Анна Сергеевна Орлова всегда знала, что красива – примерно с младшей группы детского сада. Тонкая, звонкая и лёгкая девчушка чем-то напоминала о принцессах на иллюстрациях детских книг, о прекрасных феях и прочем эфемерно-возвышенном. Она всегда пользовалась успехом у противоположного пола и чудесно научилась этим пользоваться – зачем делать что-то неприятное самой, если всегда есть желающие помочь? Разумеется, она вовсю это использовала – само собой! Что ж не пользоваться-то, если они готовы ковриками расстилаться?
Выйдя замуж, количество «ковриков» пришлось уменьшить – муж был как-то против многочисленных помощников. Нет-нет, они просто помогали, ничего не требуя взамен – вот так она действовала на окружающих, и, само собой, помощь была до определённых пределов, но разумная Анна их никогда и не переступала.
И надо же такому случиться, чтобы единственный мужчина в её ближайшем окружении, которого она никак не могла использовать, был… её старшим сыном.
Вообще-то Анна была на него сердита – он родился слишком рано – она сама-то была фактически ребёнком – ну что такое двадцать лет? Беременность ей сильно не понравилась, роды тем более, а после них – о ужас – талия стала не такой тонкой, прибавив целых три с половиной сантиметра! Более того, ей пришлось кормить сына грудью, отчего её безукоризненная форма стала менее безукоризненной. Нет, разумеется, она не стала бы заниматься таким безумием – в самом-то деле, есть же прекрасные смеси, чего ради? Но любящий и очень щедрый муж внезапно упёрся и поставил условие о грудном вскармливании, утверждая, что это очень нужно ребёнку, пообещав подарить хорошую машину.
В девяностых это был ого-го какой довод, так что пришлось согласиться, но разочарование никуда не делось. Нет, машинка и правда была чудесной, а вот старший сын… сплошным разочарованием! Через некоторое время она могла утверждать это с полным на то основанием – было с чем сравнивать!
Почему-то вторая и третья беременность и роды дались ей гораздо проще и легче. Грудью она уже не кормила, заняв принципиальную позицию, муж зарабатывал всё лучше, так что в семье было уже две няни, которые чудесно освободили прекрасную Анну от всяких неприятных вещей, и дети были уже в радость. Да и потом, они очень ей подходили – милый светловолосый мальчик и светленькая девочка, так похожая на неё в детстве…
Это вам не первый сын – темноволосый писклявый мальчишка, который в младенчестве постоянно орал, чего-то от неё хотел и вообще крайне раздражал! Хорошо хоть помогала её свекровь, без лишнего шума забирая угрюмого буку к себе домой и освобождая красавицу-невестку от такой непомерной нагрузки.
– Да, это лишний ребёнок! Да, я его не хотела! Неужели же я не имею право это чувствовать? – жаловалась она как-то своей близкой подруге. – Он абсолютно не похож на меня – ни единой моей чёрточки! И потом… он родился не вовремя, терзал меня с этим дурацким кормлением, верещал ночами, мешался постоянно, шагу шагнуть было некуда, везде это «мам-мам-мам»!
– Анечка, ну конечно, ты можешь это чувствовать!
– И что? Я должна ощущать себя виноватой?
– Конечно, нет! Это же естественно! Нормально! И высказывать это правильно – нельзя держать в себе!
– Вот и я говорю, что не обязана что-то там изображать, а Орлов прямо по стенкам бегает – почему я не отношусь к Вадьке так же, как к Дане и Даше? А я не могу! Понимаешь?
– Конечно, я тебя понимаю!
– Он… он просто мне не нужен! Вот что я должна с этим делать, а? – капризно поводила плечами дивной красоты молодая женщина. – Я из-за него и фигуру портила, и грудь потом делать пришлось, и не я высыпалась, и выглядела ужасно, и чувствовала себя отвратительно!
Множество претензий так и лилось непрекращающимся потоком, завершившись актуальной:
– И он опять постоянно ходит за мной и что-то от меня хочет! Честное слово, надоел! – щебетала Анна.
А за приоткрытой дверью стоял высокий, тощий, угловатый подросток, который вообще-то шёл спросить у мамы, надо ли им с подругой подавать кофе – его об этом попросила домработница. Вадим понимал, что надо отойти от двери, не подслушивать, но словно заледенел, примёрз к полу и двинуться не мог.
Да, он, конечно, понимал, что маму чем-то постоянно раздражает, что она относится к нему как-то с прохладцей – никогда не обнимет, не потреплет по волосам, не поцелует, но она сама объясняла это тем, что он – мальчик, нельзя мальчиков баловать.
Правда, почему-то окружающие со своими детьми это «баловство» делали постоянно, да и бабуля его и обнимала, и гладила, и целовала, и тормошила, придумывая разные забавные истории, но бабушка бабушкой, а с мамой-то тоже хотелось хоть немного побыть рядом.
Да и мама, когда появился младший брат, а за ним – через год – сестра, вела себя с ними совсем по-другому. Тут уж довод о том, что «баловать низзя» как-то не срабатывал. Нет, Вадим не ревновал – младшие были славными, и он их любил, но самому тоже очень хотелось, чтобы мама хоть немного относилась к нему потеплее, вот и пытался оказаться где-то рядом – а вдруг повезёт, и ему удастся побыть с мамой по-настоящему рядом, а не только для фото – мама его обнимала только и исключительно перед фотокамерой.
Повезло так повезло…
Он каким-то чудом сумел вовремя уйти из-под двери, напрочь забыв и о кофе, и о домработнице – убежал в свою комнату и закрылся там, переживая самый первый и самый тяжёлый удар в своей жизни, но с тех пор его поведение по отношению к матери изменилось.
Поначалу он даже как-то винил себя – в самом деле, что такое? Родился без спроса и доставил столько неприятностей, но быстро опомнился, благо мозги у него всегда работали хорошо:
– Я что, просил себя рожать? Как-то странно меня в этом во всём обвинять!
А потом помогла бабушка. Она, прекрасно зная Вадима, сразу поняла, что с внуком что-то стряслось. Что-то страшное и плохое! Выяснить, что именно, особого труда не составило – нет, он, конечно, не хотел рассказывать, а потом не выдержал, заплакал…
Сразу пришло в голову, что уж мать-то не упустила бы случая сказать, что в тринадцать лет реветь как девчонке – это стыдно, но сил сдерживаться уже не было – как-то внезапно они закончились. Тогда его спасли бабушкины мягкие руки, от которых едва заметно, но так привычно и нежно пахло её духами. Именно эти руки и её слова вытащили Вадима на поверхность из его ледяной ямы:
– Ты не можешь быть ненужным – ты самый лучший и любимый на всём белом свете! А Анна… ты прости, милый, но она не права настолько, что я даже говорить о ней спокойно не могу! Она, конечно, мать, только вот с тобой как-то не доросла до этого.
Всё-то его бабушка видела и понимала и к невестке относилась в принципе неплохо – Сашу любит, он от неё без ума, да и с младшими детьми она себя ведёт прекрасно. Только вот отношение Анны к старшему сыну простить ей свекровь так и не смогла. Нет, она не настраивала Вадима против матери – они, по обоюдному согласию, вообще её никогда не обсуждали и не заговаривали об этом человеке после того случая.
А потом Анна внезапно обнаружила, что старший сын воспринимает её странно… Как-то не так.
Само собой, поначалу её радовало, что под ногами не путается этот надоедливый подросток, ничего от неё не хочет, даже не подходит к ней без самой крайней нужды – сама не заметила, как вздохнула свободнее, как привыкла к этому, словно убрали из дома что-то раздражающее, и сразу так хорошо, свободно, славно стало…
Потом к ней пристал муж:
– Аня, а что это у вас с Вадькой случилось?
– А что такое?
– Он к тебе совсем не подходит!
– Вырос, наверное! Да, мой сладкий, да, Данечка, сейчас пойдём гулять! А где Дашуня?
– Ань! Постой! У тебя вообще-то трое детей есть, а не двое…
Через какое-то время и некоторое количество таких разговоров прекрасная Анна озлилась и вывалила на супруга всё то, что высказывала подруге, приправив это фразой «это ты во всём виноват»!
– Погоди… я же тебя не заставлял. Ты сама решила, что хочешь ребёнка! – ошарашенно отбивался Александр, у которого возникло подозрение, что что-то он в своей семье не знал. – Я же помню, что у тебя тогда подруга забеременела, и ты захотела…
– Но я же была совсем ребёнком! Мне было двадцать! Что я понимала! Ты должен был подумать, что я не справлюсь! Ты должен был всё предусмотреть!
– А мне – двадцать четыре, – парировал муж. – И мне казалось, что если женщина вышла замуж, сказала, что хочет ребёнка, и забеременела, то она уже как бы… слегка не ребёнок!
К согласию они тогда так и не пришли, а Александр, поразмыслив, вызвал старшего сына на разговор и выяснил, что материны претензии он слышал…
– Вадь, не слушай её! Я тебя люблю, ты мне нужен!
– Я знаю, пап, – спокойно сказал сын, и Орлов-старший отчётливо осознал, что мальчик рядом резко повзрослел – пришлось ему вырасти, чтобы вытянуть на себе эту ношу, не сломаться, пережить такое.
Через некоторое время это поняла и Анна – она потребовала присутствия Вадима для позирования на очередном семейном фото – захотелось снова продемонстрировать, какая она чудесная молодая мамочка.
– Нет, – скупо отреагировал старший сын.
– Что значит «нет»?
– То и значит. Я декорацией работать не собираюсь.
– А я сказала, что ты будешь!
– Мам, зачем тебе лишний сын, которого ты не хотела, который тебя раздражает и виноват во всём? – холодно уточнил Вадим.
– Что? – её же собственные мысли, высказанные в лицо, Анне почему-то не очень понравились. Странно даже, и почему бы? – Это… это тебе бабушка сказала?
– Нет. Мы с бабушкой тебя не обсуждаем.
– Тогда отец? Откуда ты вообще взял такую глупость и дичь? – взвизгнула Анна.
– От тебя, конечно. Ты сама это говорила своей подруге!
– Подслушивать нельзя! – только и сумела выдавить Анна.
– Нельзя, прости за это, – спокойно ответил сын, поворачиваясь и собираясь уходить.
– Ты что… не понял, что я тебе сказала? – Анна всегда была очень целеустремлённой. – Фотосессия! Ты должен быть!
– Не буду, – этот равнодушный ответ задел Анну за живое…
Нет, она так и не заставила его, как ни старалась. А после прилагала довольно серьёзные усилия, чтобы подчинить сына – то приказывая, то уговаривая, то даже пытаясь обнять и приласкать – ну надо же своего-то добиться!
Но увы, попытки были тщетными – Вадим уворачивался от её рук как дикий лесной кот.
Возможно, она бы чего-то и добилась, и убедила бы Вадима, что теперь-то всё изменилось – её целеустремлённость, упорство и немалое обаяние всё-таки могли бы сделать своё дело, но в жизнь вмешалось новое непредусмотренное обстоятельство: она внезапно выяснила, что немного поправилась, ринулась в дорогой фитнес-клуб, встретив там кое-кого, кардинально изменившего её жизнь – тренера по теннису, красавца-мужчину!
– И что? – фыркнула про себя Анна, привыкшая к восхищению окружающих. – Будет вокруг бегать как миленький.
Бегать ни вокруг, ни около он не собирался, и это Анну зацепило – как так? Почему это?
Через полгода активных тренировок и изощрённых стратегий по привлечению внимания спортсмена «крепость пала», тренер признался в чувствах, а Анна, которая за это время прилично влюбилась, запаслась соглашением с дорогим и очень цепким адвокатом и отправилась к мужу объявлять о том, что он должен её отпустить! Но не просто так!
– А с половиной состояния? – удивился Орлов, ошалев в первый момент так, что даже злость куда-то делась. – Слушай, а ты не перебарщиваешь? Наставила мне рога, а теперь требуешь…
– Это к делу не относится! – спокойно парировала его супруга, которая с точки зрения закона была абсолютно права. – И дети… младших я возьму с собой, а Вадьку – оставлю тебе, так уж и быть! Он мне и правда ни к чему, бирюк, и к тому же вылитый ты, так что это справедливо!
Разумеется, алименты на младших она тоже затребовала, правда, тут её расстроили, что она тоже должна платить на старшего, поэтому пришлось идти на небольшие уступки. Потом адвокат мужа ухитрился несколько уменьшить её аппетиты, но в общем и целом она получила очень приличный куш.
Тут же выяснилось, что несмотря на внешнюю беззаботность, Анна вовсе не дура, деньги умудрилась вложить достаточно надёжно и доходно, и поползновения её тренера раскапризничаться и зацапать часть денег она вовремя отследила, жёстко поставив его на место:
– Спортивное авто тебе? И что ещё? Яхту? Небольшую? Небольшую не подарю, а маленькую купить могу – на радиоуправлении!
Теннисист разобиделся и ушёл, хлопнув дверью и заявив, что он себе таких ещё кучу найдёт, а вот она останется одна, растолстеет и станет никому не нужной коровой!
Анна тут же бросилась доказывать себе, что она очень нужна, что всем очень нравится, а ещё блюсти фигуру так, словно любой лишний грамм – это её личный враг. Чуть позже личным врагом стал и возраст – он, негодяй, подкрался и стал оставлять на её теле недопустимые метки – то сотню-другую лишних грамм, то морщинки, то чуть дряблую кожу – это её отчаянно раздражало!
Решив, что морозы и сухой воздух плохо влияют на внешность, она купила виллу в Таиланде и переехала туда, старательно уворачиваясь от лишнего солнца и занимаясь собой и своим телом так, будто мир рухнет, если оно чуть изменится…
Так как глупой она не была, то сумела через несколько лет более-менее примириться с бывшим мужем, используя для этого его любовь к младшим детям, а потом слегка наладить отношения и с Вадимом – просто приличия ради.
Сам Вадим давно пережил острую фазу «ненужности», тем более что это касалось только матери, но на её демонстративную ласку не отзывался, прекрасно понимая – на самом-то деле ничего не изменилось.
Она старательно встречалась со старшим сыном, когда по делам возвращалась в Москву, и как-то он даже в гости на виллу к ней заезжал, точнее, не к ней, а к брату с сестрой. На ночь, конечно, не остался – ещё чего не хватало, но разговор интересный был…
– Вадим, а как у тебя с той девушкой? – полюбопытствовала Дашка, которая недавно гостила у отца, ну и с братом встречалась. – С красивой брюнеткой.
– С красивой? – заинтересовалась Анна.
– Да, мам, очень! Такая… модельная внешность, высокая, глаза как у лани!
– Лань, значит… Ваденька, если что-то серьёзное будет, ты же меня с ней познакомишь?
– А зачем тебе это? – удивился Вадим.
– Вадя! Как ты смеешь? Ты – мой старший сын!
– Мам, вот только не надо, ладно?
– Ты что, так никогда меня и не простишь за те опрометчивые слова?
– За слова? – невесело рассмеялся Вадим. – Только за слова? Мам, давай не будем!
– Ах так! – рассердилась Анна – она тут старается, уговаривает, а он… он как был бирюк, так и остался! – Раз ты так, то я и на свадьбу к тебе не приеду! Даже не зови! Даня, Даша! Вот видите, как ваш брат со мной общается?
Дашка с Даниилом моментально поддержали мать, повторив угрозы, а Вадим, вместо того чтобы присмиреть и извиниться, взял и согласился:
– Договорились! Вас не позову. Потом извещение пошлю.
И вот теперь на веранде чудесной виллы у берега океана сидела ошарашенная красавица с безукоризненной фигурой и остановившимся взглядом сверлила экран несчастного гаджета:
– Он… он это специально! Это что вообще? Это же не девушка, а… свинья! Раскормленная мерзкая свиноматка! Жирная корова! Дашаааа! Посмотри, на каком невероятном чудовище женился твой брат!