Я прочитала много… очень много любовных романов. Так что теоретическая база у меня богатая, но вот практики – просто по нулям. Я все время стараюсь переложить то, что знаю, на реальную жизнь, но картинка все равно сбоит. Как будто я пытаюсь срисовать что-то на свет, но постоянно неаккуратно смещаю листы. И выходит иллюстрация от нейросети. Вроде на людей похоже, и даже красиво выглядит, но то пальцев шесть, то глаз поплыл.
Боже… Запутавшись в собственных размышлениях, я спотыкаюсь о ступеньку. Руслан, дернув мою руку наверх, удерживает меня от падения.
Я смущенно улыбаюсь и бормочу:
– Спасибо.
– Должна будешь, – хмыкает он.
Сиплый грубый голос снова вызывает отторжение. То ли сам по себе, то ли дело в словах, которые он произносит.
Не знаю, Капралов сильно меня путает. Сначала впрягается в драку ради незнакомой девчонки, потом защищает, как умеет. Потом тут же щиплет за ягодицу и бесконечно сыплет пошлостями и грубостями. Хотелось бы сложить о нем какое-то мнение, но этот парень не дается. Все время меняет окраску. Как картинка, которая варьируется в зависимости от угла, под которым на нее смотришь.
Чтобы скрыть смятение, фыркаю и отворачиваюсь. Запоздало думаю о том, что Рус снова может расценить это как пренебрежение. Не уверена, насколько это правда.
Украдкой бросаю на него внимательный взгляд. Короткая стрижка, аскетичный спортивный лук. Нет, все-таки гопник и хулиган. И дело даже не в одежде. Просто есть в нем что-то… животно-маскулинное, но приправленное неблагополучностью.
Рус поворачивает голову и ловит меня в зрительный капкан. Черные глаза смотрят требовательно и пронзительно откровенно. Отвернуться я не смею, хоть мне и очень хочется. Мне стыдно, но я не хочу, чтобы он прочитал все, о чем я думала.
Спасает только очередная ступенька, о которую я запинаюсь.
– Аккуратней, птичка, – усмехается Капралов, впрочем, совсем не весело.
Когда мы заходим в класс, все снова затихают. Смотрят оценивающе, но так, будто им совсем не интересно. И молчат. Внутренне я ликую. Получается! Схема до того рабочая, что мне даже смешно. Надо было придумать себе парня раньше.
Садимся с Русом за привычную уже парту, а он снова наклоняется и целует меня в щеку. Этот невинный чмок выходит таким громким и провокационным, что я невольно вздрагиваю. Смотрю на Капралова и насильно заставляю себя улыбнуться.
Взгляд Руслана, наоборот, стекленеет. Если одноклассников я обманываю запросто, то его не очень получается. И это кажется мне странным. Почему агрессивный волчонок иногда такой чуткий и ранимый?
Моргнув, заставляю себя отвлечься на телефон. Я вполне могла нафантазировать себе что-то несуществующее.
Когда фокусируюсь и вчитываюсь в сообщения, то невольно широко улыбаюсь и закатываю глаза.
Марат Читаев: Я подсел на твой сериал, Дань. Че у вас там с гопником?
Книжные ожиДАНИЯ: Марик, он вообще-то рядом сидит.
Марат Читаев: Рили???
Марат Читаев: Ой, скажи еще, что у тебя все сообщения на экране выскакивают.
Марат Читаев: Ты что, не тревожная?! Не скрыла текст уведомлений?
Марат Читаев: ахаххахааха
Книжные ожиДАНИЯ: Да скрыла, угомонись, дурачелло. Просто Рус реально сидит со мной за одной партой прямо сейчас, будет неловко, если увидит.
Марат Читаев: Рус…
Марат Читаев: Как романтично, я в обмороке!
Книжные ожиДАНИЯ: Ой, все.
Марат Читаев: У него на аватарке ни черта не видно, сфоткай своего парня.
Книжные ожиДАНИЯ: Он не мой парень!
Марат Читаев: Бла-бла-бла……
Марат Читаев: Мне нужна фотка!!
В этот момент Капралов снова наклоняется, чтобы заглянуть в экран смартфона, который я тут же блокирую. Он спрашивает шепотом:
– Над чем смеешься?
– Друг пишет, – отвечаю так же тихо, потому что математичка уже вещает что-то о выпускных экзаменах.
– Друг?
– Ну да. Друг.
– Парень? – хмыкает Рус. – Который с тобой дружит?
Я зло прищуриваюсь. Марат – это все, что у меня есть. Я никому не позволю смеяться над нашей дружбой.
Поэтому смотрю на него снисходительно и сообщаю:
– Это такие же глубокие и искренние отношения, как и все остальные. Дружбу заводят души, а не тела, у которых есть пол и возраст.
– Ага. Только пол у вас все-таки есть, – саркастично кривит губы Капралов.
Я задыхаюсь от возмущения и оттого шиплю излишне агрессивно:
– Если в твоей ущербной картине мира нет места здоровым отношениям между мужчиной и женщиной, я совсем не удивлена!
Руслан смотрит на меня своими смоляными глазами, а потом безо всяких эмоций отводит взгляд. Кажется, записывает что-то за учителем.
Поначалу я испытываю облегчение. Но потом приходит чувство вины, и этот сменщик мне совсем не нравится.
Неуютно, некомфортно, гадко. Я перегнула?
Исподтишка бросаю на Руса взгляд. Профиль каменный. Ни одной эмоции. Робот он, что ли?
Улучив момент, я беззвучно двигаю стул ближе к нему и жду реакции. Ее, конечно, нет. Охваченная тревожным ощущением, игнорирую то, что друг продолжает бомбить меня сообщениями, от чего смартфон постоянно конвульсивно вздрагивает.
И вдруг я кладу ладонь на колено Руслана под партой. Нога, которая до того беспокойно тряслась, замирает. Весь остальной Капралов, кажется, тоже сохраняет неподвижность.
Шепчу:
– Прости.
Руслан молчит. А когда смотрю на него, просто прикладывает указательный палец к губам. Я слушаюсь.
И весь урок периодически на него поглядываю. Но чувствую не то чтобы стену… Скорее, забор с дырой, из которой торчит арматура. Вроде бы влезть можно, но точно поцарапаешься, а может, и инфекцию занесешь. Так что лучше не соваться.
Когда геометрия заканчивается, и Капралов тут же подрывается с места, я хватаю его за пальцы. В ответ на ожесточенный взгляд поясняю:
– Вторым уроком алгебра. В этом кабинете, – и добавляю уже тише. – Не сбегай, пожалуйста.
Что-то подсказывает мне, что я давлю куда-то в нужное место. Но мне отчаянно необходима эта манипуляция. Не могу его отпустить сейчас, просто не могу!
Слишком хорошо понимаю, что я в безопасности только рядом с ним. Просто всеми рецепторами чую, что, стоит мне остаться одной, получу сполна. Впрочем, скоро мне приходится в этом убедиться.
Руслан садится обратно и достает телефон. Сползает на стуле пониже, широко расставив колени, натягивает ворот худи на подбородок и отстраненно пялится в экран.
Я закусываю губу и надавливаю зубами посильнее. Нащупываю на запястье резинку и щелкаю себя по коже.
С облегчением ощущаю, как нарастающее напряжение отпускает, подобно убегающей волне. Проделываю тот же фокус еще несколько раз и, окончательно успокоившись, решаюсь исправить ситуацию. Двигаю свой стул ближе к Руслану и кладу обе руки ему на бедро. Наклоняюсь, чтобы заглянуть в лицо, но парень не реагирует.
Тогда я подаюсь еще ближе и шепчу:
– Рус, прости.
– Слышал уже.
Оглянувшись, замечаю, что все, кто не стал выходить на перемену, внимательно слушают. Я настолько близка к провалу, что внутри все холодеет.
Он правда обиделся? Или просто продавливает меня?
Как бы то ни было, выбора у меня нет. Я тянусь к Руслану и шепчу ему на ухо:
– Извини, пожалуйста.
Он не поворачивается, но телефон кладет себе на живот. Ждет чего-то еще?
Я почему-то думаю, что Капралов приятно пахнет. У него какой-то очень классический мужской парфюм. Но ему идет. Кажется, его горячая кожа раскрывает этот типичный аромат каким-то необычным образом.
И я решаюсь поцеловать Руса. Касаюсь только уголка его губ, но меня удивляет, насколько это оказывается приятное ощущение. До этого момента именно он проявлял грубую инициативу, и мне казалось, что Капралов меня заставляет, поэтому к эмоциям не прислушивалась.
Но вдруг понимаю, что на каком-то физическом уровне Руслан мне приятен. Он поворачивается, и наши удивленные взгляды сталкиваются.
Это не человек, это печка какая-то, почему его тело вырабатывает столько тепла?
Помедлив, Капралов накрывает мои руки своей широкой ладонью и говорит тихо:
– Порядок, птичка.
Испытывая облегчение огромной силы, я очень серьезным тоном задаю дурацкий вопрос:
– Капралов… Тебя зовут Капрал? Я бы звала.
– Конечно, – он хмыкает, – в любом городе, в любой компании.
– А почему ты переехал?
О своем вопросе жалею сразу же. Даже когда грубила Русу, не видела у него настолько тяжелого взгляда. Там такая боль и бескрайняя чернота, что по спине ползут холодные мурашки.
Поспешно добавляю:
– Если не хочешь, не рассказывай.
– Не хочу.
Мы все еще сидим очень близко, он держит мои руки, а я упираюсь ладонями ему в бедро. Но именно в этот момент поза становится противоестественной. Неловкость от моего неосторожного любопытства ворует магию, которую, как мне показалось, мы оба успели уловить.
Откашлявшись, я отодвигаюсь. Улыбаюсь несмело и сообщаю едва слышным шепотом, словно снова извиняясь:
– Все слушают.
Капралов смотрит на меня своими черными глазами. А потом говорит, вообще не понижая голос:
– Охренеют подслушивать, родная.
Мои щеки теплеют. То ли от смущения, то ли от того, что человек-обогреватель раздает свое тепло даже на расстоянии.