Как оказалось, снаружи шёл сильный дождь, так что закрытый экипаж оказался очень кстати. Я велела кучеру замедлиться рядом со статуей молочника (какого-то героя местных преданий; мне что-то рассказывали на этот счёт, но, признаться, слушала я невнимательно). Сперва я никого не увидела, хотя скульптуру неплохо освещал фонарь, но вскоре Альдриг вышел из тени. Он поджидал под козырьком какой-то лавки, но успел немного промокнуть, прежде чем вскочил в карету. Когда мы тронулись, он тряхнул головой, и я ощутила несколько капель, упавших с его волос.
Я сидела по ходу кареты, Альдриг – напротив. Я пыталась вглядеться в его лицо, но было слишком темно. Огни уличных фонарей, проносившиеся мимо, давали свет лишь на мгновение, сменяясь густой темнотой. Создавать магический светильник не хотелось.
- Признаться, я думала, ты не придёшь, - заметила я, сама не знаю, зачем.
Быть может, пыталась заполнить звуками мглистую пустоту, в которой нет ни взглядов, ни мимики, ни жестов.
- Я тоже так думал, - кивнул он.
- Что же заставило тебя изменить мнение?
Он долго молчал и, я полагала, уже не ответит, в привычной своей манере.
- Любопытство, возможно, - сказал он наконец.
Любопытство – и однако ты даже не спрашиваешь, как всё прошло?..
То, что Альдриг проводил меня до комнаты, не удивляло. То, что он вошёл следом за мной, тоже: ему ведь нужно было забрать свою одежду. Но стоило мне создать магический светильник, как спутник подошёл совсем близко, внимательно разглядывая моё лицо.
- Дьявол! – выругался он сквозь зубы.
Настал мой черёд непонимающе приподнять бровь.
- Ах, синяк! – сообразила я, и скула тут же отозвалась болью, будто обиженная: «Как ты могла обо мне забыть?». – Что, красиво выглядит?
- Это я виноват, - проговорил он, как мне показалось, с искренним раскаянием.
Но не малодушничал и взгляда от «дела рук своих» не отводил.
- Ничего подобного. Ты делал то, что я тебе поручила, помнишь?
- Ты не понимаешь. – Он легонько качнул головой, как бы отмахнувшись от моего аргумента. – Я ударил, потому что хотел ударить. Очень хотел.
- Ну, и это не удивительно. Думаю, будь я на твоём месте, я бы тоже захотела ударить…да всех подряд, - заметила я совершенно серьёзно. – И хорошо ещё, если не убить. А в первую очередь – невыносимую стерву, которая вечно говорит мне, что делать.
- То есть ты даёшь мне индульгенцию на небольшую резню? – хмыкнул он.
- Я не священник, но если этот нюанс тебя не смущает, то ради бога.
- Ясно.
Он развернулся, будто разом утратив ко мне интерес, и направился к сундуку.
Я повесила в воздухе ещё пару светильников, чтобы лучше видеть, что происходит.
- Где эта твоя магическая мазь? – спросил Альдриг, откинув крышку.
И, не дожидаясь ответа, приступил к поискам.
- Эй, тебя не смущает, что это мои вещи? – окликнула я, немного позабавленная. – Женские, между прочим. А если ты наткнёшься на бельё?
- И что? – отозвался он, нисколько не смутившись и не прерывая своего занятия. – Думаешь, я могу увидеть что-то для себя новое?
Это было резонно, и я не стала его распекать, тем более что он уже нашёл баночку и разом потерял к моим вещам интерес. Поставил мазь на туалетный столик, снял крышку и подошёл ко мне. Светильник тоже подплыл поближе: стандартное их свойство.
Альдриг взял меня за подбородок, чуть-чуть развернул к свету и стал аккуратно, будто я была фарфоровой, наносить мазь. Синяк был большой и, похоже, действительно доходил почти до самого глаза. В какой-то момент Альдригу пришлось зачерпнуть мазь повторно. Когда она во второй раз закончилась у него на пальцах, подушечки и ногти продолжили источать лёгкое голубое свечение.
А потом он меня поцеловал.
Я была совершенно ошарашена. Только что он стоял напротив, да, близко, даже очень близко, но ведь по понятной причине. Я держалась расслабленно, абсолютно не ожидая подвоха. И вдруг он наклонился и накрыл мои губы своими.
От удивления я сперва никак не отреагировала. Просто замерла без движения, предоставляя Альдригу делать то, что захочет. Его кожа была прохладной, мягкой, чуть солоноватой на вкус. Потом моё тело будто в один миг разморозилось. Тёплый огонёк зародился внизу живота и стал подниматься всё выше, постепенно превращаясь в волну, захлёстывающую сознание. Теперь я тоже приоткрыла губы и начала жадно ловить прикосновения, настаивать, овладевать. Этого мне показалось мало, и я обвила руками его шею, притянула ближе.
Прикосновения Альдрига были мягкими и жадными одновременно, и я почувствовала, как начинает кружиться голова. Ну ещё бы, неудивительно, что он так хорошо целуется, у него богатый опыт. Я резко отстранилась, будто обожглась, и оттолкнула его от себя.
- Не смей! – Я дрожала, и голос плохо слушался. – Не смей благодарить меня таким образом, слышишь? И извиняться тоже! Ничего не смей!
Выражение недоумения на его лице сменилось яростью. Опрокинув стул, он вышел из комнаты и громко хлопнул дверью.
Я опустилась на второй стул и схватилась рукой за голову. Одри Стэнфорт, прости господи, леди! Ты что вообще творишь? У тебя голова на плечах есть или отвалилась за время путешествия? Парень – понятно, у него в голове бардак. Он неизвестно сколько месяцев (но как минимум месяцев, это совершенно точно) жил, мягко говоря, не самой нормальной жизнью. В которой присутствовали и герцогиня, которая не помнит его имени, и кастелянша, от одного вида которой его тошнит, и всевозможные подруги, гостьи, официальные и неофициальные лица. Он так привык. И до сих пор не вполне понимает, на каком он свете.
Я осторожно потрогала гематому, погляделась в зеркало. Парень почувствовал себя виноватым – решил расплатиться. Так, как умеет. Здесь всё очевидно. А вот ты, леди Одри, каким местом думала? Грамоту, значит, разорвала, а воспользоваться рабом по назначению всё-таки захотелось? Тебе мужчин в Дилии мало? Или решила переключиться на молоденьких? Так давай, опусти возрастную планку ещё лет на семь – и могла бы нарваться на собственного внебрачного сына, как в одном модном романе. Благо, что у тебя таковых нет.
Как теперь всё это разгрести? Ладно если он сбежит от тебя, как от огня – и правильно, к слову, сделает. А если нет?
Послав всё на свете к чёрту, я разделась и легла спать. Не тут-то было. Недавний поцелуй…вспоминался. Уснуть никак не удавалось. Как следует разозлившись, я запустила подушкой в стену. Нащупала ещё одну, подтянула под голову и сосредоточилась на том, что обычно помогало мне обрести душевное равновесие: на службе. Как ни крути, задание я сегодня выполнила вполне удачно. Да и в остальном поездка прошла успешно. Так что в ближайшее время можно будет отправляться к министру с отчётом. А заодно и любовника себе при дворе присмотреть. Подходящего возраста и социального статуса. Приняв чёткие решения по всем вопросам, я наконец уснула.
Копыта размеренно цокали по неровным камням мостовой. К счастью, к утру дождь закончился, а сильный ветер разогнал облака. Так что в недавнюю непогоду трудно было бы поверить, если бы не лужи и их неизменная спутница – грязь под лошадиными ногами.
- Мы скоро выезжаем к границе. Что скажешь? Останешься здесь или поедешь со мной дальше?
Прежде чем задать этот вопрос, я долгое время молча управляла фаэтоном, с сомнением косясь на спутника. Я хорошо понимала: вот он, мой последний шанс избежать лишних сложностей. Если Альдриг высадится в Лигарде или даже за городской чертой, но в пределах Сильверии, я спокойно вернусь к обычной своей жизни, как если бы ничего из ряда вон выходящего в этом путешествии не произошло. Если же возьму его с собой, приму на свои плечи ответственность, с которой сама пока не знаю, что делать. Но обещание есть обещание, а значит, выбирать теперь не мне.
- В этой вашей Дилии действительно нет рабства? – спросил он, глядя прямо перед собой.
- Не то, чтобы совсем нет… - Я помолчала, раздумывая над формулировкой. – Работорговля запрещена, но теоретически любой подданный Дилии может привезти раба из-за границы. Так иногда поступают, но в целом это не принято.
- В этом случае раб остаётся рабом?
- Да. Но тебе беспокоиться не о чем. Даже если бы я передумала и искусала губы в кровь, грамоты у меня уже нет, а без документов право владения не докажешь. Клеймо свидетельством не является.
- Теперь я спокоен.
Оторвавшись от созерцания дороги, я метнула на Альдрига испытывающий взгляд. Интересно, он сам-то знает, когда говорит с сарказмом, а когда – на полном серьёзе? А то лично мне даже со способностями менталиста не всегда понятно.
- Я бы, пожалуй, посмотрел на такую страну.
Ну вот, мои надежды на спокойную жизнь горели синим пламенем. С другой стороны, когда я боялась сложностей? Я вообще мало чего боюсь, поскольку самое страшное уже повидала, и хочешь – не хочешь, а не развидеть.
- Годится, - сказала я вслух. – Так что, всё решила «нежная любовь» к родине?
- Отчасти, - откликнулся он. И резонно добавил: – Тебе вроде Сильверия и самой не слишком понравилась.
- Я не показатель. Мне вообще мало что нравится.
Альдриг кивнул.
- Так лучше всего.
Во всяком случае, наше общение приобрело ту же своеобразную непринуждённость, что и до вчерашнего происшествия. Похоже, мы пришли к негласному соглашению: история с поцелуем забыта и похоронена. Вот и хорошо.