Январь 1964 года, три месяца назад
– В субботу в Гэльской атлетической ассоциации выступает музыкальная группа, – сообщила Мейрид девочкам, когда они выходили из зала после утренней молитвы.
Ее три подружки удивленно приподняли брови.
– Говорят, у них бешеный успех, – продолжила Мейрид. – Афиши расклеены по всему городу. После школы сами увидите.
– Что за группа? – спросила Кэтрин О’Махони, когда они вошли в класс. – Кто в ней?
– Настоящая музыкальная группа с гитарами и ударными. Солистом у них Кон Дейли.
Четыре девушки сели на свои места и открыли портфели.
– Плохой парень, – сурово заявила Морин Макнамара.
– Отец у него был беспробудным пьяницей, а мама умерла, когда он был совсем маленький. Что вы от него хотите? – спросила Кэтрин. – Живет совсем один в забытой богом лачуге на берегу моря. Его можно только пожалеть.
– У тебя доброе сердце, Кэтрин О’Махони. Мой брат говорит, что у Кона необыкновенный голос. Он как-то слышал его в баре в Клонакилти, – заключила Мейрид.
В коридоре эхом отдавались тяжелые шаги сестры Бенедикты.
– Ну, я точно пойду, – шепнула Мейрид. – Кто со мной?
На этом обсуждение прекратилось – в класс вошла сестра Бенедикта.
После уроков девушки возобновили разговор. Спускаясь по холму в деревню Баллимор, они обсудили подробности.
– Придут все ребята – из школы Святого Иосифа. Мой брат Джонни, – Мейрид кивнула Кэтрин. Та покраснела. – Томми Далтон. – Мейрид взглянула на Морин, которая потупилась. – А для тебя, Сорча, любой, кого только пожелаешь.
– А как же мы выйдем из дома в субботу вечером на концерт? – спросила Сорча.
– Девочки, об этом не ломайте голову. У меня все продумано, – заверила Мейрид.
– Тогда рассказывай, – усомнилась Кэтрин.
Мейрид самодовольно улыбнулась.
– В субботу утром мама с папой уезжают в Милтаун, к моей тете. И пробудут там до обеда в воскресенье. Присматривать за мной поручено Джонни. Так что скажите родителям, что вы все переночуете у меня. Им необязательно знать, что мама с папой уезжают. В субботу утром мы пойдем на мессу, и все подозрения отпадут сами собой. Ну, что скажете?
Она сияла от гордости.
Три девушки переглянулись.
– А ну как потом выяснится, где мы были? Божечки, меня ж сотрут в порошок! – воскликнула Морин.
– Да ну? Нет. Им и в голову не придет, что их милые дочки будут всю ночь зажигать с парнями! – хихикнула Мейрид.
Сорча неуверенно покачала головой. Они уже подошли к развилке, где ей поворачивать к дому.
– Я очень сомневаюсь, Мейрид.
– А ты подумай, Сорча О’Донован. Большинству из нас почти семнадцать. Мы уже не дети. Ну и что, если узнают? Посадят в тюрьму в Корке, закроют на замок и выбросят ключи? Вряд ли!
Сорча покраснела.
– Ты права, Мейрид. Я подумаю. До завтра.
Она помахала подругам и свернула на узкую извилистую улочку, ведущую к просторной Маккертин-сквер с георгианской архитектурой. В центре за чугунной оградой виднелся сад, где тихо журчал небольшой фонтан. Здесь, в четырехэтажных домах, которым многие завидовали, проживали настоящие профессионалы. Сорча прошла через площадь к парадной двери. Слева блестела латунная табличка, на которой было написано: «Шемас О’Донован, адвокат». В трех больших комнатах нижнего этажа располагалась адвокатская контора отца. Семья жила выше, на других трех.
Сорча повернула ключ и направилась к лестнице.
– Мама, я дома! – крикнула она, снимая шляпку, блейзер, перчатки и шарф.
Она прошла по коридору и открыла дверь в кухню. И подойдя к чистому дубовому столу, сразу учуяла чудесный запах бекона и поцеловала мать, руки которой были в муке.
– Привет, милая. Как прошел день? Хорошо? Чайник вскипел.
– Спасибо. День и впрямь выдался хороший. А ты хочешь чаю?
– Нет, спасибо. Нужно закончить пирог. На ужин придет гостья. Хелен.
Сорча разозлилась.
– Ой, мама, а без этого никак?
– Ты же знаешь, что нет. Бедняжка – сирота. Это самое малое, что мы можем сделать. И не забывай: она дальняя родственница твоего отца, Сорча.
Хелен Маккарти училась с Сорчей в одном классе в католической монастырской женской школе, хотя ей было почти восемнадцать. Ее родители погибли в автокатастрофе, когда ей было пять лет, оставив огромный дом и состояние единственной дочери. После их смерти Хелен воспитывала престарелая тетушка.
Сорча никогда не рассказывала одноклассницам о том, что Хелен каждый месяц приходит к ним в гости. Мать Хелен была англичанкой и протестанткой и в жизни деревенской церковной общины не участвовала. Семья жила обособленно. В раннем детстве Хелен ходила в частную начальную школу в Бандоне, а в католическую монастырскую женскую школу пришла, когда ей исполнилось двенадцать лет. Она была выше ростом, чем большинство одноклассниц, носила очки, к тому же училась неважно и стала легкой целью для насмешек.
Раз в месяц Хелен приходила в дом Сорчи ужинать. Шемас был доверительным собственником активов Хелен, а его адвокатская контора занималась делами, связанными с домом с десятью спальнями и восемьюдесятью гектарами земли, которые должны были перейти к Хелен в день ее восемнадцатилетия, как было предусмотрено в завещании ее родителей.
Сорча часто каялась отцу Мойнихэну в жестокости и легкомыслии по отношению к Хелен и обещала поговорить или подсесть к ней в трапезной, где та каждый день обедала в одиночестве. Но так и не смогла.
– Веди себя дружелюбнее, Сорча, – умоляла ее мать. – Это всего каких-то несколько часов, один вечер в месяц. В конце концов, вы учитесь в одном классе.
– Мама, я постараюсь, клянусь.
– Будь умницей. Сделай домашнюю работу до прихода Хелен.
Ужин, как всегда, превратился в мучительное испытание.
Хелен занялась едой и мало на что обращала внимание.
– Хелен, что ты собираешься делать, когда закончишь школу? – дружелюбно спросил Шемас.
– Пока не решила, – немного растерявшись, ответила Хелен и вернулась к еде.
– Мне нужно будет с тобой поговорить. Через несколько месяцев ты станешь владелицей поместья Лиснегуа.
– Хорошо, – ответила Хелен, рассеянно ломая кусок хлеба.
Пудинг, казалось, никогда не закончится. Когда Мэри встала, чтобы убрать посуду, Сорча бросилась на помощь.
– Я помогу.
– Нет, я прекрасно справлюсь сама. Отведи Хелен к себе в комнату.
Сорча сердито посмотрела на мать и, стиснув зубы, пригласила:
– Хелен. Пойдем ко мне.
Хелен поднялась по лестнице следом за Сорчей и присела на край кровати. Сорча выдвинула стул и тоже уселась.
Она не могла придумать, что сказать.
Хелен нервно захлопала рукой по коленке. Она собрала всю свою смелость и заговорила:
– Ты пойдешь в субботу вечером на концерт в зал Гэльской атлетической ассоциации? – спросила она.
– Откуда ты узнала?
– Видела в городе «левые» афиши и слышала ваш разговор в классе.
Сорча виновато покачала головой.
– Что ты, конечно, нет.
– А-а, – сказала Хелен. Она взглянула на свои руки и покрутила большими пальцами с обкусанными ногтями. – Вот тот самый Кон Дейли. – Хелен достала из кармана скомканный плакат и осторожно развернула. – Он… ну не красавец ли, скажи?
Хелен покраснела до корней спутанных волос.
– Да, наверное.
На самом деле Сорча об этом не задумывалась.
– Я иногда с ним болтаю, когда катаюсь верхом по берегу. Из моего окна видно его хижину. Разве не замечательно жить как он, Сорча? Живешь себе один, и никто не указывает тебе, что делать.
Сорча изумленно наблюдала за Хелен. Она никогда не слышала, чтобы девушка настолько разговорилась.
– Я думаю, в той лачуге ему холодно и одиноко. Там даже туалета нет.
– Такие, как мы с Коном, привыкли к одиночеству. Мы другие. Мы во многом похожи.
– За исключением того, что ты будешь очень богатой, у тебя огромный дом, а у Кона Дейли нет ничего, кроме хижины, которую он снимает с тех пор, как умер отец и его дом отобрали за долги.
Хелен понурилась.
– Да, это так.
Она бережно сложила афишу и спрятала в карман.
Сорча увидела, как Хелен, словно улитка, спряталась в свою ракушку. Так они и сидели молча. Через пять минут в дверь постучала Мэри и сказала, что Шемас готов отвезти Хелен домой.
– До свидания, Сорча.
– До свидания, Хелен.
Хелен кивнула и вышла из спальни. Через пять минут Сорча пошла в ванную. Потом она легла в постель, накрылась одеялом и подумала о субботнем концерте. Если пойти, то она впервые обманет родителей. Еще один вопрос: что надеть? Платье, в котором она ходит в церковь на мессу? Эта мысль ее развеселила, она хихикнула, повернулась и закрыла глаза. Утро вечера мудренее, она посмотрит, что будет завтра.
– Мама, Мейрид пригласила Кэтрин, Морин и меня в гости с ночевкой в следующую субботу. Мне можно пойти?
Сорча скрестила за спиной пальцы.
Мэри драила полы в кухне.
– Не вижу причин отказываться, только выполни домашнее задание до ухода.
– Конечно, мама.
– Тогда скажи Мейрид, что придешь.
– Отлично.
Сорча даже удивилась, что все вышло так легко.
Мэри взглянула на нее.
– Что-нибудь еще, Сорча? Может, хочешь помочь мне помыть полы?
– Я… нет. Спасибо, мама.
Сорча убежала, боясь себя выдать.
– Заходи скорее, пока нас никто не увидел, – шепнула Мейрид, открыв черный ход.
– Так наоборот же, нужно, чтобы увидели, – хихикнула Сорча.
– Да, конечно, – засмеялась Мейрид. – Мне придется заплатить Джонни, чтобы держал язык за зубами. Братец придет на концерт с друзьями.
– А он точно не проболтается?
– Нет, он без ума от Кэтрин, поэтому никому нас не выдаст, – улыбнулась Мейрид. – Ты принесла во что переодеться?
– Да. Платье, в котором хожу в церковь.
Сорча поднялась по лестнице следом за Мейрид в ее комнату.
– Ты что? Не может быть!
– Шучу. Подожди немного, сейчас покажу.
На полу в ворохе одежды сидела Кэтрин в нижнем белье.
– Ничего хорошего! Все выглядит ужасно! Пойду домой и лягу спать.
– Не сходи с ума! – отругала ее Мейрид. – В черном свитере и брюках для верховой езды ты неотразима! Они подчеркивают фигуру.
– Ну, кто же ходит на концерт в брюках для верховой езды? – заплакала Кэтрин.
– Да ты что? Это последний писк моды! Помнишь журнал, который Морин привезла от тети из Лондона?
Сорча бросила сумку на пол.
– Ну чего ты всполошилась? – удивилась она. – Ты же знаешь, что парни столбенеют, когда ты проходишь мимо. С такими очаровательными светлыми волосами и большими голубыми глазами можно вообще не заморачиваться. Что ни надень!
– Да ладно тебе! – возразила Кэтрин. – Это твоим рыжеватым локонам и длинным ногам завидуют все девчонки в классе. Ты такая хорошенькая, будто модель из журнала Морин.
– Когда закончите убеждать друг друга, что вам давно пора идти на конкурс красоты, может, снизойдете до земных дел. – Мейрид подняла бровь. – Что-то Морин опаздывает. Обещала, что придет в половине пятого. А уже шестой час.
– Придет, – кивая, успокоила Сорча. – Я видела ее в городе.
– Ладно. Ну что же? – Мейрид махнула девушкам расческой и щеткой. – Кто первый в мой салон?
Через полтора часа все было готово.
Сорча изумленно рассматривала свое отражение в зеркале.
– Неужели это я?
Она округлила накрашенные алой помадой губы буквой «о». Веки отяжелели из-за накладных ресниц. Мейрид уложила ей волосы в аккуратный пучок, закрепила на макушке заколками. Сорча укоротила на ладонь старый килт, который нашла в глубине гардероба, и ушила его в боках, чтобы облегал бедра и подчеркивал длинные стройные ноги.
Кэтрин тоже любовалась собой.
– Мейрид, тебе нужно открыть свой салон. Ты гений.
Она улыбнулась.
Мейрид скромно пожала плечами и убрала страницу из модного журнала, с которой копировала детали.
– Да ладно. Мне это ничего не стоит. Теперь займусь собой. Позвоните Морин, пока я в ванной.
Сорча с трудом отвела глаза от зеркала.
– Если она не появится через десять минут, позвоню.
– Отлично. Наведите здесь порядок, ладно?
– Попробуем, – вздохнула Кэтрин, осторожно сидя на кровати, чтобы не помять золотистые локоны, которые блестели после укладки. – По-моему, нас и матери родные не узнали бы, даже если бы обнаружили, куда мы пошли.
– Точно. Представляю, что сказал бы папа, увидев мой макияж и короткую юбку.
– Как ты думаешь, сегодня с кем-нибудь из нас это произойдет? – спросила Кэтрин.
– Что такое «это»? – уточнила Сорча.
– Ну, что нас поцелуют?
Кэтрин подобрала длинные ноги.
– Кто знает?
Девушки примолкли, размышляя о грандиозном событии.
Внизу постучали. Кэтрин вскочила.
– Это Морин. Пойду открою.
Через две минуты Кэтрин вернулась вместе с раскрасневшейся Морин.
– Божечки! Думала: не вырвусь. Шейн приболел, мама ушла и оставила меня за ним присматривать. Сколько у меня времени на все про все?
– Уйма, если мы поможем, – успокоила ее Кэтрин.
Через полчаса четверка сидела на кровати и нервно обсуждала свою хитрость.
Морин, чувствуя себя не в своей тарелке в изумрудно-зеленом платье, которое стащила из гардероба матери, покачала головой.
– Даже не знаю, может, плюнуть на все это, приготовить сэндвичи и надеть пижамы?
– Прекратите панику. Вот. – Мейрид достала из-под кровати бутылочку виски. – Для храбрости.
Она поднесла бутылку к губам, откинула голову и глотнула.
Глаза ее сразу заслезились.
– Держи, тушь потечет. – Сорча дала ей носовой платок.
Мейрид промокнула глаза.
– Следующий? – предложила она.
Три девушки переглянулись.
– Господи, куда делся дух приключений? – Мейрид покачала головой и закатила глаза.
– Дай сюда. – Сорча схватила бутылку и сделала глоток. – Кэтрин, держи.
Кэтрин прикрыла веки и отпила побольше. Когда она передавала бутылку Морин, глаза у нее заблестели.
– А мне нравится.
– Да ну? – засмеялась Морин и, сделав большой глоток, закашлялась и беспомощно сплюнула. Пришлось похлопать ее по спине.
– Ну, готовы? – спросила Мейрид.
Девушки торжественно кивнули.
– Тогда одеваемся, садимся на велики и поехали.
– А вдруг нам встретятся знакомые? – ужаснулась Кэтрин.
– Помашем ручками и улыбнемся. Мы же выехали покататься, – ответила Мейрид и пожала плечами.
– Что? В темноте? – хихикнула Сорча.
– Да ладно, поехали.
Все четверо вышли из спальни.
До здания Гэльской атлетической ассоциации они доехали за пятнадцать минут. Облегченно вздохнув, что большинство зрителей в этот морозный январский вечер спешили в тепло, девушки спрятали велосипеды за зданием и встали в небольшую очередь снаружи.
– Давайте мне деньги, я заплачу за всех, – заявила Мейрид.
Сорча оглянулась и увидела парней, которые с любопытством их рассматривали. Она ткнула в бок Кэтрин и подмигнула. Мейрид купила билеты, и девушки прошли в дамский туалет, чтобы привести себя в порядок.
Пока Сорча тщательно красила губы, она слышала, как репетирует в соседнем зале группа. От волнения она задрожала.
– Ну вот, ты наконец взрослеешь, – шепнула она своему отражению в зеркале.
К девяти часам зал забился битком.
– Смотрите, приехали даже из других деревень. В такой толпе нас никто не заметит, – уверила подруг Мейрид, пока они проталкивались к бару. – Что будем заказывать?
– Лимонад.
– Всем?
Девушки дружно кивнули.
По толпе эхом прокатился громкий голос:
– Дамы и господа, встречайте Кона Дейли и его группу!
Ведущий концерта покинул сцену. Девушки встали на цыпочки, чтобы разглядеть, как пятеро музыкантов занимают свои места. К микрофону небрежной походкой подошел Кон Дейли.
– Добрый вечер всем, добро пожаловать на концерт. Надеемся, вам понравится. Зажигаем!
Кон повернулся к музыкантам, махнул им, и под томный гитарный ритм неожиданно зазвучал красивый глубокий голос.
Девушки смотрели на Кона во все глаза.
– Слушайте, да его просто не узнать. Он красавец, когда отмоется. Правда? – шепнула Мейрид.
– Какой красивый мужчина. Эти черные волосы и голубые глаза напоминают Элвиса. Верно, Сорча? – спросила Кэтрин.
Сорча не ответила. Она ошеломленно смотрела на Кона Дейли.
– Какой замечательный голос, – вставила Морин. – Он ничуть не уступает тем, что слышишь по радио.
– Сорча, возьми лимонад! Сорча!
Мейрид толкнула ее в бок.
– Ой, прости.
Сорча протянула руку, взяла в рот соломинку и пила лимонад, не отрывая взгляда от сцены.
– Э-э… Можно пригласить тебя на танец, Кэтрин О’Махони?
Перед Кэтрин возник долговязый, болезненно худой парень с прыщавым лицом. Девушки его знали. Он учился в одном классе с Джонни, братом Мейрид.
– Я бы потанцевала, – кивнула Кэтрин, – но не с тобой, Райан О’Салливан.
Девчонки хихикнули. Райан незаметно исчез, смущенно повесив голову.
– Ах, да что же ты так жестоко с ним, – укорила ее Морин.
– Жду, когда меня пригласит Джонни, – улыбнулась Кэтрин.
Девушки нашли в зале свободный столик и уселись. Отсюда им были видны и музыканты и танцующие. Сорча не отрывала взгляда от Кона Дейли.
Под бурные аплодисменты музыканты закончили быструю песню, и к микрофону вышел Кон.
– Сегодня у нас замечательная публика, благодарю вас. А теперь снизим темп. Выбирайте пару. Танцуем под балладу, которую я написал, глядя на прекрасный залив Баллимора.
К столику подошел Джонни.
– Кэтрин, потанцуем? – уверенно сказал он.
Кэтрин покраснела, кивнула и взяла протянутую Джонни руку.
– А ты, Сорча, потанцуешь со мной?
Перед Сорчей стоял Энгус Хёрли, парень, знакомый Сорче с детства.
Неподалеку от деревни у его родителей была хлопкопрядильная фабрика.
Сорча кивнула, и Энгус повел ее на танцпол. Он свободно обнял ее за талию, а Сорча положила руки ему на плечи. Они неловко раскачивались под музыку.
– Как это родители отпустили сегодня вашу компанию на концерт? – удивился Энгус.
– Они не подозревают, где мы. Смотри, Энгус Хёрли, проговоришься, мы не станем с тобой разговаривать.
– Никому не скажу, Сорча, ты же знаешь.
Через плечо Энгуса Сорча наблюдала за Коном Дейли. Он тоже обратил на нее внимание. На каких-то десять секунд их глаза встретились, и она неохотно отвела взгляд.
– Извини, Энгус, задумалась. Что ты сказал?
– Я… я спросил… То есть я… – Энгус покраснел. – Я подумал, может, сходим в кино в Бандон на следующей неделе? Ты… ты сегодня такая красивая, Сорча. И ты мне всегда нравилась, ты знаешь.
– Спасибо за приглашение. Можно я подумаю и дам тебе знать?
– Ладно, – кивнул Энгус.
Баллада закончилась, и Сорча вернулась за столик. Там одиноко сидела расстроенная Морин.
– А где Мейрид?
– О-о, ее увел какой-то роскошный парень. Кэтрин все еще танцует.
Сорча взглянула на танцпол. Подруга крепко обвила руками шею Джонни.
Сорча улыбнулась.
– Как приятно видеть их вместе. Они давно друг друга любят.
– А ты и красавец Энгус?
– Он пригласил меня в кино на следующей неделе. Я сказала, что подумаю.
– Что-что? Сорча, ты прекрасно знаешь, что Энгус – лучший жених в городе. Однажды он станет владельцем той фабрики и большого особняка на холме. Кроме всего прочего, он красив, как кинозвезда.
– Ну, это на твой вкус, Морин. Лично я считаю, что Кон Дейли гораздо красивее.
– Нет! – сердито воскликнула Морин. – Он, наверное, месяцами не моется!
Сорча закатила глаза.
– Фу, ну что ты несешь!
– Ты должна радоваться, что кому-то нравишься. А вот зачем я сюда пришла, не знаю. Кто захочет танцевать с толстой уродиной?
Сорча оглядела лучшую подругу: пухленькое лицо в форме сердечка, конопатый носик и рыжеватые кудряшки, выбившиеся из французского пучка на затылке, тщательно уложенного Мейрид.
– Ты такая хорошенькая, Морин, правда, – честно ответила Сорча.
– И поэтому сижу тут одна-одинешенька, когда все вокруг танцуют?
– Это ненадолго, вот увидишь. Извини, мне нужно в туалет. Я на минутку.
Сорча встала, как только музыканты объявили десятиминутный перерыв. Она направилась к Энгусу, который стоял у бара в глубине зала.
– Энгус, я поеду с тобой в кино на следующей неделе.
– Правда? – Он облегченно улыбнулся. – Это замечательно, Сорча!
– При одном условии.
Энгус поднял руки.
– Любой каприз!
– Купи моей подруге Морин лимонад, поговори с ней немного и, когда начнется музыка, пригласи на танец.
Энгус пожал плечами.
– Хорошо. Я заеду за тобой в пятницу в семь. Прокатимся на новой машине, которую я получу в день рождения, когда мне исполнится восемнадцать.
– Великолепно. Увидимся, если ты выполнишь просьбу.
– Уже иду за лимонадом.
Сорча улыбнулась и направилась в дамскую комнату у входа.
Она постояла перед треснутым зеркалом, пригладила волосы и накрасила губы.
Когда она только выходила из комнаты, кто-то поймал ее и вытащил в холл. От неожиданности она ахнула.
– Тихо! Не бойся, я тебе ничего не сделаю.
Она узнала голос и ощутила приятный аромат лосьона после бритья. Кон Дейли прижал ее к себе, и по телу будто пробежали тысячи иголочек.
– Сорча О’Донован, я видел, как ты с подружками слоняешься по пляжу недалеко от моего жилья, и всегда считал тебя красавицей. Но сегодня вечером ты превзошла саму себя. Откровенно говоря, я бы женился на тебе прямо здесь и сейчас…
Он развернул ее к себе.
В холле было темно, но она видела, что он улыбается во весь рот.
– Загляни ко мне в гости на следующей неделе. Придешь?
Сорча смотрела ему в глаза, не в силах вымолвить ни слова.
– Что-что?
– Придешь ко мне на следующей неделе?
– Я…
– Конечно, придешь. Ты знаешь, где я живу? – Она кивнула. – Тогда я буду тебя ждать. Поцелуй меня. – Он нежно притянул ее к себе и поцеловал в губы. Потом обнял за плечи, посмотрел в глаза и подмигнул. – Сорча-спорча. Я буду тебя ждать.
Сорча проводила его взглядом. Тяжело дыша, она прислонилась к стене. Ноги стали ватными, голова кружилась.
Кон Дейли был не лучше жестянщика, живущего в лачуге на берегу моря. До сегодняшнего вечера она, вероятно, обходила бы его стороной и не подозревала, что ей понравится его поцелуй…
Сорча перекрестилась и попросила Господа ее простить, не только за поцелуй, а за то, что ей понравилось это ощущение. Осталось только побежать к Кону на свидание на следующей неделе.
Группа снова начала играть, и Сорча отошла от стены. Войдя в зал, она увидела, как Энгус танцует с Морин, Кэтрин обнимается с Джонни, а Мейрид прижимает парень, которого она раньше не видела. Потом подняла глаза на сцену. Кон ей улыбнулся.
Сорча поняла: сегодняшний вечер может полностью изменить ее жизнь.