альма отдохнет.
– Она сказаль, что отдыхать нет. Гостиница, чемодан и больниця, – сказала девочка, на этот раз уже, видимо, от усталости, изъяснившись косноязычнее, чем раньше. Гера открыл было рот, чтобы поправить дочь, но Макс легонько ткнул его в бок. Девочка и так очень помогла им. Надо как-то отблагодарить ее. Макс мысленно сделал себе пометку: спросить у Геры, что любит его дочь, и купить ей подарок.
В гостинице они задержались ровно настолько, чтобы заселить Альму и убедиться, что ей все понравилось. Мысленно Макс порадовался тому, что перуанке не понадобились визы и что все вопросы с миграционной службой взяла на себя администрация гостиницы.
Гера отвез их в клинику, в которой лежал Арсений. В дороге Макс успел созвониться с Люсиндой и удостовериться, что та на месте. От Люси он узнал, что ее отец, решив несколько важных вопросов, уже уехал, и порадовался этому: встречаться с вездесущим Станиславом Родионовичем не хотелось, к тому же они с Люсиндой негласно решили не посвящать могущественного Гвоздовского в последние новости. Пусть Альма спокойно навестит Арсения без чужого надзора. Конечно, кто-нибудь из персонала потом обязательно проговорится олигарху-спонсору, но дело уже будет сделано.
Геру с Лайей Макс не стал задерживать: поблагодарил и отпустил отдыхать, сказав, что довезет потом Альму до гостиницы на такси.
Люсинда вышла встречать их в холл и значительно облегчила задачу тем, что обо всем заранее договорилась. Макс подозревал, что напарница вовсю прикрывалась именем своего родителя, который оплатил долгосрочное лечение Арсения. О визите «родственницы» персонал уже был предупрежден, Альму сразу проводили к больному, а Люсинда с Максом остались в небольшом зале ожидания.
– Почему они все такие одинаковые – эти клиники? – вырвалось у него, когда они с Люси сели рядом. Думал он на этот раз о медицинском учреждении, в котором лежала их предыдущая клиентка, и той частной клинике, в которую попал после ранения.
Люсинда лишь молча пожала плечами.
– Как все прошло? – спросил Макс, чтобы нарушить давящую тишину. Люси снова пожала плечами, но на этот раз ответила:
– Ну как… Отец навестил… его, – она невольно запнулась. – Но задерживаться не стал, предпочел решать организационные дела. На счет клиники ежемесячно будет переводиться внушительная сумма, Арсений ни в чем не будет нуждаться. Только вот… Деньги не лечат.
– Но помогают выздоровлению, – вставил Макс. Люсинда поднялась с места, подошла к окну, отодвинула штору и выглянула на улицу.
– Ты сегодня не встречаешься с Мариной? – резко сменила она тему, не оглядываясь.
– Нет. Завтра. Можешь полностью рассчитывать на меня, – ответил он и, похоже, своим ответом попал в точку: Люсинда обернулась и слегка улыбнулась. Видимо, сегодня она не хотела оставаться одна.
Люси задернула штору и подошла к аппарату с напитками.
– Хочешь что-нибудь?
– Нет, – отказался Макс. Он бы выпил кофе, но настоящий, а не бурду из аппарата. Дело было не только во вкусе, а в ассоциациях со всеми теми больничными заведениями, в которых ему за последнее время пришлось бывать слишком часто – и по работе, и по личным поводам.
Люси не стала настаивать и выбрала себе какой-то напиток. Макс же достал телефон. После недолгой переписки с любимой девушкой он вошел в новостную ленту и скучающим взглядом пробежался по заголовкам.
– На сколько дней Альма собирается задержаться? – спросила Люси, присаживаясь с бумажным стаканчиком рядом.
– На… Фигасе!
Забыв об ответе Люсинде, Макс торопливо ткнул в заголовок и пробежал взглядом свежую новость. В аэропорту, в котором они были всего несколько часов назад, чуть не случилась катастрофа: при посадке загорелся самолет. Макс торопливо перешел по другим ссылкам и с облегчением выдохнул: кажется, обошлось без жертв. На вопросительный взгляд напарницы он молча протянул ей телефон. Люсинда прочитала новость и нахмурилась.
– Когда мы находились в аэропорту, я услышал странное. По громкой связи заговорили мертвые. Никто из присутствующих ничего не заметил. Только Гера – мою реакцию.
– И что ты услышал? – с непроницаемым лицом спросила Люси.
– Что-то вроде «мы уже идем». Не знаю, есть ли связь между не случившейся катастрофой и этим объявлением. Или просто на мне не было должной защиты… Я учусь защищать себя самостоятельно, и у меня получается, но иногда я лажаю. Браслет спасает меня от агрессивных атак мертвых, но их голоса все равно иногда пробиваются.
Их разговор прервала Альма. Шаманка появилась в дверях тихо и незаметно, как тень. И то ли так искусственное освещение больницы невыгодно высветляло ее лицо, то ли Альма была бледна от усталости и потрясения, но ее смуглая кожа с теплым оливковым подтоном сейчас казалась землисто-серой, тусклой. Альма что-то сказала, обращаясь к Люси, но при этом глядя на Макса черными глазами.
– Она хочет поговорить с врачами, – вздохнула Люси, поднимаясь. И, ласково улыбнувшись, поманила гостью за собой.
Отсутствовали девушки полчаса. Макс за это время успел снова прошерстить новости: аэропорт закрыли, все силы брошены на тушение горевшего самолета, рейсы задерживаются и перенаправляются в другие аэропорты. Но о погибших и пострадавших по-прежнему не сообщалось.
«Видел новости?» – прислала Марина сообщение. Он ответил, что как раз читает их, но писать о том, что услышал по громкой связи голоса мертвых, не стал. Лучше потом поговорят. Макс очень надеялся, что ничто не нарушит планы и завтрашнее воскресенье они с Мариной проведут вместе. Услышав доносившиеся из коридора женские голоса, он торопливо дописал, что позже позвонит, и поднялся.
На этот раз лицо перуанки показалось Максу не столько расстроенным, сколько решительным.
– Альма собирается разговаривать с духами и, если понадобится, спуститься в Нижний мир, – пояснила Люсинда.
Макс машинально кивнул и лишь потом спохватился: и где шаманка собирается проводить свои ритуалы? Да, у Арсения в последний раз не было выбора, в Нижний мир он отправился прямиком из гостиничного номера – и отчасти хорошо, потому что после случившегося транспортировать его из леса оказалось бы сложнее. Но тогда они находились в маленькой частной гостинице в изолированном крыле.
Впрочем, шаманку может не устроить закрытое помещение, и она потребует отвезти ее на природу. Главное, не просила бы сопроводить ее туда, где все и случилось – в Карелию.
Видимо, на его лице сомнения промелькнули так явно, что Люси улыбнулась.
– Альма сказала, что она сама может создать священное место для ритуала. Но я думаю, что в гостинице могут возникнуть сложности. Поэтому, – напарница сделала короткую паузу, ровно для того, чтобы набрать воздуха и на выдохе произнести: – Предлагаю поехать ко мне.
Макс удивленно вскинул брови: Люсинда ревностно берегла свое личное пространство, никогда в гости не приглашала и даже просила раньше Макса подвозить ее на мотоцикле не к дому, а к метро.
– Квартира подо мной пустует. Рядом живет глухая бабушка. Хоть из пушки пали – ничего не услышит. Другой сосед по площадке – студент-ботаник, который живет тихо и никого не беспокоит. У меня идеальные соседи! К тому же…
Люси почесала нос и со смущенной улыбкой выдала:
– Вчера я сделала генеральную уборку, так что пыли и заляпанных зеркал вы тоже не увидите. Но беда с едой: в холодильнике пара яблок, творожки, яйца и пакет молока. Я обычно делаю закупку продуктов в выходные или заказываю готовую еду.
– Люси, – засмеялся Макс, – мы не собираемся у тебя ужинать.
– Неизвестно, насколько все затянется, – резонно заметила девушка. – Ладно, что-то заказать – не проблема.
Люсинда снова коснулась носа, выдавая охватившую ее неловкость, и о чем-то заговорила уже с Альмой.
Темные глаза шаманки вспыхнули радостью, и она энергично закивала.
– Тогда… Поехали? – позвал Макс, понявший, что дело решено. – Люси, мы сначала заедем с Альмой в гостиницу за нужными ей вещами. Сбрось адрес, мы подъедем позже. Сейчас я закажу два такси: тебе и нам.
– Да я сама…
– Оформим как рабочие расходы, – строго пресек ее возражения Макс и открыл приложение.
– Хорошо. Буду ждать вас дома, – с этими словами Люсинда отправила ему сообщение с адресом, и Макс вбил его в оба заказа. В этот раз он чувствовал, что все будет хорошо. Здесь шаманка Альма, и она найдет способ вернуть Арсения в мир живых.