Глава 1. Малышка


❤ПРОМО В ПРОДАХ❤

Глава 1

Ну, охренеть каких малышек нам выписывают. Ещё и в красной подарочной упаковке.

- Ренат, ну сколько раз тебе говорить, не присылай нам тургеневских барышень. Здешние самцы таких порвут и не пожалеют.

- Здарова, Бать, чё как там у тебя. Дай сек, ща гляну каталог.

Затягиваюсь, развалившись в кожаном кресле. Разглядываю на мониторе фотку девчонки, пока Ренатик в заказе ковыряется.

Изящная, миниатюрная блондинка с дерзким взглядом, за которым она изо всех сил прячет неопытность. Эффектное прозвище «Анастейша» взяла себе, наверняка насмотревшись бесячих «Оттенков».

Пухлые губы никем не растянутые и искусственно не увеличенные. В утончённых чертах ни грамма пластики. Да бляха, даже косметики – минимум.

Красивая сучка, и я реагирую на неё соответственно. Самец во мне поднимает голову, но не ту, что верхняя. Стоит, бляха, на шов давит.

И ведь не первый раз уже эта девица на порку напрашивается. В тюрьму правдами и неправдами пробирается. Что у неё в голове вообще? Пустоту ватой набила?

- Не, Бать, эт не моя. Ваще впервые её вижу.

Ну, я так и думал.

- Ваще-то, лицо у неё смутно знакомое. Кажется, она…

- Ренат, я её себе забираю, - перебиваю поставщика, пока он дальше не полез проверять и не нарыл чего-нибудь лишнего.

- Да тут указано, что она уже куплена. В подарок одному из твоих заключённых.

- Так то свиданка на три сраных часа, а я её на неделю выкупаю. Добро?

- Та без базара, - бабло всегда вызывает у Рената одинаковую реакцию. Продать – важнее, чем копать, кто и зачем в систему влез.

Мобилу кладу и оформляю заказ по всем правилам. Слегка переплачиваю, чтобы мозги у Рената совсем поплыли.

Потом увеличиваю фотку и опять разглядываю. Ну прямо как сталкер, ебучий сталкер. Зверь хрипло дышит в затылок, язык в предвкушении высунул и хвостом виляет.

Блондинка, походу, она натуральная. Яркая, почти платиновая. Глаза большие и выразительные – как у полярной лисы, задумавшей афёру века. Цвет – светло-серый.

Губёшки такие сладкие, что во рту у меня слюна скапливается. И сиськи вроде ничего такие, побольше единички.

Расстёгиваю ширинку и тут меня будто кипятком ошпаривает. Серьёзно, бля? Я собираюсь дрочить на смазливую сикалку, которой даже в помещении нет?! На грёбаную фоточку наглой шлюшки?!





Глава 2. Тюрьма для оборотней





- Уверена, что тебе сюда, малышка? – прищуривается бородатый контролёр, закрыв мне узкий проход своей огромной тушей. – Даю шанс передумать.

Аура у него мощная. Опасностью разит так, что хочется развернуться и бежать. Взгляд жёсткий, суровый.

Жёлтый блик на миг появляется – значит, оборотень.

- Ага, уверена, - сдуваю прядь волос с лица, кутаясь в тонкую курточку, не предназначенную для таких погодных условий.

Солёный ветер хлещет со всей сторон, бросается колючей снежной крупой. Она забивается в нос, рот, больно щиплет глаза и кожу.

Домой хочу, очень! В гробу я видала и этот паром, и этого страшного дядьку. Но лучше уж свиданка с зэком-оборотнем, чем настоящая человеческая тюрьма.

А если я не выполню условие, меня реально посадят. И всё потому что я немножко влезла в сейф одного козла.

Я только взять документы свои хотела. Но я ж не знала, что его уже до меня обворовали! И этот козёл не поверил, что те деньги украла не я. Хотя, блин, и могла.

- Щуплая ты для такой «работы», - сомневается контролёр, сверяясь со списком на планшете.

Чёрная борода облеплена снегом, капюшон куртки постоянно срывает ветром. Но ему плевать, ни шапки на нём, ни шарфа. Мощная шея вся в татуировках.

Мимо меня протискиваются другие девочки, и их он пропускает без промедлений, взглядом едва окидывает. Только ко мне одной прикопался. Мудак старый!

- Маленькая, да удаленькая! – вскидываю подбородок, а зубы уже стучат от ледяного ветра.

- Не передумаешь? – бровь задирает, оценивая меня словно кусок мяса.

- Нет!

- Ну, удачи тогда, - усмехается и позволяет взойти на борт.

Паром скрипит, качаясь на огромных волнах Баренцева моря. Не верится, что мы доберёмся до острова живыми и не потонем. Кто вообще придумывает такие волны? Они же высотой с дом!*

(*автор насмотрелся видосиков про шторма Баренцева моря, очень рекомендую поискать и впечатлиться)





Брызги летят со всех сторон и тут же замерзают на всех поверхностях кривыми сосулями, покрывают палубу ледяным панцирем.

Неудивительно, что я тут же поскальзываюсь и еду по льду на жопе прямо к борту. Визжу от страха, а этот урод-контролёр за шиворот меня подхватывает и несёт в каюту, как щенка нашкодившего.

Но я, блин, даже не возмущаюсь. Висю послушно, пока он не вталкивает меня в каюту и дверь за спиной не замуровывает.

Хватаюсь за поручень, оглядываю качающееся помещение с девочками по вызову и думаю только об одном: тут мы сегодня все и умрём. Как кильки в консервной банке. Если не утонем, то точно убьёмся о стены при такой качке.

И это реально самые страшные и блевотные часы в моей недолгой жизни! Ремни не позволяют «улететь», но блин, это гораздо хуже, чем детские карусели, на которых меня тоже укачивало!

Ввееееерх. Вниииииз. Будто в глубокую яму падаешь и не знаешь, когда приземлишься. Когда тебя припечатает и снова подбросит. Бесконечная пытка.

Мне вскоре становится вообще не до мыслей о кораблекрушении. Так плохо от этой качки, что я даже не против и умереть!

Теперь понятно, почему этот козёл по прозвищу Лом сюда меня отправил. Кто в здравом рассудке согласится на такое экстремальное путешествие в тюрьму?

Не, ну понятно, что зона для оборотней должна находиться в таком неприступном месте, ещё и подальше от людей. Иначе они легко бы оттуда сбежали все.

Вываливаемся с судна все немножко перекошенные. Ну, я так прямо сразу на коленки опускаюсь и чуть ли не землю целую, родненькую мою. Точнее, камни, из-под снега кое-где выступающие. Остров для тюрьмы – сплошная скала, вряд ли тут даже летом что-то растёт.

Мутит, пипец. А можно на обратно заказать вертолётик, пожалуйста? Я хоть высоты и боюсь, но Баренцева чёртова моря боюсь теперь гораздо больше.

- Ну что, все проблевались, девочки? Вперёд, пока писи себе не отморозили! – грубо командует контролёр-бородач, поторапливая нас подниматься по склону к тюремной громадине. И на меня поглядывает так цепко-остро, что я себя ощущаю кроликом.

Издалека тюрьма выглядит как средневековый замок. Смотровые башни через равные расстояния, из них дула торчат, огромные. Пулемёты, похоже.

Ну… да. Это людей пистолетиками отстреливать можно, оборотня при побеге обычной пулей не положишь.

Стены из серого кирпича возвышаются вдоль скалистой гряды. Высота – втрое больше, чем в человеческих тюрьмах. Колючая проволока в три ряда – наверняка под напряжением.

Ржавые двери с противным скрежетом открываются перед нами. Я едва успеваю прочесть начало названия тюрьмы: «Сто…». Изнутри веет теплом и мужским духом, немножко звериным.

Сначала нас всех ведут по мрачному коридору внутри стены. Потом девчонок уводят в одну сторону, а меня в другую.

Ну да, они ведь тут на несколько дней, это я всего на тройку часов. Хотя я уже не прочь заночевать – лишь бы не возвращаться в шторм.

Волнение нарастает. Я скоро встречусь с бывшим мужем моей сестры, в которого была влюблена. Да и до сих пор.

Я несколько раз подавала запрос на свидание с ним, но этот говнюк отказывался! А стоило предложить себя в качестве шлюхи – согласился?

От этой мысли меня потряхивает. Я мастер в неприятности влипать, но в этот раз попала совсем по-крупному.

А вдруг он вправду решит меня по назначению использовать? С сестрой они типа разошлись, когда его в тюрягу засадили. Соскучился по женщинам, с голодухи и на меня набросится.

А мне всего лишь весточку ему передать от нового владельца клуба. Которую по телефончику не сказать.

Эх, надо было мне сестру слушать и с ней вместе уехать. Сбежать от всего этого, от сверхъестественного! Хороший же был план.

Но я решила, что нам понадобятся деньги. Много денег. Чтобы устроиться в новом городе. И вернулась ради них в клуб.

Ну да, в тот сейф я не только за документиками лезла, каюсь. Но те пачки денег ведь были уже ничьи!

Идём мимо камер с толстенными решётками, за которыми тусуются заключённые. И все они как один радуются при виде меня. Мерзотно скалятся, свистят, улюлюкают пошлости и к себе зазывают.

Но руки не просовывают. Потому что сплав прутьев из серебра, чтобы удержать оборотней.

Мой провожатый выглядит невозмутимо. Я быстро за ним семеню, стараясь след в след.

В другом коридоре камеры закрытые. Есть только узенькие окошечки. В одну из них меня запускают, дверь за спиной захлопывается.

Комната для свиданий…

Довольно просторная. Тепло, пахнет цитрусовым освежителем. Невзрачные, кирпичные стены.

Одна лампочка у потолка – без плафона, тусклая. Решётчатое, застеклённое окно, сквозь которое проникает немного дневного света.

Из удобств: стол, два стула, кресло, кухонный гарнитур. Дверь, наверное, ведёт в туалет и душевую.

Посередине – большая двуспальная кровать, от вида которой мне становится дурно. Дыхание спирает, кишки в тугой узел завязываются. На лбу и висках выступает испарина.

Ну нет. Мужик сестры так жёстко меня отвергал, как надоедливую букашку! Неужто ему тут мозги отбили, и он решил, чем чёрт не шутит? Жена свинтила, так можно её сестру теперь потрахивать?

Конечно, мне Лютый нравится. Но это не значит, что я хочу стать подстилкой зэка. Вот если б он влюбился, тогда да… Но не это!

Тяжёлые шаги по коридору заставляют меня всю сжаться от страха и одновременно предвкушения.

Сердечко бешено колотится о рёбра, ладошки потеют. Колени становятся ватными, но где-то в солнечном сплетении вибрирует и надежда.

Что вот, Лютый войдёт. Увидит меня, узнает. И не прогонит.

И скажет: я тебя ждал, Настенька. Скучал. Сестра твоя бросила меня, не оценила моей заботы. Так что теперь я весь твой.

Дверь открывается, крупный мужчина заходит, и я улыба… вот блин, это не Лютый!





Визуал героя и героини


"Батя"

о нём пока известно только то, что он властный, суровый и опасный альфа, а ещё у него есть собственный ледокол)





Настенька)

18 лет

Мастерица влипать в неприятности и выпутываться из них. Хочешь жить - умей вертеться))





Глава 3. «Батя»





Да это же тот контролёр, который нас сюда вёз!

Тот бородач, который придрался к моей внешности и на паром пускать не хотел. Стоял, загораживая проход, издевался, старый мудак.

Но хотя, потом он меня типа спас…

Сейчас он без куртки с меховой подкладкой, но выглядит таким же огромным. Даже ещё больше.

Рубашка не скрывает его широченных плеч и могучих мышц. Чёрный шёлк облегает грудные мускулы, натягивается на бицепсах.

Рукава закатаны, две верхние пуговицы расстёгнуты, и я сглатываю. Потому что там везде – сплошь татуировки.

Я знаю, что для оборотней это означает другое. Не просто украшение, как у людей. Каждая завитушка рисунка – это одно убийство. И если он разукрашен весь, то…

Вот блин!

- Ээ… а где Лютый? – шепчу возмущённо, скрывая разрастающуюся внутри панику.

- В своей камере, где же ещё ему быть, - ухмыляется это чмо.

Глазки горят триумфом победителя. Типа он эту нашу свиданку и подстроил, пришёл вместо Лютого.

- Ну нет, - говорю, а сама незаметно ищу, чем в камере можно вырубить здоровенного оборотня, - я приехала к нему! Я – подарок. Ясно? Я для него была куплена. Больше ни о ком другом договора не было!

- Ну, не зашла ты ему, малышка, - руками разводит. – Он тебя мне уступил.

Холодею. Ноги становятся деревянными. Внутрь будто запустили злых муравьёв.

- Как это – уступил? – бормочу. И почти кричу: – Да не может этого быть!

Лютый хоть и придурок, отморозком не был. Разве он мог так подставить сестру своей жены?!

Бородач делает шаг вперёд – я тут же назад. Сердце от страха проваливается в бездну.

- Эй, эй, стой, - поднимаю руку предупреждающе, строго сдвигаю брови. – Я не шлюха, понятно? Не. Шлюха.

- Да ты что! – веселится от души, только улыбочка вовсе не как у добренького самаритянина.

Оттаявшая от налипшего снега чёрная борода придаёт ему ещё более угрожающий вид. Крупная цепь на шее и дорогие часы говорят о достатке и положении. Власть, уверенность, безнаказанность – всё это считывается.

Что за зэку позволено шлюх себе выбирать и по тюрьме свободно разгуливать? Как-то не верится, что за хорошее поведение ему доверили бы контролёром подрабатывать на пароме.

Скорее всего, у него просто есть бабки на взятки. Тюрьма для оборотней в этом смысле ничем не отличается от человеческой. Дал денег кому нужно – купил пару часов свободы.

- Ну да, не шлюха, вот прям совсем… - кусаю губу, пытаясь просчитать, спасёт ли меня правда. Или хуже сделает. – Я же случайно сюда… В смысле, по-другому к Лютому было не попасть! Пришлось схитрить маленько. А у меня, ну, сообщение от его жены. Надо передать!

- Через меня передай, - скалится и снова шагает.

Словно к жертве подкрадывается. А я о стул запинаюсь.

- Нет, нельзя! – взвизгиваю. – Это личное!

- Ладно, утром тебя отведу, - кивает, а сам опять надвигается.

Стул между нами ставлю. Будто его это остановит, ха!

- Утром? – пищу, на кровать глаза скашивая. – Хо-рошо. Я тогда здесь переночую. Одна!

- Холодно одной, - головой покачивает. – Отопление тут ни к чёрту.

Меня и правда морозит. После улицы казалось, что тут тепло. Но сейчас уже ясно, что не очень.

- Под одеялом согреюсь.

Он улыбается так, будто ему доставляет удовольствие надо мной издеваться.

- Со мной быстрее согреешься.

- Я… блин, я не хочу! – останавливаюсь и топаю ногой, как маленькая девочка. – Ну, во-первых, я же вам сказала: я не шлюха. А во-вторых…

Оглядываю собеседника, ища, за что бы зацепиться. Высоченный амбал, страшный. Качок, да, но вроде не отбитый совсем. Глаза так и сверлят меня, изучают, смеются, значит, интеллект присутствует.

И… вот оно.

- Да вы же в отцы мне годитесь! Из вас песок почти сыплется! У вас, наверное, и жезл уже работает так себе.

Так себе – это задевать мужское эго. Но мне всего восемнадцать, я пока очень неопытная.

- Проверим, малышка? – задирает бровь, принимая вызов. – Так себе или очень даже.

И бёдрами совершает недвусмысленное движение, от которого моё лицо костром пылать начинает.

- Не буду я ничего проверять. Отпустите меня! – требую отчаянно. – Я домой поеду! У меня там дела срочные. Учёба. Я на работе отгул только на пару дней взяла. Официантка я! Не шлюха! Босс меня уволит, если вовремя не вернусь. А у меня мама больная, ей на реабилитацию денег надо.

Мешаю всё в кучу, в показаниях путаюсь. Босс меня уволит, если я вернусь ни с чем. Ещё и посадит за воровство.

Знала бы я, что вот этим закончится моё стремление к независимости, уехала бы сразу с сестрой!

Но я маму не хотела одну оставлять с новым мужем – моим говнюком-отчимом. Ситуацию не воспринимала всерьёз. Всё думала, обойдётся.

Считала себя взрослой, была уверена, что сама со всем разберусь. И работать пойду – сестра же смогла совмещать учёбу и подработку. И маме помогу – и с реабилитацией, и с разводом. И с отчимом Аркадием, с этим пьяницей, я всегда легко разбиралась – он же слабак недалёкий!

Ну, это я так думала до тех пор, пока он в наш дом бандитов не привёл. И они не вынесли буквально всё в уплату его очередного карточного долга.

Вот тогда я поняла, наконец, что сестра мне не врала. Она сказала, что отчим её в буквальном смысле продал сутенёру, пока мать в больнице умирала. Так он и расплатился с предыдущими долгами: девственностью моей сестры!

Повезло сестре тогда, что она к Лютому как шлюха попала. Лютый был владельцем бойцовского клуба, и Каринка ему приглянулась. Он решил её выкупить для себя навсегда*.

А она всё нос воротила. То ей не так и эдак. Насильником его называла. Он её одел, накормил, у себя поселил, а она ныла, что похитил и под замок посадил.

Я считала её дурой. С удовольствием Лютого себе бы забрала, раз он ей настолько неприятен. Шикарный мужик – красивый, серьёзный, сильный!

Но он только на сестру смотрел, только Каринку хотел. Я его раздражала.

Я ж реально думала, что она просто с бандитом связалась и плела всякую чушь в своё оправдание. Мол, случайно в бойцовском клубе оказалась, не хотела стать подстилкой Лютого. Против воли вышла за него замуж, он её заставил. Фиктивный был брак.

А теперь, вляпавшись в это дерьмо сама и хлебнув по самые уши, я смотрю на своего бородача и понимаю сестру как никогда. Эти оборотни сплошь звери и ублюдки. И если в голову себе что-то втемяшат, фиг докажешь, что ты не такая.

Я и в клубе Лютого работала среди очень нестабильных полукровок, каждый из которых мог сделать меня своей целью. Оплата хорошая, но риск постоянный.

А сейчас я попала в логово настоящих преступников. Оказалась ровно на месте сестры: «просто шлюхой» для одного из зэков. И ему плевать на мои объяснения.

- Раньше надо было об этом думать, - цедит бородач, будто мысли мои читает.

Припечатывает таким суровым взглядом, что от страха можно обделаться. Улыбка сменяется злобой, желваки напрягаются.

Ох, блин, кажется, он теряет терпение. Не нравится ему, что я с ним спорю.

- Ты когда продавала себя уголовнику, тоже думала, языком только почешешь и уедешь нетронутой? Из тюрьмы, в которой сидят десятки самых отъявленных головорезов? И которые баб ебут лишь по праздникам и за хорошее поведение. Обозлённые на весь мир, голодные волки. Отбитые на всю голову.

От его слов мне реально плохо становится. Лоб потеет, в ушах звенит, ноги ватные. Хватаюсь за стульчик и только глазами от шока хлопаю.

Я не думала… В тот момент я искала любую возможность спастись от своей тюрьмы, человеческой. Мне идея выдать себя за шлюху тогда показалась гениальной.

Думала, смотаюсь туда-сюда и дело в шляпе. А в итоге попала в камеру к угрюмому зэку.

- А вы? – сиплю сдавленно.

- Чего?! – рявкает так, что стены дрожат. Да и я.

- Ну, вы хорошо себя вели?

_________

Ща указку возьмёт и поучит Батю, как надо себя вести с девушками, согласны?))) Хотя Настенька пока кажется слегка легкомысленной, на свою сестру она всё-таки очень похожа))

_________

*книга о Лютом и Карине (сестре Насти) есть:





18+

"Пленница Лютого Альфы"

- В мой клуб пускают девиц только двух типов, - скалится по-акульи, - официанток и проституток. Тебя я вижу впервые.

- Я здесь случайно оказалась!

- А шмот откуда наш? – рычит Лютый. – Украла?!



Он – владелец подпольного клуба, известный киллер. Я спряталась в его заведении, когда мою девственность продали на чёрном рынке. Не догадываясь, что здесь тусят только оборотни и снятые ими «девицы».



Вас ждут:

❤властный герой с тяжёлым характером

❤невинная героиня

❤(не)фиктивный брак

❤истинная пара

❤криминал

❤горячо, откровенно, эмоционально 18+

а для самых быстрых промик

pRIpFzQW





Глава 4. Я тебя купил





Пересохшие губы облизываю и сразу понимаю свою ошибку, когда взгляд бородача опускается на них и темнеет. Напитывается звериной жаждой.

- Ты реально дура или прикидываешься? – рычит чуть тише, но меня всё равно от страха потряхивает.

- Сами сказали: шлюхи заключённым полагаются только по праздникам и за хорошее поведение! Праздника сейчас нет, а ведёте вы себя отвратительно!

Бровь изгибает так, что она вот-вот с лица спрыгнет.

- В чём это я веду себя отвратительно? – уточняет с ехидством.

- К девушке пристаёте, пугаете насилием. Что хорошего? Срок хотите себе увеличить? Я вам это устрою!

Лучшая защита – нападение. Ведь так?

- Ты не девушка, ты – шлюха, - напоминает зло.

Давлюсь возмущением, но глотаю всё же обиду. Надо как-то из этой петли выпутываться.

- Ну, даже если и так. Подарок-то я не для вас! Только для Лютого.

- Ты на сайте фоточку свою вешала? – прищуривается.

Нервно сдуваю с лица прядь, подбирая верный ответ. Чую ведь подвох, но от стресса не могу просчитать, в чём он.

Бородач как будто знает, что я подделала свою запись? Или догадывается?

- Ну, допустим, - отвечаю ему осторожно.

Если скажу, что не я, снова заявит, что шлюха. Что карточку мою сутенёр разместил. А так хоть есть шанс, что поверит и отпустит.

- Ну, раз вешала – то теперь шлюха, - обламывает мои надежды. – Ценник заявлен, купить тебя мог кто угодно!

- Пф, - заявляю самоуверенно, - дайте мне компьютер и я быстренько всё там сотру! Была шлюха – и нет её.

- Думаешь, самая умная, да? – ухмыляется. – И всё можно разрулить так просто? Продать – забрать?

Взвизгиваю, когда он снова ко мне шагает. Но за моей спиной уже только кровать, так что я на неё вспрыгиваю и к другому краю отступаю.

Она скрипит, с покрывала пылища поднимается. Пружины непредсказуемо под ногами прогибаются. Рухлядь!

- Я не думала, что попаду к кому-то кроме Лютого! – выпаливаю эмоционально. – Вы же неплохой дяденька, спасли меня на катере, и я…

- Это ледокол, дура, - перебивает.

- Что? – на миг даже теряюсь.

- Какой нахер катер ты там увидала? Это, блядь, ледокол. Далеко бы ты на катере в этом море не уплыла.

- Да и плевать! – рычу жалко, еле равновесие сохраняя. – Катер, паром, ледокол! Не буду я шлюхой для вас, вы меня не заставите. Мне только поговорить с Лютым надо и всё. Прекратите меня домогаться и позовите коменданта, чтобы он отвёл меня к положенному заключённому. Или обратно на паром… ой, простите, ледокол. Мне как раз пора…

Смотрю на импровизированные часы, которых нет на руке.

- Я сюда на три часа приехала, и пока ждала свидания, они уже почти вышли. Так что мне отчаливать пора, дядя. Времени вас обслуживать нет!

Бородач ухмыляется так, будто моя сбивчивая речь его забавляет. Только бровью дёргает и глазками сверкает иногда, когда я очередную чушь порю.

Переубедить не получается. По лицу вижу, что он совсем не намерен меня отпускать.

- Это не так работает, малышка, - с усмешкой покачивает головой. – Ты объявление разместила, и теперь не только Лютого обслужить придётся. Пока ты сюда добиралась, тебя ещё раз успели купить.

Как я не грохаюсь в обморок от такой новости, даже не знаю. Всё внутри замирает, леденеет и крошится. Словно я лечу вниз с самой высокой американской горки.

- Кто?.. – шепчу в панике.

Ухмыляется, как будто это очевидно. И да, ответ быстро до меня доходит.

- Я.

- Ну нет, так не пойдёт, - у меня стадия отрицания, мотаю головой. – Вы же теперь знаете, что это просто ошибка! Так что не можете так со мной поступить! Вам следует меня отпустить. Карму свою почистить и всё такое. Срок скостить. Я за вас словечко замолвлю, чтобы сократили, обещаю! Вы же не станете бедную девушку насиловать только потому, что она один раз оступилась?

Ничего на него не действует, никакие мои уговоры. Выражение лица не меняется, нет на нём ни жалости, ни понимания. Только бесячее самодовольство.

- Пока не отработаешь оплаченные часы, никуда ты уже не денешься.

- Но я не проститутка! – искренне возмущаюсь.

- В твоём резюме написано иначе.

Как будто всё, что я только что ему сказала, в одно ухо влетело, а в другое вылетело!

- И… сколько вы оплатили?! – выдыхаю в шоке.

- Сто шестьдесят восемь, сладкая.

Неделю с этим наглым альфастарпёром в одной камере?! Я на такое не подписывалась!

Если бы пару часов, я бы ещё придумала, как выкрутиться. Уболтала бы его, огрела чем-то тяжёлым.

Но на неделю моей фантазии не хватит. С таким амбалом мне самой не справиться.

Неожиданно в коридоре раздаются шаги, и от надежды каждый мой нерв звенеть начинает.

- Помогите! – ору что есть мочи. – Насилуют!

Этот мудак бородатый даже не дёргается! Как будто у него всё под контролем.

Шаги застывают напротив камеры, открывается узкое, зарешеченное окошко. Там – явно охранник.

Смотрит внимательно. Глазками зырк-зырк подозрительно, то на бородача, то на меня.

- Бать, помощь нужна? – осторожно спрашивает.

У меня аж челюсть отваливается!

Кому-кому он помощь предлагает?!





Глава 5. Инстинкт





Явно не мне. Бородачу что ли?!

Да блин! Это какая-то неправильная тюрьма! Что здесь вообще происходит?!

- Мне нужна помощь, мне! – на себя внимание охранника переключаю, размахивая руками. – Я не шлюха, произошла ошибка! Спасите меня! Он меня изнасиловать хочет!

Тычу пальцем в бородача, который ухмыляется как ни в чем не бывало. Такой довольный, аж тошно.

- Точно не нужна помощь, Бать? Девка какая-то неадекватная, - сочувствует охранник.

У меня от такого заявления просто дар речи пропадает. Даже дрожь в теле проходит, каменею от шока. Всё застывает: споткнувшееся сердце, бег крови, сломавшийся мозг.

Никто в этой тюрьме мне не поможет, да?

Осознание накатывает чёрными волнами настоящей паники. Я же часто влипала. Всегда выкручивалась. А теперь – как?!

- Сам справлюсь, - отмахивается «Батя» с ленцой.

Улыбается так, будто выиграл джекпот. Меня, ага.

- Ну, если что, зови, - кивает охранник с иронией. – Я буду неподалёку.

Неужели тут принято насиловать девушек? Даже если я буду кричать от боли, никто не заступится?

- Стойте! – вскрикиваю и выставляю ладонь, как только бородач ко мне опять поворачивается.

Он – шагает вплотную к кровати, я – назад, на самый край.

Эта дрянь скрипит и под ногами жалобно прогибается. Взмахиваю нелепо руками, и Батя в лице меняется. Словно искренне пугается за меня.

Но равновесие я возвращаю. Оно шаткое, дрожащее.

Оглядываюсь в поисках выхода или тяжёлого предмета. Позади только тумбочка. На ней старый, пыльный графин, ага-а.

- Ты же в курсе, куда попала, да? – заявляет Батя, когда опять к нему поворачиваюсь.

Слава богу, он не воспользовался моим отвлечением. А мог ведь и прыгнуть!

- Мм…

- Раз приехала в тюрьму для оборотней, значит, доки о неразглашении подписала?

- Д-да, - отвечаю осторожно, ожидая подвоха.

- А раз подписала, то должна знать об оборотнях главное. Ты же в курсе, что убегать от нас нельзя?

И кивает на мои ноги, балансирующие на краешке матраса.

- Да, в вас это охотничий инстинкт пробуждает.

От безвыходности нутро все скукоживается и замирает. Сердце колотится как ненормальное.

- Тогда почему ты бежишь? – низко рычит и хватается за спинку кровати, как будто собирается тоже вскочить на постель с ногами.

Я взвизгиваю, когда скрипучая конструкция от рывка вперёд двигается. А ещё оттого, как глаза бородача желтизной наливаются.

- Потому что, если я не побегу, вы меня схватите! – возмущаюсь, это же очевидно.

Скалится во все тридцать два зуба.

- Я тебя в любом случае схвачу, - ухмыляется. – Лучше будет, если сама подойдёшь. Если мне придётся тебя ловить, потеряю контроль. Этого хочешь? Хуже будет.

Я это вроде бы умом понимаю. Но не могу же я просто сдаться!

И поэтому, как только Батя вспрыгивает на свою сторону кровати, я собираюсь бежать!

Только вот ситуация развивается совсем не по плану.

Край под ногами этого громадного зэка буквально проламывается! Вся кровать оседает под его тяжестью, а подо мной – поднимается.

И я лечу лицом вперёд. Прямо в объятия этого наглого волчары.

Он меня, как косатка тюленя, ловит. На один край льдины давит, чтобы жратва сама ему в лапищи съехала.

Вот только его план не срабатывает тоже!

Потому что я успеваю сгруппироваться и отпрыгнуть в последний момент. Я вообще очень лёгкая, гибкая и изобретательная!

Перебираю ногами назад по вздыбленному, съезжающему постельному белью, с которого поднимается пыльная, затхлая вонь. Пока не оказываюсь на голой, ржавой пружине, постанывающей от жестокого обращения.

Собираюсь уже вниз спрыгнуть, но этот гад бородатый скалится и снова кровать дёргает. Прямо стряхивает меня к себе, как с дерева кошку. Игра такая, «поймай девчонку».

Я так сильно боюсь оказаться в его руках, что инстинкт самосохранения у меня отказывает.

Оступаюсь, теряя опору под ногами. Визжу, взмахивая руками, и падаю навзничь назад.

Зацепляю какой-то шнур рукой и хватаюсь за него. Но он рвётся с противным потрескивающим звуком и всполохами.

Последнее, что я вижу, это ухмылку, стирающуюся с бородатого лица. Сменяющуюся таким испугом, как будто я падаю не на пол бетонный, а на острые колья.

- Осторожнее! – рявкает непроизвольно.

Что, съел? Меня живой не возьмёшь!

Визжу, ожидая падения на бетон, но ударяюсь во что-то не настолько твёрдое. И в очень горячее.

Буквально пышущее жаром, со всех сторон обволакивающее. Сердцебиение громче моего, мощно отбивает прямо в мои лопатки. Дыхание шевелит волосы.

А у меня, между прочим, кожа на затылке очень чувствительная!

Мурашки катятся стройными рядами в слабеющие ноги. Воздух из лёгких выходит от хватки.

Глаза округляются, когда понимаю, что сзади ко мне пристроился бородатый альфач. Плотненько так. Я ещё не оправилась от одного шока, а уже другой добивает.

Одна рука Бати лежит на моём животе. Крепко держит, надёжно. И я бы даже поверила, что этот гад спасти меня хотел, когда на лету поймал.

Но вот вторая его рука мне грудь сминает. Такая огромная лапища, что сразу обе мои двоечки помещаются в ней!

И ещё он дышит. Учащённо так, носом ведя вдоль шеи и вызывая во мне неконтролируемую реакцию.

Внутри буквально всё замирает и сжимается. Потом горячей дрожью сверху вниз прокатывается, между ног оседает тяжестью. И так на каждый жадный вдох: сильнее действует. Вдох – спазм – в голове хаос и смятение.

Вот блин. Не может быть, чтобы я от альфастарпёра поплыла! Да он же… уголовник конченный. Старый и страшный! Я его минут пять всего знаю!

Ну ладно, мы еще на катерочке прокатились тошнотном, но там он меня вообще выбесил!

- Пиздец у тебя запах, малышка, - хрипло бормочет у уха и бородой щекочет, вызывая во мне всё больше мурашек, от которых страшно становится.

Стоим, наклонившись вперёд. Туша его надо мной нависает и каждым мускулом вжимается.

Шокированно распахиваю рот и подвисаю, когда между ягодиц его твердеющая хреновина протискивается.

Ужасающего, между прочим, размера. Она мне в поясницу упирается! Ещё и половинки мои раздвигает, вся вдавливается – обжигающая, как лава.

Этот кобелина возбудился!

Я в панике шарю глазами по камере, ища, чем защититься. И тут понимаю, что у меня в кулаке всё ещё зажат оголённый провод.

Торчащие металлические обрывки выглядят крайне опасными.

Я долго не думаю. На это вообще нет времени! Я просто втыкаю голый провод альфачу в руку.

- Блядь!

Блиииин…

Разряд электричества такой мощный, что прошибает нас обоих. Я и забыла, что у человеческого тела отличная электропроводимость!

Ударом тока нас в разные стороны расшвыривает. Я приземляюсь на пятую точку метрах в полутора от бородача.

В голове – звон, перед глазами – всё причудливо искажённое и слишком яркое, словно мозги набекрень встали. Всё тело одеревеневшее, гудящее, как будто само по себе в шоке от моей самодеятельности. А сердце спотыкается и будто только сейчас стучать заново начинает.

С новым днём рождения, Настенька! Садись, по физике у тебя два.

А этому амбалу хоть бы хны! Он даже не падает. Ругается, башкой трясёт, а потом смотрит на меня как на ненормальную.

Но я не собираюсь сидеть и ждать, когда он меня оприходует тёпленькую. Пока в себя не пришёл, подскакиваю, снова провод хватаю и от души ему в грудь всаживаю.





Конечно, он гораздо быстрее меня! Поэтому успевает перехватить моё супероружие. Ровненько за край!

И тут его уже прикладывает по полной.

От неожиданности я провод выпускаю и назад отступаю. Смотрю на происходящее с любопытством. Ну, и чуть-чуть всё же с ужасом.

Волчара – как новогодняя ёлка. Смотрит на меня и глухо рычит, оскаливает зубы. Подрагивает весь, волосы на голове приподнимаются и дымить начинают.

Свет в камере мигает – и в его глазах синхронно желтизна вспыхивает. Проводкой оплавленной вонять начинает и горелой человеческой плотью.

Взрывается перегоревшая лампочка, осколки, как пули, летят во все стороны. Свет с громким хлопком гаснет.

Бородач на миг замирает, на лице напряжён каждый мускул. На татуированной шее выступают жилы.

И кажется, вот-вот кинется на меня. Но нет, он медленно оседает на колени, а потом заваливается набок.

Как будто нехотя отрубается. Борется за сознание, но не справляется.

- Вот блин! – бормочу испуганно, глядя на валяющуюся тушу в ожидании, что Батя вот-вот очухается.

Ну, он же оборотень, а не человек. Чего ему сделается-то с короткого замыкания? Я, блин, не помню, во время такого заряд сильнее бьёт или обычные двести двадцать? Кол мне, а не два.

Триумф победы быстро сменяется паникой. Потому что альфач лежит и вроде бы даже не дышит.

Я подходить и трогать его боюсь. А вдруг притворяется? Коснусь – схватит?

Бросаюсь к двери и что есть мочи колочу по ней. Окошечко дёргаю и выглядываю.

- Помогите! Тут у вашего Бати инфаркт!

Я слышу шаги, но охранник совсем не торопится. Конечно, трудно поверить, что здоровенного зэка девчонка уделала!

- Вон он, лежит! Уже минут пять не встаёт! – лепечу и за спину себе показываю нервно.

Охранник заглядывает и подвисает. В его мозгах ситуация тоже не укладывается.

Но тут всё шито белыми нитками. Темно, провод свешивается с потолка, покачивается и немножко искрит. Под ним лежит тело, не двигается.

- Еба-ать, - выдыхает охранник в шоке. – Ты чё, Батю вальнула?





Глава 6. Это не я!





- Это не я! – быстренько нахожу оправдание. – Кровать под ним надломилась, он за провод схватился, а тот как оторвётся и заискрит!

Почти даже не соврала.

Охранник открывает дверь, заходит и направляется к Бате.

А я смотрю на пустой проём как баран на новые ворота. Это что, дверь не была даже заперта? И я могла сбежать в любой момент?

- Сам, значит? – цокает языком охранник, скептически разлядывая тело и глубокий ожог на ладони, потом провод под напряжением, потом сломанную кровать.

- Ну даа…

- Тебе повезло, девочка, - головой покачивает. – Если бы так ёбнуло тебя, был бы труп.

- А он – не труп? – не знаю, чего во мне больше, страха или облегчения.

Становиться убийцей мне всё-таки не хотелось.

- Не-е, - отмахивается охранник. – Живой.

Вот блин. Надо бежать, пока он не очнулся!

- Он твой отец? – разглядываю я охранника, который выглядит немногим младше Бати.

Но оборотни же почти не стареют…

- Ты дура? – закатывает мужик глаза. – Батя – это погоняло.

Ну, ясно. Кличка местного авторитета.

- Послушайте, можно я пойду? Я на это вот, - пальцем тычу в неподвижную тушу, - вообще не подписывалась. Я к другому заключённому приехала – передать ему весточку от друга. И всё. Я, правда, не шлюха! Мне нужно отсюда убраться, прям срочно, прям сейчас. Пока он лежит. Боюсь, когда он встанет, то уже не отпустит.

Охранник смотрит на меня недоверчиво. Но толика сочувствия в его глазах всё же есть.

- Не выйдет, блонди, - опять качает головой, а потом на Батю указывает кивком. – Корабль здесь водит только он, никто из нас посудину в такой шторм удержать не сможет. Пока волна не спадёт, мы тут заперты.

Так он капитан?!

Таращусь на этого незаменимого гада и аж злость берёт. Теперь понятно, почему он тут на хорошем счету.

- Тогда давай дотащим его до рубки, пока он в отключке, и к рулю привяжем! Скотч есть? – на ходу придумываю. – Дальше я сама справлюсь. Тебя не сдам. Скажу ему, что всё сама сделала. Ну, чтоб у тебя потом проблем не было.

Охранник смотрит так, будто я предложила ему взорвать тюрьму.

А что, тоже неплохая идея.

- А потом что? – усмехается, чуть расслабившись.

Большие пальцы суёт в карманы, на пятках покачивается и с интересом меня разглядывает. Развлекает его моя фантазия.

- Я его угрозами заставлю меня на материк отвезти!

- Батю? Угрозами?!

Теперь он ржёт. Не стесняясь, потешается над бедной, несчастной девушкой, попавшей в трудное положение.

Так и подмывает признаться, что это я, сама Батю вырубила! Но это чревато привлечением к ответственности…

- На твоём месте я бы его не злил, девочка, а делал, что говорит, - добавляет уже серьёзно. – Это пока ты его забавляешь, он терпила. Но если взбесишь, накажет сурово и не посмотрит, что ты девчонка, Анастейша.

Последнее произносит издевательски, с нажимом, давая понять, что моя слезливая история не убедит его в случайности моего появления. Он видел мою фотку на сайте. Значит, для него я шлюха.

- Доки ты подписала, о последствиях знаешь, в том числе и о тех, что вернуться к своему сутенёру можешь по частям.

Холодею до кончиков волос. Я же просто немножко хакнула каталог «бабочек», анкету свою туда подсунула, как «подарочек» оформила. Никаких «шлюшьих» доков не подписывала, конечно. О такой жути не знала.

- Вам за риск отлично платят, так что не выёбывайся и работай, - отчитывает меня охранник. – А не то отведу в общак, будешь пятерым в жопу давать, пятерым отсасывать, и всё это одновременно. Тебе крепко повезло, что Батя выбрал тебя для личного пользования. Давненько он этого уже не делал.

Ну, супер просто. У него с глазомером явно что-то не то! Этот Батя такой боров, что мне и одного его не выдержать. Он этих десятерых стоит.

Да ещё и «голодный», давненько без девочки. Он меня разорвёт!

- А сколько он за меня заплатил? – мысленно прикидываю, как буду возвращать сумму.

Но тут Батя глубоко вздыхает и начинает шевелиться.

Мы оба отшатываемся. Причём охранник реагирует даже быстрее, ещё и меня рукой себе за спину толкает, ладонь на кобуре.

Сначала раздаётся низкое рычание, от которого будто пол подрагивать начинает. Потом раненая ладонь сжимается в кулак.

Рука вытягивается и шерстью вся покрывается. Чёрной с серебристыми волосками.

Охранник меня уже к стене прижимает, собой закрывая. А я от страха почти обделываюсь.

При мне полукровки превращались, и зрелище это пренеприятное. Они несдержанные, кровожадные монстры. Люди для них – что еда. По технике безопасности при обороте официантки-человечки под столы прячутся или бегут из зала.

Про альфачей в клубе такое рассказывали, что я совсем не хочу оставаться в этой камере и дальше смотреть!

Но, кроме руки, тело Бати никак не меняется. Всего несколько секунд, и рука уже человеческая.

Легко и пружинисто бородач подскакивает на ноги и разминает ладонь, на которой быстро заживает ожог. Отряхивает перепачканные сбоку штаны и локоть.

С трудом сглатываю, когда Батя поднимает тяжёлый взгляд и упирает его прямо в меня.

Охранник – этот предатель – тут же шаг в сторону делает. Как будто не хочет стоять преградой между нами.

Я дура что ли? Быстро семеню и снова прячусь за ним.

Он снова шагает от меня подальше.

Я снова к нему, вцепляюсь в форму на спине крепко-крепко, как котёнок. Ух, мышцы-то какие под шмоткой мощные, жамкаю их удивлённо.

За этим нашим цирком Батя наблюдает с таким звериным выражением, что мне всё страшнее становится. Как хищник за добычей, которая испытывает его небезграничное терпение.

- Блядь, да отъебись ты, - ругается охранник, стряхивает мои руки резким движением и… трус, выпрыгивает за дверь!

Та с лязгом захлопывается. Я снова остаюсь один на один с альфачом. Только теперь он безумно зол.

____________

Вы можете поддержать книгу, добавив ее в библиотеку и подарив ей звёзды!

с компьютера

нажать "Мне нравится" - это +1 звездочка

а если подождать баннер и на нем нажать кнопочку "Поделиться" - это +3 звёздочки





с телефона +1 звезда





Глава 7. Отведи её в мою камеру





Его недоброе молчание лишает меня остатков кислорода.

- Простите, дяденька, я больше не буду, - пищу полузадушенно.

Одна сторона его рта дёргается, но это не улыбка, а злая, презрительная гримаса.

- Это была непроизвольная защитная реакция, вы меня напугали! Я действовала необдуманно, о чём теперь горько сожалею! Мне искренне жаль, что я вас током ударила. И кстати! Вообще-то, мне тоже досталос…

Замолкаю на полуслове.

Батя оскаливается. И хотя в камере тихо, полное ощущение, что он на меня рычит. Раздражённо. На границе терпения.

- Да блин, может вы и привыкли к сговорчивым девицам в этой своей тюряге, но я не такая, ясно? – сбрасываю маскарад «невинной няшки» и выпрямляюсь.

Подбородок вверх, кулаки сжать.

- Я буду сопротивляться! Проводов тут ещё много, Батенька. Лучше отпустите по-хорошему, потому что по-плохому вам не понравится!

- Ты мне, блядь, угрожаешь? – ошалев, брови задирает. И…

Почему он опять довольно скалится? Я как будто снова его сломала! Что я весёлого сказала?

Анализирую свои слова, но нас опять прерывают. На этот раз вопит сирена, от которой закладывает уши.

- Да бляха! – размашисто шагает Батя ко мне, и я отскакиваю с дороги, чуть не падая навзничь от испуга.

Но бородач проходит мимо меня, обдавая терпким брутальным ароматом. И… просто распахивает дверь и выходит наружу. Как будто он у себя дома!

- Что на этот раз, Вован?! – рявкает стоящему неподалёку охраннику, который общается по рации.

- Всё нормас, Бать. Тёлку опять не поделили. Прямо в столовке драка.

- Кто? – я вздрагиваю от угрожающего баса бородача, выходя за ним в коридор.

Осторожно оглядываюсь.

Налево в конце видна массивная железная дверь. Ведущая наверняка в ещё более мрачные тюремные катакомбы.

Направо – галерея клеток, через которую мы сюда пришли. Потенциальный выход.

Но бежать туда не имеет смысла, если кораблик не сможет отчалить без капитана. Сама я вряд ли его в движение приведу. Хотя я бы попробовала ради эксперимента.

- Дергач и Лысый.

- Бля-я! – с досадой проводит Батя пятернёй по взъерошенным волосам. – Как же они заебали!

- Да справимся сами… - тянет неуверенно охранник и опять что-то бормочет в кричащую рацию.

- Я вижу, - рычит бородач раздражённо, - как вы справляетесь сами. Скажи, приду сейчас и улажу.

Оглядывается и находит меня глазами. Я вся сжимаюсь.

И прежде, чем он выдаст что-то гениальное, вроде предложения запереть меня ещё в какой-нибудь камере, я с места срываюсь.

Пробегаю мимо Бати и бросаюсь к Вовану с новыми отчаянными мольбами. Хватаюсь за лацканы формы или как там это у него называется. Встаю на носочки, в глаза ему несчастно заглядываю.

- Пожалуйста, помогите мне! – и слезу пускаю, ой, даже две. Рыдаю натурально. – Не оставляйте меня с этим страшным заключённым! Ну, вы же хороший человек, законник. Не бросите же вы девушку в беде! Да я лучше с вами ночь проведу, чем с этим уголовником! Ну посмотрите же на меня и на него, он меня убьёт!

Пока я всё это вываливаю, у Вована брови высоко на лоб вылезают, чуть ли не до корней волос подпрыгивают.

С этим выражением он к Бате и поворачивается. Будто спрашивает глазами, не чокнутая ли я.

Я тоже оглядываюсь на бородача. Он почти ржёт. Довольный такой, скалится, словно я клоунское шоу тут устраиваю. Медленно задирает одну бровь.

Они смотрят друг на друга так, будто без слов разговаривают, выражениями лица. И главное, понимают!

И только я как дура не врубаюсь. Чую какой-то подвох, от меня явно что-то скрывают. Но я слишком напугана, мозги потекли.

- Отведи её в… мою камеру, - немного подумав, решает Батя.

Охранник ещё выше вздёргивает брови.

- В твою… камеру?

- Я так и сказал, - невозмутимо подтверждает бородач.

Вован будто подвисает на пару секунд, озадаченный. А потом этот трусливый гад соглашается!

- О, ну да, да, конечно, Бать, я понял. В твою камеру. Будет сделано в лучшем виде.

Будет, блин, сделано?! Он перед этим рецидивистом расшаркивается, как перед королём.

- Проверь там всё сначала, лишнее убери, двери закрой, - приказывает уголовник, и Вован, блин, кивает понимающе.

Я понемногу отступаю назад. Мрачные катакомбы кажутся уже привлекательнее, чем камера бандита.

- Ты предпочитаешь своими ногами топать или на плече висеть кверху жопой? – рявкает Батя, даже головы не поворачивая, и я примерзаю к полу.

Нервно сглатываю.

- Сама пойду, - пищу, вспотев сверху донизу.

- Смотри у меня, малышка, - ворчит бородач и кивает Вовану выдвигаться.

Я морщусь, вынужденно семеня за ними обоими, потому что деться тут всё равно некуда.

- Какого хуя в этом крыле проводка такая трухлявая? – отчитывает Батя охранника.

- Так ты же… - наклоняется к бородачу и говорить начинает тише, и я невольно тянусь поближе, чтобы каждое слово расслышать, - …сам сказал в отстойник её отвести.

Что?!

Через плечо Батя косится на меня, и я испуганно отшатываюсь. А сама от возмущения закипаю.

Ах, вот значит как? В отстойнике хотел меня поиметь? Я это запомню.

- А ты-то сам, зачем вырвал чёртову проводку, Бать? Знаешь же, что ремонта в этой части здания с советских времён не было.

Батя снова смотрит на меня через плечо. Долго присматривается, будто не верит, что я не разболтала охраннику правду.

- Случайно зацепил, - цедит.

Да неужели!

Ой, какие мы застенчивые. Не хотим, чтобы кто-то узнал, как его девчонка вырубила? А что так? Стыдно?

Это я тоже запомню.

Мы выходим в двухсторонний коридор с камерами, но на этот раз заключённые помалкивают. Мрачно смотрят на важно ступающего Батю и в глубину камер один за другим отступают. В тень прячутся.

Что, и ни одного пошленького комментария не будет? Никаких «кис-кис-кис, иди сюда, сладенькая» и цоканья языком? Попыток до меня дотянуться сквозь прутья?

Нет. Так и проходим в гробовом молчании.

Как будто это подземелье пустует. Только пахнет здесь как в зверинце.

А потом мы расходимся.

Батя – один! без конвоира! – отправляется в столовую наводить порядки.

А меня Вован уводит в противоположную сторону.

Мы поднимается по старой, каменной лестнице на второй этаж этой «крепости». Дальше меня ведут, судя по изгибающейся галерее с окнами на одной стороне, к «башне дракона».

То есть, оборотня.

Здесь гораздо теплее. Запах после «отстойника» кажется чуть ли не уютным. Пахнет чистящим средством и свежесваренным кофе. Ну и амбрэ труженика-Вована немного.

За большими, панорамными окнами – полярный день. Он неяркий из-за бурана. Серый.

Снежная крупа яростно бьётся о стекло, будто пытается его протаранить. Звук похож на шуршание тысяч крошечных жуков. Налетающих и бессильно отступающих.

- Постой здесь, - приказывает охранник, подходя к самой дальней камере.

А точнее, этих камер на левой стороне галереи всего три. Двери расположены с расстоянием метров в тридцать, если не больше.

Всё почти как обычно, есть зарешеченное окошко. Только дверь, которую мой провожатый открывает ключом, гораздо новее и мощнее предыдущих.

Она прямо-таки монументальная! Тяжёлая, цельностальная. Толщиной сантиметров двадцать, с множеством длинных, толстых язычков.

Мы будто не в камеру входим, а в главное банковское хранилище или в бункер.

Я смотрю на замки с уважением.

Всё понятно. Батя настолько суров, что только такие и могут его удержать. Коменданту - респект! Видно, старается.

Его недосмотр лишь в том, что один из его самых отъявленных уголовников свободно разгуливает по тюрьме и раздаёт охране приказы.

Может, комендант временно отсутствует? Поэтому тут зэки беспредельничают?

- Слушайте, а где вообще сейчас начальник тюрьмы?! – вваливаюсь в камеру вслед за охранником и на пороге застываю от неожиданности.

Охреневаю от шока…

_____________



дорогие мои,

напоминаю вам,

что в этом цикле есть БЕСПЛАТНАЯ книга,

успевайте прочитать, она скоро станет ПЛАТНОЙ!



про мрачного, нелюдимого альфу-отшельника, отца-одиночку, воспитывающего волчонка в горах, и очень недовольного тем, что какая-то пигалица нарушила его покой!





Глава 8. Адреналин





~Батя~

Запах крови, дыма и подгоревшего масла чувствую издалека.

В венах и так ебашит адреналин, а тут ещё звуки драки, рычание, хруст ломающихся костей. Звон падающей посуды и скрип металлических столов, о которые оборотни швыряют друг друга в пылу сражения.

Заключённые выкрикивают лозунги, болея за обоих. Если их не остановить, в бой вступят все со всеми.

- Какого хера происходит? – рявкаю я на охранников, которые внимательно наблюдают за дракой, но не вмешиваются.

- Ой… - их радостные хари удивлённо вытягиваются.

- Пиздой! – рифмую раздражённо.

Думали, я так сильно занят еблей, что не приду?

Две твари посередине развороченного зала сцепились насмерть.

Лысый давит массой. Он хоть и полукровка, зато великанище. Мощный, метр девяносто, раньше работал вышибалой. Охват его лапищ в обороте впечатляющий, ещё и когти сантиметров по двадцать.

Дергач – волк обыкновенный. Не альфа. Ещё и мелкий. Попробуй, доберись до глотки противника, который ручищами волосатыми на два метра размахивает.

По природе сила полноценного волка выше, чем полукровки. Но здесь другой случай. Дергач – карманник, драться особо не умеет.

Камень их преткновения жмётся в углу за перевёрнутым столом. Мясистая шлюха по имени Нора. Уже почти тридцатилетняя баба в хорошем таком теле, с буферами что надо.

Заказывают они её оба и всякий раз у них драки, кто первый. Я вроде уже порешал, просто установив очерёдность, но иногда им и повода не надо. Одно неосторожное слово – и ненависть, как спичка, вспыхивает заново.

Столовая в мясо. Тут нет стеклянной посуды и столы металлические, привинчены к полу. Сейчас же будто прошёл ураган: всё погнуто, искривлено и продавлено, на каждой поверхности вмятины.

Перегородка для выдачи еды сломана. Жрачка безнадёжно испорчена, огонь и чёрный дым поднимаются до потолка. Это горит пролитое масло.

Пока двое грызутся, хватаю огнетушитель и в первую очередь останавливаю пожар.

Потом пускаю струю на этих двух клоунов. Конкретно заливаю их пеной, та налипает на них огромным бесформенным зефиром.

Но Дергачу впервые повезло. Вцепился в шею Лысого со спины и не намерен упускать шанс. Никогда ещё не был так близок к победе.

Лысый шатается, ревёт. Ручищами мохнатыми пустоту хватает, не может дотянуться до своей горбины. А у самого глаза на зубастой, вытянувшейся морде уже закатываются.

Дергач висит, рычит и душит понемногу главного своего соперника. Только глаза в белой пене видны, когда он моргает.

Все вокруг орут, подначивают додушить. Громче, яростнее скандируют. В слепой раж входят.

Да блядь!

Отбрасываю пустой огнетушитель и вцепляюсь в челюсти Дергача пальцами. Силой их разжимаю.

Мог бы альфаволной их положить, но… Мне и самому нужно, блядь, спустить пар!

Перед глазами забрало падает, мир становится мутно-красным. По венам бежит огонь, мускулы наливаются волчьей мощью.





И в этом адреналиновом пекле снова встаёт образ наглой девки с серо-голубыми глазами. Настеньки, бля. Которая вхерачивает в меня заряд и даже не морщится.

А я вместо того чтобы выбить из сучки дерьмо, какого-то хуя возбуждаюсь от выражения безумия в её глазах. От образа настоящей дикарки, прячущейся за красивой обёрткой тупой блонди.

Тогда, по фотке, я понял всё неправильно. Решил, она либо дура, либо просто наивная. Старается казаться взрослее, храбрится. Её кто-то использовал или сама по дурости влипла.

Всё вышло наоборот.

Она, как хитрая лисица, носит маску беспомощной дурочки, на которую все мужики ведутся.

Внутри же – девка-огонь! Наглая, умная, на всю голову долбанутая. Без тормозов, без приторной шелухи, за которую я баб ненавижу обычно.

Она – прямая, но сложная. Как пуля, с которой нельзя договориться. Неотвратимая.

Внешне – идеально-гладкая, без изъянов и лишнего. Внутри – разрывная и смертоносная.

Меня ломает от противоречий. Мой зверь на Настю отреагировал нетипично. Повёлся на эту блондинистую шелуху, на блядский образ невинной красотки, попавшей в трудное положение.

Но я же нормальный мужик и понимаю, насколько у нас огромная разница в возрасте. И даже не считая того, что я оборотень и медленно старею, по внешним параметрам она мне реально в дочери годится.

Какого хуя тогда у меня на неё встаёт?!

Хотел проучить девчонку, чтобы впредь носа в подобные заведения не совала. Чтобы раз и навсегда распрощалась с опасным сверхъестественным миром. Подальше держалась.

А то насмотрятся малолетние дуры романтических «Сумерек» и ищут в каждом встречном своего Эдварда Каллена. И если столкнутся со сверхом, за уши их не оттянешь.

А потом – слёзы, разочарование, сломанные судьбы и кости. Смерть идёт по пятам.

Но весь мой план улетел в ебеня, как только я почувствовал близко её блядский запах! Сладкий, солнечный, чистый. Пиздец, аппетитный.

Эта сучка пахнет как самый вкусный мёд для пчелы. Голод зверский пробуждает.

Хочется вылизать всю, а потом сожрать. Засосать насмерть и опрокинуть немедленно.

Аж в глазах потемнело от похоти.

Такой аромат нужно, блядь, запретить законом! Я как вдохнул, к стояку её прижал, так и поплыл…

И до сих пор наизнанку выворачивает, грудину изнутри рвёт. Хочу поскорее всё тут порешать и вернуться. Пока девица, блядь, не придумала, как на материк по-тихому съебаться.

«Я буду сопротивляться! – рефреном звучат в башке её слова, решительно блестят серо-голубые глаза. – Проводов тут ещё много, Батенька. Лучше отпустите по-хорошему, потому что по-плохому вам не понравится»!

Впечатляющая безбашенность! Котёнок угрожает тигру.

Мне даже интересно стало, как это, по-плохому? Что ещё она придумает? Как собирается с матёрым оборотнем справиться? Ха-ха.

Мне так же сильно хочется с ней поиграть, как ей – от меня избавиться. Это будет то ещё горячее развлечение.

Ох, и зацепила ты меня, детка. За живое задела. Я лет на сто сразу помолодел!

Челюсти в пальцах хрустят, и тут Дергач резко меняет тактику. Шею Лысого отпускает, зато в руку мою до кости вгрызается.

И Лысый времени зря не теряет. С яростным рёвом разворачивается и по черепушке меня ударом прикладывает. Когтями всю боковину распарывает.

Кровища глаза заливает. В глазах – звёзды взрываются, в башке будто колокол раскалывается. На миг выключает аж.

Когда же зрение возвращается, то эти твари уже вдвоём на меня набрасываются. Один руку рвёт, другой в плечо впивается и когтями метит вскрыть горло.

И сверху давят, массой, рывками. На колени хотят поставить.

А я, обычно укладывающий бунтарей альфаволной, сейчас решаю кулаками помахать.





Мне нужно сжечь адреналин, который трансформируется в похоть, когда я свою блонди увижу. Иначе ей не жить. Я там же её и нагну. Нахрен покалечу.

Хотела острых ощущений, наглая сучка? Она их сполна получит!

Поэтому я вступаю в бой сразу с двумя волками. И мы дерём друг друга, как подзаборные шавки. Кровь и клочья мяса летят, рычание переходит в скулёж, обратно в рычание.

Под моими ударами ломаются кости, но и мне достаётся нехило. Под ногтями застревают ошмётки плоти, но и сам кровью тоже истекаю.

И рад, что этих ублюдков двое. Иначе всё слишком быстро бы закончилось. А так – я оттягиваюсь, как в старые добрые времена, когда ещё доказывать должен был своё превосходство над другими.

Когда красная пелена с глаз спадает, то обнаруживаю себя тяжело дышащим, с окровавленными кулаками и застрявшей в зубах шерстью. В рванине, оставшейся от шмоток.

В носу – мерзкая смесь из чьего-то страха, мужского пота и железистой соли.

Вокруг стоит глухая тишина. Никто больше не скандирует, не подначивает убить другого. Не радуется.

Все зэки жмутся по стенам и взгляды от меня прячут. Стоит посмотреть – тут же отворачиваются и дыхание задерживают. Боятся, бля.

Два тела валяются под моими ногами. Сплошное месиво из крови и плоти.

Сканирую их бегло. Раны уже затягиваются, кости обратно срастаются. Жить будут, собаки.

- Чего уставились? – рявкаю и припечатываю взглядом каждого. – Уборкой займитесь, твари! Чтоб через час тут ни капли не осталось. Столы выгибаем в исходное состояние. Тела отнести на трое суток в карцер. Всем поварам на день – выходной. Кто будет готовить из остатков – если там что-то целое осталось – решайте сами. Всё ясно?!

- Да, Бааать…

- Не слышу!!!

- Нам! Всё! Ясно!

И тут же врассыпную бросаются выполнять.

Один из охранников осторожно подходит и вручает мне смоченное полотенце. Вид виноватый.

Беру, оттираю хотя бы пальцы. Чувствую… о да, облегчение.

И правда получше стало. Адреналиновый аффект сошёл, член успокоился. Мысли уже не настолько одержимые. Жить можно.

Второй охранник мнётся неуверенно, в руках держит спутниковый телефон.

- Чего там ещё? – морщусь, не хочу тут ни на минуту задерживаться. Не сегодня.

- Ренат звонил. Сказал – пробил эту вашу девочку. Есть что рассказать… мм, интересное.

- Ох, какая же он мразь! – рычу, выхватывая телефон.





Глава 9. Ролевая игра





~Батя~

Перенабираю Рената, шагая по коридорам в свои покои.

В ту самую камеру, где Настенька с нетерпением ждёт. Готовится, блядь. Ищет, чем бы отхуярить меня на этот раз.

Мысленно прикидываю, все ли острые предметы Вован спрятал. Как бы не поранилась, бешеная.

- Ренат, я не просил… - начинаю, но сука перебивает.

- Смотри, какой расклад, Бать, - бубнит заполошно, довольным голосом. – Сестрица твоей Анастейши у нас шлюхой работала. Продали мы её, но она съебалась, зарубив условия сделки. Бабла дохера нам заторчала, клиента важного лишила. Долг с каждым днём растёт, убытки подсчитываем. Я младшенькую сестрицу просто накрашенную не признал, но ща вспомнил. Мы её собирались в расход пустить в счёт долга сестры, да только и она тоже съебалась, сучка. Шхерилась у друзей всё это время. И вот, гляди-ка ты, сама объявилась. Сама себя в списочек внесла. В нашей базе теперь значится, хер не отвертится.

Я даже останавливаюсь. Слова подыскиваю… потяжелее.

- Ты что, забыл, с кем разговариваешь?! – рычу, содрогаются стены. – Вот это дерьмо засунь себе в зад, Ренат. «Продали, ответит»! Ты тварь последняя, а не человек. Не скажешь правду – я сам её откопаю. И если ты скрыл что-то важное, я даже отсюда до тебя дотянусь.

Я слышу, как он задыхается в страхе. Как скулит жалобно, подыскивая оправдания.

- Да бля буду, Бать! Её сестру нам реал за долги продали! Мы же не сами…

- Нет, ты не понял, - цежу сквозь зубы. – Девчонка сама пришла? Нет. Это раз! Сбежала от вас – это два. «Работала» – так это теперь у вас называется? Пока я в тюряге прозябаю, цивилизация что, скатилась снова до рабства? Ты это завязывай практиковать. Не то мои знакомые дурь из тебя быстро выбьют.

- Сам у неё спроси! – верещит трусливо. – Не я её в базу вносил! Сама назвалась шлюхой! Ещё и втихаря. Бабло моё, значит, решила к рукам прибрать. Обворовать. И свинтить. Мелкая сучка!

Звонок обрываю. Ещё я буду в таком ключе с этим беспредельщиком разговаривать.

Давно пора сменить контору. Да только нормальных же нет. Вот это днище – самое элитное в городе. И те промышляют похищениями, твари.

Охранник отделяется от тени и забирает у меня трубу. Ждёт указаний.

- Пробей девчонку, подключи местные связи, откуда она родом, - приказ отдаю. – Своих подключи, к Ренату пусть наведаются и правду выколотят. Хочу знать всё. Как реально зовут, где живёт. Учится, работает или прогульщица безбашенная. Какие у неё родители, кто друзья. Всю подноготную, ясно?

- Как со свидетелями? – уточняет.

Зыркаю на него яростно.

Вздрагивает.

- Только без шума, - соглашаюсь.

Есть у сверхов фишка такая. Если кто-то видит то, что для людских глаз не предназначено, прежде чем его устранить, за ним некоторое время наблюдают.

Сильно ли нервничает, слаб духом или неплохо держится. Трепло ли бесхребетное, с кем пересекается. Кто следующий может оказаться в цепочке «знающих о сверхах».

Если человек вызывает доверие, ему просто всё объясняют и предлагают подписать документы о неразглашении. И под честное слово отпускают.

В доках прописано чётко: за болтовню – смерть. Обычно это всегда срабатывает.

Если что-то позже просачивается, их находят. Все нити, все связи есть. Совет держит все случаи на контроле. Не расслабишься, не забудешь.

Но есть и такие, кто очень спешит миру правду о нас разбазарить. Записывает свои домыслы, сливает друзьям, газетам, встречается с журналистами. Бабла мечтает срубить за сенсацию.

Типа, это же «ради всех людишек».

Таких забирают и нахер им мозги выжигают. Повезёт, если те просто забудут несколько дней своей жизни, в том числе и ту самую встречу со сверхъестественным.

Но препарат нестабильный, чаще такое заканчивается тупо дуркой.

Так вот, выслеживать наши отлично умеют. Но я не хочу привлекать к девчонке излишнее внимание, чтобы потом её не потащили на проверки. Поэтому и прошу сделать всё тихо.

К двери своей подхожу и на секунду прислушиваюсь. Врубаю волчий слух на максимум, чтобы понять, над чем милая Настенька там колдует. Какой сюрприз мне готовит?

Улыбка ползёт по губам. В груди предвкушение расцветает, сука. Как будто я снова пацан. И девка непростая, с огоньком – ходячий квест, бляха.

Отчётливо слышно скрежетание замка. Такое металлическое, резкое, сводящее зубы. Как выворачивание старого, ржавого гвоздя.

Только не во входной двери, а дальше где-то.

Твою же мать, она там что, блядь, делает?!

Пихаю ключ, но он заходит лишь наполовину и во что-то упирается. Ни вправо, ни влево не повернуть, ни вперёд нажать. Толкну со звериной силой – нахер сломается.

- Эй! – рявкаю и кулаком резко по стали ударяю. – Ты что с дверью сделала, дура?!

- Ой… - испуганно пищит в ответ и…

Вместо того чтобы поговорить со мной, объяснить, какого хуя она всё поломала, ещё сильнее ржавым гвоздём наяривать начинает. Как будто торопится завершить то, что задумала.

Спешит и падает. Волосы назад, сука!

По звуку слышу – это она мою другую дверь вскрывает. Которую догадливый Вован запер, и которую открывать ей ну никак нельзя!

Приседаю, смотрю в замочную скважину и, мягко говоря, охуеваю. Чего она туда только не натолкала, придурошная!

Починка мне в кругленькую сумму выйдет. Особенно с учётом того, что спеца надо доставлять с материка.

Ключом пытаюсь вытолкать мусор, а сам ржать начинаю. Меня в момент переключает с режима загруженности в режим ролевой игры.

Изобретательная какая у меня шлюшка. Прям не соскучишься. Шахматистка, бля.

- Насть? – зову насмешливо. – Хорошая попытка, мне зашло. Но сейчас мой ход.

- Чего? – отзывается перепуганно, голосок подрагивать начинает. Скрежет ржавого гвоздя прекращается.

Прям представляю, как замирает и на дверь круглыми глазищами таращится. Вспотевшая от усердия, взъерошенная, дикая. Горячая штучка. Стоит, часто дышит.

- Ты не пройдёшь! – заявляет решительно.

- Пиздёж! – отвечаю ей в рифму и ключ в карман убираю. – Отсчёт начинай, малышка. Я войду на пятнадцать, четырнадцать…

И делаю шаг назад.





Глава 10. В ловушке





Ну ничего себе в каких условиях зэки теперь срок отбывают! Аж завидно.

Огромное пространство вовсе не похоже на обычную камеру. Выглядит как современная квартира. Причём – впятеро больше моей.

Стильная мебель явно сделана на заказ, потому что идеально встроена в метраж. Чёрная с серебром, новенькая, чистенькая, ни одной царапинки.

Шкафчики и полочки чередуются с эффектными стенами из грубых, каменных блоков, на которых висят репродукции экспрессионистов.

Пол тоже вроде простой, каменный, но отполирован и с подогревом. Снизу поднимается тепло.

Запах бородача стоит в воздухе. Мужской, насыщенный, очень брутальный. Словно он тут намеренно пометил каждую вещь. «Моё, не тронь»!

Посередине диванный уголок полукругом, выглядит до изумления уютно. Напротив него – домашний кинотеатр.

На низком столике пульт от огромного, плазменного телевизора, джойстик от игровой приставки. И… книжечки.

Прости господи, этот озабоченный альфач ещё и читает?! А, наверняка порно!

Вован аж вздрагивает при виде меня. К груди прижимает какие-то папки, договора, а ещё – провод, который отсоединил от компьютера, стоящего на столе.

Смывается в ещё одну дверь, почти такую же мощную, как входная. Он словно всачивается туда и тут же захлопывает, чтоб я не успела подсмотреть.

И мне, конечно же, любопытно. Что там такое? Секретики?

Оттуда раздаётся торопливый грохот и шелест, как будто охранник не глядя сваливает все улики, способные рассказать мне о Бате что-то «лишнее».

«Убери там всё лишнее», - вспоминаю слова бородача и кривлюсь.

Делаю шаг к запретной двери, но Вован уже высачивается из неё обратно. Блин, через щёлочку!

Я шею вверх вытягиваю, но этот сукин сын слишком высокий. Успеваю разглядеть только рассеянный чёрно-белый свет на стенах, как от включённого в темноте телевизора.

Слышны крики, шум драки и непонятное попискивание приборов. Как в… кабине пилота самолёта что ли.

«Щёлк» - запирает Вован замок и с победным видом ключ в карман убирает.

Блинский блин!

Я улыбаюсь ему как женщина, которая знает способ выманивания информации. И ключиков.

Вован ухмыляется в ответ немного нервно.

- Тихо сиди, - не приказывает, а скорее просит, как несмышлёныша. – Бате не понравится, если ты ему тут чё-нить сломаешь.

- Я сломаю всё, - обещаю и на груди руки складываю. – Вы меня оставляете наедине с уголовником, вы это понимаете?! Невинную, между прочим, девушку!

- Дам бесплатный совет: хватит выёбываться, - злится охранник. – Фоточка на сайте твоя висит, я лично проверил. Ты шлюха, так что не пизди тут мне в уши.

И к выходу идёт.

- Отведите меня к начальнику тюрьмы! – кричу ему в спину. – Я на вас жалобу накатаю главному!

- Батя тут главный! – рявкает, медленно толкая тяжеленную дверь и оставляя меня внутри. – Батя тут царь и бог, уясни это, девочка. И если он решил тебя присвоить, лучше смирись. У него месяцами бабы нет, злой как черт ходит. А рука у него тяжёлая. Если ты сможешь его ублажить, и он подобреет, нам всем лучше станет. Не беси его!

Дверь захлопывается, с лязгающим звуком замки запирают меня тут, в этом склепе.

Сразу же бросаюсь исследовать каждый уголок. Времени горевать нет!

Сначала дёргаю загадочную дверь. Намертво закрыта. Ухо прикладываю – ничего не слышно, металлический лист слишком толстый.

Замок мощный, но хоть не кодовый, а обычный – такой вполне можно вскрыть. Надо только найти, чем.

Потом бросаюсь к панорамному окну с выходом на балкон и хмуро выглядываю наружу. Оно выходит во внутренний двор, балкон капитально зарешечен. Ещё и высоко.

Снег сыплется, поблёскивает в мутном свете тюремных прожекторов. Мрачно, серо, несмотря на полярный день.

Здесь в уголке у Бати целый кабинет. Стол, громадное кожаное кресло чёрного цвета. И комп – стационарный и такой же древний, как его хозяин. Не реагирующий ни на какие кнопки без того, самого важного, блин, провода.

Ну что за старый век! Почему не ноут!

О, вижу ещё одну дверь. Но тут же жалею, когда толкаю её и врываюсь в… спальню.

Ой блин! У меня сразу лоб, шея, ладони потеют! Кипящая волна ужаса прокатывается по всему телу и тяжестью оседает в ногах. Я прирастаю к полу.

Такая огромная кровать на королевском возвышении, что мне плохеет. Блестящее бельё серого цвета – наверняка шёлковое. Подушки, пухлое одеяло набок сбито. Чёртовы домашние тапочки на коврике у кровати.

Уютно? Да. И слишком, блин, горячо для бородатого альфача.

Я сглатываю и нервно вытираю со лба пот, когда голову наполняют всякие пошлые картины. Я не хочу их видеть! Но, как назло, они лезут и лезут в мысли. Как вгрызающиеся термиты.

Мне жарко!

Я отступаю на шаг и прижимаюсь спиной к косяку. Опору ищу. Обмахиваюсь рукой и дышу учащённо от страха.

Воспоминание о том вжатом между моих ягодиц члене обрушивается следом. Мозги плывут, бёдра сводит мучительным спазмом. Болезненным.

И как теперь перестать об этом думать? Я вообще-то приехала к Лютому, у меня есть чёткая цель!

Мне надо выбраться отсюда и поговорить с мужем сестры. А я тут в плену, понимаешь, у мерзкого, старого уголовника.

Трясу головой и начинаю охоту за мелкими предметами. Я не смогу сама вскрыть бункер – это очевидно. Но поломать замок и забаррикадироваться внутри – вполне мне по силам.

Так что в ход идёт всё, что может влезть в тугую замочную скважину. Канцелярские скрепки и крошечные загогулинки от степлера, найденные в ящике рабочего стола – отлично вбиваются внутрь замка.

Потом я нахожу в холодильнике нож с острым кончиком и вилку – на тарелке с недоеденным завтраком.

Ну, тут уже дело техники. Сгибаю вилку так, чтобы торчало лишь одно остриё, и решительно направляюсь вскрывать Батины секретики!

Замок в двери, походу, из прошлого века. Тугой, надёжный. Вожусь фиг знает сколько, но резьба не поддаётся. И так увлечена, что грохот кулака по входной двери застаёт врасплох.

- Эй! – орёт снаружи Батя. – Ты что с дверью сделала, дура?!

Меня накрывает паникой. Я лишь быстрее дверь вскрывать начинаю, как будто мне как-то помогут выбраться его секретики.

Ну а что ещё делать? Вдруг там другой выход имеется, потому и заперто? Может, там подкоп! Да наверняка!

- Насть? – заявляет вдруг Батя отрывисто, будто ржёт. – Хорошая попытка, мне зашло. Но сейчас мой ход.

- Чего? – не верю своим ушам.

Оглядываю скептически дверь. Стоит, родная, монолитно и неприступно.

Ну нет, раз он выйти через неё раньше не мог, то и войти – тоже.

- Ты не пройдёшь! – фыркаю, но чувство безопасности стремительно тает, будто я чего-то не знаю.

Я в этой ловушке, как в консервной банке. Но и банку есть способы вскрыть.

- Отсчёт начинай, малышка. Я войду на пятнадцать, четырнадцать…

Дышу через раз. Назад от двери отступаю, ожидая мощного взрыва. В руках ножик с вилкой, которыми буду защищаться.

Но тишина наступает и на мозги нехило так давит. Всё время, пока я веду мысленный счёт.

«Десять… Шесть… Три… Два… Один».

Никакого грохота. Никакого мощного взрыва. Ни звука снаружи, словно Батя просто ушёл.

- Ноль, - раздаётся вкрадчиво позади.





Глава 11. Волк




С визгом оборачиваюсь и отшатываюсь на подгибающихся ногах.

Батя занимает дверной проём, открывшийся в стене напротив рабочего стола. Пустой стене, на которой, уверена, даже ручки никакой не было!

Нож и вилка из рук вываливаются, со звоном ударяясь об каменный пол. Но не просто от неожиданности, а от… вида, в котором предстаёт хозяин «суперкамеры».

Он весь в крови! На нём живого места нет! И ещё… блин, он почти голый!

От одежды осталась одна рванина. Татуировок почти не видно под багровыми разводами подсыхающей крови.

Будто он ко мне пробивался с боем, уничтожив целую армию голыми руками.

Выглядит мощно. Как настоящий дикарь.

- Привет, малышка, - торжествующе скалится, пока я глазами хлопаю, разглядывая его в шоке.

Блеск в руке притягивает моё внимание. Ключик блестит между пальцами, ага. Я как знала, что здесь где-то есть потайная дверь! Только не там искала.

- Что случилось? – хриплю испуганно.

Бородач хмурится, смотрит на свои руки и ниже, как будто только сейчас вспоминает, в каком виде ко мне заявился.

- Ерунда! – отмахивается, пряча ключик в… то, что осталось от кармана.

Боже, нет, я не должна туда смотреть! Кажется, если он ногой двинет, то в лоскутах штанов я увижу его член во всей красе!

Заставляю себя поднять глаза и нервно сглатываю.

- Ерунда? – показываю на голову.

Левая сторона вся всмятку. То есть, я никогда не видела, чтобы человек с такущей раной спокойно разгуливал, заливая пол кровью.

А она капает. Три глубокие, рваные царапины над ухом и одна ниже мочки почти зажившая. Волосы вырваны с корнем и висят с кусками кожи.

Зрелище нереально жуткое. Будь я как сестра, меня бы уже вырвало. Или я бы в обморок грохнулась.

- Блядь! – ругается бородач, дотрагиваясь до головы и удивленно глядя на свою руку, окрасившуюся свежей кровью. – Ну пиздец! Отвлекла ты меня, не подумал.

- У вас шок! – шепчу даже почти сочувственно.

Нет, ну жалко всё-таки человека. Сейчас как завалится, и я… неа, не буду я звать на помощь, просто сбегу!

- Да какой шок, малышка, я же оборотень! – кривится Батя и вдруг смотрит на меня пристально.

Я глаз не отвожу. Жду, когда сознание потеряет, ну да. Тем более дверь за его спиной неслышно сама закрывается, да так плотно, что невозможно увидеть стык в стене.

А бородач меня рассматривает долго и недоверчиво. Так, будто я прилетела с другой планеты.

Так и стоим друг напротив друга, как дураки. Пялимся в немом ожидании не знамо чего.

А потом бровь Бати вверх взлетает и ухмылка растягивает лицо. Глазки загораются коварством, будто задумал что-то плохое.

Прищуриваюсь и невольно чуть отступаю. На всякий случай.

- Щас исправим! – заявляет бородач и руку вытягивает. И весь преображаться начинает.

Кости ломаются с хрустом, шерсть по всей коже лезет, морда вытягивается и рот обрастает зубами.

Первые секунды я в ступоре. Потом ахаю и укрытие искать начинаю глазами: главное правило клуба – при любом зверином срыве человеческий персонал прячется.

Но когда упираюсь жопой в его красивый кухонный гарнитур, до меня доходит. Что, во-первых, бежать мне тут некуда. А во-вторых, Батя не полукровка!

Пол содрогается от тяжести зверя, когда он с грохотом опускается на четыре лапы и трясёт раненой мордой.

Здоровенный, чёрный волк с серебристыми отметинами на лбу и высокой холке. Крупный даже для оборотня, матёрый альфа.

Если бы я не обосралась сейчас от страха, то сказала бы даже, что он красивый.





Волк рычит и ко мне подступает, принюхиваясь. Головой покачивает из стороны в сторону, как медведь на охоте, будто с разных сторон обнюхивает. Мало ли, слева я вкуснее, чем справа!

Сердце у меня колотится в горле, в висках, в животе, да везде! Дыхание перехватывает от осознания, что я заперта в одной камере с настоящим зверем. Никогда раньше так близко не видела оборотней.

- Эй! – выставляю вперёд руку, когда слишком близко подходит и дышит мне прямо в лицо горячим паром. – Достаточно!

Он издаёт булькающий звук и словно глаза слегка закатывает. Чего он вообще добивается?!

А он опять наступает. Весь выпрямляется в холке и ростом давит, массой своей, угрозой. Даже на четырёх ногах он меня выше.

Смотрит мне в глаза, зубы скалит – блестящие от слюны, острые, огроменные.

Чего хочет-то от меня, непонятно! Чтобы я отступила? Так некуда! Чтобы побежала? Завизжала в ужасе?

Левая сторона морды прямо на глазах моих заживает. Кроме одного куска кожи, который так и болтается на сопле.

- Ой, у тебя это… ну, тут вот… типа висит… - показываю на лоскуток пальцем, а потом аккуратненько его подцепляю и к ране пришпиливаю, как заплатку.

Та моментально прирастает, вызывая внутри меня смесь из шока и восхищения.

Боже, боже мой, мамочки, я правда только что потрогала оборотня за морду?! Помогла ему исцелиться. Офигеть! Кому рассказать, не поверит!

Теперь волк перестаёт дышать. Смотрит на меня с немым осуждением, будто его морда была святой и неприкосновенной, и я её осквернила.

- Прости? – пищу, не понимая, что не так сделала.

Он фыркает и скалится. Верхняя губа искривляется в совсем уж человеческой ухмылке. Хвост дёргается.

Блин, это он им вильнул что ли? Как пёс?

- Не за что, - бормочу удивлённо, а он в ответ сердито рычит напоследок и разворачивается в сторону спальни.

Чёрная с серебром шерсть лоснится и подёргивается, пока он движется мимо меня. А я…

Господи, ловлю себя не только на желании её потрогать. Я выставляю руку и успеваю ощутить мягкие волоски, щекочущие ладонь, когда он задевает её.

Часть шкуры под моей рукой гармошкой собирается и подёргивается недовольно.

Волк замедляется, чуть голову поворачивает и смотрит. Мрачно. Долго. Будто я снова посягнула на святое.

Я замираю, как пойманный за руку вор.

Ну не удержалась я, прости! Что я могу поделать, если в шкуре зверя этот уголовник пугает меня меньше?!

Стоит Бате скрыться в спальне, к ошмёткам его штанов бросаюсь и лихорадочно нащупываю в уцелевшем кармане заветный ключик.

Ага, вот он! Вот он!

Прячу его основательно и только затем голову поднимаю. И от ужаса обмираю…

__

И куда же наша изобретательная девица ключик спрятала? Ох Батя Батя, как недальновидно было его вот так бросать))))





Глава 12. Обыск





Я же прямо напротив двери сижу и меня видно из спальни как на ладони!

Батя уже на ноги встаёт, принимая человеческий облик. Замечает, что я подглядываю, и резко поворачивается спиной. Прячет что-то.

Опять у него секретики?

Медленно моргаю, пялясь на его голую задницу и удивительно рельефные, длинные ноги. Крепкие бёдра, мощные плечи, перекатывающиеся мускулы.

Ну капец, а старпёр-то очень ещё ничего! Я бы даже сказала, что он выглядит потрясающе для своего… солидного возраста.

Нет, я знаю, что оборотни медленно стареют! Ему вообще может уже лет пятьсот. При этом внешне сложно назвать цифру, на сколько тянет. Около сорока? Чуть больше?

Он просто крупный, зрелый мужик, который вполне мог быть моим папочкой.

При этом мой отчим, которому всего тридцать восемь, выглядит совсем не так привлекательно. Заплывшие глаза, одутловатое лицо пропойцы и пивное брюшко накидывают с десяток лет и отталкивают.

У Бати нет никакого брюшка и вообще ни грамма лишнего жира. Только идеально прочерченные мускулы под гладкой кожей, сплошь изрисованной татуировками.

Мужик прямо-таки молоток, подкаченный во всех стратегических местах. С мощной харизмой и опасной, неизмеримой силой.

Батя натягивает штаны, прыгая на одной ноге. Как будто торопится спрятать от меня свои секретики. Возится, будто молнию заело.

Опомнившись, вскакиваю и возвращаюсь на своё место у кухоньки. Вдруг он не понял, что я делала? Решил, что я просто подглядывала, ага. Лучше уж так.

Он почти сразу выходит. Смотрит на меня, на скрытую в стене дверь и на ошмётки своих штанов.

Лицо я держу кирпичом, но чувствую, как позорно краснею.

Зэк ухмыляется и проверяет свою рванину голой ступнёй. Тычет пальцами. Ключика там, разумеется, уже нет.

Нервно впиваюсь руками в края столешницы, когда Батя ко мне направляется. Ой, что будет.

- Малышка, - протягивает руку ладонью вверх. – Отдай по-хорошему.

Непонимающе хлопаю глазами.

- Я хотела, но не нашла, - бормочу. – Вывалился где-то, наверное, когда вы в собачку превратились.

Ой, кажется зря я волка собачкой назвала.

Вытягиваюсь в струну, потому что Батя резко сокращает между нами дистанцию и придавливает меня к тумбе бедром. Я в ловушке.

- Эй! – вскрикиваю, упираясь ладонями ему в грудь.

Слишком горячую. Всю перепачканную засохшей кровью. Твёрдую такую.

Взгляд упирается в эти его чернильные рисунки и чёрную растительность, украшающую ложбинку между грудными мускулами.

Чувствую ровный пульс под рукой и головокружение. Близость давит не только физически, но и на психику. Дыхание спирает от ужаса.

Запах соли, железа забивается в нос. Ещё что-то дикое, звериное.

Батя пахнет как лес, в котором пикник случайно перерос в хоррор: свежим дубовым мхом, острыми специями и горьковатым дымком.

- Сама отдашь или хочешь, чтобы я поискал? – голос звучит вкрадчиво, а крупные пальцы уже скользят по моим бёдрам и ловко пробираются в задние карманы джинсов.

- Правда, у меня нет! – кусаю губу и на носочки встаю, бесполезно пытаясь сбежать от пугающе тесного контакта.

И в то же время горю. От жара, от стыда, от паники. От засасывающего водоворота мыслей и ощущений.

Пульс стучит в висках набатом. Испарина выступает, дыхание ускоряется.

Батя шмонает меня профессионально. Ощупывает мою задницу и добирается до лобка. Быстро, чётко, уверенно. Как будто у него огромный опыт в обысках невинных девушек.

Нет, он трогает меня не напрямую, а обследует карманы. Но почему-то у меня ощущение, что он задевает чувствительные места не случайно: заодно и реакцию проверяет. Наблюдает, в лицо мне дышит.

Взгляд у него горящий. Стоит мне глаза поднять, столкнуться с его обжигающим взглядом, как меня накрывает паникой, и я свой опускаю.

Ухмылка у него – дьявольская. Угроза так и прёт. Нечеловеческий голод в глазах отражается.

Он трогает меня нагло, прям издевается. Пальцы скользят по поясу джинсов – снаружи и изнутри. Как будто я за это время вшить могла ключик куда-то в ткань!

- Хватит! – толкаю эту махину, бесполезно барахтаясь на его колене, на которое он меня насадил, как на иглу – бабочку.

- Ты знаешь, как это прекратить, - хрипло напоминает, что я могу просто отдать украденное.

Но если отдам, то уже никогда не сбегу. Мне лучше придерживаться легенды, изображать наивную дурочку. Обычно это срабатывает.

Но, блин, не с Батей.

- Здесь точно ключика нет. И здесь нет. Тоже нет, - испуганно бормочу всякий раз, когда его руки направление меняют.

Наше абсурдное противостояние начинает напоминать игру в «холодно-горячо».

- А здесь, мм? – тянет Батя, ни одного сантиметра моего тела не пропуская.

Талию почти в кольцо заключает своими громадными ручищами, в пояснице прогибает. Поглаживает вроде как ткань и вроде без намерения соблазнить, но его действия всё равно напоминают грубоватую ласку.

Вверх ведёт по блузке до самой груди, и я жалею, что свитер сняла. Кромку лифчика обследует тщательно и очерчивает лопатки.

Меня уже потряхивать начинает. Внутри всё трепещет и дрожит, сердце скачет.

Я в шоке! Иначе как объяснить, почему я его не останавливаю?! Только вытягиваюсь в напряжённом ожидании, куда затем направятся его мощные руки? Задыхаюсь. От страха!

Шею со всех сторон проверяет, под воротником изнутри и снаружи. Кончиками горячих пальцев скользит так ласково, что у меня табуны мурашек! Ищет в волосах и за ушами, и вот тут у меня перед глазами всё плыть начинает.

У меня вообще эти места особо чувствительные. Особенно мочки, а он даже их трогает. Ну куда, спрашивается, я ключик могла в них засунуть? В ухо, что ли? Хотя я могла.

Лицо горит от стыда, ноги подкашиваются. Если бы не колено, я бы уже вниз сползла. Меня штормит от слабости.

И тут я вздрагиваю. Потому что этот мудак ловким движением верхнюю пуговку блузки расстёгивает.





Глава 13. Ключик




Поднимаю на него ошарашенные глаза и сталкиваюсь с его прожигающим взглядом.

- Ну что, теплее? – издевательски усмехается.

И меня прошибает жаром, когда следующая пуговичка из петельки выпрыгивает вслед за первой.

- Холодно, - нервно лепечу, имея в виду, что ключик тут не стоит искать.

Кожу и правда на груди холодит, по мере того как она обнажается. Но не от воздуха в камере, а он тяжёлого дыхания Бати, ритмично щекочущего все мои нервные окончания.

- Сейчас станет горячо, - хрипло так обещает.

А у меня прям… мурррашки мурашечные от этого его обыска. Темнеет перед газами.

Господи, что происходит-то, а? Почему я такая вялая? Поплывшая?

- Я могу решить, что тебе нравится, - озвучивает он мои панические мысли, будто заделался телепатом.

- А?..

- Не хотела бы, чтобы я тебя догола раздевал, сама бы отдала, вот что, - рычит утробно, и у меня волоски на загривке торчком поднимаются.

Вскрикиваю, когда он блузку рывком распахивает и шипит.

Вряд ли я сейчас способна правильные решения принимать. Кажется, у меня мозги отправились в то сумасшедшее плавание. На здоровенных волнах.

А он мой лифчик разглядывает жадно. Самый обыкновенный пуш-апчик. Белый с розоватым кружевом по верхнему краю.

- Блядь, - комментирует красноречиво и тяжело сглатывает.

Ох, блин, ему эта простота зашла?

Ну, или ему просто плевать, у него же девочки не было фиг знает сколько. Будь я кривая, косая и в бабкиных «парусах», он бы всё равно возбудился.

И только сейчас осознаю, что держит он меня бедром не просто так. Боком стоит. Чтобы я член его не почувствовала.

Не хочет показывать слабость? Боится сорваться? А почему? Что изменилось? Он же меня того-этого… грозился целую неделю сношать. И вдруг… оберегает словно?

- Насть, - наклоняется к моему лицу, поддевая пуш-апы за косточки и снизу ощупывая подушечки. – Не буди лихо. Я ж не остановлюсь.

Дыхание у него прерывистое. Горячие пальцы обжигают нежную кожу и вот-вот зацепят ноющие соски, уже превратившиеся в твёрдые горошины.

- Холодно! – шепчу в панике.

- Горячо-о, - возражает возбуждённым шипением, шумно втягивая носом воздух и медленно выпуская..

Весь низ бюстгальтера обследует до спины и крючочки расстёгивает.

Вскидываю глаза и таращусь на него в ужасе. Пытаюсь отпрянуть от наглых лапищ, которые теперь свободно спереди шуруют. Чашечки прощупывают и одновременно задевают чувствительные соски.

Пытаюсь понять, он специально их дразнит или случайно цепляет?!

Но лицо у него совершенно невозмутимое. Сосредоточенное на проверке.

- Нет там ключа! – меня передёргивает от остроты ощущений и липкого страха, что всё выходит из-под контроля.

Он же меня раздел!

- Блядь, и правда нет, - отпускает бюстик, но не меня.

Ставит руки на столешницу рядом с моими, окружая обжигающим жаром своего мощного тела. Вглядывается в глаза, словно коробку черепную вскрывает.

И дышит, блин. У меня рот слюной наполняется от его насыщенного, звериного аромата. Корни волос покалывает на затылке. Мурашки размером со слона.

- И где он? – требует, а потом недоверчиво опускает взгляд на мои джинсы. – Куда ты его засунула?

О господи, он думает, что… прям туда?

- Нет! – вскрикиваю, когда внезапно подлетаю и оказываюсь сидящей на столешнице с раздвинутыми ногами.

- Сразу и поебёмся, чего тянуть, - кнопку на джинсах дёргает и молнию вниз рывком.

- Нету там, нету! – вцепляюсь в его кисть ногтями, пытаясь предотвратить наглое вторжение в трусики.

Туда я точно его не пущу! Иначе он поймёт, что я уже… мокренькая, блин. И вряд ли ограничится обыском.

Мне страшно, что он обнаружит сей постыдный факт. Тогда я не смогу сыграть на его совести и убедить меня отпустить.

- В задницу, что ли? – вторая ладонь со спины под джинсы просачивается, и я уже реально визжу от накрывающей паники.

- Я что, похожа на ту, которая будет нестерильный предмет себе в отверстия пихать?! – возмущённо рычу с лицом, которое пылает как раскалённая сковорода.

- Да кто ж тебя знает, - поигрывает пальцами в опасной близости от интимных местечек и ухмыляется в эту свою чёрную бороду. И дальше ручищи пропихивает. – Проверить надо!

- Не надо! – прошу умоляющим голосом и сдаюсь. – Я видела, видела, как он под коврик залетел!

- Прям сам залетел? – бровь задирает с ехидцей. – Или ты ему помогла?

- Да не трогала я твой ключик, урод! – обиженно ворчу.

Но блин, последний эпитет я зря добавила, Батеньке не нравится.

Он наклоняется близко к моему уху и шепчет угрожающе:

- Если обманула, этот урод тебя выебет во все твои дрожащие, сладкие дырочки, малышка. Будем ключик членом доставать.

От пошлости обещания меня ошпаривает новой волной кипятка. Особенно когда бородач руки вынимает и колени мои стискивает пальцами. Так чувственно, что у меня дыхание спотыкается и становится отчаянно-рваным.

Токи бегут от его горячих пальцев вверх по венам. Ударяют в промежность тяжёлой, сладкой волной.

- Зачётные сиськи, - добавляет, скользя пальцами-буравчиками к основанию бёдер и ноги мои рывком раздвигая ещё сильнее.

И вот теперь он ко мне передом поворачивается. Если прижмётся, я точно почувствую контуры его члена. Вон как штаны топорщатся.

- Я чую запах твоего возбуждения, малышка. Признайся сама, не заставляй проверять. Ты потекла?

Да господи, я и не думала, что умею краснеть ещё сильнее. Никто до него меня в такой лютый стыд не вгонял.

- Конечно, нет, - пищу полузадушенно, шокированная поведением своего тела.

Оно, блин, слишком остро реагирует на поползновения. Мурашки превращаются в спазмы, бегущие к промежности искрами настоящего удовольствия. И мне всё сложнее думать о том, что надо бы сопротивляться.

- Меня не возбуждает насилие, угрозы и уголовники! И старпёры твоего возраста!

- Это ты зря, - шипит возбуждённо, отчего моя слабость усиливается. – Много ли умеют твои сверстники, сама подумай?

Подушечка большого пальца касается шва на джинсах под молнией, и я аж подпрыгиваю. Дёргаюсь назад, потрясённая яркостью ощущений.

Мы замираем на мгновение, уставившись друг другу в глаза. Как будто под гипноз оба подпадаем.

Я тону в панике, что он догадается о моих ощущениях, бородач – словно борется сейчас с самим собой. Не может решить, здесь меня оприходовать или отнести всё же в постель.

А я ни того ни другого не хочу.

- Ключик, - хриплю испуганно, возвращая его, слишком увлёкшегося, в реальность. – Помочь найти?

- Блядь, - рычит.

Прикрывает глаза и пальцы в мои бёдра ещё сильнее вдавливает. Лоб к моему плечу опускает и несколько раз глубоко вдыхает. То ли это он так себя успокаивает, то ли меня нюхает.

А потом резко отталкивается и идёт прочь, а я со стола практически сваливаюсь на дрожащие ноги.

Всё внутри трепещет и сладко-больно ноет. Чувствую себя расплавленным воском, который уже растёкся, но тут погасили огонь. Все мышцы каменеют, застывая снова. Жар спадает, и меня морозит. Зубы постукивают лихорадочно.

Как в тумане, наблюдаю за поисками ключа. Коврик – это овальный палас, на котором диванный гарнитур стоит. Он большой, но насколько глубоко я могла ключик забросить?

Тихонечко обхожу Батю по дуге, приближаясь к скрытой двери. С опаской смотрю на оборотня, ползающего на коленях и шарящего под вздёрнутым ковром.

Ой, блин, что теперь будет. Рискую я знатно. Сломает же в ярости.

Плечи у него такие широкие, что нужно будет поставить в ряд трёх студентиков, с которыми я учусь, чтобы в мощи с ним сравниться.

С трудом отлипаю от татуировок и перекатывающихся под ними мускулов. Жадно ищу на стене отверстие для ключа. Где-то же оно есть?!

- Ой! – взвизгиваю испуганно, когда мне на талию ложатся властные ручищи, а на плечо – борода.

- Нравится играть со мной, малышка? – вкрадчиво шепчет Батя, вдавливая пальцы в мой окаменевший живот. – Где ключ, бляха?

- Там же, где замочная скважина? – пищу срывающимся от страха голосом. – Где-то.

- Обувь снимай! – рычит уже разъярённо, толкая меня к стене лицом, как преступницу при настоящем обыске.

Руки на стену, ноги на ширину плеч коленом мне распихивает. И ощупывает штанины от основания бедра до щиколоток. Основательнее всего – в ластовице задерживается, маньяк такой.

А я пальцами вожу по поверхности, ища стык, щёлочку – что угодно, подходящее под ключ, пока оборотень ноги мои поднимает по очереди и обувь стаскивает. Пыхтит, злится.

Где чёртова скважина спрятана, блин?!

И вдруг он меня разворачивает лицом к себе и впивается мрачным взглядом, встряхивая за плечи, как тряпичную куклу.

- А знаешь, где я ещё ключик не искал? – ухмыляется многообещающе.

Глаза у него горят почти безумием. Таким, будто наша игра уже зашла слишком далеко.

- Где? – лепечу напряжённо, предчувствуя недобрый конец своей провокации.

- Во рту, - и в следующий миг накрывает губами мои губы.





Глава 14. Холодно? Горячо!




Меня словно вакуумом засасывает.

Батя не целуется. Он сносит локомотивом, напрочь выбивает из головы все мысли. Утягивает в глубокий, жаркий водоворот.

Мягкие, горячие губы плотно прижимаются к моим, заглушая протестующий возглас и шанс на вдох.

Батя не просто целуется. Он пожирает. С такой жадностью, что я теряюсь. Реальность размывается, размазывается. Мозг почти отключается, и я лечу в свободном падении, не чувствуя под собой ног.

Что-то звенькает об пол, но никто из нас не обращает сейчас на это внимания.

Кровь приливает к моим губам, токи бегут по коже от каждого захватнического движения рта, от мощной энергетики этого нечеловека. Накатывает мощная волна жара, стирая границы дозволенного.

А ещё этот его язык. Горячий, влажный, настырный. На вкус – до мурашек брутальный. И удивительно чистый, отдающий мятной свежестью и какой-то зеленью. Никаких лишних запахов.

Уголовник этот не пьёт и не курит, что ли? Зубы держит в порядке? Пипец, как он вкусно целуется, офигительно властно и сладко. Я же никогда прежде так…

В нём нет вообще ничего отталкивающего, за что можно зацепиться, чтобы оттолкнуть со словами: «фу, убери от меня свой грязный рот, мерзавец»!

Потому что рот у него не грязный, а наоборот. Словно в его слюне содержится афродизиак, и я уже заражена вся его похотью и развратом.

Даже борода у него не колючая, а мягкая. Нисколько не мешает нам целоваться.

Бородач засасывает мой язык своим и кружит по нему, и я дёргаюсь. В шоке оттого, как он легко находит – или пробуждает к жизни – мои эрогенные зоны, о которых я даже не знала.

Они будто напрямую связаны с низом живота, в который ударяет спазм за спазмом. И в ноги, и в подгибающиеся колени.

Мужик орудует языком, как у себя дома. В каждый уголочек заглядывает, обводит язык, нёбо, дёсны, все щёлочки за зубами.

И он-то вроде вправду ключик ищет, а не то, что я думаю. А я, блин, уже вся растекаюсь. Растворяюсь в дурацком поцелуе.

Батя резко отрывается от меня со смачным звуком, порочно облизывается и пристально впивается в глаза. Смотрит так, будто не верит, что и во рту ключика не было.

А я едва дышу, ошеломлённо моргая. Задыхаюсь, мелко дрожу и поверить не могу, что так сильно поплыла от бородача.

- Блядь, это уже не смешно! Куда ты его засунула? – рычит уголовник строго.

- Да не было его у меня! – фыркаю и ногу переставляю, накрывая обнажённой стопой маленький, блестящий кусочек металла.

- Хочешь сказать, ты позволила мне себя ощупать просто по приколу, а не чтобы меня отвлечь? – прищуривается бородач, и я, блин, позорно краснею.

Почему мне мозги отбило поцелуем, а ему нет? И откуда в уголовнике вообще взяться интеллекту?

- Просто вы неандерталец! – упрекаю на опережение. – Воспользовались растерянностью бедной девушки.

- Это ты-то бедная? – восклицает и вниз смотрит внимательно. – Что там у тебя?

Инстинктивно поджимаю пальцы на ногах.

- Ничего, - бурчу, - ой!

Приседаю, будто наступила на что-то острое. Растираю голую ступню, морщусь.

Но когда выпрямляюсь, понимаю, что просчиталась.

Батя так ухмыляется, будто всё понял. И так мне страшно становится, что щёки опять печь начинает.

- А ну, покажи руки! – приказывает.

Невинно открываю ему ладони.

- Другой стороной!

Переворачиваю тыльной, хлопая ресницами.

- Бляха, малышка! – скалится, как хищник на охоте.

По виду – то ли в ярости, то ли восхищён. То ли одновременно.

- Растопырила пальцы, живо!

- Вот ещё! – пытаюсь спрятать руки за спину, но уже поздно.

Подлец хватает моё запястье и выковыривает ключик, спрятанный между пальцами, под мой возмущённый писк.

- Такая юная и уже карманница! Коперфильда, блядь! – нависает массой и давит тяжёлым взглядом, словно впечатать хочет в мои мозги свою мораль.

- Кто бы говорил! – выворачиваю из захвата руку и толкаю оборотня в грудь, пока он прячет мой трофей в карман своих домашних штанов.

- Это что ещё значит? – волком следит, как я обхожу его, толкая плечом.

Да разве же эту махину сдвинешь!

- Ты мне скажи. Это же ты тут за что-то сидишь! – огрызаюсь.

Он издаёт короткий смешок.

- Вряд ли за ключик, да? – оглядываю с головы до ног этого очевидного отморозка. – За убийство небось. Массовое.





Вон, весь в кровище чьей-то заявился. Явно же кого-то убил. Пусть даже и оборотня другого, всё равно он убийца.

- Ремня бы тебе всыпать, - качает Батя головой и верхнюю губу кривит в оскале.

Серьёзно так говорит, имея в виду настоящее наказание, но мне почему-то в голову лезут очень пошлые картинки. В которых я стою на коленях на его огромной кровати, а он замахивается кожаной плёткой и горячо отхаживает меня по заднице.

- Насть?.. – зовёт Батин голос, будто из другой вселенной.

- А? – выдыхаю растерянно.

- Ты о чём, блядь, сейчас подумала, – щурится насторожённо, - что покраснела?

И ухмыляется, точно сам дьявол.

Тушуюсь окончательно, шокированная собственными фантазиями и проницательностью бородача. Прячу смущение, нервно наклоняясь к кроссовкам.

- Ты мне вот что скажи. Ну, открыла бы ты эту дверь, дальше что? Как ты с острова сбежать собираешься? Вплавь что ли?

- Для начала найду коменданта. Расскажу, как плохо вы себя вели. Там решим, - сердито завязываю непослушные шнурки. – Он меня домой отвезёт.

- Не отвезёт, отвечаю, - уверенно так говорит, будто знает это на сто процентов.

Вскидываюсь, и внутри что-то ломается от мрачного взгляда.

- Потому что вы его убили? – холодею вся.

Представляю, что труп этого несчастного лежит сейчас где-то в снегах… Или уже съеден голодными белыми медведями.

Вот почему Батя тут чувствует себя как дома. Все его боятся, и он здесь «царь и бог».

Избавился от биг-босса и заправляет тюрьмой сам. Порядки устанавливает, охрану переманил и пухнет от безнаказанности.

Он явно матёрый альфа. Он мог просто приказать остальным «голосом альфы», и они подчинились. Никто на материке даже не узнает, что здесь случилось.

- Блядь! – ржёт почему-то Батя и переносицу сжимает. Головой покачивает из стороны в сторону и глаза утирает как от слёз.

Руку в карман зачем-то суёт и… блин, улыбочка пугающе быстро тает. И я обмираю вместе с ней, потому что ключика в его кармане уже снова нет.

Шурует туда, сюда по своим штанам, потом на меня смотрит так разъярённо, что у него лицо дёргается.

Невольно отступать начинаю.

- Мылышка, блядь! – рычит так, будто я исчерпала лимит его терпения. – А впрочем…

Расслабляется, машет рукой мне на дверь, как будто устал со мной играться и разрешение даёт валить на все четыре стороны.

А сам направляется к дивану и разваливается на нём, раскинув руки на спинке и заложив ногу на ногу. Внимательно за мной наблюдает в ожидании представления.

- Отпускаете меня? – недоверчиво хмурюсь, ожидая подвоха. – Честно-причестно?

- Честное альфаческое!

Ой, ну можно, так можно! Бросаюсь к двери, лихорадочно ищу пазик для ключа.

Поглядываю с опаской на оборотня, но он не двигается. Сидит и смотрит, бесяче спокойный и самоуверенный.

Конечно. Он же в два счёта догонит меня, как только я окажусь снаружи. Играет в кошки-мышки, наглая бородатая морда!

Но я уже не могу отступить. Мне просто необходимо вдохнуть хотя бы глоточек свободы. Вернуть контроль над собственной жизнью, которая катится под откос.

Потому что в плену у оборотня-уголовника мне что-то не очень нравится… Опасненько тут и стрёмно. Постоянный стресс. Лучше уж дома с придурком-отчимом, почти что безобидным.

- О, - выдыхаю, нащупав еле заметный кругляшок на общем серо-каменном фоне. И ключик сразу к нему примеряю.

Тот самый, который из кармана Батеньки тихонько стащила, когда ударила его плечом.

Вот только нет в стене никакого отверстия. Ничего похожего на обычную замочную скважину.

- Он не подходит! – наконец, восклицаю, возмущённо глядя на самодовольно ухмыляющегося бородача.

- Конечно, не подходит, - уже откровенно надо мной ржёт. – Потому что он не от этой двери.

Невольно бросаю взгляд на ту, которую вилочкой вскрывала.

- И не от той, - тут же перехватывает моё намерение Батя.

- Но как-то же ты сюда вошёл, - сдвигаю брови. – Значит, ключик есть?

- Есть, - ухмыляется.

- И где он? – не могу понять, куда он его дел, ведь в ошмётках одежды ничего больше не было. Ну не в лапе же он его держал и не в зубах зверя.

- Там где стоишь – точно нет, - заявляет Батя с таким азартным выражением, словно выиграл джекпот.

А когда я на дверь спальни смотрю, где он переодевался, добавляет вкрадчиво.

- Тоже холодно.





Глава 15. Надо проверить, работает ли




~Батя~

У неё расширяются глаза, когда намёк доходит. Бегло оглядывает меня и впивается взглядом прямиком в пах.

Пиздец, как это заводит. Член не выпрыгивает только потому, что я спецом надел плотные боксёры.

Настенька краснеет, а у меня по всей коже, бляха, волна удовольствия. Мурашки, как у подростка.

- Эй, малышка, - зову насмешливо.

Глаза испуганные на меня поднимает и губы тут же сжимает.

- Я не буду искать ключ у вас в штанах!

А я бы на это посмотрел, - ухмыляюсь во все тридцать два зуба.

- Как бы мне этого ни хотелось, сладенькая, - двигаю бровями, - он всё же не там.

- Правда? – прищуривается недоверчиво.

- Отвечаю, малышка.

- Ладно.

И семенит тихонько ко мне, вся насторожённая.

- Холодно, - тут же говорю, когда мимо пройти пытается.

Разворачивается теперь влево.

- И там холодно.

Передо мной встаёт и кривится недовольно. Руки в бока упирает. Деловая.

- Вы же сказали, он не в штанах, - кидает претензию.

- Не в штанах, - показательно сжимаю кулак.

Но когда девчонка тянется к руке, над головой кулак вытягиваю так, чтоб не достала.

Смотрит волком. Понимает, что если диван обойдёт, руку я вперёд уберу. И будем мы играть до бесконечности в догонялки эти. Как дети малые, бляха.

Так что выхода у неё почти нет. Способ только один. Очень опасный, провокационный.

Но Настя явно не из тех, кто сдаётся. Она делает резкий рывок вперёд, одним коленом на диван вставая, другим – на мою вытянутую ногу.

И я просто охуеваю.

Во-первых, блузку свою она застегнула не до горла, и в таком наклоне отлично видны её полушария. Прям перед лицом у меня они оказываются. Дразнят.

И ещё этот запах. Блядь, девица пахнет как настоящий волчий афродизиак. Солнцем, мёдом и немного корицей.

Запах сочный, сладкий, но не приторный, не конфетный. Тонкий букет, роскошный.

Проститутки, которые к нам наведываются, никогда не пахнут вот так… ухоженно.

- Какова гарантия, что вы мне ключик отдадите, если найду? – Настя решает поторговаться.

В этом вот двусмысленном положении, почти сидя на мне, когда я нахер соображать нормально уже не могу. Или так и задумано?

Ладонями в грудь мне упирается. Тонкие пальчики голой кожи касаются, и у меня сердце вскачь.

Пульс обороты набирает так, что стучит в висках, в ушах. В паху – лютый пиздец. Кровь приливает туда вся, в мозг нечему поступать.

Блядь, у меня даже дыхание сбивается и диафрагма сокращается, словно девица снова оголённый провод в меня воткнула.

Не ожидал я, что она настолько рискнёт.

- Если дотянешься, открою я тебе дверь, - как под гипнозом обещаю, в глаза её смотрю блядские и тону.

Эти игры точно до добра не доведут. Я же хотел её припугнуть, а не… то, что теперь между нами происходит. Как далеко всё заходит.

Потому что Настенька не тратит время на кокетство, а решительно лезет за ключиком. И лезет она – по мне.

Я когда дразнил её, не ожидал, что она решится. Всё же я тот самый мужик, который обещал её выебать. Купил как шлюху. Не в её положении провоцировать.

Но она либо реально наивная, либо талантливо ею прикидывается. Ну, или на голову отбитая, и вправду нихера не боится. Даже оборотень её не напугал так, как должен был.

Потому что теперь она ставит колено мне на пах, высекая искры из моих глаз. И, блядь, ёрзает, как по дереву взбирается обезьянкой. К кулаку тянется, прижимая меня к спинке дивана своим телом, как будто думает, что удержать так сможет. И силой ключ вырвет.

Охуеваю от её простоты и словно в лабиринте теряюсь. Башка плывёт, кровь в ушах ревёт бешено. Приближается катастрофа.

Запах женственных духов забивает лёгкие полностью. Кружит голову.

Белые волосы каскадом скользят по моему лицу. Щекочут и ласкают одновременно. Одурманивают.

Ну всё.

Это просто полный пиздец. Окончательный.

Хватаю малышку второй рукой за копну и носом зарываюсь в её тонкую шею. Вдыхаю аромат жадно и громко, надышаться не могу. Веду языком по коже, пью жар, которым вспыхивает её нежная кожа, и пьянею с каждой секундой.

Она что-то там ойкает и барахтается пойманной зверушкой. Толкает меня в грудь и требует отпустить.

Но мне уже поебать становится и на её выкрутасы. Все мышцы сводит от плотской жажды, член тяжелеет и ноет, хочет в гости.

Нельзя дразнить мужика, а потом верещать, что ты не такая. Что не хотела и вообще он всё неправильно понял.

Хватаю за жопу второй рукой, в которой якобы ключик держал, на бёдра свои насаживаю и плотно вжимаю.

Блядь, это пиздец как хорошо. Похотью накрывает, как цунами.

Контроль трещит по швам. Вены огнём полощет. Сознание ускользает.

Давно я настолько не возбуждался от детских игр с бабой. Ещё и с той, которую трахать не собирался, а лишь в воспитательных целях попугать.

А теперь что? Хер стоит колом, мозги расплющило в хлам. Адреналин в крови ебашит, принципы идут лесом.

Пищит моя малышка возмущённо и царапается острыми коготками. Причём реально до крови, отчаянно сопротивляется, по-настоящему. А мне уже похуй.

За волосы дёргаю её назад, укладывая к себе на колени. С раздвинутыми ногами, сидящая на моих бёдрах, смотрится она охуенно.

По шее прохожусь зубами, заставляя инстинктивно замереть. Впечатываю губы в бешено колотящийся пульс, а потом шепчу на ухо:

- Малышка, давай потрахаемся? Вот прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.

Настёна от каждого слова вздрагивает и дышит так часто, что это легко принять за возбуждение.

Хотя скорее всего, дрожит она всё же от страха. Потому что царапаться продолжает и в чём-то обвинять, просто я слов не различаю в грохоте пульсации моей крови.

- Пиздец как ты меня завела этими играми. Ёрзаньем по хую. Чувствуешь, как стоит? – бормочу на грани безумия, не находя в себе сил разорвать сладостный контакт. – Сейчас и проверим, всё ли у меня работает, как нужно. А то ты так волновалась, что я старый. Не попробуешь – не узнаешь, малышка.





Глава 16. Я вовсе не такая




Я словно в паутине запутываюсь. Ноги раздвинуты, руки – беспомощные отростки. Выбраться хочу, но чем сильнее дёргаюсь, тем сильнее вязну.

Утопаю в огне, который исходит от Бати как от печки. В его одурманивающем аромате дикого леса, мха и специй.

Горячие губы скользят вдоль моей шеи, оставляя огненные следы. Впиваются в плечо, помечая его засосами. Жарко обхватывают ухо, и я улетаю куда-то в другую вселенную, теряя связь с настоящей реальностью.

Хочу отбиваться, кричать, царапаться, но силы куда-то деваются. Становлюсь слишком слабой.

Разум затуманивается от каждого жгучего прикосновения, голова плывет. В ушах звон, по телу – острые импульсы разносятся.

Одной рукой бородач продолжает сжимать мои волосы на затылке, не позволяя вырваться. Другая то талию сминает, то бедро. Скользит по ноге, и даже сквозь джинсы я ощущаю сладкие судороги, пронзающие мои напряжённые мышцы.

Как вообще дошло до того, что я в таком опасном положении очутилась? Нормально же разговаривали! Почти удалось убедить его меня отпустить!

Ещё б немножко дожала, и сам бы меня отвёз на материк. Только чтоб от проблемы избавиться.

И вдруг я в этой стрёмной позе. В какой момент контроль ему уступила?

А нечего было меня так офигительно целовать! Похоже, у меня мозги как поплыли тогда, так и не выплыли. Иначе не объяснить, почему я на Батю запрыгнула, совсем не думая о последствиях.

Ну, или… Задело меня то, как он мной манипулировал. Поцеловал, чтобы я потеряла голову и ключик выронила, а потом так легко отпустил, будто ему вообще это ничего не стоило.

И я решила в ответ его подразнить. Завести и кинуть. А что, ему можно, а мне нет, что ли? Пусть мучается тоже!

Вот только не подумала я, насколько далеко всё зайдёт. У бородача кровь перетечёт вниз и мозги откажут.

В жаркой хватке Бати я как в капкане. Тону в его обжигающем шёпоте, выплыть не получается. Как в омут, с головой погружаюсь в царство его похоти. Он ею и меня заражает.

В его прикосновениях столько жажды, что я теряюсь в хаосе собственных ощущений. Пугающе, ужасающе быстро себя теряю.

Ещё немножко он вот так меня потрогает, и я… блин, сдамся.

Я к Лютому приехала, эй! Стартпёры бородатые мне никогда не нравились, ясно?!

Ногами упираюсь в спину дивана, изо всех силёнок толкаюсь, а он меня обратно рывком припечатывает к бёдрам. Насаживает на свой твёрдый бугор, даже сквозь джинсы чувствую его пугающие очертания.

Плоть ударяется о плоть. И пусть мы оба в одежде, у меня искры по всему телу взрываются. Голову кружит эйфория, как после шампанского, между ног пожар полыхает, разгорается.

Снова отталкиваюсь, и новый удар совсем мозг мне плавит. Оказывается, кровь не только у мужчин может перетечь туда, где мозгов нет.

Я о существовании такого эффекта даже не догадывалась. Мальчики, которые раньше ко мне приставали, не вызывали ничего, кроме глухого раздражения и желания сбежать. Ну, и двинуть им ещё чем-нибудь напоследок.

Но Батя… Блин, Батя – талант. Может, он правильно мне сказал? Сверстники мои просто ничего не умеют?

И ведь он почти ничего ещё не сделал, даже меня не раздел, но… блин, кажется, ещё немного, и я прямо вот так кончу. Слишком хорошо становится мне. Жарко, остро, сладко.

Границы морали стираются. Страх меркнет под влиянием всплеска гормонов. Волнами накатывает удовольствие.

- Давай потрахаемся? – вдруг бормочет Батя, и перспектива вотпрямщас лишиться девственности с уголовником приводит меня в чувство лучше ушата ледяной воды. – Пиздец как ты меня завела этими играми. Ёрзаньем по хую. Чувствуешь, как стоит? Сейчас и проверим, всё ли у меня работает, как нужно. А то ты так волновалась, что я старый. Не попробуешь – не узнаешь, малышка.

И вот скажи он всё это не так похабно, а как-нибудь более романтично, может, я бы из его чувственной паутины уже не выпуталась.

Но мат и пошлости резко спускают меня с небес на землю. Будто я парила в свободном падении и только теперь осознала, что парашют не раскрылся. Что мне, блин, крышка.

- Вот прям так? – замираю под градом его поцелуев, эффект от которых снижается до нулевого значения. – Когда вы сплошь грязный и в чьей-то крови? Фу, и меня обляпали всю.

Бородач застывает и глаза мои находит своими, безумными. Вижу, как выплывает из дурмана в нашу реальность вслед за мной.

- Блядь, - констатирует уже полностью осознанно, - точно.

Ослабляет хватку, и я стекаю на пол, как ощипанная курица, побывавшая в закипающей кастрюле.

Волосы всклокочены, блузка расстёгнута и спущена с одного плеча, на котором точно теперь будут засосы. Кожа пылает сплошным ожогом, щиплет даже там, где Батя меня не щупал и не целовал.

- А ещё вы дверь мне открыть обещали, а потом набросились! – требовательно обвиняю.

Лучшая защита – нападение, ведь так?

- А ты ключик разве нашла? – ухмыляется, демонстрируя мне пустые ладони.

- Потому что вы обманщик, - застёгиваю пуговки под его обжигающим взглядом. – Думали, я не пойму, что дверь по отпечатку открывается?

- И ножи Вован попрятал, - ржёт довольно. – Какая жалость, да?

- Зачем мне ножи? – хмурюсь, пытаясь пальцами пригладить причёску.

- Палец отрезать, пока я сплю?

Да он издевается надо мной! Я вовсе не такая!

Или такая?

- Уговор дороже денег, - ищу куртку глазами. – Ключ я нашла, открывайте дверь.





Глава 17. Шутки кончились




Бородач со вздохом встаёт, и мой взгляд невольно цепляется за внушительные контуры эрекции, которую он поправляет рукой.

И это орудие пыток он хочет в меня пристроить?!

- Некуда тебе бежать, малышка, - рычит, наклоняясь. Хватает меня за руку и рывком ставит на ноги. – Вокруг только каменная пустошь, метель и океан. Залётные корабли редко причаливают.

На секунду за талию прихватывает, когда меня ведёт в сторону. Вплотную к себе припечатывает, так что я чувствую его внушительный размер животом.

Впивается взглядом, под которым я замираю, как кролик в кольцах удава. Мурашки от его горячей лапищи разбегаются, внизу живота тянет, кожу покалывает.

- Ну, я рискну, - сглатываю, не собираясь поддаваться этой странной тяге.

- Для тебя безопаснее со мной оставаться, - неохотно отпускает и ворчит, как злобный старикан. – Здесь помимо минусовой температуры, ветров и белых медведей, полно опасностей. Не все зэки по клеткам сидят, многие свободно ходят, работы выполняют. Не у всех есть бабки на шлюх, да и тех, которые приезжают, зверям никогда не хватает. В своей комнате я могу тебя защитить, но если побежишь, хер знает в чьи лапы попадёшь за поворотом. Настоятельно рекомендую тебе не выёбываться, малышка, и сидеть смирно.

Настоятельно он, блин, рекомендует! Уголовник с комплексом папочки. Батя натуральный, подвид заботливый.

Подходит к стене и прикладывает палец к кругляшку. Дверь мягко и неслышно отъезжает в сторону.

- И чем вы лучше? – бухчу, семеня за ним в следующее помещение. – Тоже норовите меня вместо шлюхи использовать.

- Ну, зато я тебя чистый выебу, как просила, - смеётся. – Они твои пожелания учитывать точно не будут.

Какие ещё пожелания, блин?! Не хочу я секса ни с кем.

Между ног протестующе тянет в ответ, словно моё собственное тело со мной не соглашается.

Батя сразу же уверенно налево сворачивает.

Там шкафчики вдоль бело-голубой стены тянутся. За ними душевые, отгороженные плёночками.

Оглядываюсь удивлённо, глубоко вдыхая специфические запахи хлорки, сырости и нагретой сосны.

Впереди ещё одна дверь, с круглыми окошками на уровне лица. Замков нет.

За ней, когда толкаю, оказывается огромный бассейн. Вот прям такой, какой у нас рядом с домом есть, в который я хожу иногда поплавать.

За ним последняя дверь – моя выстраданная свобода. Вот только куртки-то нет, а дверь в камеру, блин, уже закрылась за моей спиной, как только мы вышли.

И чувствую я себя выброшенным на улицу котёнком. Который хоть и был на стрессе, но всё же в безопасности и тепле, а теперь впереди – неизвестность.

Батя чем-то гремит железным, и я назад возвращаюсь растерянно. Не знаю, что делать.

Мне бы заручиться поддержкой кого-то ещё. Но если комендант тюрьмы мёртв и все слушаются бородатого уголовника, то кто поможет бедной девушке выбраться?

Вован вот не стал. Все боятся этого бесячего Батю.

- Ну, ты идёшь, малышка? – голос бородача заставляет меня вздрогнуть.

Поднимаю глаза и распахиваю рот.

Батя уже скинул штаны и стоит, оборачивая крепкие бёдра белым, махровым полотенцем. Сверкая татуированной спиной, открывает стеклянную дверку и заходит в небольшое помещение с деревянными скамейками.

Запах жара и разогретой сосны погружает меня в ностальгию по баньке на деревне у бабушки.

Бородач занимает место так, чтобы видеть меня. Откидывается, ноги вытягивает расслабленно. И лыбится.

А я будто под гипнозом стою. Пялюсь на этого бесячего мужика, на его кожу, начинающую блестеть от испарины. Напрочь про побег забываю.

А бородач знай себе ухмыляется.

Пяткой подтягивает тазик и невозмутимо веничек в нём проворачивает, чтобы другая сторона тоже размокла.

- Ну, долго тебя ждать? – зовёт, будто уверен, что я его послушаюсь. – Спинку мне попарь, малышка? Не будь козой.

- Не буду я вас парить, вот ещё! – складываю руки на груди. – И спать с вами не буду! Даже если вы хлоркой натрётесь!

- Ну, допустим, - лениво растягивает слова и щурится от удовольствия, а я только теперь чувствую, как успела промёрзнуть за этот день.

Сначала на берегу в ожидании своей очереди, потом на дурацком ледоколе. Куртка тонкая, заболеть после этого – раз плюнуть.

- Допустим? – невольно поближе подхожу, чтобы лучше расслышать.

- Допустим, ты откажешься выполнить свои прямые обязанности, - дразнит. – А долг тогда как отдавать будешь? Я за тебя дохера заплатил, сладенькая.

И как же, в самом деле, я отдавать буду эти деньжищи?

Ну, даже если ему соврать, что дома у меня деньги есть, он же не поверит мне на слово. Заставит маме звонить или отправит со мной своих шестёрок.

Но таких денег мне не заработать даже за несколько месяцев, так что крыть нечем.

Когда я сайт взламывала, то не продавала себя, а просто внесла в список как уже якобы оплаченный подарок. Должна была прибыть сюда, переговорить с Лютым, и сразу же обратно.

Я и не думала даже, что один из заключённых меня купить успеет, пока моя карточка там висит! Дело казалось простым, идея гениальной.

Теперь ещё и тот козлина-сутенёр, который девственность моей сестры на аукционе продал, видел моё лицо в своём каталоге. Он и раньше порывался меня вместо Карины к себе в штат протащить, теперь вообще не отвяжется.

- А это неустойка мне за то, что вы меня подставили! – нагло заявляю и смотрю, как лицо Бати вытягивается.

Брови вверх, подбородок вниз. Что, съел, старпёрище бородатый?

- Ты мне зубы не заговаривай, - брови сдвигает и дверцу толкает нараспашку.

Сильно так, раздражённо. Как будто кончилось всё его терпение.

Жар разогретой бани в лицо мне ударяет. Пахнет уже не только сосной, но и размоченным берёзовым веничком. И… Батей.

- Не хочешь ебаться, иначе придётся долг отрабатывать, - ух, как рычит, натурально злой. – Разделась, зашла и взяла в руки веник. Живо, пока я не передумал!

И так смотрит сурово, что я отчётливо понимаю: шутки кончились. Надоело Бате со мной играться, теперь всё по-взрослому начинается.





Глава 18. Банька





~Батя~

Настюха теряется от моего давящего приказа, но ненадолго. Включает режим талантливой, блядь, переговорщицы.

- Если я вас попарю, это в счёт долга пойдёт? – как бульдог, в шанс вцепляется. – Вы день работы мне засчитаете?

- Пиздец ты охуевшая, - головой качаю. – Ты в курсе, какая зарплата у банщика?

Губёшки свои недовольно дует.

И мне снова в них впиться хочется. Такие они, бляха, сладкие. Со вкусом мятной жвачки и чего-то пиздец женственного, чистого, сексуального.

Она меня в ответ не целовала, но и не сопротивлялась. Будто впервые все эти ощущения впитывала и не знала, как реагировать. И так чувственно таяла в моих руках, как пластилин, бля.

Чтоб шлюха хоть одна меня так вставляла, как эта девица наглая в яйца пролезла. Член стоит колом, пришлось в боксёрах остаться, чтоб не так явно топорщился.

- Чтобы я день засчитал, тебе придётся не только меня попарить, но и, как минимум, массажем порадовать.

Шучу, а в башку неуместные картинки настырно пролезают. В которых Настины нежные ручки с обычного массажа переходят на тайский. Вот, блядь, я встрял.

- Просто массаж? – уточняет, сука, как будто готова согласиться. – И вы обещаете, что не будете снова к сексу меня склонять? Не станете лапать?

- Ну, я могу попытаться, - ухмыляюсь.

Вряд ли я смогу удержаться, малышка, если ты вот так на меня смотреть продолжишь. Глазки то и дело скользят по моей груди и упираются в пах, заставляя член в ответ дёргаться.

И ведь понимаю же, что она не из любопытства туда заглядывает, а потому что, блядь, меня боится.

Но такие нюансы волку разве объяснишь? Он считывает это как интерес самки и соответственно реагирует.

- Только учти, - я тоже переговорщик нехуёвый, малышка, - что услуги массажиста тоже дешевле шлюшьих стоят. Вместо недели придётся тебе тут гораздо дольше задержаться. Пока весь долг не отдашь.

Да, волка это устраивает! Ему недели уже кажется мало, хотя мы самочку эту малолетнюю ещё даже не распечатали.

- Насколько дольше? – губы, сука, облизывает.

Вздыхаю, прикрывая глаза. Невыносимый, бляха, стояк.

Как я собираюсь выполнить новый уговор, если меня продолжит крыть таким диким желанием?

- Откроем интернет, сделаем перерасчёт по средним расценкам, - мучительно соглашаюсь, подписываясь на ад.

- Почему по средним? – тут же выпаливает, сучка. – Надо по высоким! Сомневаюсь, что у вас много желающих работать в тюрьме!

- Малышка, - тяну недовольно, - штат укомплектован целиком. Я тебе и так на уступку иду.

- Да, но банщика-то и массажиста у вас нет! – смотрит лисицей.

- Если ты мне каждый день массаж делать будешь, - скалюсь, - у тебя ручонки отвалятся.

Смотрит на свои ладошки, кулаки несерьёзные сжимает, и я ржать над собой начинаю. Какой уж там массаж! Пальцами своими поводит по спине, как пёрышками.

- И что же делать? – шепчет растерянно. – Так-то я согласна, но…

И это её «согласна» прямо в пах мне выстреливает. Контрольным, бляха.

- Найду я тебе занятие, не переживай, - встаю, раскладываю подстилку на верхней полке и укладываюсь на живот.

Едва могу найти такое положение, чтобы член не выламывало. Твёрдая скамья – зло.

- Куда-а! – рявкаю, когда Настёна внутрь войти порывается.

Вот как есть – в джинсах, блузке и с открытыми волосами.

- Правил пользования баней не знаешь? – на полотенца киваю. – Шмотьё снимай. Особенно металл. Волосы прячь, а то оплавятся твои блондинистые кудри.

- Раздеваться? – глазки невинно округляет. – Мы так не договаривались.

- А иначе никак, – рычу. – Тут тебе ожоги лечить некому будет. Так что или раздевайся и парь, или ебёмся, как было оговорено при покупке.

Недовольно хмурится, но в конце концов хватает полотенца и… уходит с поля моего зрения, чтобы я не подглядывал.

Возвращается в полотенце, завязанном над грудью на манер платья. С тюрбаном на голове.

Ноги торчат от бедра – ровные, стройные, просто пиздец. Кажутся из-за этого длинными.

Плечи настолько хрупкие и изящные, что слюной захлебнуться можно. Кожа молочного цвета – гладкая, идеальная. Так бы и вылизал каждый, блядь, сантиметр.

И запах. Её женственный аромат наполняет всю мою баню, вытесняя все остальные ароматы. Башку плавит.

- Цепо́чка! – шиплю, потому что металлический кулон в виде сердечка так и висит на её шее.

- Ой! – испуганно выскакивает прочь.

- Пиздой! – бормочу себе под нос и роняю лицо на руки, ожидая чего угодно, только не…

Не того, что эта дура выхватит из таза веник и окатит меня мощной волной кипятка.

- Блядь! – ору от жгучего удара по плечам, с которых катятся огненные капли, обжигая кожу.

- Прости?.. – пищит сучка и втягивает голову в плечи, смотрит на меня как побитая собака.

- Стряхни его! – ворчу сквозь зубы.

Аккуратно трясёт веником так, чтобы на себя не попасть. И невольно закрадывается мысль, что пизданула она меня намеренно.

А потом она дарит мне кайф!

Это вам не пёрышками по коже поводить. Настя – прирождённая, мать её, банщица!

Так хуярит мне по спине, будто мстит всему мужскому роду за свои обиды. От души прикладывает, будто пыль из старого ковра выбивает палкой.

Охуеть, она справляется. Кажется, я снова недооценил свою малышку. В хрупком теле живёт тигрица.

- Жжеесть, - бормочу, переворачиваясь на спину.

- А?.. – растерянно роняет.

- Охуенно паришь, говорю.

Успеваю лишь прикрыть лицо рукой, как мне прилетает по подбородку. Ну, сучка! Реально же бьёт прицельно по самым чувствительным местам.

Чего она добивается? Разозлить меня посильнее?

Слишком поздно мне приходит в голову здравая мысль – прикрыть член от греха. Только руку опускать начинаю, как веник херачит по прессу. Со всей дури въёбывает, оставляя царапины.

От неожиданности сгибаюсь пополам, аж воздух из лёгких выбивает.

- Блядь! – резко сажусь, защищая пах инстинктивно.

Ещё бы парочка сантиметров, а меня бы до звёзд в глазах болью ебануло. Выключило бы нахер мозги, давая волку свободу.

- А?.. – вот зараза, глазами моргает так непонимающе, будто и вправду не преследовала цели член мне отбить.

Смотрю на эту наглую пигалицу, всю раскрасневшуюся, вспотевшую. Перетрудившуюся, тяжело дышащую. С веником в руках, на котором ни одного листика не осталось – только голые прутья, которым она меня до красных полос исполосовала.

И понимаю, что пришёл мне лютый пиздец. Я в ахуе полном и бесповоротном. Поплыл – это мягко сказано.

И возбуждён, блядь, настолько, что хоть на стену лезь. В секунде от последней черты.

- Ну, всё, - хищно бросаюсь вперёд и под ноги сучку подхватываю.

Сиреной визжит, когда я забрасываю её на плечо. Спину острыми ногтями царапает и, мать её, даже кусает, пока я толкаю стеклянную дверь ногой и утаскиваю свою добычу «охлаждать запал».





примеряется Настенька)))))))





успел прикрыть)))))))))





Глава 19. Бассейн




Визжу, когда этот подонок швыряет меня прямо в воздух.

Лечу и ору, пока не ударяюсь о ледяную поверхность и не погружаюсь под воду с головой.

От резкого контраста температур у меня шок! Рот и глаза распахнуты. Ни шевельнуться не могу, ни вдохнуть.

Таращусь на тяжёлый «плюх» рядом со мной. На пузырьки воздуха, которыми окружено тренированное, изрисованное чернилами тело.

Смотрю, как уверенно бородач входит под воду. Вытягивается в одну линию и в пару мощных гребков достигает дна.

И только тогда выныриваю на поверхность, когда он поднимает голову и хищно смотрит на меня снизу вверх.

Мой шок сменяется ужасом! Как будто сам дьявол гонится за мной – я в панике устремляюсь к лесенке, чтобы выскочить наружу.

Я – голая! Оба полотенца сорвала вода, теперь они сиротливо идут ко дну двумя белыми привидениями.

И Батя видит снизу всё, что я бы не хотела ему показывать! Вообще – всё!

Визжу опять, когда на меня накатывает волна, и крепкие руки хватают за бёдра, подкидывая меня в воздух, как на американских горках.

Опять теряю ориентацию. На этот раз вода попадает в нос, рот, в легкие.

Не успеваю наглотаться, потому что сильные руки опять хватают меня и выталкивают на поверхность, как куклу.

- Хватит! – успеваю орнуть и тут же оказываюсь прижатой к бортику.

Зажатой между горячим Батей и твёрдой стенкой бассейна!

Откашливаюсь и смаргиваю воду из глаз, которая до самых мозгов прошибает и щиплет нещадно все слизистые.

- Хватит! Хватит! – дёргаюсь в хватке, пытаясь отвернуться от ухмыляющегося, бородатого лица. И отодвинуть этого бугая хотя бы на чуть-чуть.

Но вдруг замираю, потому что чувствую то, что не хотела бы чувствовать!

Я, блин, не на колено ему насажена. На его член, будь он неладен, который между ног у меня оказывается.

Касается чувствительной плоти, и меня передёргивает от ужаса и паники.

В грудь бородачу упираюсь и смотрю широко распахнутыми глазами. Дышать перестаю.

- Ты…

- Плаваешь ты херово, малышка, - усмехается как ни в чём не бывало, - пришлось спасать.

- Вода… - хриплю, понимая вдруг, почему ни единого вздоха сделать не могу, - ледяная…

Всё тело буквально ломает. Пальцы на ногах сводит.

Он хмурится. Доходит до него.

- Чёрт, - рывком поднимает меня на борт, как пёрышко, и сам следом взбирается.

Дышать всё ещё не могу. Мне даже воздух кажется горячим после такого экстремального «купания».

- Да блядь, прости, не подумал об этом.

Опять взлетаю в воздух, когда урод подхватывает меня на руки. И мне даже плевать сейчас, что его грабля нагленько мне на грудь опускается. У меня мозги отключаются!

- Без… подогрева, - озвучиваю очевидное, зубы, блин, клацают.

- Включу в следующий раз, - обещает Батя, ставя меня перед баней.

Накидывает мне на голову новое полотенце, и я послушно им волосы заматываю. Вторым сама оборачиваюсь и сама уже забегаю в разогретое помещение.

Кожу покалывать начинает сразу. Холод, вонзающийся кинжалами, отступает.

Ощущения – невероятные. Хоть и не нравится мне, что Батя со мной как с куском дерьма обращается. Но сейчас мне становится хорошо.

- Не делай так больше, - на самый уголочек отодвигаюсь, когда этот угрюмый зэк занимает собой половину пространства.

- А мне понравилось, - скалится, и я краснею, когда понимаю, на что он намекает.

- Мы только на массаж договаривались, - давлюсь, буравя глазами пол.

- Сейчас согреемся, и сделаешь мне массаж.

Мне снова страшно с ним рядом. Он был на волоске оттого, чтоб насадить меня. И если бы не ледяная вода…

Брр, надо всё же как-то сбежать! Иначе я недолго останусь девственницей с его темпераментом.

И пары часов не прошло, а я уже от поцелуя поплыла, чуть было не кончила и полностью раздета!

И посох у него работает на все сто, в этом я убедилась очень даже.

Вот блин, как от него избавиться?!

- И к Лютому меня отведёте, - торгуюсь, пока он распаренный и добрый.

- Нахуя? – огромная лапища сразу ложится мне на колено, не позволяя отстраниться.

И сладко так сжимает, блин, что у меня внутри всё опять реагирует. Плавится и дрожит.

- Мне нужно с ним поговорить, - царапаю его руку чуть ли не до мяса, но гад её не убирает. – Послание передать.

- Через меня передай.

Шлёпаю со всей силы, когда лапища по бедру начинает двигаться выше.

- Нельзя. Я должна сама. Лично.

- Только если при мне, - отрезает сердито, и я взгляд на него вскидываю.

Он будто ревнует? Верхняя губа дёргается, взгляд давит. Тяжёлый, пронзительный, как рентген.

- Вот объясни мне, малышка, - лицо его приближается, глаза становятся бездонными и страшными, нечеловечески-дикими. – Почему Лютому шлюхой ты стать согласна, а мне – нет?

- Я… - теряюсь от его давления как лань перед нападением тигра. Голосок дрожит. – Я не…

- Вот ты говоришь, что я уголовник, а ты хорошая девочка, - буквально рычит мне в губы, ещё немного, и вопьётся. – Но Лютый твой – профессиональный киллер. Ликвидатор с огромным стажем. Ты об этом знала? На нём клейма ставить негде. Сотни жертв, если не тысячи. Заказные убийства. Свидетели, даже те, что невинные.

В бане жарища, а меня знобить от этого откровения начинает.

Сглатываю.

- Но он же не сам… - бормочу неуверенно. – Это просто была работа… К тому же, он потом и спас тоже многих!

Об этом слухи ходили. Ещё до того как его в тюрьму упрятали, я узнала, что Лютый некоторых пощадил. Дал им шанс на жизнь.

Разве это говорит о нём плохо? Значит, в нём есть сострадание. Он не тупой убийца, не получал от процесса удовольствия, как какой-то маньяк. Это была необходимость. Кто-то же ведь должен был.

- Доспасался, - скалится Батя издевательски и встаёт, потому что с нас обоих уже пот градом льётся.

- Я не полезу в эту вашу воду снова! – руку свою из его хвата выдёргиваю и возмущённо пыхчу. – Она же как в проруби!

- Как скажешь, малышка, - кивает на душевую. – Тогда ополоснись, и в спальне тебя жду.

Вот блин. Надеюсь, это он на массаж так двойственно намекает?! А не на что-то другое, отчего у меня желудок аж сводит и колени подрагивать начинают.





Глава 20. Массаж





- Да блядь, - морщится бородач недовольно, когда я захожу в спальню.

Лежит на спине, весь такой брутально-горячий. Руки под головой, бицепсы просто огромные. Кубики пресса видны даже в расслабленном состоянии. Чернильные рисунки блестят.

На нём – только лишь полотенце. Дорожка чёрных волос под ним прячется.

На мне – джинсы. Блузка до горла застёгнута.

Хмыкаю незаметно. Ну, а чего он ожидал? Что я к нему голая приду, тоже в одном полотенчике?

Я на дуру похожа?

Он меня сразу и оприходует! А так хоть помучается немного.

- Ээ… - перед кроватью притормаживаю, а он даже и не думает на живот переворачиваться. – А масло-то у вас есть для массажа?

- Только если подсолнечное, - ржёт довольно, не отводя от меня плотоядного взгляда, и мне сразу спрятаться от него хочется.

Ну, подсолнечное так подсолнечное. Думает, напугал меня? Самому же хуже.

Ковыляю на кухню. Возвращаюсь с бутылкой оливкового, самое дорогое выбрала.

И стою, жду. Смотрю на этого нахала, на то как он нагло скалится и лежит, бугор свой не скрывая.

Батя прекрасно понимает, чего я жду. Просто не делает, издевается.

- Ну? – всё-таки не выдерживаю первой.

Мне после баньки так спать хочется, что ну вот вообще не до массажа уже. Я бы на диванчике в гостиной перед телевизором сладенько прикорнула…

- Я не буду делать вам массаж спереди!

- Ещё как будешь, малышка! – заявляет и резко ко мне подаётся.

Рывком подхватывает меня под колени. Визжу, пока он ловко усаживает меня на свои бёдра.

- Нет, нет, отпусти!

Но бородач крепко держит, не даёт вырваться. Плотно впечатывает в себя.

- Не ёрзай, я же не железный, - ворчит, и я замираю верхом на его бугре, чувствуя промежностью, как эта его дубина мощно увеличивается и твердеет.

- Боже… - краснею как ошпаренный кипятком помидор.

- Ну что ты разнервничалась, малышка, - «успокаивает» меня этот мерзавец. – Ты же одета, на мне полотенце. Бояться нечего.

- Массаж спереди не делается, - сдавленно пищу.

Его глаза сверкают от веселья.

- Сразу видно, не твоя это профессия. Общий массаж делается с обеих сторон.

- Я не умею! – хриплю в надежде, что он меня всё же отпустит.

- Парить ты тоже не умеешь, но мне зашло, - опять ржёт.

Ну, сволочь!

Откручиваю с масла крышку и щедро опрокидываю содержимое. Плевать, что оно стекает на шёлковую простынь. Весь Батя в масле, всё постельное бельё и я тоже.

Но бородач не то что не злится, а только ещё громче ржать начинает. Заразительно так, что мне уже и самой сдерживаться тяжело становится.

Нет, ну он знал, что я так сделаю. Понял уже, что я и пальчик отрежу, если мне его отпечаток понадобится.

Локти выставляю и всем своим весом ему в солнечное сплетение их вбиваю, чтоб не ржал.

- Бляха! – орёт и дёргается, но коленки мои не выпускает.

Наоборот, резко их сжимает и меня наверх дёргает. Так что я проезжаюсь по его члену, остро чувствуя твердокаменный рельеф.

Пресс молниеносно напрягает, и я словно в бетонную стену врезаюсь. Он знал, был готов, что я нечто такое отожгу.

- Блин, - недовольно пыхчу, но что делать, изображаю из себя «массажистку».

Я когда-то видела, как тайский массаж делают. Садо-мазо из локтей, коленей и пяток на человеке. Блин, они по пациенту даже прыгают, прям по позвоночнику скачут ногами.

Это – наш случай. Пальцы у меня слабенькие, но костьми я очень даже могу сбить с этого наглючего мужика спесь.

- Да-а, вот та-ак, дава-ай! – шипит Батя, глаза от удовольствия закатывает и колени мне граблями своими поглаживает. – Да, малышка, жги! Охуенно давишь!

Я ему по рёбрам прохожусь со всей силы, а ему, блин, нравится. Был бы человек, синяки бы уже остались, а оборотню – хоть бы хны.

Я уже снова вспотела, задыхаюсь, а он знай себе тащится. Голову запрокидывает, учащённо дышит и подбадривает всякими пошлыми словами, от которых уши горят.

И так откровенно наслаждается, что у меня уже голова плывёт. Лицо стыдом ошпаривает, сердце стучит как бешеное. Между ног немеет всё от моих усилий шкуру его толстую пробить.

Между нами будто пожар в какой-то момент разгорается. Батя сам по себе горячий, а я от физической нагрузки воспламеняюсь.

Прямо вся пылаю, изнутри и снаружи. Кожу жжёт. Между ног жжёт. Моё собственное дыхание обжигает глотку и лёгкие.

Или это потому, что мы оба после бани распаренные?

Или потому что трение между нами слишком сильное. Случайное. Или блин, не случайное?

Потому что Батя, сам того не понимая, меня всё время двигает. Он когда сжимает мои колени, дёргает вверх. Поправляет, чтобы не съезжала. А когда ослабляет хват, то я скатываюсь назад.

Мне не по себе становится от огня, который между ног превращается уже во что-то иное. Такое, слишком уж близкое к удовольствию, которого я не просила…

Кожу всю покалывает, по венам несётся электричество. Мурашки волнами. Слабость накатывает, руки и ноги немеют. Сладость и жар смешиваются воедино.

Чувство, что я сейчас сознание потеряю, становится пугающе реальным. Голова, блин, не соображает.

Я уже и о массаже совсем забыла. Руками в грудь Бати упираюсь, только чтобы не упасть. Впиваюсь в мышцы ногтями. И дышу. Часто дышу, не могу остановиться, воздуха не хватает.

- Хочешь кончить, малышка? – Батина реплика отрезвляет похлеще ледяной воды.

- Что?.. – глаза в шоке распахиваю и мямлю. – Я не… Я просто массаж!

Ну вот ещё я признаюсь!

С трудом сосредотачиваюсь на руках, пытаюсь изобразить массажные пассы. Но получается только впиваться в кожу и царапаться дикой кошкой.

Дыхание теперь сдерживаю, кусаю в отчаянии губу. Моргаю часто, чтобы остаться в сознании.

Сбежать я не могу, просить его остановиться тоже бессмысленно. Волна, которой меня накрывает, становится неудержимой.

Я просто… ну вот ещё чуть-чуть и… Да даже если этот мудак прервётся, я по инерции кончу.

Чека выдернута и взрыв неминуем. Ничем его уже не остановить. Шаг сделан, я лечу с обрыва.

Лицо бородача расплывается, в ушах звон нарастает. Глаза ослепляет белая вспышка света, а тело пронизывают сладкие судороги разрядки. Потоком огня с головой накрывает.

Внутри – настоящий вулкан извергается горяченной пульсацией. Сгораю дотла и ловлю офигенный кайф.

Но я изо всех сил стараюсь не показать свои яркие ощущения. Таращу глаза, задерживаю дыхание и «массажистку» изображаю.

Я, типа, не при делах. Я просто массаж делаю, ясно?

Все совпадения с чем-то иным – случайны. Ну, просто у кого-то слишком испорченное воображение. А я ничегошеньки даже не почувствовала, ни-че-го. А задыхаюсь – ну так это я просто устала.

Вон как стараюсь, массаж ему первоклассный делаю. Аж постанывает.

Я баньке так же перестаралась – в надежде, что моё рвение его взбесит и он сам меня на кораблик посадит. Пинком под зад выставит дуру ненормальную, от которой ожидать можно чего угодно.

Глаз прутиком выколет, например. Пальчик во сне отрежет.

А получилось, что он чуть ли не перевозбудился. Моя ненормальность его веселит.

Надеюсь, хотя бы сейчас он ничего не понял и не заметил. Мне стыдно, просто пипец как!

И тут я с ужасом понимаю: кайфую я не одна. Там, между ног у меня дубина его ритмично сокращается. Горячее пятно влаги по полотенцу расползается.

Прям чувствую, как этот омерзительный уголовник кончает. Он шумно выдыхает и к своему дёргающемуся бугру с силой меня придавливает. Не даёт отпрянуть, пока последняя капля из него не выйдет.

По воздуху разливается порочный запах случившегося. Смесь нашего пота и чего-то такого железистого, специфичного.

Не знаю, как пахнет сперма, и знать не хочу. Но тут настолько всё очевидно, что меня вот-вот удар от стыда хватит.

- Теперь можно и спинку помассировать, - скалится Батя, как ни в чём не бывало и тянется рукой прядку мне за ухо убрать.

Взгляд у него поплывший. Горячие пальцы касаются щеки, медленно скользят по виску. Обводят ухо так ласково, но я всё равно остро ощущаю опасность.

Таращусь на него в ступоре. Пошевелиться даже боюсь. Вся от шока заторможенная, застывшая. Онемевшая.

Пытаюсь хотя бы маску удержать невозмутимую. Как будто если притворюсь не понимающей дурой, то можно будет и дальше себя вести, как обычно. Будто ничего между нами и не было.

Меня выдаёт только красное-красное лицо. Кожа невыносимо горит. Мозги кипят, в башке – восстание нейронов и синапсов.

- Угу, - лепечу писклявенько и сипленько. – Пере...ворачивайтесь?

Козлина бородатый медленно одну бровь задирает, и за ухмылку мне поколотить его хочется.

Ну ладно, я ещё придумаю ему достойную месть. Вместо пальчика отрежу ночью кое-что другое, чтобы больше к хорошим девочкам не лез.

Пальцы на моей коленке, наконец, разжимаются. Но прежде, чем я успеваю воспользоваться свободой, бородач на живот переворачивается. Являет мне свою широченную, татуированную спину с рельефно перекатывающимися мускулами.

И снова – хвать меня за колени. Даёт понять, что пока не выпустит.

Ну он и урод!

Мысленно ору от возмущения и мечтаю перегрызть ему глотку. Прямо впиться зубами в сонную артерию вот тут, сбоку его мощной шеи, и пустить кровь.

Или ударить чем-то потяжелее – вон, какой затылок передо мной беззащитный.

Но я отсюда не дотянусь даже до середины кровати, такая она огромная. Не то что до тумбочки. Чем его треснуть? Мягкой подушкой?

Вот если бы я могла ею его придушить…

Пока я раздумываю, Батя полностью расслабляется и… Блин, храпеть начинает!

Громко так, с большие удовольствием засыпает сразу после секса, как все мужики-гондоны.

При этом держит крепко, у меня нет ни единого шанса вырваться. Как только шевелюсь, он вскидывается, что-то гундосит и грабли свои сжимает.

Ладно, тогда я тут просто немножечко полежу на его потной, солёной спине, пока он покрепче не уснёт. А потом выскользну.

Тянусь за подушкой, которая оказывается неожиданно тяжелой. А Батя рычит на меня натурально, пока я на его спину не возвращаюсь.

И ладно. Что мне стоит попозже посмотреть, чего он там за секретики прячет?





Глава 21. Помогите!




Укладываюсь поудобнее, как котёнок, потому что чертовски вымоталась за этот день и меня тоже клонит в сон. Есть ужасно хочу, но спать – сильнее.

На пару минут буквально отключаюсь, окутанная брутальным душком бородача как одеялом, а просыпаюсь от телефонной трели.

И блин, я свободна! Мучитель мой сладко дрыхнет, и я соскальзываю с него на такой скорости, что позавидовал бы любой оборотень!

Кидаюсь к телефону и вырубаю звонок, пока он не разбудил моё чудовище. Кошусь на груду мускулов испуганно, но Батя продолжает посапывать.

Такое чувство, что он ни разу за всю ночь не пошевелился, чтобы меня не сбросить. Так и лежит на животе с вывернутой шеей, руки вдоль тела вытянуты.

Липкий, весь блестящий от оливкового масла. И я тоже, блин, вся в нём измазана.

Смотрю на экран и читаю всплывающие друг за другом сообщения. Не целиком, а только начала, потому что пароль не знаю. Но мне и их хватает.

«Выеби её как следует, у нас всё под контро…»

«Доставку заказать? Эти убогие опять всё сожра…»

«Походу, эта бешеная белка за ночь тебя ушата…»

«Обед скоро. Вы там живы, любовнички?..»

Смотрю на часы и офигеваю. Реально ведь уже перевалило за полдень.

Всю ночь как убитая проспала… верхом, блин, на Бате. Об этом лучше никому не рассказывать.

«Доставку привезли. И посетитель к теб…»

Последнее приходит в режиме реального времени. Посетитель – это кто-то с материка. И прибыл он, скорее всего, на другом кораблике.

Мне нужно на него попасть во что бы то ни стало! Плевать уже на Лютого и это дурацкое задание.

На цыпочках покидаю спальню Бати. Обшариваю все его пустые карманы и тут вдруг вспоминаю про подушку, в которой явно что-то спрятано.

Обратно возвращаюсь со скотчем и канцелярским ножом. Нашла их в ящике рабочего стола, который Вован не проверял.

Тихонько вспарываю подушку, стараясь действовать тихо-тихо. И разочарованно кривлюсь, когда изнутри вываливаются лишь перья и всякая фигня.

Гречневая шелуха и древесные опилки, кажется, можжевеловые? Запах хвойный, смолистый.

Да блин, я думала найти очередной тайничок, а он просто любит пожёстче спать? У него и матрас твёрдый как пена. Какой-нибудь ортопедический, наверное.

А чего я ожидала от старпёра, которому лет двести? Песок из него точно не сыплется, не?

Отбрасываю этот хлам и вооружаюсь скотчем обыкновенным. Я видела это в боевиках, и пальчик отрезать не понадобится.

Хотя канцелярским ножом я бы могла аккуратно срезать только подушечку со всеми её нужными линиями…

Приклеиваю листик скотча к большому пальцу, а затем гордо несу его к кругляшку двери и прикладываю.

И происходит чудо. Хотя казалось бы, разве в шпионских фильмах есть правда? Но вот она – дверь открывается!

Накидываю куртку, сапоги, шапку с шарфом и мчусь мимо бассейна к заветному выходу.

Поверить не могу, когда оказываюсь беспрепятственно в коридоре. Меня ослепляет яркий солнечный свет, бьющий в панорамные окна.

Буран снаружи закончился. И снег, оказывается, почти весь растаял, обнажив скалистую, болотистую пустошь. На ней пышно растут зелёные, красные и оранжевые мхи, между которыми поблёскивают остатки снега и лужи.

Суровая северная природа. Выглядит скудно и мрачно.

Я слышу голоса и радостно несусь им навстречу.

- За дверью прямо и до конца, никуда не сворачивая, - слышу голос Вована, и притормаживаю перед массивной дверью, за которой находится лестница.

Совсем не горю желанием с этим трусливым охранником снова пересекаться. Он мне и в тот раз не помог, и сейчас вернёт Бате.

Нафиг надо!

- Последняя дверь – офис, по табличке поймёшь. Если никто не откроет, стучи в дверь камеры рядом. Я щас попробую снова до него дозвониться.

Одни шаги грохают вниз, другие – вкрадчивые, как у хищника – прямиком ко мне.

Дверь распахивается.

Передо мной – мужчина лет тридцати восьми. В дорогом пиджаке и белой рубашке. Холёный, стильный.

Но взгляд у него такой, что меня мгновенно сковывает страхом. Пристальный и опасный. Промораживающий до самых костей, вскрывающий мне череп как консервную банку.

Он напрягается при виде меня, я в панике отшатываюсь.

Потому что он меня узнаёт. И я его – тоже.





- Ой, - отшатываюсь испуганно.

- А ты здесь откуда? – мрачно меня сканирует, прищурившись.

Нервно облизываю губы. Сердце в горле колотится, из груди выскакивает.

- Ну я… это…

Боже, как трудно объяснить своё присутствие. Так, чтобы не возникло ещё больше вопросиков.

А ещё я понятия не имею, зачем здесь он. Если с Батей дружен, то он тоже мне не поможет!

У него в руке дипломат, явно прибыл для деловых переговоров. В этом коридоре камера только одна, насколько я видела. Значит, к Бате он и идёт.

Про какой офис речь, догадаться несложно. Если Батя приоденет пиджачок, за коменданта тюрьмы вполне сойдёт. Вряд ли гость знает, как прежний хозяин выглядел.

- Понимаете, я приехала на свидание к Лютому, а этот бородатый уголовник меня в своей камере запер и принуждает к сексу! Пожалуйста, если в вас есть что-то человеческое, заберите меня отсюда! Вы же не по воздуху прилетели?

Брови у него на переносице сходятся, взгляд становится стальным.

- А комендант куда смотрит?

- Так его… - роняю растерянно, - вроде как убили?..

- Ну, пиздец! – выдыхает с досадой и оглядывается, словно собирается звать охрану. – И давно?

- А мне откуда знать?! – возмущаюсь. – Но этот бородатый зэк всех подмял и меня присвоил. Давайте сбежим поскорее отсюда, прошу вас! Пока не поздно!

И чтобы точно в сердечко ему попасть, бросаюсь вперёд и приклеиваюсь к его торсу, дрожа как маленькая, разнесчастная девочка.

Такой приём всегда срабатывает на мужчинах. В них просыпается дремлющий герой, бросающийся на защиту хрупкой блондиночки, которую плохой дядя обидел.

- Воу, детка, полегче! – поднимает он руки в стороны и в статую превращается мгновенно.

Что же все эти мужики такие сильные? Я прям чувствую сталь его мышц.

Вспоминаю, каким озверевшим его видела в клубе, когда он на ринге бился, и меня передёргивает от страха.

Даже кликуха у него была соответствующая, все его звали «Зверем» и ждали как манны небесной.

Он привозил для оборотней всякие бальзамчики и амулетики, от которых кому-то становилось лучше, а кому-то можно было и гробик заказывать.

«Химиком» его ещё прозвали за это. Кровь полукровок вечно брал для своих адских экспериментов. Лютого мучил не раз.

Безумный учёный и жестокий убийца – не лучший союзник в моей ситуации. Но других у меня тут не предвидится. Есть только этот.

книга про Зверя-"химика"



он ещё появляется в первой книге цикла - "Трофей зверя"





- Прошу вас, не оставляйте меня с ним, - всхлипываю натурально, как можно искренней. – Вы же друг Лютого, в его клубе меня встречали, я хорошая девочка. Увезите меня отсюда. Кроме вас, мне просить некого. Если вы уйдёте, бородач точно меня изнасилует!

- Этот бородач? – спрашивает «спаситель», и я вздрагиваю испуганно.

Оборачиваюсь, и сердце на первый этаж проваливается, с грохотом ломая каменный пол. Всмятку от паники разбивается.

Сдуваю прядь волос со лба и вижу Батю. Он грозовой тучей над нами нависает. Взъерошенный весь, мятый после сна, злющий.

Взгляд, полный ярости, в меня впивается. Лицо кривится в жутком оскале.

В растрёпанных волосах торчат перья из подушки. Всё тело, которое он не потрудился прикрыть рубашкой, в налипших перьях, опилках и гречневой шелухе.

Амбре оливкового масла и звериного жара до нас долетает, пропитанное вдреналином взбешённого хищника, от которого опять сбежала пленница.

- Что здесь, блядь, происходит?! – рявкает он так, что стёкла дребезжат и стены содрогаются.





Глава 22. Защитничек




- То же самое хотел бы спросить, - спокойно отвечает мой невольный «спаситель», за спину которого я тихонько «утекаю», не выпуская его торса из своих подрагивающих рук.

Прячусь, короче.

Хотя у «спасителя», на мой взгляд, нет никаких шансов, если драка начнётся. Батя в два раза крупнее.

- Ты кто, блядь? – голос Бати вибрирует в воздухе альфа-волнами.

Искры летят во все стороны, опасность электризует воздух. Вся кожа у меня покрывается мурашами, а мышцы Зверя становятся твёрже стали.

Вспоминаю то кровавое побоище, когда он Лютого на ринге завалил, и сомневаться начинаю в превосходстве Бати.

- Я к коменданту прибыл по деловому вопросу, - отвечает Зверь, не дрогнув, а затем добавляет вкрадчиво: - К тому, которого убили.

Меня охватывает настоящей дрожью, когда оскал Бати превращается в кривую, издевательскую ухмылку. Такую высокомерную и самоуверенную, будто нет никого, кто способен бросить ему вызов и предъявить за это убийство.

- Какого хуя ты тёлку мою мацаешь? – ревёт он на моего «спасителя», за которого я как обезьянка сзади схватилась.

Хотя Зверь так и держит руки расставленными, так что о мацании меня речи не идёт, разве что наоборот.

- Вот видите, видите? – шепчу я своему спасителю в затылок, вцепляясь пальцами в лацканы пиджака со всей силы, если вздумает меня силой отдирать. – Я вообще-то к Лютому шла, а он меня похитил и грубит! Пожалуйста, очень вас прошу, помогите!

- Ты что, девчонку обижаешь? – вступается мой рыцарь, рискуя вызвать гнев другого альфы.

На долю секунды воздух становится тяжёлым, как перед раскатом грома. В Батиных глазах вспыхивает опасный огонёк.

- Защитничек отыскался, - криво ухмыляется он и встряхивает головой, из которой перья с шелухой летят. – Я бы на твоём месте карманы поберёг.

А, ой.

Тут же сдаю назад, выпуская жертву из хватки. Краснею, когда Зверь оборачивается и окидывает меня убийственным взглядом

По карманам хлопает, и я прямо-таки чувствую приближение своего пипца.

- Это не я! – тут же пищу испуганно, беззащитно разводя руками. – Можете меня обыскать!

- Я ему обыщу! – ревёт Батя зверем, и «спаситель» быстро к нему лицом поворачивается.

- Почему на ней кровь?

Ой, ой.

Опускаю взгляд и вижу вчерашние разводы на блузке. Когда грязный Батя об меня тёрся (или я об него?), я вся перепачкалась в чьей-то крови.

Удобненько.

- Это не её, - шипит Батя с перекошенным лицом, потому что контроль из его пальцев стремительно ускользает.

- Твоя, что ли? – теперь в голосе Зверя сквозит ирония.

К Бате спичку сейчас лучше не подносить: рванёт. Ноздри от ярости раздуваются, на меня лютым зверем смотрит. Лазерами жёлтыми препарирует.

С какой стороны ни покрути, он не в лучшем свете себя сейчас выставил. Либо кровь моя, и он плохой дядя, который девочку мучает. Либо эта девочка его на посмешище выставила.

А нечего было за мной в опилках выбегать! Мне бы всего чуточку форы, и я бы смылась.

- Сама отдай по-хорошему, - предупреждает Батя меня жёстко и на гостя смотрит. – Что пропало-то?

- Да всё.

Мне не нравится, что Зверь ржёт. Из моего потенциального защитника он вдруг превращается в союзника бородатого уголовника.

- Я ничего не брала! – отступать начинаю под двумя давящими взглядами.

- Толкни её ко мне осторожненько, - вкрадчиво просит Батя, и я всё быстрее семеню к лестнице.

Визжу, когда Батя превращается в размытое пятно и огибает Зверя. Взмываю в воздух так неожиданно, что дыхание перехватывает.

Вися вниз головой, не больно-то поцарапаешься, но я стараюсь дотянуться до бородача и нанести ему хоть какой-то вред.

Скулить начинаю, когда из меня вываливаются всякие очень нужные мелочи. Вроде ключиков от машины Зверя, например. Ну, и ещё его бумажника с правами.

Стыдно-то как, блин. Никогда ещё меня так позорно не лишали трофеев, нажитых непосильным трудом.

- Ой, а это моё! – тянусь за цепочкой с медальончиком, который сваливается с шеи и грустно звякает об пол.

кулончик)





Зверь в лице меняется, оно у него будто стальным становится. Поднимает с пола моё украшение и так пристально на меня смотрит, словно рентгеном просвечивает.

- Нам нужно серьёзно поговорить, - теперь на Батю переводит колючий взгляд. – Срочно.

- Ну, пойдём, горе-защитничек, - закидывает меня Батя на плечо и чувствительно прикладывает шлепком по попе. – Все пропажи нашлись?

- Кредитка у неё в трусах, - бесцеремонно сдаёт меня этот мерзкий предатель.

- Бляха! – рычит Батя и резко наклоняется за своими ключами, отчего я взвизгиваю, «падая в воздушную яму».

А в следующий миг меня вжимает в его плечо, когда он так же резко встаёт. От перепадов давления кредитка сама из трусов выскальзывает и летит прямо в руки владельцу.

- Понежнее можно? – ворчу, выплёвывая изо рта волосы и перья с шелухой, которых наглоталась со спины Бати. – У меня рёбра так быстро не заживают!

- Как ты вообще до своих лет дожила и на свободе осталась с такой клептоманией? – издевается Батя, скрежеща в замочной скважине ключами.

Дверь открывает, пропускает Зверя в кабинет, из которого доносится брутальный аромат кожи и дерева.

- Подожди меня здесь, я сейчас вернусь, - разворачивается и несёт меня к своей дурацкой берлоге.

Я поднимаю голову и разглядываю офис: каменные стены, добротный рабочий стол, компьютер на нём и огромное кожаное кресло.

Жаль, табличку с именем теперь не видно. Ничего, по приезде на материк сдам этого уголовника с потрохами. Пусть срок ему увеличат.

Единственная моя надежда на спасение уплывает в дальние дали…

Смотрю на Зверя со слезами в глазах. Нет, ну правда, неужели он меня с этим страшилой наедине оставит?!

- А почему ты девицу силой удерживаешь? Она явно не в восторге от твоего внимания, – не слишком охотно реагирует Зверь на мою молчаливую мольбу.

Видно, что его моё спасение не особо заботит. Но я всё равно благодарна за попытку.

- Она мне бабки должна. А тебе-то что? – сталью режет Батя.

- Я её знаю, - говорит Зверь, и цербер мой замедляется. – Она не шлюха.

- Да? – цедит Батя сквозь зубы. – А приехала как шлюха.

- Она сестра жены Лютого, - припечатывает мой защитник, и я почти верю, что мне удастся спастись из этой безнадёжной ловушки!

Вот если бы он ещё и долг за меня выплатил…

- Да мне как-то похую, чья она сестра, - толкает Батя дверь в бассейн и несёт меня в своё логово.

Проходит в спальню и сбрасывает меня на кровать небрежно, как мешок с картошкой.

- Ой! – возмущённо отплёвываюсь, приземляясь лицом в труп подушки.

Противный мусор залепляет рот и нос, пачкает волосы и колет глаза. Я тру руками лицо, которое всё в масле, потому что я билась им о липкую спину Бати.

- Чем тебе подушка моя не угодила, провокаторша? – по звукам слышу, что бородач открывает шкаф.

- Я думала, у вас там спрятано что-то, - ворчливо отзываюсь, стирая с зажмуренных глаз налипшую грязь.

А когда промаргиваюсь, в панике отшатываюсь от Бати, который застыл передо мной с бечёвкой в руках.

- Морские узлы вязать умеешь, малышка? – спрашивает меня с дьявольской ухмылкой, и вся кровь с моего лица мигом отливает.

- Н-нет… - головой в панике покачиваю.

- А развязывать?

_______________

Дорогие мои, приглашаю в книжечку о Звере! герой уухх какой сложный - колдун четырнадцатого поколения (позже волк), зверски опасный, умный и оооочень горячий!

Власть Зверя. Опасный друг отца 18+

78jfLEZn

кто не успел, ПРОМОКОД НА СКИДКУ 30%

ФЕСТ30





Глава 23. Красная тревога





~Батя~

- Если ты снова начнёшь мне хуйню впаривать про сестру Лютого, можешь сразу отсюда уёбывать, - рявкаю Зверю, вваливаясь в кабинет и раздражённо плюхаясь в кресло. – Она взломала базу данных. Прикинулась шлюхой, чтобы сюда попасть. Это её наказание! Тема закрыта!

Врубаю комп и пуговицу застёгиваю последнюю, чуть её не отрывая. Убираю со лба мокрые волосы, с которых вода капает. Уебашить кого-нибудь хочу, аж кровь горит.

Зла не хватает, так меня эта пигалица раздраконила! Как она, сука, отпинывалась и кусалась, когда я её связывал. Кошка дикая! Я, блядь, чуть не сорвался.

Волку нравится, что она такая миниатюрная и притом норовистая, он тащится, как дебил. Пиздец как хочет присунуть мелкой заразе.

В душ пришлось зайти. Не мог снова перед клиентом в таком угандошенном виде появиться. Ещё и со стояком.

Ледяная вода помогла, но не слишком. Образ Настеньки, стреноженной верёвкой, очень уж фантазию разогревает. Демоническая улыбка сама на лицо ползёт, как представлю, что теперь с ней сделать могу, пока она связана.

Так, всё! Хватит. Соберись, тряпка.

Блядь, так жалко я себя ещё никогда не строжил. По лезвию бритвы хожу.

- Что за дело у тебя? – взгляд поднимаю и скалюсь.

Сидит этот гость, самоуверенный и невозмутимый. Нога на ногу закинута.

Он с первой секунды меня выбесил. Настенька об него тёрлась как кошка. А этот гондон даже не попытался отодвинуться.

Ещё и вздумал её защищать, от этого мой волк на дыбы тут же встал. Когда посягают на моё, я сначала бью, потом задаю вопросы.

Обычно я умею подавлять первобытные порывы, но здесь… реально чуть не въебал ему в наглое табло.

- У меня есть информация, что Лютого будут валить.

Зубами скриплю, челюсти ходуном ходят.

Не нравится мне это. Недавно прибыла свежая партия заключённых, и кто-то уже вызвал Люта на бой.

Но то дело такое… регулярное и привычное. Пацаны просто пар сбрасывают.

- Херня, - откидываюсь на кресле, которое жалобно скрипит, - он сам кого хочешь завалит.

Бровь поднимает, сучара. Совсем не знает Лютого, раз сомневается в его непобедимости. Ещё не родился тот альфач, который ему ровня.

Я с ним дрался. Мы просто дурачились, не по-настоящему. Уникальный боец, сильный, многому может научить.

Я тогда отлично ощутил мощь его удара. А приёмы боя и умение находить слабые места противника никому и никогда не превзойти.

На ринге он – как в своей стихии. В бою – бог.

- Да даже если они пачкой на него навалятся, не выдюжат, - отмахиваюсь недовольно. – Тут же в основном полукровки. Они слабее альфы в разы. Без шансов.

- Если его не потравят, - нагло мне заявляет.

Разглядываю уёбка недоверчиво. Кто он вообще такой?

Аура у него мощная, опасность звенит в воздухе. Выглядит достаточно молодо, но в глазах – мудрость и опыт пары столетий уж точно. Притом что ведёт себя очень спокойно, чувствуется его готовность в любой момент дать отпор.

Никто мне не смеет указывать, как обращаться с тёлкой. А этот полез, не побоялся, что я разорву его на кусочки.





- Здесь строгий контроль, – кидаю раздражённо. – На входе просвечивалка стоит. Никто ещё отраву не провозил. Охрана своя, проверенная. Да и зачем кому-то Лютому вредить? Он же за обе стороны впрягался. Наши его уважают, полукровки ему благодарны. За что его ненавидеть? Источник твой гонит, так ему и скажи.

- Источник – на сто процентов надёжный, - не унимается этот мудозвон и бросает мне Настин, сука, кулон. – Спроси, откуда это у неё и для чего.

Ловлю девчачью побрякушку на лету. Серебряное сердечко на цепочке. Поверхность не жжётся, значит, сплав просто какой-то.

- И что в нём такого? – задираю брови недоумённо.

- Внутри – аконитовая смесь в такой токсичной концентрации, что способна замертво свалить даже матёрого альфу.

Ну, охуеть, конечно, заява. Разглядываю медальон повнимательней.

- Убьёт? – уточняю.

- Нет, но прилично ослабит. На несколько дней лишит всех преимуществ альфы.

- А ты откуда знаешь? Открывал?

- Конечно, нет, и тебе не советую, если не хочешь проваляться вместе со мной в кабинете пару дней, – криво усмехается. – Там есть оригинальное клеймо в определённом месте. И это не «Диор» и даже не китайский ширпотреб, а метка изготовителя ядов против оборотней. С указанием состава.

Смотрю на этого холёного пиздюка и поверить не могу, что он девку мою сейчас обвиняет в каком-то заговоре.

- Она, конечно, воровка, - головой покачиваю, - но сомневаюсь, что у неё хватило бы духу в тюрьму для оборотней заявиться для покушения.

- Возможно, что ты прав, - пожимает плечами расслабленно. – Твоя Анастасия была по уши в Лютого влюблена. Навряд ли она та, кто пришла по его душу с косой.

Он продолжает пиздеть, а у меня в мозгу колоколом отбивается это «влюблена». Какого хуя всё нутро ебашит ревностью? Кровь закипает от злости. Все волоски встают дыбом: волк лезет наружу.

- Я просто решил предупредить на всякий случай, - заканчивает этот пиздобол и поднимается. – Если мой пропуск в порядке, то я пошёл.

Смотрю в монитор, с трудом сосредотачиваясь на проверке. Меня, словно мощным магнитом, тянет рвануть к Насте и прямо там, на кровати сделать своей. Не развязывая.

Выжечь нахуй это её «влюблена» из юной башки, чтобы ни о ком, кроме меня, больше не могла думать.

- Ты к Лютому и приехал, - читаю его заявление, одобренное Советом. – Зачем?

- У нас свои делишки, - ухмыляется, явно что-то скрывая. – Ты лучше за девчонкой своей проследи.

Смотрю ему вслед, аж кулаки чешутся догнать. Бывает, что с первой встречи с кем-то не ладится. Но этот посетитель – прям бьёт по максимуму терпения, вызывая у меня несварение.

Мутный тип, и гораздо опаснее, чем даже кажется. Всё моё нутро против него вскидывается, чуйка вопит об угрозе.

Звоню начбезу и объявляю красную тревогу. Повышенная готовность охраны, с Лютого глаз не спускать. За новичками следить.

Хватаю кулон, закрываю кабинет и иду прямиком в спальню. Картинки связанной малышки всё ещё прыгают перед глазами, но прежнего запала уже нет.

В мозгу теперь Лютый с этим, мать его, покушением. Работа подгружает, слишком уж я со вчерашнего дня расслабился. Заигрался с девкой.

Влетаю в спальню и в шоке таращусь на ошмётки верёвки, порезанной на мелкие кусочки. Постель пуста, Насти – нет!





Глава 24. Я знаю – кто




Сижу, как идиотка, вся в перьях и со связанными руками. Пялюсь на узел, как баран на новые ворота.

А старый хмырь знает толк в секс-играх. БДСМ тут не просто попахивает, а прямо разит.

Это не морской узел, пусть за дуру меня не принимает! Запястья друг к другу примотаны аккуратными кольцами – плотно прилегающими, но не перекрывающими кровоток.

Этих колец десять штук, блин! Мне даже локти не оттопырить.

И, конечно же, я привязана ещё и к спинке кровати, кто бы сомневался. Кажется, терпение этого уголовника всё же кончилось.

Со стоном падаю на подушку, вздымая облако из перьев, и ойкаю, попав позвонком на что-то твёрдое.

Божечки, да это же канцелярский нож! Милый мой ножик, который я тут и бросила, когда подушку распорола. Так и лежал тут, родненький, под грудой мусора.

Спустя несколько минут я свободна! Даже не верится, что всё получилось так просто!

Режу верёвку на мелкие ошмётки, чтоб этот мудак снова меня не связал. Ножик просовываю в матрас, сделав крошечный, незаметный надрез у самого шва. И теперь, если Батя меня привяжет, я снова смогу освободиться.

Выползаю в «гостиную» и со вздохом смотрю на закрытую дверь. Ключей нет, скотч с отпечатком нахожу в мусорном ведре в виде сморщенного комочка. Краешки теперь разлепить нет никакой возможности.

Ну и ладно! Как говорится, даже из задницы можно найти выход!

Лезу в холодильник: со вчерашнего утра ничего не ела. Здесь тоже никто не удосужился покормить – Батя сразу в постель потащил. Баня, бассейн, а потом я вырубилась.

Нахожу вкусняшки. Палка колбасы, буженина горячего копчения и подсохшие котлетки – понятно, здесь ведь живёт мужик, альфа тем более. Но йогурт?!

Шоколадный, банановый и вишнёвый. Фантастика просто.

Открываю один, только ложечку в гущу макаю – влетает бешеный Батя.

Замираю, притворяясь частью интерьера. Даже перестаю дышать, сожалея, что дверь в стену встроена. Была бы она обычной, я б за ней спряталась, а пока она закрывается, выскользнула.

Потому что этот дурачок в спальню несётся галопом, весь на измене.

Что, испугался?! Так тебе и надо, садист!

- Блядь! – раздаётся в сердцах оттуда, пока я спокойненько ложечку шоколадного мусса в рот отправляю. – Пиздец нахуй блядь! Сууукааа!

Ой, ну зачем же так грубо.

Вылетает из спальни злой и взъерошенный. Находит меня глазами и останавливается как вкопанный. На лице – выражение обманутой кошки. Ну, или волка.

- Ты здесь, блядь! – рычит.

- А где мне ещё быть? – невозмутимо провожу по ложечке языком и засасываю её в рот.

- Жрёшь, - констатирует, как ножом режет воздух. – Как ты освободилась?!

- Я секретики меняю только на секретики, - пожимаю плечами, продолжая есть с аппетитом.

Он так смотрит, будто я член ему облизываю, а не ложку. Ой.

Хищно приближается, а потом кулон мой мне демонстрирует.

- Что это?

вспоминаем кулончик Насти, арты с ним уже были))





- Это моё, - тянусь к украшению, но Батя не отдаёт.

Взгляд у него подозрительный.

- Откуда оно у тебя?

- Подарили!

Да что он к сердечку моему привязался.

- Кто?

- Дед Пихто, - ворчу, отставив йогурт и пытаясь забрать свою вещицу.

И выходит, что сама трусь о Батю, потому что он руку с кулоном каждый раз вверх поднимает. И я, получается, прыгаю вокруг, как тупая болонка.

- Малы-ышка! – рычит на меня предупреждающе.

- Да просто в клубе дали, - капризно дую губы, - для защиты. Там что-то внутри, чтобы от оборотня отмахаться, если с катушек слетит.

Долго меня изучает колючим взглядом, пристально. А затем, неожиданно, возвращает мне кулон.

- Почему на мне не использовала, раз он для защиты?

- Так он же на крайний случай, - накидываю цепочку через голову и протягиваю сквозь неё волосы.

- То есть, меня ты крайним случаем не посчитала? – его брови лезут на лоб.

Холодный металл ложится в ложбинку груди и быстро согревается о кожу.

- Так я с вами и без него справилась, - слегка пожимаю плечами.

Ухмылка Бати – нечто среднее между оскорблённым достоинством и искренним недоверием.

- Поосторожнее с ним, - предупреждает почти по-отечески. – Внутри пиздец какая ядовитая дрянь.

- Так это вы поосторожнее, - смотрю снизу вверх, задирая бровь, и вновь беру свой недоеденный йогурт.

Обсасываю ложечку, с большим удовольствием наблюдая, как взгляд Бати темнеет и кадык дёргается.

- Малышкааа, - каким-то образом у него выходит проговорить это с рычанием.

А что такое?

Отодвигает меня в сторону и шагает к секретной двери. Я даже жевать перестаю. Как сурикат, вся вытягиваюсь в струночку.

Он – хвать связку ключей из-за микроволновой печи. Обиженно прищуриваюсь, а он в ответ лишь издевательски скалится.

Придётся перепрятывать теперь, я же ведь запомнила тайное место. В следующий раз буду искать подотошней – и найду!

Бородач быстро захлопывает дверь, чтоб я не подсмотрела. И почти сразу выходит, засовывая за пояс рацию и в ухо наушник. Ключ проворачивает, а связку в карман убирает. Пытаюсь виду не подать, что видела это.

- Давай, набери хавчик с собой и в кровать.

- Что?.. – растерянно хлопаю глазами, когда он вытаскивает наручники, и пячусь. – Ой, не надо!

- Меня работа ждёт, - сердится натурально. – Некогда мне думать о том, сбежала ты или не сбежала. Раз ты сама не понимаешь, насколько тут одной бродить опасно, я тебя на цепь посажу.

- А если я в туалет захочу? – пищу, глядя на огромную лапищу, схватившую меня за запястье.

- Ведро принесу, - обещает Батя и тащит меня за собой.

- Не буду я в ведро ходить! – упираюсь ногами и царапаю его татуированную руку, но ему хоть бы хны.

- Если ты мне постель ещё и обоссышь, я тебя в ней на ночь уложу. Прикую звездой жопом в мокроту, ясно?! У нас красная тревога, Насть, не выёбывайся. Дай поработать нормально.

- Что за красная тревога? – изо всех сил слёзы выдавливаю, надо же разжалобить как-то этого монстра.

- Лютого твоего попытаются убить. С большой вероятностью, даже сегодня.

Тут я сопротивляться перестаю. Ледяная волна страха по телу прокатывается. Живот сводит.

- Лютого?! – шепчу в ужасе и смотрю на бородача широко распахнутыми глазами. – Я знаю – кто!

_____________

дорогие мои,

напоминаю вам,

что в этом цикле стартовала новинка

и она будет БЕСПЛАТНОЙ, ПОКА ПИШЕТСЯ



***

очень ворчливый и негостеприимный альфа в зимнем домике!

- Убирайся отсюда! Тебе что, переночевать больше негде?! – снова орёт на меня Борис, даже не стараясь быть вежливым.

Чёрную тряпку повязывает на лицо. Только потом штаны натягивает, сверкая передо мной голой, отлично прокаченной задницей.

Краснею с опозданием, заставляя себя отвести взгляд. Я пялилась на него всё это время, как зомбированная?

И, стыдно признаться, вовсе не на лицо этого «гостеприимного» злыдни. И даже не только на задницу, да. Как теперь все его «сокровища» развидеть?

- Ну, и чего ты ждёшь?! Красной дорожки, блядь?! – ещё один резкий окрик вырывает меня из оцепенения. Продолжение здесь:





Глава 25. Посланница





- Ну и?! – требует подозрительно. – Кто?!

- Возьми меня с собой, тогда скажу, - торговаться пытаюсь.

Ох, зря. Не тот выбрала момент.

Бородач дёргает меня на себя и стальные пальцы на горле смыкает. Так сдавливает, что у меня ноги от страха подкашиваются.

Батины глаза зло прищуриваются, скулы становятся жёсткими и суровыми. Горячее дыхание опаляет моё перепуганное лицо.

- Ты заигралась, Настенька, - сквозь зубы цедит, глядя сверху вниз светящимися, волчьими глазами.

Меня окатывает его мощной аурой и звериным ароматом. Клыки доходчиво напоминают, в чьих когтях я оказалась. Шутки кончились.

- Да посетитель этот ваш недавний, Зверь! – заикаюсь. – Он Лютого и убьёт!

Хватка разжимается, и я отшатываюсь, обиженно потирая шею. Батя смотрит на меня недоверчиво.

- Хуйня это, - говорит. – Он меня о покушении и предупредил.

- А приехал к кому?

Молчит Батя. Глядит зверем, анализирует.

- Этот дрыщ в костюмчике?! – не верит. – Где он и где Лютый. Никогда этот сосунок его не завалит.

- Да? – едко выпаливаю. – А в клубе завалил!

Презрительно скалится.

- Ты сама видела или он красиво тебе напиздел?

- Я своими глазами видела! Мы все смотрели, как Зверь вызов Лютому бросил. Они насмерть бились. Зверь победил.

- Они же вроде друзья… - хмурится Батя уже с сомнением.

- Да какие они друзья! – выпаливаю. – Постоянно цеплялись друг к другу. Ненавидели. Их сдерживал только Демьян – тогдашний хозяин клуба. Но потом и Демьян Люта предал – они вместе со Зверем тогда сговорились напасть на него ради крови альфы. Из-за них чуть не погибла моя сестра!

- Вот блядь, - всё сильнее мрачнеет Батя. – Демьян тоже здесь, в этой тюрьме.

- Уверена, что убийца не он, а Зверь. Для этого он сюда и приехал! Он к Лютому не собирался случайно зайти?

- Пизде-ец! – с досадой выплёвывает бородач и снова тащит меня в спальню.

- Пожалуйста, прошу, ты должен взять меня с собой! – я умоляю Батю по-настоящему, слёзы сами собой из глаз катятся.

Даже выдавливать их не приходится. Мне кажется, только я могу спасти Лютого! Я просто обязана к нему попасть. Любой ценой выполнить задание, пока не стало поздно.

Это на подкорке сидит, под кожей запечатано намертво. Клеймом выжжено в черепной коробке.

- С хера ли я что-то «должен»? – рявкает Батя, пристёгивая меня наручником к длинной цепи, которая заканчивается на металлической спинке кровати.

Ну и игры у этого уголовника! Садист натуральный.

- А вдруг его убьют? А вдруг это последний шанс мне с ним повидаться? Мне только пару слов ему сказать. Пожалуйста, ну пожалуйста! Ну прошу тебя!

Реву. Отчаянно дёргаю рукой.

А Батя смотрит на меня несколько секунд, раздувая ноздри. Губы кривит и недовольно почёсывает подбородок.

- Ладно, хер с тобой, - вдруг заявляет и достаёт благословенные ключики. – Мне проще будет за тобой проследить, когда ты рядом, чем здесь тебя бросить без присмотра, а потом по всей тюряге вылавливать.

Освобождает мою руку и с кровати поднимает рывком. Оглядывает с головы до ног, пока я утираю сопли и слёзы.

Морщится, словно даже сильнее злится на что-то. Прямо ненавидит меня сейчас, чувствую.

- Ни на метр от меня не отходи, на провокации не реагируй, - инструктирует, направляясь к выходу, и я торопливо семеню за ним. – В камеру к нему не пущу. Снаружи поговоришь.

У него один шаг – как мои четыре, еле поспеваю.

Мы спускаемся по лестнице. Проходим вонючими коридорами, в тени которых зэки прячутся при появлении Бати.

И дальше идём – мимо массивной двери, ведущей на свободу, откуда ощутимо тянет морозным, свежим воздухом. Но нам – в другую сторону, в самую глубь тюрьмы.

И здесь уже встречается не только охрана, но и заключённые в тюремных робах. Поглядывая на нас исподлобья, выполняют всякую работу: кто-то кровь стирает со стены, кто-то надраивает пол мыльной пеной с ароматом хвои и дёгтя.

У всех интерес при виде меня загорается, но тухнет под тяжёлым взглядом Бати.

В одном месте Батя хватает меня за плечо и буквально силой тащит сквозь столовую, где за металлическими столами обедают уголовники.

Они все замирают, не дожевав. Ложками перестают стучать. На меня смотрят, как на кусок мяса, провожая голодными взглядами.

Здесь охраны больше обычного: с автоматами на входе стоят и за ограждением на ярусах по обе стороны. Расхаживают, следя за порядком.

Но я всё равно чувствую себя воробушком, которого сожрать – раз плюнуть. Если они все на Батю набросятся, разве спасут нас автоматчики?

Но мой альфач чувствует себя здесь хозяином положения. Спина широченная, мощная, шаг твёрдый. Ни на секунду не дрогнет.

Его авторитет непререкаем. Никто не рискует его оспорить, все даже глаза боятся поднять. На меня пялятся, а на Батю – лишь мельком, и тут же глаза и головы опускают.

И кажется, стоит Бате что-то приказать – все кинутся выполнять.

Силён мужик, что сказать. Так всех подмять, и плохих, и хороших – дорогого, наверное, стоило.

- Что-то всё больно тихо, малышка, - цедит Батя, когда мы покидаем столовую, от ароматных запахов которой мне желудок голодом сводит. – Если бы твой Зверь хотел Лютого завалить, это бы уже случилось, и мне доложили.

- Так он мог всех положить, - плечами жму, не отставая теперь от Бати ни на шаг. – И Лютого, и охрану.

Я даже обгоняю его немного, так спешу. Не верится, что мне всё удалось, что Лютого увижу сейчас.

- Пиздишь ты много, малышка, - опять не верит. – Этот холёный офисный червяк никак на супермена не тянет.

- Вы просто в деле его не видели, - бормочу, слегка запыхавшись. – Он ведь не просто оборотень, а ещё и колдун.

- Колдун? – хмыкает недоверчиво. – Они же лет сто как вымерли.

- Значит, один выжил, - настаиваю на своём. – Он химию всякую нам в клуб приносил, оружие против оборотней. Опыты над полукровками ставил. И мой кулончик – тоже его сувенир с секретиком.

- Его, блядь?! – рявкает и шагу вдруг прибавляет.

Внутри всё сжимается. Потому что если даже Батя на панике, точно что-то не так.

Распахивает дверь, за которой расположена большая, одиночная камера с мощными решётками от пола до потолка. И замирает, цепко разрезая взглядом пространство.

- Что здесь происходит?! – ревёт так, что уши закладывает.

И кажется, его голос – единственное, что привносит в это тихое, умиротворённое место хаос.

Спокойно стоящий на входе охранник пополам сгибается и в сторону шарахается.

Вразвалку сидящий на стуле Лютый весь подбирается и рычать в ответ начинает.

А Зверь, который на одном колене стоит и что-то убирает в свой чумной чемоданчик, на миг напрягается, а потом невозмутимо вещи складывать продолжает.

- Остынь, Бать, - слышу голос Лютого и от облегчения выдыхаю. Жив и цел. – Всё норм.

- Ты точно в порядке? – прищуривается Батя, но непохоже, что Зверь даже в камеру заходил. Или они ругались.

- Да, - руку правую разминает, как после армреслинга.

- В столовке был? Из новеньких никто не доставал?

- Всё путём, - голос у Лютого устало-скрипучий, и я пытаюсь получше разглядеть его сквозь решётки.

В отличие от других, он не в робе. В спортивных штанах и чёрной толстовке с капюшоном. Ему идёт, даже опаснее его делает.

- Когда у тебя бой?

- Сегодня.

- Можешь отложить?

- Нет, - пожимает плечами заключённый. – Вызов – официальный.

- Бляяядь, - Батя рычит, и я вижу, как Зверь тоже дёргает головой в сторону Лютого. – Будь осторожен.

- Да, Зверь предупредил, - отмахивается Лютый привычным, самоуверенным жестом. – Похуй мне на их ухищрения. Я полукровку даже во сне завалю.

- А ну, покажи, чё за хрень ты сюда пронёс, - теперь Батя на Зверя рычит, преграждая путь, когда тот мимо пройти пытается.

Зверь смотрит вроде спокойно, но чувство такое, будто он в любой момент готов принять бой.

- Да блядь, не прессуй его, - тут Лютый поднимается со стула, вступаясь за этого придурка, который ему вовсе не друг. – Бать, это наши дела. Я не возражал.

- Открывай, - цедит Батя мрачно смотрящему на него Зверю, пока я их обоих огибаю и бросаюсь, наконец, к Лютому.

Вот они, мои драгоценные пять минут славы. Я здесь! Я пришла, Лют!

В решётку вцепляюсь и наконец-то вижу его в свете ламп. Всё тот же Лютый, но с ним то-то очень не так.

Как будто он болен или смертельно устал. Походка такая, словно ему тяжело ногами передвигать. Немытые волосы и заросшее, небритое лицо. Тёмные впадины под глазами, словно давно не высыпается.

Притом окидывает меня привычно-равнодушным взглядом и уходит вглубь клетки вместо того чтоб подойти поближе. Словно я до сих пор его раздражаю.

А вдруг у меня новости от его жены? Ему плевать?

А вдруг я не просто так пришла! А вдруг это очень, очень важно!

Ну что за мудака нашла себе сестра? Её измучил, на меня вовсе не смотрит! Обидно до жути.

- Привет, Лют, - вжимаю лицо между холодными прутьями и говорю шёпотом, зная, что он хотя бы из любопытства послушает. – А я тебе весточку принесла. От нового хозяина клуба.

Тут Лютый резко оборачивается и напрягается. Как хищник, готовый к прыжку. Его глаза вспыхивают жёлтыми огнями, верхняя губа поднимается в оскале.

А дальше всё как в тумане…

______

книга про Лютого здесь:

nKXYxqmh





Глава 26. Покушение




~Батя~

Пиздец нахуй, этот гондон стоит и сверлит меня глазами, не собираясь подчиняться.

Ну до чего же бесячий тип.

Да, между альфами почти всегда возникает напряжение. Но если нет бабы, то обычно нам удаётся подавлять первобытные порывы.

Этот же – как его там, Зверь? – прям за животное начало цепляет. Одним своим видом провоцирует его загасить. Волк рвётся показать, кто тут главный.

Возможно, Настя права. Если уёбок и правда имеет гены колдуна, то наша взаимная неприязнь вполне объяснима.

- Да блядь, не прессуй его, - вступается Лютый за сомнительного дружка. – Бать, это наши дела. Я не возражал.

- Открывай, - приказ отдаю Зверю, многозначительно показывая на его чемоданчик.

Открывает, бляха, неохотно и медленно. Испытывает моё терпение.

Внутри пара литров донорской крови. Трубки какие-то, шприцы.

- И что это?

- В моём запросе указана причина моего визита, - говорит так спокойно, что въебать хочется с ноги. – Сугубо исследовательская. Одобрена комендантом.

Ухмыляется нагло, поддел так поддел.

- Я делаю заборы крови всех видов сверхов для создания вакцины против агрессивности. Чем уничтожать полукровок, лучше их вылечить, верно?

Смотрю на ебанутого филантропа в костюмчике и не верю, что он это серьёзно. Да не может этот мошенник заботиться о ком-то просто так! Есть какая-то своя, личная выгода.

- Почему именно Лютый? – требую.

Ради крови конкретного волка тащиться в такую несусветную даль… как минимум, странно. На материке что, перевелись все другие альфы?

- Сдача добровольная, - скалится нахально. – Твою тоже могу собрать.

- А не пойти ли тебе нахуй? – рявкаю.

Ну, вот теперь мне всё ясно. Наверняка этот гондон такой ответ и получает от всех альф. Где он найдёт желающих полукровок спасать?! Вероятно, Лютый – единственный источник для его безумных экспериментов.

Со стороны камеры вдруг раздаётся подозрительное шипение.

Зверь вздрагивает и резко оборачивается. А в следующую секунду мир теряет чёткие грани.

Картинка расплывается перед глазами, пол и стены причудливо меняются местами. Гравитация из-под ног исчезает.

Я вижу только зелёные глаза перед собой, которые пульсируют концентрированными кругами. Гипнотизируют и волю свою навязывают.

Чувствую толчок в грудь и камера Лютого отдаляется. Врезаюсь спиной в твёрдую стену.

Пола нет, перед глазами – чёрные кляксы. В башку фейерверк вставили и он там искрами во все стороны ебашит.

Одним только чудом удерживаюсь в сознании и вертикально. Веса не чувствую, руки по стене съезжают. Я непрерывно в какую-то бездну соскальзываю.

А этот гондон зеленоглазый дверь в камеру захлопывает и опять за грудки меня хватает. Встряхивает и о стену раз за разом прикладывает, как коврик выбивает.

Всякий раз через меня разряд тока от его рук проходит. И такое чувство, будто только это не даёт мне отключиться.

Что-то орёт мне в лицо, но в ушах стоит звон, не слышу нихуя. Как контуженный, бля.

- Руки убрал! – рычу, сбрасывая хватку «живого дефибриллятора» с себя.

А потом сгибаюсь пополам и блюю, как дурак. Прям в натуре выворачиваю желудок наизнанку, пока этот сукин сын спокойнёхонько стоит рядом и наблюдает.

- Отдышись, - мощно прикладывает приказом, и у меня мозги прочищаются. – Не успел сильно наглотаться, ща пройдёт.

- А ты почему не блюёшь?

Дохуя обидно, мать вашу.

- У меня устойчивость к ядам, - заявляет ровно, пока я кислотой отплёвываюсь. – Полегчало? Или ещё тряхануть?

- Да пошёл ты, - огрызаюсь рвано.

Мне не нравится испытывать на себе его силу, она слишком странная и неумолимая. Я могу дать по ебалу волку и понимаю, чего в ответ ждать.

Но этот… колдун – непонятно, друг он или враг. Принимать от него помощь – себе дороже. Доверять ему – нельзя ни при каких обстоятельствах.

книга про Зверя-"химика"

"Власть Зверя. Опасный друг отца"



промики

ZmwEkDFR

aQi6WVhz





А с другой стороны камеры уже вовсю колотит кто-то по двери.

- Помогите! – женский голосочек верещит перепуганный. – Кто-нибудь, на помощь! Тут всем плохо стало!

Настенька!

Дёргаюсь озверело на зов, но этот мерзкий гондон наперерез мне выскакивает.

- Отойди! – рычу, выпуская клыки и когти.

Заебал мешать.

- Маска! – орёт на меня этот бессмертный блядина. – Без масок нельзя! Маски есть?!

До меня только теперь доходит, что произошло. Настенька кулончиком воспользовалась, что ли?! Нахера, блядь?!

Вся картина паззлами выстраивается перед глазами. Только верить в это я совсем не хочу.

Настенька – вовсе не безобидная клептоманка, ставшая жертвой своей несчастной влюблённости. Она – та самая сука, которая прибыла сюда, чтобы Лютого завалить!

Вот это, бляха, дела.

И выходит, я ещё и благодарен должен быть гондону зеленоглазому за то, что он меня из самого пекла вытащил? Если б не он, валялся бы я в той камере в отключке, блядь!

Маски.

Бросаюсь к ближайшему пожарному шкафу. Маски тут рядом с рукавом и огнетушителем, да и ещё дохуя всего есть, что может в случае мятежа пригодиться.

Одну на свою харю натягиваю, вторую Зверю отдаю.

Кивает, и мы вместе двери толкаем, заходим.

- Ой, - отпрыгивает Настенька от нас и ресницами непонимающе хлопает.

- Пиздой! – рычу, прихватывая её за локоть так, что она от боли взвизгивает.

Больше никаких нежностей, малышка. Довыёбывалась.

- Я не знаю, что произошло, - бормочет так искренне, в глазах натуральная паника и слёзы. – Вдруг все попадали и запахло какой-то травой.

- Ты мне мозги больше не еби, сука! – бешено рычу, пока Зверь проверяет охранника, а потом щупает пульс у Лютого, дотянувшись рукой через решётку.

Оба валяются без движения. Рты распахнуты. Чувство, будто и не дышат вовсе.

Но безумный учёный показывает мне «окей». Живы.

Рацию хватаю и вызываю медика, он у нас, блядь, один на всю тюрьму. Хуй сюда персонал затащишь, в эту ебучую дыру.

К счастью, волки вообще не болеют, раны исцеляются сами. Редко когда бывают смертельные. А уж чтобы отраву сюда пронесли – вообще нонсенс.

Не доглядели, потому что подумать даже не могли, что покушение может устроить баба! Да ещё какая. Тощая малявка.

- Я не… - шепчет малышка, когда я опять на неё смотрю зверем.

Сдёргиваю рывком кулон. Только по весу определяю, что он, сука, пустой. Эта шлюха отлично притворяться умеет.

- Это не я! – пищит испуганно и головой крутит.

Слёзы катятся градом. Глазищи, сука, несчастные. И такие, блядь, искренние. Даже вот теперь хочется верить.

Пиздец, актрисулька.

- Не я! Я клянусь! Я не могла! Я же его люблю!

А вот это ты зря ляпнула, Настенька!





Глава 27. Ой




~Батя~

Чувствую, как у волка шерсть встаёт дыбом. От ревности воспламеняются и пульсируют вены. Ведёт башку и уходит всё человеческое, уступая место звериному.

Забрало падает. Перед глазами опускается красная пелена. Звон в ушах – похлеще, чем от химозы из кулона.

Ну нельзя же так волка провоцировать, малышка. Если б сейчас Лютый не валялся без сознания, зверь мой ему точно вызов бы бросил.

Вместо этого закидываю визжащую дуру на плечо и несу в своё логово. Одинаково хочу её выебать и придушить. Отходить ремнём по жопе – до, во время и после. Чтобы сидеть неделю не могла!

- Тихо, - прикладываю по ягодице, не узнавая собственный голос.

Он звучит с рычащими нотками, я почти в полуобороте. Я в охуеть какой лютой ярости и даже не пытаюсь с ней бороться.

- Бать… - выскакивает навстречу один из надзирателей и тут же отшатывается к стене при виде меня.

- Говори! – рявкаю, впиваясь напряжёнными пальцами в ляжку Настеньки, чтобы хоть так сохранить связь с реальностью.

- О-ой… - воет она несчастно и ногами сучит умоляюще.

Больно ей, но потерпит теперь, сама виновата.

- У Лютого бой через час.

- Отменить, - рычу.

- Но так ведь нельзя… - семенит надзир рядом. – Вызов же официальный.

- Как, по-твоему, Лютый биться будет? Вы его к рингу на каталке прикатите и сбросите бездыханным публике на потеху?

- Так он же уже в себя пришёл, - ошарашивает новостью.

- А охранник?

- Не, этот в отрубе лежит. Он же не альфа.

Ну, это понятно.

- Лютому херово, конечно, но он сам уже в бой рвётся. Уебашить хочет ту суку, которая всё это устроила.

- Ой, - выдавливает малышка испуганно.

Пусть боится, дрянь. Пусть думает, что Лютый её угондошить хочет.

Вот и вся любовь, Настенька. Проебала ты доверие своего красавчика. За десять вёрст его теперь обходить будешь.

Волку эта мысль нравится. Он почти успокаивается.

- Изолируйте зачинщика, - приказываю.

- Так нельзя ж, - опять гундосит тупорылый надзир. – В официальные вызовы закон вмешиваться запрещает.

- Да пиздец нахуй, - останавливаюсь и зубами скриплю.

Ишь ты, как хитро они всё придумали. Одна сука захуярила в альфу ядом, а другой подсуетился так, чтобы с ослабленным противником драться.

Но на каждую хитрую лисицу найдётся управа. И не такие схемы переламывали.

- Ну окей, отведите этого умника на ринг. Лютого приведите в чувство медикаментозно, как сможете, и готовьте к бою. Я сейчас приду.

- Значит, мы позволим Лютого убить?

- О-ой, - подвывает Настенька, а мне челюсти сводит.

Жесть как хочется вонзить клыки в горло Лютого – самому.

Такова уж наша волчья природа. Мы за самочку всегда готовы друг друга порвать, весь налёт цивилизованности мигом слетает.

- Трудно будет кого-то убить, - ухмыляюсь, представляя выражение лица этого хитровыебанного ублюдка, когда ему в рожу прилетит ещё один вызов, - если у тебя самого руки-ноги переломаны в нескольких местах.

- О-о-о, я понял, Бать, - расплывается в улыбке надзир и убегает выполнять.

Заношу притихшую Настеньку в хату и без разговоров приковываю её к кровати.

Странно, что она даже не сопротивляется. Носом шмыгает, глаза покрасневшие трёт. Слёзы по щекам размазывает.

- Что, новая тактика? – хватаю её за подбородок и в глаза наглющие впиваюсь. – Будешь давить на жалость?

- Это не я, клянусь! – всхлипывает, вся подрагивая. – Честное слово, я не знаю, что там произошло! Всё как в тумане!

- В тумане у неё, бляха, - пальцы сжимаю, намеренно причиняя боль, так бесит меня эта сука сейчас. – Вот вернусь, выбью из тебя весь туман сначала ремнём, потом хуём. Если выживешь, сто раз потом подумаешь, чтобы с оборотнями связываться!

- Что?.. – сильнее реветь начинает, глаза как у оленёнка испуганного. – Я не… Не надо меня бить и насиловать, пожалуйста! Я ни в чём не виновата!

- Ты хоть понимаешь, что за покушение на альфу смерть полагается?! – сознательно пугаю, чтобы наука была впредь.

На самом деле, смерть только за смерть, за покушение – амнезийная капельница. Хотя хрен редьки не слаще.

- Но он же… не умер? – икать начинает, стерва.

Охуеть, какая актриса талантливая. Ни на грамм теперь ей не верю. За этими невинными глазёнками прячется настоящая сука, хладнокровная и дохуя умная.

- Посиди – подумай, - разворачиваюсь и ухожу.

- А ведро? – икает мне вслед навзрыд.

- Потерпишь. И только посмей мне кровать обмочить. Клянусь, я тебя до крови выпорю плёткой.

Закрывается дверь, отрезая меня от девчачьих рыданий, серпом полосующих сердце.

Пиздец, как не хочется признавать, что пригрел на своей груди маленькую и хитрую змею. А так классно всё начиналось! И кончалось тоже преотлично во время «массажа».

Недооценил девку, блядь. Проебал все сигналы интуиции, которая раз за разом сиреной внутри вопила. Так себе из меня руководитель, от блядины красивой поплыл как идиот.

Вызываю по рации свободного надзира к своей хате. Подстраховка не помешает. Мало ли что эта коза ещё выкинет.

Возвращаюсь в зону для заключённых, на ходу расстёгивая рубашку. Проходя мимо медкабинета, останавливаюсь на секунду. Оцениваю состояние Лютого.

На какой процент у него есть шанс выжить в сегодняшнем бою?

Вот и вся любовь, Настенька, да? Сама же своего любимчика и выпилила.





Глава 28. Яма





~Батя~

Лютый сидит на койке, вцепившись побелевшими пальцами в край. Весь бледный и взмокший.

Тяжело дышит, но лицо у него бешеное, как у зверя, которого вывели из себя. Зубы скалит, маты кидает. С врачами препирается.

Лютый – это не просто прозвище. Это – его натура.

Хоть он и заключённый, но уважение снискал во всех слоях сверхъестественного сообщества. Даже странно, что нашёлся у него такой ярый ненавистник, готовый на подставу, чтобы убить.

Док не знает, как к этому бойцу подступиться. Прыгает вокруг, уговаривает.

Ну а Зверь невозмутимо набирает в шприц адреналин, пузырьки воздуха выщёлкивает. Профессионал, бляха.

И спокойно так с Лютым переговаривается, будто они и вправду друзья. Тот и отвечает ему мягче, чем доку. К советам прислушивается, кивает, хоть и морщится недовольно.

Лгунья ты, Настенька. Выебу тебя теперь так, что имя своё забудешь.

А сейчас я иду сбросить пар. Ну, и уравнять шансы для обоих бойцов.

Выхожу в зону для боёв. Ринга здесь, как такового, нет. Это огромное подземелье с колоннами, поддерживающими свод.

Вонь стоит жуткая. Сырость, затхлость, моча и кровь. Та ещё клоака.

Импровизированный ринг расчерчен красной краской на каменном полу. На колоннах вокруг тоже ограничительные линии. И всё.

Роль периметра выполняют зрители. Здесь нет смысла оберегать кого-то от ударов или случайных прилётов. Оборотни примут бойца «на грудь» и обратно в центр отшвырнут.

Толпа покруче канатов и сеток. Адреналин во время боя такой, что у всех крышу сносит. Надо либо на волне с болельщиками быть, либо вообще не соваться.

Прожектора слепят, музычка динамичная. Даже кондишены по такому важному случаю врубили, свежестью продувает.

Тут уже собралось дохера зрителей. Зэки возбужденно переговариваются и смыкают круг. Ждут начала эпичного поединка.

По периметру зала – камеры для самых отмороженных уголовников, которым даже прогулка не положена.

Мы сюда кидаем либо безнадёжных, которых система на убой не определила, но лучше бы их не существовало.

Тут они и подыхают порой, вцепляясь друг другу в глотки. Селим их намеренно кучно и почти не следим за порядком. Трупы только выносим. Совет одобряет.

Либо в качестве наказания сверху спускаем тех, кто сильно проштрафился.

После такой «профилактики», если выживают, штрафники надолго становятся шёлковыми. Никто не хочет в «яму» возвращаться.

Для зэков «ямы» единственная забава – это бои. Из камер им, конечно, нихера не разглядеть сквозь толпу, но мониторы висят на колоннах, мы же не звери всё-таки. Пусть «поболеют».

Подхожу к уёбку, который к «бою» с Лютым готовится. Зарядку делает и ударами режет воздух.

Здоровенный полукровка, метра два, мощный. С татуировками на лысой черепушке. Даже сомнение возникает, что тату боевые. Уж не поддельные ли, набитые чисто для устрашения?

- Ну что, боец, - подхожу, показательно разминая кулаки, чтобы хорошенько разглядел своего нового противника.

Я не стану Настеньку пытать, чтоб сдала заказчика. Хоть и сука она, но девчонка же.

А вот этого ублюдка – очень даже стану. Аж костяшки чешутся приступить.

- Или ты сейчас расскажешь мне, кто тебе Лютого заказал, и порешаем всё «ямой». Или будешь имя его шепелявить с выбитыми зубами и просто, сука, сдохнешь сегодня. Потому что два вызова ты не вывезешь, мой красивый.

Он аж приседает на полусогнутых. Быстро меня оценивает и пиздец как ссыт. Глазки бегают от страха слабого перед сильным.

- А тебе не всё ли равно? – зубоскалит. – Лютый что ли в любимчиках у тебя ходит?

Ясно. Значит, он выбирает «по-плохому».

- Да мне поебать, что вы на воле не поделили или сколько бабла тебе за убийство отвалили. Махинаций в своей тюрьме я не потерплю. Я за честный бой, красавчик. Так что, сначала со мной будешь драться.

- Но так нельзя! У меня с Лютым бой скоро! – возмущается истерично, отступая под моим волчьим взглядом и беспомощно оглядываясь в поисках поддержки толпы.

Но толпа трусов не любит ой как сильно. И они уже гундят роем, обсуждая подставу лысого. Слух об отравлении Лютого сюда докатился.

Я смотрю на часы и скалюсь довольно.

- Сорок минут до выхода Лютого. Я успею твой поплавок отхуярить так, что мозги вытекут. Снова будете на равных.

- Это разве на равных?! – бесится. – Он – чистокровный альфа! А я…

- А об этом думать надо было перед тем как вызов бросать.

Набираю воздуха в лёгкие и клыки выпускаю: хватит трепотни. И вдруг музыка захлёбывается.

С бульканьем глохнут колонки и вырубаются прожектора. Красные отсветы аварийных фонарей включаются одновременно с воем тревоги, от которого уши закладывает.

- Это, блядь, что ещё такое? – поднимаю брови, потому что с лязганьем раздвигаются засовы, и все клетки с самыми отмороженными подонками начинают открываться.

И оттуда валят на свободу радостные уголовники.

Рация взрывается хрипами, прерывисто звучит голос надзира, которого я у своей хаты оставил за Настей следить.

- Бать… - кашляет он и с трудом выдавливает, – шлю… твоя, каж… до бу… добр…лась…

Настенька, блядь! Ну какого хуя?! Агент ноль-ноль-семь обзавидовался уже.

А потом становится слишком поздно, когда вентиляционные заглушки с громкими хлопками вылетают нахуй…





Глава 29. Красная или синяя?





Места себе не нахожу. Сижу на цепи и реву, вспоминая, как Лютый лежит, бедненький, и не дышит.

Никто мне так и не сказал, умер Лют или выжил. Неизвестность сводит с ума.

Помню, как подозвала его поближе, чтобы сообщить… А потом моргнула, и мужики уже валяются без сознания.

Ну, может же быть, что в камере был кто-то третий?! Почему Батя обвинил во всём меня?!

Несправедливенько, не разобравшись, сразу на девочку катить! Не досмотрели они, а виноватая я?!

Локоть болит от хватки Бати. Страшно представить, каким будет моё дальнейшее наказание, если он на пустом месте вот так завёлся.

Его озверевшее лицо вспыхивает перед глазами, и слёзы враз пересыхают. Дыхание замедляется.

Мне нужно выбираться отсюда, пока он не вернулся. Быть выпоротой и изнасилованной не горю желанием.

Вытаскиваю из-под попы связку ключей, которые в последний момент у Бати стащила.

Даже не верится, что он опять проворонил кражу. Так пыхтел надо мной, сажая на цепь, что не заметил, как я другой рукой к нему в карман быстренько слазила.

Отстёгиваю наручник и решительно направляюсь на выход. Если успею до кораблика Зверя добраться, спрячусь в трюме.

И больше ни ногой ни в какие тюрьмы! Стану, как сестра. Книжки читать, на работу ходить, ага.

Одеваюсь и таращусь на закрытые двери. В одной я замок сломала, к другой отпечатка у меня нет. Но здесь ещё есть дверь, в которую Вован и Батя просачивались.

В связке батиных ключиков – штук двадцать. Три успеваю повтыкать, когда раздаются голоса.

- Бати нет, - бас охранника, которого бородач меня сторожить приставил.

- Сходи – погуляй, - вкрадчивый баритон Зверя.

Удивляюсь, когда удаляются шаги.

Вот тебе и раз. Этот тоже в коменданты заделался? Лихо он моего охранника обезвредил.

А потом и вовсе челюсть роняю, когда из замка начинают выпрыгивать скрепки, которые я в него напихала. Бодренько вылезают и на пол сыплются, а потом замки с лязганьем проворачиваются.

Вряд ли Зверь ключами дверь открывает, они же все у меня. Тут что-то другое. Магия?

И чего-то мне стрёмно вдруг становится...

Если Батя меня наказать за Лютого обещал, то Зверь точно убьёт. Потому что приврала я немного, ну да. Может, они и не закадычные друзья, но и не враги тоже.

И если Зверь сюда вот так, тайком заявился и охрану отослал, то точно пришёл не для поболтать.

Скольжу испуганной тенью вдоль кухни, мысленно прикидывая расстояние до туалета. Или лучше под кровать… Или в шкаф…

Беда в том, что Зверь – оборотень. Он легко найдёт меня по запаху или сердцебиению.

Дверь открывается мягко и закрывается за спиной колдуна.

Замираю, как кролик под взглядом удава. Сглатываю и пальцами в край столешницы впиваюсь.

Защищаться тут нечем, Батя даже вилки от меня спрятал. Ну не скрепкой же в глаз метить? Я могу попробовать, но до скрепок тоже так-то добраться надо…

- Как там Лютый? – интересуюсь, трагически шмыгнув носом.

Не, это не Батя. Этот на манипуляции не ведётся.

Смотрит на меня пристально и молчит, а у меня пульс за секунды разгоняется до сердечного приступа. Бьёт озноб от мысли, что мою могилку даже Батя не посетит – знать не будет, где этот Зверюга меня похоронил.

Даже притом, что между нами расстояние метра три, аура опасности зашкаливает. Нервы как струны натягиваются, хотя я стрессоустойчивая обычно.

- Где твою сестру найти? – режет, и у меня все волоски встают дыбом.

Блин, а сестра-то моя ему зачем?!

- Я не знаю. А если бы и знала, не сказала. Карина сбежала не для того, чтобы снова с оборотнями мутить!

Говнюк молчит. Так долго смотрит, что мне всё сильнее не по себе становится.

Вот кто здесь настоящий хищник. Пусть по габаритам и уступает Лютому и Бате.

Как я вообще могла к нему кинуться и помощи просить? Если сейчас он предложит меня подвезти, я сама откажусь. Проще вплавь.

- Я бы тебя забрал, - ухмыляется, будто мысли мои читает, - но, во-первых, ссора с местным авторитетом мне невыгодна. Потому что я сюда ещё приезжать намерен. А во-вторых, судя по сегодняшнему событию, для тебя безопаснее оставаться здесь.

- Чего?! – возмущённо вскидываюсь. – Вы серьёзно думаете, что быть избитой и изнасилованной для меня прикольнее, чем домой вернуться?!

- Лом тебя заставил Лютому навредить? Чем-то шантажировал или ты сама за деньги согласилась?

Кровь бросается мне в лицо, от стыда и обиды вся вспыхиваю. Хочется влепить Зверю пощёчину.

Только я даже дышать при нём боюсь, не то, что приблизиться.

- Я ничего не делала! – шиплю. – Я… не помню этого момента.

- Если это правда, то всё ещё хуже. Я б на твоём месте в клуб не возвращался при любом раскладе.

Как будто это легко! Я вообще-то денег боссу дофига должна. Шиш он меня отпустит.

- Если Лом один раз уже мозги тебе промыл, что ему помешает сделать это снова? Ты очень удобная мишень. Непутёвая девчонка, неопытная.

Я аж подвисаю от этого откровения. Мне мозги промыли?!

- Есть такой препарат для стирания памяти. Слышала, наверное? Оборотни часто его используют, убирая свидетелей.

Мрачно кусаю губу.

- Под его воздействием отлично работает внушение. Сама процедура из памяти удаляется. И вот ты уже спящий агент.

- Да блин! – жалобно всхлипываю, тщетно напрягая пустые извилины.

Я даже не помню, почему приехать сюда согласилась. Это в голову въелось: должна. Жесть!

- Так что сиди тут, Натенька. И Лом до тебя не дотянется.

- Но мне учиться надо! И мама на реабилитации там одна. А Батя…

- Ты Лютого завалила. Уверен, с Батей ты справишься.

И вдруг делает резкий выпад вперёд. Я даже моргнуть не успеваю, как он выдёргивает у меня волос.

- Ой! – отшатываюсь и голову потираю. Больно!

А он прячет мой волос в карман и скалится.

- Это ещё зачем? – холодею, боясь даже представить, для чего колдуну нужна моя ДНК.

- За надом, - разворачивается и уходит.

Я не чувствую облегчения. Потому что теперь боюсь не только Лома и Бати, но и саму себя. И за сестру боюсь, предупредить её надо.

Замки защёлкиваются, но теперь я смогу выбраться. Главное – успеть на кораблик до отплытия. И так, чтоб ни охранники, ни Зверь меня не заметили.

Но меня распирает любопытство, что же за той загадочной дверью?

Так что перебираю все батины ключики, пока, наконец, не отпираю эту святыню…

А там всего лишь тесная каморка с кучей мониторов. Вид на разные части тюрьмы. Коридоры с охраной и камеры с уголовниками.

Я ищу Лютого, но залипаю на арене для боёв. Красные линии на колоннах, скандирующие зрители в тюремных робах.

Двое полураздетых мужчин готовятся к бою, и в широченной, татуированной спине одного я узнаю Батю.

И такая тоска вдруг грудь охватывает, что щиплет глаза. Жутко обидно, что он меня в преступницы записал без права на объяснение.

Даже Зверь мне поверил, но не Батя.

Разминаю пальчики и на стульчик присаживаюсь, собираясь звуки включить. Ну и карту себе наметить, чтобы без свидетелей выбраться.

И вдруг вижу на стене большую красную кнопку. В ящичке за стеклом. А рядом, ничем не прикрытая, невзрачная и синяя кнопка.

Красная или синяя?

Та, что запечатана, наверняка ведь важнее, верно?

Прямо как в триллере! Жмакаешь – и ракеты взмывают в небо. Третья мировая, как минимум.

Вот он, мой шанс выбраться, создав суматоху!

Это же наверняка пожарная тревога? Что ещё это может быть?

Всех на улицу выгонят. И пока все бегают, ищут, где горит, я незаметненько к берегу выберусь.

Звук включён, толпа орёт, пока я открываю дверцу и жмакаю красную.

И сначала всё происходит как запланировано. Свет гаснет, вся тюрьма красным цветом начинает пульсировать. Тревога вопит.

Но чего я не ожидаю, так это того, что система всех уголовников из камер выпустит!

Двери клеток открываются, и вся эта прорва опасных головорезов валит на свободу. Они заполняют коридоры, ломают преграды, начинают драться друг с другом и с охраной.

Такой жуткий замес! Крики, мигалка, сирена, автоматные очереди. Драки повсюду, трупы и раненые… И озверелые лица жутких полукровок, покрытых шерстью и кровью.

Я сижу ни жива, не мертва. В шоке таращусь на апокалипсис, который устроила. Рот закрываю ладонями, забывая моргать.

Божечки, да за это Батя меня не просто выпорет! Он меня сам похоронит!

Я хотела тихонько сбежать? Сквозь толпу убийц я незамеченной не пройду. И живой не выберусь.

За спиной раздаются удары о дверь батиного бункера.

Взвизгиваю и выглядываю, в ужасе таращусь, как стена покрывается трещинами. Сыплется штукатурка.

Дверь не откроют – так в бетоне дыру пробьют! Мне конец, божечки!

Но… есть же ещё синяя кнопка?

Если красная открывает камеры, то синяя наверняка исправляет ошибку?

Вот, она даже не в ящичке. Чтоб, случись что, быстро ею воспользоваться.

Я не думаю. Просто жмакаю на синее сокровище…

___

ПРОМОКОДЫ на СКИДКИ до 30% на любые мои книги (суммируются с основной скидкой)

CAKE10

ФЕСТ30

Свежие промо на скидку ищите в аннотациях моих книг, которые ещё в процессе.





