— Бэйли! — Айзек сгребает меня в охапку, а я выглядываю из-за его плеча, с изумлением наблюдая за толпой, которую он привел. — Слава богу, ты в порядке.
Чмокнув меня в лоб, он отстраняется и внимательно разглядывает мое лицо.
— У тебя кровь на губе.
— Прикусила, когда упала, — мямлю я и, облизнув губы, чувствую солоноватый привкус.
— Где он? — рычит Айзек, оглядываясь.
— Черт! — Прижав кулак к губам, Коул из команды по лакроссу со смехом указывает в сторону. — Только гляньте на тачку Мейсона.
Парни дружно достают телефоны, чтобы сфотографировать разрисованную машину.
— Бэйли, ты меня слышишь? — Крепче сжав ладони на моих плечах, Айзек легонько встряхивает меня. — Где этот урод, который размахивал пушкой?
Его слова с трудом пробиваются сквозь дымку в моей голове. Я будто нахожусь во сне, не могу пошевелиться и четко мыслить. Вот передо мной суровое лицо Айзека с потемневшим от злости взглядом, но одновременно с этим я не могу избавиться от картинки, где он убегает с парковки, оставляя меня одну.
— Зажигалка, — выдавливаю я.
— Что?
— Это был не пистолет, а зажигалка.
— А это не кровь, а клубничный сироп, да? — Айзек потирает мои плечи, решив, что я дрожу от холода, а не от остатков адреналиновой вспышки. — Он запугал тебя и ответит за это. Какой же сволочью нужно быть, чтобы поднять руку на девушку! Пойдем к твоим родителям, а потом в участок.
— Он меня не трогал.
— Детка, тебе нечего бояться. Будет хуже, если не скажем копам.
— Он случайно врезался в меня, — отдергиваю руку я, когда Айзек тянет меня. — Я не буду обвинять человека в том, чего он не делал.
— А машина?
Я молчу, потому что с этим нужно разбираться Мейсону. Он знает, как поступить лучше: обратиться к копам или решить вопрос самому.
— С этим пусть разбирается Мейсон.
Я иду в сторону стадиона и с каждым шагом пульсирующая боль в плече набирает обороты, словно организм только сейчас вспомнил, что такое боль. Айзек берет меня за руку, но я отстраняюсь. То ли из-за боли, то ли из-за обиды, что бросил в экстренной ситуации. Понимаю, что Айзек не должен был рисковать жизнью и бросаться из-за меня под пули, но в глубине души мне бы хотелось, чтобы он, как герой боевика, одолел Ника Ровера.
***
Мейсон вывел «Кардиналов» к победе, но его хорошее настроение потухло, когда он увидел машину. Брату потребовалось меньше секунды, чтобы понять, чьих рук это дело. Мама с папой уехали сразу после игры, а я послушно ждала, когда Мейсон пообщается с тренером и сходит в душ. Я готова провести в школе «Фолк» хоть всю ночь, лишь бы оттянуть разговор с мамой, без поддержки брата мне будет сложно.
— Не вздумай говорить родителям, что видела, кто это сделал, — командует Мейсон, крепко сжимая руль. — Я сам разберусь с этими дегенератами.
— Одного из них звали Оливер, — вспоминаю я. — Это тот самый парень, у которого ты увел девушку, из-за чего загремел в интернет-скандал?
— Во-первых, я не уводил Констанс, она прибежала ко мне сама, во-вторых… Черт! — Мейсон наклоняется из стороны в сторону, чтобы рассмотреть дорогу сквозь линии нарисованного на лобовом стекле члена и оскорбительных надписей. — Я этим «Норд» все руки переломаю, чтобы больше не могли бренчать свою идиотскую музыку.
— Так эти четверо из «Норд» ? Не понимаю, что девчонки в них находят, — негодую я, устало потирая лоб. — Они похожи на дикарей.
— Они и есть дикари без мозгов.
«Норд» — название рок-группы, в Уэст-Мемфисе не происходит ничего интересного, поэтому местная группа стала настоящей гордостью нашего города. В прошлом году видео с их репетиции набрало множество просмотров в социальных сетях, после этого они начали регулярно выкладывать ролики, которые выстреливали один за другим, и количество подписчиков стремительно полетело вверх. Девушкам приглянулись симпатичные мордашки, а парням понравилось агрессивное звучание. Я слышала пару песен и по мне их музыка — настоящий мусор.
Мейсон загоняет внедорожник в гараж. Если папа будет очень зол, увидев, во что превратили машину, то маму от грубых надписей может хватить удар.
Мы заходим в дом через гаражную дверь, кухня наполнена ароматом овощного рагу, кастрюли на плите шкварчат и кипят, пока Марта, напевая себе под нос, шинкует зелень.
— Надеюсь, для победителей будет специальное блюдо? — спрашивает Мейсон.
Вздрогнув, Марта откладывает нож, вытирает руки о передник и, прижав ладонь к пышной груди, спешит к Мейсону, чтобы обнять. Несмотря на тучное телосложение эта женщина всегда двигается очень легко и плавно.
— Я знала, что ты вернешься победителем! Для тебя будет особенный десерт, для вас обоих. — Излучаемые теплом карие глаза будто меркнут, когда Марта переводит взгляд на меня. Протянув руки, она осторожно обхватывает мои щеки теплыми ладонями. — Твоя губа. Что случилось?
— Неудачно упала.
— Моя бедная принцесса, — пробормотав следом что-то на испанском, Марта крепко обнимает меня и, погладив по голове, коротко целует в лоб, как делала в моем детстве, когда я ударялась или падала.
— Сколько раз я просила не делать этого? — слышу я голос мамы, и Марта испуганно отстраняется.
Мама стоит в дверном проеме, сложив руки на груди. Она успела переодеться к ужину, потому что на трибунах она была в костюме кремового цвета, а сейчас на ней лавандовая блуза и узкая юбка. Светлые волосы собраны в низкий пучок, плотно сжатые губы превратились в тонкую линию, скулы впалые, словно она слегка втянула щеки. Мама не в настроении, ничего нового.
— Как долго нам ждать ужин?
— Подам через пять минут, миссис Шепард.
— Прекрасно. И кстати, Марта, — сделав шаг, мама оборачивается, — напоминаю, давай обойдемся без фамильярностей. Оставь поцелуи и объятия для своих детей.
Потупив взгляд, Марта коротко кивает. Ее кожа довольно смуглая, но я все равно вижу, как краснеют ее щеки. Ей явно стоит больших усилий сдержать слезы, потому что дети Марты, наши с Мейсоном ровесники, живут в Мексике с бабушкой, а их мама вынуждена находиться здесь, чтобы заработать им на жизнь и хороший колледж.
— Мама! — в один голос возмущаемся мы с Мейсоном.
— Не заставляйте отца ждать, живо к столу. Бэйли, надеюсь, ты переоденешься к ужину.
Перед тем как выйти, Мама с брезгливостью разглядывает мои джинсы и футболку, будто одежда усыпана пауками.
— Не слушай ее, — отмахнувшись, Мейсон наклоняется и звонко чмокает Марту в щеку.
— Прости за это, — шепчу я, сжав ее ладонь.
— Бросьте, я сама виновата. — Марта заставляет себя улыбнуться и кивает на выход. — Идите, не заставляйте родителей ждать.
Мы с Мейсоном поднимаемся на второй этаж и расходимся по своим комнатам. Прикрыв дверь, я стягиваю футболку по пути в ванную, бросаю ее в корзину для белья и следом отправляю джинсы. В отражении зеркала замечаю на плече синяк, на локте ссадина, которую я наспех обрабатываю антисептиком.
Надев юбку и свитер, я провожу расческой по светлым волосам и собираю их в низкий хвост — мама терпеть не может, когда я хожу с распущенными, говорит, что это пренебрежение к внешнему виду и нужно всегда убирать их, а лучше коротко подстричься. Проблема в том, что я горжусь своими волосами, они густые и блестящие, я не жалею на них уйму уходовой косметики, и хоть мама часто повторяет, что длина до поясницы — настоящая безвкусица, я с ней не согласна.
Когда я спускаюсь, стол в гостиной уже сервирован, Марта успела подать салат и легкие закуски. Папа выглядит так, будто все еще находится на работе: на нем деловой костюм, взгляд устремлен в телефон, с которым он, как подросток, не расстается из-за работы. Заметив нас, папа улыбается, и в такие моменты я вижу, как сильно они с Мейсоном похожи. Мне же наоборот часто говорят, что я копия мамы, но я считаю, что мы похожи лишь голубыми глазами и ямочками на щеках, хотя мама так редко улыбается, что я их почти не вижу.
— А вот и наш победитель. — Отложив телефон, папа встает, чтобы обнять Мейсона. — Ты как настоящая знаменитость, после матча к тебе было не протолкнуться.
— Знаю, прости. Парни ведут себя как идиоты, когда мы выигрываем. Я сам от них еле отбился. А еще не могу поверить, что ты вырвался с работы на игру, в последний раз такое было в прошлом году.
— Знаю, прости. Парни на работе ведут себя как идиоты, когда я их не контролирую, — передразнивает его ответ папа, похлопывая по плечу. Взглянув на меня, он хмурится. — Что с губой, принцесса?
— Гравитация, — пожимаю плечами я, присаживаясь за стол под его обеспокоенным взглядом. — Не смотрела под ноги. Я в порядке, честно.
Марта приносит курицу с овощным рагу, в моей тарелке порция, щедро сдобренная специями, чтобы вкус был ярче. Мама против специй, соли, жирной еды и сахара. Если не ест она, значит нельзя никому.
— Как думаете, я понравился спортивной комиссии? — спрашивает Мейсон, взяв вилку.
— Без сомнений.
— Но я облажался в первые два периода.
— Не ты, а вы с парнями, — поправляет папа. — Когда начнешь говорить «мы» и играть вместе с командой, а не в одиночку, то дела могут пойти гораздо лучше. Футбол — командная игра, Мейсон.
— Да, но я капитан и на мне вся ответственность.
— Именно как капитан ты обязан помнить, что в одиночку нельзя выиграть матч.
Мейсон не перечит, потому что папа в свои школьные годы был звездой футбола и капитаном команды, его даже пригласили в спортивный университет Калифорнии, но он выбрал делом своей жизни сферу недвижимости.
— Уверена, они остались в восторге, — убеждает мама, сделав глоток воды. — Бэйли, не расскажешь, что за ужас ты сегодня надела?
Я ждала этого вопроса весь вечер.
— Пролила кофе на блузку по дороге, пришлось одолжить футболку Мейсона.
— Это я виноват, мы опаздывали, и я гнал. Странно, что она не искупалась в кофе с головы до ног.
— Ты бессмертный? — Подперев подбородок рукой, папа вскидывает бровь. — Еще раз услышу, что ты гоняешь, заберу ключи от машины.
— Кстати, насчет нее, — Мейсон с неловкостью потирает шею, — ее немножко разрисовали.
— Совсем немножко, — поддерживаю я, соединяя большой и указательный пальцы.
— Разрисовали?
— Да, краской. Цена игры в школе противника, наверняка взбесились, что мы обыграли их на родном поле.
— Что за дикари учатся в этой школе? — возмущается мама. — Завтра пойдем к их директору, пусть ищут виновных.
— Этого еще не хватало! Чтобы мама пришла в чужую школу, решать мои проблемы? Да меня засмеют. Я сам их найду и разберусь.
Ослабив галстук, папа качает головой.
— Во-первых, ни с кем ты разбираться не будешь. Во-вторых, перекрасим машину и забудем об этом.
— Аарон, ты шутишь? Это не сломанная игрушка, это машина.
— Я в курсе, чек за покраску тоже будет не игрушечным. — Подмигнув Мейсону, папа берет вилку, но тут же отвлекается на звонящий телефон. — Это срочно по работе, я на минуту.
— Ты можешь выключать свой телефон хотя бы во время семейного ужина? — раздраженно бросает мама в его спину. — Каждый раз прошу одно и то же и все без толку.
Марте придется разогревать ужин для отца, ведь разговоры по работе всегда отнимают у него слишком много времени, его «на минуту» равняется бесконечности.
После ужина я поднимаюсь к себе в комнату. На экране телефона горят несколько пропущенных вызовов от Айзека, но у меня нет никакого желания ему перезванивать. В Сети уже гуляют снимки разрисованной машины Мейсона, и я боюсь, как бы все не закончилось массовой дракой ребят из нашей школы с «Мемфисом».
На экране телефона всплывает сообщение:
Руби О'доннелл:Пообещай, что перед тем как залить фото на сайт, ты покажешь мне все снимки, хочу убедиться, что хорошо на них выгляжу.
Чувствую себя беспомощной без фотоаппарата. Я планировала допоздна просидеть над выбором и обработкой фото для нового выпуска газеты и школьного сайта. Понятия не имею, что делать. Вероятность того, что Ник Ровер появится завтра на пороге «Примроуз» после шума из-за машины, стремится к нулю. Этот парень, может, и идиот, но не камикадзе.
Подожду до завтра, а после придется рассказать Мейсону. Мне нужна моя камера.
Взяв пижаму, я отправляюсь в ванную, чтобы наспех принять душ. Вернувшись в комнату, включаю первый попавшийся ролик на тему тру-крайм и, сев на кровать, беру с прикроватной тумбочки тюбик с кремом. Мама называет мой интерес к тру-крайм нездоровым отклонением, я же во время просмотра испытываю страх и одновременно с этим ощущаю безопасность, потому что нахожусь по другую сторону экрана от происходящего ужаса, а собственные проблемы на фоне этого сразу кажутся глупостью.
Намазавшись кремом, я открываю увлажняющую тканевую маску и наношу ее на лицо. Когда на экране начинают рассказывать про детство кровожадного убийцы, в комнату заглядывает Мейсон:
— Черт, каждый раз пугаюсь, когда вижу тебя в этом. Может, начнешь вешать на дверь предупредительную табличку «Осторожно, я жутко выгляжу»?
— Может, начнешь стучаться и ждать моего разрешения войти?
— Да-да, конечно. — Бесцеремонно завалившись на кровать, Мейсон закидывает руки за голову. — Опять смотришь кровожадные документалки, психопатка?
— Опять будешь всю ночь спать с включенным светом после моих кровожадных документалок? — передразниваю я, и Мейсон корчит недовольную гримасу.
— Марта на кухне подпольно угощает шоколадным пудингом, мы думали, ты придешь.
— Мне стыдно появляться перед ней после того, что сказала мама.
Кивнув, Мейсон замолкает на какое-то время.
— Знаю, мне тоже. — Резко сев, он ловит меня за запястье и внимательно рассматривает ссадину на локте и синяк на плече, а я жалею, что не накинула поверх майки кардиган. — Какого черта? Ты сказала, что упала.
— Так и было.
Черты лица Мейсона становятся жесткими.
— А выглядит так, будто гребаный Ровер трепал тебя как куклу.
— Он случайно в меня врезался. Поверь, если бы он меня ударил, я бы сидела не здесь, а рядом с копами.
— Убью этого урода, он давно напрашивается, — цедит Мейсон, откидываясь на спину.
— Не думаешь, что лучше проигнорировать это? — осторожно предлагаю я.
Изогнув бровь, Мейсон хмыкает.
— Прости?
— Если это была месть за то, что ты увел у одного из них девушку, то не лучше ли оставить все как есть? Если ответишь, это будет продолжаться бесконечно.
— Во-первых, я не могу воспринимать тебя всерьез с этой штукой на лице. Во-вторых, я сам разберусь, Бэйли, много ты понимаешь.
В ответ я пожимаю плечами, проглатывая обиду.
Может, я мало понимаю в мужских разборках, но зато чувствую, что в последние месяцы мы с Мейсоном отдаляемся друг от друга все сильнее. Мы близнецы и мне всегда казалось, что у нас особенная связь, но с каждым днем она бледнеет и становится тоньше. У Мейсона все больше секретов и все меньше времени на меня.
— Айзек звонил, скулил, что ты игнорируешь его звонки.
— Я сама разберусь, много ты понимаешь, — язвлю я, отвечая его же словами.
— Не пойму толком, что произошло. Он правда оставил тебя на парковке один на один с Ровером? — тон Мейсона наигранно беззаботный, а это плохой знак.
— Давай обсудим это завтра? Я устала.
— Если Айзек оставил тебя одну, то несмотря на то, что он мой друг, я проломлю ему голову.
— Все произошло так быстро, я сама толком ничего не поняла.
— Хорошо, — выдыхает он, приподнимаясь. — Значит, ты не будешь свою порцию пудинга, и я могу его съесть?
— Даже не вздумай трогать мой пудинг.