— То есть… Мы полетим. На драконах. В Синкай, — Лия крутилась перед зеркалом, разглаживая складки на небесно-голубом платье. Лен тонкой выделки мягко облегал фигуру, подчеркивая переход от талии к бедрам и плавную линию плеч. По краю лифа и рукавам тянулось серебряное витиеватое шитье, напоминающее морозные узоры на стекле. При каждом ее движении нити вспыхивали холодным светом, словно иней под луной.
Золотые волосы Лии были заплетены в толстую косу, уложенную короной вокруг головы. Она была похожа на одну из древних королев, сошедших с гобеленов в коридорах Исбранда.
Я хмыкнула, откинувшись на кровать под расшитым звездами пологом. После ссоры мы с Рагнаром все еще не разговаривали, и я предпочитала ночевать здесь, в моей комнате, а не в его покоях. Он, разумеется, по-прежнему стоял на своем, упрямо считая, что мне следует остаться во Фростхейме. Чего еще ожидать от столетнего дракона?
— Что тебя смущает?
— Ну… — она повернулась ко мне и принялась загибать пальцы на руке. — Помимо надвигающейся на нас войны с Тенями, полного неведения о том, что творится в Империи, того, что я застряла в горном княжестве драконов и лишилась магии... Пожалуй, один зеленоглазый мужчина.
— Только не говори мне, что ты положила глаз на его змеиную красоту, — я закатила глаза.
Лия прыснула:
— О боги, Рейна, нет. Конечно, нет. Я не настолько отчаялась, чтобы заглядываться на мужчину, который улыбается так, словно уже выбрал меня своей следующей жертвой.
— Жертва? — я приподнялась на локтях, откинув со лба непослушную прядь рыжих волос. В отличие от Лии, я не убирала их, когда это позволяли приличия. — И кого ты сейчас пытаешься обмануть? Он смотрит на тебя так, как будто…
— Уже мысленно раздел. Трижды. Я знаю, Рейна.
Я нахмурилась. Мне совсем не нравился хищный интерес, с которым Кайлен наблюдал за Лией. Еще меньше мне нравилась легкость, с которой Лия говорила об этом.
— Лия, ты же не…
Она громко фыркнула:
— Не что, Рейна? Не собираюсь падать в постель к мужчине, который выглядит как ходячая катастрофа и при первой встрече пытался мне перерезать горло? Конечно нет. Я лучше возьму в кровать двуручный меч. Он, я подозреваю, будет нежнее.
Лия подошла к высокому окну, отодвинув в сторону тяжелые суконные шторы — темно-синие, цвета штормового неба. На горизонте таял закат, окрашивая все вокруг в лиловые, розовые и золотые оттенки. Внизу, за воротами замка, над зеркальной гладью озера один за другим вспыхивали первые огни.
Жители Фростхейма развешивали праздничные гирлянды между соснами. На берегу разгорелся первый костер, а за ним — второй и третий. Их пламя плясало в вечернем воздухе, рисуя на воде волшебный узор дрожащими золотыми бликами.
Я поднялась с кровати и машинально пригладила свое платье. В отличие от изысканного наряда Лии, оно было простым — глубокого зеленого цвета, пошитое из мягкой шерсти с добавлением льна. Без украшений, если не считать широкого пояса, подчеркивающего талию.
— Никогда не жила в таком комфорте, — Лия обвела взглядом мои покои. Рагнар распорядился выделить ей комнату неподалеку от моей — чуть меньше по размеру, но не менее уютную, с собственной ванной, камином и широкой мягкой постелью. — Помнишь нашу комнату в храме?
Я кивнула:
— Зимой там было так холодно, что иногда я не могла уснуть, даже надев шерстяные носки и завернувшись в теплое одеяло.
— А до нее был общий зал, где спали все младшие послушницы, — подхватила она. — И кто-то обязательно кашлял всю ночь напролет.
— А кто-то храпел.
Мы обе рассмеялись.
— Но знаешь… — Лия замолчала, подбирая подходящие слова. — Все равно было легче. Все было понятным: есть добро и зло. Есть богиня, и наше будущее в храме уже определено.
— И тебе действительно казалось, что так правильно? — я приподняла бровь, глядя на нее в упор.
Она неопределенно повела плечами.
Лия никогда не отличалась честолюбием или излишним упрямством. Но из нашей тройки с Калистой именно она всегда умудрялась находить повод для улыбки там, где его не было и в помине. В глубине души я завидовала этому дару.
— Правильно? — Лия задумчиво провела пальцем по резьбе на раме и вздохнула. — Может быть. Не знаю… Но точно было проще. Пока мир не начал трещать по швам, и все эти незыблемые правила не перестали работать.
— Когда мы с Рагнаром вернулись в Империю? — я криво усмехнулась, чувствуя знакомую горечь, подкатывающую к горлу.
Элиора оказалась сумасшедшей женщиной, принесшей в жертву собственное дитя. Желая получить бессмертие, она впустила в мир Тени, разорвав завесу между мирами. И все же я не могла отделаться от чувства, что это мы сделали последний шаг и подтолкнули мир, балансирующий на тонкой кромке хаоса.
Я сделала глубокий вдох, чувствуя до боли знакомую панику. Нить связи тут же отозвалась беспокойством Рагнара, но никто из нас не прервал молчания.
Лия тихо покачала головой:
— Нет… Я бы, конечно, сказала, что все началось двести лет назад. Но ты это знаешь и без меня. А для нас с тобой и Калистой все пошло не так в день испытаний, когда я упала в тот злосчастный бассейн. Помнишь? На мосту из цепей…
Я нахмурилась:
— Это были маятники.
— Нет… цепи, — она закусила губу, словно силясь вспомнить что-то важное. — Он… шатался подо мной. Скользкий металл, всплески воды, Тени внизу. Их горящие глаза, и…
Она осеклась, сжав кулаки до побелевших костяшек.
Проклятье, что происходит? Могу поклясться, что это случилось на маятниках. Я шла впереди, Калиста прыгнула на платформу, и мы вместе вытянули Лию. Уклониться, шаг, еще один и снова наклон — в память врезалось каждое наше движение. Я не могла ошибаться. Но Лия… Это она упала в бассейн. Разве могла она забыть это?
— Лия?
В животе заворочался холодный, липкий комок тревоги. Что-то в ее голосе было надломленным, совершенно неправильным. Словно трещина в стекле, заметная только под определенным углом. Я помолчала, собираясь с мыслями, чтобы задать вопрос, который не давал мне покоя:
— Какое… Какое было твое третье испытание?
Третье испытание. Элиора называла его испытанием верности. Она требовала безоговорочного подчинения от девочек, идущих за ней. Заставила нас с Калистой сражаться друг с другом, погубила собственную дочь и Аурелию. И одним богам было известно, что эта женщина могла счесть достойной платой за магию.
— Я не буду об этом говорить, — отрезала Лия, и в ее голосе не осталось привычной легкости.
— Лия?
— Я не буду об этом говорить! — повторила она. — Я никого не убила, если тебя это волнует. И по-прежнему могу прикрыть тебе спину. Как всегда, Рейна.
— Бездна, да я не это имела в виду! Лия…
Я нахмурилась. Это было так непохоже на нее. Моя дорогая, солнечная Лия. У нее всегда в запасе была шутка и улыбка для всех.
— Эй… Не злись. Просто скажи, что происходит?
— Ничего. Просто… Ты не понимаешь, — она всплеснула руками в отчаянии. — У тебя есть Рагнар. Ваша связь. Не знаю, как это работает, но ты здесь как будто стала цельной. Словно тебе не хватало какого-то кусочка, и вдруг он нашелся.
Я скривилась:
— Мы только что поругались.
— Рейна, ты сама себя слышишь? Вы с ним связаны навечно. На-веч-но… — протянула она и горько усмехнулась. — Пока смерть не разлучит вас? Что бы ни случилось — у тебя есть он. А у меня… только тени в голове и тишина вокруг. Настолько оглушительная, что иногда хочется закричать, просто чтобы услышать хоть какой-то звук. Боги, Рейна, иногда мне кажется, что я схожу с ума. Я не умею сражаться, как ты. У меня нет магии. Я даже гребаную картину теперь нарисовать не могу!
Лия в отчаянии опустила взгляд на свои руки, будто надеясь найти в них ответ: тонкие длинные пальцы с аккуратно подпиленными ногтями и огрубевшей кожей на подушечках, как у меня. Она сжала их в кулак, потом снова разжала, словно проверяя: осталась ли там хоть капля прежней силы.
Горячий стыд захлестнул меня: забывшись в собственных переживаниях, я совсем не подумала, каково ей.
— Лия… — я потянулась, чтобы обнять подругу. — Это ты спасла меня… Если бы не ты…
— Забудь, не нужно рассыпаться в благодарностях, — она ловко вывернулась из моих рук.
— Лия, давай поговорим об этом?
— Рейна, я всего лишь неудачно пошутила.
— Пошутила? — мои брови удивленно поползли вверх. — Прости, но это совершенно непохоже на шутку.
— Давай притворимся, что этого разговора не было, а? — в ее голосе зазвучали умоляющие нотки.
— Но я готова тебя выслушать!
— А я не готова говорить, — перебила она. — Никому не интересно видеть страдающую девочку, и я не собираюсь в нее превращаться. У меня сегодня другие планы.
Не глядя на меня, она направилась к двери.
— Лия, я — не все. Я…
Но она уже не слушала меня. Остановившись у порога, Лия обернулась, и на ее лице снова появилась улыбка. Та самая, яркая и упрямая, и мне оставалось только гадать: откуда у нее брались силы улыбаться так, будто мир вокруг в порядке.
— Давай поторопимся, — сказала она со своей привычной беззаботностью. — У меня сегодня в планах напиться и танцевать до утра. Знаешь, как мне в храме этого не хватало?
— Чего? — я недоуменно уставилась на нее, удивленная внезапной переменой настроения.
— Эля, конечно! И танцев! Ну же, Рейна, не смотри на меня так. Праздник Огней бывает раз в году. Так что я намерена пить, танцевать и, если повезет, пожалеть об этом утром. Если завтра нас сожрут Тени — будет хотя бы не так обидно.
Я раздраженно выдохнула. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.
Коридоры замка были пусты в вечерний час — должно быть, все, включая слуг, уже спустились к озеру на праздник. Мы прошли по галерее первого этажа, миновали внутренний двор, и вот уже массивные, обитые потемневшим от времени железом ворота остались позади.
Я замерла у выхода из замка, глядя вниз. Дорожка петляла под уклон, сквозь ее темные, гладкие от времени камни пробивалась упрямая летняя трава.
За воротами мир жил как ни в чем не бывало.
Город ожил. Празднично одетые люди стекались к берегу озера, словно тонкие ручейки, сливающиеся в бурный поток. В прохладном вечернем воздухе над разноцветной толпой звенела музыка: гулкие удары барабанов и низкое гудение рожков сплетались с переливчатыми трелями флейт. Пахло элем и дымом костров, жареным мясом, хвоей и прохладной сыростью, тянущейся от зеркальной глади озера. От этого запаха и звуков вокруг кружилась голова, и хотелось присоединиться к всеобщему веселью.
Что будет, если сюда придет смерть? Тени затопят улочки Фростхейма, и мостовые обагрятся кровью людей и драконов. Прямо как в Империи… Нервная дрожь пробежала по коже от мыслей о собственной родине. Кайлен пообещал попробовать разыскать хоть какие-то сведения о моей семье, потерянной на границе Вестмарка, но это был максимум, на который я могла рассчитывать.
Над горными пиками и водной гладью медленно поднимался кроваво-красный диск луны. Я зажмурилась на миг, прогоняя мрачные мысли.
По спине пополз холодок, не имеющий ничего общего с вечерней прохладой. Кожу между лопаток противно кольнуло, будто кто-то без отрыва смотрел мне в спину. Я резко обернулась. Никого. Только улыбающиеся лица у костров и теплые отблески пламени на воде.
Я медленно выдохнула, заставляя себя расслабить напряженные плечи.
Откуда ни возьмись перед нами возникла Фрейя с тремя кружками драконьего эля. На этот раз вместо платья княжна выбрала облегающие кожаные брюки и белую приталенную рубашку, подпоясанную широким расшитым поясом. В ее светлых волосах, заплетенных в сложную косу, позвякивали серебряные подвески.
— Рейна, Лия! А я вас везде ищу, — с этими словами она вручила нам тяжелые оловянные кружки, наполненные до краев пенящейся жидкостью темно-янтарного цвета.
Я сделала осторожный глоток. Эль оказался на удивление крепким: терпким, с горчинкой, он разлился по телу приятным теплом, смывая тревожные мысли и воспоминания.
В синих глазах Фрейи уже плясали хмельные искорки, а на щеках играл румянец.
— А где Вингард? — поинтересовалась Лия, оглядываясь по сторонам.
Фрейя поморщилась, будто от зубной боли:
— С него хватит. Отправила его отлеживаться в замке.
Я не смогла сдержать улыбку: кажется, этот воин, уверенный в себе на поле боя, совсем не умел пить.
Совершенно неизящным образом плюхнувшись на деревянную лавку, установленную неподалеку от костра, я вытянула перед собой ноги, сделала еще один глоток — драконий эль явно придал мне храбрости, и решилась спросить:
— И сколько вы с ним ходите вокруг да около?
Лия тактично сделала вид, что не слышит нашего разговора, разглядывая разноцветную толпу вокруг. Фрейя фыркнула и, отпив немного эля, опустилась рядом со мной. Я не могла не заметить, что в ее движениях сегодня не было привычной легкости.
— Дольше, чем ты живешь.
Я вопросительно посмотрела на нее:
— Ну так в чем же дело? Он что, тебе не нравится?
— Нравится, — призналась она слишком быстро, не глядя на меня. — В этом, собственно, и проблема.
Она помолчала, и, когда я уже решила, что продолжения не последует, нехотя добавила:
— Я не очень-то предназначена для семьи, знаешь ли.
— Это ты сама так решила?
Фрейя раздраженно дернула плечом.
— Сложный вопрос, — она покрутила в руках кружку, задумчиво наблюдая, как белая пена медленно оседает в ней. — Выйти замуж… Родить наследников? Отец был бы в восторге, конечно. А то, знаешь ли, древний род драконов прервется, и все такое. Пока Рагнар был в плену, он вообще-то говорил, что я взойду на престол как единственная оставшаяся наследница. Даже кандидатов на брак предлагал.
Она сморщила нос.
— И Бранд там фигурировал, кстати. До его помолвки с Эстель, разумеется. Слава богам, что Рагнар оказался жив, и мне теперь не придется всего этого делать.
— Хм… Так что же с Вингардом? — я задумчиво склонила голову, наблюдая за ней, не ожидая от княжны такой откровенности.
— А ничего, — пробормотала она. — Знаешь… Иногда проще оставить все как есть. Танцы, поцелуи под луной, купание в источниках и смех у костра… Ни к чему не обязывающе, красиво и безопасно.
— А что дальше?
Она взмахнула рукой, словно отгоняя назойливую муху:
— А дальше ничего хорошего… Разговоры о детях и политических браках, — ее голос стал жестче. — И все, клетка захлопнулась. Ты больше не Фрейя, дочь ветра и льда. Ты — чья-то жена, чья-то мать, фигура на политической доске.
Я недоуменно взглянула на нее: любимицу всего Фростхейма, яркую, как северное сияние, сильную, как сама жизнь. Неужели бесстрашная Фрейя, которая могла обратиться в дракона и взмыть в небо, когда захочет, боялась?
На задворках сознания я почувствовала знакомое покалывание — словно кто-то осторожно провел пальцем по натянутой внутри меня струне. А потом снова. И снова. Струна-предательница, конечно, послушно отозвалась и запела.
Рагнар был где-то рядом. Я раздраженно выдохнула. Как всегда. Благодаря Лифтраудир он знал, где именно меня искать.
Прикосновение сначала было легким, но с каждым разом становилось более требовательным, и я уже не могла игнорировать его, словно кто-то на другом конце нити настойчиво тянул за нее.
«Ты — мой проводник. Если я позову — ты придешь», — когда-то сказал мне Рагнар, и эти слова отозвались сейчас неприятным эхом в памяти.
Я не выдержала, подняла голову, поймала на себе пристальный взгляд ледяных глаз. Рагнар медленно приближался к нам сквозь толпу. Позади него двигался Кайлен, словно тень княжеской семьи.
На Рагнаре были простые брюки и темная, цвета ночного неба, рубашка без каких бы то ни было украшений и вышивки. Ворот расстегнут на пару пуговиц, обнажая полоску обласканной горным солнцем кожи. Темные волосы стянуты в привычный небрежный хвост, из которого выбилось несколько упрямых прядей.
И все же, несмотря на нарочитую простоту наряда, его невозможно было не заметить. Люди инстинктивно расступались перед ним.
«Я повсюду искал тебя», — зазвучал у меня в голове низкий бархатный голос дракона.
«Удобно, да? — я мысленно огрызнулась в ответ. — Как ошейник — стоит только потянуть, и я тут как тут».
«Мое пламя, напомнить тебе, что это работает в обе стороны? Может, я был бы рад, если бы ты хоть раз потянула за нее сама».
Фрейя, наблюдавшая за нами, демонстративно громко кашлянула. Княжна терпеть не могла нашу привычку мысленно переговариваться, игнорируя окружающих.
— Как насчет танца? — спросил Рагнар вслух, и в его голосе не было ни тени смущения.
От слов про танцы нить внутри заныла еще сильнее, потянув меня к нему. Проклятье. Сколько бы я ни дулась на Рагнара, мне хотелось ощущать его рядом — чувствовать тепло его тела, слышать ритм его дыхания, знать, что он близко. Можно было только гадать: было это желание моим собственным или сотворенным нашей непрошеной связью?
— Мы вообще-то в ссоре, — я поднялась со скамейки, ощущая, как тону в омутах его ледяных глаз. — Ты забыл?
— Не забыл, — его голос потеплел. — Но разве это мешает танцу?
— Не могу бросить подругу, — возразила я, кивнув в сторону Лии. Не то чтобы она не могла постоять за себя, но это был удобный повод уклониться от предложения.
— С этим я помогу, — вмешался Кайлен. — Позволишь, Ласточка?
Лия медленно повернулась к нему, и на ее красивом лице отразилась смесь раздражения и любопытства.
— Не зови меня так.
— Тебе не нравится, когда я называю тебя Ласточкой?
— Не нравится.
— Тогда я продолжу, — он склонил голову в шутовском поклоне. — Итак… Глава тайной канцелярии приглашает тебя на танец. Что скажешь?
Лия скрестила руки на груди, явно не собираясь сдаваться без боя:
— И что дальше? Может, сразу вызовешь меня на допрос?
— Я думал, девушкам обычно нравится прелюдия? — Кайлен смотрел на Лию с неприкрытым вызовом. — Но если ты настаиваешь — можем начать сразу с основного акта.
Я поперхнулась элем. Боги, Кайлен в своем репертуаре.
Лия драматично вздохнула, поставила кружку на землю и повернулась к нему.
— Если я вдруг исчезну, — громко объявила она, — вы все знаете, чьих рук это дело.
Фрейя тихо фыркнула.
Кайлен усмехнулся — ни дать ни взять довольная змея — и притянул Лию к себе одним плавным движением. Его цепкие пальцы сомкнулись вокруг ладони девушки, а вторая рука легла на талию — явно ниже, чем того позволяли приличия. Он склонился к ее уху, что-то прошептал, отчего Лия тихо ойкнула, а затем музыка подхватила их, закружив в танце.
Платье Лии мелькало серебряными всполохами среди танцующих. Кайлен вел уверенно, почти нагло, вычерчивая для них двоих свой круг, куда никто не смел войти. Я знала, что он умеет танцевать — проклятье, мы даже танцевали вместе. Но этот танец... Он был совсем иным. И что-то подсказывало мне, что слова, которые он шептал Лии на ухо, не имеют никакого отношения к угрозам.
— Танец, мое пламя, — Рагнар протянул мне руку, и в уголках его губ заиграла едва различимая улыбка. Проклятье, он умел добиваться своего.
— Я все еще остаюсь при своем мнении, — хмуро напомнила я.
«Знаю. Я тоже, — раздался в голове неприлично довольный, мурлыкающий голос дракона. — Но это всего лишь танец. Неужели ты откажешь мне в такой мелочи?»
«Всего лишь?» — повторила я, прищурившись. В тоне наследного князя не было ни капли невинности.
«Рейна, я двадцать лет гнил в имперской клетке в своем зверином обличии и не собираюсь провести свой первый Праздник Огней на свободе, наблюдая со стороны. Танцуй со мной. А потом ты можешь продолжать обижаться на мою драконью натуру сколько твоей душе угодно».
Я тихо вздохнула, отставив в сторону кружку с недопитым элем, и вложила свою ладонь в его протянутую руку. По коже пробежала золотистая искра — как тогда у горячих источников, и нить связи тут же отозвалась на это прикосновение, загудев внутри меня.
Рагнар повел нас в сторону танцующих.
Широкая ладонь легла на мою талию, и я сама не заметила, как шагнула ближе и задвигалась вместе с ним в такт музыке. Звуки барабанов и флейт эхом отражались во мне, проникали в кровь и в душу, и я, повинуясь его движениям, танцевала так, словно завтра у нас не было.
Рагнар вел меня. Я полностью отдалась во власть его сильных рук и ритма, который пульсировал вокруг нас, наполнял меня до краев, вытесняя все остальные чувства. Нить связи пела внутри от его близости, вторя музыке, сплетаясь с ней в единое целое.
Шаг, поворот, еще один. Я не знала танца, но мое тело само угадывало следующее движение. Снова поворот, и я закружилась вокруг Рагнара, юбки взметнулись облаком ткани, волосы рассыпались по плечам рыжим водопадом. Окружающий мир превратился в вихрь света и теней.
Рагнар подхватил меня за талию и закружил, подняв в воздух, словно я ничего не весила, — а может, для дракона так оно и было. Кто-то рядом удивленно вскрикнул и рассмеялся. Но я чувствовала только его сильные и теплые руки и ветер в волосах.
На один мучительно короткий миг мир вокруг перестал существовать. Растворился в огненных бликах, в запахе кедра и ночной прохлады, исходящих от Рагнара.
Я забыла о Тенях и грядущей войне, о наших разногласиях и волнениях о судьбе Империи и моей семьи. Словно во всем мире остались только мы двое, музыка и танец под звездами.