Новые правила Филу не особо нравились, но и желания протестовать он не чувствовал. Стёпа, как всегда, подстроился, он привык верить в то, что его старшие брат и сестра просто не способны на неудачные решения, и это здорово упрощало ему жизнь.
Бушевал в итоге один только Никита:
– А дальше что? Она притащит свои стринги и объявит, что это новый член команды?
Стёпа фыркнул, Фил остался невозмутим, он даже от чтения книги не оторвался, бросил только:
– Я думал, Уваров тебе понравился.
– Он мне нравился, когда я верил, что он достаточно нормальный, чтобы уйти! Ну и не выдать нас, разумеется. А он что? Вернулся сюда, хотя ему тут совсем не место!
– А нам всем место?
– Мы – семья! – отрезал Никита с таким видом, будто это все объясняло. – А он балуется. Сейчас у них с Идой медовый месяц, вот он и рад стараться. Но что будет, когда они поссорятся? Он же нас сдаст!
– Э, не надо! – забеспокоился Стёпа. – Я в тюрьму не хочу!
– Особенно при том, что во многих странах мы наработали на смертную казнь, – усмехнулся Фил. Он все-таки поднял взгляд от книги, чтобы посмотреть в глаза младшему брату. – Прекрати изображать его двадцатилетней гормональной истеричкой. Он старший в семье.
– Он не в семье, – буркнул Никита, однако уже менее уверенно. Фил прекрасно знал, что так будет. – Ты сам учил готовиться к худшему! Я и готовлюсь.
– Не ты один, и в этом случае подготовка очень проста: если Уваров попытается нас сдать, мы его убьем.
Никита только глаза закатил, но его реакция Фила, в общем-то, и не интересовала. Он знал, что младший может голосить сколько угодно, пакость он не сделает, пока что этого достаточно.
Сам он не считал, что Ида привлекла Уварова к работе исключительно потому, что он удачно вписался в спальный гарнитур. Нет, доктор этот не такой простой… и уж точно не святоша, которым ему хотелось бы стать. Было в нем что-то такое, что в свое время привело его в зону боевых действий, а потом не позволило сломаться на «Хангане». И, вероятнее всего, Иду интересует именно это, черта, которая отличает Петра Уварова от ее прежних живых игрушек.
Впрочем, и Никита прав по-своему. То, чем они занимаются, слишком странно, слишком отличается от мира, в котором врач жил до этого. Они четверо уже привыкли, они росли с пониманием того, что их будущее простым и понятным не будет. А он… Он пока что закон по-настоящему не нарушал.
Так что Фил попросту не спешил с выводами, шансы на успех он оценивал как пятьдесят на пятьдесят. Скорее всего, первое задание все определит, и хорошо, что оно подобралось именно таким, Уваров приехал очень вовремя.
Фил дожидался его у арендованной машины, наслаждаясь теплыми лучами, скользящими по коже. Тут он предпочитал вдохновляться философией кошек: если тебе некуда спешить, просто устройся поудобней. При таком подходе сохранять хорошее настроение куда проще, и ему это было близко с детства… еще в те дни, когда он легко лазил по деревьям. Сейчас тоже легко, если задуматься, и все же между тем моментом и этим – пропасть, которую он не мог игнорировать.
– Привет, Фил.
Со стороны могло показаться, что Уваров застал его врасплох, потому что он подошел вплотную и потом только заговорил. Но шарахаться Фил не собирался, он прекрасно слышал одинокие шаги на посыпанной декоративным гравием дорожке. Философия кошек подразумевает, что ты, наслаждаясь моментом, контроль над ситуацией все равно не теряешь.
Фил открыл глаза и кивнул. Уваров выглядел мрачным, но этого следовало ожидать. Вряд ли он пожалел о своем решении, он просто оказался в непривычной для себя среде и не знал, что будет дальше, такое никого не развеселит. Да и потом, он наверняка рассчитывал работать только с Идой, а она уже в первое утро заявила, что в провожатые ему назначен один из ее братьев. Интересно, предупредила хоть, какой? Не в ее стиле, но тут и догадаться несложно.
– Рад видеть, что ты все-таки решил попробовать, – сказал Фил.
– Так уж и рад?
– Представь себе. Если ты не сорвешься на истерику, ты принесешь нам много пользы.
– Разве это не тот момент, где ты говоришь мне, что я должен быть осторожен? И что если я обижу ее, ты заставишь меня пожалеть? – усмехнулся Уваров.
– Я тут при чем? Да, осторожен ты должен быть, сам понимаешь. Если ты не будешь осторожен, умрешь, с большим удивлением разглядывая свою селезенку. А я буду стоять рядом и сокрушенно качать головой – мол, такой доктор хороший был, жить да жить, и надо ж было таким дебилом оказаться! Теперь, когда мы покончили со вступлением, можем заняться делом?
Он бросил Уварову ключи от машины, и тот, хотя и не готовился, поймал их вполне ловко. Вести предстояло ему, в других обстоятельствах Фил нашел бы автомобиль на ручном управлении, а сейчас даже заморачиваться таким не собирался: раз уж у них появился стажер, использовать его предстояло по полной. Поэтому сегодня он надел бионические протезы, которые больше всего напоминали настоящие ноги. В большинстве случаев Фил предпочитал не показывать миру, что он инвалид, лишнее внимание ему никогда не нравилось.
Заняв пассажирское кресло, он ввел в навигатор нужные координаты.
– Что там? – поинтересовался Уваров, выводя машину с парковки.
– Морг. Было бы глупо не использовать тебя по назначению, а?
– Ну и кого вы уже убили?
– Да как ты подумать такое мог?! – наигранно поразился Фил, но сразу же посерьезнел: – Слушай, давай по делу, один раз, чтобы потом не тратить на это время. Я понимаю, что у тебя сейчас период затянувшегося морального кризиса. Я это даже фрагментарно уважаю. Но тебе же будет легче, если ты перестанешь представлять нас злодеями, которые творят гадости с перерывом на обед.
– А вы что же, робингудсвуете здесь?
– Не совсем, и я даже не сообщу тебе все детали. В общем тотализаторе я поставил на то, что ты останешься, но я не исключаю, что это не единственный исход. Поэтому подробностей ты будешь получать ровно столько, сколько нужно.
– Ясно… Никита одобрил то, что вы сейчас делаете?
– А ты быстро учишься! – повеселел Фил. – Да, одобрил и даже активно участвует. Ты тоже не в полном неведении останешься. Навигатор считает, что до пункта назначения нам еще полчаса. Вполне хватит для того, чтобы сообщить тебе основную историю, только она и будет иметь значение, пока мы в этом городе. Барышню, которую тебе предстоит осматривать, зовут Мария Климова.
– Если она в морге, скорее, «звали».
– Зовут, трупы безымянными не становятся! Так вот, зовут Мария Климова, на момент смерти – двадцать пять лет. И до того, как оказаться в буквальном смысле в родной земле, она три года не была в России.
Фил не просто рассказывал об этом Уварову, ему и самому полезно было припомнить основные факты. Понятно, что не всё сводится к Марии… Она даже не центр этой истории. Но ее смерть пока оставалась их ключевой зацепкой, если не используют ее – могут потерять след. Поэтому здесь им предстояло по-настоящему расследовать ее убийство, а это дело хорошее и в моральную картину мира, близкую Уварову, вполне вписывающееся.
Мария Климова родилась в семье, которая чуть-чуть не дотянула до нижней границы среднего класса. Ее родители не были неблагополучными, просто отношения с финансами у них катастрофически не складывались, а помочь оказалось некому. Так что в итоге девочка росла в атмосфере любви, но не достатка. Это наложило свой отпечаток: защитить маленькую Машу от детской травли, которую частенько приносит бедность, родители не смогли. Поэтому для уже повзрослевшей Марии деньги стали одной из важнейших целей, она сразу объявила, что сама семью точно не заведет, пока себя не обеспечит. Родители попытались парировать это аргументом, что они, вот, наконец-то накопили на однушку, будет куда мальчика привести! Но Марию не прельщала перспектива разместить две семьи в одной крошечной комнате.
Так что подрабатывать она начала еще в студенческие годы: сначала репетитором, потом – переводчиком. Благодаря этому к моменту выпуска она набралась опыта и почти сразу заключила выгодный контракт с китайским переводческим бюро.
Вопреки просьбам родителей, она укатила в Поднебесную и сосредоточилась на работе. Зарабатывала Мария неплохо, но призрак голодного детства не давал ей успокоиться, она хотела накопить побольше и только потом съездить в гости к семье. Она была почти готова к этому, когда ей предложили другую работу – место переводчика-секретаря в крупной корпорации.
На этом моменте Уваров снова продемонстрировал, что умеет выделять нужные детали:
– Я так понимаю, она была красива?
Вместо ответа Фил хмыкнул, открыл на смартфоне фотографию Марии и повернул экран к своему спутнику. Уваров бросил в его сторону беглый взгляд и кивнул, подтверждая, что этого достаточно.
Мария действительно мгновенно приковывала к себе внимание: мягкие черты лица, огромные голубые глаза, золотые волны волос. Она была чем-то неуловимо похожа на Мэрилин Монро, не столько внешностью даже, сколько выражением лица, взглядом, ощущением того, что она просто не может не быть желанной. Фил показал только портретное фото, искать снимок в полный рост не стал, но и там все было в порядке – идеальная фигура, чуть полноватая по модельным стандартам, так ведь она и не моделью работала!
Родители Марии тоже прекрасно понимали, насколько красива их дочь, и когда она сказала, что стала секретарем, они подумали не о том, о чем следовало бы. Однако образ жизни Марии, по крайней мере, тот, что отображался в ее социальных сетях, намекал, что работа у нее была полноценная, а не специфические услуги за солидной ширмой. Она действительно была умна, она стала великолепным переводчиком, одевалась она так, как и полагалось при ее статусе: в основном деловой стиль, ничего слишком откровенного. Она много путешествовала, побывала в нескольких странах Азии, да и сумма на ее счету увеличивалась не только стремительно, но и стабильно, как и полагается при официальной зарплате.
– Никита выяснил? – уточнил Уваров.
– Кто же еще?
– А он не проверил, от кого шли платежи?
– Обижаешь – разумеется, проверил. От компании, в которой Мария была трудоустроена официально. Но, понимаешь ли, Азия – территория сложных отношений… Ей нужно было где-то работать, чтобы не возникли проблемы с документами.
– У ее работодателя неоднозначная репутация?
– Нет, если бы там было что-то левое, это было бы халтурой. Компания точно настоящая. Вопрос в том, действительно ли Мария работала на них, это проверить сложнее. Но даже если не на них… Работодатель у нее был солидный.
– Насколько я понял, она и теперь, когда отпали финансовые сложности, домой не торопилась?
– Правильно понял. При смене работы это понятно, новичкам нигде отпуск сразу не дают. А потом Мария отпуск все-таки получила, но потратить его решила не на родителей. Она к тому моменту всесторонне влюбилась.
То, что у нее появился спутник жизни, Мария не стала скрывать не только от родителей, но и от тысяч подписчиков ее соцсетей. Она публично признавалась в любви, фотографировала роскошные подарки, размещала отчеты о романтических поездках. И сказка была бы идеальной, если бы в ней не отсутствовало главное действующее лицо – собственно, жених.
Мария утверждала, что не хочет никому его не показывать, чтобы не сглазить свое счастье. Ее мать приняла по умолчанию худший вариант: избранник на самом деле женат, он просто развлекается с красивой иностранкой и бросит ее, когда она ему надоест. Фил допускал, что возможен и еще один расклад: жених из богатой семьи, традиции позволяют ему развлечься с русской красавицей, но не сделать ее своей женой. Финал тогда примерно такой же, как и при наличии официальной супруги.
То, что Мария два года хранила эту тайну, лишь подливало масла в огонь. В то, что ее история приведет в итоге к «долго и счастливо», никто уже не верил. А она снова сумела всех удивить, когда неожиданно объявила, что все-таки приедет в гости, да еще и привезет с собой жениха, с которым теперь помолвлена.
Ее родители, не ожидавшие такого, пытались подготовиться – и одновременно смущались, опасаясь разрушить судьбу дочери собственной бедностью. Они, еще недавно мечтавшие ее увидеть, теперь едва ли были рады тому, что Мария вернулась. Но их страхи оказались напрасными: жених, которого она им представила, был тихим, мирным и вежливым. С ним оказалось легко поладить, он всем понравился. По крайней мере, такова была версия родителей.
Мария приехала всего на две недели, поэтому дома она не сидела. Она встречалась с друзьями, заскочила в школу, которую окончила – там устроили внеочередное собрание выпускников. Она казалась искренне обрадованной возможностью пусть и не вернуться в прошлое, но хотя бы заглянуть в него.
А потом она исчезла. За несколько дней до вылета обратно в Китай, прямо перед встречей с очередной подружкой. На встречу она так и не приехала, и подруга сочла, что про нее просто забыли, так что исчезновение Марии заметили не сразу. Когда же об этом стало известно, родители попытались связаться с ее женихом, но и его нигде не было. Официально пара не выехала из отеля, да и все их вещи позже обнаружились там. Не было только Марии и ее жениха… вообще нигде не было.
Поскольку пропали взрослые, да еще и вроде как туристы, полиция не спешила начинать расследование. Сначала Марию искали только силами знакомых, лишь спустя несколько суток подключились официальные службы, но и это ни к чему не привело. Удалось только выяснить, что отель пара покинула добровольно, они мирно общались, отправляясь на прогулку. Однако на этом всякий контакт с ними обрывался, их не могли отыскать ни живыми, ни мертвыми.
Поиски продолжались больше двух недель, когда Марию наконец нашли – погибшей. Ничьей заслуги в этом не было, все произошло случайно: семья остановилась на площадке для отдыха у загородной трассы, потому что матери очень захотелось справить нужду. Она отошла чуть дальше, за деревья, и обнаружила там полуистлевшую человеческую голову, выпирающую из земли. Семейная поездка вмиг сделалась куда менее приятной – но судьба Марии наконец стала известна ее близким.
Труп нашли в неглубокой могиле у трассы, ведущей, среди прочего, еще и к границе. Мария была в той же одежде, в которой покидала отель, личные вещи обнаружились неподалеку, так что причиной смерти стало не ограбление. Несчастная погибла от тяжелых побоев, ее бросили у дороги, чуть ли не как собаку. Жениха поблизости не оказалось… и вообще нигде не оказалось, поэтому полиция сделала вполне предсказуемый вывод: именно он убил свою невесту.
Когда стало известно об этом, знакомые Марии тут же начали подкидывать улики, но так часто бывает, когда люди хотят избавиться от чувства вины или отомстить преступнику. Одни вспоминали, что жених был нервным и каким-то странным. Другие – что с ним «Машенька перестала быть собой, казалась напуганной». Эти показания не имели такой уж большой цены, а вот то, что никто в Китае не искал пропавшего, сказало полиции гораздо больше. Выяснилось, что у подозреваемого не было ни семьи, ни друзей, он десять лет назад перебрался в Поднебесную из Южной Кореи, да так и жил один, пока не сошелся с Марией.
К этому моменту автомобиль добрался до морга, Уваров даже нашел подходящее место для парковки, но покидать машину не спешил.
– Итак, правильно ли я понимаю: следствие на этапе поиска подозреваемого и сбора доказательств? – спросил он. – При этом других подозреваемых не ищут, потому что и так все понятно?
– Да, примерно так.
– И каким боком к этому относитесь вы?
– Мы – неравнодушные граждане, которые хотят убедиться, что в этом расследовании все так, как кажется, – не моргнув глазом, соврал Фил.
Уваров ложь, конечно же, распознал, но лишь укоризненно покачал головой. Допытываться, что к чему, он не собирался, понимал: истинную причину ему не назовут. Да и оснований не было, Фил действительно перечислил ему все обстоятельства, которые были известны на сегодняшний день – и с которыми им предстояло разобраться. Или почти все…
Прежде, чем он успел добавить еще одну важную деталь, Уваров снова проявил весьма полезную проницательность:
– Есть фото этого жениха? И имя? Что о нем вообще известно?
Фото было – сделанное уже здесь одной из подруг Марии. На нем можно было неплохо рассмотреть «счастливую пару»: задумчиво печальную голубоглазую красавицу и одутловатого азиата с неровной кожей, указывающей на крупные прыщи в юности, и заметной залысиной на затылке. Мужчина не смотрел ни в кадр, ни на свою предполагаемую возлюбленную, и он, и Мария изображали веселье без особого энтузиазма. Оба казались отстраненными от настоящего момента – и друг от друга.
– Рю Джун-Хо, – сообщил Фил. – Сорок один год.
– Выглядит старше.
– Выглядит плохо, давай называть вещи своими именами. И тем не менее, был представлен как тот самый жених, в которого Мария была безмерно влюблена все это время. Работал бухгалтером-фрилансером, вел дела нескольких довольно крупных фирм.
– В том числе и той, в которой работала Климова?
– А вот как раз нет, но это не противоречие – она никогда не утверждала, что встречается с коллегой. Важнее то, что зарабатывал он неплохо и мог позволить те подарки, которые она выкладывала в соцсети. Но нам интереснее другое: количество недвижимости, зарегистрированное на имя Рю, превосходит даже его нескромный заработок.
– Что-нибудь криминальное с ним связано?
– Ничего, невинен аки младенец. Но в сорок один год не просто не женат, а никогда не был, родители умерли, братьев и сестер нет, ни о каких других близких связях сведений нет.
– Тянет на социопата, – заметил Уваров.
– Пока преждевременно, тянет только на отшельника, но отшельниками становятся по разным причинам. Может, социопат. Может, просто задрот. Этого мы пока не знаем, зато знаем, что женихом Машеньки он как раз не был.
– Откуда?
– Снова Никита, – пояснил Фил. – Мария не рассказывала о том, с кем встречалась, но часто упоминала, где с ним была – от ресторанов до курортов. Никита проверил, где в это время находился телефон Рю. Они чаще всего даже в одной стране не были.
– И кто же он тогда?
– Этого мы не знаем. Может, она рассталась с настоящим женихом и быстренько закрутила роман с этим, чтобы отомстить бывшему. Хотя рожа уважаемого Рю как бы намекает, что предмет для мести из него так себе. А может, он был кем-то вроде сопровождающего, приставленного к ней – по рабочим целям или по личным, тут снова мало данных. Она сделала то, что ему не понравилось, и он ее убил. Это часть версий, с которыми мы работаем.
– Но с полицией не делитесь?
– А мы с ними должны делиться – как кто? – заинтересовался Фил. – Анонимные источники? Проигнорируют. Настойчивые граждане? Можем не без оснований показаться подозрительными. Полиция все для себя решила, и нет тут киношного детектива, который носом роет землю и другие интересные субстанции. Мы сами по себе.
– Будешь и дальше изображать доброго самаритянина?
– А тебе к кому приятней примкнуть – к добрым самаритянам или к наемникам?
Уваров благоразумно не стал уточнять, каким же образом, не сотрудничая с полицией, Фил добился права осмотреть тело Климовой. Ему еще предстояло усвоить, что у работы наемников хватает преимуществ, и свобода от бюрократии – одно из них.
Встречать их и провожать никто не собирался, да это и не требовалось, у Фила уже был собственный пропуск. При таком раскладе достаточно двигаться уверенно, будто ты имеешь полное право здесь находиться, и вопросов ни у кого не возникнет. Люди почему-то думают, что те, кто нарушает закон, обязательно будут таиться… Фил же накинул на плечи белый халат, уткнулся в смартфон с таким видом, будто читает деловую переписку, и отвлеченно кивал редким сотрудникам, попадавшимся на его пути.
У двери он предупредил:
– У нас не больше часа.
– Этого достаточно, – спокойно отозвался Уваров.
Он тоже пока справлялся отлично, не метался и не заламывал руки. Но подготовительный этап значит не так уж много, Филу было куда любопытней, как новый член их команды отреагирует на свое первое задание, так что на Уварова он смотрел куда чаще, чем на мертвую женщину.
Тело подготовили к их приходу, просто оставили на столе, рядом разместили копию отчета. Ничем накрывать не стали, и Уваров с порога получил возможность наблюдать, что осталось от Марии Климовой. Это было страшно при любом раскладе, а после того, как он только что увидел фотографию живой красавицы – пожалуй, вдвойне. На многих это подействовало бы угнетающе, а вот хирург и бровью не повел. Он огляделся по сторонам, нашел коробку с перчатками, взял себе пару и направился к столу.
Фил еще не видел труп лично, да и не стал бы смотреть в других обстоятельствах. Ему хватило отчета, он знал, что причиной смерти обозначили сочетанную травму и кровопотерю. В переводе на человеческий язык, несчастной досталось. Эксперты считали, что издевались над ней несколько часов и явно не в том месте, где нашли тело, там крови как раз было совсем мало. Мария получила больше сотни переломов костей, лишилась семи пальцев на руках и половины зубов, один глаз оказался пробит, скальп частично срезан, практически все внутренние органы повреждены или разорваны… Фил предпочитал не представлять, что именно с ней происходило и как, ему хватало минимума знаний: кто-то набросился на нее, как дикий зверь, и избивал до тех пор, пока в ней не погасла последняя искра жизни. Это отняло много времени, потому что Мария была молодой и сильной – и потому что убийце хотелось поиздеваться над ней. Фил мог не соглашаться с полицией по поводу мотива, но способ убийства у него вопросов не вызывал.
И все-таки Ида настояла на том, чтобы тело осмотрел Уваров. Фил считал это одновременно блажью и способом испытать новенького… Как оказалось, зря. Даже он, знавший Иду много лет, порой допускал такую досадную ошибку, как приписывание ей обычного человеческого поведения. А она на заданиях не руководствовалась эмоциями, ее интересовала исключительно польза – и Уваров эту пользу принес.
Он возился с телом долго. Он просмотрел отчет, но записи его почему-то не удовлетворили. Он был внимателен, наклонялся к трупу вплотную, и в какой-то момент даже Филу стало не по себе, а лицо его спутника при этом оставалось каменным. Хотя зрелище то еще… Уже смерть Марии была чудовищной, а ее еще и нашли через две недели. В эти дни шли дожди, потом стояла сильная жара, и это тоже повлияло на состояние тела. Но Уваров будто не замечал очевидного… Хотя он при обучении наверняка проводил вскрытия, его таким не испугаешь.
Фил допускал, что с подобным подходом его спутник захочет и внутрь тела заглянуть, но нет, грубоватые швы Уваров оставил нетронутыми.
– Ее пытали, – наконец сказал он, отстраняясь от трупа.
– Да, можно и так сказать.
– Только так и можно сказать. Это была профессионально выполненная пытка, призванная причинить максимальное страдание, сохраняя при этом жизнь жертве. Полагаю, от нее хотели каких-то ответов или действий.
– Откуда ты знаешь? – нахмурился Фил. – Про пытку. Если ты прав, с твоими выводами насчет мотива я согласен.
– Давай начнем с того, почему я не согласен с выводами полиции. Да, при эмоциональном убийстве мужчина способен избить женщину настолько сильно. Но при этом травмы будут сосредоточены в определенных зонах – всегда на лице, часто – на груди и животе. На руках и ногах при этом скорее оборонительные травмы, нападающий не ставит целью переломать руки или ноги. Но в случае Климовой травмы как раз сосредоточены в зонах, где они не стали бы смертельными, однако причинили бы очень сильную боль.
– На лице травмы тоже есть.
– Есть, и очень серьезные. Но при этом зубы не выбиты, они вырваны по одному, а челюсть и нос сломали уже потом, как раз ударами. К тому же отрезание пальцев – это известная, не требующая большого ума техника пыток. И она тут такая не одна… Я могу быть не прав, я в своих выводах опираюсь только на то, что видел как врач – и в плане бытового насилия, и в плане намеренных пыток, мне доводилось помогать и военнопленным.
– Это много, – задумался Фил. – Интересно… Нет, возможно, это тоже проделал талантливый мистер Рю. Но в его прошлом мы не нашли ни намека на такие умения. Впрочем, прошлое подчищается, нам ли не знать?
– Кстати, о мистере Рю… У тебя есть фотографии с места обнаружения тела?
– Они в папке, под тем отчетом, на который ты взглянул одним глазом и позабыл навсегда.
– Я даже половиной глаза взглянул, – невозмутимо уточнил Уваров. – Не люблю сбивать свое мнение чужим.
Вот теперь он смотрел на файлы внимательно, он не просто изучал их – он искал что-то! Это интриговало настолько, что Фил чуть не задал вопрос, сдержался лишь в последний момент. Захотелось улыбнуться, но из уважения к мертвой женщине он сдержался.
Надо же… Предполагалось, что только Фил будет испытывать новичка. Но, похоже, и Уваров внимательно наблюдал за ним, проверял, как с ним лучше общаться, насколько он терпелив. Или, может, Фил придумывает лишнего? Нет, вряд ли. Ошибкой будет скорее считать Уварова туповатым доктором-добряком, который Иде заменяет в постели плюшевого мишку. Сестра увидела в нем что-то, ради чего пошла на риск, об этом нельзя забывать…
Выводов Фил пока не делал, но отметил, что Уваров справляется отлично. Минимум эмоций, и он не отвлекается на мелочи. Ему все равно, как ему обеспечили доступ к телу, если это было сделано. Возможно, он войдет во вкус новой жизни быстрее, чем предполагалось.
Пока Фил размышлял об этом, его спутник вел себя все более странно. Он достал из папки несколько фотографий, разложил их на столе и внимательно изучил. Потом вернулся к трупу, склонился над изуродованным лицом вплотную, да еще и сфотографировал… Нет, не сфотографировал, просто использовал функцию увеличения. Наконец Уваров нашел среди бумаг отчет, присланный лабораторией, и кивнул своим мыслям.
Он убрал бумаги обратно в папку, обернулся к Филу и объявил:
– Я знаю, где может быть Рю.
И вот теперь проверка новенького окончательно слетела с прогнозируемых рельсов – ничего подобного Фил не ожидал. Он не брался сказать, каким чудом ему удалось продолжить беседу так, будто ничего особенного он не услышал… Видно, опыт помог.
– И где же?
– Предполагать бесполезно, проще съездить и проверить. У меня к тебе только один вопрос: мы будем и дальше справляться вдвоем или вызовем кого-нибудь из твоей родни? Есть предположение, что в ближайшее время нам понадобится грубая сила.
– Новые правила не так уж сложны, не пугайтесь раньше срока!
Предупреждение запоздало: напуганы были все, кто находился в комнате… Кроме хозяев положения, разумеется, но им-то бояться нечего.
Да и как сохранить спокойствие после такой дороги? Когда до Дианы дошло, что сбываются ее худшие страхи и никто ее уже не выпустит, она замолчала, напряглась, замкнулась в себе. Она всегда так делала, еще со времен… происшествия. Она давным-давно усвоила: ни слезы, ни крики ей не помогут. Если она ничего не может сделать прямо сейчас – лучше поберечь энергию, а не изматывать себя буйными рыданиями.
Соня об этом не знала, она выросла в совсем другой обстановке. Поэтому в машине она плакала, умоляла водителя пощадить их, даже деньги предлагала. Как будто их деньги и так не достанутся ему! Через зеркало заднего вида Диана наблюдала, как ухмыляется водитель. Он вел себя именно так, как она ожидала. Впрочем, объяснять все это Соне не было смысла, подруга была не в том состоянии, чтобы воспринимать информацию спокойно.
Сначала Диана еще пыталась запомнить дорогу, потом поняла, что это бесполезно. Во-первых, путь слишком долгий, чтобы преодолеть его без машины. Во-вторых, не было смысла возвращаться именно туда, откуда ее украли. Здорово, конечно, что там аэропорт… Но ей нужна будет в первую очередь защита, а не билет на самолет, для этого подойдет любой город с полицейским участком.
Хотя пока городов не было… Она понимала, что водитель наверняка намеренно выбирает самый безопасный для его цели маршрут, и все же ощущение, будто они оказались в параллельном мире, где цивилизации нет вообще, крепло с каждой минутой. Что, если водитель – это какой-то местный маньяк? Он воспользовался положением, чтобы похитить их, а теперь обязательно убьет! Поэтому ему и плевать на то, что его засняли камеры в аэропорту: он сумасшедший, он не верит, что наказание вообще возможно.
Когда они свернули с более-менее цивилизованной дороги на какую-то земляную ленту среди высокой травы и машину сильно затрясло, ощущение лишь окрепло. Диана всерьез подумывала о том, чтобы присоединиться к Соне: может, совместными усилиями у них получится пробить решетку, защищающую водителя? Но Соня к тому моменту предсказуемо выбилась из сил и тихо хныкала у окна. Получается, рассчитывать Диана могла только на себя – как всегда!
Худшие опасения не оправдались: водитель все-таки не потащил их в джунгли… точнее, потащил, но это тоже было частью пути. Местность менялась, Диана видела воду, блестящую среди стволов деревьев, потом и вовсе была река, которую они миновали по широкому деревянному мосту, казавшемуся относительно новым. После этого они добрались до пункта назначения… и довольно странного пункта!
Похоже, изначально это была какая-то база – то ли военная, то ли исследовательская. Ее основой стали два двухэтажных здания, потрепанных непогодой, однако еще вполне крепких, оснащенных кондиционерами – их побитые ржавчиной ящики нависали на стенах, как грибы. Чуть поодаль располагалась вышка, явно очень старая, но, судя по проводке, восстановленная и использующаяся. Оно и понятно: в пути Диана пыталась позвонить, однако этим лишь насмешила водителя, сигнала на дороге не было… Здесь-то явно был, но в том, что никто не даст ей связаться с внешним миром, она даже не сомневалась.
Чуть поодаль от основных зданий располагались маленькие деревянные хижины под соломенной крышей. Возле них прохаживались местные, в основном молодые мужчины, почти подростки. Они смотрели на прибывших как-то странно, и Диане эти взгляды совсем уж не понравились. Особенно при том, что у некоторых мужчин она заметила оружие… Это что, охрана? Нет, не похоже: формы нет, оружие разное, ведут себя не слишком дисциплинированно. Да и к машине они не спешили, Диану и Соню встретили мужчины постарше.
Эти вели себя спокойней, казались вежливыми, почти дружелюбными. Правда, это мало что изменило: они то ли притворялись, что не знают английского, то ли действительно не владели иностранным языком.
– С ними, с ними! – напутствовал водитель. – Все хорошо!
Очень оптимистичное заявление, конечно… Но Диана не собиралась ни спорить, ни обвинять его в чем-либо. Он не имел значения, раз уж она вляпалась в такое, придется выкручиваться.
Кондиционер машины казался отвратительным – однако все познается в сравнении. Едва они покинули салон, как жара ударила резко и зло, так, что быстро закружилась голова. Диана даже не поняла сначала, почему – она уже в Корее к высоким температурам привыкла! А потом до нее дошло: все дело во влажности.
Влажность в джунглях была феноменальная, и казалось, что через этот воздух нужно плыть, дышать им решительно невозможно. К базе со всех сторон подступали деревья, но они источником влаги стать не могли, получается, и река близко, и там, под стволами, может находиться что угодно. По пути Диана пару раз видела на горизонте горы, однако они явно остались далеко.
Влажность несла с собой целую коллекцию проблем, не нужно быть местным, чтобы понять это. Бегать тут тяжело – выдохнешься быстро, как бы хорошо подготовлен ты ни был. Плюс насекомые и прочие твари, плюс ловушки болот, плюс то, что в таких условиях любые раны заживают чертовски медленно… Причин не рисковать хватало.
Встречающие мужчины забрали чемоданы и унесли куда-то, а гостий повели к ближайшему входу в двухэтажное здание. Приближаясь к нему, Диана внимательно разглядывала окна, пытаясь понять, наблюдают ли за ними. Даже если наблюдают, рассмотреть не получится: все закрыто грязными жалюзи. Но не похоже, что там толпа собралась… То ли старожилам не интересно, кого еще привезли, то ли любопытство здесь не приветствуется.
Когда они были у самого входа, Диана заметила еще одну постройку – дальше всего от центрального въезда, у самой линии джунглей, но при этом защищенную отдельным забором. Деревянная вилла, очень красивая, резная, явно в каком-то традиционном местном стиле, но построенная недавно. Рядом с ней охраны не было и окна оставались завешенными плотной тканью.
Девушек отвели в зал на первом этаже. Там уже дожидались другие гости, тоже явно не желавшие здесь находиться. Мужчины и женщины, разного возраста, азиаты и европейцы на вид, всего девять человек – вместе с прибывшими. Это должно было напугать, а на самом деле успокоило Диану.
Они похищены? Ну, это с самого начала было понятно! Вопрос лишь в цели похищения. Когда стало ясно, что это не вылазка одинокого маньяка, а нечто большее, самыми опасными Диане казались два варианта: бордель и продажа органов. Но ни для того, ни для другого с жертвами не нужно разговаривать, их не нужно успокаивать, смысла нет, понятно, что они на такое не согласятся! Впрочем, это абсолютно верно только с органами. С борделем возможны варианты… Но молодых женщин и мужчин в зале было всего четверо, остальные не походили на тех, кого похитят с подобной целью. Ну и что же тогда происходит?
Долго гадать не пришлось. Диана и Соня пробыли в зале минут тридцать, потом привезли еще запуганную женщину лет пятидесяти, а уже после этого к ним все-таки пришли с пояснениями.
Общалась с ними молодая женщина, азиатка, но вряд ли из местных – слишком высокая, слишком светлая кожа. Диана сразу предположила, что она кореянка, и имя это вскоре подтвердило. Женщину звали Хванбо Чи-ю, она представилась «директором этого центра». Она говорила на английском, бегло, без четко считываемого акцента. При этом она оставалась очень вежливой, почти милой, и постоянно улыбалась, но в улыбке этой было не больше тепла, чем в оскале акулы.
– Я знаю, что вы ждали не совсем такого, – пояснила Чи-ю. – Но не думайте, пожалуйста, что вас обманули, не бойтесь раньше срока! От вас действительно будут ожидать того, на что вы подписывали договор: создания текстов. Просто это будут несколько… другие тексты.
Это была очень мягкая формулировка того, чем им предстояло заниматься. По сути, речь шла о мошенничестве. Каждому сотруднику, как их здесь называли, теперь полагалось проводить весь рабочий день за компьютером. Только вместо сочинительства они должны были общаться с живыми людьми – и вымогать у них деньги.
Варианты для этого предлагались разные, такое тут явно было поставлено на поток. Хочешь – используй сайты знакомств, для этого каждый оператор получал заранее подготовленные страницы в соцсетях и фотографии красавцев и красавиц, которыми можно было прикрыться. Хочешь – придумывай жалостливые сказки про детишек, которых ты растишь в одиночестве или больную маму. Хочешь – даже сбор денег объяви, но только с таким нужно быть осторожней, чтобы не привлечь внимание властей, за подобное тут строго наказывали.
Путей получения дохода оказалось два. Первый – прямые переводы на специально выделенный счет. Это считалось худшим вариантом, потому что мало кому удавалось выклянчить у жертв по-настоящему солидные суммы. Второй способ, более предпочтительный, – вынудить жертву кликнуть на присланную ей ссылку, завязанную на банковское приложение. Тогда уже другой отдел центра получал доступ к ее счетам и выкачивал все, что нужно.
Бизнес не был новым, существовал он столько же, сколько и массовый доступ в интернет. Просто изначально подобные центры сосредотачивались на Азии, а теперь вот, с новыми сотрудниками, стремительно выходили на международный уровень. Диане и всем остальным было разрешено работать с гражданами любых стран, язык которых они знали.
То, что пока с ними общались вежливо, не делало их положение менее опасным. Каждое слово сейчас следовало выбирать с предельной осторожностью. Это понимали все люди, собранные в зале… Кроме одного человека.
– Это же мошенничество! – выкрикнула Соня.
После дороги она притихла, затаилась, большую часть времени она держала Диану за руку и испуганно оглядывалась по сторонам. Но то, что их не связывали и не били, привело к преждевременному спокойствию, и Соня решила проявить себя.
Чи-ю улыбку удержала, видно, не первый раз с таким сталкивалась. Она пояснила вполне спокойно:
– Не совсем так. Вы ведь ничего не будете красть, люди передадут вам эти деньги добровольно.
– А программы, скачивающие деньги со счета? – настаивала Соня. – Это добровольным никак не назовешь!
– Это жизненный урок, за них тоже нужно платить.
– Я на такое не подписывалась!
Тут Диана не выдержала, притянула сидящую рядом девушку к себе, наклонилась к ее уху и зло прошептала:
– Да заткнись ты! Ты болота не видела? Хочешь их дно рассмотреть? Ты понимаешь, что мы сейчас в полной власти этих людей, и нам выгодно, чтобы они хотя бы пытались сохранить вежливость!
Соня посмотрела на нее с таким шоком, будто все это действительно стало для нее открытием. На ее глаза снова навернулись слезы, но рот она все-таки закрыла, это сейчас было главным. Чи-ю с довольным видом кивнула и продолжила:
– Это действительно несколько отличается от озвученных вам условий, но не сильно. Во-первых, сохраняются сроки контракта. Вы должны будете отработать столько, на сколько подписались, если не захотите сами продлить наше сотрудничество.
Кто-то в зале фыркнул, и это не укрылось от Чи-ю.
– Я понимаю, что сейчас вы настроены скептически. Это последствия шока, так что я вас не виню. Но у нас есть сотрудники, которые втягиваются в процесс. Вам действительно будут платить, и гонорар зависит от вашей работы. У вас будет крыша над головой, вы уже заметили, что мы находимся далеко от населенных пунктов, без общежития не обойтись. Вы будете получать еду и воду, это тоже было в контракте. Все, что от вас требуется, – выполнять норму.
– Какую норму? – спросила женщина, которую привезли последней.
– Финансовую. Первая неделя новичкам дается на ознакомление, на то, чтобы вы разобрались в системе и наработали первые связи. Мы прекрасно понимаем, что с первого же дня никто не будет переводить вам деньги. Но с восьмого дня каждый из вас должен приносить центру определенную сумму. Все, что вы получите сверх этого, отправится на ваш личный счет. Видите? У вас есть шанс заработать очень много!
Она смотрела на них с таким видом, будто действительно сделала им царский подарок, самое время праздновать. Однако ликовать никто не спешил, мужчина, сидящий у окна, задал вопрос, который сейчас наверняка интересовал всех:
– Что будет, если мы не наберем в день необходимый минимум?
– Ничего страшного, у вас всегда есть шанс попробовать снова! – чуть ли не с материнской заботой сообщила Чи-ю. – Все, что вы заработаете, будет зачтено, а недостающая сумма перенесется на следующий день. Вы получите график платежей, не переживайте! До определенного момента это будет просто долг, который вы можете закрыть в любой момент. Если сумма долга станет очень большой, мы с вами будем подыскивать индивидуальное решение. Кроме того, в центре есть системы компенсационной оплаты, альтернативные пути закрытия долга, с ними вас тоже ознакомят.
– Но это же нечестно! – снова не выдержала Соня. – Какие могут быть долги? Мы согласились на работу, мы ничего не должны!
– А если подумать? – поинтересовалась Чи-ю. – Мы выдали вам определенный кредит доверия… и не только доверия. Мы привезли вас сюда за свой счет. Мы будем вас содержать. Это наши прямые траты. Кроме того, наняв вас, мы отказались от других сотрудников – которые, возможно, принесли бы нам больший доход… и вели бы себя более уважительно. Это косвенные траты. Именно их компенсирует тот минимум, который вам нужно будет выплатить. Вы не о том думаете! Лучше держите в уме ту сумму, которую вы можете здесь заработать, она вообще ничем не ограничена!
Диана не сомневалась, что сумма не ограничена лишь по одной причине: она так и останется в их воображении. Тот самый минимум им не назвали, похоже, он для каждого здесь свой. Но она даже на миг не допускала, что сумма эта будет маленькой. Хорошо, если навязанный им тариф будет реалистичным… А если нет? Если вся система нацелена на то, чтобы они оставались в вечном долгу? Это куда более вероятный вариант… И тогда каждому из них придется продлить контракт, и они будут делать это снова, пока не окажется оплачен долг – а это не произойдет вообще, замкнутый круг.
Но ни один ресурс не бесконечен, человеческий в том числе. Пока что Диане не хотелось даже думать о том, что с ними будет, когда они не смогут работать. Точно так же она не интересовалась альтернативными способами оплаты долга. Это наверняка будет что-то похуже мошенничества…
Уже то, что она узнала, было плохо, а Чи-ю и не думала заканчивать встречу.
– Вы должны уделить большое внимание нормам безопасности. Как видите, наш центр построен посреди джунглей, это накладывает свой отпечаток. Чтобы все здесь работало нормально и никто не пострадал, очень важно вести себя строго по правилам, вас с ними ознакомят. Если вы их нарушите, у нас предусмотрена определенная схема наказаний. Я не буду углубляться в этот неприятный момент, уверена, большинству из вас такие знания вообще никогда не понадобятся!
Диана была уверена как раз в обратном: большинству с системой наказаний столкнуться придется. Иначе никак, они притащили в центр разных людей, и многие привыкли к свободе и уважению. Им сложно будет поверить, что они действительно в плену, что закона здесь просто нет. Они рано или поздно попробуют проверить границы дозволенного – и обязательно нарвутся.
А вот Диана поверила, что все плохо, сразу. Жизнь не щадила ее раньше – чего уж ожидать теперь? Она действовала так же, как и в машине: затаилась, мало говорила, в основном слушала. Сначала ей нужно было в полной мере понять, во что она вляпалась, а потом только думать о сопротивлении.
Когда общее собрание было закончено, их повели по зданию. Похоже, жить и работать им предстояло только в одном корпусе, что находилось во втором – им не сказали. Да это пока и не важно, с первым бы разобраться…
Рядом с залом собраний располагались кухня и столовая пугающе убогого вида. Второй этаж занимало общежитие – тесные комнаты с двухуровневыми койками, мужчины и женщины жили на одном этаже, но в разных его концах. Возле каждой из комнат был душ и туалет, и уже сейчас там стояла очередь. Каждому из прибывших указали его койку, там размещались сумки и чемоданы – к удивлению Дианы, не украли ничего… кроме кошелька, паспорта и мобильного телефона. Но на этот счет сопровождающий сразу предупредил их:
– Ваши личные вещи вам передадут в день завершения контракта, это необходимо для их безопасности.
– А если я домой хочу позвонить? – возмутилась Соня.
– Звонить нельзя, но у вас будет возможность общаться с близкими через компьютерные мессенджеры. Мы же не злодеи какие-нибудь!
С последним заявлением Диана поспорила бы. То, что им разрешили связываться с внешним миром, сначала удивило, потом все-таки показалось логичным. По компьютеру их нельзя отследить так, как по телефону, да и времени у них вряд ли будет много. Им просто позволят успокоить близких, сказать, что все в порядке… И они это сделают, ведь наверняка за иное поведение тут тоже предусмотрено наказание! Сопротивляться Диана не собиралась: лично ей все равно некого было просить о помощи.
Во время обхода здания их сопровождал молодой, лет тридцати, мужчина. Он свое имя не назвал, однако тоже не был похож на кхмера – слишком высокий, очевидно сильный. Он оставался невозмутим, не хамил и не проявлял агрессию. Из-за этого могло показаться, что он тут не более чем обслуга, такой же пленник, как люди, которых он сопровождает… Только вот Диана успела заметить кое-что бесконечно важное: при появлении этого человека юные охранники, обычно ухмылявшиеся, мгновенно затихали, становились серьезными, старались не встречаться с ним взглядом. Похоже, его положение в этом центре куда выше, чем могло показаться, и досталось оно ему явно не просто так.
Диана ожидала, что работать им все-таки предстоит в соседнем корпусе, потому что первый они уже обошли, и там не было ничего похожего на компьютеры. Но после осмотра жилых помещений мужчина все с тем же невозмутимым видом повел их в подвал.
– Погода здесь бывает очень разной, – пояснил он. – Порой непредсказуемой. А вы будете работать с дорогим оборудованием, для его сохранности нужны соответствующие условия.
Диана даже робко позволила себе надеяться, что «соответствующие условия» будут не самыми плохими – не ради людей, разумеется, ради компьютеров. Но нет, и здесь не повезло. Подвал был единым залом, просторным изначально, однако казавшимся тесным из-за поразительного количества оборудования. Рабочие места были разделены невысокими перегородками, но оказались такими тесными, что даже самый убогий офис по сравнению с ними показался бы раем. В каждый такой «кубик» помещался компьютер, причем старый, примитивный набор канцелярки – и все. Если требовалось по какой-то причине записать голосовое, нужно было запросить у куратора специальную будку, но такое не поощрялось. Ну и конечно, рабочее место не закреплялось за отдельным сотрудником, это было бы слишком роскошно. Компьютеры работали круглые сутки, а люди сменяли друг друга.
Группе сразу показали, где каждый из них должен оказаться завтра. Диане достался компьютер номер тридцать восемь – массивное устройство, за которым прямо сейчас работал изможденного вида парень, совсем молодой, лет двадцати пяти, а то и меньше. Даже призрачный свет экрана не мог скрыть жуткие тени, залегшие у него под глазами, и посеревшую кожу – причем в разгар лета! Волосы у него были длинные, почти до плеч, изначально окрашенные в платиновый блонд, а теперь с сильно отросшими темными корнями – это указывало, что он провел здесь минимум полгода. Интересно, тоже контракт на пару месяцев подписал?
Моральное состояние явно было не лучше физического. Парень бросил беглый взгляд на группу, но в его глазах не отразилось ровным счетом ничего: ни злорадства, ни сострадания. Он снова склонился над компьютером, он вел переписку сразу в нескольких чатах, и его тонкие, будто иссохшие пальцы летали над клавиатурой с невероятной скоростью.
Диана невольно поежилась, хотя в зале было совсем не холодно, скорее, наоборот: жарко, душно и воняло потом. Но ее сейчас интересовал день не сегодняшний, а завтрашний. Неужели и она скоро станет такой, как этот парень? Превратится в зомби с лихорадочно горящим взглядом? Не похоже, что этот человек действительно боролся за сказочный гонорар, скорее, он панически боялся не вернуть долг. Уже это многое говорило о том, какие наказания здесь практикуются.
После обхода их отвели в столовую на ужин, выдали бутылку воды и миску риса с овощами. Не слишком питательно, но жить можно. Впрочем, Диану сразу же насторожило то, с какой завистью на их паек косятся другие сотрудники. Похоже, даже это убожество здесь считалось роскошью – видимо, праздничное блюдо в честь прибытия!
И это им выдали не просто так, хозяевам центра нужно было, чтобы они хоть немного успокоились. Лишь после ужина сопровождающий вернулся к ним и каждому раздал по листовке, которую велел не выкидывать.
Да и понятно, почему! Именно здесь были перечислены правила проживания в центре, и они оказались ровно настолько паршивыми, насколько и ожидала Диана. Рабочая смена – двенадцать часов. За это время положен один перерыв на еду, двадцать минут, и три похода в туалет, не более пяти минут каждый. Нарушение временных рамок – денежный штраф, дополнительная сумма к твоему ежедневному долгу. Кроме того, покупка любых гигиенических средств – за свой счет, а поскольку кошельки никто возвращать не собирался, это тоже дополняло долг. Как и предполагала изначально Диана, их ставили в условия, где должны они будут вечно.
Хотя пока что ее пугал даже не долг, а то, что скрывалось за словом «наказание». Оно полагалось за нарушения посерьезней, чем лишняя минута в туалете. Агрессия в общении с сотрудниками центра – наказание. Выход за пределы корпуса в рабочее время или после комендантского часа – наказание. Протест – наказание. Шаг за границу центра – наказание.
Кто-то в их группе наивно попытался уточнить, что же это за наказания такие, но сопровождающий был не более многословен, чем Чи-ю. Пустая болтовня вроде «вам лучше не знать» и «не думайте пока об этом». Похоже, кто-то в группе решил, что такой подход – показатель того, что похитители не будут слишком наглеть. Только это опасная ошибка… Лучше бы не друг с другом шептались, а по сторонам смотрели!
Диана как раз обращала внимание на свое окружение, и она запомнила все. Да взять хотя бы ее сменщика, работающего за тридцать восьмым компьютером! Парень явно нездоров и очень напуган. У других сотрудников центра она видела внушительные синяки и поджившие ссадины. Некоторые люди ходили странно, будто не решались расправить плечи, кто-то болезненно морщился, кто-то прижимал руки к животу. Какие тут еще нужны подробности?
Похоже, им сказали правду про центр хотя бы в основах: здесь собраны люди, которые должны приносить деньги своей работой. Значит, их вряд ли будут серьезно калечить или проводить полную психологическую ломку… Не сразу так точно. Но и дисциплина на криминальном объекте должна оставаться серьезной. Раз это место существует много лет, такую дисциплину здесь обеспечить умеют.
Все это не означало, что Диана готова смириться и подчиниться. Нет, она слишком хорошо понимала: безопасного пути спастись нет, никого никогда не отпустят. Она спасется, только если сбежит, но для такого нужна серьезная подготовка, да и следить за новичками наверняка будут с особым вниманием. Получается, в первые две-три недели ей нужно постараться, убедить руководство, что она не доставит проблем, а потом только что-то предпринимать.
Увы, понимала это одна лишь Диана. На остальную группу показательная вежливость преступников произвела даже слишком хорошее впечатление. Вечером эти люди еще потрудились молчать, но уже ночью начали шептаться, обсуждая, как они сразу же объявят забастовку, владельцы центра проникнутся их решимостью и всех отпустят. Почему нет? Они ведь не видели ничего по-настоящему криминального, не совершали преступлений, не знают самых страшных секретов… и они явно проблемные. Разве это не достойная причина их отпустить?
Им почему-то казалось, что они первыми до такого додумались, а остальные, дурачки покорные, сразу подчинились. Остальные, ночевавшие в том же зале, переубеждать их не собирались. Они, как и Диана, знали, что на слово им никто не поверит. Тех, кто очень хочет набить собственные шишки, уже не остановить.
Их массовый протест ее не волновал, ее больше напрягало то, что к ним начала прислушиваться Соня. Только удалось успокоить эту дуреху! Ее судьба Диану как раз волновала, она снова и снова повторяла соседке, что нужно держаться в стороне, делать что говорят, не выпендриваться. Соня вроде как кивала, только взгляд у нее при этом был странно задумчивый. Диане оставалось лишь надеяться, что она поступит правильно…
Не срослось. Утром, когда всех их пустили в столовую, группа новичков приступила к выполнению своего гениального плана. Работать они не будут, договор разрывают, и вообще, они граждане с правами! Диана в это не полезла, она сразу заняла очередь за едой. А вот Соня… Соня бросила на нее быстрый взгляд, одновременно виноватый и злой, а потом примкнула к группе протестующих.
Свободное волеизъявление долго не продлилось, здешний график не терпел промедления. Очень скоро в зале появились те самые юные кхмеры с дубинками, которые с нескрываемым удовольствием деятельно пояснили гостям из других стран, как работает дисциплина. К собственному большому удивлению, гордые и непреклонные поняли, что вкалывать придется так же, как всем, только с синяками и без завтрака.
На этом все могло бы закончиться, как явно заканчивалось уже не раз, если бы не Соня. Она как раз сорвалась. Это остальных удары палками заставили отправиться на работу, Соня впала в настоящую, прямо по учебнику психологии, истерику. Она рыдала, кричала, она раскраснелась и казалась совсем уж безумной. Она бросалась на всех, кто пытался к ней приблизиться – и на охранников, и на Диану, которая до последнего надеялась ее успокоить. Соня не воспринимала ни речь, ни крики, она будто и не слышала ничего за собственными отчаянными мольбами. Она, выросшая в тепле и уюте, намеренно искавшая приключений, чтобы внести в свою жизнь хоть какие-то трудности, оказалась совершенно не готова к тому, что происходило с ней теперь. Потребовались усилия трех мужчин, чтобы просто ее скрутить.
А потом все закончилось очень быстро. Да, здесь нужны были сотрудники – но те, которые могли принести хоть какую-то пользу. Соня сумела всех убедить, что возиться с ней бессмысленно… да и изначально она была не так уж ценна. Ее, все еще рыдающую, оттащили в ближайшую хижину, потом раздался выстрел – и стало очень, очень тихо.
Диане в этот миг показалось, что все звуки оборвались не во внешнем мире, а у нее внутри, это в нее на самом деле попала пуля, для нее все закончилось! Потому что до этого момента ей казалось, что она хоть как-то контролирует ситуацию. Да, все плохо, даже очень, но она и не с таким сталкивалась. Ей уже приходилось иметь дело с преступниками, она может предугадать их действия, а значит, может и спастись!
Но по ее прогнозам Соню не должны были убить, никак… Избить – как вариант. Лишить пищи – наверняка. Возможно, чтобы преподать очень жестокий урок, отдать на время местным охранникам-малолеткам, которые давно уже засматривались на красавицу. Но не убить!
Потом к ним вышел вчерашний провожатый и невозмутимо заявил, что Соню решено было перевести в другой центр. Его слова не имели никакого значения. Диану трясло, она плакала и не могла остановиться. К счастью, здесь это не запрещалось – до тех пор, пока она была в состоянии выполнять свою работу.
А она теперь не знала, есть ли в этом хоть какой-то смысл. Им только что показали, что их не отпустят… Но если финал один, нужно ли подыгрывать преступникам? Или проще принять смерть сразу? Особенно при том, что она, Диана, заслужила это! Она ведь не спасла Соню… И не важно, что Соня была ее ровесницей, взрослым человеком, способным принимать самостоятельные решения. Диана прекрасно ее знала, она понимала, что перед ней вечный ребенок. Она позволила Соне сделать глупость, она втайне хотела, чтобы подругу наказали – за слабость, наивность, все сразу… Но она не желала Соне смерти, никогда, она и мысли не допускала, что такое возможно! Она разделяла вину, она искала наказания…
О том, чтобы анализировать обстановку и думать о побеге, теперь и речи не шло. Боль души превращалась в онемение тела. Диана прекрасно видела, что остальная группа новичков не в лучшем состоянии. Они сейчас только и могли, что подчиниться, принять судьбу, уже не думая о справедливости – чтобы хоть как-то остаться в живых!
На ее слезы не обращали внимания, тут, похоже, к такому привыкли. Ее сменщик, который как раз уходил от компьютера, тоже скользнул по ней безразличным взглядом. Его лицо было по большей части скрыто слипшимися от грязи прядями волос, но даже так можно было различить, что он остался совершенно равнодушен. И все-таки он заговорил с Дианой, правилами это было не запрещено.
– Ее опять грохнули? – поинтересовался он.
– Что? – растерялась Диана. Она допускала, что он каким-то образом видел казнь или слышал о ней, но поверить не могла, что он действительно позволил себе подобные слова. Это же насколько нужно оскотиниться?!
Однако парень этот явно не испытывал никакой вины, он лишь пожал плечами:
– Ее уже третий раз на моей памяти убивают. Или четвертый.
– Что ты несешь? Это же Соня… Ее звали Соня. Она моя подруга!
– Ага, может. Я тоже не сразу ее узнал, первый раз подгорел, как и ты… А потом заметил, что убивают тут чаще молодых девиц одного роста, одной комплекции и после такой вот истерики. Не с каждой группой, в каждой свой провокатор, но эта дура уже не раз была. У нее шрам на руке. Маленький. На левой.
Диана готовилась с ним спорить, зло и яростно, чтобы хоть на кого-то сорваться, однако, когда он произнес последние фразы, желание пререкаться ее вмиг покинуло. Шрам на руке у Сони действительно был… Откуда парень узнал? Должно быть, заметил вчера, когда они проходили ознакомление. Но зачем ему врать, в чем выгода?
Его – ни в чем. А вот для тех, кто перед каждой группой новичков устраивает показательную расправу, выгода очень даже есть…
Пока Диана размышляла об этом, парень спросил:
– Это ведь она предложила тебе эту работу, да?
– Да… – еле слышно ответила Диана.
– Делай выводы. Не думаю, что она тут единственная вербовщица, но точно одна из самых артистичных. Ей за такое премию дают, иначе б не старалась стены соплями по максимуму измазать. Она уже уехала, ловить следующую «подружку», явно ж она общительная и друзей у нее много. Снова угадал?
– Да, но… Как такое возможно? Она же… Она…
– У меня нет на это времени, я спать, – прервал ее парень. – Начнешь пахать тут по двенадцать часов – поймешь ценность сна! И чем скорее поймешь, тем проще станет жить. Для начала рекомендую принять один элементарный факт: тебя продали, и обратного пути уже нет.