1

Лишь связь принца ада с полукровкой поддерживает ее жизнь. Узы эти невозможно разорвать, но их можно извратить.

Дневник неизвестного. Том второй

Делла

Не с первого раза, но Делла все же разлепила веки и прищурилась от яркого солнечного света. Когда ее глаза немного привыкли к окружающей обстановке и мерцающим бликам, прыгающим по белому потолку с позолотой, она медленно села, поморщившись от тупой боли в висках, а затем обвела взглядом комнату.

Мирит…

Покои ее отличались великолепием и богатым убранством. Тяжелые золотистые шторы были широко раздвинуты, позволяя солнцу освещать большую часть спальни через высокие арочные окна.

День сейчас был или ночь, Делла не поняла.

Пол и стены покрывал белый с золотыми прожилками мрамор, а центр комнаты устилал ковер с высоким ворсом. Столы, стулья и диванчики возле огромного камина тоже были в золотистых тонах. Только в Мирите вся мебель была отлита из настоящего золота. Именно поэтому все людские государства на Едином материке стремились заполучить в союзники богатейшее королевство чистокровных «ангелов».

Делла лежала на огромной кровати с балдахином из белого полупрозрачного тюля и в окружении множества подушек. Ее переодели в невесомую сорочку с длинными рукавами, явно сшитую из дорогой ткани. Она была очень красивой и совсем не вульгарной, как ринальские наряды. Но теперь в столь закрытой одежде Делла ощущала себя скованно и некомфортно.

Она коснулась длинных волос медного цвета, которые оказались чистыми, а на ее белоснежной коже не осталось и следа от пятен крови.

В воздухе витал знакомый запах цитруса с нотками корицы. Так всегда пахло от принца Мирита…

У нее в голове все еще стоял туман, но в сознании мелькали смутные воспоминания о сильных руках, что крепко сжимали ее в объятиях, и удивленные золотистые глаза.

Как, Дьявол побери, Дарнил нашел ее? Неужели Делла, движимая странным инстинктом, полетела в сторону Мирита? Или она настолько отчаялась, что подсознательно искала защиты у мужчины, которого много лет считала заклятым врагом? Даже если Дарнил на самом деле всегда оберегал ее, он вновь притащил ее в дом своего отца… Однако сейчас она не желала думать о том, что с ней сделает король Мирита.

Делла откинулась на подушку и закрыла глаза в надежде, что окружающая обстановка просто растворится в дымке, а она очнется в королевских покоях Риналии – рядом с мужем, который никогда не притворялся кем-то другим и не предавал ее.

Удивительно, но ей не хотелось плакать. В груди больше не ныло и не болело, как будто сердце вырвали и похоронили у того самого берега, оставив лишь пустоту, подобную бездне.

Сейчас она не видела смысла разбираться в предательстве Кэла. В случившемся многое не сходилось. Даже если бы он оказался рядом и она смогла задать ему вопросы, которые на берегу затерялись в волнах гнева, то просто получила бы очередную порцию лжи.

Делла совершенно запуталась, какие из его слов были правдой, а какие – ложью, и словно тонула в вязком болоте. Она знала одно: Кэллам был принцем ада. Она полюбила монстра, который считал ее не более чем своей собственностью.

Делла брезгливо посмотрела на родимое пятно, на тонкую красную линию, которая еще слегка покалывала от силы, совсем недавно бушевавшей в теле. У нее возникло непреодолимое желание содрать с себя кожу, только бы избавиться от дьявольской метки.

Она вспоминала лицо мужа, его губы, которыми он шептал трогательные речи о стремлении построить новый – лучший – мир для народа Риналии и всех остальных жителей Единого материка. Вспоминала его прикосновения, обещания светлого будущего без тайн и лжи. Но потом эти же губы назвали ее вещью.

«Твоя жизнь никогда тебе не принадлежала и никогда не будет принадлежать».

Делла узнала, что не просто происходит из Риналии – королевства, которое всегда считала сосредоточением зла и порока (так в действительности и вышло). Она – незаконнорожденная принцесса Риналии. В Кэле никогда не было крови династии Дас'Вэлоу, она текла в ее жилах.

И все же это ничего не меняло. Плевать она хотела, кем было то чудовище, что совершило насилие над ее матерью. Пусть им и оказался сам король Риналии, который странным образом исчез восемнадцать лет назад.

Сразу после рождения Деллы.

Совпадение ли? Но если Кэллам и здесь солгал? Он наверняка убил приемного отца, чтобы освободить путь к трону. Он избавлялся от врагов, от родителя, от брата-близнеца – карал всех, кто был ему неугоден.

Хватит!

Делла не позволит себе распасться на куски из-за чудовищного предательства.

Слова Кэла, его действия разрушительной волной уничтожили все, что она обрела. Все, во что поверила.

Но самое главное, он уничтожил ее. Прежней Деллы больше не существовало.

«Ты всегда была сильной, маленькая мышка. Просто не знала об этом».

Все нутро затопило холодом. Хоть в чем-то мерзавец не солгал. Так что больше она не поддастся слабости, не проронит ни единой слезинки. Никогда.

Особенно из-за него.

– Наконец-то наша гостья соизволила проснуться, – проворковал знакомый ненавистный голос.

Да будь все проклято!

Делла застонала про себя и села на постели.

С ближайшего кресла подалась вперед девушка. Загорелая кожа, сверкающие светлые локоны, огромные золотистые глаза – ее поистине ангельская внешность всегда завораживала мужчин, за исключением объекта ее обожания.

Мелина все это время находилась здесь? И как Делла ее не заметила? Она могла поклясться, что несколько минут назад в кресле никого не было.

Странно, но вид фаворитки мирийского принца не вызвал у нее прежней злости. Даже ее манера говорить не пробуждала жуткое желание запустить в ненавистную физиономию первое, что попадется под руку.

Делла без особых усилий нацепила на лицо маску ледяного спокойствия.

– Неужели во всем дворце Мирита не нашлось никого другого, кого принц послал бы проследить за мной?

– Я и сама не в восторге. – Хитрая кошачья улыбка Мелины стала шире, обнажая белоснежные зубки. Она с нарочито скучающим видом осмотрела Деллу. – Просто мне он доверяет больше всех.

– Ну разумеется.

Мелина кокетливо приподняла слегка вздернутый носик и расправила складки роскошного золотистого платья с вырезом, что подчеркивал пышную грудь.

– И где же его высочество? – Делла буквально заставила себя выдавить вопрос. Внутри у нее все похолодело от предстоящей встречи с мирийским принцем.

Наигранная улыбка исчезла с губ Мелины. Она нахмурилась, словно намеренно оттягивая ответ.

– Он занят.

Очевидно, фаворитка Дарнила не спешила сообщать ему о том, что гостья пришла в себя. Но судя по витавшему в покоях запаху, он был здесь совсем недавно, и их встреча – лишь дело времени.

Мелина расслабленно сидела в кресле, рассматривая ногти.

– Даже не поинтересуешься, почему я вернулась? – задумавшись на мгновение, спросила Делла и прислонилась к спинке кровати.

– Тебя без сознания нашли в Ничейных землях недалеко от границы Мирита. На остальное мне плевать.

– С каких это пор?

– С недавних, – невесело хохотнула Мелина. – Я наконец поняла, что даже твое отсутствие никогда не вытеснит из сердца Дарнила клятую любовь. А я больше не желаю быть на вторых ролях. Но он по-прежнему мой близкий друг. Всегда им будет. Я не могла отказать ему в просьбе.

– Как трогательно, – только и сказала Делла.

Они обе замолчали. Фаворитка принца барабанила изящными пальчиками по подлокотнику кресла. Видимо, не хотела вести никаких бесед.

– Если тебе плевать, зачем тогда пришла? – насмешливо спросила Делла.

– Опять этот вопрос. – Мелина встала и лениво махнула рукой. Делла заметила на ее ладони мозоли, какие появляются лишь от упорных занятий с мечом. Интересно. – Просто хотела убедиться, что ты в порядке. Не для себя, – добавила она и направилась к двери.

– Король Кирос, – громко произнесла Делла, и Мелина замерла. – Он знает, что я здесь?

– Не переживай по этому поводу, – бросила та, на миг оглянувшись, и покинула покои.

Легко сказать, не переживай…

Не она же снова оказалась в логове своего тюремщика. И все же принц поселил бывшую мирийскую пленницу в шикарных покоях. Неужели нашел рычаги давления на отца? Одно только твердое согласие Дарнила на союз с ринальцами наводило на определенные мысли.

Не зная, что на нее нашло, Делла вновь посмотрела на дьявольскую метку и воззвала к чужой силе. Сделала глубокий вдох, выкинула из головы все посторонние мысли и полностью сосредоточилась на связи с принцем ада. Она чувствовала магию, что струилась по венам и бурлила под кожей, так же, как ощущала биение сердца.

Делла просто воззвала к силе, и та откликнулась.

Через секунду кровавый туман заклубился над запястьем, плавно оплетая его кольцами подобно змее. Алые капли потекли вниз, пятная безупречную белоснежную постель. Делла отчетливо почувствовала, как на другом конце кто-то в гневе тянул магическую нить обратно, пытаясь помешать ей, будто паразиту, качать чужую силу.

Предвидели ли демоны такие последствия, когда связывали ее жизнь с жизнью принца ада? Теперь она знала, как пользоваться связью. Осталось только достаточно окрепнуть и потренироваться.

Делла потянулась к стакану с водой, стоящему на прикроватной тумбочке, и, сделав несколько жадных глотков, вновь откинулась на подушку. Глаза начали слипаться, и она сомкнула веки, проваливаясь в сон.

Так она и провела в постели следующие несколько дней – вставала лишь для того, чтобы посетить ванную комнату и поесть. Еду приносили слуги пять раз в день, но Делла едва притрагивалась к обилию блюд.

Мелина больше не заходила, собственно, как и принц.

Неделю спустя ее начала тревожить такая неопределенность. Она ожидала, что Дарнил примчится сразу после ухода Мелины, но нет.

В последний раз, когда служанка принесла обед, Делла спросила, во дворце ли его высочество. Но девушка лишь испуганно потупила глаза в пол и удалилась.

Делла сотни раз пробовала вызвать крылья, однако все было бесполезно. Она не ощущала связи с риньяром, но знала: Ами в порядке. Просто Кэл, гребаный ублюдок, что-то сделал – как-то заблокировал их связь. Делла видела, что происходит с ринальцами, когда те лишаются крыльев, видела, какую боль они испытывают от потери частички души.

Ами жива.

А значит, невредим и Гэврил, иначе жизнь его душевной пары оборвалась бы. Кэл не тронет Ами, ведь тогда погибнет и его риньяр. Пусть принц ада и не нуждался в чужих крыльях, Делла почему-то была уверена, что он не причинит вреда питомцу.

Одним вечером она не выдержала. Нацепив первое попавшееся платье из гардеробной, выскользнула из комнаты и сразу наткнулась на преграду в виде двух рослых мужчин.

Разумеется, ее покои охраняли. Но то была не обычная стража.

Мирийцы в бело-золотых доспехах тут же подняли белоснежные крылья и преградили ей путь. Воины из личного легиона Дарнила, владевшие силой света. Делла не пыталась разглядеть золотистые линии дара на коже – об этом и так говорило все в их сверкающем облике.

– С дороги, – процедила она, уставившись в суровые лица мужчин.

– Не велено, миледи, – отчеканил один из них и задержал на ней взгляд не дольше, чем позволяли правила приличия в Мирите.

– Не велено что? Выпускать меня из комнаты? Я пленница? Так вам приказал принц?

– Нет. – Воин растерянно глянул куда-то в сторону. – Нам велено охранять вас.

– Так охраняйте и не мешайте. А лучше сопроводите меня в покои принца, – ответила Делла.

Она сделала шаг, второй, но на третий стражники вновь преградили ей путь.

– Не велено. Его высочество сейчас не принимает гостей.

Вот заладил!

– Сопроводите меня к его покоям, или вам придется применить ко мне силу. Тогда посмотрим, как это понравится вашему принцу.

Воины переглянулись, словно пытались решить, что делать дальше. Затем один из мирийцев рукой указал направление, тем самым попросив следовать за ним, и Делла довольно улыбнулась.

Не пройдя и нескольких шагов, страж остановился перед двойными дверями из чистого золота. Дарнил поселил ее через покои от своих и даже не соизволил с ней поговорить. Конечно, она помнила его взгляд, когда он понял, что Мелина рассказала ей всю правду об их общем прошлом, поэтому сейчас намеренно избегал встречи. Делле тоже было сложно, но так дальше продолжаться не может. Долго ей еще сидеть в неизвестности в шикарной комнате, словно в золотой клетке? Чувствовать, как одиночество возвращается, осознавать, что боль от предательства никогда не исчезнет насовсем?

Покои принца не охранялись. Она слышала, что он не терпит лишние уши за дверью. Да и кто к нему сунется? Он одним взглядом мог испепелить врага.

Каждый шаг к Дарнилу был для нее настоящим испытанием выдержки и воли.

Делла толкнула двери, даже не подумав постучаться, и оказалась в богато обставленной комнате, явно предназначенной для приема гостей. Здесь с легкостью уместилось несколько диванчиков и кресел возле камина, а также письменный стол, на котором громоздились ворохи бумаг и стоял недопитый бокал с напитком янтарного цвета. Она насчитала три двери, и все были широко открыты. За ближайшей из них просматривался большой стол в окружении стульев на восемь персон – королевская столовая. Напротив, очевидно, находилась спальня.

Делла шагала по глянцевому мраморному полу, похожему на зеркало, глядя на свое движущееся отражение.

В спальне оказалось свежо. Все окна были распахнуты, и помещение полнилось прохладным воздухом. Ветер играл тяжелыми бархатными шторами. Ее окутал запах корицы и цитруса, снова будоража воспоминания. На одном из кресел лежали запылившиеся доспехи, а на столе покоился золотой меч.

Задержав дыхание, Делла приблизилась к кровати. Лучи солнца, струящиеся из огромных отворенных окон, высветили мощную фигуру. Дарнил крепко спал, распластавшись на животе, хотя сейчас был не столь поздний вечер. Десяток маленьких подушек валялись на полу, будто принца бесило их изобилие на постели. Тонкое шелковое одеяло прикрывало его бедра, белоснежные крылья были широко расправлены, а на загорелой спине отчетливо виднелись белые полосы шрамов.

Делла сглотнула.

Значит, это правда.

«…отец избил его световыми плетьми до полусмерти. Его спина была похожа на окровавленный кусок мяса, а крылья… Я боялась, что они никогда не восстановятся», – зазвенели в памяти слова Мелины.

Внутри нее все стянуло тугим узлом, и она быстро направилась к двери.

– Делла? – послышался низкий, чувственный голос.

Она медленно повернулась, лихорадочно размышляя, как поступить дальше.

Дарнил сидел на постели и заспанными глазами смотрел на нее так, словно пытался понять, спит он еще или нет. Он явно удивился внезапному визиту. Однако ее поразило совсем другое. Его длинные золотистые волосы были коротко острижены, и это делало его взрослее, мужественнее и… привлекательнее. Бесспорно, новый облик шел ему гораздо больше.

Закусив нижнюю губу, Делла смотрела на принца, на яркие золотистые линии дара на обнаженном торсе, на то, как его загорелая кожа искрилась едва заметным теплым светом.

Воздух в спальне буквально потрескивал от напряжения.

– Делла… – вновь прошептал он.

Она же не могла вымолвить и слова. Внешне старалась держаться как можно непринужденнее, хотя ее чувства сплетались в тугой комок вместе с осознанием правды, которой никак не удавалось перечеркнуть все, с чем она жила долгие годы.

– Понимаю, у тебя много вопросов… Надо было сразу заглянуть к тебе… Но последние несколько дней мы проводили в людских землях. Я почти не спал… А зайдя в покои, тут же отключился. – Дарнил говорил обрывисто и спотыкался на каждом слове, будто пытаясь оправдываться, будто его разъяснение могло существенно исправить отношения между ними. Делла не узнавала его голос. Раньше в нем звучали нескрываемое высокомерие и властность с нотками жестокости, а сейчас она слышала мягкость, неуверенность, даже волнение.

Делла по-прежнему не знала, что сказать, хотя сама пришла в покои принца. Она не собиралась сжиматься от страха или, чего доброго, вспылить. Казалось, все эмоции она уже выплеснула в давнем разговоре с Мелиной. Однако его испещренная многочисленными шрамами спина так и стояла перед ее мысленным взором.

– Прошу, не бойся меня, – умоляюще проговорил он.

– Твоя спина…

Дарнил улыбнулся. Не язвительно, как раньше, а мягко и чувственно.

– Давно зажила.

Делла стояла, не меняя позы, и ждала, сама не ведая чего. Их взгляды встретились, и она впервые увидела принца без масок и притворства. В сияющих золотистых глазах отражались все его чувства: боль, вина, стыд.

Дарнил сглотнул. И снова. Делла никогда раньше не видела, чтобы он волновался. Вероятно, она и правда не знала его настоящего.

Наконец он откинул одеяло, и она отвела взгляд. На нем были одни короткие белые штаны.

– Если бы ты с самого начала рассказал мне… – укоризненно произнесла она и сделала шаг назад, когда Дарнил поднялся с кровати, – почему был вынужден так поступать, то между нами все могло бы сложиться иначе. Я ведь желала тебе смерти.

– Это самое малое из того, что я заслуживаю, – бросил он, накинув на себя рубашку.

Делла покачала головой.

– Я хотел рассказать, но ты, как и большинство мирийцев, никогда не умела играть роли и скрывать эмоции. Нас быстро бы раскусили. А я не мог так рисковать, поэтому терпел твою ненависть. Ведь любовь – это самоотдача без какой-либо гарантии на взаимность. Понимаешь, Делла? Видеть, с какой ненавистью и отвращением ты смотрела на меня, когда я касался тебя, было гораздо больнее наказаний отца.

– Мы могли бы сбежать.

Теперь он покачал головой.

– Чистокровного мирийца с сияющей кожей заметили бы сразу. А одну я тебя отпустить не мог. Отец тотчас бы понял, кто именно организовал побег пустой. И если бы тебя поймали, я уже не смог бы тебя защитить. К обряду от тебя осталась бы безжизненная оболочка.

– Но король Кирос… – настороженно спросила она. – Как он поступит со мной теперь?

– Тебе не нужно больше об этом думать.

Его взгляд метался между Деллой, чем-то у нее за спиной и полом, будто он не понимал, позволено ли ему вообще смотреть на нее. Она же стояла посреди большой комнаты, наблюдая за каждым его движением.

– Мелина сказала то же самое. Неужели король смягчился и перестал ненавидеть меня?

– Нет, Делла, он ненавидит тебя всей душой. Он очень любил первую жену, но когда та забеременела от демона, практически обезумел. Он не мог такого принять, однако продолжал одновременно любить ее и ненавидеть. А после того как королева умерла, даровав жизнь проклятому дитя, его разум и вовсе пошатнулся… Моя мать рассказывала, что он пытался убить тебя прямо в колыбели – прирезать клинком, словно животное.

Делла ошеломленно уставилась на него. Об этом она не знала.

– Только вмешательство верховного жреца тебя спасло. Порой мне казалось, что ненависть отца к полукровке перевешивает ненависть к ринальцам. Его беспечность тревожила даже служителей храма, но Кирос – король, и его слово закон. А твои страдания стали для него лучшей отдушиной. Он не верил, что ты можешь с собой что-то сделать, а жрецам говорил, что от пары синяков еще никто не умирал. Все доводы были бесполезны.

– Тогда как…

– Отца здесь больше нет. – Дарнил поджал губы так, что они побелели. – Через несколько дней состоится моя коронация.