– Все в порядке. Будет подозрительно, если мы так быстро сбежим, – признала я, хотя в глубине души мне очень хотелось согласиться с предложением Марка. – Наверное, Феликс не поймет.
– Уверен, отец нас не осудит, – заверил Марк, – но, если ты готова, давай останемся. Вдруг захочешь плюнуть в лицо моему брату. Я поддержу.
Конечно, я догадывалась, что Марк просто шутит, но все же ответила, слабо улыбнувшись:
– Я не настолько мстительная.
– Нет, так нет. Тогда хотя бы потанцуем, – предложил он, увлекая меня в сторону накрытых столов, где вот-вот должен начаться банкет.
– Вот ради этого стоит остаться!
Гости стали перемещаться за банкетные столы, сервированные с истинным размахом семейства Рошфор. Чего здесь только не было… Лангустины, устрицы на льду с дольками лимона, фуа-гра с ягодным муссом и это только то, что я когда-то пробовала и могла распознать. Стол ломился от деликатесов, а официанты в белых перчатках уже сновали вокруг гостей, наполняя бокалы шампанским и выставляя первые блюда.
Я едва притронулась к еде – после пережитых эмоций кусок не лез в горло, а живот скрутило в тугой узел.
– Любовь моя, тебе нужно поесть, – в очередной раз напомнил Марк и поднес вилку с наколотым кусочком рыбы к моему рту.
– Ты меня балуешь, – слабо улыбнулась я, наслаждаясь сливочным вкусом блюда.
– Забочусь о том, чтобы тебе хватило сил на продолжение вечера, – опасно улыбнулся Марк.
Наше тихое воркование прервал тост Феликса.
– Хочу поздравить наших детей, Адриана и Адель, с этим важным решением, – начал он, когда гости притихли. – Создание семьи – это очень важный шаг, и я рад, что мой сын подошел к этому вопросу так серьезно. Мы с нетерпением ждем свадьбы, а вам, ребята, желаем смотреть в одну сторону и любить друг друга.
Речь старшего Рошфора поддержали громкими аплодисментами, а следом слово взял отец Адель. В отличие от Феликса он говорил по-французски, поэтому я даже не пыталась вслушиваться.
– Папочка нашей умницы сказал, что зауважал моего брата еще больше. Он считает, что будущий супруг дочери – действительно настоящий мужчина, – перевел Марк, презрительно фыркнув.
– Я бы с ним поспорила…
Марк внимательно посмотрел на меня, но вопросов задавать не стал. Правда, при первой же возможности пригласил танцевать.
За вечер гости успели расслабиться, порядком набрались шампанского и уже не пытались сохранять чопорный и строгий вид. На танцполе под сотнями ярких лампочек уже кружили несколько пар под медленную джазовую мелодию. Марк подошел к мужчине за пультом с аудиоаппаратурой, сменившим на посту образцовый оркестр, и что-то негромко сказал диджею.
Через минуту вместо легкого джаза заиграли другие ноты – медленные, проникающие в каждую клеточку тела и такие узнаваемые. Вечерний сад заполнили звуки «Earth Song» Майкла Джексона – совсем нетипичная мелодия для светского раута в честь помолвки на Французской Ривьере.
Я слушала эту песню, наверное, миллион раз, но сейчас она открылась для меня с новой стороны, обретая совсем иной смысл. Каждое слово стало метафорой – олицетворением того, что мы потеряли.
Марк притянул меня к себе, обнимая за талию. Я положила руки ему на плечи, и мы начали медленно кружиться в такт музыке. Танцующих пар становилось все больше, но я видела только темные глаза Марка перед собой.
– Помнишь наш первый танец? – тихо спросил он, прижимая меня ближе к себе.
– На приеме в честь Адель? Конечно, помню, – кивнула я. – Ты наговорил мне всяких возбуждающих пошлостей и слишком правдоподобно изображал моего парня.
– Мне не приходилось изображать, – улыбнулся Марк. – Я уже был без ума от тебя.
Голос короля поп-музыки звучал слишком тоскливо, задавая вопросы, которые оставались без ответа: «What about all the peace… That you pledge your only son…»2. Мелодия набирала обороты, становилась все более эмоциональной и душераздирающей.
– Так что случилось перед помолвкой? – тихо спросил Марк, касаясь губами моего уха. – Куда тебя увел мой брат?
– Ты видел, да?
– Успел заметить, – подтвердил он. – Так что сказал старшенький?
– Что выкупил акции, – призналась я, прижимаясь носом к шее Марка.
Марк напрягся, но продолжал вести меня в танце.
– И? – коротко спросил он.
– Предложил мне быть с ним прямо за полчаса до того, как надеть кольцо на палец Адель.
Где-то с минуту Марк молчал. Я чувствовала, как напряглись его мышцы, ощущала, как сжались его пальцы на моей талии. Он выругался сквозь зубы, а затем спросил:
– Что ты ему ответила?
– Отказала, – просто ответила я, поднимая на него глаза. – Я думаю, он устроил проверку, рассчитывая, что я не соглашусь. Сделал вид, будто предложил мне все, а я сама отказалась.
Марк выдохнул, его плечи немного расслабились. Он притянул меня еще ближе, вплотную к себе, и теперь между нами не оставалось ни сантиметра свободного пространства.
– В этом весь Адриан, – тихо сказал Марк. – Могу только догадываться, каким образом он уговорил отца нашей умницы продать акции, но ни за что не поверю, что моему брату хватило бы смелости пойти против Анри.
– Я тоже так думаю. А потом он сказал, что мы с тобой все равно не будем вместе…
– С этим я готов поспорить, – уверенно сказал Марк.
Он потянулся ко мне, нежно запуская пальцы мне в волосы. Отклонил мою голову назад и смял мои губы в чувственном поцелуе, после которого точно сотрется помада и собьется дыхание. Но рядом с Марком меньшего и не хотелось.
Оторвавшись от него, я как загипнотизированная смотрела на его красиво очерченные губы и провела по ним пальцем, стирая остатки своей помады.
– Теона, – тихо позвал Марк.
– Да?
– Я люблю тебя, – сказал он приглушенным голосом, от которого побежали мурашки по коже.
Моя сентиментальность и без того в последнее время била все рекорды, но я даже не догадывалась, насколько меня растрогает это признание. Игнорируя выступившие слезы, я смотрела в глаза Марку, находя в них все то, что искала.
Я не торопилась с ответом. Задумчиво провела пальцем по его щеке с легкой щетиной, подбирая нужные слова.
– М-а-а-а-р-к, – протянула я. – Не знаю, как ты это делаешь… Но за такой короткий промежуток времени ты успел так глубоко проникнуть в меня, что мне даже страшно представить, как я буду без тебя.
– И не надо представлять, – улыбнулся Марк одними уголками губ, – я никуда не планирую исчезать. Надеюсь, это взаимно.
– Я тоже не планирую, – улыбнулась я в ответ.
– Будем считать, ответное признание в любви засчитано, – сказал он со смеющимися чертиками в глазах.
Последние аккорды музыки стихли, я оглянулась в сторону столов с нашими местами, но наткнулась на пристальный взгляд Адриана. Заметив, что я смотрю, он тут же отвернулся и принялся что-то нашептывать на ухо своей невесте, отчего она сразу начала улыбаться.
Атмосфера вечера стала совсем расслабленной. Многие, последовав нашему примеру, переместились на танцпол. Алкоголь лился рекой, развязывая языки и раскрепощая самых зажатых. Кто-то разделился на группы по интересам. Одним словом – праздник продолжался, и гости не скучали.
Мы вернулись к себе за стол, но почти сразу к нам подсела родственница Марка – Бланш.
– Я вами любовалась. Красивая пара, – одобрительно сказала седовласая дама, сверкая крупными серьгами с изумрудами в обрамлении бриллиантов.
– Спасибо, – поблагодарила я.
– Какие у вас планы? – спросила Бланш, переводя испытующий взгляд с меня на Марка.
– Завтра вернемся в Монако, – ответил за нас двоих Марк.
Бланш снова одобрительно кивнула, а затем повернулась ко мне.
– Теона, дорогая, ты не возражаешь, если я украду твоего кавалера буквально на 5-10 минут?
– Конечно, – кивнула я, понимая, что отказать ей все равно не получится.
Марк вопросительно посмотрел на меня, спрашивая одним взглядом, точно ли все в порядке.
– Иди, – улыбнулась я. – Я не пропаду.
Он поцеловал меня в щеку и пошел под руку с Бланш к беседке в дальнем конце сада.
Я перевела растерянный взгляд на гостей. Адриана и Адель за столом уже не было. На танцполе их тоже не оказалось. Зато я увидела Селин – кузину Адель – единственную девушку из окружения невесты Адриана, с которой действительно было приятно общаться. Селин приветливо помахала мне рукой, и я решила провести время с ней, пока Марка нет рядом. Но не успела сделать и пары шагов, как меня перехватила Камилла.
Мать Адриана взяла меня под руку с такой силой, что ее ногти впились мне в кожу.
– Прогуляемся? – сказала она с натянутой улыбкой.
Камилла потянула меня в сторону – подальше от основной массы гостей, в укромный уголок у стены дома.
– Не уверена, что у меня есть выбор, когда вы меня так крепко держите, – сказала я, стараясь не терять самообладание, а затем вырвала руку из ее цепкого захвата.
– Да кому ты нужна, – фыркнула Камилла.
Когда мы отошли достаточно далеко, маска доброжелательности тут же слетела с ее лица.
– Как видишь, мой сын тебя не выбрал. А мой пасынок… – она презрительно сморщила нос, нервно потеребив нитку жемчуга на своей шее, – поиграется с тобой и быстро забудет. Прямо как его отец забыл ту русскую подстилку. Так что мой тебе совет, девочка, – возвращайся домой, пока не потерпела еще одно фиаско.
Я чувствовала, как от ее слов в груди закипает ярость, но понимала, что именно на это Камилла и рассчитывала. Она пыталась вывести меня и с наслаждением смотреть, как я заплачу, начну оправдываться или просто молча сбегу.
Что ж, у нее почти получилось. Меня трясло. Еще месяц назад я бы могла проглотить все унижения в надежде сохранить отношения с отцом своего ребенка, но теперь же мне терять нечего. Я не собиралась молчать.
– Я уже не питаю иллюзий насчет Адриана, – холодно сказала я, пытаясь скрыть дрожь. – И, думаю, вы должны это знать. Это не он меня не выбрал. Это я ему отказала. Буквально перед помолвкой он подходил ко мне и говорил, что мы можем быть вместе, но его предложение слегка запоздало.
Узкие ноздри Камиллы гневно раздулись, а глазами она, кажется, была готова метать молнии.
– А что касается Марка, – продолжила я, – это наша жизнь и мы сами с ней разберемся.
Не дожидаясь ее ответа, я развернулась и быстрым шагом направилась к дому. Руки дрожали от адреналина, сердце гулко стучало в висках, а ноги казались совсем ватными. Но я заставляла себя идти, потому что желание оказаться подальше от этих людей, их фальшивых улыбок и ядовитых слов, было куда выше физического недомогания.
Потянув на себя тяжелую дверь, я вошла в холл. Музыку из сада было едва слышно, как будто она доносилась из другого мира.
Я понимала, что Камилла вряд ли побежит за мной, поэтому позволила себе остановиться и отдышаться. Прислонилась к стене и закрыла глаза, считая от 0 до 10 и в обратную сторону. Стала прислушиваться к себе, своему организму, но вместо этого услышала непонятный стон, донесшийся откуда-то справа.
Между холлом и малой гостиной от чужих глаз была спрятана гардеробная для верхней одежды гостей. В летний период эта комната не пользовалась спросом, но дверь оказалась приоткрыта и звук шел оттуда.
Звук был странный, всхлипывающий, и я решила заглянуть внутрь на случай, если вдруг кому-то окажется плохо.
Правда хватило одного взгляда, чтобы понять – тем, кто внутри, сейчас о-о-очень хорошо и моя помощь здесь вряд ли требуется.
Адриан стоял позади Адель, вжимая ее в один из комодов. Ее роскошное платье было задрано до пояса, открывая бледные худые бедра. Кружевное белье оказалось небрежно спущено до щиколоток, а сам Адриан грубо сжимал Адель за талию, жестко вколачиваясь в нее. Это было так на него не похоже… Он явно не церемонился, не думал о романтике и о том, что может причинять боль своей невесте. Слышалось тяжелое дыхание Адриана и тихие всхлипывания Адель.
Я настолько не ожидала увидеть эту картину, что стояла в оцепенении, а потом поняла – Адриан не просто занимался любовью со своей невестой. Он грубо трахал ее в доме, полном гостей, даже не потрудившись дойти до спальни. Он срывал на ней свою злость после того, как попробовал меня вернуть и получил жесткий отпор…
Даже если он хотел очистить свою совесть и не рассчитывал, что я брошусь ему на шею, отказ все равно больно ударил по его эго, а наблюдение за мной и Марком – окончательно добило. Какие бы чувства он ко мне ни испытывал, после расставания всем нужно время, чтобы раны затянулись – у нас этого времени не было.
От абсурдности ситуации нервы окончательно сдали.
Я начала смеяться.
Адриан оглянулся на звук моего голоса. Его красивое лицо исказилось от шока, затем на смену первым эмоциям пришла злость. Адель ахнула, поспешно попыталась опустить платье, но оно зацепилось, мешая прикрыть голый зад.
– А вы молодцы! Зря времени не теряете, – сказала я сквозь нервный смех.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и быстро пошла прочь в сторону мраморной лестницы, ведущей на второй этаж. Ноги едва меня держали, а смех перешел в судорожные всхлипы. В моменте мне стало так жаль себя. Из-за моей привычки романтизировать прекрасных принцев я не сумела разглядеть скользкого слабака, а теперь расхлебывала последствия своей наивности.
С каждый шагом мне становилось все хуже. От слабости дрожали руки, поясницу ломило, а низ живота больно тянуло, будто вот-вот начнутся критические дни. Меня бросало то в жар, то в холод, а к горлу подкатывала тошнота.
Кое-как я поднялась на второй этаж и дошла до нашей комнаты. Паника все сильнее сдавливала грудь. Я попыталась расстегнуть молнию на платье, но пальцы едва меня слушались, и чем больше я суетилась, тем хуже мне становилось. Платье душило. Было слишком жарко. Казалось, мне нечем дышать. В висках гулко стучало, а перед глазами поплыли звезды.
Из последних сил я схватила телефон с тумбочки и буквально наугад набрала сообщение Марку:
«Я в комнате. Мне плохо»
Нажала «отправить» и сквозь угасающее сознание услышала звук входящего сообщения, донесшийся из гостиной.
Телефон Марка остался тут, но осознать это до конца я не успела.
В глазах потемнело.
Стены закружились и пол ушел из-под ног…
***
Все последующие события я видела какими-то рывками. Фрагментами. Как будто кто-то включал и выключал свет.
Меня подхватили сильные руки.
– Черт! Теона! Ты меня слышишь?! – прогремел над ухом знакомый голос Марка. Но сейчас он звучал по-другому. Испугано, резко и совсем не похоже на его обычную насмешливо-ироничную манеру.
Я попыталась ответить, но тело не слушалось.
Дальше я куда-то летела. Успокаивали только тепло и родной запах.
Я снова попробовала открыть глаза и мельком увидела, как мраморные ступени сменяют друг друга. От быстрого движения снова усилилось головокружения, и я опять провалилась в темноту.
– Appelez un médecin! Immédiatement!3 – прогремел рядом голос Феликса.
– Долго ждать. Я поеду сам.
Громко рычал двигатель, действуя на нервы, а потом все прекратилось, и Марк вытащил меня из машины. В лицо ударил свежий воздух., но ненадолго… Мне сунули под нос что-то вонючее. Я дернулась, пробуя приоткрыть глаза, но веки казались невыносимо тяжелыми.
Чьи-то прохладные пальцы схватили запястье.
– Il y a un pouls. La pression est basse.4
Меня снова куда-то понесли.
– Держись, любовь моя, – донесся до моего спутанного сознания взволнованный голос Марка. – Слышишь?
Буквально на секунду я открыла глаза и увидела его лицо. Попыталась улыбнуться, но губы едва шевелились. А потом снова пришла темнота.
– Мадам, вы меня слышите? – раздался над ухом женский голос.
Я пошевелилась, но ответить что-то вразумительное не смогла.
– Она беременна, – услышала я голос Марка.
– Сколько недель?
– Где-то 9-10, – ответил Марк.
– Кровотечение есть?
– Не знаю. Я не видел…
Я почувствовала, как бесцеремонно мне задрали платье, но едва ли могла что-то с этим сделать.
– Присутствуют незначительные выделения. Могло быть и хуже, – как будто издалека сказал незнакомый голос.
– Пожалуйста, помогите, – попросил Марк. – Сделайте все возможное…
На последних словах его голос сорвался, а мое сознание снова погрузилось во тьму.