6
Здравствуй, Давид! Как поживаешь?
Молчание.
В глубоком сне Давиду привиделось, что он сидит на краю бассейна, странным образом построенного в пустыне. Но жары не было. Под добродушными взглядами родителей в воде, громко визжа, играли в мячик ребятишки. Пахло свежим, еще горячим хлебом: в пустыне всегда так пахнет. У противоположного бортика бассейна виднелась фигура человека. Это он поздоровался с Давидом и спросил, как тот поживает.
Давид?
Давид ему улыбнулся. Но человек, казалось, не уловил его реакцию.
Давид? Как поживаешь?
Одна часть сознания всплыла из глубокого сна, другая упорно за него цеплялась. Вот бы так подольше…
Давид?
Давид сделал над собой сверхчеловеческое усилие и, пробившись сквозь толщу сна, глухо отозвался:
– Потихоньку.
Сейчас девять утра, облачно, но день обещает быть прекрасным!
Синтетический голос отзывался внутри эхом.
– Хммм…
Давид?
– Гениально! – выдохнул он.
Сегодня суббота, но у тебя в ежедневнике намечены встречи: «Навестить Эмили в больнице» в десять ноль-ноль, затем в шестнадцать ноль-ноль – «проклятая миссия».
Давид против воли вынырнул из сна и совсем пал духом. Навестить умирающую, доставить извещение о смерти на территорию Изгоев… Бывают такие дни, которые очень хочется просто выключить, щелкнув тумблером, – пропустить и сразу перейти к следующему.
Жизнь прекрасна и счастье поджидает тебя каждый миг!
– Ага! – проворчал он. – Жизнь прекрасна!
Спустя час он уже шел к отделению реанимации по пахнущему хлоркой и лекарствами длинному белому коридору. Он успел надеть одноразовую бумажную голубую блузу и такую же шапочку в тон стянутым резинками бахилам, которые надел на обувь, отчего его ноги напоминали слоновьи. Ну и конечно, завершала экипировку одноразовая маска. Давид даже сделал селфи в таком невероятном наряде. Спустя тридцать секунд фотка оказалась на его странице в LoveMe.
На миг Давида охватило дурное предчувствие, как всегда бывало при каждом визите сюда. Он толкнул дверь и вошел в белую, светлую и жарко натопленную палату.
Эмили, вытянувшись, лежала на кровати, веки ее были сомкнуты. Каштановые волосы разметались по подушке, рот и нос закрывала прозрачная пластиковая маска, от которой шел широкий шланг, соединенный с каким-то механизмом – скорее всего, с аппаратом искусственного дыхания. Сонная и запястная артерии были проколоты и тонкими трубочками соединялись с другими аппаратами. Экран издавал ровное «бип-бип-бип», и на нем время от времени появлялись красные светящиеся цифры, которые то и дело менялись. Возле кровати на металлическом штативе висел прозрачный мешочек с жидкостью для перфузии. К ее поверхности регулярно и бесшумно поднимались пузырьки воздуха.
Глаза Эмили были закрыты, и она казалась безмятежной, невзирая на все эти трубки и трубочки. Густую тишину нарушало только механическое «бип-бип-бип».
Давид обогнул кровать и открыл ящик прикроватной тумбочки.
Там лежало очень красивое ожерелье Эмили. В подвеске прятался идентификационный чип. Имплантировать его Эмили была не в состоянии, потому что страдала гемофилией, поэтому приходилось носить устройство на шее, пряча в камнях ожерелья. Вживить имплант эмоциональной регуляции она тоже не могла. Давид очень гордился этим маленьким чудом технологии: несколько лет назад он был в группе ученых, которые этот имплант разрабатывали. Как программист он занимался поиском алгоритма, который собирал бы всю получаемую мозгом информацию и выдавал нужный тип нейростимуляции. Мозг состоит из миллиардов нейронов, которые каждую секунду обрабатывают невероятное количество информации. Они сообщаются между собой и с органами тела посредством нейромедиаторов. Некоторые нейромедиаторы вместе с гормонами регулируют настроение человека: серотонин, дофамин, адреналин и окситоцин. Имплант анализирует все, что происходит в организме в реальном времени. Засекая чрезмерную эмоцию, к примеру подавленное состояние или сильный гнев, он немедленно стимулирует нейроны, чтобы они высвободили нейромедиаторы, а те уже модифицируют эту эмоцию. Избегая подавленных состояний, можно избежать и суицидов. А усмиряя сильный гнев, можно предотвратить драку, а то и убийство.
Спустя несколько минут, выходя из клиники, Давид бросил быстрый взгляд на свою страницу LoveMe. Фотография в форме службы реанимации собрала 141 лайк.
И Давида обдало волной радости.
7
Когда машина подъехала к пограничному посту возле причала, над морем уже собирались облака. Давид опустил стекло и поднес руку к считывающему устройству. В салон сразу ворвался йодистый морской запах, а на экране появилась надпись:
Давид сфотографировал надпись и в несколько кликов разместил ее у себя в LoveMe с таким комментарием: «Молитесь за меня!»
Шлагбаум открылся. Давид очень медленно и осторожно начал спускаться к причалу. Паром стоял, пришвартованный кормой, опустив аппарель, чтобы принимать автомобили.
Давид въехал во влажную, широко раскрытую пасть.
Через несколько минут он уже стоял на палубе и в лицо ему дул горячий ветер пополам с солеными брызгами.
К его боку была прижата сумка. Туда Давид положил выданный в морге планшет. Миотезоро, должно быть, пустил в ход все свое влияние, чтобы его заполучить, но доступ к аватару Робера Соло был обеспечен.
Вдали четко просматривались очертания острова Изгоев. На палубе больше никого не было. В трюме виднелись только грузовики. Одиночество лишь усиливало дурные предчувствия и порождало мысли о том, насколько безрассудно было пускаться в это путешествие…
До острова доплыли быстро. Давид сел в машину и с облегчением констатировал, что GPS работает безотказно. Следуя указаниям навигатора, Давид поехал неторопливо – незачем ссориться с местными. Поначалу дорога петляла сквозь лесок без жилых домов. Затем деревья поредели и показались беспорядочно разбросанные жилые постройки.
При виде их Давид вдруг почувствовал, что попал в свое детство. Оказывается, у него в памяти сохранились пригородные домишки, какими они были, пока их не снесли, чтобы построить жилые дома, более рациональные во всех отношениях. Чтобы не мерзнуть в своих жилищах, их обитатели были вынуждены тратить дорогую электроэнергию. А холод наступал со всех сторон: он шел от пола, от всех четырех стен, с крыши… Какой-то бред. Все обитатели Правильной территории жили в комфортабельных апартаментах в высоких домах-башнях, выросших в городах.
Теперь дорога шла по берегу с опустевшими пляжами. Ветер морщил поверхность воды, но волн не было. Растянувшись на разноцветных досках, серферы со скучающим видом дожидались погоды. Ну как можно любить занятие, в основе которого лежит такое неустойчивое равновесие?
GPS указывал, что конец пути близок.
Давид еще сбавил скорость и принялся разглядывать окрестности.
Дорога свернула от моря и вошла в более населенную зону. Дома здесь отстояли друг от друга метров на тридцать – сорок, сады росли как попало, деревья, похоже, никто не подстригал, а отвратительные газоны были вообще ни на что не похожи.
Давид остановил машину возле невысокого строения, стоявшего в глубине неухоженного сада. У стены притулилась выбеленная известью беседка, по которой бежала готовая штурмовать крышу глициния.
Чуть подальше, у соседнего дома, оживленно разговаривали двое мужчин. Один из них отчаянно жестикулировал, а его сердитое лицо то и дело искажала зверская гримаса.
Давид достал из сумки и натянул хирургическую маску, которую сохранил после визита в больницу. Ведь в министерстве его предупредили: «Могут быть инфицированы вирусами и заражены болезнями». Если бы не опасение выглядеть смешным, он бы и бахилы с собой прихватил.
Давид открыл дверцу машины, и в ушах раздались вопли спорящих мужчин.
– Имбецил несчастный! – проорал один, и лицо его побагровело от гнева.
– Сам дурак! – взревел другой.
Давид даже не попытался их утихомирить. Впервые в жизни он видел, как взрослые люди, явно находясь во власти неистовых эмоций, налетают друг на друга, как петухи. Добро пожаловать в мир дикарей.
Он поправил маску, сказав себе, что тут больше пригодился бы бронежилет, и вышел из машины. Оба типа прекратили ругань и уставились на него. Давид сделал вид, что в упор их не замечает, и направился к калитке. И тут у него сжалось сердце: на почтовом ящике от руки была написана фамилия Монтойя. Он явно попал туда, куда хотел, и теперь ему стало не по себе.
Кругом было тихо. Он заглянул за калитку и увидел двух стариков, сидящих лицом друг к другу на вымощенной плиткой террасе перед беседкой.
Давид откашлялся, чтобы прочистить горло, и обратился к ним:
– Будьте добры!
Оба старика повернулись к нему и несколько секунд молча его разглядывали.
– Открыто! – хрипло крикнул тот, что сидел справа.
Может, это отец усопшего? Давид вышел на террасу и шагнул вперед. Ему снова стало не по себе. Никогда больше он не поддастся уговорам Миотезоро.
– Прошу прощения, меня зовут Давид Лизнер, я разыскиваю Эву Монтойя.
Старики сидели в небольших плетеных креслах, и перед ними на круглом столике лежала шахматная доска с недоигранной партией. Несколько секунд оба изучали Давида, и тот, в хирургической маске и с сумкой коммивояжера, почувствовал себя полным идиотом. Из дома доносился чей-то звонкий голос.
– Теодор, – представился один из стариков. – Я ее дед.
Его ярко-голубые глаза прятались в глубоких скрещениях морщин, окружавших их, как лучи двух прожекторов. Волосы необычайной белизны резко контрастировали с мрачноватым шотландским орнаментом его шерстяного халата.
Давид не мог припомнить, видел ли он когда-нибудь такого колоритного старика.
– Очень приятно, – коротко кивнул он.
– Эва! – позвал старик. – К тебе пришли!
В ответ снова прозвучал звонкий женский голос и взрывы веселого смеха.
– Эва!
– Иду! – отозвался тот же голос из глубины дома.
Второй старик, маленький толстяк, одетый в короткие штаны на лямках и старую рубашку из небеленого полотна, не стал утруждать себя приветствием, а только разглядывал Давида, улыбаясь краешком рта. Голова его совсем облысела, густые седые брови нависали над насмешливыми глазами, а лицо было таким же морщинистым, как и у первого. Почему эти люди так себя запустили? Они походили на оживших мертвецов. У Правильных таких встретить просто невозможно.
– Это Феликс, – сказал Теодор, указывая на приятеля и словно извиняясь за его молчание.
Давид силился улыбнуться Феликсу, но тот по-прежнему смотрел насмешливо.
– Что же толкнуло Правильного явиться сюда с риском потеряться? – наконец заговорил он.
– У меня… у меня есть информация, которую я должен передать. Лично.
На мгновение наступила неловкая тишина. Давид скосил глаза и увидел мальчишек, которые таращились на его машину, словно это был НЛО.
– А вот и я! – раздался вдруг тот же веселый голос.
Давид обернулся.
Свободным и легким шагом на террасу вышла молодая светловолосая женщина в простом ярком платье. Ее зеленые глаза смотрели бесстрашно и прямо, а за тонкими чертами лица явно скрывался сильный и твердый характер. Она широко улыбалась. Давид подумал, что ни одна из его знакомых дам не стала бы улыбаться, получив известие о смерти близкого человека. Наоборот, они предпочли бы хранить мрачное и скорбное выражение лица.
– Здравствуйте, – произнес он севшим от смущения голосом. – Давид Лизнер. Можете ли вы уделить мне несколько минут?
– Очень приятно. Эва. Я вас слушаю.
Взгляды обоих стариков сосредоточились на нем.
– Э… Можем ли мы поговорить наедине?
Ее улыбка стала язвительной.
– Некий незнакомец швартуется возле моего дома и просит меня о свидании наедине… Но я не та, за кого вы меня принимаете, месье.
– Но… так сказать…
– Я шучу… Следуйте за мной!
Она бросила эту фразу приказным тоном, и Давид следом за ней вошел в дом, в просторную, скромно обставленную комнату. Отопление здесь не работало… Видимо, разговоры об отсутствии тепла в домах имели под собой почву…
Здесь между собой группками беседовали люди, человек десять. Кругом бегали вездесущие мальчишки. Отовсюду доносились голоса и детские крики, а в воздухе пахло кофе и шоколадом.
– Эва! – крикнула какая-то девушка, – можно я займу ванную?
– Давай!
– Осторожно, ребятня, идите играть на улицу! – строго сказал мужчина средних лет.
Давид уже присмотрелся к этому маленькому мирку и подумал, что не хотел бы жить под постоянный аккомпанемент разных шумов. Ему нужны тишина, убежище.
Эва провела его в кухню и закрыла за ними дверь. Кухня оказалась большой и квадратной, с мебелью светлого дерева. На полу лежала широкая мягкая подстилка, вероятно для собаки. Большое окно выходило в сад за домом, в полную неразбериху всякой зелени.
– Хотите что-нибудь выпить?
– Нет, благодарю.
– Вы нездоровы?
– Нет, я в порядке… Хотя да… Так, небольшой насморк, – сам себя поправил он, сообразив, что она имеет в виду маску.
– Маску можете снять, – засмеялась она. – Микробы меня боятся.
– Но лучше бы мне ими не делиться.
– Как хотите. Так чем же я могу быть вам полезна?
Давид много раз представлял себе эту сцену, обдумывал, какие слова скажет, и раз двадцать повторял их про себя. А теперь они вдруг показались не теми – наверняка прозвучат фальшиво. Что-то не складывалось. Совсем не складывалось…
У него началась паника. Надо было срочно придумать что-нибудь другое.
И вдруг мысль пришла сама собой. Аватар послужит ему до того, как он сообщит о несчастье, поможет подготовить почву прежде слов, а не поднять дух после, как планировалось поначалу.
Давид открыл сумку, вынул планшет, включил, нашел приложение и развернул экран к Эве:
– Узнаете этого человека?
– Да, это мой дядя. А что?
– Можете с ним поговорить… прямо здесь. Обращайтесь к нему, словно он с нами.
Давид подошел к ней и встал лицом к экрану.
– Здравствуйте, месье Соло, со мной здесь ваша племянница, Эва.
– Привет, Эва, – сказал Робер Соло. – Какая радость тебя видеть!
Девушка улыбнулась:
– Привет, Робер! Ты решил мне сделать сюрприз и появиться на экране?
Она выглядела еще веселее, чем минуту назад, и Давид засомневался, так ли хороша его идея.
– Как поживаешь, племяшка?
– Отлично! Просто необходимо, чтобы ты к нам приехал! Клубники нынче столько, что мы не знаем, куда ее девать. И потом, зацвели все розовые кусты. Это такая красота!
Давид почувствовал себя плохо, очень плохо.
– Я думаю, мне удастся вырваться… Мои исследования подходят к концу, но мне не нужно прикрываться работой, чтобы навестить любимую племянницу.
Лицо девушки осветила широкая улыбка.
– Ах ты, подлиза! У тебя других племянниц нет! – засмеялась она. – И потом…
Давид оборвал ее, повернув экран вниз.
По телу катились тяжелые капли пота, и хотелось провалиться сквозь землю.
– Должен сказать, – с трудом выдавил он, – ваш дядя вас не слышит. Я виноват перед вами: не объяснил, как на самом деле обстоят дела. С вами говорил виртуальный аватар… То есть некая разновидность голограммы, которую создали специально, и она может с вами говорить, отвечать вам, но это не ваш живой дядюшка. Его здесь нет.
Эва, все еще улыбаясь, недоуменно нахмурилась; смущение и неловкость Давида явно ее забавляли.
– Скажите наконец, в чем дело.
– Видите ли… как говорится…
– Вы можете объяснить, зачем вы здесь? – спросила она, покачав головой. – Я не понимаю, к чему вы клоните.
Давид окинул взглядом кухню, словно ища слова. Мысли безотчетно метались в его омраченном сознании. Он сделал глубокий вдох и собрал все свое мужество, чтобы с трудом заглянуть ей в глаза:
– Разумеется, я поступил скверно, простите меня. Вообще-то, я хотел сказать вам, что… – он сглотнул и сделал над собой нечеловеческое усилие, – ваш дядя умер.
Улыбка на лице девушки застыла, а потом и вовсе исчезла. Она продолжала пристально смотреть на Давида, и взгляд ее затуманивался, мрачнел, а потом и совсем погас. Давид был очень удручен.
Эва закусила губы, дыхание ее участилось. Она молчала, сохраняя потрясающее достоинство, и Давид расценил его как подтверждение собственной ущербности.
– Мне очень жаль… – пробормотал он, умирая от смущения.
У нее на несколько мгновений перехватило дыхание, и он не осмеливался ни заговорить, ни шевельнуться.
– Когда это случилось?
– Вчера утром.
Она смотрела куда-то в пустоту, и глаза ее медленно наполнялись слезами, которые отказывались скатываться вниз.
– Я буду по нему скучать.
Давид понимающе кивнул.
– Поэтому и создали аватар усопшего. Это позволяет… продолжить общение с ним, растянуть прощание.
Эва молчала. Он расценил это как согласие и протянул ей планшет:
– Вот, возьмите, вы сможете с ним разговаривать и…
– Прекратите!
Эти слова она произнесла сердито, и глаза ее сверкнули гневом. Она вдруг резко оттолкнула планшет, он выскользнул из рук Давида и упал на пол.
Удивленный такой импульсивностью, Давид застыл.
– Вы что, действительно верите, что эта обманка смягчит реальность? – мрачно бросила она. – Что ложь принесет с собой покой и ясность?
Давид ничего не ответил. Если оправдываться, выйдет только хуже. Если ты доброжелателен, это еще не означает, что правда на твоей стороне. Сейчас он хотел одного: поскорее отсюда уйти.
Он пробормотал слова прощания и поспешил к двери. Он уже повернул дверную ручку, когда у него за спиной раздался голос Эвы:
– Отчего он умер?
На миг Давид застыл.
– Остановка сердца. Он не мучился.
И Давид быстро и бесшумно исчез за дверью.