Часть I

1

28 октября, 10:33 по Гринвичу

Эксетер, графство Девон, Англия

Шерин Карр не была ведьмой – вопреки тому, что могли думать о ней и ее однокурсниках местные жители. Даже ее мать в Талсе, будучи глубоко набожной католичкой, практически отреклась от дочери, узнав, что та умчалась по ту сторону Атлантики, чтобы получить ученую степень по колдовству в Эксетерском университете.

«Ничего, в конце концов переживет», – в который уже раз повторила себе Шерин.

Уж что-что, а сегодняшнюю утреннюю вылазку в город ее мать точно не одобрила бы. Да и сама Шерин не видела особого смысла в этом паломничестве. Она только что вернулась с двухмильной пробежки и планировала взяться наконец за работу над статьей, но два ее соседа по квартире настояли, чтобы она составила им компанию. День выдался солнечный – едва ли не впервые за последний месяц, – и им, похоже, просто хотелось вырваться из трехкомнатной квартиры, которую они делили между собой. Они уговаривали, упрашивали и откровенно давили на нее, придумывая неубедительные причины в оправдание этой утренней экскурсии: некий академический интерес и долг уважения к прошлому. Решающим аргументом стало соблазнительное обещание лучшего в городе кофе с пончиками – последние были ее особой слабостью.

«Какого черта, – сказала она себе, – я ведь пробежала целых две мили».

Прокатившись на автобусе и прогулявшись по свежему осеннему воздуху, они вышли к назначенной цели: сторожевой башне замка Ружмон. От старого нормандского укрепления, построенного Вильгельмом Завоевателем в XI веке, остался только арочный проем, сложенный из грубо отесанных красных камней, добытых в местных холмах. Шерин пришлось задрать голову, чтобы оценить внушительную высоту постепенно разрушающейся конструкции, – казалось, строение вот-вот обрушится и погребет ее под своими руинами. Занимающие проем современные черные железные ворота стояли нараспашку, предлагая свободный проход во двор, где шла подготовка к музыкальному фестивалю.

Шерин и ее спутники пришли сюда не для того, чтобы поучаствовать в празднествах. Хотя одна из них с явной завистью поглядывала на три сцены, поспешно возводимые техническими бригадами.

– Была я здесь несколько лет назад на концерте «Колдплей», – сказала Наоми. – В пору моей бурной юности. Сбежала из дома с компанией друзей накануне выпускных экзаменов. Предполагалось, что буду готовиться, но я сходила с ума по их бас-гитаристу, так что удержать меня было невозможно.

– Тем не менее во вред это тебе не пошло, – заметил Тэг, с трудом поспевая за девушками и тяжело опираясь на трость. – Экзамены сдала блестяще, разве нет? Поступила в Оксфорд с полным финансовым пакетом. Окончила с двумя магистерскими степенями – по археологии и антропологии…

Наоми пожала плечами.

– Но только в двадцать один. А укротила бы бунтарский нрав, глядишь, и окончила бы на год или два раньше.

В ее словах не прозвучало и намека на тщеславие – лишь спокойная, сухая констатация факта. Валлийка, выросшая в родном Уэльсе, Наоми Рен была не только самой младшей в их учебной группе в Эксетере, но и самой юной студенткой из всех когда-либо зачисленных в эту университетскую программу. Уже через несколько месяцев после начала первого семестра она доказала, что обладает почти фотографической памятью и удивительной способностью интегрировать разные дисциплины. Ее ум отличался как остротой, так и гибкостью. При этом те, кто видел в первую очередь ярко-малиновые волосы и соблазнительные формы, зачастую и не подозревали о том, какой блестящий интеллект скрывается за лучистыми глазами цвета лесной зелени. Еще более ошеломляющий эффект производили кажущиеся бесконечными ноги, обтянутые в данный момент джинсами. Наброшенную на плечи винтажную джинсовую куртку украшал вышитый боевой штандарт ее родины: бело-зеленое поле со стоящим на одной ноге алым драконом.

В тени блестящей Наоми Шерин невольно ощущала себя ущербной, хотя соседка никогда не пыталась принизить ее или показать свое превосходство. Тем не менее степень бакалавра в библиотечном деле Университета Оклахомы с дополнительной специализацией по истории искусства выглядела бледно в сравнении с достижениями Наоми. Шерин тоже получала стипендию на бакалавриате – правда, в ее случае за успехи не на академическом поприще, а в легкой атлетике. И все же ей было чем гордиться: ее команда «Бродяги» стала первой в национальном чемпионате.

Притом что Шерин продолжала поддерживать форму, выглядела она типичным библиотекарем: светлые волосы собраны в аккуратный хвостик, очки в темной оправе (они приходили на смену контактным линзам, когда глаза уставали от перенапряжения, что случалось довольно часто), фигура, стройная и спортивная, но лишенная тех рискованных изгибов и опасных выпуклостей, которыми отличалась Наоми.

– Вот оно! – провозгласил Тэг, указывая тростью и припадая при этом на ногу.

Шерин машинально поддержала молодого человека, взяв его под локоть, но он резко отстранился.

– Сам справлюсь, – проворчал Тэг, отвергая помощь и ясно давая понять, что не желает, чтобы с ним нянчились. Он отбросил упавшую на лоб прядь волос, таких же огненно-рыжих, как и аккуратно подстриженная бородка. Бледные щеки вспыхнули румянцем. Тэг опустил трость и отошел.

Шерин пробормотала извинение. Ее жест помощи был инстинктивным, рефлекторным, частью ее натуры, сформировавшейся за годы жизни рядом с непредсказуемым отцом-алкоголиком, – по крайней мере, так она стала это понимать в результате посещения собраний анонимных алкоголиков, где и узнала, что созависимость может принимать разные формы.

В случае с Тэгом Макнайтом, спохватившись, поняла Шерин, ее копинг-механизм мог быть ошибочно истолкован как снисхождение. Тэг вырос на окраине Эдинбурга, и в четыре года ему поставили диагноз «детский церебральный паралич», но он решил доказать миру, что не смирится с ограничениями, накладываемыми его телом. Тэг уже получил степень магистра по биохимии и поступил в Эксетер, чтобы изучать средневековую фармакологию – в частности, древние лекарственные травы.

Двинувшись к стене слева от сторожевой башни, он снова указал на что-то тростью и, слегка запыхавшись от усилия, объявил:

– Мы на месте.

Шерин последовала за ним в тень арки, где к грубому красному камню была прикреплена мемориальная доска. Заглавная часть гласила: Девонские ведьмы.

Наоми подошла ближе.

– Дайте-ка мне подготовиться.

Шерин и Тэг отступили, чтобы не мешать ей выдвинуть телескопический селфи-стик на всю длину.

Помимо заявленной общей цели данной экскурсии – почтить память подвергшихся преследованиям женщин, – у Наоми была еще одна: увековечить этот визит в «ТикТоке», а точнее, в его разделе, известном как «УитчТок» – нишевом сообществе с миллиардами просмотров, посвященном всем аспектам колдовства и магии: от травяных рецептов до чтения Таро, а также повседневной жизни виккан и их практикам.

Наоми собрала большую аудиторию, делясь своим интересом к этой теме с научной и образовательной точек зрения, рассказывая о своих переживаниях, причинах приезда в Эксетер, а также документируя учебу и жизнь в кампусе.

Подготовившись, она тряхнула волосами и повернулась к Тэгу, доверяя – и не без оснований – его мнению больше, чем мнению Шерин.

– Как я выгляжу?

– Виктория Бекхэм нервно кусает губы в уголке.

Наоми поблагодарила его, коснувшись руки:

– Отсылка очень устарела, но комплимент принят.

Она откашлялась и начала запись. Стоя перед мемориальной доской, провела пальцем по выгравированным именам женщин:

– Перед вами мемориальная доска, установленная в память о последних четырех женщинах, повешенных в Великобритании за ведовство. Темперанс Ллойд, Сюзанна Эдвардс, Мэри Тремблз и Элис Молланд. Их предали суду, признали виновными и казнили через повешение в Хэвитри. Их останки были погребены без священника. Где, спросите вы? – Драматическим жестом Наоми указала пальцем вниз. – Предположительно, прямо здесь, в Эксетере, там, где сейчас автостоянка кампуса университета Святого Луки. Я надеюсь найти подтверждения этому в течение следующего года. Так что присоединяйтесь ко мне! Жмите кнопку «Подписаться», и давайте копаться в этом вместе!

Она остановила запись и вздохнула.

– Пожалуй, сойдет. Вернемся в квартиру – добавлю субтитры и музыку.

Шерин с сомнением посмотрела на доску:

– Так это все правда? Насчет тех женщин…

– Ты имеешь в виду ведьм, – поправил ее Тэг, постучав тростью по доске.

Шерин нахмурилась:

– Женщин, которые, конечно же, были невиновны в приписанных им преступлениях.

– А вот и нет: все четверо признались, что являются ведьмами.

– Нисколько не сомневаюсь. Признались под давлением. Это называется «принудительное признание».

Тэг пожал плечами:

– Источники говорят другое. Темперанс Ллойд обвиняли в том, что она навела порчу, от которой заболел местный лавочник. Другие выступили с аналогичными обвинениями, а также с ужасными рассказами об общении с дьяволом. В конце концов Ллойд созналась. Даже в день казни она продолжала утверждать, что ею руководил дьявол. Остальным предъявили аналогичные обвинения и связали их действия с действиями Ллойд.

Шерин повернулась к Наоми:

– Их действительно похоронили на территории нашего кампуса? Или ты это придумала?

– Таково общее мнение, и я надеюсь это подтвердить. Рассчитываю зимой привезти георадар и поискать следы массового захоронения. Если подтвердится, постараюсь весной организовать раскопки… Это станет частью моей докторской диссертации по городской археологии.

– И это еще не всё, – добавил Тэг. – Их останки, если они будут обнаружены, заслуживают достойного погребения. Я читал, что их похоронили вместе с дневниками, в которых, как сообщается, содержались рецепты травяных отваров и зелий. Если книги сохранились достаточно хорошо, записи могут дать представление о тогдашнем фольклоре и медицине.

Шерин посмотрела на одного, потом на другую. Так вот в чем причина этого паломничества… У этих двоих поездка была определенно связана с их собственными особыми интересами.

«Но не с моими».

Глаза ее соседей горели энтузиазмом. А вот ей вовсе не хотелось искать и раскапывать давние захоронения или разгадывать тайны старинных лекарственных снадобий, заключенные в истлевших дневниках оклеветанных женщин. Шерин просто любила библиотеки с их запахом пыльных полок и легким смолистым шлейфом от кожаных переплетов. Но больше всего ее завораживали тайны, скрытые в выцветших чернилах. Поездка в Англию была главным образом связана с ее интересом к растущему архиву университета, где хранились древние тексты, некоторые из которых восходили к Темным векам^[7]. Говорили, что многие из них украшены потрясающими иллюстрациями, веками не видевшими света. Именно последнее и было центром ее собственных академических интересов. Специализируясь на истории искусства, она хотела работать над диссертацией, посвященной средневековым иллюстрированным рукописям. Вот только определить точное направление поисков пока еще не получалось.

«Мне просто нужно найти правильный подход».

Найти этот подход Шерин и надеялась за время пребывания здесь. Год назад она прочитала, что благодаря новой программе университет Эксетера получил в дар редкие тексты, касающиеся магии и оккультизма – от алхимических трактатов до монашеских уставов, и даже зашифрованные труды, которые еще предстоит расшифровать. Она знала, что где-то здесь, на этих стеллажах, должен быть ответ на вопрос, мучивший ее со дня окончания университета.

«Куда мне двигаться дальше в карьере… и в жизни?»

Ответ более приземленный и практический предложила Наоми.

– Нам пора возвращаться, – сказала она и ткнула Тэга локтем в бок. – Но мы же обещали показать нашей новой американской подруге, где в Эксетере подают лучший кофе…

– И пончики, – напомнила Шерин.

– Тогда… вперед! – Тэг взмахнул тростью, словно призывая к атаке. – В «Поганку»!

Шерин покачала головой, услышав прозвище популярного заведения, в действительности называвшегося «Жаба на табурете»^[8]. Впрочем, учитывая его близость к мемориальной доске, установленной в память о ведьмах, и предмет выбранного ими курса, такое переименование представлялось вполне уместным.

Наоми обняла ее за талию:

– Давай-ка, прежде чем возвращаться в кампус, накачаем тебя кофеином и обеспечим порцией углеводов.

Отдав дань уважения четырем ведьмам, троица двинулось в путь. И тут, как назло, погода решила лишний раз доказать, что характер ее столь же переменчив, как и нрав отца Шерин: солнце спряталось, поднялся ветер, с реки накатил низкий вал облаков, принесший мелкий моросящий дождь. Пробираясь по лабиринту узких, вымощенных булыжником улиц, легко было представить, что за следующим поворотом таится провал в средневековое прошлое.

– До кафе рукой подать, – ободрил Шерин Тэг, пряча лицо от ветра и дождя. – И там не только отличный эспрессо, но и бариста – это что-то с чем-то.

– Тэг прав, – согласилась Наоми. – Я уже поймала себя на том, что, когда он за стойкой, оставляю непомерно щедрые чаевые.

Тем не менее, даже слыша такие заманчивые аргументы, Шерин подумывала о том, чтобы отказаться от этого пункта в их маршруте. Ее беспокоила погода. А еще раньше растревожила трагическая судьба четырех женщин, ставших жертвами средневековой охоты на ведьм. Она предпочла бы поскорее вернуться в университетскую библиотеку и укрыться от всех тревог среди стеллажей. После трудного детства, когда расстояние от опасности измерялось одной выпитой бутылкой, тишина библиотеки неизменно давала ей требуемую дозу покоя и тишины.

Книги всегда были ее убежищем.

Уже став взрослой, Шерин поняла, что это всего лишь еще один защитный механизм. Но зато он никогда ее не подводил. Даже теперь она находила утешение в безмолвии читального зала, в тихом шелесте страниц, в словах, переносящих в иные миры. Здесь она получала лекарство от приступов паники, которые нет-нет да и наваливались на нее.

И даже понимая, что побег в библиотеку – это только эмоциональный костыль и не более того, Шерин пришла к убеждению, что ее вера не напрасна.

«Ведь, если разобраться, какой вред может причинить книга?»