Проснулась я снова в гордом одиночестве. Завтрак на этот раз подавали непосредственно в спальню: видимо, после вчерашнего празднования гостьи страдали от тяжёлого похмелья. Ближе к полудню горничная помогла мне собрать вещи. Всё, как и обычно, поместилось в один сундук, не считая незначительных мелочей в ридикюле и более значительных – под корсетом.
Я распахнула окно и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Недавно прошёл дождь, и ветер донёс до ноздрей запах влажной почвы. По небу плыли низкие, объёмные облака. Наконец-то в путь! Дорогу, в отличие от познания новых культур, я любила.
В дверь вежливо постучались.
- Входите! – столь же вежливо ответила я.
Дверь сперва приоткрылась совсем чуть-чуть, затем широко распахнулась, и на пороге возникла герцогиня. За её спиной стояли горничная и лакей, готовые по первому слову помочь с вещами, но пока не рискующие мешать господам.
- Я была очень рада познакомиться с вами!
Герцогиня подошла ко мне, разводя руки. Мы обнялись, не крепко, конечно, а так, как здесь было положено, аккуратно коснувшись рук и плеч друг друга.
- Я тоже счастлива знакомству, ваша светлость!
- Ну что вы, к чему нам церемонии? Для вас я просто Оделия.
Я выразительно кивнула, давая понять, что ценю такую честь.
- Полагаю, мне пора.
Я продемонстрировала полностью собранный сундук, закрытый на засов, чтобы вещи случайно не выпали, если он перевернётся по дороге. Ридикюль уже висел у меня на руке.
- Время пролетело так быстро! – вздохнула герцогиня. – Надеюсь, вас ждёт лёгкая дорога. Может быть, я могу что-нибудь для вас сделать, прежде чем вы уедете? Между прочим, о вине я распорядилась! Оно уже у вас в карете. Но если я могу ещё чем-нибудь быть полезна…
Она не спешила отводить вопросительный взгляд, давая понять, что её слова – не только дань вежливости.
Я закусила губу. Одна мысль пришла мне в голову, но, признаться, я предпочитала поскорее её отогнать.
- Ну же, смелее! – воскликнула герцогиня. – Я же вижу, что-то есть!
Боже, зачем я сама создаю проблемы на свою голову? Не в первый раз задаюсь этим вопросом.
Но решение было принято, и я резко выдохнула, словно готовилась прыгнуть в холодную воду. Признаться, тёплой в наших озёрах и не бывало.
- Как вам известно, последние два вечера ко мне приводили одного вашего раба. Я бы хотела его купить.
- Всего-то? – с изумлением спросила Оделия. – Вы так колебались, что я подумала, речь пойдёт по меньшей мере о каком-нибудь полотне знаменитого художника из галереи. О чём разговор, моя дорогая, не надо покупать, давайте я вам его подарю в знак моего расположения.
- О нет, ваша светлость, принять такой подарок я не смогу. Но заплатить вполне способна.
- Ну хорошо, как знаете. О ком конкретно идёт речь?
- Признаться, я не знаю его имени. Как-то не до расспросов было.
- Ну конечно, как глупо с моей стороны! Дженни, позови сюда госпожу Макморси, - обратилась она к служанке и поспешила пояснить для меня: - Это наша кастелянша. Она отвечает и за рабов. У неё, конечно, есть помощники, ведь это такая головная боль! Вам очень повезло, что в вашем государстве вовсе нет этого института. Как по мне, сплошная трата ресурсов. Но у нас по-другому нельзя.
Я склонила голову, изображая понимание и сочувствие.
- А в Дилии не возникнет проблем, если вы привезёте с собой раба?
Герцогиня нахмурилась, впервые задумавшись над этим вопросом.
- Нет, что вы, мы имеем полное право привезти раба из-за границы, - заверила я. – Главное, чтобы бумаги были в порядке.
- Бумаги я подпишу. – Герцогиня легкомысленно махнула рукой. – О, Макморси, вы как раз кстати! – просияла она, когда на пороге появилась кастелянша. Запыхавшаяся горничная держалась чуть позади. – Скажите, кого из рабов вы приводили к нашей гостье?
Макморси посмотрела на меня, поджав губы, явно ожидая какой-нибудь пакости. Я ответила подчёркнуто вежливой полуулыбкой.
- Это Альдриг, госпожа.
Оделия нахмурила брови, видимо, пытаясь вспомнить, но потом нетерпеливо передёрнула плечами.
- Вот и хорошо. Наша гостья его покупает. Назовите ей цену и подготовьте правовую грамоту, я подпишу. А как бишь его… - она щёлкнула пальцами, - …Альдрига пусть приведут прямо в карету.
Кастелянше такой поворот явно не понравился. Точнее сказать, её буквально перекосило, что, признаться, доставило мне некоторое удовольствие.
- Госпожа, боюсь, это не самая лучшая идея, - проговорила она, осторожно подбирая слова.
- В самом деле? Почему? – удивилась Оделия.
- Он непредсказуем. Сначала кажется, что его хорошо подготовили, но потом он внезапно выходит из-под контроля. Приходится начинать воспитание заново. Вроде бы справились, вроде бы переломили, всё идёт как надо – и в самый неподходящий момент опять срыв. При всём уважении к госпоже, - совершенно неуважительный взгляд в мою сторону, - она с таким не справится. Я предлагаю заменить его на другого раба, более послушного и комфортного.
- Что скажете, леди Одри? – осведомилась герцогиня.
- Скажу, что госпожа Макморси, при всём уважении, несёт ерунду. – Я нетерпеливо передёрнула плечом. – Я не собираюсь никого воспитывать. У меня нет на это ни времени, ни желания. Мне понравился раб, я готова заплатить за него деньги. Если в дальнейшем он меня разочарует, выгоню, или перепродам, да хоть волкам скормлю в ближайшем лесу.
- Замечательный подход! – одобрила Оделия. – Самый правильный из всех возможных. Вы слышали, Макморси? Пойдите и сделайте, как вам сказали. И не вздумайте заломить цену.
Я не отказала себе в удовольствии окинуть кастеляншу торжествующим взглядом. Не то чтобы я на самом деле испытывала торжество, скорее, мне по-прежнему казалось, что я полезла туда, куда лезть не следовало. Но я отлично знала, что именно такой взгляд разозлит эту женщину сильнее всего, а именно этого эффекта мне хотелось добиться. Не могу точно сформулировать, почему, но такие, как она вызывают во мне особое отвращение. А отказывать себе в маленьких радостях я не привыкла.
Вот так и случилось, что в дорогу я отправилась не одна. Мой чёрный фаэтон-паук, уже запряжённый парой лошадей, поджидал напротив высокого крыльца. Откидной верх в данный момент был поднят: хотя дождь и закончился, но в любой момент мог политься снова. Лакей закреплял сундук на задней части коляски, специально предусмотренной для таких целей. Раба снова привели в кандалах, что в данном случае представлялось разумным: иначе он мог бы сбежать. Его усадили на заднее сиденье, а цепь, немного подумав, прикрепили к той самой багажной полке. Я же поднялась по ступенькам (пассажирам приходилось сидеть достаточно высоко) и устроилась впереди.
- Может быть, всё-таки предоставить вам кучера? – спросила напоследок герцогиня.
- Благодарю вас. – Я отрицательно покачала головой. – Лошади очень чувствительны к магии, поэтому я предпочитаю управлять ими сама. Мне крайне редко по-настоящему требуются поводья.
- Ну что ж, в таком случае, счастливого пути!
Я отправила четвероногим лёгкий ментальный импульс, и они слаженно двинулись вперёд. Фаэтон неспешно покатился по усыпанной гравием дорожке.
Гравий вскоре закончился. Привратник закрыл за нами кованые ворота, и мы поехали по городской улице, мощёной, но так давно или так плохо, что экипаж постоянно подпрыгивал, и это делало поездку весьма дискомфортной. Однако центральные улицы сменились более простенькими, а затем город и вовсе остался позади. Теперь, без риска сбить кого-нибудь из прохожих или столкнуться со встречной каретой, мы поехали быстрее. Дорога была хорошей, и неприятности представляли лишь редкие лужи. Капельки грязи, разумеется, оседали на подоле, но, если предпочитаешь фаэтон закрытому экипажу, без этого не обойтись.
Аккуратно высаженные оливковые деревья вскоре сменились естественной хвойной рощей. До ближайшего поселения было не более десяти минут езды, однако когда от основной дороги отделилась другая, более узкая, я воспользовалась ею, чтобы немного углубиться в лес. Затем самую малость придержала поводья, одновременно давая лошадям мысленную команду остановиться. И наконец повернулась к рабу.
Всё это время мы ехали молча. Он и сейчас не проронил ни слова. Сидел, неудобно вывернув руки из-за цепи, и сверлил меня настороженным взглядом. Я выпустила поводья и, покопавшись в ридикюле, отыскала ключ. Наверное, следовало что-то сказать, но со словами у меня в таких вот нестандартных ситуациях не очень (то ли дело званые обеды и светские рауты, обычная работа, где реплики давным-давно расписаны и заучены). Поэтому я просто перебралась на заднее сиденье, разомкнула кандалы и отбросила в сторону ключ.
Раб по-прежнему молчал и, собственно, не спешил даже шевелиться, явно не зная, чего от меня ожидать. Поэтому я просто потянулась на переднее сиденье за ридиклюлем, извлекла из него грамоту, разорвала на четыре части и выбросила из кареты.
- Всё, здесь расходимся, - сказала я коротко и, наверное, грубовато.
Но не всё ли равно?
Он всё ещё не двигался, разве что взялся руками за запястья, и не отводил от меня испытывающего взгляда. Я возвратилась на переднее сиденье, вытащила из ридиклюля вторую бумагу, протянула ему и снова взялась за поводья.
- Ты мне не нужен, - сказала я, полуобернувшись. – Иди, куда хочешь. Там вольная, имя впишешь сам.
Раб – как его там зовут? не помню, а в документы уже не заглянуть – приподнялся и проследил взглядом за разлетающимися кусочками бумаги.
- Денег не жалко? – нарушил молчание он, когда я уже думала, что не услышу ни слова.
- Мои деньги, - передёрнула плечами я. – Хочу – вкладываю в прибыльное дело, хочу – бросаю на ветер.
- Я заметил.
Судя по выражению лица, имелось в виду что-то вроде «Вижу, что второе ты делать умеешь, насчёт первого сильно сомневаюсь». Кстати напрасно. Финансовая грамотность необходима, когда поднимаешься наверх практически с нуля. Не из нищеты, конечно, но после того, как твой дом сожгли вместе со всем, что было внутри, включая, среди прочего, и ценные бумаги. Впрочем, всё это раба никак не касалось.
- Значит, я могу отправляться, куда захочу?
- Сказала же.
Терпеть не могу повторять дважды. В третий раз – тем более.
- Тогда я предпочитаю ехать дальше. Пока.
Нечеловеческим усилием воли я удержала себя от стона. Вот так. Приехали. Оказывается, я обеспечила себя приключениями ещё сильнее, чем полагала изначально. Я наивно думала, что доеду до безлюдного места, избавлюсь от балласта и преспокойно отправлюсь дальше, путешествуя в одиночестве, как привыкла. А что теперь? Ладно, остаётся надеяться, что он просто хочет убраться подальше от столицы. В целом, это совершенно логично.
Я тронула поводья. Там, где позволила дорога, мы развернулись, выехали на основной тракт и продолжили путь вдоль рощи, постепенно превратившейся в полноценный лес. Путешествовали, казалось бы, как и раньше, с той только разницей что теперь мой спутник не был скован, а стало быть, теоретически мог наброситься на меня сзади абсолютно в любой момент.
Такие обстоятельства, хочешь – не хочешь, держат в тонусе. Я призвала магию к кончикам пальцев, хотя не так уж и много могла бы противопоставить нападающему, и настроилась на его эмоциональный фон. В данный момент это было самым сильным моим преимуществом. Возможность вовремя ощутить всплеск агрессии. Успеть увернуться и выпустить направленный магический импульс, который не убьёт, но при некоторой толике везения выведет противника из строя.
Однако пока особых причин для волнения не было. Ментальный фон моего спутника был очень сложным, зыбким, состоящим из массы компонентов. Думаю, не только я, он и сам вряд ли толком осознавал, что именно сейчас чувствует. Но агрессивности не было, поэтому я относительно успокоилась – насколько это было вообще возможно в сложившихся ненормальных обстоятельствах – и продолжала путь, как планировала изначально. Сегодня до границы не доберусь, но до заката далеко, так что мы сможем преодолеть приличное расстояние, а к вечеру доберёмся до неплохой таверны. Ничего шикарного, но я вполне привыкла обходиться без роскоши: когда много ездишь с места на место, нельзя быть излишне переборчивой. Зато кормят в том заведении весьма неплохо.