В конференц-зале повисло напряженное молчание. Наконец Джен подняла руку. Кэтрин улыбнулась:
– Когда-то я действительно работала учительницей, но здесь не школа и не обязательно поднимать руку, чтобы что-то сказать. Вы можете прервать меня в любой момент и высказать все, что вас беспокоит.
Джен кивнула:
– Не подумайте, будто я хочу затеять спор или сомневаюсь в ваших словах, но почему вы считаете, что мы не доверяем друг другу? Может, вы просто плохо нас знаете?
Кэтрин ответила не сразу, обдумывая свои слова:
– Мое утверждение основано на различных данных, Джен. На наблюдениях во время собраний, на словах ваших подчиненных и даже на ваших собственных высказываниях.
Джен казалась удовлетворенной ответом Кэтрин, однако та продолжала:
– Но больше, чем чьим-то словам, я доверяю собственным наблюдениям. О том, что вам не хватает доверия, я сужу по отсутствию конфликтов во время совещаний и других встреч команды топ-менеджеров. Но я не хочу забегать вперед, потому что это уже другая часть модели.
Однако Ника явно заинтересовала поднятая тема:
– Но ведь отсутствие конфликтов еще не означает отсутствия доверия? – Эти слова прозвучали не как вопрос, а скорее как утверждение. Всем в зале, включая Мартина и Майки, хотелось услышать ответ Кэтрин.
– Думаю, не означает, – согласилась она. Ник расцвел, польщенный тем, что его замечание сочли правильным, однако Кэтрин пояснила:
– Теоретически отсутствие конфликтов и споров можно считать хорошим признаком, если между сотрудниками царит взаимопонимание, если все они плечом к плечу трудятся для достижения общей цели, если в компании царит атмосфера доверия и взаимного уважения.
На лицах присутствующих появились виноватые улыбки, настолько описание не соответствовало ситуации в DecisionTech. Выражение удовлетворения исчезло с лица Ника, а Кэтрин продолжала, глядя на него:
– Должна заметить, что во всех эффективных командах, с которыми мне довелось работать, существует определенный уровень конфликтных ситуаций. Даже в командах с очень высоким уровнем взаимопонимания разногласий хватает.
Теперь Кэтрин обратилась ко всем:
– Как вы думаете, почему у нас так мало горячих споров и дискуссий?
Некоторое время никто не отвечал, и Кэтрин не спешила нарушать неловкую тишину. Наконец Майки пробормотала что-то себе под нос.
– Извините, Майки, я не расслышала. – Кэтрин сделала вид, что не заметила сарказма в тоне Майки. Сарказм она возненавидела, еще когда работала учительницей седьмых классов.
– У нас просто нет времени, – повторила Майки, на этот раз громко и отчетливо. – Я думаю, мы слишком заняты, чтобы устраивать горячие споры по пустякам. Мы просто работаем, вот и все.
Кэтрин поняла, что не все согласны с Майки, однако никто не осмеливается с ней спорить. Она хотела было взять инициативу в свои руки, как вдруг Джеф осторожно заметил:
– Не могу с тобой согласиться, Майки. Дело не в недостатке времени. Мне кажется, мы просто не хотим портить друг с другом отношения, не знаю почему.
Майки ответила быстро, если не сказать резко:
– Может быть, потому, что наши совещания всегда так хорошо организованы и скучны.
Первым желанием Кэтрин как матери было вступиться за Джефа хотя бы потому, что он осмелился открыто возразить Майки. Но она решила не вмешиваться и посмотреть, как будут развиваться события.
После паузы в разговор вступил Карлос, но его слова были адресованы не Майки, а всем присутствующим:
– Подождите, подождите. Я согласен, что совещания скучны и повестка дня довольно однообразна, но мне кажется, мы действительно боимся споров. Ведь на самом деле мы не всегда и не во всем согласны друг с другом.
– Не думаю, что мы вообще хоть в чем-то согласны друг с другом, – поддержал его Ник.
Все засмеялись, кроме Мартина, который уже открыл ноутбук и включил его.
Кэтрин вступила в завязавшуюся дискуссию:
– Итак, по многим вопросам у вас существуют разногласия, и в то же время вы не хотите признать, что у вас есть проблемы. Я не психолог, но, по-моему, это как раз признак кризиса доверия.
Некоторые из присутствующих закивали, чем-то напоминая изголодавшихся людей, получивших наконец крошку хлеба. По крайней мере так показалось Кэтрин.
В этот момент всеобщее внимание привлек стук клавиш. Мартин, совершенно отключившись от дискуссии, что-то быстро писал в своем ноутбуке. Лишь на долю секунды внимание участников совещания переключилось на Мартина, но этого оказалось достаточно, чтобы нить разговора была потеряна.
С самого первого совещания менеджеров, на котором ей довелось присутствовать в DecisionTech, Кэтрин ждала этого момента и страшилась его. И хотя ей совсем не хотелось ссориться с Мартином, да еще утром первого дня выездного совещания, нельзя было спускать ему с рук демонстративное пренебрежение.
Кэтрин молча смотрела на Мартина, пальцы которого стремительно бегали по клавиатуре ноутбука. Остальные тоже молчали. Обстановка накалялась. Впрочем, никто из присутствующих не рассчитывал на то, что Кэтрин осмелится сделать Мартину замечание. Но они ее плохо знали.
– Извините, Мартин…
Мартин перестал печатать и поднял глаза.
– Вы над чем-то работаете? – Вопрос Кэтрин прозвучал искренне, без тени иронии.
Присутствующие замерли в ожидании ответа на вопрос, который каждый из них хотел задать Мартину на протяжении двух последних лет.
Казалось, Мартин вообще не снизойдет до ответа, однако он все-таки сказал: «Мне нужно кое-что записать», – и продолжил печатать.
Кэтрин оставалась совершенно спокойной и продолжала сдержанным тоном:
– Мне кажется, сейчас самое время обсудить правила проведения выездных заседаний.
Мартин снова поднял глаза от экрана, а Кэтрин обратилась ко всем присутствующим:
– Для выездных заседаний у меня немного правил, но я требую их неукоснительного соблюдения.
Все выжидательно уставились на нее.
– Я требую двух вещей: чтобы все присутствовали и все участвовали. Это означает, что все присутствующие должны думать только о том, что мы обсуждаем.
Даже Мартин понял, что спорить бесполезно. Он задал вопрос, и в тоне его звучали примирительные нотки, совершенно для него нехарактерные:
– А если обсуждаемые вопросы касаются не всех? Иногда мы говорим о вещах, которые, как мне кажется, лучше оставить для беседы с глазу на глаз.
– Прекрасно, – Кэтрин поняла, что Мартин у нее на крючке. – Если мы тратим время на обсуждение вопросов, которые лучше рассмотреть наедине, то каждый имеет право свободно сказать об этом!
Мартин удовлетворенно хмыкнул. Кэтрин продолжала:
– Но правило остается неизменным: я хочу, чтобы все были поглощены только теми вопросами, которые мы обсуждаем. И если кто-то вместо записной книжки использует компьютер, как вы, Мартин, то, на мой взгляд, это отвлекает остальных. Ведь кто-нибудь может подумать, что вы проверяете электронную почту или занимаетесь посторонними делами.
Майки решила прийти на помощь Мартину, хотя он в этом явно не нуждался:
– Кэтрин, при всем уважении к вам хочу заметить, что вам не приходилось работать в высокотехнологичных компаниях и вы не знакомы с нашей культурой. У нас немножко другие правила. Не знаю, как там у вас на автозаводе…
– Вы знаете, на автозаводе правила точно такие же, – вежливо прервала ее Кэтрин. – И проблемы тоже. Тут дело в воспитании, а не в специфике отрасли.
Джеф кивнул и улыбнулся, словно говоря: «Хороший ответ». А Мартин закрыл ноутбук и убрал в чехол. У многих из присутствующих на лицах было такое выражение, точно Кэтрин на их глазах вела переговоры с вооруженным грабителем и уговорила его бросить пистолет и отказаться от ограбления.
Если бы и дальше все шло так легко!