Маркус
Я не требовал от Теоны ответа. Да и понимал, что больница – не то место, где стоит принимать такие серьезные решения, как вступление в брак. Пусть свыкнется с этой мыслью, все обдумает, а я буду рядом.
– Марк, иди ко мне.
Теона немного сдвинулась в кровати, освобождая половину, и кивнула на свободное место. Она прильнула ко мне, когда я лег рядом, и положила голову мне на плечо.
– Удобно? – улыбнулся я, поймав ее взгляд.
– Еще как. Самое удобное место в мире – объятия любимого мужчины, – довольно улыбаясь, Теона закрыла глаза, напоминая пушистую домашнюю кошку, которая свернулась клубочком на руках у хозяина, и вот-вот замурчит.
Если бы Теона сейчас не зажмурилась, она бы могла заметить, какой эффект на меня произвела эта случайно сказанная фраза. Любимый мужчина. Я часто сталкивался с девушками, которые вместо «привет» и «пока» умудрялись вставить «люблю тебя», но подвох в том, что у многих эти слова звучат слишком часто и буднично, а их ценность равняется нулю. Теона не разбрасывалась словами, но все, что она говорила, имело вес.
Я вдохнул аромат ее волос и легко коснулся их губами. Ее кудри щекотали мне лицо, а я лежал рядом с ней и улыбался как дурак. Прислушивался к ее мерному дыханию, боялся пошевелиться, когда понял, что она уснула, и не заметил, как провалился в сон следом за ней.
– Мсье Рошфор!
Резкий голос быстро вернул меня в реальность.
В дверях палаты стояла доктор Лемар с папкой в руках и удивленно смотрела на открывшуюся перед ней картину. Я быстро глянул на часы – 10:03. Черт! Я попытался сесть, но Теона все еще лежала на моем плече, и я его совсем не чувствовал. Она тоже проснулась от голоса доктора и сейчас сонно моргала, пытаясь сориентироваться.
– Я же просила не нарушать покой вашей супруги, – упрекнула меня доктор.
– Как видите, я, наоборот, ее успокаивал, – отшутился я. – И судя по тому, как крепко она спала, у меня получилось.
Доктор Лемар выразительно подняла бровь, но промолчала. Правда я успел увидеть, как уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке.
– Мсье Рошфор, прошу вас покинуть кровать пациентки. Мне нужно провести осмотр.
Я осторожно выбрался из постели, стараясь не задеть Теону, и на всякий случай уточнил:
– Мне выйти?
– Пока в этом нет необходимости, – сухо заверила доктор.
Переместившись на диван, я стал разминать затекшую руку, которую после сна терзали миллионы невидимых игл, а потом взял телефон. За ночь успело накопиться немало уведомлений.
Стефан Лакруа, управляющий в моем казино, писал, что вчера наш игорный дом поставили на уши два богатых бездельника. Их отцы входили в список Forbes, но крепкая хватка и аналитический ум не передалась по наследству их отпрыскам. В итоге сорокалетние лбы прохлаждались на курортах и сорили деньгами. Все бы ничего, но вчера они оставили у нас сумму, которая была велика даже для них.
«Они начали скандалить. Кричали, что мы – мошенники. Хотели вернуть деньги, а когда получили отказ, в суматохе разнесли нам полказино. Охрана их выставила» – писал Стефан.
На миг я поймал себя на мысли, что и сам мог стать таким же, если бы удача не улыбнулась, подарив мне шанс вернуться в ряды вменяемых людей. То же место, которое вчера проклинали эти двое, когда-то сыграло роль спасательного круга для меня самого. Выиграв казино, я остановился, изменил образ жизни и стал пахать, чтобы удержаться на плаву.
«Восстановим» – коротко ответил я моему заму.
«Я уже заказал смету на строительные работы и материалы. Понадобится недели две, чтобы все заказать и отремонтировать» – мгновенно ответил Стефан, высылая файл. – «Но, Маркус, должен предупредить эти двое обещали всячески усложнить нам жизнь и натравить проверки».
Оставляя без внимание предупреждение Стефана, я просмотрел смету и отправил заму короткое сообщение: «Все ок. Работаем».
Просматривая другие уведомления, краем глаза я продолжал наблюдать за действиями врача. Доктор Лемар измерила Теоне пульс, давление, послушала сердцебиение.
– Как себя чувствуете? – участливо спросила доктор, успевая фиксировать показатели в карту.
– Бывало и лучше, – ответила Тео.
– Тошнота? Головокружение? Слабость? – продолжала засыпать вопросами врач.
– Слабость, но вроде жить буду.
– Я в этом не сомневаюсь, – кивнула доктор. – Скорее всего, какую-то информацию о вашем состоянии вам уже поведал супруг, но все равно я обязана озвучить план лечения. Вы к нам поступили с угрозой выкидыша. Звучит пугающе, но ваш прогноз вполне благоприятный. Могу дать 70% гарантии, что беременность удастся сохранить. Думаю, вы пробудете у нас минимум десять дней, возможно четырнадцать – в зависимости от динамики. Что касается плана лечения, будем вводить препараты для сохранения беременности, витамины и следить за показателями. Строгий постельный режим. Никаких стрессов, физических нагрузок и волнений. Все понятно?
– Да, – подтвердила Тео.
– Через три дня сделаем контрольное УЗИ, – продолжила доктор. – Посмотрим, как развивается плод, оценим сердцебиение, тонус матки. Если все будет хорошо, можем немного ослабить режим, но пока вам лучше проводить все время в постели. Активность минимальная – вне капельниц можно пройти в туалет, принять душ, но не более того.
– Хорошо, – согласилась Теона.
– Мсье Рошфор, – повернулась ко мне доктор Лемар, – то, что вы рядом с супругой – это прекрасно, но поддержка не должна провоцировать нарушение предписаний. Надеюсь, это понятно.
– Разумеется, доктор.
Одарив меня проницательным взглядом, доктор Лемар снова отвернулась к Теоне.
– Скоро вам принесут завтрак. Пожалуйста, постарайтесь поесть. Вам нужны силы.
– Конечно, – кивнула Теона. – Спасибо, доктор!
Доктор Лемар что-то быстро черкнула в своих записях и удалилась из палаты, оставив нас наедине.
– Кажется, тебя выгонят, если еще раз увидят в моей кровати, – хохотнула Теона.
– Тогда буду петь тебе серенады под окном, – пошутил я.
– А ты умеешь? – удивилась Тео.
– Петь? Не особо, – признался я. – Умею играть на фортепиано.
– Неожиданно, – свела брови Теона. – А почему ты не говорил?
– Да как-то не пришлось, – пожал я плечами. – В школе пару лет занимался, потом забросил, когда стал старше. Сейчас играю, когда хочу переключить мозг.
– Сыграешь мне? – улыбнулась Тео, мило поджимая губы.
– Конечно, любовь моя. Как только тебя выпишут, сыграю.
В дверь постучали, затем в палату вошла медсестра с подносом. Завтрак выглядел на удивление аппетитно для больничной еды – омлет, тосты, свежевыжатый сок, фрукты, йогурт.
– Bon appétit, madame,5 – улыбнулась медсестра, устанавливая поднос на прикроватный столик.
– Merci 6, – поблагодарила Теона.
– Ого! Кто-то заговорил по-французски? – удивился я.
Когда медсестра вышла, я помог Теоне устроиться поудобнее, подложил под спину подушки и придвинул столик.
– Заговорил – это громко сказано, – смутилась Тео.
– Но для начала неплохо. Можем с тобой попробовать учить какие-то базовые фразы, – предложил я, присаживаясь на край кровати. – Если тебе понравится, обратимся к педагогу.
– Я только за, – мягко улыбнулась Теона. – В чем-то Адель была права. Мне точно не помешает выучить язык. Позавтракаешь со мной? Я одна столько не съем.
Она демонстративно посмотрела на поднос, уставленный разными тарелками, и взяла только персик.
– Нет, спасибо. Позавтракаю позже. Хочу съездить в дом отца, забрать наши вещи. Тебе нужна нормальная одежда, телефон, ноутбук. Да и мне не помешает переодеться, – я посмотрел на свою измятую рубашку от смокинга.
– Ты уверен, что хочешь туда ехать? – нахмурилась Теона.
– Все будет хорошо, – заверил я. – Никто меня не съест.
***
Предупредив Дафну, что скоро буду, я попросил ее собрать наши вещи и отправился в путь. Я не особо напрягся из-за новостей от Стефана, потому что все мои мысли занимала Теона. Казалось, она дарила +200 к силе и все неурядицы становились простыми и решаемыми.
Я летел в дом отца, подгоняемый надеждой – девушка, с которой я хочу связать жизнь, готова выучить французский. Хоть она еще не ответила на мое предложение, но даже это ее желание подтверждало, что она всерьез рассматривает возможность совместного будущего, а значит, у нас есть шанс.
В доме Рошфор еще оставались следы вчерашнего кутежа. Декораторы активно разбирали площадку в саду, где меньше суток назад мой брат при сотне гостей переобулся в полете. Сейчас про его фальшивые признания в любви к Адель напоминали только сотни белых лампочек, все еще натянутых от дома к деревьям, и сцена с аркой, которую тоже вот-вот разберут на запчасти.
Я не стал заезжать в подземный паркинг и оставил машину отца у главного входа. Бросив еще один быстрый взгляд на сад с оставшимися следами вчерашнего торжества, направился в дом. Вполне ожидаемо в холле туда-сюда сновали домашние служащие под зорким глазом мадам Дюваль, а из столовой доносились голоса и звон посуды – видимо, ближайшее окружение нашей умницы еще не уехало, и сейчас все гости собрались на поздний обед.
Совсем некстати из столовой вышел Адриан, когда я уже подходил к лестнице. Он успел меня заметить, но я не стал замедлять шаг, рассчитывая просто забрать вещи и уехать отсюда как можно скорее.
В нашей комнате уже царил идеальный порядок, будто нас тут и не было, хотя еще вчера утром я успел пару раз довести Тео до оргазма прямо на этой кровати. Сейчас о нашем присутствии напоминали только дорожная сумка и два чемодана.
Я прошел в гардеробную, на всякий случай проверяя, ничего ли не забыла упаковать Дафна, а когда вышел, в дверях спальни стоял Адриан.
«Черт. Похоже неприятных разговоров не избежать» – мрачно подумал я.
– Приехал забрать трофеи? – язвительно спросил брат, прислонившись к дверному проему.
– Как видишь, – хмыкнул я, выдерживая его взгляд.
Я даже не удивился, что Адриан начал с порога язвить вместо того, чтобы спросить, как себя чувствует Теона. Он вчера был так занят своей невестой, что толком не понял, почему мы так поспешно уехали.
– Вижу, что ты до безобразия доволен собой, – процедил Адриан. – Вот только не понимаю, почему. Я обратился к тебе за помощью, а вместо этого ты увел у меня девушку. Так себе из тебя помощник…
– Братишка, не тебе меня судить. В том, что Теона осталась со мной, виноват только ты, – ледяным тоном напомнил я. – Делай выводы. Ты сам допустил все это. Метался, не мог выбрать, что тебе нужно, а я просто был рядом.
– Да уж я вижу, какой ты стратег…
– Тебе напомнить твою вчерашнюю речь? – усмехнулся я. – Признайся, ты сразу просчитал, что Теона пошлет тебя куда подальше и подготовился публично вылизать задницу Адель? Красиво вышло. Мне понравилось.
– Это не твое дело!
– Да? – усмехнулся я, приподняв одну бровь. – Хотя тут ты прав. Я действительно не стал бы участвовать в подобных делах. Не в моем стиле менять любимую девушку и ребенка на активы. В этих вопросах только ты профи. Хотел выгодно жениться, сохранив отношения на стороне, чтобы не было так тошно от самого себя. В итоге остался без денег, без девушки, зато с фамильным банком и женой, которая интересует тебя только в качестве сексуального объекта. Поздравляю, брат. Отличная сделка.
– Много ты понимаешь. Крепкая семья и есть самый главный актив, – упрямо повторил Адриан.
– Верю! – хмыкнул я. – Только у тебя какое-то искаженное понимание крепкой семьи. Семья строится на любви и взаимоуважении, а не на необходимости отрабатывать одолжение тестя, который согласился втридорога продать акции.
– А ты уже много построил, я смотрю? Ты всего лишь подобрал объедки с моего стола! – со злостью выплюнул Адриан.
Это стало последней каплей.
За долю секунды я преодолел расстояние между нами и, не раздумывая, врезал ему в челюсть. Адриан пошатнулся, но устоял на ногах и тут же бросился на меня.
Сгорая от ненависти к друг другу, мы сцепились яростной схватке. Годы соперничества, невысказанных обид, подавленной ревности – все выплескивалось в каждом ударе. Я бил собственного брата – Адриан отвечал тем же. В какой-то момент он сумел повалить меня. Мы покатились по полу, но один удачный захват – и я оказался сверху, вжимая его лицо в идеальный паркет.
– А ты быстро меняешь свое мнение, – прохрипел я. – Еще пару минут назад ты причислял Теону к трофеям.
– Какая разница, – сплюнул кровь Адриан. – Я все равно не дам вам быть вместе. Я никуда не исчезну из ее жизни, потому что я отец ее ребенка.
– Поздновато ты спохватился, папаша. Из-за тебя она чуть не потеряла ребенка этой ночью.
– Что ты сказал?! – не поверил своим ушам Адриан.
Он застыл. Весь его боевой пыл мгновенно испарился. Я ослабил хватку, выпуская Адриана, и встал с пола.
– Что слышал. Она в больнице с угрозой выкидыша, – ровно повторил я. – Если в тебе есть хоть капля человечности, оставь ее в покое. Наслаждайся безмятежной жизнью с Адель, строй свою крепкую семью, но не лезь к нам, пожалуйста. С Теоны и так хватит. Не пытайся добить ее.
Адриан перевернулся на спину, оставаясь лежать на полу инертной тряпкой. Обхватил голову руками, потер глаза, размазывая кровь по лицу.
– Господи… Я не хотел, – простонал он.
– Усидеть на двух стульях? – спросил я, удивленно подняв брови. – По-моему, хотел. В любом случае теперь ты знаешь, что так нельзя. Не усугубляй последствия.
Я подхватил багаж и направился к двери, больше не обращая внимания на Адриана.
– Как она сейчас? – донеслось до меня, когда я уже был в гостиной.
– Лежит на сохранении, – сухо ответил я и вышел из комнаты.
Внизу я столкнулся с отцом, который отдавал распоряжения личному водителю. Как только он заметил меня, тут же дал знак Жерару, что договорит с ним позже, и пошел ко мне навстречу.
– Маркус! Сын, как Теона? – обеспокоенно спросил отец.
На долю секунды мне показалось, что он мог слышать нашу возню с Адрианом.
– Врачи говорят, что ее состояние стабильно.
Вчера я не сказал отцу о беременности Теоны, да и сейчас решил не вдаваться в подробности.
– Маркус, ты же знаешь, если я чем-то могу помочь, только скажи. Ты можешь на меня рассчитывать.
– Знаю, пап. Но некоторые вопросы я должен решать сам.
Феликс кивнул. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Отец будто взвешивал, способен ли я в одиночку противостоять жизненным обстоятельствам.
Его взгляд красноречиво скользнул по моему лицу.
– Сын, ты в курсе, что у тебя губа разбита и свежая ссадина над бровью?
– Теперь в курсе, – криво усмехнулся я.
– И кто ее нанес? – вкрадчиво спросил Феликс, прищурив глаза.
– У того, кто нанес, ссадин сейчас больше, – хмыкнул я.
– Ты опять подрался с Адрианом? – нахмурился он.
Как всегда, когда дело касалось по-настоящему важных вопросов, тон отца становился по-настоящему суровым.
– А ты сейчас с какой целью спрашиваешь? Хочешь защитить своего любимца?! – не выдержав, вспылил я и осекся, когда увидел, что из столовой вышла Камилла с мадам Дюваль.
Отец тоже заметил, что женщины идут в нашу сторону и явно насторожились, услышав мой повышенный тон. Он положил руку мне на шею и подтолкнул в сторону выхода, чтобы поговорить без лишних ушей.
– Маркус, я тебе всегда говорил, у меня нет любимцев! – отрезал отец, когда мы вышли из дома. – Но я не слепой. В прошлый раз Адриан ходил с разбитым лицом, теперь ты. Или даже вы оба… Что вы не поделили, черт возьми?!
– Ты же знаешь, я не люблю жаловаться. Мы уже во всем разобрались, но, если хочешь, спроси у Адриана. Возможно, он наберется смелости признаться, с чего все началось…
Отец на пару секунд прикрыл глаза и покачал головой, выражая молчаливое неодобрение из-за нашей ссоры, но потом все же добавил:
– Маркус, когда вы оба повзрослеете?
– Мы повзрослели, отец, но корень проблемы не в этом. Тебе пора перестать заблуждаться.
– Так объясни мне, наконец, в чем дело?! – не выдержал он.
– Скоро сам все узнаешь, – фыркнул я и сменил тему. – Кстати, возвращаю ключи от твоей машины. Я могу попросить Жерара отвезти меня в Монако? Хочу уже переесть на своего коня.
Я залез в карман брюк и достал брелок от авто.
– Конечно, – согласился Феликс, подставляя руку. – Сейчас скажу ему. Мне Жерар понадобится только вечером. Нужно отвезти домой Мадлен.
Отец принял ключи, и мы пошли вперед, все дальше удаляясь от дома.
– Неужели бабушка Адель устала от праздника? – спросил я с улыбкой.
– Сам понимаешь, возраст, – развел руками отец.
– Ладно, пап, мне пора. Хочу в один магазин заехать, а потом к Теоне. Она меня ждет.
– Конечно. Если что-то будет нужно, звони, – напомнил Феликс.
Я оставил чемоданы и протянул отцу руку. Он крепко сжал мою ладонь, хлопнув меня по плечу другой рукой, а затем по-отечески обнял. На пару мгновений я снова ощутил, что есть кто-то сильнее меня. Тот, кто способен позаботиться и прикрыть в случае чего. Настоящий отец.
– А Теоне передавай, что мы все за нее переживаем, – добавил отец. – Пусть выздоравливает.
– Обязательно, – заверил я.
Хотя было понятно, что «все» – это слишком громко сказано. Скорее всего, переживает только Феликс. И, может быть, еще Адриан, если ы нем проснулись остатки совести.