В тот день у нас была довольно интенсивная программа. Мы с герцогиней посетили крупнейшую картинную галерею Сильверии. Затем отправились к Нетающему льду, памятнику, воздвигнутому в честь всех магов, загубленных в герцогстве во времена гонений. В Дилии, к счастью, до подобных зверств не доходило, а вот в Сильверии на протяжении нескольких веков всех, кто был уличён в колдовских способностях, сжигали на кострах. Этот «обычай» пришёл из заморских стран, с которыми у герцогства всегда был тесный контакт. Такие исторические события, конечно же, не могли остаться без последствий. Именно из-за массовых сожжений в Сильверии почти не осталось магов. Отсюда отсутствие не только колдовского персонала, но и магических аппаратов, каковые у нас мог позволить себе любой горожанин среднего достатка.
Потом была школа для математически одарённых девочек, открытие крупнейшего на континенте зоопарка, включавшее довольно нудную лекцию директрисы о сохранении баланса между человеком и природой – и, наконец, возвращение во дворец. Там мы с герцогиней подписали пару малозначащих бумаг (по-настоящему важные решения уполномочен принимать лишь министр, с согласия его величества), она передала мне несколько писем для представителей дилийской знати, и после непродолжительного отдыха я спустилась к ужину.
На сей раз за столом собралось двенадцать человек, притом исключительно женщины. Графиня Альтелло, на сей раз явившаяся без мужа, объяснила, что нынешней ночью отмечается некий дамский праздник, День святой Эделлы. На мой вопрос о том, как именно этот праздник следовало отмечать, графиня ответила довольно туманно. Насколько я поняла, было принято есть, пить и веселиться, детали же принципиального значения не имели.
Пили действительно много: рабы буквально не успевали заполнять бокалы. К слову, вчерашнюю рыжеволосую девушку я тоже заметила, очень бледную и с синевой под глазами; она разносила исключительно еду, к напиткам её не подпускал внимательно следивший за ходом ужина дворецкий.
Когда с едой было покончено, дамам захотелось музыки, и мы перебрались в музыкальную гостиную. Специально приглашённая пианистка играла популярные мелодии, а гостьи пели, крайне редко попадая в такт. Со словами дело обстояло чуть лучше, поскольку для сего развлечения заранее подготовили листки с текстами песен. Однако от количества выпитого чтение давалось дамам всё тяжелее, и я, немного помагичив, обеспечила крупную проекцию куплетов и припевов на стене зала.
- Ещё вина! – воскликнула графиня, когда отзвучала очередная песня в ужасном исполнении.
- Вина и мужчин! – провозгласила её подруга.
Последнее предложение было встречено громкими одобрительными возгласами.
- У нашей дорогой герцогини всегда самые лучшие мальчики! – заверила Азалина.
- Благодарю вас за доверие, дамы! – Первая леди Сильверии, вне всяких сомнений, воспринимала сказанное как комплимент. – Но давайте сперва дождёмся традиционного тоста в полночь. Все прочие развлечения – потом. Главное, не волнуйтесь: я заранее приказала подготовить рабов. А пока давайте споём ещё. Что-нибудь трогательное.
Не уверена, что мне доводилось наблюдать нечто более нелепое, чем опьяневших прожигательниц жизни, пытающихся исполнить трогательный романс охрипшими голосами. В какой-то момент мне удалось выловить хозяйку и, отведя её подальше от эпицентра шума, почти честно сказать:
- Герцогиня, боюсь, что я немного устала. Надеюсь, вы и ваши гостьи не будете обижены, если я удалюсь к себе. Это был очень насыщенный день.
- Конечно, конечно, леди Одри! – воскликнула она, дружеским жестом коснувшись моего плеча. Совершенно неприемлемо в Дилии, но здесь, напротив, признак высочайшего расположения. – Но, если захотите присоединиться, мы будем вас ждать! Я всё про вас знаю! – с заговорщической улыбкой сообщила она. – Вы не скучали прошлой ночью! Так что, если пожелаете провести следующую ночь ещё веселее, дерзайте! Вы не пожалеете.
- Благодарю вас! – Я нацепила на губы очередную заготовленную улыбку, понимающую и в меру порочную, и тут же прикрыла её веером. – Непременно обдумаю ваше предложение.
Горничная проводила меня в спальню и помогла переодеться, как и в прошлый раз. Спать! На этот раз просто спать, закончить свои записи успею позднее. Плечи болели, туфли натёрли ноги, а голова до сих пор гудела от невыносимого шума, устроенного дамами внизу. Вот вам и высший свет. Культура, образование, изысканность. Общество, попасть в которое мечтают все от мала до велика. И не стоит обманывать себя. Да, в нашей столице дамы как правило ведут себя более пристойно. Но это потому, что наше общество более патриархально, чем сильверийское. Так что полноценно раскрепощёнными себя чувствуют только мужчины.
Я умыла лицо тёплой водой из принесённого горничной таза, вытерлась мягким белым полотенцем и буквально упала на кровать. Освобождённые от заколок и шпилек волосы разметались по подушке. Взгляд скользнул по нетронутой половине постели. События вчерашнего вечера, основательно поблекшие за день, начали вновь прорисовываться в памяти.
Я села на кровати и застонала в голос. Нет! Только не это. Какое мне, в сущности, дело? Не моя страна, не мой мир, не мои проблемы. Я насмотрелась чужой боли на всю свою жизнь, я пропустила её сквозь себя, я знаю, что это такое, когда эмпатия не даёт дышать, полностью парализуя тело и разум. Я научилась с этим бороться. Слышать чужие чувства, но отгораживаться от них на эмоциональном уровне. О да, я воздвигла вокруг своей души очень крепкую ограду. Но этические нормы никто не отменял.
С очередным стоном я встала с кровати и позвонила в колокольчик. Горничная появилась очень скоро, спать она, видимо, ещё не ложилась. Да, может, сегодня в честь праздника им и вовсе спать не положено.
- Что-то не могу уснуть, - пожаловалась я, на сей раз примерив капризное выражение лица. – Скажи, милая, а могут мне привести того же, вчерашнего, мальчика?
- Думаю, да, госпожа. Я немедленно передам нашей кастелянше, уверена, она всё устроит.
Она присела в реверансе. Сама заботливость и исполнительность. Об остальном по лицу и не скажешь. А оно есть, это остальное, я-то чувствую. Эдакая гремучая смесь, но уж точно никакого дружелюбия. Скорее презрение и что-то ещё…Неужели зависть? Да, пожалуй.
Впрочем, что тут удивительного? Простым горничным точно не перепадает от хозяйских щедрот. А молодой человек, если вдуматься, правда красив. Ну, извини, милая, тут тебе не повезло. Но можешь не завидовать так сильно: мне он не нужен.
Я даже не успела в полной мере смириться с мыслью о том, что не смогу провести эту ночь наедине с кроватью, а они уже пришли. Вдвоём: кастелянша привела раба. Горничной видно не было, но как знать, может, она и караулила где-нибудь поблизости.
На этот раз он выглядел иначе, чем вчера. Рубашка с широким воротником, вполне приличные брюки. Вид в чём-то даже аристократический, можно было бы не догадаться, что раб, благо рукава длинные, и клейма не видно. Вот только одна деталь: на сей раз на руки надеты кандалы. Похоже, герцогиня сказала правду: рабов действительно подготовили, ну, а какие у дам вкусы – это ей уже виднее.
Кастелянша втолкнула мужчину в спальню, сама же осталась на пороге.
- Он к вашим услугам, госпожа. Позволю себе спросить: вы, как и вчера, оставите его на всю ночь, или я могу забрать его через пару часов к остальным гостьям?
Я прислушалась к её эмоциональному фону и сразу же об этом пожалела. Святые угодники, да она же его желает, причём так страстно, что неясно, как до сих пор из платья не выпрыгнула! Меня и то смутила вчера разница в возрасте, а ей он и вовсе в сыновья годится. Я почувствовала тошноту. Чтобы хоть как-то переключиться, настроилась на его эмоции, и на этот раз меня захлестнула волна омерзения.
- На всю ночь, - заявила я и, глядя кастелянше прямо в глаза, нагло добавила: - Не люблю делиться.
Пусть теперь давится от злобы и посылает на мою голову проклятья. Ах, да, чуть не забыла.
- И вот это снимите. – Взгляда на кандалы было достаточно, уточнений не потребовалось. – Я придерживаюсь того мнения, что мужским рукам всегда можно найти применение.
- Как прикажете, - буркнула кастелянша. Ей было потруднее прятать свои чувства, чем горничной. Видимо, потому что она чаще получала то, что хочет.
Ключ она изначально держала наготове: вероятно, собиралась оставить его мне. Так что долгой заминки не возникло. Под моим пристальным взглядом она поклонилась и, не имея больше поводов для задержки, вышла вон.
Мы с рабом снова остались наедине. Вот радость-то.
Какое-то время мы оба молчали. И не двигались.
- Какое применение моим рукам нашла госпожа?
Смотрит немного мимо меня, а интонация совершенно нейтральная. Всерьёз спрашивает или с сарказмом, не определить. Вернее, если б я прислушалась к ментальному фону, наверное, почувствовала бы, но ну их всех к чертям в этом дворце, надоели мне их эмоции – не передать. Главное, применение рукам действительно было.
- Видишь на столике салфетку?
Я приподняла руку, сложив ладонь ковшиком. Он понял, взял то, что я попросила, и перекинул мне. Подойдя к двери, я присела на корточки и с помощью салфетки как следует заткнула замочную скважину. Теперь любителей подглядывать ждёт разочарование. Надеюсь, что и любителей подслушивать тоже, по меньшей мере я усложнила им жизнь.
Что ж, уже неплохо. Осталось разобраться с тем, кто в комнате.
- Значит, так. В ближайшее время у герцогини состоится оргия. Если тебе такое нравится, отправляешься прямо туда. – Я демонстративно отступила на шаг в сторону, освобождая дорогу к двери. – Если тебе такое не нравится, остаёшься здесь, и мы служим друг другу прикрытием. Ты не участвуешь в оргии, потому что я тебя вызвала. Я не участвую…тоже потому, что я тебя вызвала. Годится?
Вот будет забавно, если он сейчас с энтузиазмом направится к выходу! С чего я, собственно, вообще взяла, что ему не понравится идея с оргией? Куча богатых женщин, в большинстве своём вполне привлекательных. Это ли не мечта большинства мужчин? Тем более, что он, можно сказать, в этой сфере специалист. А я в итоге выставлю себя круглой идиоткой, да так мне, в общем-то, и надо.
Но парень, немного помедлив, кивнул, тем самым отвечая на мой последний вопрос.
- Вот и хорошо. – Выглядеть дурой я не люблю; в этом отношении я совершенно не оригинальна. – Правила те же, что вчера: не шуметь, меня не трогать. Да, и ещё одно: спать ложишься не на полу, а на кровати.
Раб нахмурился и непонимающе склонил голову набок. Вот нравится мне его немногословие. Пожалуй, сильно в тягость его присутствие не будет.
- В комнату может наведаться горничная и, увидев тебя на полу, сделать выводы. Неправильные или, наоборот, слишком правильные, - объяснила я.
Он бросил взгляд на застеленную половину кровати и снова кивнул.
Я облегчённо вздохнула: кажется, общение на этом можно считать законченным. И направилась к столику. Для этого пришлось пройти мимо раба. И кое-что мне не понравилось.
- Здесь применяли магию, - проговорила я, застыв на месте в попытке уловить источник. – Ты что-нибудь об этом знаешь?
Спрашивать, не сам ли он ворожит, было бы глупо. Да, маг может попасть в рабство, как, в сущности, и любой человек. Если окажется на захваченном корабле, если будет взят в плен в бою и, наконец, если банальнейшим образом родится в семье невольников. Но в тот момент, когда на его руке выводят руну подчинения, магические способности блокируются намертво. Руна сама по себе имеет магическую природу. Насколько мне известно, даже рабам, отпущенным на свободу (и такое случается), никогда не удавалось вернуть себе эти способности. «Руна – спутник неволи, неподвластный грамотам. Там, где жива руна, магия мертва». Так сказано в древних книгах.
Что интересно, принцип работы подобных магических рун давно позабыт. Однако сам рисунок и методы его нанесения человечество сумело пронести сквозь века. И до сих пор пользуется, даже здесь, в Сильверии. Хотя как правило рабов привозят сюда с южного континента, и клеймо ставят там.
- Нет, - ответил парень, но в этот самый момент я ощутила, что магия, парадоксальным образом, исходит именно от него.
Я развернулась и внимательно осмотрела его сверху донизу.
- Сними рубашку.
Я не просила, я приказывала. С такими вещами не шутят. В герцогстве магию, конечно, используют, но крайне избирательно, в тех случаях, когда обычными средствами не справиться, иными словами – экономно. Свечи есть, значит, обходятся без волшебных светильников, пусть даже последние намного удобнее. Так кто использовал магию сейчас и с какой целью?
Не думаю, что раб был в восторге от моего приказа, но, в своей обычной манере, промолчал и принялся расстёгивать рубашку. В целом к распоряжениям такого рода он, ясное дело, привык.
Я обошла его так, чтобы оказаться за спиной (именно с этой стороны магия ощущалась особенно сильно). Расстегнув последнюю пуговицу, он остановился, и я снова приказала:
- Снимай.
Он послушался, не оборачиваясь. Рубашка упала на ковёр.
Я нахмурилась. Вроде бы ничего не видно, но я же чувствую… Провела рукой вдоль позвоночника, не прикасаясь, снизу вверх. О, чёрт…
Лёгкая маскировочная магия спáла, будто развязавшийся плащ. Да, такого обычными способами не спрячешь. Меня замутило.
На спине не было живого места. Шрамы, правда, успели отчасти зажить и уж точно не сочились кровью, но были среди них как совсем старые, так и нанесённые более-менее недавно. Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Действительно, как хорошо, что есть магия. Несколько мелких штрихов – и нервные дамочки могут спокойно развлекаться, не падая в обморок от неприятного вида. Иная культура, чтоб её. Требует бережного и уважительного отношения.
Похоже, вчера меня слишком сильно шокировал сам факт появления в спальне раба, поэтому на такую мелочь, как исходящий от него магический фон, я попросту не обратила внимания.
- Одевайся, - буркнула я, предварительно наложив иллюзию вроде предыдущей. Чистая кожа, будто с картинки.
- Точно? – спросил он, разворачиваясь ко мне лицом. – Или что-нибудь ещё показать?
- Знаешь, скажу честно: твоя спина меня впечатлила. Но вряд ли ты можешь показать мне ещё что-нибудь такое, чего я не видела, - заверила я, берясь за книгу.
Он ухмыльнулся краешками губ и потянулся за рубашкой. Какое-то время я наблюдала за ним поверх страниц.
- За что тебя так? – всё-таки не удержалась я от вопроса.
- Приказа ослушался, - откликнулся он будничным тоном.
- Что, вот так прямо взял и отказался исполнять? – изогнула брови я.
- Так прямо взял и отказался.
- Что же это был за приказ?
Он продолжил застёгивать рубашку, будто не услышал вопроса. Понятно: не ответит. Возможно, даже если его будут бить хлыстом.
- И часто ты так отказываешься?
Короткий взгляд прямо в глаза, опять вопреки всем существующим правилам.
- Иногда.
В целом понятно. Если бы часто, парня давно бы не было в живых. Ему хватило инстинкта самосохранения это понять. Но он оставил за собой право время от времени взбрыкнуть. Чтобы не полностью потерять себя в «культуре», частью которой оказался. Уж не знаю, при каких обстоятельствах, но в том, что он не родился рабом, можно не сомневаться. И вот за это право изредка «так прямо взять и отказаться» он был готов заплатить цену. Своего рода стратегия выживания, в данном случае – психологического.
Я погасила лампу, парившую над столиком, создала другую непосредственно над книгой и погрузилась в чтение.