Её заложник очнулся, задыхаясь, и отчаянно затряс головой, пытаясь сориентироваться.
Кора смотрела на него, скрестив руки; в одной она держала нож, прижатый к предплечью.
Фигура с капюшоном на голове продолжала метаться. «Алло?» – донёсся приглушённый, панический голос.
Крупный, широкоплечий мужчина и без того походил на игрока в американский футбол. Но с руками, связанными за спиной, ногами, привязанными к стулу, и капюшоном на голове он растерял часть своей устрашающей силы.
Кора не заговорила первой. Она просто наблюдала. Наблюдая, можно многое понять о своих жертвах. И не меньше – о тех, кто делает других жертвами. В зарослях прячутся не только хищники.
Она молчала. Они находились в старом заброшенном деревянном сарае. Пахло сыростью и плесенью. Охотничий домик, о котором она знала. Недалеко от места, где, со слов сестры, та собиралась встретиться со своим парнем.
Этот самый парень теперь пытался через капюшон выгородить себя.
«Что бы это ни было, поверьте, денег у меня нет. Вы не того взяли. Просто отпустите меня. Я ничего не видел».
– Заткнись, – сказала она.
Он замолчал, помедлив неловкую секунду. – Вы женщина? – медленно произнёс он. – Меня избила девчонка?
Кора нахмурилась. Типично. Она дала ему по голове.
– Ай! Извините! Я не хотел обидеть. Что вам нужно?
Кора стала ходить вокруг него, нарочно медленно – чтобы он слышал стук её шагов по скрипучим доскам. Боль сама по себе редко бывает полезна без своей кузины – страха. В таких допросах именно страх был настоящим союзником.
– Мы знаем, что ты сделал, – просто сказала она.
Он тихо сглотнул, и тяжёлое дыхание утихло. Он был на пару лет моложе её – учился в одном классе с Роуз десять лет назад.
Сначала он держался совсем неубедительно: перепуганный, в панике. Но теперь она видела – он пытается выровнять дыхание. Тогда она ударила его в живот. Скорее ласковый шлепок, чем по-настоящему.
Из его губ вырвался резкий выдох. «Чёрт!» – заорал он.
– Зачем ты это сделал, Гэбриел?
Он вздрогнул, окаменев от того, что она назвала его по имени.
Она продолжила. Останавливаться было незачем.
– Тебе годами сходило это с рук. Так тебе говорили? Молчи, прячься – и то, что ты сделал, не всплывёт? Тут вокруг полно церквей. Пасторы твердили тебе, что всё прощено? Что всё смыто? – Теперь она наклонилась, прошептав ему на ухо: – Бог, может, и простит тебя. А я – нет. И ты расскажешь мне всё.
– О чём? – потребовал он.
И на миг она даже почувствовала уважение. Ужас и страх ушли из его голоса. Они ещё дрожали где-то на заднем плане, но он сумел взять себя в руки. Это был не голос человека, который держит ситуацию, – скорее голос человека, который понимает, что не держит. И всё равно не отступит. Она сказала:
– Роуз Шилдс.
– Роуз? – переспросил он. Его голова больше не моталась из стороны в сторону. Тёмный капюшон, связанный её матерью, застыл, торча к деревянным стропилам, опутанным паутиной. – А что с ней?
Кора теперь нахмурилась.
– Она заходила к тебе в ту ночь, когда исчезла. Не смей отрицать.
Пауза. Глоток.
– Ч…что?
– Она видела тебя. Она пришла к тебе.
Он не ответил. Ещё один глоток. Потом:
– Это ты, Кора? Кора Шилдс? Так и есть, да? Кора – сними с меня этот долбаный капюшон. Я знаю, что это ты!
Она нахмурилась. Он был не таким напуганным, как следовало бы, и не таким тупым, как она его помнила. Она на секунду задумалась, потом пожала плечами. Увидеть её – не то чтобы утешение. Полубритая голова, татуировки и нож в руке – всё это тоже должно было пугать.
Она сорвала капюшон с его головы и уставилась на него.
Ему понадобилось время, чтобы привыкнуть: он бешено моргал и хватал ртом воздух. Постепенно, когда глаза приспособились, он увидел её. Ему понадобилась ещё секунда – сидя привязанным к стулу, с капюшоном у ног и с запахом плесени в воздухе, – чтобы собраться.
Когда он наконец справился, он тихо выдохнул.
– Ч…чего ты хочешь, Кора?
– Ещё раз назовёшь меня по имени – сломаю тебе челюсть, – просто сказала она.
Он замялся и сглотнул. Потом произнёс:
– Я не понимаю.
– Понимаешь.
– Не понимаю! – запротестовал он, расширив глаза. Нечесаные волосы вспотели и липли к лбу прядями. Его крупные руки напряглись, будто он собирался порвать верёвки. Но когда взгляд упал на нож, которым она постукивала по своей руке, он замер. Страх снова осел в его глазах, и на мгновение она подумала, не попросит ли он вернуть капюшон.
Вместо этого он пробормотал:
– Ты думаешь, я причастен к смерти твоей сестры?
– Она не умерла, – огрызнулась Кора.
– Она… что? Её нашли?
Она впилась в него взглядом. Он был хорош – этого у него не отнять. Но играть по его правилам она не собиралась. Она отказывалась верить, что Роуз мертва, пока не увидит тело собственными глазами – и, возможно, даже тогда.
– Она собиралась к тебе, – просто сказала Кора. – Хотела с тобой встретиться. Ты всё отрицал на допросах, но я тебе не верю.
Он только разинул рот.
– Я думал… я думал, ты из полиции. Твои родители раньше хвастались перед моими – тобой. Что ты какая-то крутая военная.
Кора нахмурилась.
– Ты решил сыграть на деревенском обаянии или просто хочешь меня взбесить?
– Что? Нет! Ничего такого, – воскликнул он, искренне. – Я не знаю, чего ты от меня хочешь.
– Мою сестру или правду, – просто сказала Кора, опустив веки. – Подойдёт и то и другое. А пока я не получу, что хочу, я начну пользоваться вот этим. – Она снова пошевелила ножом.
Он уставился на него, не отрывая глаз от лезвия. Она шагнула вперёд, поднимая нож.
– Подожди! – взвизгнул он. – Ладно, стой, подожди! Я… я кое-что утаил. Это пустяки. Совсем пустяки!
Кора напряглась. Её накрыло сладкой вспышкой восторга. По спине, цепляясь, поползли мурашки.
Она знала – её сестра всё-таки заходила к бывшему, и вот он, во всей красе: хоть сейчас на плакат ковбойского календаря, с этим нарочитым деревенским шармом.
Но сейчас он мотал головой и сплёвывал. В этом свете его глаза были пронзительно-синими и с какой-то неожиданной для остального лица ясностью. Волосы – вьющиеся и растрёпанные, без шляпы – казались скорее грязно-русыми, чем тёмными. А на лбу блестели капли пота, пока он бешено тряс головой и, заикаясь, отбивался:
– Я… я не знаю, что ты там думаешь, что знаешь. Но я ничего не знаю о том, что случилось с Роуз! Клянусь!
Кора подбросила нож, ловко поймала и крутанула, вернув рукоять в ладонь.
Он судорожно сглотнул.
– Но я могу узнать! – выпалил он. – Клянусь. Я могу выяснить, что с ней случилось.
Кора фыркнула.
– Да? Спустя столько лет ты просто махнёшь волшебной палочкой и—
– Нет! Нет! Послушай меня. Я тоже искал.
Она уставилась на него.
– Что?
– Я тоже искал Роуз! – огрызнулся он. – Как думаешь, почему я остался в этом тупом городишке?
– Потому что тут максимум – работа без перспектив? – Кору кольнуло странное чувство вины. Её родители прожили здесь всю жизнь – хорошие люди с добрыми намерениями. Как бы она с ними ни ругалась, она понимала: частично виновата сама. Чёрт, её с последней работы вообще вышвырнули за то, что она глотала таблетки.
Она покачала головой.
– Может быть, – парировал Гейб, изо всех сил сохраняя самообладание. Губы у него сжались в тонкую, натянутую линию. – Но я искал. И я почти кое до чего докопался. Почти вплотную.
– До чего? – резко спросила она. – И вообще, бред. Не поверю, что ты тут на досуге расследование ведёшь.
Он нахмурился. Во взгляде вспыхнула настоящая злость.
– Ты не единственная, кому была небезразлична твоя сестра, – бросил он жёстко.
Кора хотела сорваться, но удержалась – не протянуть руку и не влепить ему ещё раз. В чём-то он был прав. Она не единственная. Но это означало, что Гейб – один из тех, кому не плевать на Роуз, а в это Кора пока не была готова поверить.
И всё же…
– Тогда что ты нашёл? – потребовала Кора.
– Я знаю, что один из копов, которые вели дело, был в районе за два часа до того, как заявил, – отрезал Гейб.
Кора нахмурилась по-настоящему, опуская нож.
– Чушь.
– Это не чушь, – сказал он. – И у меня есть доказательства. Только мне понадобится день, может два, чтобы их забрать. Парень, которому я плачу, – белка.
– Ты… ты под кайфом?
– Нет – белка. Если я попробую привести кого-то или изменить место встречи, он рванёт на дерево и свалит.
Кора фыркнула.
– За какую дуру ты меня держишь?
Он моргнул и пробормотал:
– Хочешь, честно отвечу?
Она влепила ему пощёчину.
– Ай, чёрт! Ладно – не дура. Ты гениальная королева всех суперботанов. А теперь отпусти меня!
Кора скрестила руки, тихо выдохнув. Она не знала, как лучше поступить. С одной стороны, он слишком уж удобно плёл небылицы. Вероятность того, что он расследовал исчезновение её сестры, была почти нулевой. Скорее всего, он готов был сказать что угодно, лишь бы она его отпустила.
Но… с другой стороны…
Она не знала, что он врёт.
Она вздохнула, закрыла глаза и медленно выдохнула. Для неё это было слишком. И тут – как в выражении спасённая звонком—зазвонил телефон.
Кора нахмурилась и вытащила его из кармана. Теперь её номер знали только те, кто не был в чёрном списке: бывший напарник из ФБР, отставной генерал… и…
– Чёрт бы побрал, – раздражённо сказала она.
– Что?
– Это Джонни, – ответила она.
–Это должно мне о чём-то говорить?
–Ага. Это значит: заткнись. – Она ответила на звонок, повернувшись к Гэбриелу спиной. – Привет, Джонни, – сжато произнесла она. В воображении возник длинноволосый, квадратночелюстной бывший «морской котик», который за последние пару недель помог ей разнести в клочья базу одного нелегального торговца.
У них с Джонни была своя история ещё со времён службы на флоте. Строгие правила категорически запрещали шашни между бойцами одного взвода, но Кора и Джонни никогда не были из тех, кто живёт по уставу.
Этот дьявольский тип добротой не отличался. Опасный – но верный. И часть удовольствия в их интрижке как раз и заключалась в риске. Правда, закончилось всё скверно – в буквальном смысле финалом стала огненная авария, – и они не разговаривали три года; кто виноват, до сих пор было предметом спора.
Но две недели назад Кора позвонила Джонни, чтобы выпросить помощь у этого итальянского мудака. И сейчас, стоя с телефоном, прижатым к лицу, слушая его, она вдруг почувствовала, как внутри всё неприятно проваливается: а вдруг он решил, что тот прежний звонок значил больше , чем она собиралась дать понять.
И потому было даже с облегчением, что голос Джонни звучал не игриво, не лукаво и не хрипло – тем тупым, натужным образом, который он включал, заигрывая с дамами.
Вместо этого он говорил в панике. – Чёрт возьми, Кобра, – сказал он, употребив её ненавистное прозвище. – У тебя есть запасной вариант?
Она выдохнула с облегчением, бросила взгляд назад на Гейба, который раскачивался, пытаясь сломать стул. Она сверкнула на него глазами – и он замер.
Потом ответила:
– Что случилось, Джонни?
– Ничего хорошего, – сказал он. – Вообще-то полная жопа. Мне нужен кто-то, кому не влом запачкаться здесь, дома. Я бы сам сделал, но…
Кора нахмурилась.
– Джонни, это что, стрельба на фоне?
И, едва произнеся это, она различила отчётливый хлопок взрыва гранаты.
– Джонни, ты в порядке?
Снова стрельба.
– А, это? Да ерунда. Просто небольшое задание. Но, как я говорил, я немного занят – ЭЙ! Ложись, придурок! Снайпер на третьем этаже! Давай, сейчас! – Джонни прочистил горло. – Э-э, да, извини. О чём я говорил – а, точно. Так ты в деле?
– В деле каком?
И тут Кора услышала движение позади. Она резко обернулась как раз вовремя. Гэбриел, сжимая в руках съёмную ножку стула, пытался подкрасться к ней со спины. Судя по всему, он сумел высвободиться, хотя одна нога всё ещё волочила за собой стул – там, где он оставался привязан к деревянной «конечности».
Гейб заорал, размахивая деревянной дубинкой. Кора фыркнула с презрением, ушла от удара и вогнала кулак Гейбу в живот.
Но она зазналась.
Да, деревенщина не был натренирован, как она. Зато он был здоровенным парнем с кучей мышц. Он выдержал удар и завалился на неё, пытаясь прижать к полу. Она мгновенно перешла в полный гард, подтянув ноги по обе стороны от него. Телефон упал рядом с её лицом, пока она руками контролировала его голову. Надо было поймать руку или закрыть треугольник – пока он не—
Чёрт. Здоровяк уже начал подниматься, отрывая её лёгкое тело от пола. Она поправила стойку и крикнула:
– Секунду, Джонни!
Гейб пытался её стряхнуть, извивался и ругался, когда не смог сбросить.
А затем последовал второй, неизбежный ход. Поняв, что не может избавиться от неё, пока её ноги, сцепившись вокруг его плеч, удерживают его и пытаются прижать одну руку к его шее, он пришёл к тому же выводу, к какому на тренировках приходят большинство новичков. Если с размаху впечатать её в пол, можно раздавить. Она напряглась, чувствуя, что он думает о том же. И потом он рванулся вниз, пытаясь шмякнуть её позвоночником о пыльный пол.
Она всё рассчитала идеально – использовала его же инерцию, чтобы выдернуть ногу из-под него. Он и не пытался зафиксировать её на месте: изначально он хотел сбросить её, а значит, она вполне могла выскользнуть. И это означало, что, когда она рывком ушла в сторону, а он с размаху впечатал её в землю, между ним и полом, в который он собирался врезаться лбом вместо её тела, теперь оставался только воздух. Он вогнал лоб в землю с криком.
Она оттолкнулась от его стонущего тела и подняла телефон.
– У вас там всё нормально? – спросил Джонни, услышав её дыхание.
– Просто идеально, – огрызнулась она. Она быстро взглянула на Гейба: тот морщился, прижимая ладонь ко лбу, из которого уже текла кровь. – Дай мне минуту. Я перезвоню.
Джонни вздохнул.
– Связь может быть паршивой. Ладно, я займу повыше место. Секунду. – На фоне раздались новые крики, выстрелы и взрывы. Кора не любила думать о том, что её бывший заставляет своих солдат штурмовать какой-то холм лишь затем, чтобы поймать нормальный сигнал и поговорить с ней, но она знала Джонни. Он вполне мог выкинуть именно такое.
Но у неё хватало своих проблем. Она опустила телефон и уставилась на Гейба, который снова поднимался на ноги. Надо отдать ему должное: его не смущала ни кровь на голове, ни расколотая ножка стула, всё ещё привязанная к его собственной ноге. Обе руки подняты, кулаки сжаты. Он смотрел на неё исподлобья, будто готовясь – судя по всему – к любому исходу.
Она ответила таким же мрачным взглядом.
– Серьёзно? – потребовала она. – Просто сядь, Гейб.
Но, похоже, на перепалку он уже не был настроен. Когда вбиваешь себе голову в пыльный пол мастерской, настроение как-то само пропадает.
– Я же сказал, – прорычал он. – Я не имею никакого отношения к исчезновению Роуз. Я тоже её ищу. Хочешь – верь, хочешь – нет, но я ухожу!
Кора смотрела на него холодно и не мигая, как змея. И сказала просто:
– Один день.
– Что?
– У меня звонок, и ты явно не собираешься отступать от своей версии. Так что, если правда в том, что ты действительно искал Роуз, у тебя есть один день. Понял?
– Один день на что?
– Чтобы доказать. Ты сказал, что у тебя есть зацепка. Вот и принеси её мне. А если нет – я тебя найду.
Он уставился на неё, дыша неровно и всё ещё истекая кровью.
Она отвернулась и пошла к выходу из маленького деревянного строения. Бросила через плечо:
– Беги, если хочешь. Я найду тебя. Прячься, если хочешь. Результат тот же. – Она пожала плечами. – Если побежишь, я сочту это доказательством, что ты всё-таки замешан. И эта царапина на твоей голове, – сказала она, указывая на кровоточащую бровь, – покажется нежным поцелуем по сравнению с тем, что будет дальше. Её глаза сверкнули, а голос стал ледяным. – Я любила Роуз, – сказала она. – И если ты хоть как-то причастен, ты узнаешь, насколько.
Он только смотрел, всё ещё тяжело дыша, изо всех сил стараясь не показать страх в глазах.
Но ей было всё равно.
Может, он оказался чуть смелее, чем она думала. Может, чуть упрямее. Это ничего не меняло. Если у него и правда есть что-то – отлично. Она подождёт день. А если нет…
Она всегда считала себя женщиной, которая держит слово.
Она вышла обратно к ожидавшему грузовику, поднесла телефон к щеке.
– Джонни? – сказала она, когда связь восстановилась. – Говори медленно и погромче, чтобы я слышала. Что там?