Кора решила, что не должна была удивляться, когда добралась до частного аэродрома и узнала стоящий тут вертолёт. На этот раз вместо полуобнажённой девицы, нарисованной аэрографом на борту, машину перекрасили полностью – теперь на ней красовалась акула, вылетающая из торнадо.
Она закатила глаза, оглянулась туда, где оставила грузовик за линией деревьев, потом повела плечами и направилась к ожидающему вертолёту.
На этот раз пилот стоял снаружи, деловито оттирая нос «птички». На нём была та же соломенная шляпа, что она помнила с прошлой встречи. И лицо всё так же покрывал неровный загар из баллончика – тот самый, который она тоже помнила.
По крайней мере, на этот раз он был одет. В прошлый раз, когда он вывез её над бушующим морем, на нём были только ярко-розовые трусы, а остальная одежда сушилась сзади.
Когда она подошла ближе, он поднял голову и вдруг расплылся в улыбке, сверкнув белыми, как мел, зубами.
– Кобра! – крикнул он, раскидывая руки, будто собирался её обнять.
Кора сразу помахала.
Он опустил руки, ничуть не смутившись мягкого отказа.
– Ну что, готова к поездке? – спросил он.
Кора кивнула.
– Рада тебя видеть, Скайлер.
– Э-э, нет, – неловко сказал он, мотая головой. – Стэн. Стэн Джонсон.
Она нахмурилась.
– Ты опять сменил имя?
Он хохотнул.
– Сердцу не прикажешь. Ладно, залезай, если всё в порядке.
Кора медленно кивнула. Она забралась в распахнутую дверь на переднее пассажирское сиденье – примерно туда, где у акулы была раскрытая пасть. Дверь захлопнулась, скрыв сомнительную роспись. Через секунду к ней присоединился Скайлер – то есть Стэн.
Насвистывая, он надел поверх шляпы наушники, смяв поля. В прошлый раз он делал то же самое.
Он оказался чуть старше, чем она думала сперва. В прошлую их встречу обстоятельства были куда более адреналиновые. А теперь, при дневном свете, когда вертолёт стоял молча, она заметила у Стэна редкие белые волоски и жидковатую светлую бородку, аккуратно подстриженную. Эта ухоженная седина почему-то напомнила ей старого напарника – Сола Брэди. Она скучала по нему. Из всех в ФБР он был единственным человеком, которого она действительно считала другом.
И после её увольнения он позвонил, чтобы выразить и своё разочарование, и поддержку. Она не забудет этого ещё долго. Возможно, именно поэтому она и привлекла его, чтобы помочь собрать торговцев людьми. Она быстро проверила телефон, пока Стэн принялся крутить ручки и нажимать кнопки, готовя их к взлёту.
Когда лопасти вертолёта начали набирать обороты, Кора внимательно уставилась в телефон и нахмурилась. Пара статей вскользь намекала на облаву ФБР, которая вычистила гнездо торговцев людьми. Кора удовлетворённо кивнула сама себе.
В то же время она пролистала новости из Майами. Вбила Дженис Лоххед. Сестра Джонни.
Но – ни одного результата. Кора нахмурилась.
Если женщину и правда убили, почему об этом нигде не шумят? Даже крошечной заметки в местной газетёнке?
Она покачала головой, чувствуя, как желудок дёрнулся, когда вертолёт оторвался от площадки и прорезал небо. Лететь на вертолёте выходило куда дольше, чем на самолёте, зато так было легче проскочить, не привлекая лишнего внимания.
А сейчас именно этого Кора и добивалась – тише воды, ниже травы.
– Следующая остановка – Майами! – воскликнул Стэн Джонсон. Поднимаясь к облакам, он одарил её очередной улыбкой на миллион.
Кора оглянулась на идиллический фермерский городок и ощутила болезненный укол тоски. Она нахмурилась и подняла взгляд, не позволяя внезапному чувству взять верх.
***
Кора наслаждалась теплом солнца на коже, поднимаясь по ступеням к большому дому у океана. В воздухе густо висел солёный запах. За её спиной далеко тянулись живописные пляжи, и она время от времени оглядывалась, наблюдая, как вода поднимается гребнем и, переломившись, рассыпается. Судя по всему, пляж был частным. Песок местами был испещрён редкими фигурками – несколькими людьми из соседних домов.
Кора дошла до входной двери, постучала и стала ждать.
Она поправила затёкшую шею и поморщилась. На середине полёта, от скуки, Стэн решил покрасоваться и устроил пару манёвров.
Шея до сих пор расплачивалась.
Джонни умел подбирать себе компанию.
Но теперь, стоя у дома родителей Джонни, она заставила себя думать о хорошем. Живот на миг скрутило: а вдруг Джонни сказал, что она приедет? И, что ещё важнее, сказал ли он про их прежнее… сближение.
Дверь вдруг распахнулась.
Кора моргнула.
Женщина на пороге вежливо кивнула. Молодая латиноамериканка, в руке – бутылка средства для мытья окон.
– Да? – сказала она.
– Здравствуйте, – неловко произнесла Кора. – Мисс Лоххед?
– Нет.
Дверь захлопнулась.
Кора моргнула. Ей стало не по себе на песчаниковых ступенях; она снова бросила взгляд через плечо – на прибой.
Прошло несколько мгновений, и дверь открылась снова. Теперь на пороге стояла куда более высокая женщина с волосами цвета обувного крема. Волосы были чуть слишком чёрные и чуть слишком тяжёлые, чтобы Кора могла подумать о чём-то, кроме краски. На женщине была аккуратная блузка и отутюженные брюки. Лицо – морщинистое, явно тронутое пластикой: местами кожа была натянута и свежа, а местами – в складках, спрятанных под щедрым слоем тонального крема.
Накладные ресницы дрогнули, и столь же ненастоящий ноготь указал на Кору.
– Вы подруга Джонни? – спросила женщина.
И ещё кое-что бросалось в глаза.
Разводы на тенях и на тональном – неряшливые, некрасивые следы слёз. В одной руке женщина деликатно сжимала коробку салфеток, красные ногти упирались в картон. Из глубины дома Кора услышала:
– Кто там, чёрт побери?
Не успела Кора ответить, как высокая женщина с «обувными» волосами крикнула назад:
– Подруга Джонни!
Потом снова посмотрела на Кору, подняв обе брови – тоже нарисованные.
– Вы и есть подруга Джонни, да?
Кора кивнула, раскрыла рот, чтобы заговорить, но женщина уже манила её внутрь, разворачиваясь на каблуках и уходя в просторный холл.
– Проходите, проходите! – бросила она через плечо. – Мы уже несколько часов ждём.
Кора замешкалась на пороге и нахмурилась. Латиноамериканки не было видно. Никого – и никаких взглядов из-за спины. И всё же, едва заметно вздрогнув, Кора шагнула из солнца в тёмный дом.
Она нерешительно притворила за собой дверь и пошла следом, стараясь не отставать от высокой женщины, которая вела их под вычурной люстрой и мимо изогнутой лестницы с лакированными перилами. Вдоль стен тянулись фотографии – семейные портреты, лица родных. Только Джонни среди них не было. Кора нахмурилась, проходя мимо, и направилась туда, где виднелась кухня с начищенной до блеска плиткой на полу.
За кухонным столом сидел мужчина – очки на переносице, в руке газета. Он тряс газету и рычал где-то в горле, как цепной пёс. «Ничего!» – выкрикнул он. – «Ни черта – ублюдки! Они убивают мою дочь, а потом врут об этом!» Он с силой хлопнул газетой о стол. Лицо его пошло красными пятнами. Возможно, дело было в привычке, на которую намекали винные бутылки, выстроенные вдоль стены за его спиной.
Его горе принимало форму ярости, отпечатанной в каждой складке круглого лица. Черты у него были немного питбульи: широкие щёки, толстая шея, коротко стриженная голова и тёмные, глубоко посаженные глаза. Только костюм на нём был дорогой, а верхние пуговицы расстёгнуты, открывая вьющиеся волосы на груди.
Кора встретилась с ним взглядом, затем посмотрела на высокую женщину. Обе, похоже, на время забыли, что она здесь.
Она нерешительно прочистила горло и опёрлась ладонью о мраморную столешницу. Холодная поверхность вызвала покалывание в пальцах и резко контрастировала с тёплым солнцем, всё ещё заглядывавшим в окна. Неловко переминаясь и пытаясь понять, сколько именно Джонни успел им о ней рассказать, она увидела, как оба вдруг вскинули глаза – словно заметили её впервые.
Мужчина пару раз моргнул, будто убеждаясь, что перед ним не призрак. Женщина торопливо прочистила горло и сказала: «Генри, это подруга Джонни». Сказано было слишком театрально, с наклоном наклеенных ресниц.
Её муж резко выпрямился и разгладил на груди помятый пиджак. Он кивнул ей и быстро махнул рукой. «Проходите, проходите. Спасибо, что пришли. Мы уже несколько часов вас ждём», – добавил он, подчеркнув то, о чём миссис Лоххед говорила раньше.
Кора осторожно подошла и опустилась на стул у стола, переводя взгляд с одного на другую. «Соболезную вашей утрате», – сказала она неуверенно. Больше ей нечего было добавить. Ситуация казалась странной. Она всё ещё толком не понимала, во что вообще умудрилась вляпаться.
Словно уловив это непонимание, Генри поднял газету. «Ничего, – сказал он. – Они до сих пор об этом не пишут». Он с отвращением швырнул её с столешницы в сторону маленькой серебристой миски с собачьим кормом.
Кора заметила признаки присутствия собаки. Небольшие клочки шерсти, собравшиеся по углам кухни. Миска. Пара розовых пластиковых игрушек, разбросанных в дорогой гостиной. Самой собаки нигде не было. В отличие от хозяина, она вряд ли была сторожевой – скорее, пугалась чужих.
На один ужасный миг Кора подумала, не имел ли Джонни под сестрой, в виду собаку. Если она проделала весь этот путь, чтобы расследовать смерть пса, она будет вне себя.
Но странная, нелепая мысль тут же улеглась.
Миссис Лоххед так и осталась стоять у шкафа, словно находя утешение на кухне. Она сказала: «Так это правда?» Голос у неё дрогнул от нервного волнения.
Кора замялась. «Что именно – правда?»
Миссис Лоххед обменялась тревожным взглядом с мужем, прикусив губу. Потом, нерешительно, она рискнула: «Вы… из спецназа?» Её нарисованные брови поползли вверх.
Кора нахмурилась. «Я служила, как ваш сын». И, как человек, которого нередко упрекали в прямоте, она не удержалась от продолжения: «Только вот я не могу не заметить, что в коридоре почти нет фотографий Джонни».
Миссис Лоххед быстро покачала головой. «Это долгая история. Но Джонни очень любил свою сестру. Дженис выбрала более традиционный путь, чем Джонни», – осторожно сказала она.
Мистер Лоххед фыркнул, закатив глаза.
Жена, не обращая внимания, продолжила: «Дженис была амбициозной. Она была советницей мэра».
Женщина выпрямилась чуть выше, кивнула сама себе и выглядела очень довольной этим последним заявлением.
«Какого мэра?»
– Почему, – сказала она, словно удивляясь, – Джонни тебе не сказал? Дженис была советницей мэра Кастильо.
Оба родителя смотрели на неё с заметным волнением, будто ждали реакции. Но в ответ получили лишь пустой взгляд. Кора почесала подбородок.
– Я, если честно, в политике не разбираюсь.
– Мэр Майами, дорогая, – нетерпеливо бросила миссис Локхед.
Её муж теперь изучал Кору искоса с выражением крайнего подозрения и недоверия. Будто человек, который не знает имени мэра Майами, вряд ли способен хоть чем-то помочь.
Слушая всё это, Кора всё ещё не была уверена, что сможет хоть чем-то помочь. Но она взяла себя в руки и сказала:
– Хорошо. А что вам известно о Дженис? Есть заключение судмедэксперта?
– Н…нет заключения, дорогая, – сказала миссис Локхед. – Не было… – она прикусила губу, давя всхлип. – Не нашли тела.
Кора приподняла бровь.
– Простите?
Генри снова забурчал, вперившись в отложенную газету так, словно нашёл в ней источник всех своих бед и врата в ад.
Кора переводила взгляд с одного родителя на другого, пытаясь прочитать язык их тела. Она часто замечала: жесты и выражения лица говорят правду чаще, чем слова. Генри был зол, его жена – на взводе. И всё же и злость, и тревога словно прикрывали что-то ещё, куда более глубокое.
Горе ощущалось почти физически – но было и другое.
Чувство предательства. Заговора. Невысказанное проступало слишком явно: в нервно постукивающих пальцах миссис Локхед, в натянутых чертах мистера Локхеда.
– Тогда откуда вы знаете, что вашу дочь убили, если тела нет?
Генри напрягся.
– Вы что, всерьёз?.. – начал он, и голос его пошёл на взлёт, как реактивный самолёт.
Жена перебила, прежде чем он успел окончательно сорваться:
– Она просто спрашивает, дорогой.
Кора не моргнула и не отступила.
Джонни согласился заплатить ей за эту работу. Но теперь Коре было не по себе – словно она оказалась в ловушке. В редких взглядах Генри и в резких чертах миссис Локхед Кора вдруг ловила отблески своего бывшего. Это и так выбивало из колеи, но вдобавок манера речи и кое-какие привычки родителей явно перешли к их сыну.
Как ни старалась, Кора не могла убежать от тени по имени Джонни Локхед.
А какая-то, меньшая часть её самой – та, которую она держала взаперти и лишь изредка выпускала на свет, – не была уверена, что ей вообще хочется убегать от этой тени.
Но пришла она сюда не за этим.
– Она почти неделю не звонит, – отрезал мистер Локхед. – А жену мэра убили три недели назад.
Кора моргнула.
– Правда?
Миссис Локхед уже направлялась к микроволновке. Она схватила с неё старомодную бумажную газету, чеканным шагом вернулась и положила её перед Корой.
Кора нахмурилась, вчитываясь.
Заголовок гласил: Жена мэра Кастильо убита.
Она пробежала глазами абзацы.
Оказывалось, супруга мэра была в командировке. Вернулась три недели назад, но по дороге из аэропорта на её машину напали из засады.
Она погибла на месте.
Кора поёрзала.
– То, что убили жену мэра, – медленно произнесла Кора, – ещё не значит, что убили вашу дочь.
Генри снова выглядел так, будто вот-вот взорвётся, но жена опять его опередила. Быстро сказала:
– Вы, кажется, не понимаете, дорогая. Дженис была близка с женой мэра. Они вместе учились в колледже. Мэр женился рано. Очень рано, – добавила она, многозначительно приподняв брови.
Кора нахмурилась.
– Значит, ваша дочь была советницей мэра?
– Именно. И потому, что дружила с его женой. Его жену убили три недели назад. Дженис… пропала на прошлой неделе. По крайней мере… мы думаем, что её убили. Мы не знаем. Мы держимся за надежду, – голос женщины дрогнул, но она продолжила, – что она вернётся.
Кора нахмурилась.
– Понимаю. А где жила ваша дочь?
– У неё было своё жильё в Кис. Была лодка, она часто выходила в море. Лодку нашли. А её – нет.
Кора нахмурилась.
– Значит, вы думаете, её убили, когда она вышла на лодке?
Оба родителя вздрогнули. Кора пожалела, что не смогла сказать это иначе. Но разве можно подобрать слова, которые уменьшат боль от потери дочери? Лучше уж, как с пластырем: сорвать быстро – и всё.
– Полиция твердит, что это просто пропажа человека, – сказал Генри. – Ни одна газета об этом не пишет. Жена мэра погибла три недели назад. Его советник умер на прошлой неделе. Они что-то скрывают. Запомните мои слова: это коррупция, и она сидит очень глубоко.
Кора не стала спорить. Просто слушала.
– Можете ещё что-нибудь рассказать мне о Дженис?
Но, произнося это, она заметила, что мистер Лоххед отвлёкся. Он смотрел мимо неё, в ту дорогую гостиную, которую она успела приметить раньше. Его взгляд был прикован к телевизору над диваном. Там шёл новостной канал.
И выглядел он не злым – он выглядел потрясённым.
Миссис Лоххед проследила за взглядом мужа и тихо ахнула.
Кора тоже обернулась. Подняла глаза на экран. И застыла.
Ведущий читал текст с суфлёра. Звук был выключен, но срочная новость бежала строкой внизу экрана.
Дочь мэра утонула в семейном бассейне…
– Чёрт возьми, – сказала Кора.
Лоххеды её не одёрнули. Кора невольно представила, как на такую ругань отреагировала бы её собственная мать.
Но Кора не отводила взгляд от экрана. Потом вытащила телефон и торопливо вбила в поиск текст срочного сообщения.
Открыла первую же ссылку. Онлайн-издание. Не местное – федеральное. Новость уже разлетелась по всей стране.
Жена мэра убита три недели назад, дочь погибла сегодня…
Кора ощутила странный всплеск. Было бы жестоко назвать это возбуждением – и всё же больше всего это походило именно на него. На томительное предвкушение, на ожидание того, что будет дальше.
Этот внезапный прилив адреналина, уверенность, что она нащупала что-то стоящее, – вот что удерживало её от таблеток и выпивки.
Генри бормотал себе под нос:
– И опять ни слова о Дженис.
Миссис Лоххед отвернулась, вытирая слёзы с глаз: смотреть на выпуск она не могла.
Кора, сохраняя вежливый, спокойный тон, сказала:
– Я начинаю думать, что вы, возможно, правы. Может, всё это действительно связано с мэром.
Генри нахмурился.
– Джонни сказал, что мы вам платим, да?
Кора моргнула. Помрачнела.
– Джонни сказал, что мне платит он.
Генри фыркнул.
– Типично.
– Генри, – возмутилась жена.
Муж сказал:
– Ну… – он снова поправил костюм. – Мы и платим. Так что вы собираетесь с этим делать?
Коре не понадобилось много времени, чтобы прикинуть варианты. Теперь она работала уже не на стороне закона. У самосудного правосудия ресурсов было куда меньше, чем у федерального правительства. Зато то, чего ему не хватало в ресурсах, оно восполняло умением обходиться без бумажной волокиты.
Кора тихо сказала:
– Мне, наверное, нужно поговорить с мэром. Или хотя бы понять, что он знает.
– И как вы это собираетесь сделать? После всего этого к нему будет невозможно подобраться.
Кора задумалась. Потом сказала:
– Я поговорю с ним или хотя бы обыщу его дом сегодня ночью.
Она прикусила губу, вдруг осознав: чем меньше Лоххеды будут знать, тем лучше.
– Забудьте, что я это сказала. Я что-нибудь придумаю. Есть ли ещё что-то о вашей дочери, что могло бы быть важно для дела? У неё были враги?
– Нет, – огрызнулся Генри. – Её убили не враги. Её убили друзья. – Он зло ткнул пальцем в телевизор.
Кора не могла не согласиться. Для мэра Кастильо всё выглядело скверно: жена мертва. Один из советников – через две недели. А теперь и дочь. Кто-то явно бил по нему.
Но в новостной сводке не было одного – ни ареста, ни хоть каких-нибудь подозреваемых. Кора гадала, чем там занимается полиция Майами. В управлении, должно быть, метались, в отчаянии выискивая, на кого бы это повесить.
То, что они так и не назвали ни одного имени – любого, хотя бы чтобы пресечь домыслы, – подсказывало Коре: они барахтаются вслепую.
И это добавляло опасности.
Если они застукают её, крадущейся возле его дома, скорее всего сначала выстрелят, а уж потом начнут задавать вопросы.
Но Кора уже встала на этот путь. Ей придётся заняться мэром. Придётся выяснить, знал ли он, что случилось с Дженис. Если она узнает, кто убил его жену и дочь, то сможет понять, что произошло с сестрой Джонни.
И хотя она по-прежнему не работала с ФБР, мысли снова вернулись к её бывшему напарнику. Сол наверняка откажется делиться сведениями по делу, которое ещё расследуют. Но это не значит, что нельзя выудить хоть крохи. Любая мелочь поможет. Всё, что у них есть об убийстве жены или дочери, о пропаже Дженис.
Кора так и не научилась прощаться в такие минуты. Она пришла сюда по делу. И потому решила: вместо того чтобы переживать о приличиях, лучше всего – развернуться на каблуках и пойти распутывать эту историю.
Так она и сделала – коротко кивнула каждому из Локхедов и пошла.
Никто не окликнул её, когда она быстрым шагом двинулась по выложенному плиткой коридору к огромной парадной двери, под роскошной люстрой.
Всё это время её взгляд был прикован к телефону: она листала, выискивая хоть что-нибудь, что могло бы стать зацепкой. Что угодно, что могло вывести её на настоящего убийцу.