В офисе ФБР Кэми, заходя вместе с Коннором, чувствовала себя куда менее беззащитной, чем когда была одна. А мысль о том, что сейчас они займутся записью, полностью сосредоточила её на работе, которая их ждала.
– Так вот, эта другая запись – мутная, – сказал Коннор. – Она пришла сразу после того, как мы уехали. Я ещё не смотрел, но город ужасно извинялся. Камера старая, неисправная, и её не заменили – ждали бюджет. Но, может, ты сумеешь что-нибудь разглядеть.
Он вопросительно взглянул на неё, и Кэми поняла: ему интересно, что же она увидела в первой партии видео.
Она не была готова говорить об этом – не хотелось уходить в сторону или сделать преждевременный вывод. И это, конечно, было следствием Конноровой школы. Именно он научил её не хвататься за первую же версию, пока не будет достаточно доказательств. Пусть факты ведут тебя.
Это был очень спокойный, трезвый способ вести расследование, и Кэми понимала, почему дела, которые Коннор доводил до суда, к тому времени оказывались железобетонными. И удивительно, как работа с ним будто прививала ей тот же принцип. Она даже замечала, что это помогает ей в программировании.
Коннор открыл свой компьютер – неуклюжего динозавра по сравнению с её маленьким, быстрым запасным – и развернул экран к ней.
– Можешь переслать мне? – тут же спросила Кэми. Работать на этом динозавре было бы просто мучительно, да и все нужные программы у неё стояли на собственной, более шустро́й машине.
Пока Коннор этим занимался, она смотрела первую порцию необработанных кадров – и он тоже, хмурясь всё тревожнее, пока по экрану тянулась размытая, зернистая пелена.
– Не врали, когда говорили, что там ничего толком не разобрать, – заметил он. – Думаешь, из этого можно выжать хоть что-то?
Картинка была отвратительного качества – вся в полосах и разрывах, она дёргалась, явно нестабильная, потому что камеру трепал ветер.
– Наверное, это проверка для программы, – сказала она.
Она различала фигуру, выходящую на мост, – и, в общем, всё. Невозможно было понять, мужчина это или женщина, высокий или низкий; и когда силуэт удалялся вдоль моста, Кэми едва-едва успела уловить тот миг, когда жертва – Вики Андерсон – перелезла через ограждение и сорвалась в смерть.
И всё же один только вид падающей женщины полоснул по желудку паникой, сводящей нутро. Что же там произошло?
Каково это – вживую смотреть записи, где две женщины летят вниз навстречу смерти? Она вытерла ладони о джинсы и глубоко вдохнула, поворачиваясь к своему компьютеру, готовясь увидеть всё в более чётком фокусе, если её программа сработает.
Если подозрения Кэми верны, ей и не придётся досматривать до конца. Ей не придётся ждать этого последнего, жуткого мгновения. Она сможет остановить запись раньше – и тогда расскажет Коннору, что нашла.
Пока шло видео, она наклонилась ближе к экрану, глазами выискивая каждую деталь. Теперь изображение стало куда чётче. Её программа проделала невероятную работу, улучшив качество. Черты лица всё ещё не прочитывались, но она видела, как ветер треплет волосы, и отчётливо видела руки Вики. Это было то, что ей нужно.
– Это как небо и земля, – заметил Коннор, в его голосе слышалось восхищение.
Кэми прокрутила дальше, внимательно следя с того момента, как женщина попала в кадр. Теперь её было видно гораздо яснее: и то, как ветер дёргал её волосы и куртку. И то, как повернулась её рука, поднимаясь под нужным углом, подтверждая подозрения Кэми.
– То же самое, – сказала она, удивлённая. – Одинаково в обоих видео.
– Что одинаково? – спросил Коннор.
– Смотри сюда.
Кэми подняла запись с обеих камер и включила их рядом, бок о бок.
Она остановила видео в точке, где заметила у обеих женщин одно и то же узнаваемое, инстинктивное движение.
– Вот. Обе проверяют телефоны, – сказала она. – Словно по дороге читали сообщения – или какую-то поступающую информацию. Видишь? Вики сделала это дважды. Нет, вообще-то три раза. А потом – смотри. Она читает сообщение и перелезает через ограждение. Как будто получила какую-то угрозу, или какой-то приказ, или какую-то… какую-то штуку.
Она покачала головой. Невероятно странно, что обе женщины делали одно и то же.
– Значит, надо увидеть, что именно они читали, – сказал Коннор.
– Да, – согласилась Кэми. – Эти телефоны доступны?
Коннор покачал головой.
– Телефон Пиппы – нет. Он полностью разрушился при падении. Его раздавило её телом, и он угодил на торчащий рваный кусок арматуры. У них есть его обломки вместе с её одеждой и личными вещами, и всё. – Он помолчал. – Теперь, когда мы знаем, где упала Вики и что телефон был при ней, можно отправить водолаза искать. Но он уже долго пролежал под водой.
– Всё равно, возможно, что-то удастся из него достать, – сказала она.
– Мы ещё можем запросить расшифровки текстовых сообщений у оператора. Они хранят записи, но это долго. – Коннор тяжело вздохнул. – В лучшем случае – примерно три-четыре рабочих дня, и ускорить никак нельзя. Так что пока что телефон – самый верный вариант.
– Оба телефона, – твёрдо сказала Кэми.
– Оба телефона, – согласился Коннор.
Он замолчал, глядя на неё в упор, и Кэми, с неприятным холодком в животе, поняла, что сейчас будет. От этого не отвертеться.
– Нам нужно в патологоанатомическую лабораторию, – сказал он. – А пока будем ехать, я позвоню и организую, чтобы полицейские водолазы прочесали дно реки и посмотрели, что удастся найти.
Ками кивнула. Она знала: это часть работы, хотя одна мысль о том, что придётся увидеть тело, наполняла её первобытной паникой. Всё из-за Дженны. Стоило представить мёртвое тело, эту бесповоротность смерти, раны и травмы, эти неподвижно уставившиеся глаза – и Ками мутило от ужаса: что могло случиться с Дженной, как она могла умереть в одиночестве, так и не узнав, что её ищут семья и друзья.
И чем яснее для Ками вырисовывалась картина, чем отчётливее она понимала, что произошло с Итаном и с Лиамом, тем тяжелее оседало в сердце знание: Дженна мертва.
Иначе и быть не могло. Она каким-то образом связалась с очень, очень злым людьми, и Ками понимала: теперь, возможно, остаётся лишь отомстить за её смерть, а не найти сестру живой. Такова была жестокая правда.
– С двумя телефонами у нас вдвое больше шансов, – сказала она, заставляя себя быть сильной, закрыла ноутбук и поднялась. Коннор взглянул на неё; в его лице читались и восхищение, и удивление – от её твёрдого тона.
– Поехали туда сейчас, – добавила она. – Этот телефон может быть не таким уж раздавленным, как они думают.