Меня разбудил оглушительный крик, и я машинально хлопнула по телефону, пытаясь отключить будильник. Какого черта мне понадобилось ставить его на 5:45 утра?
Хотя стоп. Это не будильник, а Джеймс! Прошлой ночью я забрала мальчиков.
Святые угодники!
Скатившись с огромной двуспальной кровати в гостевой комнате, я выбралась в коридор и побрела, протирая глаза и спотыкаясь.
– Извините, пожалуйста, – раздался тоненький голосок Лиама. Мальчик стоял у манежа и испуганно смотрел на меня.
Манеж вместе с провизией догадалась прихватить с собой Эмерсон, пока я подписывала бумаги на временное опекунство.
– Ты ни в чем не виноват, дружочек, – проговорила я, погладив его черные волосы. Он доверчиво откликнулся на мое прикосновение, как, впрочем, делал обычно в садике. Хорошо, что не замкнулся в себе.
Пока я переодевала Джеймса, тот криком требовал внимания. Потом мы все вместе спустились по лестнице на первый этаж, в гостиную.
– Какая большая, – протянул Лиам.
Направляясь в кухню, я тоже окинула взглядом комнату, размеры которой поражали. Зачем такая большая, если, как заявлял Нокс, не собираешься заводить семью?
– Я могу приготовить ему питание! – воскликнул Лиам. И прежде, чем я успела что-либо возразить, схватил желтую банку с молочной смесью, емкость с водой и принялся все смешивать. – У меня хорошо получается.
Моим первым порывом было все сделать самой. Но, наблюдая, как осторожно мальчик отмерял ложечкой сухую смесь, я поняла, что зря волновалась. Мальчику было важно проявить заботу о маленьком братике – только так в сложившейся ситуации он мог сохранить иллюзию нормальной жизни.
– Давай, пока ты готовишь, я насыплю немного хлопьев тебе на завтрак. Любишь «Лаки Чармс»[5]? – предложила я.
– Да, люблю, – ответил Лиам, нахмурив брови от старания ничего не пролить.
Джеймс тем временем сосредоточенно жевал прядь моих волос. Доставая хлопья, я продолжала мысленно благодарить Эмерсон – это она накануне вечером привезла все эти запасы. Когда Джеймс приступил к поглощению молочной смеси, я усадила Лиама на кухонный табурет.
– Если хочешь, зови меня просто Харпер, а не мисс Андерс, – обратилась я к мальчику.
Он кивнул, ни на секунду не прерывая процесс выуживания ложкой зефирок у себя в тарелке.
Запустив процесс приготовления кофе, я принялась обследовать кухню. Проведя рукой по голубовато-серой гранитной столешнице, я вынуждена была признать, что застройщики справились со своей задачей на отлично. Им удалось создать современный интерьер в классическом стиле, избежав чрезмерной аскетичности. Мебель была массивной и удобной – очень мужественной: мягкие кожаные диваны и телевизор, место которому в кинотеатре. На стенах практически ничего не было, и, вообще, комната пока была лишена примет индивидуальности. Естественно, ведь Нокс не жил здесь… пока. Его возвращение в Легаси планировалось не раньше чем через месяц.
Так, остановись. Ты всего лишь гостья. Сроком максимум на неделю.
Слава богу, кто-то успел настроить телевизор. Я включила мультфильмы и усадила Джеймса в прыгунки, которые мы с Эмерсон собрали поздно вечером за бокалом вина после того, как мальчики уснули.
– «Щенячий патруль» подойдет? – спросила я Лиама.
Тот с энтузиазмом кивнул, устраиваясь на мягком диване поближе к Джеймсу.
Харпер, прекрати. Разве можно пускать детей к телевизору в такую рань? Разве не ты сама всегда увещевала родителей, чтобы они сократили время просмотра? Ради бога, сейчас только шесть утра, ты еще даже кофе не выпила.
Добавив в кофе сливки и сахар, я на цыпочках отравилась обследовать первый этаж – словно боялась, что меня кто-то застукает. Накануне у меня не было времени осмотреться – уж очень хлопотным оказался процесс укладывания мальчиков. Поймала себя на том, что даже изучение планировки заставляло меня постоянно думать о Ноксе. Открытые пространства – чтобы иметь возможность принимать друзей, коридоры – чтобы вести в комнаты, куда не всем разрешен доступ, например в кабинет.
Потолок гостиной был поднят до уровня второго этажа, и окна подчеркивали высоту комнаты. Из них открывался потрясающий вид на долину и возвышающийся над ней горный массив. По склону ближайшей горы шрамом протянулся след от пожара. Тут и там виднелись новые посадки и несколько старых деревьев, уцелевших от огня, однако основная масса растительности сгорела в тот памятный нам всем день.
Раскинувшийся перед глазами пейзаж опять же напомнил мне Нокса. Шрамы лежали на поверхности, как предупреждение, что рядом с ним нельзя быть до конца в безопасности. В нем всегда таилась искра, готовая воспламениться при малейшем поводе.
Кто будет стоять у этого окна рядом с ним? Кто будет наблюдать за тем, как с годами шрам исчезает, прорастая новой жизнью? Представляя его гипотетическую будущую жену, я со всей очевидностью поняла: это будет невероятно счастливая женщина, и я заранее ее ненавидела. Трезвый взгляд всегда изменял мне, когда дело касалось Нокса.
Зайдя в кабинет, я залюбовалась изящными линиями мебели и полкой с произведениями классиков в кожаных переплетах. Интересно, кто отвечал за оформление интерьера? Хотя Нокс продолжал жить в Калифорнии, здесь все было готово к его возвращению, начиная с постельного белья и заканчивая посудой в шкафу. Для комфортной жизни привозить ничего не требовалось.
Потягивая кофе, я провела пальцами по поверхности стола и буквально замерла от удивления при взгляде на противоположную стену. Там висела одна единственная фотография, которая, словно магнитом, притягивала меня к себе. На ней был запечатлен Нокс в полном боевом облачении; на лице сияла присущая ему дьявольская улыбка, при виде которой у меня перехватило дыхание. Солнце блестело на светло-каштановых волосах, мокрых от пота после пожара, который они только-только потушили; шлем был зажат под мышкой. Ну почему он так красив?! Надеюсь, я смогу не пялиться на него, когда он приедет сюда в следующем месяце.
Каково это будет, когда он вернется домой? Станет ли он по-прежнему относиться ко мне как к надоедливой младшей сестре друга, когда рядом будет Райкер? Наверняка будущая работа их сблизит, как никогда. И ни один их них не покинет команду, пока есть желание носить эмблему города на форме хотшота.
Состав команды Легаси должен на шестьдесят процентов состоять из детей тех, кто первоначально в ней работал, – такое условие выставил городской совет, когда Бэш, Райкер и Нокс вышли с предложением о воссоздании хотшотов. Сделано это было якобы с целью оказания поддержки членам семей погибших, но наш город не настолько наивен. Наполовину это было устрашение, наполовину – показуха. И вот теперь все они возвращались домой, чтобы надеть нашивки, которые носили наши отцы. Ради этих пресловутых шестидесяти процентов, а совсем не из желания бросить вызов судьбе во имя семейной традиции.
Глядя на фотографию Нокса, мое глупое сердце разболелось, словно я все еще старшеклассница, которая тайком пишет в тетрадку свое имя, добавив его фамилию. Я ненавидела себя за то, как сильно по нему скучала, считала дни с момента последней встречи, старалась забыть сны, в которых он меня целовал. Презирала себя за ревность, сводившую с ума при виде любой женщины в его инстаграме[6].
Все это и близко не могло описать, что я чувствовала на самом деле.
Я была по уши влюблена в этого высокомерного засранца, причем всегда – с тех пор, как себя помню.
Для него же я была никем – слабым пятнышком на его сексуальном радаре. Или того хуже – младшей сестрой лучшего друга.
Затолкав поглубже свои чувства, я закрыла дверь кабинета и вернулась в гостиную. Мальчики смотрели мультфильмы. Маленькая головка Лиама двигалась из стороны в сторону, словно он наблюдал за игрой в теннис. Рядышком радостно прыгал Джеймс.
Может быть, получится проскользнуть наверх и надеть бюстгальтер, а то мои «девочки» четвертого размера изрядно выпирали из-под пижамной майки.
Как нарочно, именно в этот момент Джеймс начал плакать, и его пронзительный крик эхом разнесся по комнате. Подбежав к малышу, я взяла его на руки и постаралась успокоить, нежно поглаживая по спинке. Увы, крики не прекращались, наоборот, стали только громче.
– Ты чистый, сухой, накормлен, – шептала я, мысленно перебирая возможные причины, по которым ребенок мог так расстраиваться. В ответ он издал очередной вопль такой высоты, по сравнению с которым звук ногтя по стеклу показался бы божественной симфонией.
– Может быть, немного походить с ним? – предложил Лиам.
Я продолжала метаться по комнате с Джейми на руках. Ничего не помогало: ни мои заунывные подвывания, ни обещания купить, что бы он ни попросил – кроме разве что пони. Крик продолжал нарастать, пока не достиг апогея.
Через час я была согласна купить и пони!
За это время я перепробовала все возможное: предлагала бутылочку, меняла подгузник, пела – от чего малыш заливался громче. Тревога захлестнула каждую клеточку моего сознания. Что, если я не смогу его успокоить? А вдруг он догадался, что у меня нет никакого опыта общения с детьми, и потому отказывается принимать меня? Я была готова сама плакать от отчаяния.
Лиам встревоженно смотрел на меня.
– Пожалуйста, не сердитесь. Он иногда так кричит. Мама обычно дает ему поплакать. – Лиам быстро моргнул и отвел глаза. Впервые со вчерашнего вечера он вспомнил мать.
– Не переживай. Малыш хочет мне что-то сказать, но у него не очень получается. Мы разберемся.
– Наверное, он хочет есть, – перебил меня мальчик. Потянувшись за бутылочкой, он навалился на кухонный стол и нечаянно опрокинул коробку с «Лаки Чармс». В мгновение ока хлопья рассыпались ярким пазлом по кухонному полу. Я невольно послала проклятья в адрес компании-производителя: «Руки бы оторвать тем, кто разработал такие упаковки! Неужели не понимали, что ими будут пользоваться дети, и не смогли придумать ничего лучше, чем пластиковый пакет, закрывающийся крошечной картонной защелкой?»
– Простите меня! – залепетал Лиам, не сдерживая слез.
У меня сжалось сердце.
– Ничего страшного, – жалкой улыбкой я постаралась подбодрить мальчика, в то время как сама пыталась поудобнее усадить Джейми, держа его одной рукой на боку. К тому времени вопли достигли такого уровня страдания, что моя голова буквально взрывалась от боли. Может, стоит позвонить Черри – обычной няне Джейми? Она ведь должна знать, как его успокоить. Видимо, я была не в себе, когда поверила, что смогу справиться с уходом за двумя маленькими мальчиками. В реальности все оказалось значительно сложнее – как напиться из пожарного шланга.
Вот такой ускоренный курс по воспитанию детей!
И тут сработала и немедленно выключилась сигнализация – кто-то ввел код безопасности. Я чуть не запрыгала от радости и облегчения – Эмерсон прибыла мне на помощь!
– Мы здесь! – крикнула я через плечо, заслышав звуки шагов двух людей по коридору. Наверное, Бэш вернулся домой раньше, и они вместе приехали.
Вдруг животик Джейми напрягся, и, прежде чем я успела что-либо понять, малыша стошнило. Огромное количество теплой липкой жидкости растеклось прямо по моей спине. Я замерла, не смея даже дышать, и тут же случилось второе извержение. Как в животе такого маленького ребенка могло поместиться столько всего?
Боже, какая мерзость.
Когда водопад закончился, я попыталась оценить ущерб. Мои волосы, спина, пол сзади – все было покрыто детской рвотой.
– Фу! – Лиам скорчил гримасу.
– Да уж! Действительно, фу. – Я оторвала успокоившегося и сладко улыбающегося Джейми от моей майки, и, держа на вытянутых руках, осмотрела. И он сам, и его пижамка были абсолютно чистыми. И, главное, он перестал плакать!
– Наверное, ему было нехорошо, – объяснила я Лиаму. А потом добавила, обращаясь к Эмерсон: – Хорошо, что ты здесь, мне срочно нужно в душ!
Я ожидала, что в ответ она рассмеется от абсурдности ситуации.
– О боже! – Раздавшийся сзади женский голос явно принадлежал не Эм.
Я обернулась, и в этот момент Джеймс исторг из себя следующую порцию рвоты, отделав меня теперь и спереди. Теплый поток хлынул вниз по майке, мгновенно пропитывая ткань.
Со всей уверенностью могу заявить, что это был худший момент в моей жизни! А я работаю в детском саду!
– Поверить не могу, ты… женат! – продолжила причитать какая-то женщина, ударив стоящего за ней парня огромной сумкой.
Пришел не Бэш.
О нет! Как мне жить дальше?!
Все было как в том кошмарном сне, когда я пришла в школу голая, да еще и не выполнив домашнего задания. Хотя нет. Все хуже. Намного хуже.
Я пересадила Джеймса на другое бедро и смотрела, как сильно накрашенная брюнетка модельной внешности в безупречных джинсах эффектным движением сбивает со стола сумкой «Луи Виттон» мою кружку с кофе. Та разбилась на мелкие кусочки, дополнив собой рисунок из хлопьев и рвоты, украшавших пол.
– Как ты мог! – продолжала надрываться женщина, в ярости топая ногами. – Ты думал, я потерплю такое? – И она показала на меня.
Сделав шаг в сторону, я встала перед Лиамом; мальчик с открытым ртом наблюдал за происходящим.
В наступившей тишине на меня смотрели карие глаза, в которых читались легкий шок и искрометное веселье. Сотни раз я представляла себе нашу встречу, но ни в одной – даже самой смелой своей фантазии – я не стояла с ног до головы вымазанная детской блевотиной.
– Привет, Харпер. – Его голос был полон тепла, в уголках губ дрожала улыбка.
– Нокс, – почти шепотом проговорила в ответ, глазами умоляя простить меня за все случившееся. Он привел домой женщину, а тут такое приключилось…
Модель вновь начала голосить:
– На протяжении нескольких месяцев!.. – Она бросила в мою сторону взгляд, полный такой ненависти, что я покрепче прижала к себе Джеймса. – На протяжении нескольких месяцев я спала с вашим мужем! И ни разу за все это время он не обмолвился о вас. – Ее взгляд метнулся в сторону Нокса. – Как ты мог не рассказать о жене? Или о детях?
Прежде чем я успела объяснить, что мы с Ноксом не женаты, она разразилась еще одной тирадой, на этот раз в адрес Нокса, яростно тыча пальцем в его сторону.
Жижа на моей груди начала остывать, отчего сделалась еще более противной.
– Если ты думаешь, что я соглашусь на роль сексуальной цыпочки, к которой ты иногда будешь убегать от этой облезлой курицы, то сильно ошибаешься!
Услышав такое, я покраснела от смущения.
– Остановись, Мелинда, – проговорил Нокс, вставая между нами.