Глава 4

Пятьдесят световых лет от Солнечной системы.

Границы ПДР «Ирбис»





Необъятный космос. Место, где палитра мироздания сузилась до единственного цвета – бесконечного, поглощающего черного.

В этой пустоте нет жизни, нет звуков, нет привычных ориентиров. Но именно здесь, в этой абсолютной темноте, рождается самое сильное чувство – трепет. Осознание того, что у этого пространства нет ни начала, ни конца, заставляет дыхание замереть.

Мы – лишь крошечная искра в этом безбрежном океане небытия. И от этой мысли захватывает дух.

В этой тишине, лишенной эха, время теряет свой привычный ход. Оно перестает быть линейным, превращаясь в застывшую субстанцию, где секунды растягиваются в эпохи, а мгновения схлопываются до размеров атома. Здесь нет света, чтобы отбросить тень, и нет наблюдателя, чтобы придать этой пустоте смысл.

Человек привык искать опору в очертаниях предметов, в яркости красок и четкости линий, но здесь, в абсолютном вакууме, все эти привычки рассыпаются в прах. Остается лишь чистое сознание, столкнувшееся с первозданным хаосом, который парадоксальным образом кажется упорядоченным в своей незыблемости.

Это пространство – зеркало, в котором отражается не внешняя форма, а внутренняя суть того, кто осмелился заглянуть в бездну. И в этом столкновении с бесконечностью ты вдруг понимаешь: самое пугающее – это не отсутствие жизни, а осознание того, насколько малым является все, что мы называем «важным». В этом черном океане наши страхи, амбиции и тревоги растворяются, оставляя лишь звенящую ясность: мы здесь, мы есть, и этого достаточно, чтобы заполнить собой даже самую глубокую тьму.

Сюр стоял у иллюминатора в рубке управления ОДК, и разглядывая бесконечную темень за стеклом, он в своих размышлениях силился понять безграничное, что из себя представляло пространство снаружи корабля.

«Какие же мы маленькие во вселенной, тщимся быть чем-то большим и важным. Но в то же время это мы, люди, заполняем пустоту космоса станциями, кораблями и базами, мы заселяем его и…» Он не додумал, пришел доклад от дежурного офицера:

– Чиф, корабли-призраки прибыли. Ангар для размещений штурмовиков освобожден от груза.

– Принимайте, – ответил Сюр и отошел от открывающего взор в пугающий пустой мир большого окна. Бронестворки сошлись, прикрыли иллюминатор и отрезали его и экипаж от темной безбрежной пустоты.

План атаки был разработан и составлен боевым тактическим искином «Роза». В него были заложены матрицы сознаний, снятые с нейросетей командиров космических кораблей, офицеров-тактиков погибшей эскадры флота из Новой Церсеи. Это печальное событие произошло более восьмидесяти лет назад, и осколки этой трагедии плавали вокруг сектора, единственного в системе, куда не смогли добраться искатели и авантюристы разных поколений.

Сектор прикрывал проход в промышленно-добывающий район, ранее принадлежавший корпорации «Ирбис Прайм». Теперь числящийся бесхозным. Но вот часть его внешнего периметра сумел приватизировать Сюр на имя коммуны «Варяг». Документы были правильно оформлены, хранились в отделении банка инвестиций королевства Мантикоры в специальном закрытом ящике, и что там, никто кроме Сюра не знал. К ним были приложены объяснения директора завода по ремонту кораблей, который по закону являлся наследником и владельцем завода – самого крупного предприятия в этой части сектора. Кроме завода тут были командный центр управления обороной сектора, склады руды и материалов, пункты связи и логистический центр, который должен был планировать и осуществлять перевозки грузов и движения кораблей внутри сектора. С точки зрения командования флота новой Церсеи это было самое слабое, уязвимое место в обороне ПДР. Именно отсюда они пытались нанести сокрушительный удар и получили не менее сокрушительное поражение. Если бы не слишком суровые указы президента республики и казнь основных акционеров корпорации, возможно, этой трагедии не случилось бы. Но, как понял Сюр, президент был человеком, готовым показать всем капиталистам, которые рвались во власть, их место. И те, кто остался внутри периметра из страха за свою жизнь, отказались подчиниться и приняли бой.

Эскадра Церсеи погибла почти целиком вместе с адмиралом и его линейным крейсером, но и сами корпоранты оказались заперты, как в ловушке. Центральный район отгородился от периферии и предоставил им возможность медленно умирать от истощения запасов продовольствия. Выбраться из секторов никто не мог, потому что управление обороной было передано искину командного центра, и так, видимо, было по всем секторам. В секторе, который сумел захватить Сюр, было восемнадцать оборонительных платформ, прикрывающих огромное пространство.

«И почему они посчитали этот участок обороны самым уязвимым?» – подумал Сюр. Хотя он знал, что на других участках почти никто не бывал, там не было разбитых остовов кораблей, только первозданный мертвый космос, и туда никто не лез. Там были мощные искривления гравитации, не позволяющие осуществлять движение кораблей вдоль полосы обороны. Корпоранты не зря выбрали это место для ПДР. Место, где погибла, развалившись на части, потухшая звезда и своей гравитацией искривила пространство. Кусок звезды не позволял кораблям приблизиться к району, их просто притягивало к осколку звезды, и неизвестно сколько кораблей, пытавшихся там пробраться, нашли место упокоения на осколке.

Таких осколков было три с трех разных сторон, и только здесь имелся свободный проход в обжитой космос.

Сюр, глядя на монитор, где светились значки чужих кораблей, с недовольством подумал: «Слетелись как мухи на мед». Но этого стоило рано или поздно ожидать. За удачливым искателем должны были потянуться более серьезные игроки, и этот прорыв нельзя было утаить. Осталось отвадить их от этого места, иначе они могли бы доставить ему и другим искателям кучу неприятностей.

Пришел на нейросеть доклад бортового искина.

– Погрузка беспилотных летательных аппаратов класса «невидимка» закончена.

Сюр был облачен в боевой скафандр повышенной прочности с автономным жизнеобеспечением, который использовали для работы в опасных средах. Его модернизировали для преодоления повышенной силы тяжести с помощью гравиустройства – изобретения Эльвина Лимшица.

«Вот и занимался бы своими изобретениями», – подумал Сюр и закрыл бронестекло гермошлема.

На корабле остались только повар, Лимшиц и две стюардессы, все остальные живые члены коммуны были препровождены на стационарную платформу номер семнадцать, обжитую и выделенную для проживания специалистов, доставленных сюда для работы на заводе на обслуживающие пункты связи и логистического центра. Жизнь в секторе постепенно оживала. Все больше мест прибиралось к рукам и наполнялось специалистами, но до полноты и выполнения всех работ было еще ох как далеко.

Сюр сел на капитанский ложемент и отдал приказ боевому тактическому искину:

– Передаю управление согласно плану прорыва.

– Управление кораблем принял, – ответил искин.

План был разработан с идеальной точностью, и для его осуществления нужна была изрядная смелость, но небольшой опыт таких операций у Сюра был.

Он почувствовал легкое дрожание корпуса корабля. Отошедший к внутренним границам сектора ОДК стал набирать скорость для прыжка, это был опасный момент. Обычно ОДК вылетал за периметр и тогда набирал ускорение для гиперпрыжка, но сейчас этому препятствовали фрегаты клана Изгнанников.

Справа от него на месте помощника капитана сидел хмурый профессор Эльвин Лимшиц. При ознакомлении с приказом о прорыве он прямо спросил:

– Зачем, Сюр, я вам нужен на корабле?

У Сюра был припасен ответ, хотя им двигали совсем другие причины оставить Лимшица на корабле.

– Вы военмедик, Эльвин, вы мне нужны, и вы, если со мной что-то случится, будете управлять кораблем.

– Я? – с искренним недоумением переспросил профессор. – Я не пилот.

– Вы имеете несколько образований военного специалиста и единственный человек после меня с военным базами, не повару же предлагать эту работу.

– Да? А зачем вы оставили повара и стюардесс?

– Затем, чтобы отпраздновать нашу победу. Не хочу питаться искусственной пищей, профессор. И вы тоже, я думаю, уже оценили ее качество. А девочки помогут скрасить нам ожидание в космосе. Я бы взял Руди, но она беременна.

– Насчет победы не знаю, сомневаюсь, – ответил Лимшиц, – но ваше предложение хорошо поесть поддерживаю. – После чего он отвернулся и стал хранить молчание.

«Ничего, – глядя на неуступчивого старика, подумал Сюр, – стерпится, слюбится. Поучаствуешь в военных кампаниях и начнешь понимать, что мы не так беззащитны, как тебе кажется».

Корабль очень быстро увеличивал скорость, и сила тяжести стала давить на грудь Сюра. Тут же заработал гравикомпенсатор костюма, и стало легче.

– Спасибо, профессор, – проговорил Сюр, когда давление на тело снизилось.

– За что? – прозвучал ответ в наушниках шлема.

– За гравикомпенсатор костюма. Я выпишу вам премию в размере десяти тысяч кредитов.

– Что-то мало, – буркнул старик.

– А еще удалю выговор за попытку влезть в административные дела, он снижает коэффициент полезности. И вообще, профессор, будьте более снисходительны к моей молодости. Вспомните себя, когда вы были молодым.

– Я учился в университете, потом проходил стажировку в лаборатории корпорации «Ирбис». У меня не было времени на глупости. Я занимался делом, в отличие от вас.

Сила тяжести усилилась, корабль мелко, но ощутимо завибрировал.

– Какие глупости я творю, профессор? Вы скажите, может, я и соглашусь с вами.

– Вы? – Профессор презрительно фыркнул. – Вы индивидуалист.

– Вы тоже, – парировал Сюр.

– Я не индивидуалист, я продукт корпоративной этики, которой у вас нет.

– А вот это, профессор, правильные слова, нам тоже нужна своя корпоративная этика, и я вам поручу ее создать. Вы правы, может, наши расхождения во взглядах связаны с тем, что мы не имеем своей этики, и это обостряет конфликты в коллективе. Вы молодец, можете видеть суть.

– Вы странный руководитель, Сюр, авторитарный и непонятный. То загоняете меня в капсулу насильно, довлея над моей личностью, то хвалите меня.

– А вы что, всегда белый и пушистый, профессор? Не льстите себе.

– Я не в перьях и не покрыт мехом, Сюр. Я не понимаю ваших намеков.

– Я имею в виду, что вы часто неправы в том, что касается взаимоотношений между людьми, вот и с Руди вы не можете найти общий язык.

– А почему это я не могу?

– Потому что от вас она хочет убежать к Шиварону.

– Кто вам сказал? – Профессор попытался встать с ложемента, но сила тяжести ему это сделать не дала.

– Потому что она сама сказала, что хочет его сделать партнером. Вам это нужно? После Шивы никакая женщина не захочет иметь связь с другим мужчиной.

– Почему? – спросил профессор.

– Размер имеет значение, профессор.

– Я его убью, – совершенно спокойно ответил профессор. – Тайно, найду способ.

– Не надо, профессор, я поставил между ним и Руди преграду, через которую он не пройдет.

– Какую? – Профессор с трудом повернул голову в сторону Сюра и посмотрел сквозь стекло.

– Я обещал его кастрировать, если он полезет к Руди.

– И вы выполните свое обещание?

– Клянусь, профессор. Руди мне как сестра, а вы как дедушка.

– Спасибо, Сюр, – помолчав, ответил профессор и замолчал.

Сюр тоже больше не хотел общаться. Было тяжело дышать, и на нейросети повис предупредительный знак «Минутная готовность к прыжку». Минута тянулась бесконечно долго. Затем неожиданный рывок, тяжесть – и огромное облегчение. Мгновением позже надавило так, что из Сюра выдавило весь воздух, но снова включился гравикомпенсатор, и Сюр смог вздохнуть. В наушниках раздалась команда: «Огонь на поражение», тишина и снова ускорение, от которого потемнело в глазах. Костюм ввел транквилизаторы, и состояние Сюра улучшилось, потом наступило благостное облегчение.

– До выхода из гиперпрыжка тридцать минут, – сообщил бортовой искин.





Сюр с огромным облегчением вздохнул и открыл забрало шлема. По нейросети шли данные о состоянии корабля, но Сюр не вникал в них – все шло зеленым, если бы появилась красная запись, он тут же обратил бы внимание.

– Поздравляю, профессор, ваши усовершенствования выдержали испытание, они так же хороши, как и наш корабль. Я вот думаю, почему не строят такие корабли, как ОДК, для военных нужд?

– А зачем? – ответил профессор Лимшиц. Он тоже открыл забрало шлема и дышал полной грудью.

– Как это зачем? Наш переоборудованный ОДК показал свою живучесть и способность сражаться наравне с крейсерами. В этот проект надо добавить броню, двигатели поменять, усилить несущий корпус и важные конструкции, чтобы выдерживать такие скачки.

– Вот потому и не строили, что только такой сумасшедший податель идей, как вы, может летать на таком корабле, предназначенном для умерщвления членов экипажа. ОДК создан для неспешной и однообразной работы по добыче и обогащению руды, он почти полностью автономен, а военные корабли имеют большой штат из членов экипажа. Где его тут разместить? И только вы… и еще я с Гумаром отдаем такие важные для жизни на корабле функции андроидам и искинам. Военные корабли такой возможности не имеют, у них уставы, наставления и куча разных приказов, инструкций…

– Понимаю, профессор, поэтому мы лучшие и успешные, нам не надо учитывать законы страны, наставления и приказы, что ограничивают наши возможности. И знаете, это даже к лучшему, что другие не такие самостоятельные в своем выборе, согласитесь, что у нас больше возможностей.

– Ну, с этим трудно не согласиться, – буркнул профессор Лимшиц. – Но будь у вас государство, люди, техника и ресурсы, вы бы тоже не думали о каких-то ОДК. Пока у вас мало людей, но что будет, когда их будет с избытком? Вам надо дать работу, дать образование.

– Хорошо, что вы это понимаете, профессор, вы можете глядеть вдаль гораздо глубже многих умников, и я хочу взвалить на вас груз образовательного процесса коммуны, мы откроем университеты для людей, профессионально-технические училища…

– Вы это серьезно? – Профессор с иронией посмотрел на Сюра.

– Да, конечно, – запальчиво ответил Сюр.

– А где вы возьмете преподавательский состав, Сюр? И кто будет платить за обучение? Обучение в университете стоит дорого, очень дорого.

– На первых порах это будут андроиды, а потом заменим их на людей. А обучение для молодых и талантливых юношей и девушек будет бесплатным.

– Серьезно? Хотите, чтобы людям преподавали андроиды?

– Ну да, вполне серьезно, представьте, какой прорыв в науке. Это новое слово в образовательном процессе. Мы станем передовым государством в области науки.

– Вы неисправим, – буркнул профессор и презрительно скривился, его лицо в шлеме стало напоминать сморщенную корку печеного фрукта. – От вашей глупости меня иногда тошнит.

– Все может быть, профессор, – не обиделся Сюр, – но пока я не дал осечки.

– Чего вы не дали?

– Я пока не сотворил глупости, которая бы стала для нас фатальной или невыгодной.

– Вы сами одна большая и фатальная ошибка, товарищ президент. Зря вас разморозили, лежали бы во льду и дальше.

– Тогда бы вы, профессор, не смогли стать большим человеком в коммуне, не нашли бы свою любовь, продолжали бы заниматься всякой ерундой у Буру и изобретали бы способ отомстить человечеству. Поверьте, у вас бы ничего не вышло.

– Почему вы так уверены? – с раздражением спросил профессор.

– Потому что для таких дел нужна… нужен масштаб, профессор. А вы ученый, но не личность большого масштаба. Вы плохо организованная личность с узким кругозором, и это делает вас ограниченным человеком, вы дальше своего носа ничего не видите.

– Неправда, я вижу вас, рубку…

– Я в смысле аллегории, профессор, что вы близоруки.

– Я не ношу очки и не делал коррекцию зрения, я хорошо вижу, не перегибайте, Сюр.

– Я о том, что вы недальновидный человек, профессор, вы не видите многих возможностей, которые перед вами открываются.

– А вы, значит, видите?

– Не всё, профессор, но чуть больше вашего. Вот вы хотели продать мантикорцам сектор и получить миллиард, а того не понимаете, что никто бы нам миллиард не заплатил. Получив доступ в Сектор, нас просто бы по-тихому придушили. Как говорили у нас на Земле: «Умер Максим – да и хрен с ним». Никто не платил бы нам за Сектор. Сюда прилетели не дураки. И вы их недооцениваете. В секторе мало что есть для королевства. Вот бесплатно туда пробраться – это да, похвалят и дадут награду, а платить никто не собирался. Это значило бы купить кота в мешке. Ну кому нужен ремонтный завод с устаревшим оборудованием, астероиды, которых полно в космосе… Эту махину надо содержать, тратить средства, которых всегда не хватает. И тут нет изобретений и тайн корпорации. Они внутри, куда и нам допуска нет. Поэтому мантикорцы осмотрелись бы и тихо нас убрали бы из списка живых. Приписали бы себе открытие прохода и, получив награды и премии, успокоились бы. А мы нашли бы судьбу в утилизаторах, и ваша любимая вместе с ребенком тоже бы не избежала этой участи. Потом они бы зачистили коммуну на станции «Мистфайр». И о нас бы забыли. Вот так бы закончилась ваша затея с продажей того, что никому за миллиард не нужно.

Профессор замкнулся, и было видно, что он размышляет над словами Сюра. И когда Сюр подумал, что профессор не хочет с ним разговаривать и признать свое поражение, тот произнес:

– Можно было снизить планку, это торговля. Сто миллионов – это для королевства копейки.

– Сто миллионов не дали бы.

– Дали бы, – не согласился профессор. – Завладев сектором, они могли бы продать все, что есть, и заработать пять-шесть миллиардов. Но и пятидесяти миллионов нам хватило бы для безбедной жизни на какой-нибудь планете.

– Для кого хватило бы, профессор?

– Для меня, Руди, Гумара и вас, конечно.

– А как же остальные, кто поверил нам? – спросил Сюр.

– Не нам, Сюр, а вам. Я о них не думаю, они мне чужие.

Сюр покачал головой:

– Ваша позиция мне понятна, профессор Лимшиц. Вы не только узколобый ученый, но и подлец, каких свет не видел. Вернее, видел, но вы один из них. Я поделюсь вашими взглядами на жизнь с Руди, не думаю, что вы – достойная пара.

– Не вздумайте, Сюр, это просто логические размышления. И да, вы правы, мне нет дела до других людей, которых вы заманили в коммуну своими обещаниями. Они глупцы, вот пусть и расплачиваются за свою доверчивость.

– Они не будут расплачиваться, профессор, они будут жить и преуспевать, а вы будете жить с ними и сгорать от злобы и зависти к нашим успехам и открытиям. Вы, несомненно, умный и образованный человек, но вы непроходимый идиот, и только и делаете, что набиваете себе шишки, но и это вас ничему не учит. Я предполагаю, сначала вы боролись за место в корпорации и, думаю, сгубили не одного претендента на должность. Потом боролись с теми, кто с вами конкурировал в науке, потом с государством, и, озлобившись, решили бороться со всем человечеством, а когда это вам не удалось, вы переключились на нашу коммуну… У нас появились скрытые враги, и это не люди, это андроиды с закладками, дроны, механизмы – везде, где есть программное обеспечение. Это я только сейчас понял в разговоре с вами, профессор. Это вы везде напихали убийственные программные закладки для того, чтобы вредить коммуне. Сознайтесь, имейте мужество.

– Я? Нет, и в мыслях не было! – воскликнул профессор, и по его тону Сюр понял, что профессор говорит искренне. – Я занимался только наукой и не хотел вредить никому. Все, что я делаю, я делаю открыто. Я открыто противостою вашему авторитарному способу управления. Я открыто выражаю свое мнение. Я открыто… Впрочем, неважно, я уйду из коммуны, мне среди таких, как вы, не место.

– Только после того, как мы почистим вашу память, профессор.

– Вы этого не сделаете…

– Сделаю, профессор. Вы угрожаете не мне, а коммуне, а я ее защищаю, как родная мать и отец вместе взятые. Один человек может быть угрозой всем. Он или с нами, или его нет. Не думайте, что сможете затаиться и потом попробовать скрыться при удобном случае. Вы никуда не денетесь и не сможете проводить свои диверсии, за вами установлен тотальный контроль. Даже сексом заниматься с Руди вы будете под негласным наблюдением. Как видите, профессор, я с вами тоже искренен.

– Я не буду так жить, – резко ответил профессор, – это насилие над моей личностью.

– Вы или будете полезны, старый дуралей, или закончите дни тихо во сне от недостатка кислорода. Мы вашим именем назовем университет, и андроид будет вас заменять. Конечно, он будет не такой креативный, как вы, но зато не будет строить нам диверсии. А у вас это в крови, профессор, можете мне не верить. – Сюр замолчал и отвернулся, повергнув профессора Лимшица своими признаниями в шок.

В рубке надолго установилась тишина. Сюр, раздосадованный упертостью профессора, который не хотел видеть очевидных вещей, молчал и не желал больше говорить. Впервые он столкнулся с тем, кто упорно отказывался видеть то, что видели остальные, что лежало на поверхности и не требовало больших умственных способностей.

«Как он мог стать профессором, получить должность при таком характере? – задумался Сюр. Он же постоянно конфликтует с начальством. Или в корпорации была какая-то особая этика? Ну да, там культивировалась преданность к корпорации, а профессор не связан подобной этикой с коммуной. Он связан с корпорацией и продолжает хранить ей верность. Он нам чужой из-за своей преданности давно ушедшей в небытие корпорации».

Посидев и подумав, он вызвал аналитический искин корабля. «Аналитик, что ты знаешь о корпоративной этике корпорации „Ирбис“?»

Ответ пришел мгновенно, и Сюр потратил минуту на изучение краткого свода правил:





Корпоративный кодекс этики: «Сила в преданности»

1. Наша философия

Мы верим, что профессиональным навыкам можно обучить, но преданность и верность общему делу – это качества души, которые невозможно сымитировать. Наша компания – это семья, где долгосрочные отношения, взаимное доверие и надежность ценятся выше сиюминутных индивидуальных достижений.

2. Ключевые ценности

● Верность компании (главный приоритет): Мы ставим интересы компании выше личных амбиций. Защита репутации и ценностей бренда – долг каждого сотрудника.

● Долгосрочное служение: Время, проведенное в компании, и стабильность результатов – важнейшие показатели надежности. Мы ценим тех, кто готов пройти с нами через любые трудности.

● Единомыслие и поддержка: Мы поддерживаем решения руководства и коллег. Внутри нашей команды нет места интригам и расколам.

● Конфиденциальность: Полная защита внутренней информации и лояльность к бренду как внутри компании, так и за ее пределами.

3. Принцип карьерного роста: Преданность как главный критерий

В нашей компании выстроена прозрачная система продвижения. Профессиональная компетентность важна, но решающим фактором для назначения на руководящие должности и повышения является уровень преданности сотрудника.

Как оценивается преданность:

1. Надежность в кризис: Готовность поддержать компанию в сложные периоды, желание брать на себя дополнительные задачи.

2. Стаж и стабильность: Продолжительность работы в компании и последовательное разделение ее ценностей.

3. Адвокация бренда: Активная защита интересов компании перед внешними контрагентами и клиентами.

4. Конструктивность: Отсутствие публичной критики решений руководства; решение всех вопросов исключительно внутри команды в духе взаимопомощи.

4. Золотые правила сотрудника

● Относись к ресурсам компании как к своим собственным.

● Будь честен с коллегами и руководством. Ошибку можно исправить, предательство доверия – никогда.

● Твой личный успех неразрывно связан с успехом всей компании.





Сюр задумался.

«Нехило так промывает мозги, а у нас ничего подобного нет. А надо иметь, надо подключать Джоанну к этому делу и дать задание наладить управление этим замороченным на себе стариканом».

Его мысли прервало сообщение:

«Готовность к выходу из гиперпрыжка одна минута».

Затем появилось и быстро прошло легкое головокружение и еле слышная вибрация корпуса, которая появляется в первые секунды выхода корабля из подпространства.

«Снижение скорости полета до одной трети крейсерской. Идет оценка обстановки», – докладывал боевой тактический искин (БТИ) приятным мужским голосом. Сюр по земной привычке не любил смотреть данные на нейросети и отвлекаться, он продолжал получать информацию на слух, и это не перегружало его мозг лишней информацией и давало ему время быстро сориентироваться в обстановке. Частности ему были не нужны, он хотел видеть картину в целом.

Сюр смотрел на экран монитора перед собой и видел одну красную точку с обозначением «враг», ниже шло пояснение: «корабль-разведчик, тип малый атакующий корабль постройки Вольных баронств, устаревшая конструкция. Через пять минут мы войдем в зону действия сканеров корабля-разведчика».

– Принадлежность корабля? – задал на всякий случай вопрос Сюр.

– Клан Изгнанников «Потомки Ухжаха».

– Уничтожить, – не имея сомнений, приказал Сюр. – Двигаемся на прежней скорости.

Прошла минута, и красная точка на мониторе исчезла.

– Корабль врага уничтожен, – доложил боевой тактический искин.

– Выслать зонды-разведчики по маршруту прохода в астероидных полях, снизить скорость корабля до одной четвертой от крейсерской.

– Принято, – доложил искин.

Сюр отключил магнитные захваты ложемента и встал.

– Вставайте, профессор, прорыв осуществлен удачно, мы уничтожили их корабль-разведчик, стоит пойти и выпить кофе с коньяком. Шучу, просто кофе или сок. Сейчас встанут из капсул девочки-стюардессы и наш повар, удалец-молодец. Хорошо жить, когда живешь хорошо, согласитесь, профессор.

– С этим трудно не согласиться, – неохотно ответил старый ворчливый профессор и тоже поднялся с ложемента. – Но я все равно не понимаю своей роли в этой операции.

– А это диктуется этикой нашей коммуны, – ответил Сюр.

– А у вас она есть?

– У нас, профессор, – поправил его Сюр. – Вы тоже человек из коммуны, не хочу говорить член, и входите в совет. То есть лицо, облаченное властью и полномочиями. Вы допущены до гостайны, так что отмазаться от коммуны у вас не получится, вам стоит забыть о своей верности «Ирбис», она канула в Лету. То есть ее нет, а мы есть.

– Все это просто слова, Сюр, и за ними ничего нет.

– Есть, профессор, если вы захотите увидеть.

– Например?

– Например, ваш нынешний уровень жизни. И что вы нашли себе партнера-женщину. Лично для меня это много значит. А этику мы придумаем и обяжем всех соблюдать – как только она будет готова, каждый коммунар подпишет согласие на ее соблюдение, и, поверьте, там не будет никакой лазейки, чтобы нанести вред коммуне.

– Это я уже понял, вы захватили власть в свои руки, и тех, кто вам не подчиняется, вы пытаетесь сломать морально, Сюр.

– Нет, профессор, я морально никого не ломаю, но показываю на примере вам, в чем вы неправы. А вы просто из упрямства и гордости не хотите замечать очевидное. Я уверен, что в корпорации «Ирбис» вы себя не так вели. Там руководители не были столь терпеливыми, как я.

– Там никто не захватывал власть в свои руки, там был совет, который управлял компанией, и управлял отменно.

– Ага, так отменно, что их повесили. Вы так хотите закончить свои дни?

– Я? При чем тут я?

– А вы тоже член совета нашей коммуны и хотите ввести правила управления «Ирбис». Зная, как они закончили свои дни, я вижу только один исход вашей управленческой деятельности. Это повешение или, если повезет, нищета и забвение в трущобах среди крыс.

Сюр не до конца понимал, почему профессор так себя откровенно вызывающе ведет. Ну да, задетая гордость умника, который считает себя выше остальных. Это право, он считает, ему дает его прежнее положение и знания. Но это все не полностью объясняло его странное противостояние с Сюром. Профессор постоянно ходил по лезвию ножа, провоцируя его на какие-нибудь кардинальные меры. Какую цель Лимшиц преследовал, Сюр понять не мог.

Сюр молча снял скафандр и передал его подлетевшему дрону. Не оглянувшись, в задумчивости пошел на выход. Ему нужно было время подумать и загрузить аналитический искин данными, чтобы попробовать понять мотивы профессора. Профессор вел себя примерно так, как Горв, когда хотел показать свою опасность для коммуны, но вместе с тем так да не так. И это удивляло Сюра. На нейросети профессора не нашли скрытых закладок, значит, это все, вполне возможно, было состоянием его души, которая не отражается в памяти нейросетей.

Сюр зашел в свою каюту, переоделся и решил сходить в бассейн. Времени было предостаточно.

Теперь корабль будет дрейфовать между россыпью астероидов в поисках фрегатов противника, а затем уничтожать с помощью кораблей-невидимок. Он дал им название «малый атакующий артиллерийский корабль типа „невидимка“». Применять английское слово «стелс» он не хотел.

После бассейна взбодренный и выбросивший из головы оставшиеся без ответа вопросы по Лимшицу зашел в кают-компанию. Там уже хозяйничали девушки-стюардессы. Сюр присмотрелся к ним и выбрал для себя Суниму, она была помоложе и постройнее. Он улыбнулся ей и записал ей на нейросеть сто кредитов. «Зайдешь перед обедом ко мне, улыбнись», – написал он. Девушка вздрогнула, затем улыбнулась Сюру и кивнула.

Подтянулся профессор, который, как уже знал Сюр, был сибаритом и не отказывался от превосходной пищи, приготовленной поваром из натуральных продуктов. От комфорта и других благ, которые дала ему коммуна в лице ее президента. Он выпил стакан сока, стоявшего на столе, и, не глядя на Сюра, стал смотреть в монитор, изображающий водопад и озеро. Монитор передавал изображение живой природы и придавал кают-компании уют загородного дома.

Сюр тоже не спешил начинать разговор, который непременно переходил в пререкания и споры. Он отдыхал. Но сам Лимшиц нарушил тишину.

– Сюр, вы действительно хотите иметь этику для коммуны? – спросил он.

– Да, – ответил, не глядя на профессора, Сюр. Он наблюдал, как девушки накрывали на стол. Посматривал на их декольте и наслаждался видом полуоткрытых прелестей.

– А кем вы видите себя в коммуне?

– Я вижу себя над коммуной, – честно признался Сюр. – Ниже под мной политбюро коммуны, еще ниже совет коммуны, политбюро выбирается из членов совета, я утверждаю его, а под советом – общины по месту проживания. В общинах семьи, это пары. Основа общины – труд на благо общины. Вот, посмотрите, я запросил выдержку из корпоративной этики корпорации «Ирбис», и что-то тут вижу полезное. Но я не специалист по социальным вопросам, и отдам это в руки Джоанны, она специалист.

Сюр скинул информацию на нейросеть профессору, и тот надолго задумался.

Сюр в тишине, наслаждаясь, выпил свой кофе, и тут профессор спросил:

– Сюр, вы тоже будете следовать этике коммуны?

Сюр помедлил с ответом, поставил чашку на стол, вытер губы салфеткой и с хитринкой во взгляде посмотрел на профессора.

– Эльвин, а какая этика была у акционеров «Ирбис»?

Профессор Лимшиц замер на мгновение и было открыл рот ответить, но его остановил Сюр.

– Не надо, профессор, не отвечайте, вы все равно не знаете. Я вам скажу. Они использовали корпорацию как организацию, которая помогла бы им заработать деньги и получить власть в республике Новая Церсея и не только. Они не имели никакой этики, кроме жажды безраздельной власти. Но они не учли один важный момент. Политику делают не промышленники, а банкиры. За президентом стояли банки, у них деньги и власть. «Ирбис» вступила в схватку с банкирами и проиграла. Этика им была нужна, чтобы получить лояльность тех, кто работал на них. Я буду олицетворением этики коммуны. Я работаю на благо коммуны и во власть других государств не лезу. Мы создали свою республику… Но нет, не республику. Государство коммуны. Да и для поддержания порядка и морального климата в коммуне нам нужна этика. Я вижу, как работают эти устои и вас не отпускают. Вы спорите со мной, потому что не видите у нас в коммуне моральных принципов, что скрепляли бы устои коммуны. Но они будут. И подумать в этом направлении меня подтолкнули вы, профессор. За это вам спасибо.

– Вы, Сюр, непостижимый человек, вы то ругаете и унижаете меня, то хвалите…