Глава 1 – Высекая искры


Милана

Жарко.

Откидываю простыню в сторону и сажусь на постели, свешивая ноги вниз. Устало тру виски и вздыхаю: сон никак не идет. Ну, во-первых, дом этот, большой и угрюмый, до сих пор навевает на меня суеверный страх. Во-вторых, на улице даже ночью парит, как днем, не продохнуть. Ну и, в-третьих, уж очень я волнуюсь перед встречей с новыми родственниками.

Отчима-то еле пережила. А тут сразу еще двое до кучи приедут. И как у нас с ними сложатся отношения, только одному господу богу было известно. Я, конечно, очень надеялась, что встреча наша пройдет гладко, а затем и теплые отношения устаканятся.

Все ж таки, мы теперь, вроде как, в одной семейной лодке плыть собирались.

Но все равно робела, разглядывая их немногочисленные фотографии, которые стояли в доме.

Двойняшки.

Арсений и Кирилл Ремизовы.

Они перешли на последний курс института и были, по словам отчима, его постоянной головной болью. Но подробностей я не знала, да и, честно сказать, не спрашивала — не смела, хотя и представляла себе, за что бы могли парни попасть в подобную немилость к отцу.

Наверное, по учебе проседали?

Или много времени проводили за компьютерами?

Или, может, не хотели идти по стопам отца и где-то шли ему наперекор?

А так, с первого взгляда, парни казались мне нормальными. Улыбчивые на всех снимках. Сразу понятно, что спортом не брезгуют — статные и мускулистые. И по глазам видно, что вот хорошие ребята. Или мне только верить в то хотелось? Уж не знаю...

Вот же черт, вода закончилась.

Я потянулась к графину и с тоской посмотрела на жалкие остатки живительной влаги. Вздохнула, негодуя внутренне. Да и двинула вниз, дабы раздобыть себе где-то на кухне хотя бы стакан ледяной воды. Охладить, разгоряченное жаркой летней ночью, тело захотелось. И наконец-то поймать сон за хвост.

Встала в полный рост, поправила короткую пижамку, заплела свои длинные, ниже пояса, волосы, в небрежную косу, дабы чуть остудить затылок, и двинула прочь из комнаты.

Прошла бесшумно по длинному коридору...

Спустилась по лестнице на первый этаж...

Босыми ногами пробежала через гулкий холл, не оставляя после себя ни звука...

А затем завернула в другое крыло дома, где располагались подсобные помещения и кухня. В предвкушении скорого облегчения от холодных капель воды припустила быстрее. А потому, наверное, и не обратила внимания на ритмичные хлопки, гулким эхом летящие по коридору.

Мое сердце билось громче, так как по темному и огромному дому путешествовать в одиночку было до сих пор жутковато.

Бах! Бах! Бах!

А затем я на скорости влетела в помещение кухни, да так и замерла там каменным изваянием, отчетливо слыша протяжный женский стон. И снова это...

Бах! Бах! Бах!

А дальше глаза разглядели в лунном свете это — непотребство! И округлились, едва ли не вылезая из орбит. И мне бы бежать отсюда! Бежать со всех ног, но паника, страх и, черт возьми, шок полностью парализовали мое тело.

И, кажется, даже сердце остановилось, опасаясь своим стуком усугубить ситуацию.

А глаза все смотрели, да... И все видели...

Как высокий парень с высвеченными до абсолютной белизны волосами, ритмично двигался взад и вперед. Снова. И снова! Размашисто. Жестко. Жадно как-то даже. А перед ним покорно, с разведенными в сторону бедрами, прямо на крышке кухонного стола, лежала девушка. И стонала, выгибаясь дугой. И позволяла делать с собой все...

Все!

Боже!

А я зачем-то смотрела дальше, открыв рот. На голую грудь парня. На его напряженный пресс, где был отчетливо виден каждый идеальный кубик. На мускулистые руки, покрытые затейливыми цветными татуировками. На пирсинг, поблескивающий на его лице. На его торжествующую, совершенно наглую улыбку...

Бах! Бах! Бах!

А в следующее мгновение я едва ли не потеряла сознание от ужаса, потому что этот самый парень, вдруг оторвал свои глаза от девушки, которая стонала и билась под ним. А после впился в меня пристальным взглядом. И улыбнулся, медленно проводя языком по нижней губе и чуть откидывая голову назад...

И вот тут меня и сорвало с места. Резко! И неотвратимо. Я крутанулась вокруг собственной оси и, не разбирая дороги, а еще путаясь в конечностях, понеслась куда глаза глядят. Мечтая сквозь землю провалиться и забыть все то, что видела!

Да только далеко убежать не вышло.

За очередным поворотом я неожиданно влетела в какое-то каменное препятствие. Да так сильно, что из меня весь дух вышибло. А спустя всего секунду ощутила, как чьи-то горячие и сильные руки скрутили меня так, что даже дернуться не представлялось возможным.

— Ох, — только и смогла выдохнуть я, а затем откинула голову, пытаясь разобраться с тем, в кого я так отчаянно вписалась.

Да тут же стихла, немея и забывая, как дышать...

— Новенькая, что ли? — спросил меня парень. Темноволосый, с горящими потусторонним огнем глазами. И тоже голым торсом, который был расписан цветными картинками, вплоть до шеи.

Ответить я, конечно же, ничего не смогла, а в следующий миг едва ли не умерла от страха, потому что парень вдруг усмехнулся и, подхватив меня под задницу, подкинул выше, так, что наши глаза теперь оказались на одном уровне. А губы в жалком миллиметре друг от друга.

А затем он улыбнулся, словно сам Сатана, и хрипло прошептал, пугая меня до икоты:

— Тогда давай познакомимся поближе.

И жадно впился в мой рот...





Глава 2 – Утро вечера мудренее


Милана

— Хочешь, чтобы мы вели себя, как взрослые? Ну так и говори тогда с нами, как со взрослыми, дорогой папа. Или что? Снова начнешь топать ногами и угрожать нам, что заберешь игрушки, которые сам же и надарил, м-м?

Я вздрогнула, когда услышала этот злой, наполненный ядом голос. Уже знакомый мне до боли. Это ведь был он, тот самый темноволосый парень, который сегодня ночью так беспардонно меня облапал, а потом.

Боже, что творил его язык...

От этих воспоминаний меня обварило крутым кипятком, а я тут же встала, как вкопанная, понимая, что щеки мои заливает алый румянец стыда. И ладошки в моменте вспотели, а сердце, перепуганное новой встречей с этим дьяволом, вдруг заметалось за ребрами раненой птичкой.

— Милана? Ты чего тормозишь? — строго зыркнула на меня мама.

— Они же там ругаются, — прошептала я и прикусила нижнюю губу, — может, пока подождем?

— Они всегда ругаются, — закатила глаза родительница, — и я не собираюсь по этому поводу помирать с голода. Идем, живо!

— Ну, мам...

— Ой, не беси меня, — отмахнулась женщина, а затем схватила меня за предплечье и потащила дальше, в столовую, откуда все громче и громче доносились звуки перебранки.

Пришлось подчиниться, хотя, положа руку на сердце, я бы лучше вернулась в свой маленький провинциальный городок и провела там всю жизнь, чем осталась здесь — в столице, и снова встретилась лицом к лицу с теми, кто этой ночью напугал меня до икоты.

Всего лишь несколько шагов по коридору и от адреналина, что бешеными дозами поступил в мою кровь, у меня закружилась голова. И в горле пересохло. А сердце и вовсе затарахтело так сильно, что, казалось, еще немного и оно просто остановится.

— Доброе утро, мальчики! — жизнерадостно проголосила моя мама, когда ее стройные ноги перешагнули порог столовой.

Звуки ссоры тут же стихли, вот только в ответ она получила приветствие лишь от своего супруга.

— Доброе утро, дорогая.

А я глаз от пола поднять была не в силах и все тискала пояс на платье, чувствуя, как бомбардирует мою персону чужие жгучие взгляды. С головы и до ног. Словно языки пламени — лижут.

— Прошу прощения за опоздание. Дочь сегодня ночью плохо спала и была не готова встать с постели вовремя, — зачем-то пояснила мама, а меня в еще больший стыд бросило. Так, что ноги стали совсем желейными, а руки задрожали, как у конченого пропойцы.

Но я стойко дотащилась до своего места. Несмотря ни на кого вообще, уселась за стол и сглотнула, пытаясь хоть как-то вернуть себе самообладание, а затем медленно выдохнула и подняла глаза.

Зря.

Потому что напротив меня сидели они — новоявленные родственники. Сыновья мужчины, за которого моя мать вышла замуж. И сейчас эти парни смотрели на меня с ощутимой скукой во взгляде и насмешкой. Будто бы не они вчера заставили меня едва ли не умереть от смущения.

— Арсений, Кирилл, — подал голос их отец, Михаил Васильевич, — познакомьтесь, этот родная дочь Аллы — Милана. И теперь она — ваша сводная сестра.

Я вся моментально натянулась как тугая струна. Меня изнутри тряхнуло животным страхом. И я уж было приготовилась услышать что-то едкое от темненького парня, типа:

— Да мы сегодня уже познакомились. И достаточно близко.

А от светленького:

— Рассмотрели друг друга во всей красе.

Мне захотелось расплакаться от подобных «радужных» перспектив прямо здесь и прямо сейчас. Я поймала кривую улыбку темноволосого брата и поняла, что мне «крышка». Увидела, как исподлобья меня сканирует блондин, и фактически распрощалась со спокойной жизнью в этом доме.

Но внезапно мир дал трещину.

— Круто, — пожал плечами темноволосый.

— Ага, всегда мечтал о сестре, — кивнул блондин.

А я обалдела совсем от их ответа. Искреннего и без двойного дна. Просто парни, просто рады меня видеть. Просто улыбаются мне сейчас, предпочтя забыть наш ночной конфуз.

Милые-то какие, господи. Хорошие!

И уже плакать хотелось от облегчения, а еще обнять их и сказать большое человеческое спасибо за то, что они не сдали меня со всеми потрохами перед взрослыми. Хотя я и знала, что взаимоотношения между ними и моей родительницей непростые.

Из-за того, что она влезла в их семью.

Из-за того, что увела отца и заставила его развестись с родной матерью этих парней.

Из-за того, что теперь она звалась хозяйкой в этом огромном и роскошном доме.

Мама меня предупреждала, что могут быть проблемы. Что парни сложные, но я рассуждала иначе: они имели полное право злиться на мою мать. Но я-то тут при чем, верно?

Будучи с ними незнакомой и разглядывая их фотографии, я не чувствовала от них опасности. Вот и сейчас они могли бы меня унизить, чтобы просто позлить новую жену отца. Но не сделали этого!

А значит, они добрые ребята, и мы с ними обязательно подружимся. Вот и сейчас я просто обязана ответить им любезностью на их сердечные слова. Именно поэтому я кивнула, чуть прочистила горло и улыбнулась.

— Я тоже всю жизнь хотела бы, чтобы у меня был старший брат, который бы защищал и оберегал. А теперь у меня их сразу двое появилось. Это ли не счастье, правда? — и оглядела с энтузиазмом всех присутствующих за столом: отчима, мать и парней.

И расслабилась полностью, понимая, что жизнь в этом доме не станет мне испытанием. Меня тепло встретили и теперь осталось лишь с улыбкой смотреть в светлое будущее, а там уж все у меня получится.

— Милана, значит? — подмигнул мне блондин.

— Да.

— Я Арсений. Можно просто Арс. А этот засранец — мой брат Кирилл.

— Очень приятно, — кивнула я.

— И нам, — улыбнулся брюнет, — очень приятно.

— Пф-ф-ф ..., — фыркнула мама и закатила глаза.

Я же с интересом принялась рассматривать этих двоих, с удивлением отмечая наличие у них пирсинга и многочисленных татуировок, что выглядывали из-под ворота их футболок и разноцветными узорами украшали сильные, мускулистые руки. Никогда таких эффектных персонажей в жизни не встречала.

У Арса были высвеченные до белизны волосы и бритые виски. В левом ухе висела серьга с крестом в виде подвески. Глаза же поражали какой-то неестественной голубизной, настолько яркой, что, казалось, это линзы.

У Кирилла же радужка была настолько темная, что не видно было, где она заканчивается, и начинается зрачок. А еще я знала, что у него в языке металлическая штанга.

Господи, ну зачем я об этом вспомнила, а?

Тело тут же мурашками обсыпало колючими, они медленно поползли по коже, пока не устремились мне между ног, оседая там пульсирующим жаром. Пришлось опустить глаза в тарелку и закусить губу от стыда.

Такое думаю...

Ох, какая же я глупая!

— Ладно, — неожиданно поднялся из-за стола Арсений, — раз уж с завтраком покончено, то мы поспешим откланяться.

Вслед за ним на ноги встал и Кирилл, а я только сейчас заметила, что их тарелки опустели от еды.

— Я с вами еще не договорил, — рявкнул отчим, — мы должны обсудить ваше поведение. Установить правила, которые отныне вам будет категорически запрещено нарушать. Я не допущу, чтобы из-за вас двоих оболтусов рухнуло дело всей моей жизни. И я повторяю вам...

— Дважды повторять не надо, папа. Нам и с первого раза по хуй.

Это на полуслове оборвал его Кирилл, а затем вместе с братом покинул комнату, пока их отец сидел и обтекал от подобной наглости. Я же только зажала рот ладошкой и глаза выпучила, не веря в то, что так в принципе можно разговаривать с родителями.

Вот вам и милые ребята...





— Миш, ты почему позволяешь своим сыновьям с собой так разговаривать? — насупилась мама, когда первый шок после слов Кирилла прошел.

— А что ты мне предлагаешь, Алла? — поджал губы отчим. — Взять ремень и отходить их как следует? Так себе идея, учитывая, что они уже не дети. Им скоро стукнет двадцать два!

— А ума так и нет! — фыркнула родительница.

— Я найду, как их прижучить. Не дай бог, они снова что-нибудь из ряда вон выходящее вытворят. Пресса и электорат просто меня не поймут, и придется все мечты о большой политике смыть в унитаз.

— Этого не случится, Миша. Я хочу быть женой губернатора, и я ей стану!

— Алла...

— Я не позволю каким-то двум глупым мальчишкам испортить нам жизнь! Они попутали все берега! Сколько бабла ты потратил, чтобы прикрыть их «подвиги» только в этом году? Нелегальные бои, гонки, оргия на яхте. А голая вечеринка с моделями? Сколько еще это будет продолжаться, Миша?

А я в осадок нерастворимый от этих слов мамы выпала. Как оргия? Прям вот на полном серьезе? И вечеринка голая? Да нет! Пф-ф-ф, так просто не бывает! Да и непохожи эти парни на совсем отбитых на голову извращенцев, которые творят непотребства и в ус не дуют.

Может, их просто подставили?

Или их подвиги сильно приукрасили?

Не верю! Да и вообще, такая жесть только в кино бывает, ну или в сводках криминальных новостей. А тут добропорядочные сыны из респектабельной семьи.

Бред!

Ну да, Кирилл отцу ответил жестко, тут не поспоришь. Но ведь и Михаил Васильевич мальчишкам мозг сверлит не хило. Я сама лично слышала, как он звонил им и устраивал головомойку чуть ли не каждый день. То они денег много спустили в казино. То правила дорожного движения нарушили, усевшись за руль немного не трезвыми.

Но это ведь не значит, что они совсем конченные. Или значит?

Оргии!

Боже...

Ну мы же не во времена Калигулы живем. Все цивилизованные люди. Вроде бы...

— Пока их бабка не переписала на них свое завещание, так еще можно было что-то с ними сделать, а теперь совсем распустились.

— Отсуди у них все. Твоя мать последние годы не в себе пребывает. Не может она в своем уме такие деньги двум соплякам доверить.

— Думаешь, я не пробовал? Хитрая старая карга все предусмотрела. Везде подстраховалась. Да и мстит мне, что я с Ниной развелся ради тебя.

— И что нам делать, Миша? Они же все нам испоганят.

— Я найду на них управу, Алла, сказал же.

А потом вдруг на меня зыркнул и прищурился. А затем и улыбнулся каким-то своим мыслям.

— Что? — прошептала я, не понимая такого пристального взгляда.

— Ничего, — хмыкнул отчим, а я кивнула, не желая учувствовать ни в каких темных схемах.

И вообще, я в Москву из Сибирской глубинки учиться приехала, а не шкуру неубитого медведя делить. И богатства мне все эти не нужны. Я сама на ноги встану.

Я ведь на бюджет в медицинскую академию самостоятельно поступила, без чьей-либо протекции. И медаль золотую получила по заслугам. Вот и теперь не нуждалась в помощи со стороны. Мне многого не надо.

И вообще, у меня план есть: отучиться, встать на ноги и бабушку любимую, что меня с пеленок растила, к себе забрать, чтобы старость ей обеспечить безбедную. А мама пусть тут в золоте и интригах купается. Мне и дела до того нет.

Но зная ее, я совершенно точно могла сказать, что на парней она напрасно может наговаривать. Ей ведь вечно все не так, когда не под ее дудку пляшут. Теперь я это понимала.

Именно поэтому, я как можно быстрее расквиталась со своим завтраком, буквально закидав в себя слишком мудреное для меня, фактически деревенской девчонки, блюдо: тост с авокадо, яйцо пашот с салатом и красной рыбой в слабой соли.

Я такого раньше даже на Новый год не ела. И на день рождения тоже. А тут ежедневно подают к столу деликатесы. На прошлой неделе я даже черную икру попробовала. Короче, жируют люди.

Вот и сыновья им не такие — не запрограммированные машины на нужные поступки, а люди живые со своими желаниями. Чему тут удивляться?

Доела. Извинилась и вышла из-за стола, кивая матери на напоминание, что после обеда мы едем с ней обновлять мне гардероб к новому учебному году. А дальше я наверх торопливо припустила в свою комнату, где обессиленно рухнула на кровать, чувствуя, что это утро выжало меня, словно лимон.

«Привет, малышка, ну ты как там?», — увидела я на телефоне, что оставила в комнате, сообщение от своего молодого человека.

В прошлом году он не смог поступить на бюджет в большом городе, а коммерцию родители потянуть не смогли, и парень подал документы в местный колледж, готовясь на следующий год снова попытать свои силы. А пока мне оставалась быть с ним в разлуке, дожидаясь, когда же он сможет приехать, чтобы мне не было так одиноко в этом шумном мегаполисе. Да и я ведь уже очень по нему тосковала.

Тут же набрала его по видеосвязи и чуть ли не расплакалась, когда увидела на экране дорогое сердцу лицо.



— Привет, Милашка, — выдохнул парень и тепло мне улыбнулся. А я едва ли не всхлипнула, чувствуя себя такой одинокой без него.

— Привет, Димка...

И мы болтали обо всем на свете долго, не в силах наговориться. А спустя примерно полчаса все же попрощались друг с другом, обещая, что скоро увидимся. А там уж никогда не разлучимся.

Экран телефона погас. А я прилегла, опечаленная, что ждать желанной встречи придется еще так долго. И, кажется, задремала...

Но будто бы почти сразу же вздрогнула, так как кровать позади меня прогнулась под чьим-то весом. И неожиданно крепкая ладонь подхватила мою косу и потянула на себя.

Сильно.

А затем и хриплый шепот ударил по истерзанным нервам.

— Натуральная блондинка, да?

А в следующий миг я обернулась и врезалась в льдисто-голубые глаза Арсения Ремезова.

Оу...





Глава 3 – Мальчики-зайчики


Кир

— Чему ты так улыбаешься, брат? — поглядывая на меня с веселым интересом, спросил Арс, а я хрустнул костяшками пальцев и размял шею.

— А она охуенная, правда? — и поиграл бровями, сворачивая в сторону спортивного зала, на ходу стягивая с себя футболку, оставаясь лишь в домашних штанах, низко висящих на бедрах. — Такая вся невинная, белая и пушистая.

— И сладкая? — рассмеялся Арс.

— И сладкая, да, — закусил я губу, вспоминая, как мне понравилось ее пробовать.

На вкус — клубника. Сочная. Упала мне в руки посреди ночи. В коротенькой пижамке, которая почти ничего не скрывала от моих голодных, алчных рук. И член на ее хрупкую, но такую женственную фигурку отреагировал моментально — по стойке смирно встал за секунду, мечтая в самые короткие сроки оказаться в ней. Глубоко!

Блядь...

Я думал, что это кто-то из прислуги. И так обломался, когда она вдруг, спустя лишь несколько мгновений сладкого кайфа, начала вырываться из моих рук. А затем и всем телом задергалась. В дурмане похоти я сначала и не понял даже, что она против нашего такого стремительного сближения.

Прижал ее к себе сильнее.

Рванул верх майку вверх и прихватил полную грудь, сжимая пальцы на затвердевшем соске.

Зарычал зверем, чувствуя, как весь вспыхнул от этих невинных ласк.

А затем крепко выматерился, когда ее острая коленка со всей дури врезалась мне в пах. Прямо туда, где нетерпеливо звенели яйца, мечтая вплотную к ней подкатиться. И член уже изнывал, в ожидании команды «фас», чтобы затрахать эту девчонку до смерти.

И тут — нате...

С красной пеленой перед глазами я лишь смотрел, как она, торопливо перебирая стройными ногами, убегает от меня. Конечно же, я бросился за ней. Мозг отключился полностью, а инстинкты завопили: взять, взять, взять!

Вверх по лестнице. И дальше, видя, как она оборачивается и пищит от страха, я испытал такое внутреннее ликование от одного только преследования и понимания, что ей уже от меня никуда не деться. Я ее догоню и сделаю с ней такое...

А потом — бах!

И дверь ее спальни закрылась перед моим носом, а я только тогда понял, что стою совсем не в крыле для прислуги.

Сука!

Со всей дури всадил кулаком по косяку. Оскалился, когда услышал из-за двери нервный всхлип. А затем сам над собой рассмеялся и наконец-то догнал, кто именно упал мне в руки сегодня ночью.

Новоявленная сестрёнка...

Никогда я не ждал утра с таким нетерпением, как сегодня. Бурлил изнутри, в ожидании, когда она войдет в столовую и я смогу рассмотреть ее лицо также хорошо, как сделал это с ее шикарной задницей, что поспешно от меня умотала. А когда увидел эту девчонку во всей красе и при свете солнца, решил — ей пиздец.

Без шансов!

— В мать пошла, — падая в кресло, озвучил мои мысли Арс, флегматично глядя на то, как я ухватился за перекладину турника, где я уже технично скидывал с тела напряжение, тягая его вверх-вниз.

Я только кивнул, слушая резюме брата.

— Красивая, да? Волосы эти. Сиськи, опять же. Задница — орех.

Я заржал. Подтягивался и гоготал в голос.

— Милана, — потянул Арс ее имя, словно бы перекатывая на языке каждый звук, — Милана Няшина. С таким именем она прям напрашивается на грех.

Я же оскалился и облизнулся, чувствуя, как сыто заныли мышцы, радуясь нагрузке. И спрыгнул на пол, подмигивая своему отражению в зеркале.

— Ну, раз так, то пора бы нам побыть хорошими мальчиками, брат. Порадовать папку. Как считаешь?

— Какие шикарные мысли бродят в твоей извращенной черепушке, Кир.

— Он хочет, чтобы мы были под присмотром? Что ж, мы не будем более ему возражать, — упал я в планку и принялся отжиматься на кулаках. — Станем послушными солдатиками. Будем кивать и заглядывать в рот, как настоящие мальчики-зайчики. На радость маме и папе, мать его ети.

— У-у, Аллочка будет пищать от восторга.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — фыркнул я.

— Честно признаем свои косяки? Сдадим ключики от наших избушек?

— Верно...

— Ну, давай, я хочу услышать, что там родилось в твоей больной голове, Кир.

— Мысль родилась, брат.

— Дай угадаю, — рассмеялся Арс.

— Ну...

— Выебать хочешь нашу Няшу, да?

— Хочу, — кивнул я, перекатываясь и садясь на задницу, упираясь спиной в стену и полируя своего брата довольным взглядом. Он мне ответил согласным кивком и в который раз прочитал мои мысли.

Чему я уже не удивлялся. Магия двойняшек — это вам не в тапки срать.

— В два ствола натянуть и слить, м-м?

— Шикарно, — потянул я.

— Пусть наш отец полюбуется, какую няшную Няшу-Милашу себе для рекламы раздобыл, — неожиданно переменился в лице Арс, надевая привычную маску самодовольного засранца.

— А затем делает соответствующие выводы: от осинки не родятся апельсинки, — кивнул я.

Глаза в глаза и решение было принято. И дороги назад уже нет.

— Чур, я ее первый трахаю, — облизнулся Арс.

— А я первый в рот даю, — улыбнулся я.

— Идет.





Глава 4 – Кукла


Арс

Она стопроцентная целка.

Я руку готов был отдать на отсечение, что ее еще никто не потрошил и не пробовал. Откуда знаю? Из опыта. Милана Няшина не загорелась ответно и даже не просто шокировано замерла, как косуля в свете фар, когда увидела, как я трахаю на кухонном столе девчонку из прислуги, а утонула в смущении.

Даже в темноте было видно, как она пошла красными пятнами, при виде моего голого торса и члена, что с жадными звуками врезался в податливую глубину.

Зрачки ее расширились.

Пухлые губы приоткрылись в немом крике.

Держу пари, эта святая простота и порно-то никогда не смотрела. И, возможно, даже не рукоблудила под одеялом, когда город засыпал и просыпалась мафия.

Она и за столом едва ли не шваркнулась в обморок, услышав матерное слово.

Черт!

Я даже и мечтать не мог, что такие невинные экспонаты еще существуют в наше время. А вот глядите — она добровольно поселилась в дом с привидениями. И с монстрами, что уже выстроили на ее душу и тело свои коварные планы. Грязные. Грешные. Сладкие!

Шансов сбежать отсюда без последствия у нее, разумеется, ноль целых, ноль десятых процента.

Но это все лирика, конечно. Теперь за дело.

Чуть прислушался — Кир должен был отвлечь отца и его новую жену, чтобы они мне не помешали закладывать фундамент будущего совращения. Убедился, что все в ажуре, и только тогда осторожно надавил на ручку двумя пальцами.

Дверь без скрипа открылась, а я на пару мгновений притормозил, любуясь девушкой, что лежала на кровати. Совсем скоро она будет вот также в сытом умате валятся после того, как мы с братом ее в два ствола отжарим.

Очень скоро.

Вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

Нам свидетели ни к чему.

Огляделся — миленько. Но все, что меня интересовало в данный момент, была она — Няша, что прямо сейчас спала, свернувшись в позу эмбриона.

Присел на кровать и коснулся пальцами ее волос. Толстая коса так и манила, чтобы ее накрутили на кулак с понятным продолжением. Пошлым. Глубоким и ритмичным.

Ай, блядь! Горячо-то как...

Оглядел еще раз ее фигурку стройную. Такая маленькая. Куколка просто. Но все при ней. Вот прямо сейчас я с удовольствием разглядывал ее упругую попку, скрытую от моих голодных, алчных глаз лишь тонкой тканью домашнего платья.

Наклонился к ней поближе, почти утыкаясь в хрупкую шею, на которой мерно билась голубая венка. Потянул носом. И едва ли одобрительно не заурчал, чувствуя, как рот наполнился слюной.

Да, мне определенно захотелось прямо сейчас сожрать эту девчонку!

Член радостно дернулся в штанах, предвкушая, как уже в ближайшем будущем будет иметь это тело на все лады.

Ауч!

Низ живота резко обварило кипящим свинцом, и я с шипением прикрыл веки, стараясь настроиться на нужный лад. Чуть отодвинулся от этого белокурого искушения воплоти, но руки оторвать от нее не смог. Да и не захотел.

Провел по всей косе сверху вниз на секунду представляя себе, как это будет, когда я, жестко удерживая ее за эти самые волосы, буду жарко вколачиваться в нее сзади, пока она сама будет с причмокиванием отсасывать моему брату.

Охуеть!

Чуть потянул косу, давая своей жертве понять, что она уже не одна в этой комнате. Серый Волк пришел укусить ее за бочок.

— Натуральная блондинка, да?

Няша подскочила на кровати, как ужаленная, а затем перепугано и вопросительно воззрилась на меня своими огромными глазищами, такими светло-зелеными, что они показались мне прозрачными в этот солнечный день. Молодая, сочная грудь часто вздымалась, привлекая мое внимание, но я мысленно как следует втащил себе по кумполу, заставляя не опускать взгляд ниже ее подбородка, и мило улыбнулся.

— Напугал, да?

— Да, — кивнула девчонка и облизнулась, изумленно хлопая длинными ресницами.

— Я не хотел. Прости, — чуть отсел я от нее и поднял раскрытые ладони вверх, будто бы говоря ей о том, что я безопасен.

Ни хуя подобного, конечно же. Но эти сноски мы опустим.

— Ты Арсений, да?

— Для тебя просто Арс, — снова растянул я губы в самой благонадежной улыбке, на какую только был способен.

Детка, я – добрый Винни-Пух. Иди обниму!

— А я — Милана. Можно просто Мила или Лана.

— Мила, — потянул я, смакуя ее имя на языке, — Милаша.

— Ой, — прикоснулась она ладошками к своим вспыхнувшим в моменте щекам, — так меня всегда бабушка называла. Представляешь?

— Вот видишь, значит, мы с ней на одной волне и обязательно подружимся с тобой, да?

И вот тут случилось как раз то, что я от нее и ждал. И зачем, собственно, и пошел в такое скорое наступление. Пора готовить перебежчика в наш стан врага.

— Мама... она... ну...

— Что? Уже понарассказывала тебе про нас с Киром ужасы и кошмары? Предостерегла не общаться и вообще обходить нас по широкой дуге?

— Ну, — закусила она губу и отвела взгляд в сторону, — что-то типа того.

— Хэй, — легко коснулся я кончиками пальцев ее ладони, — ее ведь можно понять.

— Да? — доверчиво воззрилась на меня девчонка, и я тихо рассмеялся.

Блядь, сломать ее будет еще легче, чем я предполагал. Но зато как вкусно, м-м-м!

— Слушай, ну это же нормально.

— Я не понимаю, — покачала она головой, а я четко осознал, что все — клиент уже наш. И попер в лобовую.

— Милаш, ну мы с Киром понятно, почему твою маму недолюбливаем. Газанули пару раз, скрывать не стану. Но ты ведь не она. Да и мы всю жизнь мечтали, чтобы у нас появилась младшая сестренка. А уж о такой красотке, как ты, мы и мечтать не могли.

— Ой, ну что ты..., — снова залилась краской блондинка, а я завис, форменно балдея от ее смущения. И кайфуя.

И почему-то стремительно возбуждаясь. Так стремительно, что пришлось потянуться и взять у изголовья кровати декоративную подушечку, чтобы прикрыть свой внезапный и мощный стояк по ее душу.

— Я серьезно, Милаш. Собственно, я поэтому и пришел, чтобы сказать, что мы с Киром тебе очень рады и настроены на самую близкую дружбу. Но вот твоя мама... с ней сложнее, — я выдержал театральную паузу и закатил глаза, будто бы мне было непросто подобрать слова.

— Говори, не бойся, — нежно проворковала Няша, но я сделал вид, что нерешительно мнусь.

— Все-таки она твой близкий человек.

— Я ей ничего не скажу, обещаю! — прижала она тонкие ручонки к груди и глянула на меня умоляюще.

— Ладно. Ну, ты же в курсе, что Алла увела из семьи нашего отца?

— Ну, семьи-то по факту уже не было, Арсений, — пожала плечами девушка.

— А если я тебе скажу, что это наглая ложь? Что если все было и даже ребенок у моей матери под сердцем, которого она потеряла, когда узнала про любовницу отца?

— Что? — охнула девчонка. — Нет! Она не могла. Ты что? Мама сказала, что твой папа уже давно не жил с супругой, несколько лет. И вообще...

— И вообще, в ногах у нее валялся, чтобы мать его простила. А потом, как гром среди ясного неба — оказалось, что выкидыш это еще не самое страшное, что могло случиться, хотя это уже лирика... Как думаешь, отец бы мог оставить в такой ситуации женщину, которая подарила ему двух сыновей?

— О боже мой! Конечно, нет! — с жаром закивала Няша.

— Вот видишь. Так что, Алла задурила голову не только нашему папаше, но и тебе. Мне жаль. Очень. Но это так.

— Но она говорила мне... Я не понимаю..., — в полнейшем раздрае покачала блондинка головой.

— Это грязная история, знаешь ли..., — корчил я из себя нерешительного идиота, и девчонка клюнула на этот спектакль.

— Расскажи, пожалуйста. Я обязана все знать. Прошу тебя.

— Что ж, — тяжело вздохнул я и бодро перешел к кульминационной части своего концерта.

А затем и преуспел по всем фронтам.

И вот уже спустя минут пять, милая и нежная Милана Няшина была в моих руках. Плакала у меня на груди. Жалась несчастным воробышком. Всхлипывала. И бесконечно верила, что я положительный персонаж.

И даже не догадываясь, глупышка, о том, что пока я утешающе гладил ее по голове, то внутренне рычал с раскаленным членом в штанах, мечтая лишь об одном — поскорее засадить ей по самые яйца.

Да, я буду первым...





Глава 5 – Друзья


Милана



Ладошки вспотели.

А сердце в груди, словно пичужка перепуганная, заметалось. Завизжало от страха, паники, но какой-то иррациональной эмоции, когда ты знаешь, что этот огонь тебя спалит дотла, но все равно летишь на него слепо.

Так и я сейчас сидела на своей кровати. Так критически близко к парню, которого видела сегодня ночью. Он занимался любовью с другой. А теперь тут — смотрит на меня и говорит, что рад мне в этом доме.

Что он теперь брат мне. Что он всегда мечтал о сестре. И его брат тоже.

Ужас.

И мне бы радоваться, но меня внутренне разрывало отторжение, которому я все искала объяснение, но найти так и не смогла.

И все таращилась во все глаза.

Арсений — это имя вообще не шло ему.

Арс — вот так намного лучше.

Ледяной взгляд ярко-голубых глаз резал острой бритвой. Хищный профиль пугал, но одновременно с тем и завораживал своей красотой. Темные брови вразлет и пухлые губы только усиливали эту слишком идеалистическую картинку.

И аромат его дурманил.

Он пах чем-то сладким. Терпким. И запретным.

Еще и эти татуировки с пирсингом. Гипнотизировали? Типа того...

Сейчас, на таком близком расстоянии этот парень казался мне не человеком даже, а диковинным пришельцем, что явился в мою комнату, чтобы...

Чтобы что?

Боже, я такая непроходимая тупица!

Напридумывала себе ереси, и сама же в нее поверила. Этот парень пришел ко мне, переступил через себя, быть может, решился сделать жест доброй воли, а я его уже в разряд дьяволов едва ли не причислила. А ведь мама и вправду могла приврать, как и говорит Арс. Она же не раз и даже не два за всю мою жизнь обещала мне многое, но снова и снова нарушала данное слово.

Приехать.

Поздравить с днем рождения.

Съездить со мной в отпуск.

Просто перезвонить, чтобы узнать, как у меня дела, как я вообще живу за две с половиной тысячи километров от нее. В Сибирской глубинке. Отчаянно скучая по родительнице, которой так долго не было до меня дела.

— Расскажи мне все, Арс, — закусила я губу в ожидании слов парня, и он все-таки кивнул мне, переходя к рассказу.

— Банальная история, Милаша, но от этого никто не застрахован. Мои родители знали друг друга еще со школьной скамьи, многое прошли, многое пережили. Двое детей. Почти двадцать пять лет они были счастливы вместе. И наверное, нельзя слишком злиться на отца, что он решил мимоходом развлечься с более молодым и доступным телом.

— Ты имеешь в виду мою мать? — громко сглотнула я, чувствуя обиду за родного человека, но прерывать парня не решилась, так как хотела узнать его версию событий от начала и до самого конца, как бы не горька она для меня по факту оказалась.

— Да.

— Но...

— Она работала секретаршей в одной из «дочек» фирмы отца и прекрасно знала, что он хронически женат. Знала и все равно сунулась, пока не стала его постоянной любовницей.

— Ваша мама догадывалась об этом?

— О нет, — покачал головой Арсений, — мама была одержима идеей еще одной беременности. Возраст, конечно, был уже не тот — сорок лет все же, но в наше время, во сколько только не рожают. Медицина далеко шагнула в этом плане. На случай неудачи у нее был и второй вариант — взять ребенка из приюта. И она порхала со всеми этими планами, свято веря, что единственная женщина у своего горячо любимого мужа.

— Значит, мама солгала мне, да?

— Да, Милаш, — кивнул парень, и мы на пару секунд затихли.

— Я хочу знать, что было дальше, — схватившись ладонями за шею и удерживая таким образом, рвущийся на волю стыд за родительницу, решилась я все же продолжить этот непростой разговор.

— Дальше? А дальше наша мама забеременела. Отец был рад до усрачки. Узи показало, что будет долгожданная девочка. Мы всей семьей ей даже имя придумали на семейном совете — Ариша. Но этой малышке не суждено было родиться.

— Нет? — всхлипнула я все-таки.

— Нет. Ее убила твоя мать, — эти слова парня острыми кинжалами вонзились и насквозь проткнули сердце, а я задохнулась от внутреннего опустошения.

«Нет!», — вопил разум.

«А что, если это все правда?», — подсказывало мне шепотом мое второе я.

Боже...

— Как? Как это случилось? — заикаясь, пробормотала я.

— Очень просто, Милаш. Наш папа не намеревался уходить из семьи, а когда Алла узнала, что мама в положении, так и вовсе потеряла всякий шанс увести отца без боя. Но не сдалась. И она пошла на хитрость. Она сама слила нашей маме все явки и пороли. Причем внаглую. Инкогнито сообщила, где и когда будет очередная интимная встреча с отцом. Мама туда, естественно, приехала.

— Это слишком жестоко..., — расплакалась я, — слишком... Но что было дальше?



— А дальше случился выкидыш, где вместе с ребенком был потеряны все шансы на новое зачатие. Мама сразу же, разумеется, подала на развод. Отец валялся у нее в ногах, обещал уволить Аллу, но это уже не имело значения. Так все и длилось...

— Она дала отцу шанс, да?

— Да, — кивнул Арсений, — но Алла, словно пиявка прицепилась к нему так, что было уже не оторвать. Ей было все равно, что наша мама совсем недавно потеряла ребенка и возможность стать мамой навсегда, и что она требует любви, спокойствия и заботы. Алле нужен был развод любой ценой. И она его добилась.

— Господи..., — все же расплакалась я, не в силах постичь коварство женщины, которая меня родила. А еще я горячо жалела ту, что прошла по ее прихоти через ад и потеряла все.

А теперь и я приехала в этот дом, как еще одна приживалка.

— Простите меня, — рыдание вырвалось у меня из груди неожиданно сильно и громко, но тут же стихло, так как меня вдруг сгребли в охапку и прижали к сильной, горячей груди, заставляя дышать сладко-терпким дурманом.

— Милаша, девочка..., — слышала я успокаивающий шепот Арсения, который успокаивающе гладил меня по голове и шептал на ухо о том, что я ни в чем не виновата.

— Мне так стыдно!

— Тише, малышка...

— Я ничего об этом не знала, клянусь! — с пылом выдохнула я и чуть отклонилась назад, ловя взгляд парня, но неожиданно замолчала и испуганно икнула, потому что он непривычно нежно стер кончиками пальцев с моих щек слезы.

А затем подался ближе, пока его губы не коснулись влажных дорожек. Сначала справа. Потом слева. Целуя их. И осушая своим жаром.

Но то, что сделал этот парень дальше, вовсе заставило мое сердце перестать биться...

Зажав мою голову в своих ладонях, Арс вдруг прикрыл глаза и столкнул нас лбами, тихо вздыхая и прикусывая нижнюю губу. Затем резко от меня отстранился и покачал головой, будто бы о чем-то сожалел или пребывал в раздрае.

А меня словно ледяной водой окатило.

Расселась тут, как глупая гусыня! Срамота!

И конечно же, я сразу оценила масштабы всего того недозволительного, что стремительно происходило с нами. И как-то даже вспыхнула изнутри ярким факелом, понимая, что чересчур сильно разогналась от простого «давай дружить» до поцелуев, пусть даже и таких невинных.

Отшатнулась тут же от парня еще дальше, показательно отирая щеки от прикосновений его губ. И уж было хотела пулей слететь с кровати, так как за ребрами у меня все дрожало и пульсировало, поражая меня неправильностью момента.

Но не успела.

— Нет, я не должен тебе этого говорить, Милана, — застопорил меня хриплый голос парня.

— Что? — охнула я.

— Прости! Меня куда-то не туда занесло. И вообще, прогони меня. Сейчас же!

— Я не понимаю...

— Просто сделай это, ладно, — изломанным, болезненным голосом проскрипел он.

— Да о чем ты толкуешь, господи?

Я нахмурилась и уже вконец потерялась в той в реальности, нахлебавшись новостями и чувствами.

— Блин! Но ты ведь неправильно меня поймешь, и всё наше приятное знакомство можно будет спустить в унитаз. А я не могу себе такого позволить.

— Арс..., — тяжело выдохнула я, чувствуя, как вены заливает жгучее смущение.

Ведь уже вся ситуация не казалась мне трогательной и окутанной печалью, а отчаянно засмердела подозрительной гарью.

— Нет, даже не проси, Милаш...

— Я и не прошу, — пожала я плечами, — не идет разговор, ну так потом поболтаем, да? — и с кровати все же предусмотрительно поднялась, подходя к окну и тиская ремешок платья на своей талии. А еще я страсть как мечтала остаться одной, потому что неловкость уже долбила по моей черепной коробке ментальным отбивным молотком.

Я хотела, чтобы Ремизов поскорее покинул комнату, но в то же время не желала ругаться, так как дружить с этим парнем было для меня однозначно выгоднее, чем стать с ним врагами.

— Нет, я все-таки должен быть честным с тобой. Итак, — облизнул он губы и опустил взгляд так, будто бы ему было невыносимо говорить мне каждое слово. Но уже через секунду снова распял меня своими нереально голубыми глазами и припечатал, — ты такая красивая, Милана. Просто вау — честно! Если бы ты не стала мне сестрой, то я бы влюбился в тебя, как мальчишка. С первого взгляда и навсегда...

Чего???

Моя челюсть в тот же миг ментально бахнулась на пол.

И мне бы что-то сказать в ответ на это все.

А я зависла.

Мозг ушел на перезагрузку.

И только краска неописуемого смятения неотступно заливала меня с ног до головы. Я запылала вся, будто бы этот парень облил меня бензином и чиркнул спичкой.

Но это полбеды. Потому что, вообще-то, у меня есть парень и уже совсем скоро он тоже приедет сюда, в столицу. И мы снова будем с ним вместе.

А Ремизов вдруг удумал мне подобную чушь нести...

Ведь я сама прекрасно знала, что в словах этого парня мало правды. Ну какая с меня красотка? Так обычная, среднестатистическая девчонка. Обычные глаза и губы. Куда ни ткни — везде все стандартное и на «вау» никак точно не тянет. Не страшная, разумеется, но до идеальных моделей мне как пешком до Китая.

Разве что волосы густые и длинные, белокурые и блестящие — они были моей гордостью. Но на том и все, пожалуй. Плюсы закончились.

— Спасибо, конечно, Арсений, — заставила я себя натянуто улыбнуться и говорить ровно, без придыхания и судорожной дрожи, — за комплимент.

— Это не он. Это чистая правда.

— И все же, — отвела я от парня глаза.

— Блин, знал же, что все испорчу, — со вздохом недовольства фыркнул он в ответ, но я тут же покачала головой.

— Не в этом дело.

— А в чем тогда? — Арсений упал спиной на кровать, подтаскивая к себе одну из моих подушек и утыкаясь в нее носом на пару секунд.

Что-то пробормотал неразборчиво и снова уставился на меня заинтересовано.

— Говори.

— Не очень-то красиво с твоей стороны такими словами разбрасываться, учитывая, что ты в отношениях, — пожала я плечами.

— Что, прости? — свел брови домиком парень, а я вновь покраснела, вспоминая сегодняшнюю ночь.

Его тело. Движения — жадные, жесткие. Улыбку-оскал, что разрезала идеальные черты лица, превращая его в настоящего хищника.

Так стоп!

— Ну, та девушка, с которой ты..., — заикаясь пояснила я, но почти тут же заглохла, понимая, что полезла в недопустимые дебри.

— Ах, это...



— Что? — недоуменно зависла я.

— Мы просто трахались, Милаш. Ты чего? — и хохотнул так легко, будто бы я на самом деле чушь сморозила.

— Просто... что?

— Трахались, — повторил он мне, словно бы я была неразумным ребенком, — ну, это когда люди...

— Я знаю, что это значит, — оборвала я его на полуслове.

— А, ну то есть ты уже «в теме»?

— Нет, но...

— Что, еще девственница? — продолжал он усиленно меня пытать, и я почувствовала, что еще немного и просто обуглюсь!

— Да! — выпалила я, не зная, зачем, и тут же спохватилась. — То есть нет, но... Уф! Короче, это неважно.

Но на лице Арсения уже растеклась улыбка Чеширского Кота. Довольная. Хитрая. И такая проказливая, что я как-то даже растеряла пыл его отчитывать за столь фривольные и явно неуместные разговоры.

— Проехали, — отмахнулась я.

— Да ладно, Милаша, не парься. Я тоже когда-то был девственником. И скажу по секрету: мне не понравилось, — и подмигнул мне, медленно облизывая губы. А затем неожиданно захохотал, откидывая голову назад и заставляя меня любоваться движением адамова яблока на его крепкой шее и рядом белоснежных зубов, которые складывались в немного хищный оскал.

— Перестань, — отмахнулась я, прижимая ладошки к пылающим щекам.

— Ладно, я тебе про себя всю подноготную рассказал, теперь твоя очередь. Парень-то есть?

— А вот и есть, — кивнула я, улыбаясь при воспоминании своего Димы.

— Любишь его?

— Очень! — без промедления выпалила я.

— Познакомишь нас?

— Зачем? — нахмурилась я.

— Должен же я знать, с кем встречается моя сестра.

— Ах, ну да..., — кивнула я, принимая его резонное пояснение.

— А вообще, я очень рад, Милаша.

— Чему? — прикусила я губу.

— Тому, что мы обсуждаем твою и мою личную жизнь. Вот видишь, мы уже почти лучшие друзья! Правда, ведь здорово, м-м?

Парень снова рассмеялся, а я смотрела на его дурашливый вид и качала головой, чувствуя на душе одновременно грусть за его родителей, стыд за свою мать и легкость, что в этом доме у меня не появился враг. Я о большем и мечтать не смела.

Думала, что парни будут волками смотреть на меня. Вот же глупая...

Осталось теперь только наладить общение с Кириллом, и вообще можно расслабиться. А там уж спокойно учиться.

Что же до взрослых?

Ну, пусть сами разбираются. У нас они совета не спросят, а мы им не в праве ничего советовать. Не послушают же. Так что толку негодовать по поводу того, что они натворили делов?

— Ладно, картинка, — поднялся с моей кровати Арсений, — приятно было с тобой поболтать, но мне пора.

— И мне с тобой, — мило улыбнулась я.

— Тогда, может, сходим как-нибудь в кино вместе?

— Но мама, она ведь..., — замялась я.

— А мы ей ничего не скажем. Пусть наша дружба станет нашим маленьким секретом, ладно?

— Но...

— Кино, Милаш? Да или нет?

Ох, черт!

— Я подумаю, — уклончиво ответила я, не собираясь при этом соглашаться на приглашение. Но и отказываться сразу было бы глупо, ибо я очень не хотела так сразу портить отношения, что столь быстро устаканились с одним из братьев Ремезовых.

Видит бог, я не желала ни с кем в этом доме воевать, только жить мирно.

— Отлично, — подмигнул мне Арс.

И скрылся за дверью, оставляя меня хмуриться и недоуменно кусать губы.

О боже, он сказал, что я красивая...





Глава 6 – Ать-два! Левой, правой...


Милана

До первого учебного дня в институте в запасе у меня оставалась всего неделя. А мне нужно было столько всего еще успеть купить: канцелярию, но главное — медицинский халат.

Я ведь буду учиться в медицинском, на педфаке! И на бюджете!

И да, совсем скоро, всего-то лет так через шесть, я уже смогу применять свои знания на деле в ординатуре. Но! Если повезет с практикой, то уже в конце этого учебного года я встречу своего первого пациента и чем-нибудь ему, да помогу.

Круто же?

Не то слово!

И такая я была всем этим окрыленная, что совершенно позабыла о том, что мне про маму рассказал Арсений, ведь уже на следующий день после этого разговора она повезла меня в какой-то модный специализированный магазин, где собиралась накупить ворох медицинских халатов и костюмов, но не простых, а с подвыпердвертом.

От итальянских дизайнеров!

Что я бы еще в них понимала?

Мама заставляла меня примерить то один хрустящий наряд, то другой. Про шапочку не забыла и сменную обувь, чтобы получился самый модный комплект. Я же только смиренно терпела ее советы и даже не думала протестовать против такого самоуправства.

Да что там? Мне вообще было все равно!

Это же мама — та самая дорогая сердцу женщина, что так редко появлялась в моей жизни и о времени с которой, я так мечтала. Долгие годы я только и загадывала у Дедушки Мороза, чтобы просто побыть с мамой подольше. Чтобы она вернулась ко мне из далекой Москвы не на несколько дней.

Чтобы осталась со мной рядышком навсегда!

Нет, я любила бабушку всем сердцем, но маму ведь никто не заменит.

Так и жила, от лета и до зимы, в ожидании двух приездов родительницы, молясь, чтобы ничего-то у нее не сорвалось. Помню, несколько раз так бывало, что мама уже накануне своего прилета сообщала, что планы изменились или вовсе рухнули из-за какого-то форс-мажора. А я потом рыдала всю ночь в подушку, потому что так отчаянно по ней скучала.

Однажды мама даже забыла поздравить меня с днем рождения. Позвонила лишь на следующий день и рассказала душещипательную историю о том, как все обстоятельства сложились так, что помешали ее звонку.

Я верила. А вот бабуля недовольно кривила губы.

Она ведь и в Москву к маме меня отпускать не хотела, считая, что младшая дочка у нее не удалась. Две старшие стали степенными матронами, замуж вышли, детей нарожали в браке, а эта все фестивалила до потери пульса по столицам, да денег легких искала.

Вот и нашла.

Но я гнала от себя эту тухлые мысли. Главное — теперь мам рядом и дарит мне свое тепло, а люди так-то все ошибаются. Разве первая она и последняя, кто по дурости и подростковой любви ребенка родила? Нет!

Хотя история уродливая по своей сути, чего уж говорить.

Мама всего в шестнадцать лет влюбилась в парня из неблагополучной семьи, хулигана и прохвоста. Бабушка это общение не то, что не поощряла, а жёстко запретила. Но где бы молодые, да влюблённые ее слушали? Так и повадилась мама с дома в ночи сбегать, чтобы с милым повстречаться.

Забеременела, но в силу наивности состояния своего не понимала. А когда наконец-то до нее дошла вся прелесть ситуации, то уже поздно было со мной в животе что-либо делать.

Новоявленный папаша сразу от ответственности открестился. Мама от него тоже недалеко ушла — родила меня, но воспитание на бабулю повесила, а сама в Москву усвистела.

Счастье искать.

С тех пор восемнадцать лет прошло. Но я на маму не обижалась и за все ее простила. Но вот то, что она Михаила Ремезова от жены увела...

— Мила, — пощелкала наманикюренными пальцами перед моим лицом родительница, вырывая меня из воспоминаний и горьких дум, — чего ты тут опять зависла, как блаженная?

— А? — покрутила я головой, понимая, что затроила у мужского манекена в хирургическом халате.

— Боже, ты вся в бабулю свою пошла — такая же курица, витающая в облаках, — закатила глаза мама, — ничего от меня не взяла. Как ты вообще в Москве крутиться-то собралась?

А я вспыхнула.

— Я не крутиться сюда приехала, мам, а учиться, вообще-то.

— Ты думаешь, я тебя из-за этой чепухи из Сибири выдернула, Милка? — деловито уперла руки в бока мама.

— Но...

— И перестань мямлить! Аж бесит уже! — строго рявкнула она на меня. — Вчера за столом чуть слюной не захлебнулась, когда этих двоих придурков рассматривала.

— Ничего подобного! — тут же возразила я и заломила руки, чувствуя между тем, как краска заливает лицо.

— Ой, помолчи! Лучше слушай сюда и запоминай: Миша тебе готовит блестящую партию с достойным человеком. Поняла? Так что никакие институтики и дипломчики тебе уже в жизни не понадобятся, разве что только для красоты и статуса. Будешь жить и горя не знать, а что такое бедность так вообще позабудешь. Так что слюни подотри и делай, что мы тебе говорить будем. А Арсений и Кирилл — это биомусор, от которого нам с тобой избавиться неплохо бы было. Ясно, дочь? Миша у них бабкино наследство отожмет и с голой сракой оставит, как и их мамашу полоумную. А потом пинком под зад и досвидос. Здороваться с ними — это вышка, чего они достойны.



— Мам..., — охнула я.

— И не благодари. У нас будет все! И у тебя будет, Милка — вот увидишь. Ты главное не подведи!

— У меня парень есть, вообще-то, мам, — задохнулась я от шока.

— Сегодня есть, а завтра ты ему напишешь, что между вами все кончено. И чтобы я про всякие глупости больше не слышала. Поняла? Парни из деревни больше не твой уровень, дочь моя. И не вздумай мне тут реветь! Еще спасибо мне потом скажешь, что за волосы из говна вытащила, отряхнула и показала настоящую жизнь.

— Мам...

— Я все сказала!

Руки опустились. Солнце погасло. Мир потерял краски. И я бы позорно расплакалась от обиды и разочарования, если бы уже через несколько секунд мой телефон не ожил, а на его экране не высветилось входящее сообщение.

М-м, запрещеночка!

И я тут же улыбнулась, четко понимая, что вещью безвольной быть не хочу. И не буду!

«Милашка, ты как там, солнышко?».

Эта весточка от Димки сразу же согрела мое замерзшее сердечко, а я улыбнулась, косо поглядывая в сторону мамы, что уже определилась с выбором халатов и шапочек для меня, а теперь устремилась с умным видом оплачивать покупки.

И давая мне возможность немного передохнуть.

«Ох, даже не знаю, с чего начать. Но если коротко, то так: ехала твоя Милка в Москву, а попала в Санта-Барбару».

Отвечаю и тут же млею, так как парень уже строчит мне ответное сообщение.

«Это что такое?»

А я хихикаю, понимая, что столь древний сериал в наше время не многие знают. Да и я была бы не в курсе, если бы моя бабуля не смотрела его по какому-то каналу каждый божий день вот уже несколько лет к ряду. Волей-неволей и мне пришлось втянуться.

Но от детальных объяснений парню я отказалась, лишь постаралась перевести на понятный язык.

«Весело тут, в общем-то».

«Тебя там никто не обижает?»

«Да пусть только попробуют!», — бравурно ответила я, но тут же убрала телефон в карман юбки, так как родительница покончила с растратой денежных средств и теперь выжидательно на меня смотрела.

— Ты там с кем? — прищурившись, спросила она, кивнув на спрятанный мобильный.

— С бабушкой, — не моргнув и глазом, соврала я, улыбаясь от уха до уха.

— М-м, ну и как она?

— Да вот, в церковь, как обычно, собирается. Поставить свечку за наше здравие.

— А-а, ну да, — хмыкнула мама, — а я все думаю, чего у меня жизнь в гору-то пошла? А это, оказывается, свечки, чудодейственные все намутили.

— Мам, ну зачем ты так?

— Ну ты, надеюсь, в этот бред-то не веришь?

— Я...

— Оглядись вокруг, дочь. Миром правят бабки и власть — и у кого этого добра больше, тот сильней. А ваш этот дядька, который сидит на облаке и сортирует на «принято» и «отложено» чужие молитвы, тут совершенно ни причём.

— А как же любовь, мам?

— Себя люби, глупая, — взлохматила мне родительница волосы на макушке и весело рассмеялась, — этого вполне достаточно, чтобы быть счастливой.

А я вдруг почувствовала в душе такой сумбур, что все же решилась задать матери мучивший меня вопрос. Ну еще и потому, что должна была знать правду.

— Именно поэтому ты дядь Мишу увела у беременной жены, да?

— Откуда ты...? — тормознула мама посреди торгового центра, а потом со злым прищуром на меня посмотрела.

— Слуги, — пожала я плечами, хотя внутренности уже завязались от страха в тугие морские узлы.

Я за всю жизнь столько не солгала, сколько за последние полчаса.

— Понятно, — закатила глаза мать. — первый раз слышу этот бред, но даже если и так, то Нина не от Миши залетела, дочь. И вообще, хватит уже об этом. Я тебе говорила, что никого из семьи не уводила, потому что там и семьи уже давно не было. Да и Миша не бычок на веревочке, чтобы его просто взять и куда-то там увести. Пф-ф-ф, челядь слушать — себя не уважать. Они все просто мне завидуют, вот и болтают всякое.

— М-м ..., - потянула я, но все же допустила мысль, что не все может быть так чисто в этой истории.

Мама ладно стелет.

Арсений красиво поет.

У каждого своя правда, каждый заинтересован, чтобы перетянуть на себя одеяло. И только одно сейчас было на стороне братьев Ремезовых — они мать не топили во взаимных претензиях. И планов по ее свержению не строили. Не пытались оставить ее с голым задом. А на ненависть они имели право.

В конце концов, в этой мясорубке пострадал их самый родной человек.

Но вот как понять, кто из них говорит правду? Хороший вопрос...

Да и надо ли мне в эти тайны мадридского двора погружаться? Мне бы год как-то продержаться в этих стенах, а там уж Димка приедет и меня спасет. А там уж нам никакие миллионы будут не нужны.

Так-то с милым рай и в шалаше.

Все эти мысли крутились в моей голове, пока мы ехали с мамой домой. И я откинула от себя печали, понимая, что родительница своей излишней обо мне заботой лишь хотела сделать лучше, а не обидеть.

Все же она не знала, насколько серьезные отношения были у нас с Димкой. Ну, положа руку на сердце, я и сама не могла это оценить до недавнего времени. Шелехову я еще с десятого класса нравилась. С тех самых пор, когда у меня наметилась талия и наросла грудь, он ходил за мной по пятам.

А я все оценить его ухаживаний не могла.

А потом, незаметно для самой себя, сменила гнев на милость. Всего полгода назад. И закрутилось. Но окончательное понимание, что у нас все серьезно, пришло только тогда, когда нам с парнем разлучиться пришлось.

На целый год! Ужас...

— Боже, какая я голодная, — простонала мать, заканчивая свой бесконечный монолог, который я совсем не слушала. А между тем мы обе бы не заметили, как добрались до фешенебельного коттеджного поселка, в котором жила семья Ремезовых.



— Я тоже, — кивнула согласно маме.

— Мы как раз успели до ужина. И кстати, сегодня великий день. Этих двоих монстров, Кирилла и Мефодия не будет дома до завтра. К мамаше своей умотали. Так что, поедим без изжоги.

— М-м..., - подала я голос просто потому, что мне было нечего сказать по этому поводу.

В душе зияла какая-то безумная усталость. А еще хотелось домой. К бабушке. Обнять ее и почувствовать родной запах ванильной выпечки. А не вот это вот все, где все провонялось интригами, скандалами и расследованиями.

Да и за обеденным столом легче не стало, потому что мама и дядя Миша, уже не стесняясь, принялись обсуждать возможные кандидатуры в мужья по мою душу. У одного отец генерал. У второго — нефтяной король. У третьего — папа футбольным клубом владеет. Четвертый — сын крупнейшего в стране инвестора.

Меня затошнило.

— Милана, — не обращая внимания на мой зеленый цвет лица, наконец-то обратился ко мне напрямую мамин муж, — а тебе кто больше нравится? Выбирай любого.

И я уже было открыла рот, чтобы еще раз напомнить про моего парня — Диму Шелехова, как в столовую неожиданно ворвались Арс и Кир. И последний из них бодро выдал:

— Пап, ну как тебе не стыдно? Нас под венец не спихнул, так на девочку беззащитную накинулся. Нехорошо, так-то!

И мне весело подмигнул.

Боже!





Глава 7 – Защитники


Милана

— Вы же у Нины собирались сегодня остаться, разве нет? — нахмурился дядя Миша, а мама и вовсе недовольно поджала губы. Весь ее вид говорил только об одном: она органически не переваривала своих пасынков.

— Да вроде бы нет, пап, — легко пожал плечами Кир.

— Точно нет, — развел руками Арс.

А затем оба парня уселись за стол напротив меня, с интересом поглядывая на присутствующих. И мне тоже досталось пристального внимания. Ух, и оно у этих двоих персонажей было такое скребущее. Словно бы меня кто-то тыкал палочкой или рассматривали под микроскопом.

А я, к своему удивлению, поняла, что мне боязно смотреть Кириллу в глаза. Сразу ведь наш поцелуй зачем-то вспоминался и то, как он прикасался к моей груди. Вот и сейчас взгляд упал на его жилистую правую руку, загорелую и явно сильную — и сноп колючих мурашек обсыпал меня от макушки до пят.

И пальчики на ногах поджались.

Что и говорить, ведь даже Дима никогда меня так фривольно не трогал. Когда кожа к коже. Когда сосок с силой сжимают между двумя подушечками пальцев, заставляя ловить электрическую волну по телу.

Острую. Запретную. Постыдную!

А Арс?

Ох, он ведь не просто меня с прислугой перепутал и облапал, как Кир. Он пошел дальше — сказал, что мог бы в меня влюбиться. Разве позволительно подобное в нашей ситуации? Вот уж не думаю.

Мы ведь почти родственники!

Немыслимо!

— Чем сегодня кормят в этом гостеприимном доме? — спросил блондин и между делом мне подмигнул, а затем по непонятной причине принялся медленно играть со своей стальной штангой, которой был проколот его язык.

И все это с томно прикрытыми глазами. Которые, нет-нет, да вновь слишком настойчиво смотрели на меня.

— Запечённая форель, — ответил Михаил Ремезов, — с овощами.

— М-м, — медленно облизнулся Кирилл, — обожаю брокколи. А ты, сестренка?

— Я? — форменно охнула я и огляделась, будто бы не поняла, к кому именно обращается этот широкоплечий бугай, но ответом мне был лишь задорный смех его брата.

— Кир, осади. Ты ее пугаешь.

— Прости, Милаш, — криво ухмыльнулся брюнет, — я такой неотесанный мужлан.

И глаза закатил дурашливо, отчего я едва успела спрятать смешок, до боли прикусив щеку изнутри.

А вот у моей матери терпение закончилось.

— Ведите себя прилично, мальчики, — и так сжала в своих руках вилку с ножом, что костяшки ее пальцев побелели.

Да только парни демонстративно пропустили ее выпад мимо ушей, и вектор своего внимания сместили на отца, который, кажется, вообще ничего вокруг себя не замечал и уминал рыбу. Кстати, невероятно вкусную.

— Пап, так и чего вы тут, кого Милашке сватаете? — на один глаз прищурился Арсений.

— Не ваше дело, — почти рявкнула мама, но ее тут же осадил Михаил.

— Алла, ешь рыбку, — и улыбнулся ей нежно, а затем все же ответил на вопрос. — Старшенького генерала Ковалева думал привлечь.

— Он же жирный, пап, — скривился Арс, — держу пари, его реальные килограммы даже весы не отображают.

Я ужаснулась. У меня руки даже затряслись. И пот на лбу проступил от таких радужных перспектив. Не то чтобы я их рассматривала, но сама суть! Значит, вот какое будущее родная мать мне прочит? Спать с боровом за циферки на его банковском счету?

Вот пусть сама за него замуж и идет, раз ей так хочется.

— Резонно, — прополоскав белым вином рот, изрек Михаил. — А про младшего сына Арского, что скажете? Он же из вашей золотой тусовки, да?

— Я слышал, что он уже двоих внебрачных детей успел настрогать, — почесав подбородок, изрек Кирилл. — Так себе помощник для твоей предвыборной кампании, пап.

— Откуда знаете?

— Об этом все знают, — пожал брюнет плечами, — наведи справки и тебе скажут, что я точно не с потолка взял эту инфу.

— Блядь! — ругнулся мужчина, а я закашлялась картофелиной, которую только что засунула себе в рот.

Мама же и вовсе вспыхнула.

— Миша, я же тебе говорила, что мат терпеть не могу.

— Прости, Зайка.

Парни синхронно скривились, но почти тут же улыбнулись от уха до уха. И снова перетянули на себя внимание.

— Кто там еще? — спросил Арс.

— Старший сын Андруцкого? Не того, что кирпичи строгает на своем заводике, а этого — который в прошлом году футбольный клуб купил.

— Федор наркоман, пап, — пожал плечами блондин, — на прошлой вписке он при мне занюхал несколько белоснежных дорог. Отвечаю!

— А Голикова парень? — не отчаивался Михаил.

— Задрот. Его же еще два года назад предки в рехаб ссылали от компьютерной зависимости.

— Понарожает же пизда уродов! — со всей дури стукнул по столу кулаком Михаил так, что вся посуда жалобно звякнула.



— Миша! — запищала мать. — Ну я же просила!

— Да помолчи ты, Алла! — гаркнул Ремезов.

— Пап, — как-то уж больно вкрадчиво начал Кирилл, — а чего ты вцепился в этих своих сосунков породистых с золотой ложкой в жопе? Ну раз выписал себе Золушку из Сибирской глубинки для рекламной кампании, то и принца ей нужно под стать брать. Это тебя, во-первых, к электорату приблизит. А во-вторых, Милашка тебя ненавидеть не начнет и проклинать по ночам.

На этих словах дядя Миша с подозрением на меня зыркнул и буркнул.

— Это еще почему?

— Это потому, — продолжал топить за меня брюнет, — что у нашей сестренки уже есть парень. Причем, горячо любимый. Правда же, Милаш?

И уставился на меня выжидательно-вопросительно. А я активно закивала, с благодарностью глядя на парня. Божечки, ну какой же он милый! И добрый! И понимающий!

А то, что на меня с поцелуями при первой встрече кинулся, так тоже он не по злому умыслу. А я его еще и ударила, дурочка! Надо бы извиниться. И вот за этот красивый жест в мою сторону от всей души поблагодарить.

Не парни — а золото!

— Правда, — просипела я. — Его Дима зовут. Дима Шелехов. Он, знаете, какой замечательный и со всех сторон положительный? Я сейчас вам про него расскажу...

— Ой, — отмахнулся Михаил, не став и слова от меня слушать. — Я уже этого сельского увальня пробил. Дурак-дураком и слюнка подтекает. Пробовал поступить у нас тут и даже в сраный колледж не прошел, пришлось вернуться к себе в село. Да и хрен бы с ним, с мозгами, да? Дело наживное. Но там же и семья маргинальная: мать по молодости прав на первого ребенка лишили, отец ходку за кражу имеет, брата из органов по статье за превышение полномочий турнули два года назад. Нет, нам такой холостой патрон в обойме не нужен.

И по окончании этого монолога на меня уставился, делая акцент на каждом слове.

— Я не позволю, Милана, чтобы нашу семью подобная плесень заражала. И чтобы я больше не слышал, что ты с ним шашни крутишь. Поняла? Мне инфоповоды негативные в прессе не нужны. А жениха я тебе найду — не переживай. Еще спасибо мне потом скажешь.

Как я не разревелась от такого финала? Не знаю...

Но, когда с ужином было покончено, и все мы вышли из-за стола, Кирилл незаметно поравнялся со мной, сжал пальцы и прошептал:

— Не плачь, кукла. Мы всех победим. План есть, позже расскажу какой...

А оно, как обычно бывает?

Вот ты крепишься, думаешь, что со всем и без слез справишься, но стоит тебя кому-нибудь пожалеть и все — горе уже не остановить. И оно льется из тебя в три ручья жгучей солью, разрывая изнутри на куски.

Потому что это за гранью, когда тебя в восемнадцать лет вдруг из обычной девочки начинают в марионетку перекраивать. Лепить из тебя, словно из пластилина, что-то удобное и покорное. Просто потому, что могут.

И деньги решают все. А все ли?

Парни скрылись где-то на верхних этажах особняка, а мама, видя, что я совсем сопли распустила, вдруг дернула меня с силой за руку и затащила беспардонно в первую попавшуюся комнату, где и толкнула в кресло, возвышаясь надо мной нерушимой скалой.

А я потерянно вздохнула, понимая, что мне предстоит еще один назидательно-воспитательный разговор. Не беседа по душам, как это бывает между матерью и дочерью, а очередная муштра, которая позволит новоиспеченной семейке Ремезовых получить от меня то, что нужно им, но никак не мне.

Опять же, в обмен на деньги.

— Что за детский сад «Штаны на лямках», Милана? Может быть, еще упадешь на пол и ногами подрыгаешь, вопя и рыдая над тем, что взрослые не дают тебе наделать глупостей, а?

— А что, мам, — горько усмехнулась я, — лучшая защита — это нападение, да?

— О чем это ты? — нахмурилась женщина, а я кулачками, как всегда, делала это в детстве, стерла влагу с щек и громко всхлипнула, пытаясь прийти в себя.

— Я-то думала, что ты по большой любви меня сюда, в столицу пригласила к тебе переехать, суля безграничные возможности и всестороннюю поддержку. А оно вон как все повернулось.

— И как же? — сложила на груди руки родительница и, прищурившись, глянула на меня, как на блоху.

— Это ведь правда, что сказал Кирилл, мам? Вы меня сюда не для меня самой привезли, а для себя. Точнее, для рекламной кампании дядя Миши. Так?

А мать вдруг захохотала громко и в ладоши захлопала, но через секунду резко стихла и подалась ко мне ближе, а затем и зацедила злобно.

— Знаешь, что общего между пуком и чужим ребенком, моя любимая доченька?

— И что же? — шумно сглотнула я.

— Нравится только свой.

— М-м...

— Так что не думай, что Ремезов будет ради тебя и твоего деревенского задрота что-то делать просто так, потому что альтруист по жизни. Нет, моя хорошая! Оглядись вокруг — это все богатство у него есть по простой причине — он, в отличие от некоторых, не привык при первой же трудности сопли на кулак наматывать!

— Все мои первые трудности, как раз по вашей же причине, мама.

— О, вот как ты запела?

— Да, именно так. И я хотела бы собрать свои вещи, а затем уехать в общежитие. Желательно, сегодня же! Хватит с меня такой заботы, — шмыгнула я носом, но упорно гнула свою линию.

— Какая же ты тупица, Милана! — почти зарычала мама и отошла от меня на приличное расстояние, поправляя свою идеальную прическу, волосок к волоску. Хищное «каре» шло ей невероятно — все согласно новому статусу светской львицы.

А я вдруг на нее будто бы со стороны посмотрела. Всего-то тридцать четыре года. Если не знать, то вообще можно подумать, что молодая девушка перед тобой стоит: высокая, стройная, подтянутая, с идеальным макияжем на лице без каких-либо морщин. Правда, губы стали чуть пухлее, чем то было еще пару лет назад. Богатая и независимая звезда.

Дорогая одежда. Дорогие драгоценности. И она сама такая дорогая, что даже мне, ее дочери, уже не дотянуться до ее высоты. Обидно...

Я верила, что это возможно. Правильно мама сказала — я дура.

А она между тем продолжала объяснять мне, как устроен ее мир, в который она хотела и меня запихать. Пусть и насильно.

— Ты думаешь, я только о себе думаю, да? Только себе соломку на холодный бетонный пол подстилаю? Только для себя стараюсь? А вот и нет, Милаша! Очнись! Если бы это было действительно так, то я оставила тебя гнить в гребаном ПГТ с бабулей и этим чертовым Димой, а сама и горя не знала. Но нет! Вот это и есть твоя пресловутая любовь, о которой ты так печешься с пеной у рта — я для тебя все делаю! Я лучшей жизни для тебя желаю. Ведь молодость пройдет, и рай закончится с милым в шалаше, уж будь уверена. Я это не понаслышке знаю. Сегодня твой Дима тебе в любви клянется, а завтра ты ему подкинешь проблем в содержании себя и ребенка — и конец! Все, дочка! Все закончится одним днем! А я для тебя стабильности хочу! Потому что любовь — это прекрасно, но кушать хочется всегда. И, поверь мне, лучше довольствоваться фуа-гра, но в тепле, чем дешевым бич-пакетом без майонеза и корки хлеба сидя голом задом и по уши в дерьме.

— Что же ты себе жирного борова не нашла, мама, чтобы он тебе заморские деликатесы подносил на золотом блюде, м-м? — слезы снова покатились из моих глаз, потому что слишком много логики было в ее словах, но, черт побери, я верила, что она насчет меня и Димы неправа. — Что же не выбрала себе наркомана или зависимого?

— А тебя кто-то за волосы под венец тащит, я не пойму? — рявкнула мать, окончательно потеряв терпение. — Ты, глупая гусыня, врубай уже мозг, а не истерику! С тебя требуют только одно — бросить своего парня, потому что он балласт для твоего светлого будущего. А все остальное мы будем обсуждать, как и сегодня, когда даже у Бибы и Бобы мнения спросили. И кончай реветь, мне тошно смотреть на это дерьмо.



— Это все, мама? — дрожащим голосом спросила я, поднимаясь на ноги и одергивая платье.

— Ступай, дочь, — отмахнулась от меня мама. — И подумай над моими словами хорошенько. А как успокоишься, так мы снова сядем и обсудим твои планы на жизнь, но уже спокойно, вдумчиво и как взрослые люди. А слезы оставь в своей прошлой жизни, Милана. В этой они тебе не помогут, да и Москва им не верит.

От матери я уходила на ватных ногах и с дырой в сердце, понимая, что прямо сейчас должна выбрать, с кем мне остаться: с любимой мамой или Димкой, который верит в меня и наши светлые чувства.

Уже будучи в комнате, содрала с себя брендовые тряпки, а затем полезла в душ, где ревела белугой, чувствуя себя одновременно размазней и самой несчастной девушкой на свете. Потом долго, в ступоре сидела в темноте и глядела на равнодушные звезды.

И молилась тому самому дядьке на облаке, чтобы он услышал меня и помог.

Когда же часы пробили полночь, я легла в постель и почти сразу же забылась в беспокойном сне, наполненном монстрами, преследующими меня по темным подворотням.

А затем вздрогнула и проснулась. А после едва не заорала в голос.

Но почти тут же стихла, так как поняла, что на моей кровати сидит не кто иной, как Кирилл Ремезов.

И с улыбкой смотрит на меня...





Глава 8 – Хочешь сладких апельсинов?


Милана

— Ты меня напугал, — хрипло прошептала я, судорожно подтягивая простыню к шее. И хотя на мне была пижамка, я все же рядом с этим парнем в моменте почувствовала себя до безобразия не одетой.

И зачем-то снова вспомнила нашу первую встречу. Да сколько ж можно-то?

— Прости, Милашка, я не хотел. Честное слово...

— Как ты тут оказался?

— Залез через балкон.

— Зачем?

— Я ведь обещал тебе поговорить.

— Дождался бы утра и тогда...

— Не мог я ждать. Хотел сейчас, — как-то грустно улыбнулся Кирилл, а затем взлохматил волосы на макушке пятерней и тяжело вздохнул.

— Что с тобой? — нахмурилась я, но сама только сильнее вжалась в мягкую спинку своей кровати, от макушки до пят покрываясь ледяными мурашками и испытывая иррациональный страх перед этим парнем.

Словно бы подсознание безмолвно орало мне, что это хищник! Зверь!

И мне надо бы прогнать его немедленно, а не слушать его с широко распахнутыми глазами.

И я почти уже открыла рот, чтобы высказать ему все, а затем и указать на дверь, да не успела.

Парень вдруг тихо рассмеялся и покачал головой. А затем заговорил, смотря при этом не на меня, а куда-то в темную бесконечность окна.

На звезды.

И почти полную луну, что сейчас так эффектно, мягким потусторонним светом, озаряла мускулистую, поджарую фигуру Кирилла.

— Знаешь, я не хотел, чтобы ты сюда приезжала. Думал, что ты такая же..., — он на секунду задумался, подбирая нужное слово, но почти тут же продолжил, — такая же пустая, как и твоя мать. Озабоченная лишь деньгами и социальным статусом. Я настраивался на войну с тобой. А теперь растерян...

Он затих, а я дыхание затаила, боясь спугнуть это неожиданное откровение. Потому что понимала: Ремезов сейчас не врет мне. Я теперь и сама четко осознала, что мама из себя представляла и как именно ее испортила столичная жизнь и мнимая корона, которую она сама водрузила на свою голову.

— Почему? — прошептала я.

— Ты другая. И у тебя даже имя говорящее — Милана: милая, нежная, чистая.

— Я...

— Слишком добрая и наивная, — перебил меня Кирилл, а я почувствовала, как краснею. Вскипяченная кровь медленно, но неотступно поползла по моему телу, укутывая в свой жар.

— Кирилл, послушай...

— Слишком уступчивая, чтобы противостоять таким чудовищам, как мой отец.

Сердце за секунду подскочило куда-то к горлу, да там и замерло испуганной пташкой.

— Мама сказала, что они не будут на меня давить. Да и не за волосы же они меня под венец потащат, правда же ведь, — фыркнула я, но тут же зябко обняла себя руками за плечи. — Правда, Кирилл?

— Нет, — рубанул он.

— Но...

— Ты здесь не для того, чтобы стать счастливой, Милаша. Ты здесь для того, чтобы стали счастливы они. И никак иначе.

— Она же моя мать, а не монстр в конце-то концов! — попыталась я возразить, но почти тут же сдулась.

— Эх, Милаша... Тебе бы сидеть в своем маленьком провинциальном городке, но нет — ты сунулась к акулам, а теперь пытаешься поверить в то, что они добрые гурами. И мне было бы плевать, пусть бы тебя жрут, но есть одна незадача...

— Какая? — клюнула я все же на крючок, спустя пару томительных секунд.

— Мне кажется, что я не вынесу, если тебе причинят боль.

Боже...

Я прикрыла глаза. А затем и вовсе зажмурилась. Даже губу пришлось закусить почти до крови и мысленно отругать себя последними словами. Потому что нельзя было реагировать на сказанное этим парнем так, как это сделало мое тело.

Его будто бы огнем опалило. А через секунду уже окатило ледяной водой.

И грудную клетку так стиснуло — не продохнуть. Тяжело! И голова закружилась...

— Не надо так говорить, Кирилл, — надсадно прохрипела я.

— Знаю...

— И тебе пора, — буквально вытолкнула я из себя эти три слова, но тут же о них пожалела.

Зачем я так? Этот парень не желает мне зла. Не делает ничего плохого. Просто пришел, потому что ему, как и мне, стало очевидно, что мама и отчим пытаются загнать меня в брачную западню и использовать в своих целях.

— Прости, — тут же выпалила я.

— Ничего, Милаш. Я тоже запутался, — вдруг по-мальчишески легко усмехнулся он, а затем потешно вытянул губы трубочкой.

— Что? — провела я ладошками по щекам, чтобы не засмеяться.

— Ладно, я, вообще-то, же по делу сюда к тебе забрался. Арс подкинул идею. Сказал, что у тебя парень есть, любимый. Ну и мы решили, что попробуем тебе противостоять нашим общим предкам в их интригах и махинациях против твоей неприкосновенности.

— Это как же?

— Для начала поможем хотя бы видеться вам, — пожал плечами Ремезов.

— Что? — охнула я, ушам своим не поверив.

— Ну, билет на самолет не так уж и дорого стоит, Милашка.

— Он стоит баснословных денег! — с пылом возразила я. — Туда и обратно почти вся бабушкина пенсия уходит! Представляешь?

— Это много, да? — чуть склонил голову набок парень и улыбнулся.

— Представь себе, бабуля на эту сумму целый месяц нас двоих тянула!

— Ну, значит, у тебя будет еще один повод, чтобы полюбить меня и Арса, потому что мы дарим твоему этому, как его там...?

— Диме?

— Точно! Мы ему дарим билет на самолет. К тебе! В любой день, когда вы только захотите встретиться.

— Что? — форменно выпала я в нерастворимый осадок, боясь поверить в то, что он не шутит надо мной.

— Хоть завтра, Милашка, — подмигнул мне Ремезов, а я вдруг пискнула и кинулась к нему, порывисто обнимая парня за плечи. Конечно, почти тут же смутилась и ломанулась обратно.

А затем растеклась визжащей от восторга лужицей, не веря в это натуральное чудо. Магия от двух волшебников — Кирилла и Арсения. Моих фей крестных!

Вау...

— Ох, мальчики, я даже не знаю теперь, как вас благодарить, — заторможенно от счастья потянула я, но тут же замерла каменным изваянием, потому что горячая ладонь парня вдруг легла на мою голую стопную.

Спустя всего секунду к ней присоединилась и вторая.

А затем ловкие пальцы с силой надавили на какие-то потайные точки на ступне, заставляя меня едва ли не закатить глаза от наслаждения. И страха!

— Не надо нас благодарить, Милашка, - прошептал Кирилл едва слышно, - просто не бойся нас, расслабься и позволь стать тебе друзьями.

Ой...





Глава 8.1


Милана

— Что... что ты делаешь? — попыталась выдернуть я свою ногу из рук Ремезова, но он только улыбнулся и еще крепче ее сжал, совершая престранные манипуляции. Нежно, но настойчиво мял так, что где-то в районе затылка зародился ворох восхитительных мурашек, а затем раскинулся по всему телу электрическими всполохами.

И дыхание перехватило.

Боже, что он творит?

— Жесть, у тебя ножка меньше моей ладони, — усмехнулся парень. — Смотри! Ну это какой вообще размер, Милаш? Тридцать пятый, что ли?

— Кирилл, отпусти, — снова дернула я ногой. Но ему мои потуги были все равно, что слону дробина.

— Тебе неприятно?

— Мне неудобно, — честно выпалила я и прикусила губу, отчего-то уже в каком-то заторможенном состоянии глядя на то, как пальцы Ремезова порхали по моей ступне.

— Оттого, что я прикасаюсь к тебе, что ли? — вдруг ошалело замер парень, а я как-то даже стушевалась, потому что его ярое удивление было как ушат холодной воды мне за шиворот.

— Ну... да.

— А что тут такого, Милаш? Я ведь ничего плохого не делаю. Просто массаж.

— Ну, как бы...

— Я не понимаю, — пожал он плечами, а затем отпустил мою ногу и разочарованно нахмурился. — Объясни, пожалуйста.

— Просто это как-то слишком интимно, — поспешила оправдаться я.

Вот, блин, дела!

Этот парень вместе с братом столько добра для меня стараются сделать, а мне вечно все не то и не так. Да и опять же — может, у них тут в столице нравы другие? А я из своего гнилого болота вылезла, дремучего и пуританского, а теперь предъявляю Кириллу за то, что для него в порядке вещей.

А Ремезов будто бы мысли мои прочитал. Усмехнулся и покачал головой.

— Разве же это интимно, Милаша? Вот если бы я, к примеру, перевернул тебя на живот и предложил сделать массаж спины, то возможно что-то в этом уже было бы, верно? Особенно если бы я расстегнул на тебе бюстгальтер. И массировал бы не технично, чтобы лишь промять твои мышцы, а неспешно и томно, чуть спускаясь ладонями на ягодицы. Не сильно, но, чтобы ты напряглась.

— Кирилл..., — внезапно стопорнулись мои легкие, обжегшись теми бесстыжими картинками, которые немедленно подкинул мне мозг, слушая его слова.

— А дальше бы мои пальцы сменили губы. И язык, — и вместе с этими словами кончики пальцев Ремезова снова обожгли мою щиколотку.

Я все же дернула на себя стопу и спрятала ее под тонкой простыней, но слушать этого парня не перестала. Мне было страшно рот открыть. Я просто в невероятном напряжении внимала ему.

Его бессовестным словам, которые, словно прикосновения, оставляли на моем теле ожоги.

— Я бы покрыл поцелуями всю твою спину. А затем бы легонько прикусил плечико, чтобы ты вздрогнула всем телом. А после спустился бы на попку и тогда...

— Кирилл! — предупреждающе повысила я голос, а Ремезов вдруг откинул голову и рассмеялся.

— Вот это было бы интимно, Милаша. Но разве что только чуть-чуть...

— Зачем ты все мне это рассказал сейчас? — вспыхнула я с головы до ног и нервно облизнулась, не понимая от слова «совсем» куда свернул наш разговор.

— Затем, чтобы ты не навешивала на меня позорные ярлыки, — наконец-то поднялся на ноги Кирилл, — мы ведь в одной лодке плывем, если что. Ты, я и Арс. Втроем против всего мира. Ок?

— Ладно..., — кивнула я, снова чувствуя себя невежественной дурочкой.

Да и к тому же, разве не видела я, как в моем родном городке моя ближайшая соседка Юлька брата Юрку из армии встречала. Она прям с диким визгом на шею к нему бросилась. А он ее кружил, обнимая. И целовал в щеки, крича, что соскучился. А потом тискал, словно плюшевую игрушку, и теребил макушку, не в силах унять тоску.

А меня всего-то за ногу потрогали. Пф-ф-ф...

Ну точно, подумает еще обо мне Кирилл, что я припадочная. И не станут они больше нам с Димкой помогать. Эх, деревня — сорок лет без урожая...

— Не обижайся, — выпалила я неожиданно для самой себя.

— Что?

— Я просто..., — замялась, но тут же решила объясниться перед парнем до конца, — я не привыкла к телесному контакту с мальчиками. Я ведь до Димы ни с кем не встречалась. Брата у меня нет. С отцом и вовсе не знакома. Я банально ведь не знаю, что можно вот так, как ты сделал, просто взять и потрогать друг друга без задней мысли.

— Милаш, — как-то слишком ласково улыбнулся мне Ремезов, — ну так бы сразу и сказала.

— Что? — охнула я.

— А я уж было подумал, что противен тебе.

— Противен? Нет, конечно! — горячо возразила я и даже на кровати подпрыгнула.

— Я уж было решил, что в нашу первую встречу перепугал тебя чересчур.

— Ну...

— Я же не знал, что в руках держу именно тебя. Понимаешь? А там в темноте не разобрать.

— Да...

— Вот и газанул. В твой ротик язык свой засунул.

Ох...

От его слов меня всю молнией шаровой будто бы ударило. Прямо куда-то в живот. Сильно. Так что аж внутренности узлами морскими скрутило.

— Прости, но сладко было очень, Милаша. Целовал тебя и себя не помнил. И когда грудь твою прихватил, то бесповоротно...

— Я поняла, можешь не продолжать, Кирилл!

— Спятил! — все же закончил свою мысль Ремезов, а затем прикрыл глаза и добавил. — Однажды, обещаю, я забуду, как это — прикасаться к тебе.

Боже!

Я отвернулась, зажмурилась и предпочла вообще ничего уже не говорить этому парню. Потому что тупо запуталась между можно и нельзя. Между правильно и преступно. Между приличным и за гранью.

Я не знала уже ничего, кроме того, что вся была на взводе. А еще рядом с ним мое тело будто бы пульсировало. Внешне замерзшее, его словно изнутри разрывало жаром!

И когда я снова решилась чуть приоткрыть один глаз, то уже заметила, что Кирилл подошел к прикроватной тумбочке и взял в руки мой мобильный. Новый. Навороченный, что подарила мне мама.

— Ты чего творишь? — вспыхнула я, но парень только отмахнулся.

— Во-первых, поставь пароль на телефоне. А во-вторых, у тебя нет моего номера. И Арса тоже. Я вбил тут тебе наши контакты и в избранное их поставил. Сейчас вот и себе прозвон сделаю. Будем всегда на связи. Ок?

— Ок..., — прошептала я, сбитая с толку этим напором.

А всего спустя секунду едва ли не потеряла сознание, потому что Ремезов отложил мой гаджет в сторону, а затем наклонился стремительно ко мне. И прикоснулся ладонью к моему лицу.

А в следующее мгновение поцеловал меня в щеку.

И пока я зависала в ступоре от всего этого безумия, парень уже вышел на балкон, а затем и исчез в темноте.

Я же, обескураженная и дезориентированная, повалилась на кровать и прикрыла глаза, слушая, как истерично тарахтит за ребрами перепуганное в хлам сердце. Так и лежала не шелохнувшись. А когда наконец-то провалилась за черту, то увидела во сне такое, от чего у меня форменно снесло крышу...





Глава 8.2


Милана

Так странно.

Так жарко.

Так порочно.

Я будто бы бежала по бесконечным коридорам, чувствуя, как неистово беснуется сердце в груди, но с места сдвинуться не могла. Буксовала. Падала. Плакала. Выла! И с восхитительно сладким предвкушением неизбежного понимала, что меня догоняют.

Рванулась отчаянно вперед, но тут же полетела вверх тормашками, словно Алиса в глубокую кроличью нору. А упала уже на мягкий шелк прохладных простыней.

И, дрожа, забилась в угол кровати, ошалело смотря на то, как в темной спальне бесшумно открылась дверь.

Как замерла на пороге высокая, статная, широкоплечая фигура.

А я почувствовала, как защипало кожу под пристальным вниманием хищных глаз.

— Милаша, — прошептал мне голос того, кого я еще не видела.

А я лишь сглотнула шумно и до треска ткани под пальцами стиснула подол собственной ночной сорочки. Она была почему-то такая тонкая. Почти прозрачная. Под ней в будто бы потустороннем свете луны отчетливо просвечивали мои напряженные соски.

Я попыталась прикрыть их, но услышала лишь приглушенный, тихий смех.

Где-то совсем рядом с собой...

Я крутила головой, пытаясь разглядеть того, кто приблизился на преступный минимум, но не могла. Не получалось. В комнате совсем стемнело.

Теперь я только слышала, как гулко стучало сердце. И как позади, в мой затылок дышал ОН...

Тот, кого я до ужаса боялась.

И тот, кого бы я ни за что на свете не прогнала из этой комнаты.

И он прикоснулся ко мне...

Нежно. Трепетно. Почти невесомо.

А я вздрогнула, и вся с ног до головы покрылась колючими мурашками, которые растеклись по венам раскаленной лавой. Поджигая меня изнутри...

Его пальцы мягко сжали мой затылок, а затем зарылись в волосы и чуть их потянули. Именно с такой силой, что я тихо охнула. От замешательства, потому что пальцы второй руки прикоснулись к соску.

С силой на него надавили, а затем оттянули. Таким знакомым движением, таким сладким.

Так ко мне уже прикасались. Однажды...

— Помнишь меня? — зашептал на ухо голос парня, а я все силилась разобрать, кто именно это был. — Помнишь?

— Да...

Жесткие губы заскользили по шее. Опалили ушную раковину. Зубы прикусили мочку. И все это пока вторая рука умело ласкала то одну мою грудь, то другую. А добившись от меня очередного сиплого стона, поползли ниже.

Задирая на мне подол сорочки и уверенно прихватывая между ног.

Я попыталась резко свести бедра вместе, но в ответ услышала только увещевающий шепот:

— Тише...

Под круговыми движениями моя выдержка пала. Я пыталась вырваться. Сбежать. Оттолкнуть. Закричать. Но тело больше меня не слушалось. Оно налилось истомой, запульсировало. И яростно потребовало продолжения.

И я сдалась.

Я захлопнула глаза и отдала всю себя на волю этим запретным прикосновениям.

А между тем пальцы, осмелев, уже сместили в сторону мокрую ткань трусиков. И обожгли влажные, разбухшие от желания складочки. И ударили по тому самому бугорку, где, кажется, сосредоточилось все, что пугало и манило одновременно.

И все растирали его.

Ритмично. Правильно.

Так, как мне это было нужно.

А я уже не могла молчать. Скулила. Умоляла. Но все замирала в шаге от чего-то большего. Яркого. Жгучего.

И почти уже плакала, не в силах переступить черту.

— Боже..., — в полубреду шептала я.

Снова. Снова. И снова. И все прислушивалась к хриплому, насмешливому голосу, который пытался утопить меня в концентрированном блаженстве.

— Милаша...

— Девочка...

— Сладкая...

В звенящей неизвестности я почти достигла своего. Почти...

В заблюренном мареве запредельного томления бесконечно всматривалась в глаза своего прекрасного мучителя. Да только разобрать было сложно, кто именно улыбался мне, глядя на мое разомлевшее, уже на все согласное тело. А там уж и животный ужас узнавания накрыл с головой, почти убивая.

Кирилл?

Арсений?

Нет!!!

Я плашмя рухнула с запредельной высоты, затылком смачно приложившись об острые края реальности. Да так и подорвалась на постели, расфокусировано и дезориентировано смотря на маму, которая озабоченно пыталась меня разбудить.

— Милана, дочка! Проснись!

— А? Что? — огляделась я по сторонам, заходясь от всепоглощающей паники, ибо мозг все еще свято верил в то, что я в этой спальне не одна. Что где-то рядом тот, кто только что творил со мной жуткие непотребства.

И почти довел до...

Господи, какой позор!

Я тут же впечаталась лицом в раскрытые ладони и тихо пискнула, чувствуя, как мама бережно поглаживает меня по спине и ободряюще успокаивает.

— Ты так стонала, дочь. Кошмар приснился, да?

— Да! — со всхлипом выдохнула я и еще больше впала в шоковое состояние оттого, что именно показало мне сознание во сне.

— Ничего, моя хорошая. Ничего! Такое бывает. Просто на тебя столько всего навалилось, вот мозг и взбунтовался. Но мы его сейчас задушим позитивом. Готова?

— Нет! — честно ответила я на мучительном стоне.

— Уверена?

— Нет! — всхлипнула я, а мама прыснула и рассмеялась. А затем раздала ценные указания.

— А придется.

— Но...

— Все, дочь моя. Проснись и пой! Тебе двадцать минут на сборы, а потом чтобы живо пошуршала на завтрак. И без опозданий — у нас с Мишей для тебя и этих двух царевичей есть новости.

— Какие? — охнула я, уже боясь всего на свете и уж тем более новостей от новоиспеченной четы Ремезовых. Мне вот женихи по мою душу до сих пор икаются, а тут опять что-то подкралось незаметно.

Пощадите!

Да только никому мои печали были неинтересны.

Пришлось умываться, одеваться и топать за стол, где я не могла оторвать взгляда от тарелки и посмотреть братьям в глаза. Стыдно было! До полуобморочного состояния и трясущихся поджилок стыдно, черт возьми!

А они словно бы знали, какое именно кино с их участием я видела ночью. А потому глядели на меня пристально. Тяжело. Удушающе. Так что, меня начало кидать, то в дикий жар, то в лютый холод.

А потом и новости подъехали. Те, которые точно никто из нас не ждал.

— Арсений, Кирилл, Милана, — будничным тоном начал вещать Михаил Ремезов, — мой пиарщик порекомендовал нам съездить всей нашей новоиспеченной семьей на отдых. Например, в Сочи или Геленджик. Это не Мальдивы, понимаю, но надо быть ближе к народу. Примелькаться. Засветить обыденную жизнь, как у всех. И якобы секретно, но на самом деле у всех на виду потратить кругленькую сумму на благотворительность: детей сирот, инвалидов, стариков. В общем, дел много — как раз на неделю хватит. До первого сентября, думаю, управимся. Ну, что скажете?

И посмотрел на нас вопросительно. А парни синхронно рассмеялись и подмигнули мне:

— Идея — блеск!

— Ага, у нас как раз парочка не выгулянных трусов купальных в гардеробе завалялась.

Я же только обреченно прикрыла глаза и вздохнула.

О горе мне...





Глава 9 – Больно смотреть...


Милана

Из Москвы на морское побережье мы вылетели уже этим же вечером, а всего через три часа приземлились в аэропорту города Сочи. Нас встретило абсолютно безоблачное закатное небо, почти невыносимая жара и какой-то непередаваемый запах всевозможного цветения.

У меня же налицо наблюдался продолжительный шок.

— Милаш, ты чего? Все нормально? — когда мы выходили из самолета, моей спины коснулась горячая ладонь Арса, принимаясь чуть поглаживать меня между лопаток. А потом медленно поползла вниз.

Как змея...

И вроде бы ничего такого — простой успокаивающий жест, да? А мне казалось, что кожа моя под этими пальцами загорелась и оплавилась. Прямо там — на пояснице. И ниже.

На ягодице.

Хоть и мельком, но все же, меня всю будто бы молнией прострелило.

— Что? — потерялась я в своих ощущениях, оглядываясь на блондина, а он мне улыбнулся криво и подмигнул, поигрывая штангой пирсинга в языке.

— У тебя просто такой обалдевший вид.

— А-а, это все потому, что я первый раз вижу море, вот и все, — пожала я плечами, — у нас с бабушкой на такие мероприятия отродясь денег не было. Мама ездила, конечно, но нас с собой никогда не брала. Только фотографии потом показывала, да магнитики на холодильник привозила. А теперь вот — даже не верится, что я все это своими глазами увижу.

— Все это?

— Ну да, — рассмеялась я, — пальмы там и все такое...

— Все такое? — хохотнул Арсений, а потом уже шепотом добавил. — Милаша, готовься, мы с Киром планируем ходить по пляжу в одних трусах.

Мой мозг от этого заявления форменно ушел на перезагрузку. Рефлексов же хватило только на то, чтобы тупо пожать плечами, покраснеть с ног до головы и пискнуть:

— Ясно. Спасибо, что предупредил.

— Не за что, — потянул парень, медленно облизываясь и разглядывая меня так, будто бы видел впервые.

А я от его этого внимания как-то даже растерялась. Принялась суматошно поправлять волосы. А затем и вовсе нахмурилась и уточнила:

— У меня что, лицо грязное?

— На самом деле нет. Просто оно у тебя такое, что хочется взять и...

Но закончить свою мысль Арсению уже было не суждено.

— Дети, поторопимся! — окликнул нас Михаил Ремезов, и мы сразу же закруглились с разговорами, да ускоренно поспешили на выход из самолета.

А на получении багажа уже родительница решила снова почитать мне нотации и доходчиво объяснить, как я должна по ее августейшему мнению жить свою жизнь:

— Милана, я хочу, чтобы ты разговоры с этими двумя дармоедами свела к минимуму.

— Но они сами со мной говорят, мам, — недоуменно нахмурилась я, — я просто отвечаю любезностью на любезность, вот и все.

— Дочь, — назидательно рубанула женщина, — уж поверь моему жизненному опыту: эти два брата-акробата ничего не делают просто так и уж тем более ради пресловутой любезности. А потому я не верю их улыбкам и тем резким изменениям в поведении, которые они демонстрируют.

— Мам, ну ты на что намекаешь? — устало потерла я виски.

— Не знаю, Милана, но вот у меня чуйка просто орет дурниной, когда я смотрю на эти смазливые рожи. Еще несколько месяцев назад они выносили нам с Михаилом мозги. А теперь вдруг начали прикидываться ангелами? Нет, так не бывает! Уж я это точно знаю.

— Ладно..., — кивнула я, только чтобы не слушать эту очевидную ересь.

У моей мамы, видимо, уже до маразма все дошло, раз она везде врагов видит и коварные интриги против нее с Михаилом. Нужны они больно кому-то? Ведь столько времени уже прошло после развода, да и ребята далеко не дураки, чтобы всякой херней заниматься.

Взрослые же парни, ну!

— И смотри у меня, Милана, чтобы они черту дозволенного не переступали. Если что, сразу мне говори. От этих двух идиотов все, что хочешь, можно ожидать.

— Ничего такого, мам..., — бойко начала я оправдываться, но тут же стихла.

— Хотя куда им до тебя? Ты у меня фиалка непорочная, нежная и чистая. Я же видела их фавориток — акулы.

— У Кирилла и Арсения есть девушки? — охнула я, с удивлением чувствуя, как грудную клетку перехватили стальные обручи и резко ее сжали. До легкой тошноты.

— Ну не девственники же они до сих пор, дочь, — фыркнула женщина.

— Мама! — охнула я, но та только от меня отмахнулась.

— Меняют их, правда, как перчатки, — оглянувшись по сторонам и убедившись, что мужчины увлечены своей беседой, продолжила, — но Кирилла я лично несколько раз видела в обществе Эвелины Мазур — дочери делового партнера Михаила. Эффектная такая стрекоза, красивая, стильная, ухоженная. И влюбленная до ужаса в этого придурка.

— М-м, — потянула я и отвернулась,

— У Михаила даже разговор с отцом этой девочки был. Обсуждали возможный брак Кирилла и Эвелины, какие бонусы он даст обоим семьям. В общем, тема интересная. Я думаю, если этот придурочный мартовский кот ничего не отчебучит, то хоть какая-та польза от него да будет. Мазуры — очень влиятельные и богатые люди. И их дочь — единственная наследница огромного состояния.



— Ясно, — кивнула я, ощущая иррациональное раздражение.

И неприятие. Нельзя ведь так! Одной говорить, что она красивая и с поцелуями в ночи приставать, а самому отношения иметь с другой девушкой.

Поджала губы, и приняла жесткое решение.

Никогда больше я в свою сторону вольностей от Кирилла Ремезова не позволю! Так-то! Пусть про массажи и воспоминания о том, как прекрасно и сладко было меня целовать, своей девушке рассказывает. В красках!

А я пас!

Но тут же, как специально, напоролась на колючий, жалящий взгляд парня. Он улыбнулся мне и подмигнул, а я лишь нахмурилась и сразу отвернулась, ощущая, как расползается кипучий жар по венам.

Ишь, какой! Мне одно говорит, а сам...

Козел!

Все остальное время, пока этот день не завершился, я старалась даже не дышать в сторону братьев Ремезовых. Не думать. И не глядеть на них. С последним было в особенности сложно.

В дороге, пока мы ехали до дома, в котором должны были провести этот короткий отпуск, Арсений и Кирилл что-то увлеченно смотрели в планшете, тихо переговариваясь и периодически покатываясь со смеху, откидывая голову и демонстрируя идеальный ряд белоснежных зубов.

— Гиены, — тихо шептала мама, а я...

Я в этот момент понимала, что против моей воли скашиваю взгляд в их сторону. Он полз по их крепким шеям, где перекатывались «адамовы яблоки». По широким запястьям и ладоням с длинными, музыкальными пальцами. По острым скулам и мужественным разворотам плеч.

Боже...

Зачем я принялась рассматривать их губы?

Мне стало физически больно от этого преступного интереса, что я посмела проявить и который не способна была в себе погасить. Резко и молниеносно живот опалило огненной судорогой. Кишки словно в морские узлы скрутило. И потянуло...

Ой-ой-ой...

Почти до крови закусила губу и зажмурилась, но и перед закрытыми глазами все мелькали картинки: вот Кирилл устало потягивается, отчего его футболка чуть задирается, оголяя пупок. А вот и Арс медленно водит языком по нижней губе.

Облизывается...

Схватила телефон и, чтобы хоть как-то отвлечься от этого наваждения, принялась писать Димке. Тому самому, моему парню, которого в телефоне ради конспирации пришлось переименовать на «Диану».

Позор!

А что делать?

Сложные времена требуют сложных решений.

— С кем ты там переписываешься, дочь? — спросила мама, сунув нос в мой мобильный, а я заставила себя не шарахаться от нее с телефоном и лишь мило ей улыбнуться.

А затем и навалить целую тележку отборной лжи. Ну а как еще быть, когда взрослые в край наглеют?

— Со школьной подругой, мам. Она у меня любопытная — жуть. Мы с ней, не разлей вода, были же, а теперь разъехались через половину страны. Дианка в Новосибирск поступила на экономический, а я вот в Москву на врача. Но что поделать, не прерывать же такую крепкую, проверенную годами дружбу, да?

— Я ни с кем из одноклассников не общаюсь, — закатила глаза родительница. — Да и зачем? Там все нищеброды деревенские. Всего лишь парочка человек в столицу выбрались, да и то выше менеджеров среднего звена не поднялись. Плебеи! В прошлом году мне даже писали, приглашали на вечер встречи выпускников собраться, а я вообще ничего не поняла. Что к чему? Зачем? О чем с этими мелкими сошками разговаривать, когда они в «Пятерочке» товары по акции берут, а я черную икру на завтрак ложками ем? Бред же...

А я вдруг внимательнее на женщину эту посмотрела. И скисла.

Давно ли она такой стала, что деньги и положение в обществе для нее теперь доминировали над простыми мирскими ценностями, где люди должны априори быть добрыми, чуткими и гордыней не отравленными?

И что-то так противно стало, что я взяла да выпалила:

— Благодаря мужу.

— Что? — непонимающе скривилась мать, а я пожала плечами и уже спокойнее пояснила.

— Ну, как по мне, мама, черной икрой на завтрак гордиться можно, когда ты на нее сама заработала, а не кто-то другой. Разве нет?

Но ожидаемо родительница не обиделась, а вдруг откинула голову и заразительно расхохоталась, а потом склонилась надо мной и заговорила так, чтобы никто не услышал, кроме меня:

— Нет, Милана. Потому что на эту черную икру заработала именно я. Вот этот мужчина, что теперь мужем моим законным зовется для меня все это и делает, чтобы я просто улыбалась ему и была рядом. И не какая-то там Маша, Даша его захомутала, а я. И теперь он мне в рот заглядывает и все, что я захочу, в клювике на поклон несет. Ты так смогла бы? Или какая-то любая другая женщина, м-м? Вот уж не думаю. Так что да — это черная икра моя, потому что мой мужчина убивается, чтобы она у меня была. А если ее вдруг не будет, то зачем он мне тогда нужен, не так ли?

Я же замолчала и отвернулась, не в силах больше слушать этот пафосный бред. И более ни минуты не потратила на то, чтобы пытаться убедить мать в том, что она рассуждает в корне неправильно. Просто зачем? Мой мир стоял на совершенно других китах, чем ее.

И я все чаще ловила себя на мысли, что нам с ней не по пути.

И что самое страшно — зря я приехала в этот город, что насквозь пропитался пороками.

— Неприятно слышать правду, да, дочка? — правильно расценила мою реакцию мама, но я лишь пожала плечами.

— Вовсе нет. Просто я считаю, что в этом мире есть кое-что поважнее черной икры, власти и денег.

— Это пока, — отмахнулась мама. — Время бежит быстро, любовь проходит еще быстрее. А кушать хочется всегда. Ты оглянуться не успеешь, как испарятся все твои духовные ценности, когда прижмет нужда.

Я лишь фыркнула и окончательно поставила точку в этом бессмысленном разговоре.

— Я восемнадцать лет как-то с бабулей жила без излишеств и лишь на ее пенсию. И ничего. Как видишь, духовные ценности не растеряла, мам.



— Ну, есть еще один вариант, Милана, — холодно улыбнулась родительница.

— Какой же? — нахмурилась я.

— Ты пока еще по-настоящему не влюблялась.

— Приехали! — громкий оклик Михаила Ремезова отвлек нас с мамой от разговоров, а я уставилась на шикарный, белоснежный особняк, утопающий в тропической зелени.

И на какое-то время выпала из текущей системы координат. А когда вновь в нее вернулась, то задохнулась и едва ли не обварилась кипящей кровью, что хлынула по венам.

Все потому, что Арсений и Кирилл, стоило только нам выйти из автомобиля в парящий зной летней ночи, тут же стянули с себя футболки.

И предстали перед нами во всем своем обнаженном совершенстве.

— Как же тут жарко, — провел ладонью по своему стальному прессу Арс.

— Дышать нечем, — из стороны в сторону задвигал мощными плечами Кир, а я зажмурилась.

Боже...

Мне было больно на них смотреть!





Глава 10 – Невозможно!


Милана

Восторг!

Щенячий, кипучий и сладкий!

Да, именно такой испытала и я, когда впервые увидела море. Посмотрела раз — и залипла. Потому что невозможно было иначе, тут ведь полный комплект собрался, который завораживал и пленил меня навсегда: запах соли, крики чаек, ласка ветра и, мерно набегающие на твои ступни, пенящиеся волны.

И смотря на эту гипертрофированную красоту, я думала лишь об одном: рай везде, где есть море.

— Утро начинается не с кофе, да, сестренка? — вздрогнула я от звука мужского голоса и тут же покрылась с ног до головы колючими мурашками.

Арс.

Отвела глаза и нахмурилась. Хотелось побыть одной...

Вообще, за прошедшие пять дней я пыталась по минимуму контактировать с братьями Ремезовыми. Не знаю уж, с чем это все было связано, но меня изнутри будто бы выедало какое-то странное чувство тревоги и страха.

Да!

Стало вдруг страшно смотреть на них, говорить, и просто находиться с ними в одном периметре, ибо все это вызывало у меня дискомфорт. Даже пальчики на ногах поджимались, и тело будто бы кололо миллионами иголочек, когда я ощущала взгляд кого-то из них в свою сторону.

Если же приводилось нам дышать одним воздухом на троих, то я стойко смотрела в никуда и не ввязывалась ни в какие с ними разговоры, отмахиваясь исключительно междометиями.

А когда уж эти парни оказывались где-то поблизости, то я тут же находила себе миллионы срочных дел, чтобы укрыться от их общества. Даже с пляжа сбегала, когда они вдвоем с братом появлялись там во всей своей обнаженной красе.

Как и обещали — в одних лишь плавках, низко сидящих на их бедрах.

И эта выпуклость между их ног! Ох...

Я один раз совершенно нечаянно туда глянула. Зачем-то! Так у меня потом до такой степени сердце взбунтовалось, что я думала, им вовсе поперхнусь.

Ужас!

Но их тела...

Боже-боже! Они были совершенны и как с картинки глянцевых журналов: все увитые мускулами тугими, ноги длинные, руки сильные, спины широкие, кубики пресса стальные.

И эти татуировки. Цветные. Замысловатые. И как живые. Черт! Они их украшали, хотя — куда больше-то, верно?

У Арса были забиты только руки.

У Кира еще и грудь, а еще частично спина.

Но самое шокирующее, что я рассмотрела — это то, что у блондина, помимо пирсинга в языке и ушах, еще были проколоты соски.

Оба!

И прямо сейчас, когда Арсений Ремезов нарушил мое утреннее зависание на морской прибой, он снова заставил меня смотреть на это все непотребство, потому что зачем-то выперся ко мне на задний двор в уединенную беседку вдалеке от дома с голым торсом.

Мать моя женщина!

В одних лишь спортивных шортах, которые больше открывали, чем прятали.

И вот уже в который раз в присутствии этого парня мне стало иррационально муторно. Не знаю! Они с братом оба ничего плохого мне не делали и старались быть милыми, а я шарахалась от них как от прокаженных, не зная, почему и зачем.

Просто так мне было спокойнее...

Дышать!

Что же до обещания купить билет Диме? Ну, так, наверное, эти двое уже и забыли о нем. Или вовсе пошутили над глупенькой провинциальной девчонкой.

Так бывает...

— Я уже позавтракала, — заставила я себя выдавить ответ на вопрос Арса, растягивая через силу губы в улыбке, но по-прежнему смотрела куда угодно, только не на этого парня.

А он, как будто бы специально встал напротив, ягодицами упираясь в стол беседки и смотря на меня чуть насмешливо, словно бы его забавляло мое смущение и дурацкая робость перед ними.

— А я вот только с пробежки, — взлохматил Арс свою влажную от пота шевелюру и медленно потер, а затем и размял шею, пока я сама разглядывала его во все глаза.

И замечала все: капельки пота, суматошно бьющуюся венку на шее, и взгляд, который как-то уж слишком пристально шарил по моему телу.

Тут же стушевалась и прокашлялась, ощущая, как меня будто бы обваривает крутым кипятком этот его взгляд. Парализует каким-то диким ядом. И заставляет мелко дрожать, словно осиновый лист на ветру.

Поежилась от утренней прохлады и провела ладонями по предплечьям, стряхивая с себя нервный мандраж, а еще коря себя за то, что оделась слишком легко: в короткие шорты и топ без бретелей.

Блин, топ!

Наклонила голову и чуть в обморок не бахнулась, потому что под освежающим ветерком с моря мои соски напряглись двумя выступающими камушками и теперь бессовестно торчали под не такой уж и плотной тканью в рубчик, как она мне до этого показалась.

Я едва не расплакалась от стыда, а затем вся скукожилась, овивая себя руками. Голову склонила и мои длинные, густые волосы закрыли меня от жестокого внешнего мира непроглядной стеной.

— Милаш, ты чего?

— Ничего, — пискнула я, — просто замерзла.



— Давай согрею? — сделал ко мне шаг навстречу Арс.

— Нет! — резко отпрянула я от него, но тут же скисла.

Черт...

Они реально решат, что я припадочная истеричка. То этим двум братьям мило улыбаюсь, то почти неделю к ряду бегаю от них, как от чумных.

Чирик-ку-ку!

— Не надо, — уже чуть тише добавила я и изнасиловала собственные губы, чтобы улыбнуться парню, — спасибо, что предложил.

— М-м...

— Ну, я пойду, — и почти уже подскочила на ноги, чтобы сорваться с места и побежать в тишину своей комнаты, но Арс меня притормозил, перекрывая мощным бицепсом проход из беседки.

— Погоди, Милаш.

— Что? — не смотря ему в глаза, переступила я с ноги на ногу, словно глупая, испуганная корова.

— Ты меня боишься, что ли?

— Пф-ф-ф ..., — закатила я глаза.

— А чего ты тогда от меня шарахаешься? И от Кира тоже. Мы тебя с самого приезда пытались подловить.

— Зачем? — тяжело и испуганно выпалила я вопрос.

— Чтобы поговорить.

— О чем?

— О чем..., — растерянно развел руками блондин, а затем взлохматил пятерней волосы и тяжело вздохнул, но все же продолжил говорить, — да хотя бы о том, что мы обещали тебе и твоему парню билет на самолет. Но как его купить, если мы не знаем его паспортных данных? Вот — мне пришлось даже встать на пробежку в половину шестого утра, только чтобы тупо с тобой перекинуться парой слов. А ты смотришь на меня так, будто бы я не твой сводный брат, а какой-нибудь Фредди-Мать-Его-Крюгер!

— Я...

— Что не так, Милана? Что я такого сделал тебе? За что ты так со мной?

— Нет, я просто...

— Вот только не надо делать из меня дебила, ладно? Стоит лишь нам с Киром подойти к тебе на пушечный выстрел, как ты, сверкая пятками, от нас удираешь. На завтраке и совместных выходах стойко делаешь вид, что нас не существует. И сейчас смотришь на меня, как на мерзкого таракана.

— Это неправда! — жарко заявила я.

— И я бы поверил, да только слова твои расходятся с делом, Милаша, — грустно и разочарованно поджал губы Арс, а у меня внутри все протестующе сжалось и застонало.

Боже, да что же это такое!

Но как сказать этому парню, что дело совсем не в нем! Он хороший и добрый. А я вижу всякие гадкие сны с его участием. И я не знаю почему! Они просто снятся мне и все! Почти каждую ночь. Боже...

И в этих снах Арсений прикасается ко мне. И не только он...

И мне стыдно за себя! Стыдно до икоты! Потому что неправильно все это, противоестественно!

— Скажи честно, ты поверила во все то дерьмо, что тебе нафантазировала про нас твоя мать, так?

— Что? — охнула я и отступила, а парень попер на меня, пока не загнал меня в угол беседки.

— Ну давай, скажи, что тебе противно водить дружбу с такими маргиналами и отморами, как мы с Киром. Просто скажи это, Милана, чтобы мы не питали иллюзий на твой счет.

Он что-то еще говорил мне, зло и надрывно, нависая надо мной и совершенно подавляя, а я почти полностью оглохла. Слова Арса слились в какой-то размеренный гул, а я только и способна была, что смотреть на его губы, которые выдавали все эти неразборчивые звуки.

На скулы, где проступила утренняя щетина.

И ниже, где на шее перекатывалось «адамово яблоко».

— Ну, чего молчишь? — спустя вечность выдернул меня из киселя ступора Ремезов, а я моргнула и чуть потрясла головой, приходя в себя.

И все же выдавила удобоваримое объяснение своим поступкам. Помесь правды и лжи.

— Мать приказала с вами не общаться, приходится немного оправдывать ее ожидания, Арс. Иначе никак. Телефон она проверяет. За мной следит постоянно и отчитывает. Не могу я пока рисковать, а то она потом мне голову откусит. Да и вам тоже.

— А почему не сказала нам сразу? — нахмурился парень.

— А когда?

— Написать могла бы сообщение.

— А вдруг у нее и там проверка? Телефон же она мне новый подарила.

— Хорошо, — криво улыбнулся парень и все-таки перестал давить, отступая на шаг назад, а затем вдруг рассмеялся легко и заразительно, — блин, прости, Милаша. Газанул. Мой косяк.

— Да ничего, — густо покраснела я, не привыкшая врать.

Но этот город меня стремительно подгонял под свои лживые стандарты. А я под него прогибалась.

— Ладно, малая, — протянул руку Арс, дернул меня за прядку и улыбнулся мне от уха до уха, отчего у меня живот скрутило так, что мне стало плохо, — понял я твой настрой. Еще раз прости, что наехал, но я ведь не со зла, сама понимаешь. Будем с Киром вести себя осмотрительнее, но...

— Но...? — сглотнула я и нервно облизнулась.

— Но ночью окно в спальне не закрывай — я приду к тебе, когда все уснут.



Сказал, подмигнул, а затем развернулся и припустил к дому, пока я стояла и слушала, как отчаянно, тревожной сиреной, уже даже не стучит, а воет мое сердце...

Весь оставшийся день я ходила как чумная. Шарахалась от собственной тени и запретила себе даже по касательной думать о грядущей ночи и том, что я должна не закрывать свое окно.

Напротив!

Я планировала заколотить проем, обмотать его стальными цепями и повесить на них амбарный замок. Чтобы уж наверняка! А затем отключиться от всего мира, заткнуть уши затычками и завалиться спать себе припеваючи до самого утра. А уж потом решать, как быть с этой странной дружбой с двумя братьями, которой я уже не смела радоваться.

Возможно, и правда лучше, чтобы они меня, как и маму, возненавидели, а там уж позволили вдохнуть полной грудью и даже не смотрели бы в мою сторону.

А пока...

Пока мне только и приходилось, что ловить взгляды, то одного парня, то другого. Им-то было легко: они мне подмигивали, улыбались и были такими непринужденными, а я сама чувствовала тяжесть в груди. Железобетонную.

Вот витая в своих думах тяжких, и с Димкой сегодня поговорить забыла. Нашла время только под вечер и несмело все же заикнулась о том, что билета ему ко мне, скорее всего, не получится раздобыть.

И чуть не расплакалась от обиды. К самой себе! Потому что, вот прямо сейчас, в этот самый момент, я ощущала себя глупой гусыней, которой бы не помешало прописать знатный подзатыльник, ибо я намудрила мысленно какой-то ерунды, уверовала в нее и теперь не знала, что с ней делать.

Короче, мы женщины и имя нам — головная боль!

Так и я — на ровном месте себе мозги сломала. А по факту-то что?

Пф-ф-ф, подумаешь, во сне парней увидала несколько раз. Так это же может я просто впечатлительная особа, экзальтированная и мнительная. А не Арсений и Кирилл такие, сякие и нехорошие, потому что на пляже (о боже!), стальные прессы мне показывают.

Идиотизм же чистой воды!

От всех этих разнополярных дум меня спас звонок бабушки на мобильный. Я тут же его скинула, а затем перезвонила, чтобы старушка не тратила кровные на междугородний разговор.

— Але, бабуль, — с улыбкой поприветствовала я родного человека, — ты чего так поздно звонишь мне? У вас же там плюс три часа к нашему времени. Ночь глубокая!

— Ой, Милаша, сон мне плохой приснился, — запричитала старая женщина, а у меня сердце застонало от тоски бесконечной.

— Так обнять тебя хочется, ба. Ты только, пожалуйста, не накручивай себя и ни о чем не переживай.

— Внученька...

Замолчали обе всего на несколько секунд, а затем бабуля принялась тараторить в трубку:

— Снилось вот, что ты мимо меня пробегаешь, а за тобой свора собак голодных увязалась. Ты кричишь, а я помочь ничем не могу. Вот, вся в слезах проснулась!

— Ну все, не плачь, это всего лишь ночной кошмар и не более. Никакие псы страшные за мной не гоняться, — уверила я взволнованную родственницу, а сама пальцы скрестила, надеясь отчаянно, что мама с отчимом все же забросят идиотскую идею сосватать меня непонятно кому.

А иначе...

А иначе я к себе в ПГТ вернусь и все тут!

— Чем вы там занимаетесь хоть? Вы еще на море, внуча?

— Да, ба, еще тут. Только завтра вечером домой полетим. А занятия? Ну много тут чего мама с дядь Мишей придумывают: мы и в хоспис ездили к больным раком деткам, потом в дом престарелых еще тоже, посетили пару выставок молодых писателей, а еще ходили на спектакль, где все актеры являются инвалидами.

— Странная поездка на море какая-то, Милаша, — потянула бабуля, а я хмыкнула.

— Просто у дядь Миши предвыборная гонка за кресло губернатора, вот он и пытается много хороших дел сделать авансом.

— Пыль в глаза людям он пустить пытается! — беззлобно фыркнула старушка, а я улыбнулась.

— Есть такое.

— Ну а эти, сыновья нового мужа тебя не обижают хоть? — проскрипела бабушка свой следующий вопрос, а меня в жар кинуло и мурашками обсыпало, так что аж тело передернуло.

И тут же щеки отчего-то вспыхнули, будто бы стыдно мне было своей бабушке про этих парней говорить. Слишком личное. Слишком неприличное. Слишком непонятное мне самой. До жути!

— Они хорошие.

— Да?

— Очень! — выпалила я. — И мама зря на них бочку катила.

— А может, притворяются?

— А зачем им? — насупилась я.

— Тоже, верно. Им с тобой и делить-то нечего.

— Они взрослые совсем, ба, им уже по двадцать одному году исполнилось. У них давно уже в голове дурости нет. Серьезные ребята, на последнем курсе учатся, на факультете международного бизнеса, между прочим.

— Ой, какие молодчики!

— Не то слово!

— А мать твоя на них еще и наговаривает. Бессовестная, бесстыжая! А сама? Школу с горем пополам закончила, в подоле принесла тебя и ушилась в столицу. Вуз так и не осилила, а потом мне купленный диплом привезла. Тьфу! И как у нее язык только поворачивается на таких золотых мальчиков напраслину возводить? Эх, упустила я дочь свою. Хоть ты меня, внученька, не подведи! Учись хорошо и благоразумной будь. И помни: образование важнее мальчиков! Они сегодня есть, а завтра бац — и нету.



— Да, знаю я, ба. Знаю...

— Ну все, душу я свою успокоила, с тобой поговорила. Теперь и на боковую можно.

— Скоро встретимся, ба! Мама обещала мне билет купить к тебе на новогодние каникулы.

— Дожить бы еще, внуча. Ну все, отключаюсь.

— Люблю тебя!

— И я тебя, детка...

И на том конце провода бабуля все же положила трубку, а я еще несколько минут слушала короткие гудки и пыталась не расплакаться от тоски и любви по человеку, который был мне ближе всех на свете. Не мама, нет! А она — старушка, что стала мне безопасным взрослым и воспитала меня, несмотря ни на что.

После продышалась глубоко и двинула в душ, где долго стояла под упругими, горячими каплями, смывая с себя неопределенность своей жизни, а затем высушилась и решительно двинула в кровать, вырубая свет в комнате и, как и планировала, проталкивая в уши основательно беруши.

Покрутилась чуток, да и заснула беспокойным сном.

А спустя всего час вздрогнула, потому что совершенно точно услышала, что в окно мое кто-то стучит. И лишь позже сообразила, что во сне все же избавилась от неудобных затычек в ушах. И именно поэтому меня так легко разбудили.

Или мне так только показалось на нервяке?

Пригляделась, но в закрытом окне никого не увидела.

Полежала еще немного, полируя тревожно оконный проем. И почти снова погрузилась в сон.

А всего через минуту подскочила на кровати словно шальная или в задницу ужаленная, потому что в окне вдруг появился темный силуэт, который поднял руку и вновь уверенно постучал.

И это на втором-то этаже?

— Милаша! Милаш! Открой! Скорее!

Я отрицательно затрясла головой, но ноги делали свое гиблое дело — несли меня на звуки непрерывного стука. Надо все это срочно прекратить! А иначе весь дом проснется.

Присмотрелась и выдохнула — и правда Арсений, его белобрысая шевелюра.

А затем крутанула завертку окна и тут же зашипела на парня:

— Дурак! Перестань шуметь! Сейчас всех на ноги подымешь же!

— Милаша, скорее! — запыхавшись затараторил тревожным шепотом Ремезов, а я нахмурилась.

— Что случилось?

— Ты же будущий врач, так?

— Ну, да..., — кивнула я, только сейчас понимая, что парень стоит у моего окна, взобравшись на высоту второго этажа по высоченной стремянке.

— Там Кир...

— Что? — охнула я.

— Мы были на пляже, купались, прыгали с утеса, но тут брат вдруг поскользнулся и упал. Ударился о мокрый камень своей дурной башкой и теперь лежит там без сознания. А я...

— Боже! — перепугалась я, прижимая ладошки ко рту, чтобы не закричать.

— А я не знаю, что делать. Помоги, Милаш!

— Боже, надо вызвать скорую, разбудить маму и Михаила, и вообще...

— Не надо, мы только потеряем время! Прошу тебя, помоги!

— Ох, ладно, — засуетилась я, беспокойно заломив руки.

— Давай скорее, идем к нему. Только купальник возьми, Милаш, — приказал Арс, но я тут же растерялась.

— А зачем?

— Он далеко от берега, придется добираться по воде.

— Но я не умею плавать! — воскликнула я беспомощно.

— Там неглубоко, я подстрахую.

— Уф! Ну, хорошо...

Подхватила бикини, закидывая его в пляжный рюкзачок, а затем, как есть, в одной лишь пижамке на голое тело, я вылезла из окна и дрожа, поползла вниз по шаткой металлической лестнице, надеясь только на то, что Арс подхватит меня в случае чего.

И выдохнула лишь тогда, когда его руки легли мне на поясницу и чуть прижали к крепкому, горячему телу.

Ох!

— Держу тебя, Милаша, — на ухо прошептал мне парень, а я словила жаркий удар, словно бы с ноги, в низ живота и крепко зажмурилась.

А затем забыла обо всем, потому что Арс все же отпустил меня, переплел наши пальцы и скомандовал:

— Бежим!

А дальше мы оба сорвались в сторону моря. Спасать Кирилла...





Глава 11 – Искусственное дыхание


Милана

— Арс, мне страшно, — переступила я с ноги на ногу, с подозрением смотря на темные воды Черного моря. Они с шумом разбивались, накатываясь на острые скалы, которые нам совершенно очевидно необходимо было преодолеть, чтобы добраться до Кирилла.

— Там неглубоко, — заверил меня парень, разминая плечи, а затем в одно уверенное движение стянул с себя футболку и льняные бермуды, вручая все это добро мне в руки.

— А-а-а... ну... э-э-э? — перешла я на непереводимый, зависнув на обнаженном теле Арсения, упакованного в одни только купальные плавки, преступно низко сидящие на его бедрах.

Ой-ой...

— Потом поговорим, Милаша, — улыбнулся и подмигнул мне парень, — а пока просто держись за меня крепче. Поняла?

— В теории..., — пискнула я, а затем еще раз, но громче, когда Арсений протянул ко мне руки и неожиданно поднял меня, словно пушинку, прижимая к своей груди.

Горячей. Твердой. Сильной!

А я куда-то словно бы с высокой горы рухнула. И разбилась...

Потому что мы состыковались так резко и неотвратимо, что я абсолютно не была к этому готова. К тому, что мой нос по касательной заденет чуть колючую от щетины щеку Ремезова, а затем уткнется в его шею.

Туда, где пульсировала синяя венка и пахло так преступно прекрасно, что пальчики на ногах вмиг поджались, реагируя на ядовитых и кусачих змей, что завозились внизу живота, в ответ на это незапланированное сближение наших тел.

М-м-м, как вкусно...

Сладко...

Терпко...

Будто бы рядом с горящим костром открыли банку с вареньем. Вишневым? Или ежевичным? Непонятно. Но рот мой в мгновение ока наполнился слюной, а тело дернулось, еще ближе, подаваясь к источнику этого необычного аромата. И легкие до отказа заполнились им, вызывая стойкое головокружение.

— Чего затихла? — будто бы из транса вывел меня голос Арсения, а я еще сильнее вцепилась в его плечи.

— Боюсь, — выпалила я, скашивая глаза на его губы, которые слегка кривились в улыбке.

— Кого?

Тебя...

— Моря, — выдохнула я и зажмурилась, сосредотачиваясь только на том, как кончики моих пальцев чуть касались ежика волос на затылке парня.

— У тебя есть я, Милаша, — повернул ко мне голову блондин и вдруг дурашливо боднул меня лбом, — тебе больше нечего и некого бояться.

— Кроме тебя, — выпалила я и сама себе испугалась. Но Арсений лишь откинул голову и беззаботно рассмеялся, смело вышагивая по колено в морской воде.

Пока не обогнул скалу и не очутился в небольшой заводи, огороженной с двух сторон своеобразными каменными стенами. Именно там, под светом одинокого тусклого фонаря я и увидела Кирилла, который лежал в беспамятстве на огромном покрывале.

Рядом с ним я, между делом, приметила большую плетеную корзину для пикника, стопку полотенец и бутылку шампанского, стоящую в ведерке со льдом.

Ого, ну прямо как на свидание тут собирались парни, не иначе, да все пошло не по плану...

— Пусти, дальше я сама, — похлопала я Арса по плечу и тут же ринулась в сторону его брата, чувствуя, как разгоняется внутри меня паника.

И беспокойство!

Оно выкачало из меня весь воздух. Оно заставило каждый волосок на моем теле встать дыбом. Оно скрутило кишки страхом и беспомощностью. А вдруг я не смогу помочь этому парню, что тогда?

О боже, боже...

Подбежала к Кириллу, припадая сразу на колени, и принялась осторожно ощупывать его голову. Нашла огромную шишку на затылке и чертыхнулась.

Прижала два пальца к сонной артерии и принялась считать. Да не вышло!

— Господи, Арсений, — прошептала я, — я так нервничаю, что даже не способна понять, есть ли у него пульс или нет. Вроде бы есть, но я не уверена...

Произнесла это и чуть не расплакалась, коря себя за то, что такая размазня. Этот парень нуждался в моей помощи, а я. А я истеричка стоеросовая! Вот — даже руки затряслись!

— Говори, что делать, я сам попробую, — решительно произнес Арсений, который уже сидел по другую сторону от брата и с надеждой смотрел на меня, — но надо бы поторопиться, Милаш, Кир уже очень давно не приходит в себя. Может, не будем терять время и сразу перейдем к искусственному дыханию?

— А ты знаешь, как его делать? — прикусила я нижнюю губу и с надеждой уставилась на блондина.

— Конечно, нет, Милаш. Иначе, зачем бы мне тогда было за тобой бегать?

— И то верно...

И я на этом самом месте едва ли позорно не захныкала. Потому что стыдно было признаться в том, что я подобными техниками тоже еще не овладела в полной мере. Да и силенок у меня маловато, чтобы все сделать, как надо. Блин...

У меня в голове была лишь теория, но категорически отсутствовала практика.

— Так, — потрясла я руками, — сейчас все будет.

Соберись, тряпка! Поехали...

И главное — не сметь более смотреть на Арсения! Вообще! Ни капельки! Но глаза то и дело сползали в его сторону и жадно вылизывали его голое тело. И чуть разведенные в стороны сильные ноги. А между ними плавки, которые в таком его сидячем положении слишком туго обтянули...

Член!

Ох, ужас! Меня всю с ног до головы краской стыда залило. И я бы с воплями убежала от этих развратных картинок, да некуда. И человеку ведь помочь надо.

Стыд и позор, Милана!

Я тут же влепила себе забористую метафизическую оплеуху и наконец-то пришла в себя.

А затем решительно переплела пальцы, упирая их в нижнюю треть груди Кирилла, и приступила к делу. Быстрыми и ритмичными толчками принялась за массаж.

— Раз, два, три, — себе под нос бормотала я, давая возможность грудной клетке расправиться, и снова, — раз, два, три...

А теперь сложнее. Потому что надо было наклониться, зажать нос Кириллу, прикоснуться к его губам. Снова! И вдохнуть в него воздух.

Ох...

— Раз, два, три...

И я все-таки сделала это. Зафиксировала подбородок, открывая парню рот, а затем полетела в глубокую кроличью нору, чувствуя чуть солоноватый вкус губ брюнета. Сознание помутилось, но я с честью сделала то, что была должна, и снова вернулась к его груди.

— Раз, два, три...

И опять к губам, переживая, чтобы все сделать правильно, так как Арсений пристально глядел на меня, сидя совсем рядом. И словно бы гипнотизировал...

Но в следующую секунду после того, как я накрыла рот Кирилла своим и уже было приготовилась вдохнуть в него очередную порцию живительного кислорода, мой мир перевернулся.

А затем и закружился, словно в адской центрифуге.

Все потому, что чьи-то сильные и наглые пальцы запутались в моих волосах, жестко фиксируя голову. А после и в мой рот толкнулся язык брюнета.

Нахально! Бесцеремонно!

Сладко...

Я почти тут же сошла с ума и отчаянно дернулась, но вторая наглая рука уже прихватила меня между ног и в одно движение усадило на себя сверху. И тут уж очередное жаркое вторжение языка совпало с жестким ударом паха мне между бедер.

Голодный рык оглушил.

Меня сковали и прижали к мощному, мускулистому телу еще сильнее.

И поцеловали так, что я на краткое мгновение потеряла ориентиры во времени и пространстве. Забыла, как меня зовут. Кто я. Где я.

Неважно...

Я просто ослепляющую вечность летела в пропасть, пока меня не спас от неминуемой смерти голос Арсения. Да и он сам, который ощутимо толкнул своего спятившего брата.

— Хэй, придурок, ты чего творишь?

И Кирилл тотчас меня отпустил. Тяжело дыша, словно бы пробежав многокилометровую дистанцию. А еще смотря на меня, как голодный волк на беззащитную Красную Шапочку, которая все еще сидела на нем сверху совершенно неприлично стыкуясь с ним в недопустимых местах!

Ой, мамочки!

Меня тут же прострелило молнией. Тело заколошматило, потому что я явственно ощущала, что мне прямо сейчас между ног упиралось что-то очень твердое и очень большое. Что-то, о чем я не хотела даже думать, но все прекрасно понимала.

Не совсем же я дремучая наивная чукотская девочка...

У Кирилла Ремезова на меня встал!

И я, стремительно захлёбываясь ужасом, прижала ладошки к губам, понимая, что прямо сейчас разревусь и впаду в чертову истерику.

Да что там, я уже одной ногой в нее вляпалась!





Глава 11.1


Милана

А между тем в черных, как ночь, глазах Кирилла наконец-то проступал разум. И обрушился на нас губительным цунами.

— Блядь, Милаша, прости, пожалуйста! — ссадил парень меня с себя резко и виновато вцепился пятерней в свои волосы. — Это чисто рефлексы сработали. Понимаешь? Маленькая моя, я не хотел, клянусь! Я просто ударился головой, а потом ты меня своими губками и я... Пиздец!

Просительно протянул ко мне руки Кирилл, пока его брат сурово взирал на него, как на врага народа, а затем жестко одернул:

— Базар свой фильтруй, убогий! Материшься тут, как гопота колхозная. Перед тобой приличная девушка, если что, а не какая-то там шелупонь с деревни.

— Отвали, — огрызнулся брюнет, продолжая полировать меня пристальным взглядом.

А затем, в ночной тишине, нарушаемой лишь шелестом набегающих на берег волн и нашим сбитым дыханием, Кирилл вдруг поднял правую ладонь и заторможенно прикоснулся к своим губам, томно прикрывая веки.

И шумно сглатывая.

А у меня от всего этого подбородок задрожал, и глаза были решительно на мокром месте. Потому что наравне со жгучим стыдом я почувствовала еще и непонятное мне томление в груди. Пульсирующее. Острое. И оно решительно мне не нравилось!

Это же брат мой. Да, сводный. Ну и что?

А еще у него есть девушка. Она, наверное, любит его. А мы тут...

Позоримся!

— Милаш, прости, — чуть подполз ко мне Кирилл, пытаясь заглянуть в мои глаза, которые я отводила от него, смущаясь безмерно. — Простишь же, да?

— Хрен тебе, — рычал Арсений, — накинулся на нее, как животное! А если бы меня тут не было?

Уф...

От этого предположения языки пламени лизнули меня между ног. И я зажмурилась, сводя бедра и закусывая нижнюю губу почти до крови. Потому что реально ведь страшно было представлять себе, что именно мог сделать со мной Кирилл, если бы его не остановили.

И как бы далеко он мог зайти?

Не очень, разумеется. Ведь я бы его сама потушила, но...

Мы и так, кажется, пробили дно. И уже дважды целовались!

Боже, боже!

— Милаш, ответь мне, — вкрадчиво позвал меня Кирилл, а его пальцы чуть коснулись моих голых колен. И меня словно бы молнией прострелило.

Я тут же взвилась на ноги и сложила руки крестом, давая понять, что вечер окончен.

— Так, парни. Ну, раз все живы-здоровы, то мне пора. Время позднее. Я «баюшки» посмотрю сейчас и спать ложиться уже, пожалуй, буду, — и с опаской глянула на обратный путь, что мне нужно было пройти одной по морю, в случае того, если оба Ремезовых откажутся доставить меня на тот берег.

— Милаш, ну ты чего? — насупился брюнет.

— Счастливо вам здесь оставаться. И да, береги голову, Сеня! — кивнула я и решительно двинула прочь, но почти тут же боязливо замерла у самой кромки воды.

Засада! Страшно-то как!

— Вот видишь, хренов ты дебил, теперь Милана уходит из-за тебя и твоих похотливых телодвижений, — пробасил Арсений.

— Вовсе не из-за них! — протестующе пожала я плечами, ощущая, что щеки заливает жаром.

Черт, мне не хотелось, чтобы кто-то из этих парней сопоставили, что я сбегаю из-за маленького поцелуйчика. И стояка в мою честь!

Пф-ф-ф, подумаешь!

Мне же не тринадцать лет, чтобы рдеть, как маков цвет, по такой пустяковой причине. Все же взрослые люди! Вот и я должна просто пропустить это через себя и забыть все, словно страшный сон, пусть даже и эротического содержания...

— Так ты меня простила, Милаш? — ломанулся ко мне Кирилл, а я пожала плечами.

— Делов-то, верно? — и нерешительно улыбнулась, не желая, чтобы этот парень принимал меня за наивную чукотскую девочку, которая шарахается от мужского пола, как черт от ладана.

Но где я, а где везение, верно? Потому что именно в этот момент Арсений снова подал голос, сообщая своему брату «чудесные новости». Блин!

— Конечно она тебя не простила, дубина! Милана — девственница, вообще-то. Она не привыкла, когда ее без спроса лапают всякие там похотливые мудаки и суют свои языки ей в глотку по самое не балуйся.

— Спасибо, Арс! — саркастически приподняла я большой палец вверх, игнорируя потрясенное лицо Кирилла, что было обращено на меня. Да-да, с раззявленным от шока ртом и выпученными глазами.

— Не за что, — услужливо улыбнулся мне блондин.

— Завтра не забудь транспарант на эту тему нарисовать и прогуляться с ним по набережной, — подмигнула я ему и вконец сникла, чувствуя себя букашкой под микроскопом.

— Ауч, — скривился виновато Арс и почесал репу, — прости, что-то я не подумал, что это наш секрет.

А у темноволосого персонажа на уме было совсем другое.

— Ты что, реально девочка еще, Милана? В натуре?

— Боже, вы действительно сейчас хотите об этом поговорить? — топнула я ногой, окончательно теряясь в неловкости.

— Вообще-то, нет, — отрицательно качнул головой Арсений, — сдалась нам твоя невинность. Правда же, Кир?

— Ага...

— Но было бы здорово искупаться с тобой в лунном свете. Ты как? Мама не увидит. И не заругает. Будет здорово! — и на меня уставился вопросительно.

А я зависла.

Они сейчас серьезно?

— Искупаться? — переступила я с ноги на ногу нерешительно и жадно глянула на темную морскую пучину.

Плавать я не умела. Но вот об этом жадно мечтала весь свой отпуск, чтобы ночью, под звездным небом хотя бы по пояс в воду зайти, робея и покрываясь мурашками, ощущая силу моря. И восторг оттого, что я смогла это сделать.

— Ну, да, — поднялся с покрывала Арс и чуть подобрался ко мне.

— Но я не умею плавать, — покачала я головой.

— Подстрахуем, — тут же заверил меня Кирилл.

— У меня нет с собой полотенца, — нахмурилась я.

— У нас есть, — в унисон выдали браться.

А я...

А я не понимала, что делать. Потому что мне хотелось взять от моря по максимуму. Кто знает, может, я здесь, на побережье в первый и последний раз. И надо ведь брать от жизни все, верно? Тем более, вроде бы как, Кирилл за свой промах не единожды извинился. Искренне!

Ох, но с другой стороны...

Эти парни. Они пугают меня до икоты!

Вот же черт! И хочется. И колется.

— Хорошо, — кивнула я все же, — но только быстро. Ладно?

— Одна нога здесь, — улыбнулся Арс.

— Другая там, — продолжил за ним Кир.

И я уже было обрадовалась, что дело в шляпе. Но почти тут же завяла и разочарованно вздохнула.

— Ничего не выйдет.

— Почему? — спросил брюнет.

— Потому что мне надо бы переодеться в купальник, но тут негде, — и обвела взглядом короткий, всего в несколько метров участок суши, усыпанный мелким песком. И ни одного укрытия я не обнаружила.

— Мы отвернемся, — тут же выпалил Арс.

А я, хоть и чувствовала дикое сомнение в принятом решении, зачем-то согласно дернула головой.

— Обещаете?

— Обещаем! — снова хором пропели парни, а я кивнула и, пока не передумала, вернулась за бикини, отходя в самый темный угол, поближе к скалам. Туда, куда не доставал свет одинокого походного фонарика.

А там уж скомандовала:

— Ну!

И тотчас увидела, как братья Ремезовы синхронно повернулись ко мне спинами.

Только тогда я, задыхаясь от собственной дерзости и смелости, спустила вниз короткие пижамные шортики, оставаясь ниже пояса совсем голенькая...

Бесстыжая!





Глава 11.2


Милана

Трясущимися, как у конченого пропойцы, руками я натянула на себя трусики от бикини. А затем дважды глубоко вдохнула, прежде чем стащить с тела верх от пижамы. И быстро-быстро прикрыть грудь топом.

Уф, управилась!

— Я готова, — переступила я с ноги на ногу и побрела к парням, которые синхронно ко мне повернулись, а мне тут же захотелось взять свои слова назад!

Немедленно!

Потому что, ну ни фига я не была готова. Их вон сколько — двое. А я одна...

Хотя в темноте и непонятно было, насколько пристально они меня разглядывали. Да, ведь мы не раз пересекались в одних лишь купальных костюмах за прошедшие дни на пляже. Но сейчас я будто бы обварилась их вниманием.

И вновь отругала себя мысленно за то, что согласилась на эту сомнительную авантюру. Черт! Надо было съехать с темы, да и Кириллу не мешало бы после его потери сознания все же не в море купаться, а обратиться в больницу.

Блин...

— Милаш, — услышала я неожиданно хриплый голос темноволосого парня, урчащий и протяжный, такой, от которого вмиг все волосы на моем теле встали дыбом, но я предпочла стойко проигнорировать этот факт, — а ты плавать совсем не умеешь или...?

— Совсем, — кивнула я, а затем все-таки не выдержала атаки их глаз и руками закрыла тело крест-накрест.

Кирилл от моего порыва громко и насмешливо фыркнул. Арсений рассмеялся. А я вновь почувствовала себя неотесанной деревенщиной с соломенной короной на башке. Пф-ф-ф, подумаешь, а то эти два персонажа девчонок в белье или купальнике никогда не видели.

Ой, я село!

— Тогда придется держаться крепко, — протянул мне ладонь блондин.

— За нас обоих, — и то же самое сделал и его брат.

А я улыбнулась нервно, как истеричная дурочка, и пискнула.

— А круга у вас надувного, случайно, не будет?

Ремезовы же на мои слова лишь заржали дружно, а потом похватали меня с двух сторон за руки и потащили к воде, на ходу проводя короткий инструктаж.

— Нас не отпускай.

— Держись крепче.

— Не паникуй.

— Все будет хорошо.

— С нами не утонешь.

— С нами не страшно...

Я же только кивала, словно китайский болванчик, захлебывалась страхом, но и эйфорией тоже. Потому что посмела вот такое совершить: сбежать из комнаты через окно, а потом пойти тайком купаться ночью в море. Как настоящая бунтарка, а не прилежная мамина дочка.

Уф!

— Холодно, — тихо взвизгнула я.

— Сейчас привыкнешь, — пророкотал над ухом Арсений, а я настолько резко к нему повернулась, что наши губы на краткий миг соприкоснулись по касательной.

И мы оба облизнулись, глядя другу в глаза. Я отчаянно смущаясь. А он, улыбаясь, как смертный грех.

— Я не глухая, — буркнула я тут же и покосилась на Кирилла, которые пристально жег нас своих черным взглядом. Да и почти спалил дотла так, что я даже не заметила, что мы вошли в море уже по самую талию.

Я замерла, и парни вместе со мной остановились. И мы все втроем молча уставились на огромную луну, зависшую над темным морским горизонтом. От нее тянулась серебристая дорожка, кривая и бугристая от волн.

А мы стояли четко на ее середине.

— Так красиво, — охнула я, чувствуя такое внутри себя умиротворение наравне с трепетом.

— Да, очень, — чуть сильнее сжал мою ладошку Арсений, а я глянула на него и улыбнулась, замечая, что он пристально в меня вглядывается.

— С ума можно сойти, — прохрипел с другой от меня стороны Кирилл, а я кивнула, пытаясь навсегда запечатлеть эту нереальную картинку.

Море. Ночь. Стихия.

— Привыкла к воде, Милаш? — легко коснулся моего плеча пальцами брюнет.

— Вроде бы да.

— Тогда идем глубже. И помни, не отпускай наши руки, море может быстро затянуть.

— Не пугай ее, придурок! — зарычал Арс.

— Я предостерегаю ее, дебил ты хренов! — в том ему огрызнулся брат, а я закатила глаза и прокашлялась.

— Ну вы еще подеритесь мне тут, — и пошла дальше, пока вода не достигла моих ключиц.

Какое-то время мы молча покачивались на волнах, наслаждаясь моментом, а затем Кирилл предложил.

— Хочешь научиться плавать, Милаш?

— Хочу! Но только не сейчас...

— А когда еще? — фыркнул блондин. — Соленая вода держит тело, а в бассейне ты так быстро всю суть не схватишь.

— Думаешь? — закусила я нижнюю губу.

— Уверен.

— Что ж...

Но не успела я даже утвердительно кивнуть, соглашаясь на очередное безумное предложение от братьев, как Арсений уже подступился ко мне ближе. И теперь вторая его рука плавно скользнула мне на талию.

— Давай, откидывайся на этого громилу, — кивнул он на своего брата.

— Что? — охнула я.

— Делай, что говорю, — нахмурился парень, — мы тебя поддержим, пока ты не почувствуешь, что можешь расслабиться.

Расслабиться?

Да он шутит! С ними рядом? Да никогда в жизни!

— Я не смогу, — прошептала я, чувствуя, как начали стучать зубы от накрывшей меня внезапно волны нервной дрожи.

Все потому, что и рука Кирилла теперь тоже скользнула на мою талию, а затем неумолимо обвилась вокруг живота. И потянула на себя.

— Давай, малышка, надо быть чуть смелее. Ложись на мою грудь, — и одновременно с его голосом уже Арс опустил свою ладонь ниже. На мое бедро!

Подхватил под задницу!

Боже, боже...

И подкинул вверх, пока я не потеряла опору под ногами.

— Ой-ой, — вскрикнула я и было забилась в их руках, но на меня тут же оба парня шикнули.

Грозно!

— Да тише ты!

— Просто представь, что ты легла на кровать, — принялся увещевать меня блондин.

— И расслабилась, — зарокотал надо мной брюнет, — прикрыла глаза и позволила себе просто отдохнуть.

— О господи, — запищала я, понимая, что у меня под их мерный голос что-то получается.

— Вот видишь, детка...

— Ты молодец!

— Я держусь? У меня выходит? — болталась я на воде, как поплавок, чувствуя руки парней только чисто символически в районе колен и под головой.

— Сейчас мы отпустим тебя, — предупредил Кир.

— Не надо! — задохнулась я от внезапной паники и, размахивая руками и ногами, вернулась в исходное положение, выдыхая с облегчением, когда стопы зарылись в мягкий песок.

Но братья Ремезовы от меня не отстали, они снова и снова заставляли меня ложиться на воду спиной, мягко и ненастойчиво поддерживая, пока я окончательно не поняла того, что они от меня хотят. И вот уже я завизжала тихонечко, но радостно оттого, что смогла удержать себя на воде.

А там уже мы все втроем замерли в таком положении — на спине — лишь переплетаясь пальцами друг с другом.

— Офигеть! — в восторге лопотала я, довольная собой до безумия.

А потом позволила парням и дальше показать мне, что именно нужно делать, чтобы плыть. Как правильно держаться и двигаться. И внезапно спустя примерно час барахтанья в соленой пучине, я обнаружила, что плавать — это не так уж и сложно.

Я могу!

И так меня все этой опьянило и воодушевило, что я уже даже не обращала внимания на то, как парни оба, в четыре руки прихватывают меня, то тут, то там.

Придерживают. Ведут. Наставляют.

Да, случилось несколько неприятных моментов.

Ну, к примеру, рука Арсения пару раз в темной воде скользнула по моей груди, задевая соски. А еще ладони Кирилла уж чересчур сильно сжали мои ягодицы. Пару раз они зажимали меня собой с двух сторон, вышибая из моих глаз искры и обжигая жаром своих сильных тел. Сердце в такие моменты екало, тело деревенело, а температура крови прыгала до сотни за секунду.

Но то же было не нарочно.

Они просто боялись, что я оступлюсь, сделаю что-то не так и потеряю контроль. А там уж и до беды недалеко. Страховались, как могли.

— Ну все, — рассмеялась я, отплевываясь от соленых брызг, — хочу сама без вас попробовать.

— Ну уж нет, — покачал отрицательно головой Кир.

— Не будем рисковать, Милаша, — согласился с ним Арс.

— А я хочу! — чуть надула я губу, а затем словила жаркий удар молнии прямо в позвоночник, который прострелил и поясницу тоже, разливаясь кипучей лавой по венам.

Все потому, что от моих слов парни будто бы подобрались оба и впились в меня таким страшным, словно звериным взглядом, голодным и злым, что я от них отшатнулась.

— Хэй, вы чего? — охнула я, решив, что они расстроились из-за моей настойчивости. — Ну можно я хоть на мелководье сама попробую? Жалко вам, что ли?

— Ладно, — тяжело сглатывая, кивнул все же Арс, а я радостно вскрикнула и бросилась осуществлять задуманное.

А там уж пробовала снова и снова и изо всех сил дрыгать руками и ногами, чтобы получилось плыть по-настоящему. Выходило паршиво, но выходило же!

— Да! Вы видите! Я молодец! — захлебывалась счастьем я, все с большей прытью загребая конечностями под зорким оком парней.

А потом...

Резко закричала.

— А-а-а!

— Милаша, — первым кинулся ко мне Кир.

— Детка, что с тобой? — выдернул меня из воды Арс и прижал к себе.

— Больно! — заскулила я и расплакалась, не в силах терпеть внезапно обрушивающуюся на меня пытку.

— Черт, это судорога, брат.

— Блядь, быстрее несем ее на берег!

И они понесли. Бережно. И быстро.

А там уж, на берегу положили меня на покрывало, укутывая вмиг озябшие плечи полотенцем.

А дальше...

Оба прихватили мои ноги. Кирилл — левую. Арсений — правую. Принимаясь нежно, но настойчиво разминать сведенные спазмом мышцы — от самый пальчиков и до коленей. А я лежала перед ними с чуть разведенными в стороны бедрами, стонала от боли и тонула в их глазах...





Глава 11.3


Милана

— Уже легче стало, Милаш? — массируя какую-то особенно чувствительную точку на стопе, шептал брюнет.

— Боль уходит, скажи? — горячая ладонь блондина обожгла нежную кожу на внутренней стороне моего бедра.

— Да, — прохрипела я и кивнула, всхлипывая и, словно ребенок, вытирая слезы с глаз кулачками.

— Сейчас уже будет совсем хорошо, девочка...

— Потерпи чуть-чуть..., — голоса парней, урчащие и вкрадчивые, загоняли меня в какой-то транс. Да так стремительно, что я даже не подумала возразить или дернуться, когда оба брата принялись мять мои бедра.

Спускались ниже, но...

Но всякий раз возвращались. И еще выше крались, почти пересекая преступную черту. А я дышала сбито и часто, смотрела на них глазами, расширившимися от страха и еще чего-то непостижимого. И была не в силах сказать им «хватит».

Жестко! Безапелляционно! Решительно!

— Надо еще размять, Милаш...

— Еще чуть-чуть, моя хорошая...

Голоса братьев Ремезовых слились для меня в один бесконечный звук, что резонировал внутри меня и заставлял тело гудеть порванной струной. А еще он поджигал во мне невидимые фитили. И вот уже в голове рванула с грохотом первая петарда.

Пуф!

А за ней прогремел целый залп, заставляя прийти в ужас оттого, что в данную минуту происходило. Парни. Оба два! Прямо сейчас мяли мои ноги. Гладили их! А теперь еще и согнули в коленях, еще больше разводя их в стороны.

Боже, боже...

А ведь боль от судороги уже давно прошла. Минуту тому назад так уж точно. А я...

Что я творю?

— Мне уже лучше, — словно бы преодолевая густой кисель, все-таки скинула я с себя руки братьев Ремезовых. А затем и вовсе прикрыла тело полностью полотенцем, отводя глаза в сторону и отползая от них подальше.

А им хоть бы хны! Даже не смутились, только рассмеялись задорно и постановили:

— Жесть, вот я напугался. Смотри, Кир, у меня аж руки трясутся.

— Показать тебе, что трясется у меня? — насмешливо поинтересовался брюнет, и они оба громко захохотали.

А вот мне было не до смеха. Парни мне помогли, но это была какая-то неправильная помощь. Она мне в одном месте помогла, а в другом покалечила!

Сердце в этот момент едва ли не захлебывалось кровью.

Меня мелко трясло. Мозг кипел, вытекая из черепной коробки. А между ног...

Господи!

Я что-то почувствовала! Что-то запретное. Плохое. Аморальное!

И сейчас оно разбухающей пульсацией бесновалось внизу моего живота. Так требовательно, что приходилось снова и снова стискивать бедра, пытаясь унять это запредельное томление.

И, черт возьми, мне было стыдно за эти непрошенные эмоции. Неловко до ступора. И щеки горели огнем оттого, что я вдруг на краткий миг подумала, что мне было очень приятно, когда руки братьев Ремезовых ко мне прикасались.

Трогали меня.

Мяли.

Гладили...

Ох, мамочки, пора бежать отсюда! И плевать, что по темной воде — вот совершенно!

Я тут же скинула с себя полотенце, намереваясь подхватить одежду и рвануть прочь, но сразу же вернула его обратно. Все потому, что мои соски двумя твердыми камушками топорщили ткань на топе мокрого купальника.

— Ох ты ж..., - чертыхнулась я, благодарная небесам за то, что парни в это время не смотрели на меня.

Они будто бы поняли, что немного перешли черту в своей помощи. А потому забыли о моем существовании, прямо сейчас копошась в корзине, которую я заприметила еще в самом начале.

— Милаш, ну ты там как? Успокоилась? Или, может быть, выпить хочешь? — спросил Арсений, а я вздрогнула от его голоса, но все же кивнула, понимая, что говорить пока неспособна, так как горло совершенно пересохло, а язык прилип к небу.

— Вот держи, — протянул мне кружку Кирилл, а я тут же поднесла ее к губам и начала жадными глотками опустошать ее содержимое.

И только потом закашлялась. Захрипела, обалдело вытаращившись на парней. Пока они точно так же взирали на меня — в полном ауте.

— Это что такое было? — проскрипела я, вытирая слезы с глаз.

— Вино, — пожал плечами блондин.

— Белое, полусухое, — развел руками брюнет.

— Капец..., — все еще пыталась я продышаться, чувствуя, как поднимается внутри меня небывалое тепло и разливается по венам непривычной волной жара.

— Прости, я не подумал, что ты меня неверно поймешь, — принялся извиняться Кир.

— На вот, закуси ягодкой, — протянул мне пиалу со спелой клубникой Арс.

А я сокрушенно покачала головой, но все же впилась зубами в огромный, сладкий плод. Ощущая, что перед глазами у меня стремительно плывет.

Офигеть!

Целая кружка вина!

— Ой, что-то у меня все кружится, — пролепетала я вяло, прикладывая ладонь ко лбу.

— Ну, давай, добей нас окончательно, малая. Скажи еще, что никогда не пила алкоголь?

— Не-а, — отрицательно мотнула я головой.

— Что, прям вот совсем-совсем никогда? — потрясенно закидывали меня вопросами братья.

— А нет, вру. Помнится, когда мне было пять с половиной, я точно так же выхлестала кружечку бражки у бабушкиной подружки на день ее рождения. Думала, компотик, — хохотнула я.

— Ну ты даешь...

— С тех пор я, кажется, ни черта не повзрослела, да? — уже прилично окосев, подняла я указательный палец и со знанием дела заявила. — Но с точностью могу сказать, что ваше пойло явно будет получше той перебродившей бурды.

— Ну ты дите, — фыркнул Кир.

— Совсем еще малышка, — тихо рассмеялся Арс, протягивая руку и лохматя мне макушку, а я захихикала вместе с ним и активно закивала.

— Да, я для вас, наверное, все равно что обезьянка в цирке, верно? В восемнадцать не пью, не курю, с мальчиками не сплю. Деревня — сорок лет без урожая.

— Ты просто неиспорченная, — возразил мне брюнет.

— Чистая и светлая, — согласился с братом блондин, но я только затрясла отрицательно головой.

— Дремучая я, — жалко постановила я, а затем грустно улыбнулась.

— Лучше такой, чем..., — неожиданно зло выдал Кир, хрустнув костяшками пальцев, а я встрепенулась.

— Чем кто?

— Чем те, на ком пробы ставить негде, Милаш.

— Да уж, — вздохнула я потерянно, а затем сунула в рот еще одну клубнику.

— Такие девушки, как ты, на вес золота, малышка, — чуть подался ко мне Арсений, говоря проникновенно, но не льстиво. Будто бы и вправду так считал.

А Кирилл, пока он вещал, только глядел на меня исподлобья, давяще и кивал, все равно как соглашаясь с каждым словом брата.

— Вот смотри, вокруг нас кто только не крутится — пальцем помани, и любая упадет в коленно-локтевую и рот услужливо откроет.

— А рот зачем? — нахмурилась я.

— Чтобы отсосать, — криво ухмыльнувшись, пояснил брюнет, а я форменно выпала в нерастворимый осадок, теряя дар речи. Лишь сидела, смотрела на парней и, словно глупая рыбина, выброшенная на берег, открывала и закрывала рот.

Мой шок был в шоке!

Но Арсений будто бы не слышал и не видел моего пораженного лица, а лишь продолжал пояснять.

— Все эти девочки уже с одного на них взгляда понимают, что от них хотят и в каком количестве. Потому что они уже заезженные до дыр. А ты — другая, Милана.

— Зуб даю и руку на отсечение, — хмыкнул Кир, — в институте парни откроют на тебя охоту. Они, словно хищники, почувствуют запах настоящего деликатеса. И поубивают на хрен друг друга за честь просто прогуляться с тобой под луной.

— Ой, наговорите тоже, — смущаясь и краснея, отмахнулась я от этих бредовых предсказаний.

Где деликатесы, а где я, в самом деле? Чушь несусветная...

Но парни продолжали меня топить.

— Я бы, будь на их месте, пригласил тебя на особенное свидание. На воздушном шаре. Или на лодке по живописному озеру. Мог бы, наверное, даже в твою честь стихи сочинить и орать их ошалелым мартовским котом у тебя под окнами, — рассмеялся Кир, а я скисла.

А потом зачем-то выпалила. Дура!

— Ты не смог бы это сделать, — передернула я плечами, — у тебя есть любимая девушка. И ваши отцы уже обсуждают вопрос о скорой свадьбе. Так что...

Удивительно, но парень даже не смутился от этого замечания, лишь улыбнулся криво и выдал:

— Не была бы ты моей сводной сестрой, Милаша, так решил бы, что ты меня ревнуешь.

— Пф-ф-ф..., — закатила я глаза и рассмеялась, — ты слишком сильно приложился головой, Кирилл.

Наши взгляды встретились, больно ударившись друг о друга. Ладошки вмиг вспотели. Тело обсеяло мурашками. И в горле вновь пересохло под атакой двух пар глаз.

— Ладно, — встрепенулась я, — мне пора домой.

— Э-э-э, нет, — отрицательно дернул подбородком Арс, — поедим и проводим тебя.

— Но я...

— В нарды играть умеешь? — с прищуром спросил Кирилл.

— Нет, но...

— Супер, сейчас научу.

— Сэндвич с тунцом тебе или с бужениной, Милаш?

— Я не голодна.

— Тогда, может, еще вина? — плеснул мне в стакан щедро из бутылки брюнет.

— Я больше не буду...

— Да ладно тебе, — рассмеялись парни, а затем накинулись на еду, попутно объясняя мне правила игры, раскладывая на покрывале деревянную доску, фишки и кидая кости.

И вот уже я не заметила, как время потекло сквозь меня рекой. Мы играли. Я даже пару раз одержала победу. А еще несколько раз прикладывалась к своей кружке и съела целую горсть винограда.

Дальше мы долго лежали на покрывале, всматриваясь в созвездия на темном полотне ночи.

А потом встретили рассвет. Веселые. Пьяные. И молодые...

— Пора домой, Милаш, — переплетя наши пальцы, сказал Арс, а я нехотя кивнула.

— Хо-хорошо, — икнула я и весело захихикала.

— И не забудь скинуть нам паспортные данные твоего Димки.

— Данные? — скривилась я. — А зачем?

— Чтобы купить ему билет к тебе, глупая, — дурашливо щелкнул меня по носу Кир.

А я зависла. Ушла на перезагрузку. Тупила отчаянно остаток времени, что мы были в бухте. И после, когда крались домой. Потом в душе, смывая с себя морскую соль.

И лежа в постели.

Ибо я до сих пор не могла понять, как так случилось, что во всей этой круговерти, за прошедшую мимо меня целую ночь, я ни разу не вспомнила про своего парня. Ведь где-то там, в далекой сибирской глубинке Дима Шелехов ждал встречи со мной, тосковал и надеялся быть рядом.

А я, что?

Хороший вопрос...

***

Мои хорошие, сегодня скидка на моей соавторской книге "Растопи мое сердце"





— Тая, очнись! Это же Бес!

— Я знаю.

— Он же снова перекрутит в мясорубке твое сердце и гордость.

— Молния не бьет два раза в одно место. Да и я уже не та наивная вешалка, что была год назад.

— Откажись от этой затеи. Я тебя умоляю!

— Нет. Одна встреча ничего изменит. Да и мне на него давно фиолетово!



Год назад Артем Бессонов жестоко бросил меня в канун Нового года. Унизил. Растоптал.

И вот судьба снова сталкивает нас лбами. Только теперь этот заносчивый гад больше не герой моего романа, а я не та девочка, что сходит по нему с ума.

Любовь давно прошла. Осталась только ненависть!





Глава 12 – Связанные одной цепью


Милана

— Милана, подъем! — мать ураганом ворвалась в мою комнату уже через несколько часов после того, как я уснула после ночных похождений с братьями Ремезовыми. Я же, словно припадочная, подскочила на кровати, но тут же повалилась обратно.

Ох, ты ж, ё-моё!

Моя голова!

Мое тело, черт возьми!

Все болело так, словно бы меня переехал многотонный сухогруз. Теперь я была лишь мешком, набитым перемолотыми костями.

Жесть!

— Мама, заклинаю, не кричи! — прохрипела я, пряча свою многострадальную черепную коробку под подушку, страшась не только громких звуков, но и яркого света, льющегося из окна.

— Что с тобой? — насторожилась родительница, а я сама себе не поверила, потому что очередные слова лжи сорвались с моего языка уж слишком непринужденно.

Боже, в кого я превратилась?

— Последние часы на море, мам. Ну, неужели ты думаешь, что я сегодня спала? Медитировала всю ночь на шум волн и грустила. Ты даже не представляешь, как мне не хочется отсюда уезжать.

— Ой, да брось! — отмахнулась от меня женщина. — Михаил уже забронировал нам Бали на новогодние каникулы.

— Но я собиралась к бабушке, — резонно заметила я, опуская упоминание про Димку.

— Бабушка после соберется к тебе сама.

— Но...

— Не беси меня, дочь! — уперла руки в бока родительница, смотря на меня с явным укором. — Думаешь, я не догадываюсь, к кому на самом деле ты так рвешься в эту захолустную сибирскую дыру? Даже думать забудь про этого нищеброда! И кстати, ты с ним уже порвала или все еще тянешь кота за хвост?

— Это жестоко рвать с ним на ровном месте! — возмутилась я.

— Голос прорезался? — прищурилась мать. — Или хочешь, чтобы мы с Мишей тебе ровное место сделали ухабистым?

— Это угроза?

— Это угроза! — кивнула женщина, а затем вышла за дверь, на прощание раздав мне «ценные указания». — Живо в душ, и чтобы через двадцать минут была на завтраке. Потом собирать вещи, и мы улетаем. Завтра первое сентября, еще столько дел успеть нужно переделать. И еще — с тобой хочет поговорить Михаил! Готовься...

Только этого мне не хватало для полного счастья.

Но делать было нечего. С внутренней дрожью и нестихающей головной болью я потопала в душ, толком не понимая, отчего мне так плохо. А когда вышла, замотанная в полотенце, из ванной, то едва не заорала, так как на моей кровати обнаружился вольготно развалившийся Арсений Ремезов.

Красивый, как сердечный приступ.

— Ты чего тут? — зашептала я, опасливо косясь на дверь.

— Я тут фей, — сверкнул белоснежным оскалом блондин.

— Ась? — фыркнула я.

— Принес тебе обезболивающее, говорю, — и сразу же взял с прикроватного столика стакан, в котором уже растворялась оранжевая шипящая таблетка.

— Если мама увидит тебя здесь, то мне будет это лекарство за ненадобностью, потому что мне башку попросту открутят, Арс!

— Не понти, малышка. Кир отвлекает твою матушку на себя.

— Вот как? — охнула я.

— Да! Потому что мы волновались за тебя и твое состояние с утра. Ты же у нас фиалочка совсем, мы должны тебя беречь и пылинки с нашей малышки сдувать. Вот!

Нашей малышки...

— Пф-ф-ф..., — закатила я глаза, подтягивая на груди полотенце.

— Пей давай. А то у тебя на лице написано, что твоя голова вот-вот лопнет от боли.

— Мало сказано..., — подошла я к парню вплотную и приняла из его рук стакан, в котором уже растворилась спасительная пилюля. А затем поднесла его ко рту и принялась глотать чуть кисловатую микстуру.

Пока не вздрогнула.

И едва ли не поперхнулась.

Ибо я стояла между разведенных ног Арсения. А сам он уже дотянулся до моего бедра и кончиком указательного пальца смахнул с его внутренней части капельку воды.

А затем зачем-то попробовал ее на вкус. А меня это его движение почти довело до апоплексического удара!

— Что ты делаешь? — прохрипела я.

— Вытираю тебя, — легко пожал плечами парень, а затем резко поднялся, нависая надо мной раскачанной скалой мышц и тестостерона. И обваривая, словно крутым кипятком, мои рецепторы своим ароматом. Сладким и терпким.

Дурманящим!

— Ладно, конфетка. Давай чинись, собирайся и спускайся на завтрак, а мы с братом будем ждать тебя, — проговорил все это, затем шутливо (вроде бы) шлепнул меня по заднице и стремительно покинул комнату.

Пока я заваливалась обмякшей кучкой на кровать и снова пыталась понять, какого черта творится в моей жизни? Мне надо паниковать? Или я просто мнительная, истеричная дура, которая ищет скрытый смысл там, где его отродясь не было?

Засада...

В итоге на вмиг ослабших конечностях я кое-как и с горем пополам добралась обратно до ванной, где высушила свою гриву. Затем надела первый попавшийся сарафан и сбежала вниз. Там, в столовой и прошел завтрак в какой-то гнетущей обстановке.

Парни о чем-то тихо между собой переговаривались, никак не обращая внимания на меня и взрослых. Мама с Михаилом же обсуждали итоги своей поездки, достигнутые цели и то, как все это благотворно повлияет на электорат отчима.

Я же просто гоняла по тарелке овсянку и с каждой минутой накалялась оттого, что чувствовала себя лишней в этом роскошном доме на берегу Черного моря. И одинокой.

— Милана, ты уже закончила с завтраком? — обратился ко мне Михаил Ремезов, чем знатно меня удивил.

— Ну... да, — кивнула я, понимая, что хоть головная боль от вчерашнего вина прошла, но вот аппетит отбился капитально и возвращаться не собирался.

Напротив — меня начало мутить.

— Тогда пойдем, поговорим наедине, — поднялся мужчина из-за стола и, не оборачиваясь на меня, пошагал вглубь дома.

Я же только словила недовольный мной взгляд матери и подбадривающие улыбки от парней. А там уж и пошла на заклание, не понимая, по какой причине новому мужу моей родительницы вдруг приспичило со мной поболтать.

Повод к такому желанию я узнала почти сразу, как только перешагнула помещение, заставленное стеллажами с книгами и удобными диванчиками для чтения. На один такой меня и усадили, а затем приперли к стенке.

— Милана, скажи, я похож на попугая?

— Что? — недоуменно вскинулась на мужчину я.

— Отвечай на вопрос, — обманчиво покладисто попер на меня Ремезов.

— Нет, не похожи, — отрицательно качнула я головой.

— Тогда расскажи-ка мне, почему в детализации твоих звонков я до сих пор нахожу так много входящий и исходящих на номер Дмитрия Шелехова. Держу пари, что если покопаюсь в мессенджерах и социальных сетях, то найду еще больше.

— Дима мой друг!

— Ты больше не можешь водить дружбу с отбросами этого мира, Милана. Тебе было русским языком сказано прекратить с ним всякие контакты.

— Но я не хочу этого делать, — упрямо заартачилась я.

— Неужели? А я думала, что ты приехала в этот город и мой дом только для того, чтобы выползти из грязи в князи. Или я ошибаюсь?

— Не такими способами, — буркнула я, не зная, что говорить и делать. Но и понукать собой была не в силах.

— А-а, так ты думаешь, что это бывает как-то иначе, да?

— Да.

— Что ж, ты меня разочаровала, Милана, — пожал плечами мужчина, а затем неожиданно перешел на жесткий тон, неумолимый и злой. — Но я тебя предупреждал, что падаль в своей семье не потерплю. А по сему попрошу тебя освободить мой дом сразу же по приезду в Москву.

— Что? — охнула я.

— А как ты хотела? — деланно изумился Михаил.

— Но куда я пойду? Мне не раздобыть уже места в общежитии!

— Думаешь, мне есть до этого дело? Мы либо семья, Милана, и помогаем друг другу во всем, в том числе и в самом важном, что сейчас стоит на кону, а именно в моей победе на грядущих выборах. Либо ты вознамерилась мне мешать, а значит, ты не с нами, а потому сама по себе.

— Хорошо, мама мне поможет...

— Не поможет, — безапелляционно осек меня Михаил, — она уже сделала свой выбор.

— И какой же он? — нервно сглотнула я.

— Кто не с нами, тот против нас, Милана.

— Хорошо. Тогда я возвращаюсь к бабушке, — чувствуя, как дрожит нижняя губа, прошептала я.

— В Сибирь? — хохотнул мужчина и потер руки. — Возражать не стану, милая. Но буду надеяться, что у тебя есть деньги на обратную дорогу.

Подмигнул мне заговорщически, а затем поднялся на ноги. Одернул на себе ладно сидящий костюм и наотмашь ударил меня последними словами:

— Ты можешь ради неудачника Шелехова гнить в своей сибирской клоаке. А можешь жить, не зная бедности и горя, высокого подняв голову, шагая вверх по социальной лестнице. Выбор за тобой, что делать: бездарно просрать шанс на светлое будущее или быть романтично-окрыленной дурой до пенсии. Удачи в принятии решения.

Договорил. И вышел за дверь, хлопая ей так, что ставни дрогнули. И я подскочила на своем мягком диванчике перепуганной, загнанной в угол пташкой. А затем покосилась на телефон, что держала в руках, понимая — мать и отчим все это время пристально за мной следили.

За каждым моим шагом.

Пока я доверчиво не просунула ногу в расставленный ими же капкан.

И только я уже собиралась банально расклеиться и пустить слезу, как дверь снова скрипнула, а в помещение скользнула знакомая тень и опалила меня знакомым ароматом сладости, пряности и запрета.

Арсений.

— Что хотел старый пердун?

— Чтобы я порвала с Димой, иначе меня, как котенка вышвырнут из дома.

— Прогнулась?

— Фиг им! — бравурно выдала я и тут же скрутила дулю.

— Моя девочка, — горделиво улыбнулся Арс, — ну что, покупаем билет твоему Димке?

Я шмыгнула носом, судорожно выдохнула, но все же кивнула.

— Покупаем...





Глава 12.1


Милана

На меня с таким одобрением, каким глянул в эту самую минуту Арсений Ремезов, не смотрел никто и никогда в жизни. Там, в его ясных и голубых, словно июльское небо, глазах, было все: гордость, удивление, восхищение и еще что-то такое, от чего мне захотелось, словно щенку повалиться на спину, подставляя пузико, и счастливо завилять хвостиком.

— Кидай мне его паспортные данные тогда, — протянув руку и заправив выбившийся локон мне за ухо, сказал парень, а я неожиданно для себя обмерла. Ведь его прикосновение запустило волну восхитительных мурашек гулять по моему телу.

И даже в районе затылка что-то сладко заныло, приподнимая волоски и вызывая щекотку.

Странно...

— Не могу, — шепотом ответила я, отрицательно качая головой.

— Не понял, — нахмурился Арс, а я, оглянувшись на дверь, все же пояснила.

— Телефон подарила мне мама, уже с новой столичной сим-картой, детализацию по которой они тщательно отслеживают с Михаилом. Но я почему-то думаю, что это только верхушка айсберга и тут, — я потрясла в воздухе своим мобильным, — они следят за каждым моим шагом в социальных сетях.

— Вот же твари, — зажимая переносицу и шумно выдыхая, прошипел блондин, а я с ним тут же мысленно согласилась. — Ладно, малышка, ты сильно не паникуй — прорвемся. Мы с Киром что-нибудь придумаем.

— Что? — в отчаянии заломила я руки.

— Просто доверься нам. Хорошо?

И так проникновенно на меня глянул, что я в моменте растаяла, как мороженка в солнечный денек. И улыбнулась, радуясь тому, что впервые в жизни у меня появились настоящие друзья и защитники. Сильные, смелые, уверенные в себе!

— Хорошо...

— Отлично, Милаша. Тогда вот какой у нас план на первое время: улыбаемся и машем. А именно ведем себя максимально неконфликтно. Пусть предки думают, что держат тебя под колпаком. Сейчас летим домой, а дальше мы с Киром скажем, что тебе делать. Поняла?

— Да.

Ну, вот так, всего парой фраз Арсений меня и успокоил. А затем я уже в более приподнятом настроении взошла на борт самолета, чтобы отправиться обратно в Москву.

А там...

Ох, на удивление, в столице стояла еще более знойная погода, чем на побережье Черного моря. Или так казалось из-за смога или совершенного стиля. Ни ветерка ведь, ни дуновения. Только бешеный ритм никогда не спящего города, рев клаксонов в бесконечном рое машин и жареное солнце.

Прочно застряв в одной из пробок, я решила скоротать время и погрузиться в биографию новоявленного отчима. Не то, чтобы мне было сильно интересно знать всю его подноготную от седьмого колена. Нет! Просто его сыновья в который раз свели меня с ума: медленно и со вкусом потягивались в тесноте везущего нас к дому автомобиля, массировали устало шеи, томно прикрывали глаза и медленно пили, чем демонстрировали мне свои адамовы яблоки. И капельки холодной минералки, срывающиеся мимо их идеально вылепленных губ.

Разврат чистой воды.

И в то же время ничего такого, а меня вот — пробирало. Кончики пальцев закололо от какого-то непонятного, потаенного желания. И еще дыхание участилось. Сильно! До такой степени, что дышать стало тяжело. А еще зачем-то вспомнилось, как они оба, глядя мне в глаза, массировали мои, сведенные судорогой, ноги.

Теперь судорога, нет-нет, да пробегала у меня внизу живота...

Нет, совершенно нельзя смотреть на этих двух персонажей! Все, хватит!

И я открыла телефон, вводя в поисковую строку имя отчима:

Михаил Ремезов...

Так-так-так. Ничего интересного, по сути. Никакой он не банкир, как я до того думала. И не энергетик. И даже не захудалый нефтяник. Этот человек сколотил свое немалое состояние на банальном ритейле. Купи-продай. Пока не стал одним из крупнейших в стране владельцем сетевых супер- и гипермаркетов. Помимо этого, в его актив упало огромное количество торговых, складских площадей и земли, на которой они стояли.

И таким вот тихим сапом этот мужчина попал-таки в первую сотню богатейших людей страны.

Конечно, по бумагам, бизнес Ремезова сейчас принадлежал совсем не ему. А сам он уже несколько лет активно занимался своим политическим продвижением. Сначала просто депутатом был, потом зампредседателем то одного комитета, то другого. Но вся эта мелкая пахота его, по всей видимости, мало волновала.

Он метил в правительство или мечтал возглавить какой-то регион.

По факту, дела отчима только шли в горы, а банковские счета прибавляли нулей как на дрожжах. Но одних лишь денег ему было мало — он стремился к власти.

Она кружила ему голову и опьяняла. И теперь я примерно понимала, почему Михаил так упорно прижимал к ногтю меня и своих сыновей. Он был готов пожертвовать всем, даже нашим счастьем, в угоду собственной мечте.

— Проглотит и не подавится, — отложив телефон в сторону, прошептала я себе под нос.

— Что? — спросила мама, смотря на меня с изрядной долей подозрения, но я только улыбнулась и отрицательно качнула головой.

И снова соврала. Легко и непринужденно.

А чего? С волками жить — по-волчьи выть...

— Диме написала, что разговор есть серьезный, а он не отвечает.

— Пф-ф-ф, разговор, — закатила глаза родительница, — просто обрисуй ему ситуацию, что он на дне, а ты принцесса. Затем снеси его в «черный список». И все! Проблема решена.

— Я не волшебница, мама, — улыбнулась я покладисто, — я еще только учусь.



***

Возможно, после полуночи дам еще один кусь)





Глава 12.2


Милана

Женщина на мои слова лишь кивнула, возвращаясь к гаджету и принимаясь и дальше переписываться со своими новоиспеченными подружками из высшего общества. А я вгляделась в черты ее лица и впервые в жизни недоуменно вздохнула, не понимая, как так вообще вышло, что она моя мать.

Мы будто бы с разных планет. Но, что самое ужасное — я больше не чувствовала острой потребности стать ей любимой дочерью. Угодить. Порадовать.

Она меня будто бы продала своему мужу, чтобы и самой нацепить титул жены губернатора. А что там со мной будет — плевать!

Вот под такие удручающие мысли мы и приехали в дом, который стал мне золотой клеткой. Делать было нечего — пришлось топать в свою комнату, где пришлось разбирать чемодан и приводить себя после долгой дороги в порядок. А там уж и на поздний ужин спускаться.

Но за столом, к моему большому удивлению и, чего уж греха таить, к огорчению, Арсения и Кирилла не обнаружилось. Михаил лишь кратко пояснил, что братья укатили в город по каким-то своим и архиважным делам.

А у меня вдруг от такой новости аппетит пропал. И настроение совершенно вниз скатилось. Все на что меня хватило — это поковыряться в салате, запихать в себя кусочек рыбы и сделать глоток сока. Все.

Дальше я извинилась и вышла из-за стола да поплелась к себе в комнату, где почти тут же завалилась на постель и забилась муторным, поверхностным сном, наполненным призрачными и пугающими образами.

Но спустя несколько часов вздрогнула и едва ли в голос не заорала от страха. Правда, тут же обессиленно стихла, понимая, что опутана знакомыми запахами. С одной стороны — сладкой терпкостью. А с другой — цитрусовой свежестью.

И наконец-то осознала, что лежу в темноте в своей кровати.

Позади меня Арсений чуть обнимает за талию.

Впереди меня Кирилл успокаивающе гладит по щеке. И шепчет:

— Не бойся, малышка, это не монстры.

— Это всего лишь мы, — на ухо едва слышно прошелестел Арс, а у меня от этого внизу живота будто бы ядерный взрыв прогремел. Неожиданно мощно.

И жарко. Пульсирующе!

— Вы напугали меня, — прохрипела я, протягивая руку и обжигаясь о стальной пресс Кирилла.

Тут же одернула ладошку и к груди ее, словно обожженную, прижала. Задыхаясь. И не понимая, что делать.

Чего они тут развалились вообще, спрашивается?

Зачем так близко?

Я ведь чувствую, как они дышат! Как бьются их сердца! Я словно завернута в них!

— Прости, — шершавый палец Кирилл вскользь прошелся по моей нижней губе, а сам парень еще ближе подался ко мне, — мы не хотели.

— Совсем не хотели, — преступно тесно прижался ко мне сзади Арсений, — мы принесли тебе подарок.

А я от их близости и слов судорожно сглотнула. А затем и зажмурилась. И едва не завизжала, потому что в комнате вспыхнул свет от прикроватной тумбы. Но тут же стихла...

Ибо почти моментально потонула в черноте ночи глаз Кирилла Ремезова. Пока он что-то говорил мне. Что-то совал в руки. И улыбался...

— Что? — переспросила я, все еще зависая на кровати между двумя парнями, позорно радуясь, что прикрыта легкой простыней, а они лежат поверх нее.

— Подарок, — повторил Арс.

— Вот, — еще раз сунул мне в руку небольшую коробочку Кир, а затем пояснил, — это новый телефон, тут дубликат твоей сим-карты, но сам мобильный без всяких отслеживающих программ. Он в точности такой же, как и тот, что подарила тебе твоя мамаша. Никто подмены не заметит. Но зато ты спокойно сможешь переписываться с нами в приложениях, не опасаясь быть застигнутой на горячем.

Вау!

— Ох, мальчики, спасибо! — пискнула я радостно, принимая презент из рук Кира и подпрыгивая на постели, забывая о том, что одета только в тонкую шелковую пижамку.

— А теперь давай, пересылай нам паспортные данные своего Димки, мы ему билет купим до Москвы.

— Правда, что ли, купите? — со слезами благодарности на глазах, оглядела я парней, а они улыбнулись, но тут же мне согласно кивнули.

— Для тебя хоть звезду с неба, Милаш, — прошептал Арсений.

— Ты только скажи — и мы все сделаем, — кивнул мне Кирилл, а я едва-едва поборола в себе желание разреветься.

— Вы такие...

— Какие?

— Замечательные..., — в сердцах благодарила я братьев Ремезовых, а они только и отвечали мне:

— Мы еще лучше, детка.

— Тебе лишь нужно узнать нас поближе...

И обещание свое сдержали. Уже спустя минут пятнадцать Диме Шелехову был куплен билет до Москвы. Туда и обратно. Уже на ближайшие выходные! На целых два дня. Но и на этом мои феи марафон невиданной щедрости не остановили — они забронировали и оплатили парню проживание в чудесной квартире в самом центре столице.

И даже придумали для взрослых отмазки, чтобы меня точно отпустили на встречу с Димой.

Я была так рада...

Так неописуемо счастлива...

Что не выдержала и по очереди обняла сначала одного брата, а затем и второго, уже даже не обращая внимания на то, как сильно и тесно, и вообще недопустимо прижимают меня к себе эти двое. Как их горячие ладони обжигают мою кожу сквозь тонкий шелк пижамы. Как прихватывают и оглаживают они меня там, где не совсем не должны этого делать.

Но вот наконец-то я распрощалась с ними, и предельно довольная уснула, предвкушая скорую встречу с Шелеховым.

Еще даже не догадываясь, какими судьбоносными окажутся грядущие события...





Глава 13 – Под другим углом


Милана

В первый свой учебный день в мединституте меня привезла мама, пожелала удачи и даже горячо расцеловала в обе щеки, наказывая учиться хорошо и не срамить ее доброе имя. А дальше...

Ад!

Куда идти? Кого держаться? Особенно если учитывать, что первого курса было аж пять групп! Моя, бюджетная оказалось под номером одиннадцать. А дальше нас всех загнали в огромную лекционную аудиторию, где седовласая старушка с одухотворённым лицом потратила уйму времени на то, чтобы ввести всех присутствующих в общее представление о выбранной специальности.

Огляделась вокруг — одни девочки. Парней — кот наплакал. Из последующей переклички я узнала, что в нашей группе мальчиков будет всего три человека из тридцати.

Офигеть!

Выбрали старосту — ею оказалась полноватая девочка с задорным рыжим ежиком на голове и необычным именем Аурелия. Именно она после первой вводной беседы, словно Иван Сусанин, таскала нас по институту для лекционного курса. А дальше...

Жара!

Анатомия...

Фармакология...

Латынь!

Столько, как в этот первый учебный день я не писала никогда в жизни. Я исписала целый стержень авторучки, и мне казалось, что еще немного и моя правая рука просто отвалится!

Педагоги — отдельная песня.

Это была уже далеко не школа. Никто никого за волосы не тянул, чтобы в аттестат поставили заветную «тройку». О нет! Здесь балом правили исключительно муштра и жесткая дисциплина. Это чувствовалось уже после первых пар.

Например, преподавателем по анатомии был мужчина, который до института двадцать лет трудился судмедэкспертом в морге! Удивило то, что на лице достопочтенного Самуила Аристарховича, когда он монотонно читал лекции, не отражались вообще никакие эмоции.

Кровь, кишки, кости — ровно! Тотальная профессиональная ригидность.

Круто! Завораживающе!

Я хотела еще!

Меня все вокруг пугали, что учиться на доктора будет сложно, муторно и нервно. Но дни первой учебной недели шли, а я на пары буквально летела и каждое слово лекторов внимала жадно, а затем раскладывала их по полочкам в своей голове, чтобы ничего не забыть.

А там уж как-то даже незаметно подкрались выходные. Да и Димка отписался, что уже собрался ко мне и пребывает теперь на низком старте.

Ура!

Да и с отмазкой для матери ничего придумывать было не нужно, потому что еще в пятницу староста Аурелия объявила, что наша группа в субботу отправляется на экскурсию в музей истории медицины почти на весь день. А в воскресенье — для сближения группы и установления комфортного микроклимата все ребята пойдут в кино, а после в кафе: посидеть и пообщаться.

Я же решила совместить приятное с полезным. Прямо тут же написала Диме и спросила, не против ли он вместе со мной прогуляться по музеям, а затем и у Аурелии уточнила, могу ли я пойти на все мероприятия с парнем, так как он прилетел ко мне аж из далекой Сибири.

— Обалдеть! Вот это у вас любовь, — блаженно сложила руки на выдающейся груди девушка и просияла. — Конечно, бери его с собой, все равно никто не вычислит, что он не наш.

Да и у мамы с отчимом на эти выходные нарисовались грандиозные планы: какой-то званый вечер у друзей Ремезова, а на воскресенье Михаила пригласили играть в гольф, где сильные мира сего собирались, дабы похвастаться нажитым состоянием и посудачить о том, как они будут и дальше вершить судьбами простых обывателей.

Таким образом, у меня выкроилось магическим образом целых два дня в обществе моего любимого Димки.

Боже, как же я по нему соскучилась!

Только вот в аэропорт встречать Шелехова я вынуждена была ехать не в гордом одиночестве. Со мной намылились и два брата-акробата, что повергло меня в шок.

— А почему я не могу его сама встретить, без группы поддержки? — уперла я руки в бока и с явным протестом спросила парней.

— Потому что мы не знаем, малышка, что ты там себе за перца нашла. Поглядим на него, поговорим и..., — задумчиво почесал подбородок Кир.

— И? — нахмурилась я.

— И если он заслужит наше доверие, то мы оставим вас наедине. Иначе — никак, — ультимативно заключил Арс, а я насупилась, но сдалась. Все-таки же парни мне здорово помогли, и я резонно принимала их опасения насчет Димки как имеющие место быть.

Они ведь и вправду его совсем не знали.

И вот наконец-то момент настал. А я, прежде чем сесть в выделенную специально для моей развозки машину с личным водителем и поехать на встречу с одногруппниками, получила от мамы последние ценные указания:

— После окончания экскурсии сразу домой! Поняла? И я хочу, чтобы ты все время делилась со мной своими геоданными, — кивнула родительница на мой смартфон, а я вздохнула, но послушно прямо при ней включила отслеживание своего местоположения в известном мессенджере.

— Аурелия, староста группы, пригласила меня после к себе в гости. Ее дед — академик Кожевников. Можно согласиться? Ну, пожалуйста...

Мать прищурилась, но все же согласно кивнула.

— К такой подруге — можно. Но, чтобы недолго! Мы с Мишей вернемся поздно, но ты должна быть дома до девяти вечера и ни минутой позже, — назидательно выговаривала мне мать.

Она еще не знала, что Арсений и Кирилл подкупили моего водителя. И теперь он послушно танцевал под их дудку, а не отчима. Да и у меня после такого подарка судьбы появилось подобие личного пространства. За прошедшую неделю я не единожды нарушала правила и ездила по своим делам, а Юрий (так звали приставленного ко мне цербера) ни разу меня не сдал.

И вот моя машина тронулась, а вскоре я заметила «хвост». Это были братья Ремезовы, которые по своей легенде уехали раньше меня подтягивать какие-то висяки по учебе.

Я же, замечая их, улыбнулась и в нетерпении заерзала на сидении, мечтая уже поскорее очутиться в теплых объятиях Димки.

Секунды потянулись резиной...

Но спустя, кажется, вечность, все-таки замаячило перед моими глазами здание аэропорта. В него я влетела, едва ли не пританцовывая от предвкушения. И в зоне прилета стояла, всем телом подрагивая от томительного ожидания.

Скорее же!

А затем тоненько запищала от радости, замечая в прибывающей толпе знакомую фигуру и любимые черты лица.

— Дима! — закричала я, ринувшись в раскинутые руки Шелехова.

— Милашка! — на тихом стоне выдохнул парень, подхватывая меня за талию и закружив в воздухе. А затем прижал к себе тесно-тесно и впился в мои губы крепким поцелуем, полным тоски и огня.

Я же после такого жаркого приветствия зачем-то покосилась на братьев Ремезовых.

Поймала тяжелый взгляд Кирилла, который словно бы пытался расчленить моего Димку на куски...

И заметила, как недовольно играют на скулах Арсения желваки...

Ой, кажется, мой парень совсем никому не понравился. Вот же засада! И что же теперь будет...?





Глава 13.1


Милана

— Милашка, только не говори, что это бугаи, что стоят позади тебя и хмуро на нас смотрят, и есть те самые твои сводные братья, которые купили мне билет сюда, — прошептал мне на ухо Димка, а я кивнула.

— Они самые.

— А они... ну...?

— Что? — нахмурилась я.

— Они точно за нас?

— Почему ты спрашиваешь, Дим? Стали бы они тратить бешеные тыщи, чтобы тебя сюда ко мне доставить, если бы это было не так? — недоуменно ткнула я в очевидное своего парня, и он вроде бы как расслабился.

— Ну, так-то да...

— Отож! А теперь идем, я тебя с ними знакомить буду.

И тут же я повела Шелехова к братьям Ремезовым, что уже значительно преобразились. С их лиц сошли недовольные гримасы и в глазах не плескалась очевидная недоброжелательность. А там уж я и вовсе решила, что мне все это привиделось.

Нервяк же!

— Арс, Кир, а вот и мой Дима, — с улыбкой в тысячу киловатт произнесла я, а затем повернулась к своему парню и посмотрела на него придирчивым взглядом, представляя, что, как и братья, вижу его в первый раз в жизни.

И почти тут же чуть скисла.

Ну честно — не фонтан. Сразу видно, что Шелехов не столичный мажор, разодетый в бренды, а обычный провинциальный парень, у которого совсем нет денег на дорогостоящие татуировки и пирсинг. Он был...

Обычным, что ли?

Казалось бы, в толпе пройдешь и не обернешься даже. Но в то же время Дима вовсе не был и таким, за которого я могла бы краснеть. Совершенно! Среднего роста, но жилистый и сухой. С малолетства на спорте в тяжелой атлетике. Русоволосый, светлоглазый, борзой. Смотрит прямо, перед Ремезовыми не тушуется.

Симпатичный? По мне, так очень даже. Просто в разных весовых категориях с братьями, которые своей хищной, опасной и чересчур яркой красотой могли составить конкуренцию моделям из глянцевых журналов.

Но они мне и не были нужны, верно?

— Дим, вот этот блондин — Арсений, а эта гора мышц — Кирилл.

— Очень приятно, парни, — кивнул Шелехов, и все дружно пожали друг другу руки.

— Ну, раз с любезностями покончено, то поехали уже. Покажем, где ты, Дима, будешь жить, а дальше куда-нибудь перекусить и поболтать. Норм же план? — держа путь на выход из аэропорта, сыпал планами брюнет, и никто даже возражать ему не стал.

Уже на парковке парни приказали моему водителю следовать за ними, а дальше мы все уселись в страшенный и огромный, как танк, внедорожник Арсения и припустили в сторону центра.

И когда уже совсем скоро Кирилл повел Димку показывать ему его очень даже симпатичную однокомнатную квартирку, в которой он должен был прожить целых два дня, Арсений незаметно придержал меня, а затем и вовсе вывел меня в подъезд.

И завел очень странный разговор, протягивая мне черную коробочку:

— Вот, держи, — сказал он шепотом мне в ухо, склоняясь надо мной скалой, пахнущей раем и грехом одновременно.

— Что это? — спросила я, отступая от него и его дурмана на шаг.

— Презервативы.

— Что? Зачем они мне? — насупилась я.

— Ну как же? — улыбнулся Арс. — Разве ты не планируешь с ним немного пошалить сегодня?

— Не планирую, — жестко отрезала я.

— А если планирует он?

Я же только моргнула и сложила руки на груди, давая понять, что мне это не надо.

— Милаш, бери! Предохраняться важно!

— Ну и предохраняйся себе на здоровье, — прищурилась я и вдруг сама себя удивила той злостью, что прозвучала в моем голосе.

— Мил...

— Все, спрячь свои резинки. Бесишь! — буркнула я и отвернулась от Ремезова.

— Ты чего? — нахмурился парень.

— Ничего, — неожиданно ощутила я в груди иррациональную обиду, — я тебе не какая-то там... ну... ветряная особа, с которыми ты привык общаться. Ясно? И я не собираюсь с девственностью прощаться вот так, набегу, пока парень в гости на пару дней заскочил.

— А как будешь? После свадьбы? — жестко оскалился Арс, а я указательным пальцем тыкнула ему в грудь и решительно выдала.

— Это! Не! Твое! Дело!

— Посмотрим..., — словно змей-искуситель процедил Ремезов, а я недоуменно дернулась.

— Что?

— Ничего...

Но переспросить еще раз я уже не успела. Так как из квартиры вышли Кир и Димка. Последний был почему-то удивительным образом напряженный. Будто бы он только что вырвался с многочасового допроса или всего минуту назад был на волосок от смерти. А теперь чудесным образом получил еще один шанс на жизнь.

— Все нормально? — спросил Кир, оглядывая нас и то, как Арс прячет в карман ту самую коробку с резинками.

— Я хотела это же спросить у вас, — выдала я, с подозрением поглядывая на Шелехова.

Но тот лишь улыбнулся мне ободряюще и кивнул на выход.

Таким составом мы и двинули опять на улицу. А затем в довольно милую кафешку, в которой Димка плотно позавтракал, а я с парнями лишь выпила по чашке чая. Атмосфера за столом держалась томительная и напряженная.

Будто бы мы тут собрались не для дружеских бесед, а для чего-то нехорошего. С двойным дном. Недоброго.

А я сама не понимала, чего хочу больше, чтобы Ремезовы поскорее уже ушли или остались со мной до самого победного конца. Я почему-то начала рассуждать, о чем вообще буду говорить с Димкой? И, кажется, радовалась, что большую часть дня мы пробудем на выставке, в окружении галдящей толпы.

Но вот наконец-то настало время расставаться с Киром и Арсом. Они оплатили счет, хотя Шелехов и пытался протестовать и слишком настырно размахивал своей банковской карточкой, чем немного меня смутил. Но братья были неумолимы. А затем ушли.

Но перед тем на «два слова» меня отозвал уже Кирилл. А я с ходу на него яростно набросилась.

— Предупреждаю сразу, если ты станешь пытаться всучить мне презервативы, то я тебе их в задницу засуну!

— Блядь, — сжал переносицу парень и посмотрел на меня с явным сожалением, — прости, малышка, Арс просто переживает за тебя.

— О, неужели? — фыркнула я.

— Да, — кивнул Кир, — но хочешь честно?

— Валяй.

— Я почему-то думаю, что тебе забота моего брата без надобности и ты не станешь спать со своим парнем. Просто потому, что не для этого ты так долго себя берегла, чтобы дать трахнуть свое тело вот так дешево: на казенных простынях в какой-то съемной однушке. Без романтики. Без подвига. Без напряга. Билет задаром, прилетел — выебал с полпинка. Но ты ведь не такая, Милана.

А я оторопела и даже икнула от такого заявления. И щеки вдруг залил яркий и жаркий румянец. И со стороны вся эта наша встреча с Шелеховым перестала вдруг быть столь волшебной и загадочной. Она будто бы покрылась тленом...

— Спасибо, за такое высокое обо мне мнение, — только и смогла пролепетать я.

— Не за что, Милаш. Я просто с первой встречи с тобой понял, что ты из другого теста.

— Ой, перестань, — вспыхнула я еще сильнее.

— Ты достойна большего.

— Ну все, Кир, хватит! — прижала я ладони к горящим щекам.

— Ладно. Но вот, держи — это дубликат моей банковской карты. Лимита на ней нет. Ты сможешь тратить сколько захочешь и куда захочешь.

— Не надо! — возразила я было, но меня тут же заткнули.

— Чтобы мать твоя не просекла, что ты где-то банкуешь в неправильном месте.

— А-а, вот ты о чем. Поняла, — кивнула я, — спасибо, что подумал об этом.

— Не за что, — улыбнулся Кир, — а теперь езжай и веселись. Если вдруг форс-мажор, то сразу звони мне или Арсу — мы прилетим и спасем тебя.

— Феи..., — закатила я глаза.

— Лучше, — подмигнул мне парень, а я поняла, что под надежной защитой.

И все тревоги отлегли от сердца. Хоть и осталась за ребрами какая-то скребущая тоска. Как в вечер воскресенья, когда завтра нужно идти на учебу, которая тебе совершенно опостылела. И прогулять шанса нет.

Я ведь я должна была радоваться, что наконец-то побуду с Димой без давящего внимания новоиспечённых сводных братьев, разве нет?

Но радости почему-то не было...





Глава 14 – Забота перейди на Федота


Милана

— Я так скучал по тебе, детка, — стискивая мои ледяные пальцы, едва слышно прошептал мне на ухо Дима, а меня вдруг совершенно неосознанно передернуло.

Я представила себе, как мы покинем эту выставку. И эту толчею людей, а затем останемся одни. А потом Шелехов сто процентов полезет ко мне с поцелуями.

А я что-то как-то...

Ну, вроде бы как не была к этому готова. Не то, чтобы прям совсем. Нет! Но мне пока достаточно было просто вот так быть рядом с ним, держаться за руки и тонуть в глазах парня, что смотрели на меня с таким обожанием.

— И я тоже очень скучала по тебе, Димочка, — активно закивала я, а затем отвернулась и закусила губу, зачем-то погружаясь в самоедство.

А ведь соврала я.

Нагло и беспардонно!

Скучала, да. Но, чтобы очень? Сомнительно. У меня по факту и времени-то не осталось на это праздное занятие после того, как в моей жизни появились Кирилл и Арсений. Уж одна наша встреча чего стоила. Да и потом понеслось...

До сих пор вспоминала ту последнюю ночь на побережье Черного моря и мурашки, восхитительные и пьяные, бежали от макушки и до самых пяточек, заставляя меня гореть изнутри ярким пламенем. И хотелось сразу жмуриться разнеженной кошкой.

— Прикинь, я плавать научилась, — зачем-то выпалила я парню и так от своих слов перепугалась, что от страха икнула.

— Вау! Правда? — искренне восхитился парень.

— Ага...

— Это вот когда вы на море ездили, да? — любопытствовал Димка, а я лишь кивала заторможенно и чувствовала, что стремительно падаю в глубокую кроличью нору.

— Да...

— Наверное, мама тебе тренера наняла?

Ужас! Кажется, я пробила дно.

— Ну, почти, — пожала я плечами.

А сама тут же вспомнила, как два парня синхронно разминали мои ноги, сведенные судорогой. И жгучий, пылающий жар кипящей крови молниеносно ударил мне в низ живота, заставляя задержать дыхание и натянуться тугой струной.

— Трудно было учиться? — взлохматил на голове короткий ежик волос Шелехов.

— Нет, — громко сглотнула я, — наоборот, очень весело.

Боже, в кого я превратилась?

Я сама себе была противна. Потому что понимала, что такими вот приключениями со сводными братьями я похвастаться не могу от слова «совсем». Что это за гранью добра и зла. Что мой Дима за такие подвиги просто посмотрит на меня, как на грязь под собственными ботинками, а затем развернется и уйдет.

Навсегда!

А тем временем наше нахождение в музее медицины стремительно подходило к концу. Мы вошли в последний зал, где экскурсовод на все лады распекался об эволюции лабораторной диагностики. Собравшаяся публика уже откровенно устала.

Шутки ли — три часа на ногах.

Да и Димка явно скучал, смотря на представленные экспонаты. Но терпел, не желая меня обижать. А я вот, напротив, хотела, чтобы эта экскурсия длилась вечно. В идеале — до завтра, пока Шелехову не придется уезжать из Москвы.

Господи, какая же я стала гадкая!

И когда все-таки музей пришлось покинуть, я не знала, куда себя деть. А затем облегченно выдохнула, когда наша неутомимая староста предложила всем вместе поехать на ВДНХ.

— Ребята, погода, смотрите, какая волшебная погода для прогулок! Нельзя упускать такой шанс! Едем! Прокатимся на чертовом колесе, погуляем по павильонам.

Многие отрицательно застонали, так как после продолжительной экскурсии элементарно гудели ноги. Но я одной из первой подняла руку, соглашаясь на все.

Дима не спорил.

А затем всю дорогу наминал мне ладони и что-то рассказывал без остановки про свою жизнь в том маленьком провинциальном городке, где я выросла и познакомилась с ним. Про его качалку. Про то, как его друзья насмотрелись нашумевшего сериала и поделили город на зоны контроля, из-за чего теперь регулярно случались стычки, в которых то и дело кому-то расквашивали носы и выбивали зубы.

— А учиться эти твои друзья не пробовали? — полюбопытствовала я, понимая, что это все чуждо мне.

— Успеется, Милаш..., — лишь смеялся мне в ответ Шелехов, а затем подался ближе и припал носом к моей шее, вдыхая шумно и глубоко.

Застонал.

Переплел наши пальцы еще крепче.

А затем лизнул нежную кожу, отчего мне захотелось тут же отстраниться и отереться. Но я не стала. Приказала себе сидеть и улыбаться парню.

Я ведь люблю его, верно?

Просто мы долго были порознь, и я теперь немного робела рядом с ним. Вот и все...

— Как же ты пахнешь, Милана, — прошептал Дима и снова шумно потянул аромат моей кожи.

— Это просто духи, — захихикала я. — Мама подарила.

— Нет, духи только все портят. Твой запах я ни с чем не спутаю, — и так проникновенно посмотрел в мои глаза, что я на мгновение забыла, как дышать.

Все вглядывалась в резковатые черты Димы и принялась мысленно рассуждать, за что вообще в него влюбилась? В рассеченную бровь или нос с горбинкой, что не раз был сломан в уличных драках? В тонкие губы или острые скулы? В характер этот упрямый и взбалмошный?

Не знаю...

С Димой было просто. И спокойно. Как в тихой бухточке, куда не добираются пронизывающие ветра суровой реальности. Где на пальцах не трещит электрический ток, но зато сердце бьется уверенно и ровно. И я это ценила превыше всего.

Мне вот бабуля всегда мать в пример ставила и назидательно выговаривала, что самые крепкие отношения получаются там, где с партнером благодать, а не море штормящее. Страсть, как и любая химическая реакция рано или поздно, но пройдет, а дальше что?

— Любовь, Аня, должна быть тихая и безмятежная, чтобы видно было все плюсы и минусы мужчины, которого ты выбрала себе в пару. А все эти страсти мадридского двора ни до чего хорошего не доводят — тьфу! Слепой становишься, как крот, и глухой только. Тебе кричат все вокруг, что не того ты выбрала, а ты не слышишь. Зато потом горько плачешь, когда глазки наконец-то открываться начинают. Вот и вся правда жизни, внученька.

И я была согласна с бабушкой. Мудрая она женщина. Столько лет на свете прожила и с одним мужчиной. Я своего деда не знала при жизни, но много о нем слышала. Бабуля была за ним как за каменной стеной.

И, кажется, вот Дима такой же. И мне с ним хорошо! Нет, правда хорошо!

И чувства меня не кроют, ибо вижу я все его минусы ясно и четко. Да, молодой еще и дурной слишком. Да, неказистый где-то. Неначитанный. Большинство тем для разговора поддержать не может и чересчур много болтает про свои любимые автомобили.

Ну и что?

Зато он мой. И меня обожает да так крепко, как только это может быть в жизни. Разве ж это не самое главное?

И я выдохнула. А там уж позволила себе остаток дня провести без излишних сравнительных анализов между Шелеховым и братьями Ремезовыми. Конечно, в их царском свете мой парень чуть сник, но это нормально. Кто с ними вообще по крутости и красоте сравниться-то может?

Зевс и Посейдон, а тут какой-то человечек по имени Дима Шелехов.

Но это все лирика...

И побежало время. Мы добрались до ВДНХ. Объелись вредными хот-догами с корейской морковкой, майонезом и кетчупом. Потом прокатились на колесе обозрения, за весь круг которого Дима беспрестанно ворчал о московских грабежных ценах.

— Мил, ну это же безобразие форменное! Почти полторашка за один оборот! С ума сойти. Да я на своей «копейке» всю ходовую за эти бабки поменять смогу. Ну, дела...

Я же только качала головой и улыбалась. А затем вела своего парня дальше. Мы давно уже отделились от общей стайки моих одногруппников и теперь проводили время только вдвоем. Посетили несколько павильонов и океанариум. А затем, уже глубоко под вечер абсолютно вымотанные, но счастливые уселись на лавочку напротив фонтана «Дружбы народов» и залипли на его струи, отливающие радугой в закатном солнце.

— Красиво, — шептала я завороженно.

— Нет, Милаш, красивая тут только ты...

Я спорить с этим очевидным преувеличением не стала. Слишком утомилась. Прям вот улеглась на лавочке, сложив голову на колени Димы и блаженно прикрыла глаза.

И только я было растворилась в этом прекрасном моменте, как Шелехов снова отвлек меня своим голосом. А затем заставил едва ли не подпрыгнуть на лавке и в изумлении на него посмотреть.

Но я себя не выдала. Только затаила дыхание и прикусила щеку изнутри, чтобы потушить свои пламенные реакции.

— Кирилл со мной говорил насчет тебя, Милаш.

— Да? — деланно праздно уточнила я. — И чего хотел?

— Хотел, чтобы я к тебе не прикасался.

— Что? — охнула я и все-таки резко подскочила, ошарашенно выпучив глаза.

Поперхнулась собственным взбунтовавшимся сердцем. И почти потеряла сознание от шока.

О боже, что эти двое со мной делают...?



***

Мои хорошие, я стартовала с новинкой!

Прошу вас поддержать меня, пожалуйста:



Аннотация:

— Поздравляю! Скоро вы станете мамой, Анечка!

— Спасибо..., — бормочу, едва сдерживая слезы.

— А вы что не рады? Может, ребеночек не долгожданный? Или папы нет?

— Папы нет..., — хриплю я.

— Вот же мужики пошли — скоты бессовестные. Поматросят и бросят. Но вы молодец, Анна. Ребенок же не должен страдать оттого, что у него папка козел. Верно?

— Верно...

Читать здесь (жмите на ссылку):





Глава 14.1


Милана

— Что именно он сказал тебе? — затребовала я.

— Милаш...

— Говори все слово в слово! — едва ли не перешла я на крик, чувствуя, как стремительно наливается жаром все мое тело и ладошки потеют, а сердце отчаянно срывается с цепи в ожидании того, что скажет мне парень дальше.

Сумасшествие какое-то...

— Хэй! Ты чего? Потише! — изумился моей реакции Шелехов, а я тут же осела, скривившись и потирая виски.

— Ох...

— Милана, ну ты чего так завелась-то?

— Прости, Димка, — застонала я, — просто я, обжёгшись на молоке, уже и на воду дую.

— Что случилось, малышка? — нежно приобнял меня за плечи парень, а я в отчаянии застонала и подняла на него глаза, полные вымученной обреченности.

— Мама и отчим не хотят, чтобы мы с тобой встречались.

— Это я знаю...

— Откуда? — охнула я.

— Так от Кира же, — хмыкнул Димка, а я вконец растеряла способность что-либо понимать.

— Можно как-то внятно и подробно все мне объяснить? — скуксилась я.

— Да ничего такого, Милаш, — пожал плечами парень, — просто твой сводный брат просветил меня насчет тех трудностей, что возникли между тобой и взрослыми. Что они меня считают плохой партией для тебя из-за того, что я провинциальный персонаж.

— И?

— И ничего. Кир лишь дал мне несколько советов, чтобы заслужить доверие родителей.

— А именно? — нахмурилась я.

— Ну, во-первых, решить что-то с учебой здесь — в столице, потому что иначе не видать мне тебя, как собственных ушей. А во-вторых, показать себя мужиком со стальной выдержкой, а не сопливым пацаном, которому гормоны глушат башню.

— Это как? — закусила я нижнюю губу.

— Это так, где у нас с тобой все будет красиво, Милашка. Где ты моя жена и твой первый раз случится в нашу первую брачную ночь, а не вот так, когда втихаря от предков и на съемной хате.

— М-да уж..., — заломила я руки.

— Кир сказал, что уважать меня перестанет и больше никогда нам помогать не будет, если я воспользуюсь ситуацией и все испорчу.

— Так и сказал, да? — на один глаз прищурилась я, а сама скривилась, чувствуя, как ошпаривает меня с ног до головы крутым кипятком внутреннего иррационального протеста.

— Да. Но он ведь на сто процентов прав, Милана. Я вот в любви к тебе и в страсти всего этого не замечал, а теперь со стороны посмотрел и ужаснулся.

И все! Меня от этой темы разговора бомбануло так капитально. Даже руки затряслись, и обида заклокотала где-то в груди. Не передать словами, какая мощная и сокрушительная.

— Так ты за этим летел сюда, Дима? — с дрожащим подбородком спросила я.

— Что?

— Трахнуть меня собирался? Да только Кирилл твои планы спалил раньше времени и пристыдил технично.

— Ты чего такое говоришь, Милаш? — выпучил на меня глаза Шелехов, но у меня уже пригорело.

И тормозить я не собиралась.

— Скажешь, нет? Даже презики с собой не прихватил?

— А вот и нет! — пылко ответил мне парень, да только я ему не верила.

— Все с тобой понятно, Дима!

— Милана, остановись!

— Да уж куда там? Я спокойна, как удав! — рявкнула я, сложила руки на груди и отвернулась от парня, чувствуя, что больше не хочу его видеть.

Никогда!

И воцарилось между нами молчание лютое. Я его ледяное дыхание ощущала всем телом, отчего по коже прокатились колючие мурашки, приподнимая каждый волосок. И стало вдруг так стыло.

И так противно от самой себя, что меня кидает из стороны в сторону, а я не знаю причин этой турбулентности проклятой.

И отчего-то захотелось, чтобы прямо сейчас за мной заехали Кирилл и Арсений, да увезли в дальние дали, где нет проблем и забот. Где Дима Шелехов не смотрит на меня с очевидным вожделением. Где нет слабой во мнении мамы. Где нет деспотичного отчима.

Где есть только мы.

И титры поднимаются из-за горизонта, говоря, что все — конец. Так будет всегда: тихо и безмятежно.

А не вот это вот все.

— Милаш, ну прости...

— Ага, — кивнула я, судорожно всхлипнув, но уже не от обиды, а внутреннего раздрая.

— Я ведь люблю тебя, слышишь? И соврал бы, если бы сказал, что не хочу тебя во всех смыслах. Кто бы я после этого был, если не лжец?

— Да понятно..., — пожала я плечами.

— Я просто хотел сказать, что теперь понимаю, что не момент этот важен, что есть у нас с тобой, благодаря щедрости твоих сводных братьев. Важна перспектива! И наше с тобой совместное будущее, за которое я должен бороться, а не просто радостно и виляя хвостиком брать, что дают.

А я снова губы закусала, потому что меня резко попустило. И пришло понимание, что есть резон в словах Шелехова. Не виноват он ни в чем, это просто я дурная и нервная.

Дерганная в этом городе стала.

Совсем не та беззаботная Милана Няшина, что в маленьком сибирском поселке городского типа росла припеваючи. Я уже, и сама не узнавала ту, в кого я превратилась. В беспокойную и лживую девочку, которая ходит по острию ножа и верит, что обманет больших взрослых, а затем беззаботно заживет той жизнью, которой грезила.

Смешно...

И грустно одновременно.

— Забыли, Дим, — отмахнулась я, — я все понимаю.

— Правда?

— Правда...

— Когда тебе нужно вернуться домой?

— До девяти, — фыркнула я, а затем грустно рассмеялась. — Что, не похожа я на восемнадцатилетнюю самостоятельную личность, да?

— Не загоняйся, Милаш.

— Не буду, — затем посмотрела на часы и грустно выдохнула, — у нас еще есть сорок минут.

Это время мы потратили на быстрый перекус до ужаса вредными, но вкусными бургерами и картошкой фри. Запили все это дело кока-колой. А потом долго обнимались, прежде чем мне сесть в машину и уехать домой.

И только тут Димка поднял мой подбородок двумя пальцами, а затем потянулся за поцелуем, сталкивая наши губы максимально нежно и трепетно.

— Чувствуешь, как током бьет, Милана? — шептал он мне, тяжело дыша.

— Да, — врала я бессовестно, ибо не ощущала ровным счетом ничего.

Сердце мерно отбивало ритм. Кончики пальцев не зудели, словно бы упрашивая меня зарыться в короткие волоски на затылке любимого парня. И кровь не густела, медленно закипая в венах.

А когда язык Шелехова все же скользнул в мой рот, принимаясь чувственно ласкать меня и там, то я с досадой подумала о том, что рядом с Кириллом и Арсением испытывала больше эмоций, чем сейчас.

Прогнала от себя эту дурацкую мысль, но она нет-нет, да назойливой мошкой билась на подступах к моему разуму, терзая меня и отвлекая от процесса. Напрочь!

— Я с ума по тебе схожу! — стонал Димка.

— И я по тебе...

— Любимая! — покрывая мое лицо короткими, отрывистыми поцелуями, почти рычал парень, а я, прикрыв глаза, просто ждала, когда же все это закончится.

А тут в кармане так кстати завибрировал телефон.

— Блин, — отшатнулась я от Димки и достала гаджет, принимаясь читать сообщение от Арсения.

«Не забывай, что тебе нужно вернуться домой до девяти. Не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за выговора матери».

Помню...

— Кто там? — уточнил Шелехов.

— Арс, — вздохнула я вымученно, — напоминает, что карета скоро превратится в тыкву.

— В таком случае я буду ждать свою Золушку завтра, да?

— Да.

— Тогда поторопись, Милаш. И провожать меня не нужно, чтобы не дай бог не опоздать. Ладно?

— Хорошо, — кивнула я и кинулась обнимать парня, чувствуя себя почему-то такой виноватой перед ним.

Он ведь половину страны пролетел, чтобы со мной встретиться. А я что? Вся погрязла в проблемах новоиспеченной семьи Ремезовых, забывая о собственном счастье и благополучии. Таскала бедного парня по всяким экскурсиям и паркам вместо того, чтобы просто завалиться к нему и обниматься целый день напролет, пытаясь надышаться им и хоть как-то насытиться временем, что подарила нам судьба.

Глупая!

— Последний поцелуй, — накрыл мои губы своими Димка, а затем отпустил, усаживая меня в салон и смотря в даль так долго, пока мы не скрылись в плотном потоке машин.

Я же прижала ладонь к груди, прикрывая веки, и бесконечно долго слушала звуки никогда не спящего города, пока мы двигались в сторону нужного шоссе и дальше — в тот дом, что стал мне золотой клеткой.

Но спустя минут двадцать меня резко подкинуло на сидении.

Это машина внезапно притормозила, а Юрий крепко и трехэтажно выматерился.

— Вот же сучата!

— Что случилось? — перепугано спросила я.

— Готовься на выход, — скомандовал водитель, а я в ужасе заозиралась.

А вдруг это мама за мной следила и прознала о том, что я навешала на ее уши отборной лапши? Что, если разоблачили парней, которые нам помогли? Что, если уже придумала на пару с отчимом нам наказание и определилась с пакетом неподъёмных санкций?

Ох, что же нам тогда делать?

Я едва ли не разревелась от всех этих мыслей, а затем зажмурилась, прикрывая глаза ладошками, когда наша машина окончательно остановилась на обочине, а дверь с моей стороны распахнулась, пропуская в салон вечернюю прохладу.

И меня дрожью пробрало.

— Малышка..., — услышала я нежный, хрипловатый баритон и вскинула голову, врезаясь в неестественно голубые глаза Арсения.

— Это вы? — прошептала я надсадно, а блондин мне весело улыбнулся.

— Поедешь с нами?

И я, просияв, тут же закивала.

— Хоть на край света!

И пулей покинула салон...





Глава 14.2


Милана

Но уже усевшись на мягкое кожаное сидение хищного и завораживающе красивого черного Мерседеса, которым управлял Кирилл, я наконец-то немного отошла от эйфории и включила мозги.

— Хэй, а вы чего Юрика подрезали-то?

— А какого художника он трубку не берет? Мы ему раза три наяривали, чтобы тебя перехватить, — хохотнул Арс, присаживаясь рядом со мной и приобнимая за шею.

— Дураки..., — пробурчала я, полными легкими вдыхая аромат парня, что прижал меня к своей груди и теперь лохматил мне голову.

— Есть немного, — ответил Кир и выжал педаль газа в пол. И погнал, плавно маневрируя в вечернем потоке машин.

— И что вы будете говорить, когда мама увидит, что я приехала с вами? — выпуталась я из железной хватки блондина и перевела дух, чувствуя, как внутри моего живота будто бы бурлят пузырьки шампанского.

— Ничего не будем, — самоуверенно оскалился Арс.

— Предков нет дома, — кивнул мне в зеркало заднего вида Кир, — они планомерно нажираются на своем приеме. Я минут десять назад говорил с отцом. Он уже лыко не вяжет, но упорно требует продолжать банкет.

— Ему же нельзя, — закусила я губу, а затем рассмеялась, — губернаторы же не пьют, да?

— Ага, — закивал Кир, — и не курят.

— И какают радугой, — поиграл бровями Арсений, — и вообще, они не люди, а ангелы с крылышками.

— Бяк-бяк-бяк-бяк, — скорчила я рожицу и захохотала в голос, чувствуя, как мне становится до безобразия хорошо в этой компании сводных братьев.

Как будто бы после долгой и изнурительной дороги я вернулась домой...

Будучи на месте, ровно в девять вечера я отписалась маме, что уже послушно кукую в своей комнате. Даже сделала несколько селфи, чтобы наверняка. А затем мы с парнями завалились в домашний кинотеатр, где решили пересмотреть все части «Пункта назначения» по порядку. Попутно объелись всякой вредной лабудой: бургерами, картошкой фри и чипсами.

В итоге не спали аж до половины четвертого утра.

И только когда машина с отчимом и мамой наконец-то прикатила домой, мы разбрелись по своим комнатам. Но и там не успокоились, переписываясь в общем чатике почти до пяти утра.

Надо ли говорить, что, проснувшись по будильнику всего через четыре часа, я была «ни петь, ни свистеть»? Глаза закрывались на ходу. Кофе категорически не спасал. Всю дорогу до центра города, где была назначена встреча с Димкой и одногруппниками, я проспала.

Но и после не почувствовала себя лучше.

И промучившись час, я попросила Шелехова увезти меня с этого праздника жизни.

Мы завалились к нему в квартиру, где парень включил какой-то тошнотворный фильм о любви. И мы принялись смотреть его в обнимку на мягком диване. Наверное, он рассчитывал на романтичный день в моей компании.

Но, увы...

Я почти тут же отрубилась, да так и продрыхла аж до самого вечера.

— Ну, ты и соня, — прошептал Димка, будя меня ароматом домашней пиццы и чая с бергамотом.

Запах прошлой жизни! Такая чертовски сладкая ностальгия, что на полную катушку вдарила по нервам.

И сразу как-то даже стыдно стало, что я драгоценное время с любимым парнем разменяла на просмотр ужастиков этой ночью. И главное — с кем? С братьями Ремезовыми, с которыми у меня будет завтра. И послезавтра тоже будет.

А Дима улетит, оставляя меня замирать в ожидании новой встречи.

Именно поэтому остаток минут с Шелеховым я была настолько нежна, насколько это было возможно. Целовала его. Обнимала. Говорила, как он мне дорог!

— Ну ты даешь, Димка! Сам пиццу мне постряпал? Вау...

— Ну, не сам, конечно, — чуть покраснел от моей похвалы парень, — я просто сгонял в супермаркет, пока ты спала и купил основу для нее, ну и все для начинки.

— Все равно ты у меня молодец!

И так было хорошо мне.

Так мило. Легко. И романтично!

Я даже не стала обращать внимание на то, что мне несколько раз звонили, то Кирилл, то Арсений. И уже тем более не стала читать то, что они писали мне в нашем чатике.

Будет время с ними наболтаться...

А еще я позволила себе вообразить, что прямо вот сегодня приеду домой и поставлю мать перед фактом, что Дима — это мое будущее. Хочет она того или нет. И я взрослая, чтобы за себя решать сама! И жить свою жизнь по своему уму, а не так, как велит отчим.

Мне так нужно было протестовать. Бунтовать! Действовать!

— Тебе во сколько сегодня домой, Милаш?

— А знаешь? Плевать! — подперев кулачком подбородок, постановила я и улыбнулась. — Давай лучше поедем с тобой на Воробьёвы горы и там встретим закат. М-м, что скажешь?

— Скажу, что ты смелая. Но я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.

— Проблема у меня только одна, Дим — меня душат и не позволяют жить так, как я хочу.

— М-да уж..., — поджал губы Шелехов и посмотрел на меня с жалостью.

— Так что, фиг им! — хлопнула я в ладоши. — Едем веселиться!

— Ладно..., — улыбнулся мне парень и пошел переодеваться.

А уже спустя четверть часа мы рука об руку спускались в лифте, а затем и смеясь выбежали из подъезда, балагуря и милуясь, строя планы на остаток вечера и дальнейшую жизнь.

Машина с Юрием ждала нас на привычном месте. Я пошагала к ней смело и без какой-либо задней мысли. Никакое предчувствие не кольнуло меня раскаленной добела иголкой.

Я открыла дверь и села внутрь, собираясь подвинуться, чтобы рядом со мной разместился и Дима.

Но тут же замерла...

И икнула от страха!

Шокировано посмотрела на мать, что взирала на меня как на последнюю в мире предательницу. И отчима, что вольготно развалился на переднем сидении, в ярости сжимая кулаки.

Именно он и отдал короткий приказ.

— Взять!

И тут же Шелехова окружили двое мордоворотов, хватая его под руки и таща прочь от меня.

А я только и успела, что закричать, что есть мочи:

— Дима! Димочка!

Рванулась было к нему, но перед моим лицом уже захлопнули автомобильную дверцу. И машина с визгом тронулась с места, унося нас прочь.

Я зарыдала в голос.

А всего через пару мгновений смолкла, потому что Михаил Ремезов отдал четкий и безапелляционный приказ, от которого у меня кровь застыла в венах.

И мозг коротнуло.

— Или ты прямо сейчас затыкаешься, Милана. Или же мои люди сделают кровавую отбивную из твоего гопника. Ну же, выбирай!

Сволочи!

Я тут же обвинительно вгляделась через зеркало заднего вида в глаза Юрия.

Как он мог сдать меня со всеми потрохами?

Но водитель лишь равнодушно пожал плечами, давая мне понять, что продажный человек готов продаться любому, кто больше заплатит. Вот и все!

И стало так горько и муторно в груди, что руки затряслись. И сердце дрогнуло, а затем и разбилось вдребезги!

О боже, что же теперь будет...

***

Мои хорошие, сегодня действиует скидка -25% на мой роман "В активном поиске"

Внимание! Двойная концетрация страсти и любви!





Глава 15 – Выбор без выбора


Милана

У меня тряслось все: руки, ноги, голос. Внутри ошалело тарахтело и трепыхалось сердце. Я, расширившимися от ужаса глазами взирала на отчима и мать, но они больше не говорили со мной. Машина, за рулем которой сидел предатель Юрий, на предельной скорости двигалась в сторону дома.

Никто больше не проронил ни слова.

На меня даже не глядели.

А я все гадала, что же будет с Димкой. Не тронут ли его? Не обидят? Дадут вернуться домой или сотворят что-то страшное? И только тогда я поняла, что происходит нечто за гранью.

Так быть не должно!

— Мама, — повернулась я к родительнице, которая всем своим видом давала понять, что я ее раздражаю до печеночных колик.

И была права.

— Не говори со мной, Милана. Бесишь! — рубанула женщина, но и с меня было уже достаточно.

— Хорошо, — кивнула я, — пусть так. Тогда давайте просто поставим точку в этом всем. Я вас разочаровываю и нервирую. Ну а вы мне просто противны. Ты и твой достопочтимый муж!

— Заткнись! — рявкнула мать.

— Или что? — огрызнулась я. — Из меня тоже сделаете кровавую отбивную, если я не стану перед вами лебезить и заглядывать в рот, м-м?

— Нет, — послышался равнодушный голос Михаила, — но за это неуважение будет платить твой милый Шелехов. Так что думай, что болтаешь.

— Вы просто..., — от возмущения слова застряли в горле, и я едва не разревелась от бессилия.

Но Ремезову было мало моего унижения. Он пошел дальше. Чуть развернулся в кресле и посмотрел на меня исподлобья, но без злобы. А затем заговорил пугающе спокойно.

— Знаешь, милая, почему ты бесишься?

— И почему же? — фыркнула я.

— Потому что мы с твоей матерью, с высоты прожитых лет и умудренные жизненным опытом, не даем тебе наделать глупостей. Вот и все! А тебе так хочется вляпаться в какое-то феерическое дерьмо, что аж руки чешутся и кожа зудится. Лишь бы наперекор взрослым. Лишь бы протестовать, топать ногами и корчить из себя самую умную.

— Это моя жизнь! — закричала я.

— И мы хотим, чтобы она сложилась, — словно малому ребенку втолковывал Михаил, что меня выводило из себя еще сильнее. Лучше бы орал, брызгая слюной, чем вот так бесстрастно и без напряга показывал мне свое превосходство.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей послушной марионеткой ради вашей же выгоды!

— Ты правда уверовала в то, что являешься такой ценной персоной, да? — рассмеялся Михаил, а я неожиданно даже весь пыл растеряла. И стухла. — Думаешь, наверное, что я несколько лет пахал, как проклятый и горбатился просто так. И кресло губернатора мне без твоей незаменимой помощи не видать, как собственных ушей? Очнись, девочка, ты бредишь! И вот еще что: я ношусь с тобой и твоими закидонами только потому, что люблю твою мать и не хочу, чтобы она плакала, видя, что ее единственная дочка на заре жизни губит себя рядом с каким-то куском дерьма!

— Михаил, — одернула его родительница, но тот уже разошелся.

— Я пытаюсь заменить тебе отца, которого у тебя никогда не было, Милана.

— Я этого не просила, — буркнула я и отвернулась, все еще помня, как вот этот милейший мужчина самых честных правил на белом глазу пытался продать меня невесть кому, лишь бы выторговать себе преференции при выборах.

Ну просто агнец божий!

А между тем, пока я до крови кусала губы, переживала и варилась в своем персональном горе, мы приехали домой. Я уж думала, что экзекуция моя на сегодня закончена, но нет. Меня строгим приказом сослали в кабинет Михаила. Усадили в кресло и принялись снова пытать.

Нещадно!

— Значит так, милая, Милана, — начала мать, пока сам Ремезов методично обрезал сигару и раскуривал ее, — мы приняли решение, которое обсуждению не подлежит. Если мы узнаем, что ты снова общаешься, переписываешься или встречаешься с этим деревенским утырком, то пеняй на себя.

— И что это значит? — насторожилась я, вся с ног и до головы покрывшись липкими мурашками и чувствуя, как сердце от страха бьется где-то в горле.

— Это значит, — флегматично взялся за объяснения Михаил, — что нам придется запрятать от тебя твоего Димку куда подальше. И на подольше. Лет так на десять или даже двадцать, пока у тебя говно не перегорит. Возможно, что даже в тюрьму. Ну, например, за хранение и сбыть запрещенных веществ в особо крупном размере. Ну, что скажешь?

— Что вы несете? — подпрыгнула я в кресле и вытаращила на этих монстров глаза. А им хоть бы хны.

— Как ты себя будешь чувствовать, Милана, если по твоей вине бедный парень загремит за решетку? — усмехнулась мать.

— По вашей вине! — едва ли не закричала я, но эффекта это не возымело.

Всем было насрать!

— В любом случае, считай, что мы тебя предупредили, — пожал плечами Михаил, а я не выдержала, закрыла лицо ладошками и разревелась.

А моя родительница лишь подошла ближе и сунула мне в руку телефон, что беспардонно достала из моего рюкзачка. А затем потребовала невозможного.

— Звони ему и говори, что между вами все кончено! Сейчас же! Или, обещаю, этот парень пожалеет, что связался с тобой!

— Вы чудовища! — всхлипнула я.

— Верно, — кивнула мать, — и мы, как умеем, защищаем свое дитя от других чудовищ.

А что мне еще оставалось? Мне выкрутили руки. Мною искусно управляли. Шантажировали и все же добились своего.

Я набрала номер Шелехова.

А он взял трубку.

Я горько расплакалась. Он сказал, что все будет хорошо.

— Дима..., — простонала я.

— Не плачь, малышка, — тяжело вздохнул парень в трубку. А я зажмурилась и все же выпалила то, что была должна.

Не ради себя! Ради его блага!

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, Димка. Чтобы не держал на меня зла. Чтобы вспоминал меня с улыбкой и помнил, что я любила тебя!

— Я буду, Милаш. Я буду...

— Прости меня. За все прости! — не выдержала я и все-таки расплакалась навзрыд.

— И ты меня...

А дальше мать цинично и грубо вырвала трубку из моих пальцев. И зашипела гневно, предупреждения Шелехова о последствиях, если он и дальше будет путаться у меня под ногами. Что это уже не шутки. Что он обязательно поплатится, если будет искать со мной встреч. Что пожалеет о том, что вообще родился на свет, ежели окончательно не отстанет от меня.

А затем скинула звонок и уставилась на меня, как на прокаженную.

И я уж было выдохнула, надеясь на то, что с меня на сегодня хватит. Но ошиблась...

Дальше было только хуже.

Михаил поднялся из-за стола. Обошел его и встал прямо передо мной. А затем чуть наклонился ко мне, скалой нависая и словно бы придавливая собственным железобетонным авторитетом.

И стал бить наотмашь каждым последующим словом:

— А теперь, Милана, поговорим о действительно важном. Итак, отвечай! Кто купил твоему Шелехову билет? Кто арендовал ему квартиру в центре Москвы? И самое главное — почему Юрий слил нам тебя только сегодня, я не сразу с первого же дня? Ну же, отвечай!

Меня кинуло сначала в палящий жар. Затем — в нестерпимый холод. А после прошила молнией ужаса от понимания, что из-за меня по-крупному влипли парни.

Кирилл и Арсений.

И я не понимала, как выбраться из этой западни, чтобы никто из них не пострадал. Кусала губы до крови и заламывала руки. Но выхода так и не находила...





Глава 15.1


Милана

— Чего молчишь? Говори! — недовольно зыркнула на меня мать, а я шумно сглотнула, а затем нерешительно улыбнулась, нервно покусывая губы.

Черт! Черт! Черт!

— Ругать же будете.

— Если честно ответишь, то не будем, — подал голос Михаил, но я ему категорически не верила.

— Обещаете?

— Да, — кивнули синхронно взрослые.

— Клянетесь?

— Перегибаешь, дочь, — шикнула на меня мать, а я крепко зажмурилась, выдохнула и...

Принялась от всей души и чистого сердца врать!

— Я заняла денег у ребят.

— Каких ребят? — прищурился Ремезов.

— Ну, тех, как, вроде бы, у ваших сыновей.

— Заняла? — скривился Михаил.

— Ну, да, — закивала я часто-часто, а затем затараторила, выдавая как можно больше подробностей, дабы мою ложь не просекли. — Я ведь отличницей в школе была, да? И медаль у меня золотая не просто так, а заслуженная. И в институте у меня тоже стипендия будет — тут и к гадалке не ходи. А то, может, и повышенная. Президентская! Вот я и подумала, что как раз под эти деньги и занять у братьев. Да и сбережения у меня были. Мама же на карманные расходы давала, а я почти не тратилась, вот и скопилась сумма приличная. Ну и Димка лето подрабатывал, появились средства. Вот мы все это вместе сложили, и получилось, что хватило на билеты, проживание и Юрия приболтать. А то, что он не все сразу вам доложил, так это тоже объяснимо. Человек он мелочный и продажный! Понятно? Мы ему за первый день деньги отдали, а вот за сегодня попросили до вечера подождать. Димке долг парни вернуть должны были и там он уже бы точно рассчитался с ним. Но жадный Юрик ждать не захотел, видимо, вот и к вам побежал, в надежде, что вы ему больше нас за правду заплатите. Ну и вот...

Отрапортовала я и выдохнула, смотря отчиму прямо в глаза. Не тушуясь. Не робея. Честно, чтобы комар носа от моих басен не подточил.

— Милана..., — тяжко вздохнул Ремезов, потирая виски двумя пальцами, а затем усмехнулся.

— Что? — насупилась я, не понимая, что не так.

— Але, гараж!

— Я не вру! — отрезала я решительно.

— Я что, на идиота похож? — рявкнул Михаил, а я тут же активно и отрицательно затрясла головой.

— Никак нет.

— Такого хрена я должен поверить в загадочную историю о том, как мой проверенный годами водитель позвонил мне и слезно покаялся, что его смогла подкупить какая-то зеленая сопля, что в этом доме без году неделю живет?

— Но...

— Ты в своем уме такое нести? — натурально рычал он драконом, а я руки заломила, понимая, что крыть мне нечем и меня загнали в западню. И совершенно заслуженно, потому что сия лживая импровизация явно пошла не по плану.

Капец!

— Почем мне знать, что там в голове у вашего водителя? — передернула я плечами. — Возможно, кисель или, что еще хуже, пустое и гулкое ничего.

— Поогрызайся еще тут нам, Милана! У тебя есть последний шанс сказать правду! — шагнула мать ближе и попыталась задавить авторитетом.

Но мне было важнее отмазать парней. А я? А я и так встряла по полной программе.

— Я! Сказала! Правду! — отчеканила я, глянув на мать сурово и безапелляционно.

И только потом, с тарахтящим сердцем и кипящей кровью в венах, перевела глаза на Ремезова. А тот принялся мочить меня из всех орудий.

Пока не убил.

— Милана, я не предлагал Юрию деньги, чтобы он тебя слил.

— Нет? — дернулась я, как от выстрела.

— За это — нет. А вот за то, чтобы он рассказал мне все честно — да. И знаешь, какие тайны мне открылись?

— Нет..., — вмиг охрипла я от страха.

— Милана, — и отчим улыбнулся мне так, что у меня моментально поджилки затряслись и засосало под ложечкой, — Юрию заплатила не ты и не твой деревенский щенок. Ему дали на лапу мои сыновья.

— Ох..., — нервно облизнулась я, а затем полетела вниз с отвесной скалы, хапая полной грудью воздух, но, одновременно с тем, отчаянно задыхаясь.

— И знаешь, что именно они попросили его сделать?

— Нет...

— Они четко разложили ему, что нужно прикрывать тебя от нас в первый день. А вот сегодня — не нужно. Что необходимо позвонить мне или твоей матери, а там уж в красках поведать, как ты теряешь свое время и рискуешь собственным будущим. Именно Юрий под чутким руководством Кирилла и Арсения выложил нам все явки и пароли. И вуаля...

Что?

— Что за бред вы мелете? — натянуто рассмеялась я, хотя внутри уже разбушевалась буря болезненной обиды. Разрушительным торнадо пронеслась, оставляя после себя разруху и пепел.

— Не веришь? — вопросительно приподнял одну бровь Ремезов. — Позвать сюда Юрия, чтобы он тебе все подтвердил?

Подбородок задрожал. Жгучая слезинка едва ли не сорвалась с ресниц. Сердце дрогнуло, треснуло.

Но устояло.

И я за секунду потушила себя изнутри. Сжала кулаки и подняла нос выше, давая понять, что очернить в моих глазах Арса и Кира не выйдет.

Не на ту напали! Эти двое мне добра сделали больше, чем кто бы то ни был в этой комнате.

— И вы приняли россказни Юрия за чистую монету? — фыркнула я. — Ну, конечно, молодец он, что тут еще добавишь? В неполные, сколько там ему, сорок? Он чего вообще добился? Возить задницы богатеньких мажоров и плавится от зависти? И пока он копит на первый взнос по ипотеке, мы проматываем целые состояния в дорогих брендовых бутиках и ресторанах. Да ваш этот водитель просто словил волну хайпа и денег, а потому принялся болтать, что в голову взбредет, только бы вы его слушали. И вы купились...

И глаза закатила для пущего эффекта. А затем встала в полный рост и ногой топнула.

— Зовите этого лживого засранца сюда! Пусть он, глядя мне в глаза, скажет, что я ему не платила денег. Да, я виновата. И да, я за вашими спинами вознамерилась встретиться с любимым парнем? Ну и что? Но вот порочить честь и достоинство Кирилла и Арсения я не позволю!

— Успокойся, — отмахнулся от меня Ремезов и отвернулся, глядя в окно.

Долго. Пристально. Задумчиво. А затем вдруг сам себя спросил.

— Хотя, зачем бы им было это нужно, верно?

— Миш? — покосилась в сторону мужа моя мать, пока я шептала про себя молитвы.

Господи, хоть бы пронесло.

— Интересно, да, Алла? — улыбнулся он, глядя на родительницу. — И мы бы лучше не придумали, чтобы вот так — одним точным выстрелом от этого Дмитрий Шелехова избавиться. Пиф! Паф! И потеряли пацана...

— О чем вы толкуете? — задергалась я, суматошно переводя взгляд с Михаила на мать и обратно.

— Свободна! — кивнул мне на выход Ремезов.

— Но...

— Все, Милана, топай. И да, все обвинения с тебя сняты, но больше так не делай. Поняла? Иначе, я быстро твоего гопника на нары гнить отправлю. Хотя...

— Что? — охнула я, обхватывая от ужаса ладошками шею.

— Мы дали ему достаточно, чтобы он не только забыл, как тебя зовут, но и чтобы паренек оперативно нашел себе новый объект воздыхания.

— Что вы сделали? — неверующе вытаращила я глаза.

— Купили его, — захохотал Михаил. — А он продался, со всеми, мать его, потрохами. Вот такая любовь, Милана. Все, а теперь давай, топай в свою комнату...

И я пошла, словно зомби, тяжело дыша и не разбирая дороги. Ноги ватные. В голове что-то бесконечно пытался выдолбить метафизический сумасшедший дятел. И в груди все покрылось холодом. Онемело.

А затем взорвалось ядерной бомбой, разнося в хлам мою выдержку. И подозрения, как мерзкие тараканы заполнили каждый уголок моей души. И принялись плодиться...

И, по факту, у меня было всего два варианта. Один — это правда. Второй — вымысел.

И осталось лишь понять, кому верить.

Взрослые пытаются меня рассорить с братьями? Или же сами Кирилл и Арсений вознамерились сплести за моей спиной паутину лжи, чтобы опутать меня ею и погубить?

Но зачем им это?

Боже, зачем???

Вошла в свою комнату. Рухнула на кровать, накрываясь подушкой и отдала себя на растерзания мыслям. Прокручивала в голове все, что связывало меня с двумя братьями, что стали мне так близки за короткий промежуток времени.

Все их слова и интонации.

Все их поступки.

Взгляды и прикосновения.

Адреналин вскипятил мою кровь до критических значений. Стало больно, так сильно бабахало сердце в груди. И еще почему-то хотелось плакать. А еще потребовать Арса и Кира сказать мне правду.

Сорвалась с места и кинулась к их комнатам. Никого...

Принялась звонить им. И без ответа...

И я все же не выдержала. И разревелась, напуганная до невменоза тем, что все сказанное про них Михаилом может оказаться не подлой выдумкой, а кристально чистой правдой.

В душевую ввалилась и бесконечно долго смывала с себя все эти болезненные думы, что кислотой жгли мой разум. Но тщетно! Доползла снова до кровати и повалилась на нее, сначала горя в агонии, а затем забываясь поверхностным сном, полным кошмаров.

Вздрогнула.

Подскочила, удивленно глядя на кромешную ночь за окном.

Нестерпимо захотелось пить. Горло раздирала засуха. А еще невероятно болела голова от пролитых слез. И я, словно дряхлая старуха, соскоблила себя с постели, заставляя шагать вниз. На кухню...

В темноте прокралась к холодильнику, где нашлась ледяная минералка. Отыскала в нужном шкафчике блистер с обезболивающим. Проглотила. И оперлась о столешницу, прислушиваясь к себе. А там вой...

Мучительный!

И только я было развернулась и пошла обратно, как тут же подпрыгнула на месте и едва ли не заорала в голос, приваливаясь спиной к холодильнику и в ужасе тараща глаза в темноту противоположного от меня угла.

Ведь я явственно услышала там зловещий хриплый смех.

Боже, боже...

Раздался тихий щелчок. Вспыхнул тусклый свет. И улыбка Чеширского Кота расползлась по знакомому скуластому лицу.

— О господи, Арсений!

Босой. Почти голый — в одних лишь домашних штанах. А рядом с ним стоит щедро початая бутылка с крепким алкоголем.

— Тоже не спиться, сестренка? — спросил меня изрядно пьяным голосом парень и замахнул очередную стопку.

Вот же, черт!





Глава 16 – В темном омуте


Милана

— Ох, Арс, ты до чертиков напугал меня, — облизнулась я нервно и потерла лицо ладошками, прогоняя тот ужас, что нагнал на меня Ремезов.

Господи, ну какая же я глупая! Вообразила себе, что в темноте притаился монстр, самое настоящее чудовище, что сожрет меня в мгновение ока и не подавится. А тут всего лишь сводный брат удумал грустить в ночи на пару с бутылкой забористого пойла.

— Я не хотел этого, малышка, — криво усмехнулся он и неторопливо прошелся по мне очень пристальным взглядом от макушки до пят.

А затем уже шепотом добавил:

— Но я все запорол...

И схватился за бутылку, начисляя себе новую порцию огненной воды. Почти успел ее осилить, но я была быстрее. Кинулась к нему наперерез и фактически вырвала из рук стопку.

— Так ты из-за меня напиваешься тут, что ли? — недоуменно воззрилась я на парня, а он лишь улыбнулся виновато и кивнул.

— Из-за тебя, Милаш. Все из-за тебя...

— Так это правда? — дрогнул мой голос, и я попыталась отступить на шаг, но рука Арсения ловко прихватила меня за запястье, а затем и вовсе потянула меня на себя.

И наши пальцы переплелись, посылая от этой жесткой, но нежной сцепки, микротоки гулять по всему моему телу. И мне даже показалось, что внизу живота вдруг расплодились гремучие змеи, которые тут же принялись нещадно жалить меня, наполняя кровь ядом.

— Что правда, Милана?

— Михаил сказал, что вы специально подставили Димку, — преодолевая внутренний протест, все же осилила я озвучить свои подозрения.

— И зачем бы нам это было нужно? — смотрел в мои глаза Арсений, но будто бы в душу глядел.

А я зависла на нем. Зачем-то отмечала, как бьется голубая жилка на его виске. Как перекатываются тугие мускулы на его руках. На татуировки. На пирсинг. На тонкую дорожку волос, убегающую от пупка и под резинку его штанов.

М-м, боже!

Что это было?

Отвела глаза, но все же не смогла сама себе соврать. Я рассматривала его, поражаясь его гипертрофированной красотой, но при этом почувствовала, как что-то мощное и горячее накрыло меня с головой. И скатилось кипящим жаром между ног...

— Вот и Михаил задался тем же вопросом, Арсений, — произнесла я и сама удивилась тому, как хрипло зазвучал мой голос.

— Печально..., — неожиданно отпустил меня парень, снова принимаясь наполнять рюмку и без раздумий ее в себя опрокидывая.

— Что именно? — закусила я губу, вдруг пугаясь до чертиков того, что он скажет дальше. Правду — жестокую и неумолимую, где честно признается, что дружбу нашу я себе придумала, а они меня обманули забавы ради.

И на краткое мгновение я ужаснулась этому будущему. И вдруг подумала, что лучше пусть Шелехов для меня навсегда останется в прошлом, чем это — когда братья Ремезовы перейдут в разряд подонков, что предали мое доверие.

— Что именно? — усмехаясь, но с очевидной горечью переспросил Арсений. — Да, все! Милана, посмотри на меня? Я что реально похож на отрицательного персонажа? Хрен его знает, может, у меня рога на башке отросли, так я не вижу? Я ведь со всей душой к тебе относился. И Кир тоже. А потом бац — и фантазии моего папаши внезапно стали для тебя что-то значить.

— Но ведь это странно, что Юрий вдруг проболтался не сразу, — резонно возразила я, но тут же прикусила подушечку большого пальца.

— А ты всегда и всему веришь на слово, Милана? — жестко отчеканил блондин, а затем смерил меня разочарованным взглядом, от которого мне физически стало больно.

— Нет, но...

— Вот я дебил! Просто фантастический! Сижу тут, грущу, что нашу Милашку предки накрыли и обложили по всем фронтам. Что где-то мы с Киром недоглядели, не все учли, просчитались в каких-то местах. А оказывается, зря башню греем. Наша малышка уже все для себя решила, без суда и следствия вынесла нам приговор. Всем поверила, кроме нас. Ну да, логично же, мама с папой столько хорошего для нее сделали, верно?

— Зачем ты так, Арс? — охнула я.

— А ты зачем? — парировал парень, а я поняла, что катастрофически начала сдуваться.

— Значит, вы не просили Юрия сдавать нас? — прищурилась я.

— Нет.

— Чем докажешь?

— Какой нам резон делать это, Милана? Ну давай, назови хоть одну причину? — встал с высокого барного стула Арс и навис надо мной, пока я пыталась разобраться в себе и в ситуации.

Но не получалось! Меня все время отвлекал аромат тела Ремезова. Я, будто бы сумасшедшая токсикоманка, жадно принюхивалась к этому манящему запаху, словно бы дышала им и мне это было жизненно необходимо. Ловила носом эти сладкие и терпкие нотки. И млела...

— Я не знаю..., — все же пожала я плечами.

— Я знаю, Мила, — резко крутанул меня на месте Арсений, тем самым загоняя в западню.

Дыхание сперло, и я, кажется, даже забыла собственное имя, потому что этот невозможный парень всем своим телом припер меня так, что я вжалась поясницей в кухонную столешницу, но все же чувствовала, как он ошпаривает меня жаром своего тела.

И у меня сердце затарабанило, как одержимое. И кожу, наэлектризованную и воспаленную этой близостью, вдруг обсыпало вдобавок еще и пьяными мурашками.

— Арс..., — надсадно прохрипела я, упираясь ладонями в его голые плечи, но тут же невыносимо обжигаясь и одергивая конечности с тихим шипением.

— Еще раз под запись, детка, — руками уперся в столешницу Ремезов по обе стороны от меня, заключая мое тело в своеобразную живую клетку. А я принялась хапать воздух, понимая, что задыхаюсь рядом с ним.

Закипаю.

Теряю связь с реальностью.

И будто бы горю заживо!

— У моего отца и Аллы был мотив слить твоего Димку. У нас нет. Нет — и точка! Они узнали от Юрия, что именно мы провернули и как тебе помогли, и им не составило труда провести нужные параллели, чтобы понять происходящее. Но, чтобы сместить фокус с твоей внутренней трагедии и тем, что они сотворили с твоим парнем, предки решили подставить и нас. И знаешь, кто во всем этом виноват?

— Кто? — охнула я, потому что Ремезов своим пахом впечатался в мой, а сам еще ближе склонился ко мне, сокращая расстояние между нашими лицами до преступного минимума.

— Я.

— Ты? — простонала я, уже не понимая, что именно происходит.

— Я не учел продажной натуры Юрия и облажался, — на усталом стоне выдохнул Арсений, а затем поднял руки и обнял меня.

Так нежно.

Так трепетно.

А я ему это позволила, потому что те слова, что он говорил мне дальше, были уж больно правильными.

— Прости меня, малышка. Прости...

— Арс..., — носом и губами упиралась я в его голую грудь и все больше дурела, потому что этот парень в таком концентрированном виде смог свести с ума кого угодно.

Вот и я, кажется, попала под раздачу...

— Я тебя подвел, маленькая моя, — его руки, до этого просто обнимающие меня, начали медленное движение.

Прошлись по спине. Затем ласково огладили мои руки. Перешли на голову, заправляя выбившиеся прядки из косы за ухо. Дальше — на шею. Снова вниз — на бедра...

Под попу.

И резко вверх, так что я тихо вскрикнула.

Но было уже поздно — я уже сидела на столешнице, а между моих разведенных в сторону ног, стоял Арсений Ремезов и пристально вглядывался в мои глаза в тусклом зареве ночной подсветки.

— Ты, наверное, ненавидишь меня за то, что я допустил все это, да, Милаша?

— Нет, — покачала я головой, силясь свести все те слова, что говорил Михаил и то, что я узнала сейчас. И вдруг поняла, что зря я усомнилась в братьях.

Они искренние.

Они добрые и бескорыстные.

Они не предадут и всегда найдут в себе силы признать неудачи.

А я правильно сделала, что не поддалась на оговоры их отца. Правильно, что их защищала. У них на самом деле нет мотивов убирать с шахматной доски фигуру Димы Шепелева. А вот у Михаил грязно использовал добрый поступок своих сыновей в собственных корыстных целях.

И очернил их!

А тем временем большие пальцы Арсения ненавязчиво скользили по моим бедрам. И наш зрительный контакт, хоть и бил током, но не причинял боли.

— Ты мне веришь, Милаш? — прошептал блондин, подавшись еще ближе.

— Да..., — кивнула я, окончательно вверяя свой разум той правде, что транслировал мне этот парень.

— Спасибо тебе за это, — растянул он губы в порочной улыбке, смотря на меня исподлобья.

А затем в мгновение ока изменился в лице. Выпрямился, тряся головой. И чуть будто бы отстранился от меня, но ладони его в противовес всему этому беспрепятственно поползли по моим бедрам, заставляя меня задерживать дыхание и давиться собственным обезумевшим сердцем, что теперь трепыхалось где-то в горле.

— Милана, — серьезно, напряженно, но с ощутимым рыком рубанул Арсений.

— Что? — закусила я губу, наблюдая за тем, как часто и глубоко задышал парень.

— Сейчас же оттолкни меня и убегай в свою комнату.

— Но...

— Сейчас же! — отчеканил он, но в противовес своим же словам подался ко мне еще ближе и теснее, буквально сплющивая наши тела.

И намотал на кулак мои волосы.

И притянул меня к себе так близко, что между нашими губами явственно затрещала гроза. Ударила мне в позвоночник, прошивая тело жаркой судорогой нетерпения.

И страха!

Но я ничего не сказала. И не убежала.

Не успела...

Потому что губы Арсения вдруг обрушились на меня. И убили...





Глава 16.1


Милана

Тело в натянутую струну превратилось всего за мгновение и заискрило отчаянно, вибрируя под мегатоннами слепящего и томительного электричества.

В низ живота хлынул поток бурлящей лавы. И растекся по венам, заставляя меня потерять связь с реальностью.

Кажется, я оглохла. Ослепла. И сошла с ума!

Охнула от неожиданности.

Но этим сразу воспользовался Ремезов, тут же углубляя поцелуй. Настойчиво и жаляще толкаясь в меня языком и высекая из меня искры. Заполняя меня полностью своим вкусом и запахом.

Накачал!

Одурманил!

Протестующе замычала, еще слабо барахтаясь под его натиском. Но почти сразу потухла, когда единым движением тела, губ и языка, Арсений впечатался в меня.

Бам!

Предохранители с шипением перегорели!

Пробки выбило!

А меня саму катастрофически быстро размазало — это ослепительная молния влупила мне между бедер, заставляя поджать пальчики на ногах. И тонкая ткань пижамных шорт не стала преградой между мной и обжигающе горячей, твёрдой плотью.

И будто бы мало мне было этой чувственной пытки. Арсений толкнулся в меня снова. И снова. С оттяжкой. С гортанным стоном. И все продолжая насиловать мой рот.

Так сладко...

Так чертовский запретно...

Остро. Жарко. Невыносимо!

— Милана..., — зарычал парень, прикусывая и чуть оттягивая зубами мою нижнюю губу, а также до легкой боли накручивая косу на свой кулак, тем самым оттягивая назад мою голову и полируя меня безумным взглядом жестокого хищника, — девочка, тебе нужно бежать от меня!

А я что?

Ничего!

У меня внутри уже вовсю разгорелся огонь, сжигая заживо здравый смысл и чувство самосохранения.

— Да? Да..., — заторможенно кивнула я и прошептала искусанными губами, а сама пальчиками еще сильнее впилась в стальные мускулы на плечах Ремезова. И кажется, закатила глаза от кайфа, так мне понравилось трогать его.

Чувствовать!

— Сейчас же!

— Сейчас...

— Или будет поздно, потому что я уже не смогу остановиться. Ты это понимаешь?

Боже, да что я могу понимать-то? Я уже и имя собственное забыла. Кто я там вообще? Не получается вспомнить. Не тогда, когда одна ладонь Арса уже нежно ласкает мою скулу, а затем на контрасте жестко прихватывает меня за подбородок так, что мой рот покорно открывается.

А он наклоняется, улыбаясь, как сам дьявол преисподней, и кончиком языка неторопливо обводит сначала мою нижнюю губу, а затем и верхнюю.

Прикусывает.

Снова зализывает.

И я вроде бы еще сопротивляюсь. Смотрю на него. Но все-таки не выдерживаю и с тихим всхлипом прикрываю веки. А там...

Стон, жалобный, но переполненный удивлением, вырывается из меня против воли.

Но Арсений будто бы только этого и ждал. И снова атаковал. Но сейчас уже не только ртом. В ход пошли его руки, мастерски и максимально быстро вытряхивая меня из пижамной футболки.

Раз — и уже нету.

И голая набухшая грудь вся перед ним.

А он тут же накрыл ее горячими ладонями. И обжег напряженные соски томительно-острой лаской: потирал их подушечками пальцев, пощипывал, оттягивал.

А меня в его руках выгнуло дугой. Раскаленные струи обжигающего электричества от его прикосновений потекли по венам, плавя мозги. И с ужасом ощущала, как невыносимо тянет и наливается жаром мучительно жгучее нетерпение между бедер.

— Ах..., — подкинуло меня и скрутило.

Обволокло огнем! А я, чтобы хоть как-то удержаться на этой адской карусели, вцепилась пальчиками в короткие волоски на затылке парня и еще крепче к нему прижалась.

Боялась! До ужаса боялась, что если он не освободит меня от этого невероятного томления, то я просто умру!

Сломаюсь...

— Пиздец! Какая же ты сладкая, Мила! — прохрипел Арсений, а затем в одно движение подхватил меня под задницу.

Развернул на руках и тут же уложил спиной на кухонный остров. Ягодицы обожгло холодным мрамором — это Ремезов успел приспустить на мне пижамные шортики.

И теперь они бесстыдно болтались на мне в районе колен.

А он сам чуть отступил от меня. И ошалелым взглядом, тяжело дыша и плотоядно облизываясь, смотрел прямо туда.

Боже!

Стыд всего на секунду обжег воспаленный запредельной чувственностью мозг. Я почти прикрыла грудь ладошками. И лобок, ощущая вязкую влагу между бедер.

Почти пришла в ужас от самой себя!

Почти расплакалась...

Ну, вот что я творю?

А всего через мгновение вновь полетела в глубокую кроличью нору, потому что Арсений опять набросился на меня. И на мое тихое «не надо» только оскалился.

Самодовольно! Нагло! Развратно!

А затем жестко прихватил за шею, сталкивая наши рты в голодном, алчном поцелуе. Сразу пожирая. Сразу заполняя меня запредельной дозой концентрированной эйфории.

Мне оставалось только суматошно, захлебываясь, принимать ее в себя.

И на полной скорости нестись в бездну...

Думала, что оттолкну его, если он только посмеет прикоснуться ко мне там — между ног, но по факту, с затаенным паническим страхом, но я все-таки ждала, когда же его пальцы доберутся до меня. Когда закончат порхать невесомо на внутренней стороне моего бедра и дотронутся до разбухших, пульсирующих, требующих ласки складочек. Чуть помедлят там, а уже в следующее мгновение сварят меня первым коротким, но таким обжигающим прикосновением.

Дернулась.

Застонала.

Испугалась!

— Девочка моя... Вся мокрая... Течешь... Для меня..., — хрипел надсадно Ремезов.

И я не смогла больше сопротивляться неизбежному, потому что Арсений уже, размазывая мою влагу круговыми движениями, сталкивал меня в пропасть.

Целовал!

И все сильнее сжимал во мне невидимую пружину, растирая клитор нежно, но ритмично. Ласково, но настойчиво. Замедлялся, когда я уже думала, что почти умерла от наслаждения. И ускорялся снова, когда я немного приходила в себя от чувственного шока.

Бесконечно...

— Арс, боже..., — внезапно задохнулась я, ощущая, что на меня несется многотонный состав, заполненный чем-то неизведанным, но очень мне нужным.

Необходимым!

— Сейчас, малышка... Сейчас все будет...

— Нет, нет, нет..., — прошептала ему в губы, и вся напряглась до предела. Засучила ногами. Захныкала. Задрожала мелко, не осознавая, что со мной происходит.

А затем Арс сделал последний удар по клитору.

Я приглушенно вскрикнула. Замерла в звенящем моменте.

И все...

Тело прошила вспышка ядерного взрыва, что прогремел внутри меня и разрушил меня до основания. Я содрогнулась и зажмурилась, не в силах вынести того, что на меня обрушилось!

Тело дугой!

Сердце в хлам!

Легкие на гипервентиляции!

Но мне было так ярко, остро и ослепительно, что возвращаться с небес на землю совсем не хотелось. Я через край переполнилась чистым экстазом и лишь недоуменно хапала воздух ртом, не веря, что так вообще бывает...

Да только упасть все-таки пришлось.

Резко. И разбиться вдребезги!

Потому что не успели в моем теле затихнуть последние волны запредельного кайфа, как вдруг меня словно плетью ударил насмешливый и до мурашек знакомый голос Кирилла Ремезова:

— А вечер перестает быть томным, да, ребята?

Боже...



***

Ну что, пошла жара)))

Следующий будет Кир. И уже совсем скоро!

Не переключайтесь...





Глава 17 – Я в твоем огне сгораю...


Милана

Адреналин ядерной бомбой резко и неотвратимо взорвался внутри меня, растекаясь по венам ослепляющей паникой, животным ужасом и жгучим стыдом. Я вскрикнула раненым зверем, отталкивая от себя Арсения, а затем кубарем скатилась с кухонного острова, где меня почти развели на мой первый раз.

Господи!

Я ведь пала! Я ведь все бы ему позволила, если бы нас не прервали! Вот так — без романтики, взаимных обещаний и любви!

Я пробила дно...

Дрожащими пальцами и глотая подступающие слезы, я натянула на себя шорты, а после схватила с пола верх от пижамы и запуталась в нем, пытаясь, с горем пополам, себя в него втиснуть. А когда почти справилась с этим нелегким делом, то вздрогнула с ног до головы.

Ноги фактически вросли в пол.

Немой крик застрял в горле.

Тело затрясло, а затем замерло в леденящей душу оторопи.

И все это только оттого, что Кирилл вдруг из знакомого мне парня, красивого до одури, статного и воспитанного, в моменте превратился в настоящее кровожадное чудовище. Черты его лица заострились, он весь подобрался, как перед смертельным прыжком, а затем в ярости оскалился.

— Ну ты, конечно, конченый ублюдок, Арс. Ты же знал! Все знал, блядь! — змеем, угрожающе прошипел брюнет.

— Кир, стой, я сейчас все тебе объясню..., — не своим, изуродованным страстью голосом, пророкотал блондин, но его брата уже было поздно тормозить.

И мы все понимали это.

— Заткнись, сука! — все-таки бросился Кирилл на Арсения, впечатывая свой здоровенный кулак ему в лицо.

Бам!

Мне кажется, что я услышала хруст сломанной кости. И увидела ответные жесткие, полные запредельной агрессии удары.

Словно бы не два кровных брата сейчас сцепились в жестокой схватке. А два заклятых врага!

— Боже..., — всхлипнула я, прикрывая рот ладошками, чтобы не закричать в голос. Трясла головой в полнейшем отрицании, но не могла оторвать расширившихся от страха глаз от сцепившихся парней.

Они громили кухню!

Они били друг друга!

Грязно матерились!

И без конца и края в чем-то обвиняли друг друга. Но в чем именно, я понять была не в силах...

— Я же просил тебя, ебаный ты мудак! — орал Кир, беря брата на удушающий.

— Да пошел ты! — с локтя и по скуле зарядил ему Арс.

— Я тебе, блядина, руки вырву и в задницу, как в вазу вставлю! Те самые, что ее трогали!

— Рискни здоровьем, урод!

И снова удар! И снова! Пока я явственно не заметила, что губа брюнета кровоточит, а у блондина рассечена бровь. И меня подорвало! Убило и размазало.

Я расплакалась, не в силах больше смотреть на то, как из-за какой-то там меня брат идет на брата. И они месят друг друга, словно тесто. И не планируют останавливаться!

Господи!

Вон — уже половину кухни разнесли! Разбита сахарница. Испорчен тостер. Расколошматили вазу с цветами. Стулья пораскидали.

— Вы с ума сошли? — закричала я, не веря в то, что хоть кто-то из этих безумцев меня услышит.

Но они оба, как по команде, замерли и уставились на меня, налитыми яростью и жаждой убийства глазами. Тяжело и рвано дышали. Все клубились тьмой будто бы. И синхронно сделали шаг в мою сторону...

Боже, боже...

— Остановитесь! — прохрипела я, напуганная до безумия.

И снова колом.

— Посмотри, что ты с ней сделал, гребаный ты дырявый гандон! — рявкнул Кирилл, указывая на меня.

— Милаш..., — потянул ко мне руку со сбитыми до мяса костяшками пальцев Арс, но я тут же шарахнулась от него, истерично и в отрицании тряся головой.

— Попробуй только сунься к ней снова, и я, клянусь, следующие пару месяцев ты проведешь в реанимации, — рычал брюнет.

— Захлопни варежку! — отмахнулся блондин от брата и снова парализовал меня своими горящими безумием глазами. — Милаш, иди ко мне. Я тебя не обижу...

— Нет..., — затравлено пискнула я, вспоминая все то, что он делал со мной всего лишь несколько минут назад.

Обварилась этими мысленными картинками, как крутым кипятком.

Я думала, он брат мне! Друг! Помощник и наставник! А он...

Обманул меня!!!

Застал врасплох. Соблазнил. Совратил!

Ноги сами сорвались с места и понесли меня прочь. Слезы лились градом по щекам. Я была не в силах их остановить. Но я рыдала не только потому, что накуролесила. Меня нещадно било током еще и оттого, что у моего безумия был свидетель. И теперь соленые ручейки я стирала кулачками, представляя себе, что именно увидел Кирилл, когда вошел в кухню.

Картина маслом.

Я! Голая! С болтающимися в районе колен шортами и с раздвинутыми ногами сидела на кухонном острове. Вся зацелованная! А между бедер у меня на полную катушку шурудил пальцами Арсений, в одном шаге оттого, чтобы засунуть в меня и свой член.

И я ему даже не сопротивлялась!

Я в кумаре пережитого оргазма растеклась перед ним на все согласной сахарной лужей! И просто покорно ждала, что же будет дальше. И плевать мне было, на последствия!

Какой позор! Какой срам!

Голова закружилась от жгучего стыда. Ноги подкосились! И я бы рухнула, а там уж и кубарем скатилась вниз, ломая свою шею, если бы уже в следующий момент кто-то не подхватил меня бережно на руки.

Кто-то, кто божественно и пугающе пах морской свежестью и цитрусами...

— Отпусти..., — охнула я.

— Нет! — безапелляционно рубанул Кирилл, еще сильнее прижимая мое тело к себе, и уверенно, словно пушинку, понес меня дальше, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

А меня в озноб кинуло!

Потому что последнее, что я увидела, прежде чем мне в ужасе отвернуться, было то, как с первого этажа на нас пристально, кипя негодованием и сжимая руки в кулаки смотрел Арсений...

Господи, да что же это такое делается-то?



***

Мои хорошие, сегодня действует скидка -30% на сразу три моих романа:

Девочка-мечта:

Девочка-яд:

Чувства наизнанку:





Глава 17.1


Милана

— Пожалуйста..., — едва слышно пролопотала я, ощущая дикую нервную тошноту.

И смущение! Невероятное смущение перед этим парнем накрыло меня разрушительным цунами. Щеки обожгла кипящая кровь, и кишки скрутило болезненными спазмами. И все это только потому, что мне невыносимо было думать и знать о том, в каком виде застал меня этот парень.

И с кем!

И что теперь он обо мне подумает?

Он же во мне разочаруется! И больше никогда не посмотрит на меня с теплотой! Никогда...

Снова заплакала, обвивая мощную шею руками. Прижалась к груди, пахнущей безграничным раем. И принялась хапать носом и ртом этот запах, чтобы запомнить его навсегда. И страшась того, что подобная близость между нами в последний раз.

Больше такого не будет.

Он от меня отвернется.

Заскулила...

— Ну, тише, тише, девочка, — целуя меня в висок, шептал Кирилл, а я все больше вцеплялась в него пальчиками, суматошно подыскивая слова, чтобы объяснить собственное непростительное поведение.

И не находила!

А как? Что тут скажешь? Я почти позволила себя совратить, потому что ретроградный Меркурии так на меня повлиял внезапно или дева в созвездии овна? Ну, я не знаю!

Это же бред!

А потом мы наконец-то добрались до моей комнаты. Кирилл усадил меня на постель, тут же бережно заворачивая в одеяло. Кончиками пальцев стер с моих век слезы, а затем пригладил разметавшиеся волосы на макушке.

Присел передо мной на корточки.

Изучающе вгляделся в мои глаза, даже в ночной темноте обжигая меня осуждением. Но вот последовавшие за этим слова ожидаемо не ударили меня наотмашь, а наоборот, успокоили.

— Почему ты плачешь, малышка?

— Потому что стыдно...

— Из-за чего? Из-за того, что я тебя увидел? С ним...?

— И поэтому тоже, — закивала я.

Секундное молчание, а затем Кирилл ошарашил меня вопросом в лоб. Таким болезненным, что я скривилась и внутренне застонала от отчаяния.

— Он нравится тебе, да?

Боже...

— Скажи, Мила, мне это нужно знать. Нужно, понимаешь?

— У тебя кровь..., — сипло пробормотала я, пытаясь дотянуться до его разбитой губы, но Кир только нетерпеливо отмахнулся и жестко меня осадил.

— Я вопрос тебе задал, Милана!

— Я..., — голос совершенно осип и сломался. И разумные слова все не находились, чтобы ответить на этот пугающий вопрос.

— И давно?

— Кир..., — охнула я, правильно понимая, какие именно выводы он сделал. Но остановить его уже не могла, потому что этот парень, как многотонный локомотив давил меня убийственной и неумолимой логикой.

— Ты ведь не такая, Мила. Ты бы не позволила просто так взять и с тобой провернуть подобное интереса ради. Просто потому, что захотелось. Или стало скучно.

— О боже..., — закусила я губу, тряся головой в недоумении.

— Ты ведь чистая девочка. И светлая. Но ты почти все ему позволила, Мила. Но ведь еще утром ты была со своим этим парнем, Димой, а уже ночью — вот так? С другим!

— Я просто...

Что? Это же просто невозможно объяснить! Это помутнение разума, внезапное и непостижимое! Вот и все!

— Ты влюбилась в Арса, да?

Пф-ф-ф... Он что, серьезно сейчас?

— Нет! Нет, ничего такого! Ты что...? — горячо запротестовала я, обмирая от страха оттого, что Кир пришел к подобным чудовищным выводам.

— И давно это у вас с ним? — подскочил брюнет на ноги, будто бы от безнадежности вцепляясь в волосы руками и поглядывая на меня с горечью.

— Это было впервые! — с жаром выдохнула я, кусая губы и пытаясь донести этому парню, что все увиденное — это просто ошибка.

— Мила, пожалуйста, только не ври мне!

— Я не вру! Я клянусь тебе, Кирилл!

— Тогда почему ты это сделала? — с внутренним надломом, но несокрушимой стеной навис надо мной Ремезов, а я только и смогла, что пожать плечами.

И выдать чистую правду:

— Я не знаю...

Я просто не в силах была сказать ему «нет» ...

Но эти слова я не озвучила. Только подумала про себя, признавая свое падение ниже плинтуса. И задохнулась от боли, четко понимая, что я никогда не смогу признаться в подобном Кириллу. Не понимала почему, но я не могла допустить, чтобы он узнал об этой моей слабости.

Возможно, я до чертиков боялась его потерять.

А возможно, что просто окончательно спятила. И это больше походило на истину во всех инстанциях.

— Понятно..., — отмахнулся Кир и развернулся, решительно двигаясь к выходу.

А меня тут же разъело, словно кислотой, сокрушительной паникой.

— Стой! — подскочила я на кровати, все еще кутаясь в одеяло, но ловя мучительные спазмы за ребрами.

— Что? — через плечо обернулся Ремезов, смотря на меня с тотальной грустью и усталостью.

— Скажи, мы...

— Что, Милана?

Милана...

Больше не Милаша.

— Мы ведь еще друзья? — всхлипнула я.

— Друзья? — усмехнулся парень, а я ощутила внутренний холод, что уже заморозил мою кровь и она ледяной крошкой закурсировала по венам, жаля меня и превращая в дрожащий на ветру листочек.

— Да...

Но Кирилл ничего мне не ответил, только улыбнулся как-то затравленно и разочарованно, будто бы я смертельно его обидела или исподтишка ударила, чего он от меня никак не ожидал. А затем покинул мою комнату, плотно прикрывая за собой дверь.

А я?

А я заперлась за ним на замок, а затем кинулась на кровать и до утра проревела белугой, ругая себя за неподобающее поведение. Вспоминая, как горячо это было — грешить. Сходя с ума от ужаса, что теперь подумает обо мне Кир. И бесконечно размышляя о том, почему Арс так поступил со мной.

Забылась поверхностным сном лишь под утро.

А проснулась как от удара обухом по голове. И все потому, что в мою комнату стучали. Громко. И настойчиво! И голос, мужской и пугающий призывал немедленно открыть ему дверь.

— Милана, это Арсений! Нам надо поговорить! Срочно!

Боже, что еще ему нужно от меня???



***

Мои хорошие, вас там много, а звездочек на книге так мало, что меня начинают терзать смутные сомнения...

Неужели вам совсем не нравится история? Если это не так, то давайте закидаем ребят любовью?

Вам не сложно, а книге очень полезно))





Глава 17.2


Милана

Дверные петли жалобно поскрипывали и грозились не выдержать подобную яростную атаку. Я вся сжалась в комочек, паникуя и стискивая шею ладонями. И категорически не понимала, что же мне со всем этим делать?

Открыть дверь? Да я же после вчерашнего Арсению в глаза не смогу посмотреть. Стыдно! И обидно до кишечных колик. Он меня, безусловно, застал врасплох, но я ведь ему отвечала!

Почему???

Не оттолкнула. Не сказала жесткое «нет».

Потому и сейчас не хотела его видеть! Не могла! Мне от одной этой мысли было физически плохо!

Да и что я ему скажу? Чем себя оправдаю? Я же, словно распутная девица, сиськи ему показала и ноги раздвинула без всякого на то сопротивления? Да лучше застрелиться!

А он все стучал...

И когда уже я зажмурилась, предрекая то, что дверь не выдержит под этим яростным натиском, как из коридора, помимо голоса Арсения, послышался еще один.

— Что тут происходит?

Мама, мамочка! Как же я тебя люблю!

Накинула халат, пощипала себя за щеки и потерла глаза, чтобы хоть немного замаскировать панику. А затем все же провернула замок, распахивая створку и первым делом упираясь в полыхающий потусторонним огнем взгляд блондина.

До костей пробрало.

И я стыдливо опустила глаза в пол, чувствуя, как все тело кидает в какой-то иступленный жар. И я заживо в этом огне сгораю...

— Вы чего тут устроили оры ни свет ни заря? — сурово подала голос родительница.

А я только сейчас поняла, что зря наружу из комнаты нос показала, ибо объяснений у меня особо-то и не было. Волосы на голове зашевелились.

И я неуверенно переступила с ноги на ногу, уж было думая задвинуть какую-то околесицу, но от ответа меня спас Ремезов.

Ну, как спас...

— Доброе утро, Алла, — хрипловато выдал он, а затем пояснил. — Я тут, чтобы извиниться перед Миланкой. Вчера немного неловко вышло.

Меня в моменте парализовало. Кровь превратилась в пепел. Легкие стопорнулись — и я задохнулась.

Господи!

Он что, с ума сошел такое говорить?

Ноги подкосились, и я чудом не рухнула на пол, в последнее мгновение уцепившись за дверной косяк дрожащими пальцами, попутно испепеляя парня недоуменным взглядом.

— Что именно? — насупилась мать, складывая руки на груди.

— Мам, да там фигня, — сипло пролопотала я, чувствуя, как визжит в агонии ужаса и паники сердце за ребрами, — не трать даже на это свое время. Пустяки...

— А я бы послушала, — хмыкнула женщина.

— Фигня, значит? — рассмеялся Арсений и зыркнул на меня исподлобья с явным осуждением, но пробирающим душу ядом.

А я на него глянула с вызовом, стараясь транслировать мысленно, что если он только попробует что-то ляпнуть моей матери лишнего, то я выцарапаю этому гаду его бирюзовые глаза и съем их на завтрак.

Так-то!

И, кажется, у меня получилось до него достучаться. Потому что Арс лишь пожал плечами и пояснил:

— Вчера ночью мы с Киром немного поспорили на кухне по пьяной лавочке. И подрались. Милана, спустившаяся попить воды, была нечаянной свидетельницей этого всего непотребства. В процессе мы ее не заметили и чуть задели. Вот я и пришел извиниться лично, что так неловко вышло.

Ну, почти не соврал. Непотребства вчера и вправду были...

— Понятно, — кивнула мать, — я почему-то так и думала, что разгромленная кухня — это ваших рук дело.

Арс лишь коротко дернул подбородком, подтверждая свою вину.

— Ну и из-за чего вы морды друг другу били, касатики? — подошла родительница к парню вплотную и прихватила того за подбородок, крутя лицо туда-сюда и разглядывая повреждения на нем.

Сволочь! Ему даже ссадины невероятно шли. Добавляли какой-то загадочности, порочности и флер эдакого плохого парня, от которого лучше держаться подальше. Или это и есть его истинная ипостась?

Я уже и не знала. Я катастрофически запуталась!

— Мам, да какая тебе разница? — уж было начала я снова отводить прицельный взгляд родительницы от этой болезненной темы, как вдруг Арсений меня перебил.

И добил. Одним словом — как выстрелом.

— Из-за девушки.

У меня зарябило в глазах. Сознание ушло на перезагрузку и дышать стало катастрофически тяжело, будто бы не кислород был в легких сейчас, а густой и вязкий сироп.

Черт!

— Даже так? — отступила на шаг мама и улыбнулась. — И кто же она?

— Ты ее не знаешь, Алла, — дернул плечом Арс.

— Х-м, а я думала, Кир влюблен в свою эту Эвелину, — поиграла бровями родительница, а мне от ее слов почему-то стало тошно.

Но от следующей реплики Ремезова я и вовсе покрылась липкими и колючими мурашками, ощущая, что ладони сами собой сжимаются в кулачки.

— Есть такое. Правда, Кир у нас однолюб, но многоёб.

— Боже..., — охнула я.

— Арс! Как тебе не стыдно? — возмущенно зашипела мама, но парень только карикатурно оскалился, заполировал меня въедливым взглядом, посылая неведомое предупреждение, а затем стремительно скрылся из виду, пока мы с родительницей изумленно хлопали ресницами и выпадали от подобного заявления в нерастворимый осадок.

Немного перевели дух. А затем привычная рутина захватила меня в свои удушающие тиски.

— Собирайся, Мила, с сегодняшнего дня я — твой новый водитель. Буду увозить тебя на учебу и привозить с нее, раз никому нет веры.

— Чего? Это что еще за ерунда?

— Мнения твоего по этому поводу я не спрашивала, дочь, — пощелкала она пальцами и холодно мне улыбнулась, а затем безапелляционно меня поторопила, — собирайся оперативно и дуй завтракать. Выезжаем ровно через тридцать минут.

— Но, мама!

— Я же сказала...

— Да мне плевать, что ты сказала! — топнула я ногой и вдруг ощутила такую необузданную ярость в теле, что буквально была в одном шаге, чтобы начать изрыгать огонь, как заправской дракон. — Я предупреждаю на берегу, тебя и Михаила, попробуете и дальше на меня давить в подобном ключе — так я просто забью на все и вернусь к бабушке. И плевала я на ваши наполеоновские политические планы. Ясно? Мне восемнадцать, и я не ваша послушная кукла Барби. Я — живой человек. И у меня есть точка кипения! Я под вашу дудку и так много танцевала. Я парня своего бросила! Но если посмеете посадить меня в золотую клетку и совсем жизни лишить, то я буду бунтовать. Так и знайте!

— Еще что скажешь? — ухмыльнулась мать, рассматривая свой маникюр.

— Ищи водителя. Я с тобой ни в какой институт не поеду!

— Милана!

— Я все сказала!

Снова топнула я ногой, а мать наконец-то проняло. Она прищурилась, покачала головой и поджала губы, но все же, спустя минуту напряженного молчания, наконец-то кивнула.

— Ладно. Я поговорю с Михаилом.

А я же, удовлетворенная таким исходом, развернулась и хлопнула перед ее носом дверью, а затем беззвучно прооравшись, потопала в душ. А там...

Воспоминания жгучие и запретные захлестнули меня разрушительным цунами. И все так реалистично перед глазами вспыхнуло разноцветными картинками, что дух перехватило. И я словила мощнейший афтершок, скрутивший меня огненной судорогой и ударивший точно между ног.

Закусила губу.

Прикрыла глаза.

Но ладошку вниз все же свою направила. Осторожно коснулась мокрых складочек и попыталась хотя бы приблизительно повторить те движения, что творил со мной Арсений. И вдруг почувствовала, как меня подкинуло огненным смерчем.

И закрутило!

Боже, боже...

Испугалась. Руку одернула и пулей выскочила из ванной, коря себя за то, что сделала. И кого рядом с собой снова представила! Дура! Идиотка! Конченая тупица!

А дальше высушиться, одеться и позавтракать. Благо за столом уже не было братьев Ремезовых и мне все-таки полез кусок в горло. Ну а потом была долгая дорога по утренним столичным пробкам до института и учебный день.

Анатомия. Латынь. Психология и педагогика. Ну и физкультура — куда же без нее?

Но вот что странно: вместо того, чтобы внимать лекторам и с прытью грызть гранит науки, я бесконечно медитировала на свой телефон, до крови кусая губы. И все ждала, что Арсений Ремезов позвонит мне или напишет.

Что-то провокационное. Дерзкое. И невыносимое.

Что-то, что даст мне возможность вообще с ним никогда более не общаться. Вот только почему-то от этих мыслей на душе сразу становилось стыло и безрадостно. И на глаза слезы наворачивались.

А к вечеру, когда пары подошли к концу и прозвенел последний звонок, я уже ощущала, как вся изнутри будто бы разбухла от подступающей истерики. Потому что телефон так и остался безмолвным. И я поняла, что глубоко обидела Арсения тем, что сказала, будто бы между нами случилась сущая фигня.

Да уж. Просто фигнюлинка, черт побери!

Усевшись в машину с новым водителем, еще молодым, но уже седым мужчиной по имени Константин, я достала из сумки пачку одноразовых платков и уже было хотела до самого дома заниматься мокротой. Но вдруг поняла, что мы свернули к торговому центру и остановились на подземной стоянке.

— Что происходит? — гнусаво уточнила я.

— С вами хотят поговорить, — пожал плечами Костя и уткнулся в свой телефон, попутно затыкая уши наушниками и врубая в них тяжелый рок.

А я даже удивиться не успела, как моя дверь открылась и передо мной предстал во всем своем хмуром и потрепанном великолепии Арсений Ремезов.

И протянул мне руку со словами:

— Пойдем, поболтаем...





Глава 18 – Про знакомые слова до боли


Милана

Было страшно. Черт, вот прям до ступора, когда даже моргать невозможно и тело с ног до головы накрывает ледяной лавиной, парализуя и придушивая.

И все это лишь потому, что наши с Арсением взгляды с лязгом схлестнулись, заставляя вспомнить.

Умереть и снова воскреснуть за пару секунд.

— А может, не надо? — прохрипела я и отвела взгляд, чувствуя, что мне больно везде, где он на меня смотрит.

— Ну точно..., — рявкнул Ремезов, а затем меня прошило током и обсыпало колючими огненными мурашками. Каждый волосок на теле встал дыбом, и грудную клетку стянуло будто бы колючей проволокой до черных мушек перед глазами. И все это только потому, что Арсений схватил меня за руку и потянул из машины.

Безвольная, слабая и оглушенная его энергетикой, я была неспособна сопротивляться. И даже, кажется, не пошла за ним, а полетела, словно одурманенная светом свечи бабочка.

— Арс..., — пролопотала я, когда он завел меня в лифт и нажал кнопку последнего этажа.

— Потом...

— Куда мы? — задала вопрос, но смотрела исключительно на шею парня, боясь снова столкнуться с его неестественно голубыми глазами, чтобы вновь в них не утонуть.

— Я же сказал — говорить.

Поджала губы, но решила не устраивать истерик на ровном месте, а подождать, что же будет дальше. И успокоиться! Вот это надо было сделать максимально оперативно, потому что в замкнутом пространстве металлической кабины градус моей крови определенно повышался.

На мое счастье, мы быстро приехали, попадая сразу на фудкорт, а затем пошли в сторону китайского ресторанчика. Сели за столик с видом на кишащий машинами оживленный проспект. Я неловко замерла на стуле, затем заерзала на нем нервно, чувствуя, как бомбардирует меня взглядом Арсений.

Смутилась жутко.

Но все-таки набралась храбрости поднять на него глаза, чтобы сказать, что...

Что-то...

Как в омут с головой резко рухнула и все мысли разбежались по углам, словно пугливые тараканы. Не осталось ничего, только какой-то звон в ушах и гул в груди от трепыхающегося сердца.

— Голодная? — спросил Ремезов и нежно мне улыбнулся.

Я же в ответ лишь плечами пожала, понимая, что дар речи временно меня покинул.

— Ладно. Будем считать, что да, — кивнул он мне и подал знак официанту, который тут же нарисовался у нашего столика и невозмутимо расставил перед нами роллы, соусы и горячие влажные полотенца.

— Арсений..., — сипло выдавила я из себя, но меня тут же беспардонно прервали.

— Я заранее заказал. Поешь. Потом поговорим.

Капец!

Да мне кусок в горло не лез рядом с ним! Но признаться в подобном было смерти подобно, а потому я смело взяла в руку вилку, боязливо покосившись на палочки, и принялась опустошать тарелку. А когда наконец-то покончила с этим, то вновь с вызовом уставилась на парня.

Ну, давай, Блондинистая Башка, я готова обсудить то, что было вчера. Пару раз умру со стыда, скорее всего. Но ничего, сдюжу — я ведь родом из Сибири.

— Чай будешь? — кивнул на пузатый чайник Ремезов. — Это «Дуншаньхуан» или «Белое молоко», очень вкусный. Мой любимый.

— М-м, — чуть пригубила я из чашки и кивнула, хотя из-за нервов даже не почувствовала вкуса напитка.

Мне хотелось побыстрее закончить уже с этим разговором и сбежать, а там уж укрыться в тишине своей комнаты, где я буду снова и снова прокручивать в голове произошедшее между мной и Арсением. И, возможно, однажды я пойму, почему все это позволила с собой сделать.

— Ну, теперь к делу, Милана.

Сердце подпрыгнуло к горлу, а затем рухнуло с высоты и, кажется, разбилось. А я отвернулась, сосредотачиваясь полностью на своем отражении в окне ресторана. И натянулась струной, страшась того, что Ремезов скажет дальше.

А он вдруг понес какую-то ерунду. Так что я нахмурилась и кинула на него быстрый и недоуменный взгляд.

— Отец наш неугомонный не оставил попыток сосватать тебя хоть кому-то из сыновей своих друзей и партнеров. Ты в курсе? Кир рассказал, что он вчера весь вечер обсуждал этот момент с Аллой, раздумывая, кому тебя подсунуть с максимальной выгодой.

— Плевать мне на их планы! За волосы под венец меня все равно никто не потащит же? — фыркнула я.

— Это совсем не значит, что они не будут пытаться провернуть подобное в будущем.

Я заломила руки.

— Уеду к бабушке тогда и все. Пусть достопочтенный Михаил собственных детей на алтарь политической карьеры укладывает. Я — пас!

— У нас с Киром есть мысль, как можно, и рыбку съесть, и сковородку не помыть, Милана.

— Неинтересно, — скривилась я, чувствуя небывалое отторжение ко всему этому лживому миру.

— Зря. Потому что это единственный способ поиметь моего отца и твою мать так, чтобы они не поимели тебя.

Что ж...

Я все-таки вопросительно выгнула бровь, давая парню зеленый свет говорить дальше.

— У нас есть друг, — снова тепло и ласково улыбнулся мне Арсений, заставляя меня слегка подзависнуть на его модельной внешности. — Его зовут Ренат Айдаров.

— Ну, супер! — закатила я глаза, чувствуя себя вещью, но Ремезов поднял ладонь, призывая меня к молчанию.

— Аид влюблен в девушку из прислуги. Безумно влюблен, Милана. Как пес. И ему так же, как и тебе, нужно выиграть время, чтобы хотя бы попытаться быть с ней. Его предки далеко не последние люди, как ты уже поняла. И они точно так же, как и мой отец, рассматривают парня лишь как актив, который можно выгодно вложить в договорной брак и поиметь с него еще больше.

— Я-то тут при чём? — пожала плечами.

— Аид был бы рад стать тебе временной выгодной партией и удобной ширмой для родителей. Для всех вы будете встречаться. По факту же, каждый будет жить своей жизнью. Пока не придет время поставить точку.

— Не знаю..., — принялась нервно покусывать я губы.

— Милана, это все для информационной повестки, не более. Тебе нужно всего лишь немного покривляться на камеры до весны, а там уж пройдут выборы, и старики угомонятся.

— У меня есть время подумать?

— Разумеется. Можешь поступать, как знаешь. Мы просто хотели с Киром помочь тебе. Вот и все.

— Почему?

— Потому что сами проходили через подобное, Милана. Вечное сватовство. Этот человек не твоего круга. И этот тоже. Туда не смотри, сюда смотри. Делай, как мы сказали. Слушайся. Голос. К ноге. Сидеть. Лежать. Молодец, хороший мальчик...

— Я поняла, — кивнула и задумалась, понимая, что он прав.

Так все и будет.

— Но если я прогнусь сейчас, то, где гарантия, что после этого вашего Аида меня оставят в покое?

— У тебя, по крайней мере, будет время на собственный выбор, Милана, — он произнес это, а я вдруг ушла на перезагрузку.

Глаза в глаза. И внизу живота снова подняли голову ядовитые змеи. А еще почему-то накрыла непонятная обида, ибо Ремезов подал знак официанту принести счет.

Вот так. Будто бы и не хотел он совсем говорить со мной про вчерашний вечер и то, что мы накуролесили. Будто бы нам все это приснилось. И вообще, как я и сказала — случилась просто фигня.

Блин...

Медленно закипала. Пока парень платил за нашу еду. Пока оставлял официанту на чай.

— Это все, что ты хотел мне сказать? — не выдержала я все же и задала свой вопрос, тут же коря себя за длинный язык.

Особенно когда увидела, что парень, услышав мои слова, улыбается.

— Ну, да, — утвердительно кивнул он.

— Понятно, — поджала я губы и уж было встала из-за стола, чтобы поскорее убраться отсюда, как тут же ошарашенно замерла.

— Просто я так понял, что ты «всякую фигню» обсуждать не намерена.

— Ах, вот как..., — зашлась я возмущением, а в следующее мгновение поперхнулась воздухом и едва ли не потеряла сознание от шока.

Потому что то, что дальше говорил Ремезов, было за гранью понимания, добра и зла.

— Что ж, но, если серьезно, то сегодня утром я правда хотел извиниться перед тобой, Милана, что так все получилось. Я был пьян и не сдержался. Я и сейчас из последних сил себя контролирую.

— Что? — охнула я.

— А ты не видишь, да? — грустно рассмеялся Арсений. — Ничего не замечаешь? Живешь свою жизнь и даже не знаешь, что парализовала человека чувствами к тебе?

— О чем ты говоришь? — в ужасе прошептала я, боясь поверить в то, что услышала.

А Ремезов добил.

— О любви...

Затем встал с места, протянул мне руку и подмигнул.

— Да, брось, Милана, я все понимаю. Фигня и все дела — бывает. А потому я ни на что не претендую. Идем, отведу тебя к водителю.

И повел, пока я в шоке, путалась в своих ногах. Хлопала ресницами. Смотрела на парня во все глаза. И до сих пор не могла осознать, что все это правда.

Он реально это сказал?

Без шуток?

Лифт. Парковка. Автомобиль. Дверца захлопнулась. Взревел двигатель и снова понес меня по бесконечным московским пробкам.

А мозг все плавился...

Боже!





Глава 19 – Девушка-загадка


Милана

Мандраж бил меня всю дорогу домой.

Вот прям по жести. Когда, кажется, что еще немного и сердечный приступ тебе обеспечен. А все почему? Из-за жалких нескольких слов?

Да, черт возьми, да!

Парализовала человека чувствами...

Арсений ведь так сказал. Даже не догадываясь, что этой фразой со мной сотворил.

Не убил, нет. Но...

Переломал изнутри? Перекрутил через мясорубку, оставляя меня задыхаться и форменно сходить с ума, размышляя над тем, не соврал ли он мне.

И что я буду делать, если все его смелые заявления окажутся чистой и незамутненной правдой?

Господи!

Но ведь это чушь собачья! Что этот парень во мне вообще нашел? Я самая обычная, среднестатистическая девчонка. И он — древнегреческий бог. Да у него, наверное, воздыхательниц больше, чем звезд на небе.

Ну, а с другой стороны, зачем бы ему врать? Вот такому совершенному, красивому и популярному парню? У него нет ни единой причины, чтобы на пустом месте дурить мне голову.

Боже...

Какая-то несусветная околесица получается, честное слово.

Вот в таком раздрае и с деревянной башкой я и добралась до дома, где сразу же направилась в свою спальню, чтобы принять контрастный душ. Никогда так не делала, но в любовных романах, что извечно читала моя бабуля, именно так героини избавлялись от тяжких дум.

Кстати, о птичках. Что-то давно я со своей любимой старушкой не болтала. Достала телефон из сумки и набрала номер, извечно стоящий в «избранном».

— Внуча! — как чувствуя, подняла на том конце провода трубку бабушка. — Не поверишь, а я вот только что сама собралась тебе звонить. Соскучилась, нет сил. Ну и новости у меня есть для тебя срочные.

— Какие? — закусила я подушечку большого пальца, прямо задницей чувствуя, что разговор пойдет про моего Димку.

И не ошиблась.

— Шелехова твоего сегодня видела. Я же гардеробщицей в кинотеатр устроилась, ну, говорила тебе.

— Ага, ага, — поторопила я бабулю. — И что?

— А ничего! Вот буквально только что твой этот парень притащился на сеанс, но не один, а с девушкой.

Так быстро переобулся...

— И, внуча, не просто это подруга была. Он вот прям, руку даю на отсечение, специально передо мной с ней обжимался и целовал. А затем приобнял и ушел, словно бы показывая, что в его жизни новая любовь нашлась. Эх...

— Ба, да не беда, — отмахнулась я, хотя и ощутила тупую, свербящую боль в районе сердца.

— Как это? — всполошилась старушка, а я поспешила ее успокоить.

— А так. Расстались мы. Посчитали, что отношения на расстоянии — это утопия.

— Как же так? Он же вот, совсем недавно ко мне прибегал, хвастался, что летит к тебе, что у вас такие чувства настоящие, светлые и чситые! Что он на трех работах трудится, чтобы было, на что к репетиторам ходить. Чтобы все же на следующий год поступить в Москву и все это ради тебя, Милаша.

— Трепался, ба, — всхлипнула я, быстро стирая со щеки слезинку.

— Так! Погоди! Чего-то ты темнишь, внучка!

— Да, ничего такого, — пробубнила я, опасаясь расстраивать старую женщину реальным положением дел. Ей это все ни к чему, а я сама со всеми разберусь.

Чай, не маленькая.

— Ну все понятно, — вздохнула бабушка горестно, а я напряглась.

— Что тебе понятно?

— Ты в кого-то там уже успела влюбиться, Милаша, да? Встретила московского красавчика, и он своим светом затмил неказистого провинциального мальчика?

— Ничего такого! — с жаром запротестовала я, но бабуля была непреклонна.

— Я же тебя как облупленную знаю, внучка. И по голосу слышу, что ты даже не расстроилась толком из-за новостей про своего Димку. А значит, остыла ты к нему. А он ко мне под нос специально пришел сегодня с новой девочкой. Потому что обиделся на тебя и хотел показать, что не страдает от разбитых надежд. Эх, молодежь...

Господи!

Я замолчала. Сердце в груди заметалось раненой пташкой, вдруг четко понимая, что бабушка была на все сто процентов права. Я реально остыла к Димке, вот только не распознала этого сразу. И если бы не предатель Юрий, который слил нас родителям, то я бы так и продолжала мучить бедного парня.

Какой ужас!

Какой кошмар!

— Осуждаешь меня? — сипло спросила я бабулю.

— Нет, что ты, внученька. Наоборот, ты молодец, что не стала человеку голову дурить и сердце трепать. А он тебя забудет. Перебесится и дальше пойдет. Не хотела тебе раньше говорить, ты все равно бы меня не услышала, но не пара он тебе. Вы как с разных планет, и цели у вас разные.

— Ты права, — рассмеялась я грустно, — не услышала бы.

Мы еще какое-то время поболтали с бабулей обо всем на свете. Об учебе и маме, о студенческой жизни, которую я еще пока не успела распробовать в полной мере. О грядущем посвящении в ночном клубе, куда я хотела бы пойти, но очень боялась. И про нескорые новогодние каникулы, которые я мечтала провести обязательно на своей малой родине — в Сибири. Там, где мороз обжигает щеки и снег скрепит под ногами.

Наговорившись вдоволь, я отбила звонок и все-таки двинула в душ, где долго стояла под упругими струями, обдумывая слова бабушки. Крутила их в голове и так и эдак, но под конец размышлений все же фыркнула и закатила глаза, приходя к понятному и простому мнению.

Да, так бывает. Остыла я к человеку, но это все потому, что и любви у меня к нему не было. Так, очаровалась под его натиском и вообразила себе невесть что. Вспомнить хотя бы наши с Шелеховым поцелуи — меня ведь никогда не били молнии и не засыпало пьяными мурашками, когда Дима прикасался ко мне.

Приятно, да. Но не более.

А вот с Арсением...

Так, стоп!

Надо бы пойти и прогуляться. Может, хоть так мозги прочистятся. Душ совсем не помог, даже контрастный. Так что врут все в книгах и в кино. Бессовестные!

Чуть подсушила влажные волосы и двинула в сад, где просидела на качелях добрые минут сорок. И точно так же не погасила в душе своей какой-то странный пожар, что, казалось бы, разгорался все жарче.

Причина — все так же. Арсений и Кирилл. И их слова...

С психа бросила это неблагодарное занятие — попытаться разобраться в себе и решила, что лучше заняться учебой, чем убивать время впустую.

Вернулась в дом.

Но подняться на свой этаж я не успела, так как внезапно услышала звуки горячего спора и даже крики из кабинета моего отчима. И помимо его голоса, я четко уловила, с кем именно он вел напряженную беседу — с Кириллом.

По телу тут же прокатилась нервная дрожь, и я затаила дыхание. Затем заозиралась и, покусывая боязливо нижнюю губу, прокралась в сторону разгорающегося скандала.

Стыдно, да! Знаю!

Но мой любопытный нос уже взял след и не намерен был отступать от цели. И вот уже я замерла у двери, а затем с бурлящей в венах кровью, что словно отбивной молот, стучала по вискам, принялась безбожно подслушивать.

А там...

— Ты помиришься с ней завтра же! Нет, уже сегодня! — орал Михаил.

— Я же сказал, что не собираюсь этого делать, папа. Я не для того расстался с Эвелиной, чтобы ползти к ней обратно через сутки.

— Щенок!

— Да без проблем, — услышала я смех Кирилла.

— Мне нужна поддержка Мазура! Мы уже распланировали, что вы с его дочерью поженитесь следующим летом!

— Ну, вы как две бабы: сами придумали, сами обиделись...

— А ну заткнись! — захрипел мужчина.

— Пап, этот разговор зашел в тупик. Можно я уже пойду?

— Нет, нельзя! — взревел отчим, а затем голосом, полным бешенства, спросил. — Ну и кто она?

— Не понял?

— Та, из-за которой тебе приспичило рушить мне все планы?

— Пап...

— Говори!

И в следующее мгновение у меня волосы на голове зашевелились. Дышать перестала. И, кажется, что-то больно кольнуло меня в сердце.

— Она — девушка, которую я люблю. Еще вопросы?

БОЖЕ!!!

Прижала одну ладонь к дрогнувшим губам. Второй судорожно вцепилась в шею. Крутанулась на месте и понеслась к себе, не понимая, что это такой за огонь, что принялся меня планомерно сжигать заживо.

И самое главное — почему?





Глава 19.1


Милана

Понятное дело, что остаток дня и вечера я места себе не находила. Пыталась как-то утрясти ил во взбаламученном болоте собственной души, успокоить расшалившиеся нервы и выдохнуть в конец-то концов. Но что-то будто бы скребло меня изнутри.

Пыталась зубрить латынь, но все скатывалась в думы о том, кто эта таинственная незнакомка, которая смогла настолько впечатлить пресыщенного мажора Кирилла Ремезова, что он бросил ради нее свою девушку и подвел отца.

Наверное, роскошная. Такая же, как и он, статная и высокая, с грудью такой, что забываешь смотреть в глаза, и ногами от ушей. Ее кожа мерцает на солнце, а в социальных сетях сотни тысяч девочек следят за ее жизнью, чтобы быть хоть немного на нее похожими.

Черт!

Кажется, я ей завидую?

Кажется, да...

Встала из-за стола и подошла к зеркалу, рассматривая себя с ног до головы, и печально вздохнула. Да, моделью глянцевых журналов тут и не пахло. Все, что глядело меня с отражения, было среднестатистическим и обычным. Не за что зацепиться взглядом искушенному парню.

Не уродина, разумеется. Наверное, даже миленькая для кого-то. Но изюма явно было не сыскать.

Хоть бы глазами красивыми разжилась, голубыми там, как небо, или черными, словно ночь. А мои, словно болото прокисшее. Смотришь в эту зеленую скучную глубину и разве что только лягушки на заднем фоне не квакают.

Да уж...

Сама от себя отмахнулась и решила, что хватит с меня сегодня потрясений, новостей и учебы. Часы почти отбили полночь, и, наверное, нужно было бы уже ложиться спать, но я решила, что просто так не усну.

Слишком много мыслей в голове бродило. Мне необходимо было себя куда-то перенаправить.

Благо погода еще стояла почти лентяя и даже ночи радовали теплом.

Именно поэтому я укуталась в теплый плед и выползла на свой небольшой балкон, чтобы немного занять себя чтением любовного романа. Выбрала какой-то нашпигованный восторженными отзывами в сети бестселлер и погнали.

Конечно, приходилось то и дело кринжевать с избитых клише и предсказуемых сюжетных поворотов, но, по крайней мере, вся эта тупость хотя бы спасала меня от бесконечных мыслей про Арсения и Кирилла.

Жаль только ненадолго.

Всего через полчаса чтения мне пришлось отложить планшет в сторону, так как на мой телефон пришло входящее сообщение. Проверила — обмерла.

Кир.

«Почему не спишь?»

Вау!

Закрутила головой — никого. Все окна дома были темными. Гравийная дорожка вокруг дома, освещаемая тусклыми фонарями, тоже оказалась пустынной. В беседке голяк. Но...

Как?

«Спорим, не найдешь?», — прилетело следующее сообщение, а за ним смеющийся смайлик.

И я не стала более тянуть, потому что неожиданно почувствовала, как меня будто бы изнутри распирает огненный шар и не дает мне покоя. Провалилась в адресную книгу и набрала номер. Услышав длинные гудки, закусила подушечку большого пальца.

А когда услышала в трубке хриплое:

— Привет, — то неожиданно словила мощный спазм между бедрами.

Внизу живота ощутимо потянуло. И мне пришлось резко стиснуть ноги под пледом, не выдерживая силы нахлынувшего на меня жара. Вот она сила женского любопытства и стремление узнать, кто та самая необыкновенная девушка, в которую влюбился темненький из Ремезовых.

— Где ты? — в лоб спросила я.

— Тут.

— М-м...

— Сижу напротив тебя. Курю. Любуюсь тем, как ты улыбаешься.

— Я тебя не вижу, — проигнорировала я его последние слова и не стала вдаваться более детально в то, что он не должен любоваться мной, раз у него появилась дама сердца. Но спугнуть не хотела.

— Что читаешь?

— Если честно, то какой-то бред, — фыркнула.

— Скучно?

— И пресно, да, — кивнула я и наконец-то выхватила из темноты сентябрьской ночи в самом конце сада светящийся красным светом уголек сигареты.

И вдруг от макушки до пят покрылась мурашками. Такими колючими, но восхитительными одновременно. Что-то в этот момент во мне явно сломалось...

— Расскажешь мне? — с бархатной хрипотцой в голосе спросил Кирилл, а я улыбнулась.

— О чем? О книге?

— Ну, да...

— Что ж, по классике жанра герой здесь очень красив, мускулист и никак не выглядит на семнадцать лет. Все девчонки в него влюблены, все мальчики боятся, а сам он непонятый гений с детскими травмами.

— А героиня?

— Секс-бомба, которая возомнила себя замарашкой и критически не понимает, за что в нее втрескался первый парень на деревне, — фыркнула я.

— Прямо как ты, — тихо рассмеялся парень, а я нахмурилась.

— Причем тут я?

Закусила губу. Внутренности словно бы раскаленными добела шампурами пронзило, а легкие забило стекловатой, не позволяя мне вдохнуть и толики живительного кислорода.

Но он же сейчас имеет в виду не Арсения, да?

Или как? Я что-то совсем запуталась...

— Милана?

— Что?

— Ты не против, если мы сблизимся?

Ась?

У меня слуховые галлюцинации, что ли? Чего это он за бред начал пороть?

— Не поняла...

— Да вот, смотрю я на этот твой балкон и думаю, что он для меня вообще не препятствие. Могу прямо сейчас к тебе по нему взобраться, и нам не придется слушать друг друга через трубку. М-м, что скажешь?

— Уже поздно...

— Ладно.

Но любопытной Варваре на базаре же нос оторвали, верно? Так и мне до жути было необходимо узнать, кто именно та девушка, в которую влюбился Кирилл Ремезов. Моя кровь от этой болезненной нужды просто уже кипела в венах, заполняя мое сознание отравляющими газами нетерпения.

— Постой, — выпалила я.

— Да?

— Только недолго, ладно? Мне завтра к первой паре, так что...

— Перекинемся парой слов, да я пойду.

— Ну, хорошо, — кивнула я темноте, за которой притаился парень, а затем, затаив дыхание, смотрела на то, как его фигура медленно принимает очертание в тусклом свете. И движется ко мне.

Пока окончательно не сократил расстояние.

Дальше он как-то в одно движение ловко подтянулся, а затем, находя на здании невидимые глазу выступы, пролез до уровня второго этажа. Зацепился за мой балкон и спустя всего пару минут уже сидел в соседнем от меня кресле.

Улыбался.

Снова закурил.

А затем ошарашил своими последующими словами:

— Ты сегодня была плохой девочкой, Милана, не так ли?

— Что? — охнула я.

А он лишь подмигнул мне плутовато и добил:

— Я знаю, что ты подслушивала наш с отцом разговор.

Боже...





Глава 19.2


Милана

— Что? — нахмурилась я недоуменно, но почти тут же безбожно поплыла под насмешливым и дерзким прессингом взгляда Ремезова.

— Милана, Милана..., — потянул парень и покачал головой.

— Откуда ты знаешь? — выпалила я вопрос, но тут же густо покраснела, понимая, что выдала себя с головой.

— Тебя видели.

— Кто? — нервно облизнулась я. — Арс?

— Оу, нет, — фыркнул Кир, — всего лишь прислуга.

— Что ж, хорошо, — выдохнула я, почему-то внутреннее радуясь тому, что за моими «подвигами» наблюдал не Арсений, а кто-то другой.

Почему?

Да черт его знает! Но так было определенно легче дышать.

— Чего ты так разнервничалась? — скребя лежаком по полу, придвинулся ко мне почти вплотную Кир, а я вытянулась струной и отрицательно качнула головой.

— Ничего подобного, — затем фыркнула и закатила глаза. — Да и с чего бы, верно?

— Да вот и я тоже так подумал.

И впился в меня своими черными глазищами, парализовывая с ног до головы. Медленно растянул губы в улыбке, не сводя с меня пристального взгляда, отчего у меня все внутри скрутило узлами и горячими спазмами. А затем облизнулся точно так же неторопливо, но хищно.

А у меня сперло дыхание и за ребрами, вот там, где суматошно трепыхалось сердце, вдруг почти невыносимо запекло. И этот жар волнами хлынул по венам.

Дыхание участилось.

Пульс зачастил. Катастрофически!

И рот наполнился слюной, будто бы я не на простого парня смотрела сейчас, а на сочный ароматный персик, который до невозможности хотелось попробовать.

— Но вот что мне интересно, — еще ближе подался ко мне корпусом Кирилл, а я от него, как от огня отшатнулась.

Но не потому, что боялась. Наоборот — вдруг стало страшно до ужаса сгореть.

— И что же? — еле выговорила я, ощущая, что голос просто пропадает по непонятным причинам.

— Что именно тебя так заинтересовало в нашем с отцом разговоре, что ты вдруг резко изменила траекторию своего движения и пошла на подвиги, м-м?

— Ты прикалываешься? — прыснула я.

— Нет, — серьезно выдал Кир и отрицательно дернул подбородком.

— Вы там орали друг на друга! Интриги, скандалы, расследования — это всегда жутко интересно, — развела я руками.

— И чужая личная жизнь, да?

Я опустила глаза и виновато закусила губу. А затем подняла взгляд, снова напарываясь на его пристальный и колючий, и кивнула.

— Да.

— Ну, ясно, — резко отстранился от меня Ремезов, откидываясь на спинку и закидывая свои ноги на мой лежак. Вытянулся вольготно, словно большой и сытый кот.

— Что тебе ясно, Кир? — спросила, завороженно следя за тем, как движется вверх-вниз адамово яблоко на шее парня.

— Что ты у нас не Милаша, а любопытная Варвара.

— Пф-ф-ф, — отвернулась я, складывая руки на груди, но напряженное безмолвие выводило меня из себя.

Кир молчал. А я начинала кипеть от любопытства.

И что самое бесячее — Ремезов будто бы знал, что меня распирает изнутри, какие именно вопросы, словно термиты, поедают мои мозги, но бездействовал.

Пока меня не прорвало.

— Кто она?

— Она? — вопросительно приподнял одну бровь парень.

— Ну, та девушка, из-за которой был между тобой и Михаилом весь сыр-бор. Из-за которой ты расстался с Эвелиной Мазур?

— Оу! Ну... Она — моя недостижимая мечта, — легко ответил он, а у меня кишки скрутило резко и болезненно, вызывая ощутимый приступ бешенства и тошноты.

— Даже так?

— Да, — кивнул брюнет, а я поджала губы.

— И вы уже...?

— Что?

— Ну..., — замялась я, нервно сглатывая и внутреннее боясь того, что ответит мне Кирилл.

— Смелее.

— Вы уже вместе? Встречаетесь? — выпалила я.

— Нет, — чуть наклонил голову набок Ремезов и разочарованно пожал плечами.

— Почему же?

Краткая задержка в ответе. А затем по лицу Кира будто бы пробежала болезненная судорога.

— Потому что пока она не отвечает мне взаимностью, — вымученно выдохнул парень и устало потер лицо. Затем вскинул на меня глаза из-под полуприкрытых, налившихся тяжестью век.

А я охнула.

— Тебе-то?

— Мне.

— Она что дура? — рассмеялась я натянуто.

— Нет, она идеальная. Красивая, нежная, — чуть помедлил с ответом и добил, — самая лучшая на свете.

— Значит...

— Что?

— Ей нравится кто-то другой? — шумно сглотнула я.

— Кажется, да. Я почти в этом уверен.

— Блин, — закусила я подушечку большого пальца.

— Я влип, да?

— Расскажи о ней, — уже сама приподнялась я на лежаке и подалась в сторону Кирилла.

— Младше меня. Вчерашняя школьница. Чистая и светлая.

Горло забил прогорклый ком, и кожа покрылась липкими мурашками, приподнимая волоски на затылке. Стало холодно. И стыло.

А между тем Ремезов продолжал.

— Блондинка. Тоненькая. Маленькая. Такая, которую мне хочется защищать даже ценой собственной жизни. Глаза — утонуть можно. Губы — настоящий соблазн. Вижу и только и думаю о том, что готов продать почку, лишь бы хоть еще один раз поцеловать ее.

Боже...

— А вы уже? — надсадно выдохнула я, чувствуя, как наливается грудь стальной тяжестью.

— Да. Однажды.

— Но это значит, что она...

— Я украл у нее этот поцелуй, — отвел глаза в сторону парень, а я часто-часто задышала, вдруг понимая совершенно четко — у него к этой девушке все серьезно.

По-настоящему!

— А...?

— Что?

— Тебе понравилось? — все-таки выдавила я из себя вопрос, потому что не могла не спросить.

— Это был лучший поцелуй в моей жизни, Милана.

И тут я разочарованно откинулась на спинку лежака, раздираемая изнутри какой-то потусторонней силой и иррациональным желанием расплакаться. Потому что, черт возьми, у меня с этим парнем тоже был поцелуй.

И тоже однажды.

И он был для меня особенным.

А для него? Всего лишь одним из бесконечного множества...

И сразу на душе как-то стало невыносимо пусто. И этот разговор вдруг надоел страшно. А я дернулась, будто бы меня ударили, и резко встала на ноги, собираясь распрощаться с парнем и пойти наконец-то спать. А там уж...

Ну...

Как в сказках: утро вечера мудренее.

Но далеко уйти я не успела. Кир вдруг, словно дикий хищник, выбросил руку и схватил меня за плед, в который я до сих пор кутала свои ноги. А затем с силой потянул меня на себя, пока я неуклюже не раскорячилась, падая прямо на парня верхом и стыкуясь с ним в каком-то до ужаса неправильном месте.

Бам!

И кажется, что нас обоих прошила шаровая молния!

— Кир, ты чего? — прошептала я, напуганная и одновременно взволнованная его поступком.

— А ты? — вдруг как-то жестко оскалился Ремезов и прихватил меня за косу, плотно фиксируя за шею.

И вот тут меня пробрало. Прям молниеносно. Когда кипятком обваривает от макушки до пят, а затем весь жар бурлящим свинцом лупит между ног, заставляя выгибаться в пояснице и до крови прикусывать губы.

Страшно!

И сладко одновременно.

— Что? — просипела я. — Что я?

— Так и ничего не поняла, да?

Глаза в глаза и дыхание поставили на паузу. И вот уже вторая рука парня медленно, но неотступно заскользила по моему бедру. И дальше — на ягодицу. Прихватила. Сжала ощутимо.

Пока я с ума сходила на грани сердечного приступа и чувственной лихорадки.

— Нет, — в диком ознобе вытолкнула я из себя это жалкое слово.

— Глупышка моя...

И Кир в одно движение меня к себе прижал еще теснее так, что я по телу прокатился убойный разряд электричества. Прошило насмерть. Выбило предохранители.

И из меня тихий стон.

Но уже спустя мгновение наши рты были на расстоянии миллиметра друг от друга. И наши дыхания смешивались, образуя термоядерную смесь.

Я знала, что сейчас рванет.

Я этого ждала.

Я этого хотела!

— Кто она, Кир? — прошептала я в губы парня.

Секундное молчание, а затем он выстрелил мне в голову.

— Ты...

И все!

Дальше пробки выбило, потому что поцелуй, жадный и крышесносный накрыл нас обоих разрушительным цунами...



***

Мои хорошие, приглашаю вас в мою горячую новинку: "Привычка тебя ненавидеть". Обещаю, будет жарко!

Переходите по этой ссылке:

Обязательно добавляйте новинку в свою библиотеку! Если порадуете меня звездочкой на старте, то я буду безумно счастлива!





Глава 20 – На «первый-второй» рассчитайсь!


Милана

Как же это было сладко!

От каждого движения языка Кирилла внутрь меня я будто бы ловила вспышки микротоков по телу. И низ живота стремительно наливался жаром, пылающим огнем и почти нестерпимым томлением. Этот парень ритмично накачивал меня своим вкусом и запахом, а я вместе с тем ощущала, как раскаленные спазмы снова и снова скручивают меня всю от макушки до пят.

Наши губы занимались любовью. Наши языки сталкивались, высекая искры. Наши руки бесконечно и жадно обследовали друг друга. И стоны, полные разрушительного удовольствия, смешивались с друг другом.

А между ног уже запульсировало нечто дикое. И до безумия голодное. Оно выло, выпрашивая освобождения, и грозилось свести меня с ума, если я не выгнусь дугой в руках Кирилла. Если не потрусь о его преступно твердый пах.

Боже, боже...

Бурлящая кровь уже ведь прилила прямо туда. В какую-то одну точку, что зудела теперь, требуя большего. Давления! Трения! Да плевать уже чего, лишь бы не вот так, когда тело выкручивает в потребности неизвестного. Но такого нужного!

Господи, что я вторю?

— Кир, подожди! — на секунду отрезвела я, ужаснувшись оттого, как грязно мы стыковались с парнем.

Я сидела на нем верхом. Шов пижамных шортиков впился в мои воспаленные складочки. И все только потому, что очевидная его эрекция, огромным стальным бугром проступившая через тонкие домашние брюки, трамбовала меня прямо там. Где все сладко ныло. Горело!

— Да, да, хорошо, — хрипло выдавил из себя и заторможенно кивнул Ремезов, а затем я до боли закусила губу, потому что его руки потянулись к тесемкам моего пижамного лифа.

И я не смогла остановить его снова!

Потому что его пальцы легко скинули с моих плеч тоненькие бретели. Шелковистая ткань обожгла набухшие вишенки сосков и открыла их для алчных глаз парня.

Он шумно выдохнул, а затем поднял на меня больной взгляд и прошептал:

— Милана, пожалуйста, можно я их поцелую? Можно?

Я прикрыла глаза и едва ли не расплакалась, потому что меня терзали противоречия. На одном моем плече сидел ангел, который умолял меня очнуться, прийти в себя и убежать от этого парня куда подальше. Потому что я не могу вот так — когда еще недавно меня держал в объятиях его брат и довел до оргазма своими пальцами.

А на втором плече искушал сам дьявол!

И он объяснял мне, что у меня нет причин, чтобы отказывать себе в удовольствии. Что этот темноволосый красавчик любит меня. Хочет! Вот же — его член стоит колом из-аз меня. И я вся мокрая там, между ног.

Потому что я тоже не хочу останавливаться.

А Кирилл, пока я все это пропускала через свои мысли, уже подушечками больших пальцев дотронулся до сосков. Легонько. Но настойчиво. Потер их. А затем и ущипнул, отчего я тихо вскрикнула и непроизвольно дернула бедрами.

— Я ничего красивее в жизни не видел. Ты просто совершенство! Мечта! Я так люблю тебя, малышка. Не знаю как, но ты пробралась в мое сердце. В душу. Я бы все отдал за то, чтобы ты сказала мне «да».

Его ладони сжали грудь. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. Приподняли полушария вверх, зажимая между пальцами соски и уже ощутимо растирая их.

И вместе с тем его член снова толкнулся в меня, заставляя стонать в голос. Вынуждая меня молчать и не гнать его прочь. Позволяя ему остаться и продолжать сталкивать меня в ад.

В сладкий, порочный, запретный ад!

— Я просто лизну их ладно, Милана? — змеем, искусителем шептал Кирилл, наклоняя свою голову и почти вплотную приближаясь к моей груди.

— Не надо, — заскулила я, чувствуя, что стремительно теряю себя.

— Один раз.

— Нет, нет, нет..., — замотала в агонии головой, не замечая, что сама начала потираться о него бедрами.

И с ужасом понимая, что уже позорно влажная. Критически! Я ведь ощущала, что ткань моих шортиков намокла. Потому что я текла!

— Прошу тебя, детка, — подул на камушки сосков Кирилл, а я замычала, закатывая глаза.

— Боже...

— Вот так, — оставил он ожег своим языком на одном соске, — вот так. Какая же ты вкусная!

А затем второй всосал в себя, так что я ладошками закрыла свой рот, чтобы не кричать, настолько сильно прошила меня шаровая молния. Она ударила в мой позвоночник, а затем еще раз — между бедер. Тело дернулось.

А перед глазами все померкло. Потому что все — веки захлопнулись и я перестала контролировать ситуацию. Просто потому, что больше не могла сопротивляться самой себе и этому парню. Я дрожала в его руках. Пылала! И не хотела, чтобы он тормозил.

И он меня целовал. Мою грудь, вылизывал соски, прикусывал их. Играл с ними в страшные, но такие прекрасные игры. И каждое движение его языка сладким электричеством било меня между ног.

Пока меня не затрясло на пороге запредельного помешательства.

— Да к черту все! — словно бы издалека услышала я рычание Кирилла.

А в следующее мгновение меня уже потянули вверх, затем закинули на талию и куда-то понесли. Кажется, в мою комнату, но это не точно. Опустили на прохладные простыни и в одно движение вытряхнули меня из шортиков.

А затем развели широко ноги в стороны.

— Охуеть, малышка! Ты прекрасна! — руки Ремезова были везде.

Сам он на коленях расположился между моих ног, но не переставал своими волшебными пальцами поджигать каждую клеточку моего визжащего от возбуждения тела. И все смотрел прямо туда.

На мою киску.

А потом Кирилл ко мне прикоснулся. Его пальцы запорхали на моих губках. Поглаживая только их, но не заступая черту. И это сводило меня с ума еще сильнее! Меня уже буквально мелко трясло, зуб на зуб не попадал, тело скручивало в морские узлы.

А затем я умерла.

И тут же воскресла.

Потому что темноволосая макушка наклонилась и жаркий рот Кирилла накрыл перевозбужденную пулю клитора. И принялся целовать его! Так чертовски правильно! Так нежно, но настойчиво. Всасывал его в себя. Чуть прикусывал. На секунду отстранялся, чтобы подуть. И накидывался снова.

И только мне казалось, что я не выдержу больше этой запредельно прекрасной пытки, вот сейчас разобьюсь и разлечусь на миллионы сверкающих осколков, как парень тормозил. И не позволял мне свихнуться от эйфории.

И он делал это снова. Снова. И снова!

Пока я тихо не зашептала одно-единственное слово:

— Пожалуйста...

Только тогда он сжалился надо мной, целуя меня страстно и влажно. Но теперь уже к зыку и губам добавил пальцы. Которые размазали мою влагу, а затем чуть-чуть, но достаточно, чтобы я окончательно пропала, погрузились внутрь и растянули меня.

Совсем неглубоко. Осторожно! Но так порочно.

Это меня и добило!

Просто вынесло в соседнюю галактику от остроты, интенсивности и накала. Тело содрогнулось. Затем выгнулось. Изо рта вырвался протяжный стон. Будто бы на минуту мир поставили на паузу. И в этом звенящем моменте не было ничего, кроме чистого, незамутненного кайфа.

Легкие перестали безумно качать кислород.

Сердце замерло, боясь того, что последует дальше.

Кровь превратилась в лаву. Я же и вовсе стала пульсирующей точкой, грозящей взорваться в любую секунду. А потом это случилось...

— Кир, боже..., — выстонала я и задохнулась от наслаждения.

Чистого! Концентрированного! Безумного!

И мне осталось только что принять его полностью, напитаться им. Захлебнуться!

И пока я плавала эфемерным облаком где-то между раем и адом, Ремезов поднялся надо мной, а затем быстро спустил с себя штаны вместе с боксерами, высвобождая член и приводя меня в трепет.

Потому что он был огромным!

С крупной, красной головкой и весь перевитый разбухшими венами.

А я даже не нашла в себе силы пискнуть или что-то сообразить, обдолбанная своим крышесносным оргазмом, что просто лежала и смотрела на то, как он прижимается членом к моим мокрым складочкам. Как начинает водить вверх-вниз по киске, размазывая головкой влагу. Чуть задерживается на входе.

Надавливая, чтобы я почувствовала его размер. Но не настолько, чтобы проскользнуть внутрь.

А я все это ощущала и не могла отвести взгляд от лица Кира. Словно завороженная смотрела на его по-звериному заострившиеся скулы. На плотно сомкнутые пухлые губы. На глаза, которые алчно следили, как его член соприкасается с моей девочкой.

— Кирилл, пожалуйста, — только и прошептала я, умоляя его не делать со мной того, чего он так желал.

Ибо на большее банально не была способна. Если бы он захотел, то просто взял и трахнул бы меня вот так легко. А я бы приняла этого парня, но потом возненавидела. И себя. И его!

Но Ремезов будто бы без слов все это понимал, а потому лишь продолжал тереться об меня своим раскаленным членом, пока я не услышала его сдавленное шипение. И тогда он дернулся.

Часто-часто задвигал ладонью по стволу, а затем...

Теплые капли его спермы закапали на мой живот. Залили его. А я завороженно следила за тем, как Кирилл кончал, откинув голову и прикусив нижнюю губу.

А затем наклонился и пальцами принялся размазывать по моему телу свидетельство своего наслаждения. И меня от этих движений, оттого, как он пачкал меня собой, загнало в транс.

И я не знаю, чем бы все это закончилось, если бы неожиданно мне не пришлось спуститься с небес на землю. Потому что я тихо пискнула и подпрыгнула на кровати, в ужасе закусывая кулак.

И все только потому, что в дверь моей комнаты кто-то громко и настойчиво постучал...





Глава 20.1


Милана

Боже...

Это просто кошмар! И я не знала, что сделать в первую очередь: разреветься, застрелиться или убежать, к чертовой матери, куда-нибудь в Тимбукту. Но выбрала я все-таки четвертый вариант и трясущимися руками натянула на себя бретели топа, а затем отыскала на полу свои шортики, которые тут же вернула на место.

И все это под пристальным взглядом Кирилла, который уже спрятал в штаны свой член и выглядел до боли спокойно, если не сказать, что буднично.

— Не открывай, — едва слышно прошептал он, садясь на кровать и прихватывая меня за руку.

— Да как же? — вздрогнула я от очередного стука.

И тут мы синхронно замерли, когда из-за двери послышался нам обоим до боли знакомый голос:

— Милана, открой!

Меня реально затрясло. Ко мне в ночи зачем-то приперся Арсений Ремезов. Именно в тот момент, когда я вся была уделанная в сперму его брата.

Да я пробила дно!

Я вырвалась из рук Кирилла и бросилась к двери, а там уже дрожащим шепотом спросила:

— Арс, тебе чего?

— Открой, — настойчиво затребовал парень, а я до боли прикусила губу.

А затем повернулась, приходя в ужас оттого, что Кир вольготно развалился на моей кровати. Он с вызовом поглядывал на меня и будто бы подначивал безмолвно: ну же, давай, распахивай эту чертову дверь!

Жесть!

— Я уже сплю, Арс, — хрипло прокаркала я.

Но новый вопрос блондина ошпарил меня крутым кипятком с головы до ног:

— Кир у тебя?

— Что? — охнула я.

— Отвечай!

— Конечно, нет!

— Не ври мне!

— Арс, иди спать, — попыталась я выдавить из себя повелительные нотки, но провалилась по всем фронтам.

— Милана, — вздрогнула я от его рыка, — открой мне, мать твою, или, клянусь, я вынесу эту гребаную дверь к чертям собачьим!

Я тут же бросилась к Киру, шепотом умоляя его пойти мне навстречу:

— Прошу тебя, уйди!

— Нет!

— Или хотя бы спрячься в гардеробной, — в просительном жесте сложила я руки на груди.

— Нет! — снова отчеканил парень.

— Но почему?

— Потому что ты моя! — вдруг поднялся он, резко прихватывая меня за шею и сталкивая нас губами. — От тебя пахнет мной. Ты только что кончала мне на язык. И мне плевать, что нас кто-то увидит. Поняла меня? Тем более мой брат.

— Но я не хочу, чтобы он нас видел, Кир! — едва ли не расплакалась от подобной перспективы.

Мне было невыносимо плохо только от одной этой мысли. Я представляла себе ту боль, что испытает Арсений и едва ли не потеряла сознание от ужаса.

Нет! Ни за что!

А Кир вдруг отстранился от меня и весь будто бы заклубился тьмой. Словно бы я ему воткнула нож в сердце. И провернула его там несколько раз, наслаждаясь мучениями парня.

— Милана, — снова громыхнула дверь.

Но я все еще смотрела на Кирилла с мольбой, пока он мне не кивнул. А затем жестко улыбнулся:

— Будешь мне должна.

— Буду, — уже согласная на все, пообещала я.

— Свидание.

— Идет.

— Договорились.

И только было парень скрылся из моей комнаты тем же путем, каким и появился — через балкон, как я схватила его за руку и взмолилась:

— Только прошу тебя, ничего не говори про нас Арсению, ладно?

— Ладно.

— Обещай мне!

— Обещаю...

И растворился в темноте ночи, а я наспех накинула на плечи халат, плотно завязывая пояс и сводя полы под самой шеей. А затем двинула к двери, завертку которой тут же провернула и распахнула створку.

Глаза тут же впились в фигуру парня, который на заднице сидел напротив моей двери, нервно лохматя свою шевелюру. А когда поднял на меня взгляд, полный боли и замешательства, то меня скрутило в три погибели от острого чувства вины.

— Он был здесь, да? — просипел Арс, а я тут же отрицательно дернула головой.

— Перестань.

— Тогда почему ты так долго не открывала?

— Потому что спала.

— С ним?

— О боже! Нет!

— Не ври, Милана! Просто скажи мне, что ты выбираешь его, и я обещаю тебе, что больше не стану тебя беспокоить.

Я заломила руки, почти открыла рот, чтобы что-то сказать. Но тут же его и захлопнула, понимая, что не могу причинить боль этому парню. И не хочу этого делать.

— Кир не брал трубку. И в комнате его не было. Тачка на месте. Мотоцикл тоже. Охрана сказала, что периметр дома он не покидал. Так что...

— Здесь его тоже нет, Арс. Если хочешь, зайди и проверь, — махнула я рукой в глубину комнаты, а он вдруг подскочил на ноги и подступился ко мне вплотную.

Замер на таком ничтожном расстоянии, что мы стали дышать одним воздухом на двоих. И явственно между нами затрещала гроза. Сердце забилось где-то в горле. А волоски на теле встали дыбом. Все до единого!

— Проверить, говоришь? — тихо зарычал он, а я вжималась в дверной косяк, пытаясь не выдавать свою панику.

— Да, — кивнула я.

— Хорошо, раз ты так настаиваешь, то я проверю.

И после этих его слов я едва слышно пискнула, потому что от страха и вдруг накатившей на меня сокрушительной волны жара, я вся потерялась во времени и пространстве. И все это было из-за того, что губы Арсения обрушились на меня.

А я не могла вырваться из его жесткой хватки.

Он удерживал меня за волосы и подбородок, а сам буквально насиловал мой рот. И я...

Со стоном ему отвечала, не в силах сопротивляться тому, что уже стремительно во мне зарождалось. Что-то темное. Алчное. И снова голодное до безумия.

И реветь хотелось от острого понимания: я тряпка! Просто конченая потаскуха, которая совсем недавно раздвинула ноги перед одним братом, а теперь самозабвенно целовалась с другим. И не знала, как остановиться.

Потому что не получалось. Не выходило тормозить.

Я уже чувствовала, как заныли соски. Как прошила низ живота ядовитая стрела похоти. Она-то и отравила меня, заставляя стискивать бедра, между которых опять тянуло, набухало и пульсировало.

Я не выдержала. Всхлипнула, а затем неимоверными усилиями воли отвернулась от парня, но он лишь набросился на мою шею, целуя ее, кусая и вылизывая.

Арс будто бы понимал, что со мной творится. И ликовал от этого знания.

А затем повел одной рукой по моему, упакованному в халат, телу. Пока не развел его полы в стороны, а затем не сунул руку мне между ног.

Зашипел протяжно.

Грязно выматерился мне в губы.

И принялся растирать складочки и клитор, так напористо, что я в считаные секунды потеряла связь с реальностью. И задрожала, понимания, что еще чуть-чуть и просто умру!

От стыда!

И наслаждения!

— Пиздец, девочка! Ты пахнешь сексом! Ты вся пропитана другим, а в моих руках кончаешь. От одного не остыла и с другим вспыхнула. Хорошая...

— Нет, — дернулась я, но меня резко развернули и впечатали в стену.

А там уж настырные пальцы еще сильнее продолжили сталкивать меня в пропасть.

— Как тебе не стыдно, Милаша?

— Нет, нет, нет..., — уже в полубреду лопотала я, изо всех сил пытаясь не упасть. А потому цеплялась за плечи Арса.

И выгибалась в его руках.

— Он тоже это делал с тобой? Да? Ты также стонала для него? Отвечай! — зарычал он, когда я вытянулась в струнку и мелко задрожала в преддверии своего второго за вечер оргазма.

А затем разрушилась, часто-часто и жадно хапая воздух, но безуспешно.

Я задыхалась!

От наслаждения. От боли. От стыда!

От всего на свете, потому что это все было за гранью добра и зла!

Слишком прекрасно. И вместе с тем, слишком ужасно.

Катастрофически!

Когда же меня перестало подкидывать на американских горках чувственного кайфа, я еще долго стояла, обвиснув на руках Арсения, который продолжал нежно целовать меня. Неспешно погружал свой язык в мой рот и ритмично, но так до безумия сладко в меня толкался.

А я чувствовала, как он вжимался в меня своей твердой, почти стальной плотью. И не могла сдерживать слезы. Корила себя, ругала мысленно. Но продолжала это безумие.

Зарывалась в короткие волоски на затылке парня, стонала, ощущая их мягкость. Млела и приходила в ужас от всей этой картины: когда он и я, вот так посреди ночи стояли в коридоре. В любой момент мог кто-то застукать нас.

Заметить мой разнузданный вид. Искусанные губы и капельку смазки, текущую по бедру.

А еще услышать тихий, горячечный шепот Арсения:

— Девочка моя! Необыкновенная! Любимая! Ты сводишь меня с ума! Ты превращаешь меня в ревнивое животное, и вместе с тем, я не могу от тебя отказаться. Я хочу тебя! Тебя всю, Милана! Я бы все отдал, лишь бы ты принадлежала мне полностью. Без остатка...

А затем переплел наши пальцы, ведя мою ладошку вниз. Туда, где из штанов рвался раскаленный член. Руку обожгла перевозбужденная головка. А ощущение вязкой капли на самой вершине ствола отрезвили не хуже хлесткой пощечины.

Боже!

Что я творю?

Да я совсем из ума выжила! Стыд потеряла! Я опустилась ниже плинтуса! Я посрамила свою девичью честь! Меня едва ли за один вечер не поимели сразу двое парней. И им даже уговаривать меня не пришлось на вот это все непотребство.

Поздравляю, Милана! Ты — шлюха!

— Нет! — аккумулируя последние силы, я оттолкнула Арсения, а затем, воспользовавшись его замешательством, влетела обратно в свою комнату и захлопнула перед носом Ремезова дверь.

Провернула завертку.

И пулей в постель, накрываясь одеялом и подушкой с головой.

А затем горько разрыдалась!

Четко понимая, что именно натворила!

Господи, как теперь отмываться от этого всего? Как???

***

Мои хорошие, в честь дня рождения Литнет на мои книги действуют скидки:

-50%

Ничего личного, детка -

Пора взрослеть, девочка -

Любовница. По осколкам чувств -

Девочка Грешника -





Глава 21 – Новые грабли


Милана

Как я смогла утром отодрать себя с постели и засунуть в душ? Чудо, не иначе!

После бессонной ночи я ощущала себя полуразложившимся умертвием, что без разрешения решил поднять из могилы некромант посреди моего вечного сна. Одевалась, вообще не глядя на то, что напяливаю на себя. Пару раз провела щеткой по волосам и скривилась, когда поймала свое опухшее отражение в зеркале.

— Боже, какие ужасы с утра показывают!

Из комнаты выходила с опаской. Да и вниз спустилась только тогда, когда явственно услышала голос мамы и Михаила. Фух, хоть какой-то буфер между мной и братьями Ремезовыми. Правда, я совсем не была уверена в том, что, увидев их, не потеряю сознание или вовсе не упаду замертво от стыда.

Встряхнула руками, продышалась, мысленно перекрестилась даже, а затем шагнула, будто бы на эшафот. И умерла...

Ибо Арс и Кир были здесь.

Сидели в столовой в своем привычном режущем глаза великолепии напротив моего места и оба сверлили меня тяжелыми, бронебойными взглядами.

Мамочки!

Колени моментально превратились в вату. Тело обсыпало электрическими мурашками. И внутри меня истошно завыла сиреной тревога!

Я же, пытаясь не смотреть братьям в глаза, заметила, что у Арсения вновь сбиты до свежей крови кулаки. А у Кира ссадина на скуле.

Господи, да что же это такое твориться-то, а?

— Всем доброе утро, — прохрипела я, проходя вглубь комнаты и усаживаясь на стул.

И тут же стиснула бедра под столом, потому что меня внезапно накрыло жаркой волной воспоминаний. Я всю ночь уговаривала себя перестать что-либо чувствовать к Арсению и Кириллу, не поддаваться на их сладкие речи, не растекаться у их ног вибрирующей от восторга лужей сахарного сиропа.

И почти сама с собой договорилась.

А теперь вот — нате. Только хапнула дозу их фонящей энергетики и пропала. Низ живота налился бурлящей кровью, отравленной неизведанными желаниями. И микротоки адского томления растеклись по венам, заставляя меня мелко дорожать под атакой двух пар глаз.

Невыносимо!

— Что с тобой, Милана? Ты не заболела? — нахмурившись, спросила мать, а я пожала плечами и в очередной раз навалила ей в уши отборной лжи.

— Магнитные бури, мам.

— Вся в бабку, — фыркнула родительница, — та тоже всю жизнь на солнце молилась.

— Милана, — перетянул на себя внимание Михаил, — на вечер субботы никаких планов не строй.

— Почему? — подняла я на него уставшие глаза, хотя уже понимала, о чем именно пойдет речь.

У нас тут будут смотрины, мать их за ногу! И была абсолютно права!

— К нам на ужин приедут Айдаровы. Это очень респектабельная семья, Милана. Их сын — Ренат — чрезвычайно перспективный молодой человек. Он...

— Погодите! — прервала я Михаила на полуслове.

Тот тут же недовольно скривился. А я под столом ощутила прикосновение чужой ноги к моей голени. Подняла на парней взгляд.

Обварилась. Кажется, даже забыла, как меня зовут.

Но все же распознала едва заметный кивок головой Арсения и сразу вспомнила наш разговор с ним.

— Простите, — натянуто улыбнулась я старшему из Ремезовых, — я не хотела вас перебивать. Просто волнуюсь.

— Ничего, — расплылся в довольной улыбке Михаил, — ну так вот...

И мужчина пустился в пространственные россказни о том, какие Айдаровы крутые ребята, как они могут помочь ему в предстоящих выборах, какой у них прекрасный сын, между прочим, одного возраста с Арсением и Кириллом. И, на минуточку, их старый добрый друг.

— Так что, настоятельно прошу тебя присмотреться к парню, а там уж не медлить с тем, чтобы ответить ему взаимностью, когда он пригласить тебя, Милана, на свидание.

— А что, если он мне не понравится? — все же решила уточнить я.

Но Михаил уже поймал благостную волну, а потому ответил мне совершенно спокойно.

— Милана, чтобы ты понимала: никто за волосы тебя под венец не потащит. Но держать парня на коротком поводке до выборов, дабы совсем немного мне помочь строить наше совместное общее и главное счастливое будущее, ты ведь способна. Верно?

— Разумеется, — кивнула я, понимая, что я стремительно падаю в какую-то глубокую кроличью нору.

Меня, словно кровососущие пиявки облепили неудобные обстоятельства. И я должна была под все это подстроиться, дабы научиться жить в этом странном мире власть имущих.

Я врубила на полную мощность обтекатели.

И улыбнулась, а затем выдала на максимуме энтузиазма:

— Надеюсь, этот Ренат будет писаным красавцем, и мы влюбимся в друг друга без оглядки. И до гробовой доски! — восторженно сложила я руки на груди.

И тут же словила еще один ощутимый удар по голени. А затем задохнулась от явственно недовольного голоса Кирилла:

— Не переигрывай, сестренка.

В столовой тут же повисла гробовая тишина. Мама, нахмурившись, полировала вопросительным взглядом брюнета. Михаил тоже зыркал на сына с изрядной долей удивления. Да и Арс поигрывал скулами и поджимал губы, смотря на брата с осуждением.

Жесть!

Я же в панике пыталась сообразить, как разрядить обстановку. Но на ум ничего не приходило. Я катастрофически тупила. Но на мое счастье, Арсений соображал лучше всех нас взятых.

— У Кира с Аидом в прошлом были терки, пап, — легко рассмеялся блондин, — он не горит желанием родниться с этим парнем. Вот и все.

— Почему не хочет? — приподнял брови Михаил.

— Они телку не поделили.

— Девушку, — поправила мама, но Арс фыркнул.

— Не, Алла, там была именно телка. Задом крутила направо и налево, сразу двух пацанов разводила, а потом...

А потом наши с Арсением взгляды с треском схлестнулись, едва ли не лишая меня сознания. И подбородок мой задрожал, ибо я четко провела закономерные параллели.

Я тоже не девушка. Я гребаная телка, вертихвостка, которая решила и рыбку съесть, и сковородку не помыть. И теперь я явственно понимала, как вся моя слабость перед этими парнями выглядит со стороны. Никто из них не будет разбираться в том, что у меня перегорают предохранители рядом с ними.

Они просто спишут меня в разряд блядей и заклеймят.

Прогорклый ком обиды на саму себя забил горло, и я подскочила на ноги, почти не тронув свой завтрак. А затем выпалила:

— Я не голодна. Пора на пары!

И не дождавшись ответа, пулей выбежала из столовой, слыша лишь отчетливое рычание Кирилла, направленное в сторону его брата:

— Гребаный ты придурок!

Но мне уже ничего не хотелось больше слушать. Я была выжата досуха всем этим дерьмом, творящимся в моей жизни. А еще четко понимала — все, нашей дружбе с Ремезовыми конец.

Я обязана держаться от них как можно дальше. А, по возможности, и вовсе не пересекаться.

И теперь, глотая жгучие слезы, я достала телефон, который подарили мне парни, а затем трясущимися руками планомерно вычистила все, что было с ними связано. Удалилась из нашего общего чата. А затем заблокировала, и Арсения, и Кирилла.

Сомнительная защита, но надо было с чего-то начинать.

Расплакалась горько. А через минуту едва не забилась в истерике, потому что телефон ожил, оповещая меня о новом входящем сообщении с незнакомого номера:

«Ты обещала мне свидание».

Вот же черт!





Глава 21.1


Милана

Отвечать Кириллу Ремезову я не стала. Да и смысл?

Этот парень просто не поймет, что у меня в данный момент творилось на сердце и в душе. Меня, блин, штырило и колбасило! Мне было до икоты стыдно за свое поведение. Я вся покрывалась гусиной кожей, стоило мне только по касательной вспомнить все то, что я натворила вчера. Что именно позволила сразу двум парням.

Сразу двум, черт меня дери!

И мне было до жути страшно даже рассуждать о том, как и почему это случилось. Ибо закономерные выводы могли окончательно меня уничтожить. А мне нужно было как-то еще жить в доме с этими братьями. Лучше сразу пресечь наше общение на корню, чем потом совсем свихнуться и натворить еще хренову гору неведомой жести.

В топку все это!

Я приехала в Москву, чтобы стать врачом.

А не конченой, слабой на передок потаскухой!

Именно поэтому я перевела телефон в беззвучный режим, а затем изо всех сил постаралась выкинуть из головы, и Кирилла, и Арсения. И почти преуспела в этом, ибо я думала о них не чаще ста раз в минуту, что уже было маленькой победой.

Черт!

А там уж стены института затянули меня в привычную студенческую рутину и мне было некогда ругать себя за вчерашние грехи. Я шлепнулась на свободное место в лекционнике и улыбнулась своим сокурсницам, которые запоем обсуждали будущее посвящение.

Вау!

— Мать моя женщина, это же топовый клуб столицы! — верезжали одна за другой наперебой девчонки.

— Я обязательно туда пойду! Уже купила себе экстремально короткую юбку!

— До сих пор не верю, что все пройдет в «Молодости». Мама бы меня туда никогда не отпустила, но на посвящение запретить в это райское место идти будет просто кощунством!

— Согласна! Теперь надо бы только понять, как дожить до заветного дня.

— Не говори! Это будут самые долгие полторы недели в моей жизни.

— Няшина, ну а ты? Пойдешь же с нами в клуб, да? — стрельнула в мою сторону заговорщическим взглядом Аурелия, староста нашей группы.

— Будет обидно, если меня посадят под замок, — неопределенно пожала я плечами.

— Побег из Шоушенка никто ведь не отменял?

— Это да, — кивнула я.

Прозвенел звонок и наша стайка неугомонных, перевозбужденных девиц расселась по своим местам, а там уж лектор по латыни перешел к новой теме, выводя маркером на доске:

«Ignorantia non est argumentum».

И ниже перевод: невежество — это не аргумент.

А дальше понеслись минуты, где я старательно грызла гранит науки. Но, если одна половина моего мозга была сосредоточена на учебе, то другая размышляла над тем, сколько сообщений и пропущенных я увижу на своем телефоне на перемене.

Что ж....

Много!

Ибо оба парня, и Арс, и Кир, писали мне с новых, незнакомых номеров. Спрашивали, какого черта я отправила их в бан? Требовали объяснений? Просили личной встречи и...

Снова признавались в любви.

«Малышка, я тебя обидел, скажи? Что я сделал не так?», — строчил брюнет.

«Девочка моя, я схожу с ума! Поговори со мной! Не мучай меня молчанием, прошу тебя!», — вторил ему блондин.

На большой перемене я не выдержала и сбежала в библиотеку, а там забилась в самый дальний угол и дала волю слезам. И все потому, что мне до невозможности хотелось успокоить каждого из парней, сказать им, что все хорошо. Что они не сделали ничего плохого. Что это я, бессовестная и бесстыжая дура, запутала, и их, и себя.

Что я не знаю, как быть дальше!

Что я боюсь смотреть им в глаза, потому что в моем животе тут же все внутренности закручиваются в морские узлы. И давление разгоняется до запредельных значений, заставляя меня краснеть, бледнеть и терять связь с реальностью.

Меня лихорадило рядом с ними!

И это было неправильно, черт возьми!

Боже, я не понимала, что со мной творится!

Дошло до того, что после пар я банально боялась ехать домой! Я даже позвонила маме и придумала историю о том, что мне нужно срочно остаться в институте, дабы немного поработать над будущим рефератом в библиотеке. И пришла в бурный восторг, когда она дала свое согласие.

Выбежала на крыльцо и улыбнулась, подставляя лицо еще теплому осеннему солнышку. И выдохнула, понимая, что получила отсрочку перед очередной порцией эмоциональных пыток, коим меня подвергали братья Ремезовы.

А в следующий момент улыбка сошла с моих губ, так как передо мной вдруг появился парень и вперил в меня свой тяжелый, сверлящий взгляд.

— Милана? — низко пророкотал он.

Я же замерла в ступоре, в недоумении разглядывая высокого и широкоплечего представителя сильной половины человечества. Весь в черном: джинсы, худи, кепка, футболка и обувь. В нижней губе пирсинг колечком. Ресницы — мечта любой девчонки. Скулы — можно порезаться. Не красивый, а скорее опасный.

Я даже шаг назад сделала и отрицательно головой мотнула.

— Что тебе нужно? — сглотнула я шумно, а он, этот пугающий персонаж вдруг широко мне улыбнулся, от чего я растерянно моргнула, а затем и вовсе протянул руку.

— Будем знакомы, что ли? Я Ренат — твой будущий подставной парень.

— Кто? — выпала я в нерастворимый осадок, а он подошел ко мне ближе и чуть наклонился, заискивающе заглядывая мне в глаза.

— Подставной парень, Милана. И надеюсь, что твой друг.

— Так..., — озадаченно потерла я виски, а затем наконец-то свела очевидное с невероятным, — ты тот, который Айдаров, что ли?

— Собственной персоной, — кивнул парень и оттопырил свой локоть, приглашая меня за него взяться. — Пошли?

— Куда? — охнула я.

— Знакомиться будем поближе. Все же, нам с тобой не три дня комедию перед родителями ломать, а несколько месяцев. Надо понять, получится ли что-то из этой затеи или даже начинать не стоит?

— А я..., — окончательно растерялась я.

— Идем, я не кусаюсь! — и потащил меня за собой, как на буксире.

Вот те на!





Глава 22 – Под раздачей


Милана

— Куда ты меня ведешь? — нахмурилась я, оглядываясь по сторонам, будто бы ожидая, что наперерез нам вдруг, как черти из табакерки, выпрыгнут Арс и Кир, а там уж покарают меня за все: за бан, за игнор, за то, что пошла с другим парнем знакомиться.

И чувство вины вдруг нехило так придушило меня, но я тут же от него отмахнулась, резонно полагая, что я не чья-то собственность, чтобы отчитываться за поступки и просить разрешения на те или иные действия.

Все-таки ничего преступного я не совершала. Так? Вроде бы так...

— В один чудесный ресторанчик тут неподалеку, — ответил Айдаров, а там уж и правда, мы свернули за угол и почти тут же вошли в заведение, интерьер которого не оставлял сомнений — здесь дорого и богато.

Прошли на второй этаж, а там уселись за самый дальний столик у окна. Я нервно провела ладонями по плечам и поежилась, непривыкшая просто так заходить в подобные шикарные места и сливать бешеные тыщи за еду, которую смогла бы без особых проблем, и сама приготовить.

— Не волнуйся, я угощаю, — словно бы читая мои мысли, подмигнул мне Ренат, сунул в руки пухлую папку с меню, а затем вдруг встал и огорошил. — Ты пока выбирай все, что тебе понравится. А я отойду буквально на пять минут. Добро?

— Добро, — заторможенно кивнула я.

— Только никуда не убегай. Обещаешь?

— Я не истеричка, — пожала я плечами, хотя до последнего не была уверена в том, что хочу сидеть тут с этим парнем. Ибо, при всей своей веселости и кажущейся добродушности, я чувствовала, что он просто волк в овечьей шкуре.

Не знаю, как объяснить.

Но весь его облик об этом просто кричал! Нет, вопил! Смуглый, темноглазый, с резкими чертами лица и взглядом исподлобья — он словно бы сигнализировал, что зверь. Просто в состоянии покоя. Сытый. Довольный. Но это все пока...

— Все, я ушел. Одна нога здесь, вторая там...

Я ему кивнула, а когда он скрылся с глаз, то полезла в сумку за телефоном. И почти тут же чертыхнулась, обнаруживая, что меня совершенно точно кто-то потерял.

Оба два.

Блин!

Сердце тут же забило глотку, и колючие мурашки побежали по рукам. И все волоски на теле встали дыбом. И легкие стопорнулись от резкого выброса адреналина в кровь. Стала страшно...

«Возьми трубку!»

«Какого хрена, Милана? Что за детский сад?»

«Ты где?»

«Ты с кем?»

Быстро братья Ремезовы переобулись в воздухе, да? Разгон от нуля до сотки за секунду. Но внутри меня ярким цветом расцвел протест и непонимание, почему я не могу быть просто занята чем-то своим. Все-таки, как ни крути, а от Айдарова Рената зависело мое будущее, и я хотела сама, без какого-либо давления составить о нем свое мнение.

А потому я просто взяла и вырубила телефон к чертовой матери, а затем, трясущимися руками снова взяла меню и вперила в него невидящий взгляд. Что там было написано? В душе не знаю. Но подошедшему официанту все-таки смогла выдавить из необузданного, уверенная в том, что в любом уважающем себя заведении есть такие позиции:

— Салат «Цезарь» и зеленый чай.

И не ошиблась.

А спустя минуту напряглась, так как на горизонте снова появился Айдаров. И не один. А с очаровательной рыжеволосой девушкой, которая была совершенно очевидно не в восторге оттого, что ее на буксире тащат не пойми куда.

Час от часу не легче.

И уже спустя минуту Ренат усадил пунцовую от ярости спутницу за стол напротив меня, а затем сел подле нее и предупредительно схватил ее за руку, явно опасаясь того, что она вскочит и убежит от него сломя голову.

И вот картина маслом: сидим мы втроем и молчим. Я — в шоке. Незнакомка — в бешенстве. Айдаров — на позитиве.

Пришлось выразительно глянуть на часы и первой разряжать явно взрывоопасную обстановку.

— Пояснительная бригада опаздывает.

Рыжая фыркнула и отвернулась. Я нервно улыбнулась, вообще не понимая, какого черта тут происходит. А Ренат мне подмигнул и наконец-то начал пояснять.

— Милана, познакомься, это моя девушка — Марьяна.

— Мечтай! — зашипела рыжая, а я покачала головой.

— Ладно, — кивнул парень, — это моя будущая девушка — Марьяна. Я ее очень люблю. И она меня тоже, просто у нас тут возникло некоторое недопонимание, как видишь.

— Это у тебя, собака сутулая, возникло некоторое помутнение разума, раз ты решил, что я хоть когда-то посмотрю в твою сторону! — вперила она в Айдарова свои сверкающие возмущением зеленые глаза.

— Посмотришь, а потом оторваться не сможешь! Ясно тебе? — жестко припечатал ей Ренат и оскалился, прихватывая девушку за плечо и почти сталкиваясь с ней лбами.

Мне стало не по себе, потому что я физически почувствовала напряжением между этими двоими. Кажется, даже воздух заискрил от электричества и запахло грозой. Но я видела и еще кое-что: как эта незнакомая мне Марьяна пыталась держать марку и не разреветься.

У нее явно дрожал подбородок. И глаза покраснели, набухая от подступающих слез.

Ее что-то душило. Обида? Разочарование? Страх?

— Да пошел ты! — прошептала она.

— Я-то пойду, но сначала ты посидишь тут и послушаешь! Её! — ультимативно выдал Айдаров, указывая на меня, а затем повернулся ко мне и в моменте преобразился, надевая на суровое лицо маску заправского балагура.

И мне снова стало не по себе.

— Итак, Милана, жги, — приказал он.



***

Листаем, там еще одна глава))





Глава 22.1


Милана

— А что жечь? — пожала я плечами.

— Все. Правду. Про себя. Про меня. Про наших ебанутых родителей. Давай, а то эта милашка меня слушать не желает и думает, что я мудак, который по указке предков побежит под венец брать себе в жены ту, что приказали. А не ту, что я хочу до одури! — и снова впился горящим взглядом в Марьяну, а затем встал и пересел на другой конец зала, чтобы мы могли поговорить тет-а-тет, начистоту и без давления.

Несколько секунд я жевала губу, но медлить бесконечно было нельзя.

— Что ж, — стиснула я в руках салфетку, начиная что-то понимать, а затем затараторила, интуитивно чувствуя, что именно хотела услышать эта девушка, — Марьяна, я не знаю, что у вас происходит с Ренатом. И, если честно, знать не хочу. Но дело в том, что я с ним познакомилась минут двадцать тому назад. Если не меньше.

Она с сомнением на меня покосилась, но поджала губы, давая понять, что не верит ни единому моему слову. А потому я продолжила.

— Я приехала в Москву примерно с месяц тому назад. Раньше жила с бабушкой в Сибири в одном маленьком провинциальном городке, название которого на русский язык переводится, как «гнилое болото». А тут Москва и моя мама с отчимом вдруг смекнули, что меня можно выгодно использовать в своей политической игре и предвыборной гонке за кресло будущего губернатора.

— Да мне все равно, — натянуто рассмеялась девушка, но я видела ее насквозь.

Ей было больно!

— Как бы то ни было, я продолжу, — улыбнулась я ей миролюбиво. — Мои сводные братья, проживая не один год под тоталитарным прессингом своего отца, вошли в мое положение, понимая, что мне придется туго, если я прогнусь под меркантильные желания семьи. А потому предложили найти мне человека, который просто сыграет роль моего парня. Но не более. И я, клянусь, что сопротивлялась бы до последнего, если бы мне подсунули какую-то слабовольную марионетку.

— Но ты согласилась, — явно обиженно дернула плечом Марьяна.

— Да, — кивнула я, — потому что мне было обещано, что мы не будем соприкасаться с Ренатом и сведем общение к максимальному минимуму. Да, станем водить наших предков за нос, утверждая, что коротаем время вместе, но каждый будет жить своей жизнью. Это просто уловка. Ширма, для тех, кто возомнил себя тем, кто волен распоряжаться нашими судьбами.

Девушка отвернулась, а я решила ее дожать окончательно.

— Я влюблена в другого парня, Марьяна. Мне, точно так же, как и вам, нужно просто выиграть время. Как-то дожить до этих гребаных выборов, а затем выдохнуть. Понимаешь? И я была бы безумно рада, если бы Ренат мне помог.

Рыжая фыркнула, но я заметила, как она быстро стерла со щеки предательскую слезинку, сорвавшуюся с ее ресниц. И мне стало так ее жаль. Она ведь была влюблена и банально боялась, что ей разобьют сердце.

— И знаешь, что? — потянулась я и прикоснулась к ее ладони, что лежала на столе.

— Что? — поймала она мой взгляд, кусая губы и пытаясь окончательно не расклеиться.

— Разве ты не видишь, как важна для этого парня? — кивнула я на Айдарова, который сидел в конце зала и сверлил нас препарирующим взглядом. — Он ведь мог просто забить, но привез тебя сюда, чтобы ты узнала всю изнанку нашей шизанутой жизни. Чтобы поняла: мы оба рискуем. Но согласились на все это, чтобы шанс на свободную жизнь появился не только у меня, но и у вас двоих.

— Мы не..., — уж было начала она протестовать, но я подняла ладонь и перебила ее на полуслове.

— Марьяна, это все ваше. Я просто хочу, чтобы никто не был в обиде. Чтобы все по-честному. Ибо мне тоже важно, чтобы по истечении времени мы с Ренатом просто разошлись как в море корабли.

Я отпустила ладошку девушки и откинулась на спинку стула, ожидая ее вердикта. Но видела, как ее терзают смутные сомнения. Она хмурилась, смотрела на меня с недоверием, а затем припечатала вопросом в лоб:

— Кто он?

— Прости? — недоуменно мотнула я головой.

— Тот, в которого ты влюблена?

— Ну..., — растерялась я, но почти тут же охнула, потому что меня приперли к стенке.

— Это Арс?

Я словила удар шаровой молнией точно в сердце. Но выстояла и лишь отрицательно дернула подбородком, не в силах, справиться с тем ужасом, который накрыл меня вдруг своим плотным, удушающим одеялом.

Но это была лишь верхушка айсберга.

По-настоящему мне стало плохо тогда, когда Марьяна задала свой следующий вопрос.

— Или Кир?

Боже...

Я резко отвернулась, дабы девушка не заметила, как меня разнесло в труху от ее вопросов. Это было за гранью. Меня заколошматило внутренне. Я форменно была похожа на гудящую трансформаторную будку. И мозг мой разогнался до запредельных значений, пытаясь понять, что именно ответить Марьяне на ее вопросы.

Потому что я сама не знала ответов и неожиданно перепугалась того, чтобы просто отмахнуться от этих глупых предположений. Ну, а вдруг она решит, что я вру?

Вот только отвечать мне не пришлось. Марьяна вдруг улыбнулась мне и кивнула на мой телефон:

— А вообще, какая мне разница, верно? — подмигнула мне девушка, а затем добродушно подвела итог. — Я в любом случае рада, что ты не пиранья из золотой молодежи.

— Вообще, ни разу, — фыркнула я.

— Запишешь мой номер? Может, встретимся завтра, поболтаем без всего этого прессинга? — предложила Марьяна, большим пальцем указывая на Айдарова.

— Да, конечно, буду рада, — кивнула я и, кажется, засветилась, как начищенный медяк, радуясь, что допрос с пристрастием закончился раньше, чем успел начаться. — Диктуй свои циферки.

— Восемь, — зачитывала Марьяна, — девятьсот девяносто два.

— Так.

— Двенадцать.

— Угу.

— Двадцать один.

А вот последние три цифры я уже вбивала в телефонную книгу на полном автопилоте. И все потому, что в помещение ворвался Кирилл Ремезов.

Кровожадно оглядел присутствующих.

А затем вперил в меня свой карающий взор, хищно улыбнулся и попер, словно ледокол в мою сторону...

Ой, мамочки!





Глава 22.2


Милана

— Так, — вся подобралась Марьяна, стоило ей лишь один раз взглянуть в сторону приближающегося к нам темноволосого парня, — ну, тут все понятно без слов.

— Что? — оторопело промямлила я, не зная, что сделать в первую очередь: спрятаться под столом или в окно сигануть.

— Да ничего, — подмигнула мне девушка, — просто кое-кого сейчас слопает злой и страшный Серый Волк. Зубами — щелк!

— Перестань, — отмахнулась я, но тут же облегченно выдохнула, потому что наперерез Ремезову поднялся Айдаров и оперативно того притормозил.

До нас донеслись лишь приглушенные, едва ли различимые слова двух парней:

— Осади, Кир. Милана просто тут объясняет Марьяне, что на меня не претендует. Вот и все. Не более...

— Вообще, ни разу не претендует. На хрен ты ей не всрался, — весело отрапортовал Ремезов, растягивая губы в обманчиво благостной улыбке безобидного выхухоля, но предупреждающе поглядывая на меня.

— Ну, так, не мешай девчонкам вести светские беседы, братишка.

— Ладно. Не буду, — неожиданно рассмеялся Кирилл, и я снова ощутила его сверлящий взгляд, — просто немного переживал за сестренку. Трубку не брала, телефон выключила. Со всякими темными личностями пошла в заведения чаи распивать.

— Нехорошо, — согласно кивнул Ренат.

— Не то слово.

— Но ты прости, мне надо было действовать быстро. Сам понимаешь — рыжий форс-мажор откладывать чревато.

— Заткнись, Аид!

— Молчу, молчу...

И уже спустя минуту такого словесного пинг-понга парни уселись за столик, что облюбовал себе Айдаров. А затем сделали заказ, давая нам негласно понять, что никто никуда не торопится.

Славно.

Но нам с Марьяной оттого было не легче. Ренат то и дело издалека обгладывал взглядом свою рыжеволосую подружку. То же самое, только уже по мою душу делал и Ремезов.

Жуть!

Мы же с моей новой знакомой усердно корчили вид, что ничего экстраординарного не происходит, что нас сюда притащили не силой, заставляя говорить за кашу манную и жизнь туманную, удерживая на лицах покерфейсы.

Последнее у меня, правда, получалось откровенно дерьмово!

С появлением в заведении Кирилла у меня внезапно развилась тахикардия. Честно. Ладошки вспотели, и в животе будто бы завозился огромный клубок змей, принимаясь усердно жалить меня. Кровь наполнилась чистым ядом. Отравила сердце.

И оно, безумное, теперь пыталось суматошно, но со всей дури выломать мне ребра.

Мне стало физически плохо!

А еще...

Боже-боже, мне было до безумия страшно встретиться взглядом с Кириллом. Мне казалось, что если я это допущу, то просто тут же упаду в обморок. Потому что, черт возьми, сразу же в этом темном омуте снова увижу все то, что ему позволила.

— Знаешь, что мне теперь больше всего интересно, Милана? — отвлекла меня от собственных разнузданных мыслей Марьяна.

— Что?

— Даже не то, что Кирилл в тебя на полной скорости вписался — тут и ежу это понятно.

В животе от ее слов бабочки в моменте вытеснили всех змей. А затем разом взмыли в высь, принимаясь порхать там безумным роем. М-м-м, господи...

— И все же? — хрипло спросила я.

— Что будет с Мазур, когда она узнает, кто именно составил ей конкуренцию? — чуть понизив голос, все же донесла мне свою мысль Марьяна.

А я покрылась гусиной кожей.

— Ты про Эвелину говоришь сейчас, что ли?

— Именно, — кивнула рыжая.

— Но...

— Никаких «но», Милана. Чтобы сохранить лицо, Эва согласилась на расставание с Киром. Типа, как не ее бросили, как ненужный хлам, а будто бы то было их обоюдное решение расстаться.

— И что? — пожала я плечами, не успевая проводить параллели.

— Будь осторожна — вот что! Ты просто не представляешь, какая эта Мазур мстительная сука!

— Мне-то, что за дело? — фыркнула я и закатила глаза, но тут же поняла, что Марьяну не обманешь.

— Ладно, тогда не буду засорять твою голову ненужной ерундой, — сложила на груди руки девушка и отвернулась.

Я же пожевала губу, а затем поняла, что просто скончаюсь от любопытства, если все не разведаю про бывшую пассию Кирилла прямо сейчас.

И черт его знает почему, но мне было это жизненно необходимо.

— Блин, прости, — прижала я пальцы к губам, ненавидя себя за слабость, но Марьяна только понимающе кивнула мне и снова начала говорить.

— Значит так, — подперла кулачком подбородок девушка, — моя мама трудится в доме Айдаровых больше пятнадцать лет, ну и меня на работу часто берет, как ты уже поняла. А в последние годы частенько устраивает помогать с работой летом, когда постоянный персонал уходит в отпуска. Так что я всю подноготную молодых царевичей знаю.

Она чуть перевела дух, хлебнула чаю, который нам уже давно и незаметно принес официант, а затем снова заговорила:

— У Аида есть двоюродная сестра — Роза Палей. И эта девушка — лучшая подруга Эвелины Мазур, так как их семьи тоже дружат между собой. Так вот — все они часто бывают в гостях у Айдаровых. Там у них подвязки с общим бизнесом и все такое. И я совсем недавно, буквально на днях, услышал краем уха разговор между Розой и Эвелиной.

— На тему? — принялась я грызть нижнюю губу.

— На тему того, что Мазур одержимо хочет вернуть Кирилла. И подозревает, что он бросил ее не просто так, потому что она ему банально наскучила. А из-за новой фаворитки.

— Ну а я-то тут при чем? — развела я руками.

— Просто, если встретишься с ней, не верь ей, ладно? Она, эта девушка, умеет втираться в доверие, уж поверь мне на слово. В любую задницу без мыла залезет! Мазур на первый взгляд очень милая и положительная личность.

— Опиши ее.

— Высокая, стройная, с зачетными сиськами. Агрессивно красивая. Волосы темные, почти черные. Такие же глаза. Пухлые губы. В ней все души не чают...

— Но не ты? — прищурилась я на один глаз.

— Не я.

— Интересно, почему? — спросила я, но девушка отвела взгляд и болезненно скривилась, словно бы я ржавой вилкой расковыряла ее старые раны.

И тут меня осенило.

— Она спала с твоим Аидом, так?

— Закончим разговор, — резко поднялась на ноги Марьяна и с мольбой посмотрела мне в глаза, а затем дернула подбородком в сторону Рената. — И пожалуйста, только ему ничего не говори насчет этого, ладно?

— Я — могила.

— Спасибо!

Спустя всего десять минут мы уже все вчетвером вышли из ресторана на улицу. Я вцепилась в руку Марьяны и тихо взмолилась проводить меня до машины, где все это время меня терпеливо дожидался мой водитель.

Конечно, такому повороту событий Кирилл был крайним образом не рад. Но я лишь уверенно шагала вперед, затем попрощалась с ребятами и села в салон. А там уж слезно попросила, чтобы меня как можно скорее доставили домой.

Тщетно.

Кирилл плотно висел у нас на хвосте. А я поняла, что разговора не избежать.

И, стоило только автомобилю завернуть во двор загородного дома Ремезовых, как я выпрыгнула из салона и огорошила Кирилла, который уже уверенно двигался мне навстречу.

— Я передумала. Никаких свиданий. Все. Точка!

Но в ответ мне Ремезов даже не вспылил, а нежно мне улыбнулся, хотя я вся тряслась, как та Каштанка в ожидании его ответа. Почти прибывала в бессознательном состоянии от этой оглушающей близости и опутанная воспоминаниями того, что я натворила.

С ним.

А потом и с его братом.

— Передумала? — переспросил он.

— Да, — кивнула я.

— Хорошо, как скажешь, — подступил ко мне почти вплотную парень, а затем кончиками пальцев прикоснулся к моему запястью легко, но обжигающе.

— Да?

— Конечно.

— П-почему? — заикаясь переспросила я и недоуменно нахмурилась, а Ремезов мне подмигнул и одним предложением ментально меня придушил.

— Потому что мне важно твое решение. Если ты говоришь мне нет, то как я могу ломать тебя под себя? Разве это любовь? Считай, что я тебя услышал. И да, будь счастлива.

И все.

Отпустил мою руку. Обошел меня по широкой дуге и скрылся в доме.

А я...

А я осталась стоять и задыхаться от ужаса. И...

Боли? Кажется, да...





Глава 23 – Уйди... Останься!


Милана

Никогда не чувствовала себя так плохо.

Никогда!

Вот уже несколько дней братья Ремезовы со мной не общались от слова «совсем». Смотрели, но будто бы не видели. Словно я по мановению волшебной палочки стала для них невидимкой. Мы встречались лишь за завтраком, да и то не каждое утро. К примеру, вчера их не оказалось за столом вовсе и я...

Черт!

Я будто бы изнутри треснула. Меня больно кольнуло понимание того, что это конец.

Но ведь я этого и хотела, верно?

Чего я ждала, когда бросала обоих парней в «черный» список абонентов? Уж явно не для того, чтобы они носились за мной, истекая слюной, роняя тапки и умоляя меня дать им еще один шанс.

Им...

Да я спятила!

Но сегодня меня вдруг шарахнуло по мозгам страшное до икоты понимание, что я не в силах определиться, прекращение общения с кем именно меня убивало больше всего. Мой мозг потек, и я мысленно металась между Кириллом и Арсением, но так и не смогла до конца расставить приоритеты.

Боже, да что со мной не так?

— Милана, я купила тебе новое платье, — предварительно постучав, ворвалась ко мне в комнату мама.

— Что? — нахмурилась я, растеряв способность понимать что-либо.

— Платье, — потрясла вешалкой в воздухе радетельница и коробкой, — и туфли тоже.

— У меня же их полно, — неопределенно махнула я в сторону своей гардеробной.

— Ой, да что там, — скривилась мать.

— М-м, ну ладно, — без особого энтузиазма окинула я взглядом наряд в ее руках и отвернулась, подпирая кулачком подбородок и снова углубляясь в учебник по латыни. Как ни крути, но именно этот скучнейший талмуд лучше всего спасал меня от мыслей про братьев Ремезовых.

— Так, что с твоим настроением, ребенок? — подступилась ко мне мама, а я пожала плечами.

— Да, нормально все.

— Нет, не нормально. Я же вижу. Так, говори, что опять приключилось? Волнуешься перед ужином с Айдаровыми? Так не стоит. Ренат — красавчик!

— Это я знаю, — вдруг ляпнула я и тут же прикусила себе язык.

Ой, дура!

— Откуда? — ожидаемо нахмурилась мама, а я врубила мозг на полную мощность и все-таки выдавила из себя удобоваримое вранье.

— Так погуглила же.

— Ах, ну да, — улыбнулась женщина и потрепала меня по макушке, а затем раздала ценные указания. — Ты, дочь, давай-ка, дуй в душ. А я вернусь к тебе через час и сделаю прическу. Гости приедут к шести, надо бы успеть собраться.

— Да, мама...

Каков итог?

Ну, меня снарядили по полной программе. Разве что бирку с ценой на шею не нацепили, а так — чисто фарш. Кремовое мини-платье от Гуччи село на меня, как влитое. Красивое — с воротником «Питер Пэн» и накладными карманами-обманками из стёганого бархата. Брошка в виде распустившейся коралловой розы немного разбавляла чопорный образ. Туфли — лодочки в тон платью. Из украшений — массивная золотая заколка в моих заплетённых волосах давала понять, что семья у нас далеко не бедная. Косметика по минимуму — лишь блеск на губах и туш на ресницах.

Хорошая кобыла. Племенная. Можно брать.

— Ты чудесно выглядишь, дочь моя, — восторженно сложила руки на груди родительница, а я скривилась.

— Можно на аукцион, да?

— Не дерзи, — фыркнула женщина, — а то выбесишь меня совсем, и я просто выкину тебя из этого дома пинком под зад, Милана. А там уж проваливай в свой сибирский аул и раздвигай ноги перед такими неудачниками, как твой этот Дима Шелехов.

— Или как мой родной отец, — тут же огрызнулась я, — да, мама?

Но на мое удивление она даже не вздрогнула и глазом не моргнула. Лишь улыбнулась саркастически, подступилась ко мне поближе и поправила брошь на платье, а затем размазала:

— Да, моя хорошая, именно. Как твой отец — жалкий неудачник. И ты, как я посмотрю, пошла вся в него. Нет бы, как и я, быстро смекнуть, что этим миром правят деньги. Но нет, ты упрямо желаешь барахтаться в своем дерьме дальше и мечтаешь о ничтожных вещах, таких как любовная любовь. Ты просто маленькая, наивная дурочка, которая возомнила себя отважной нитакусей. Но время пройдет, и ты будешь горько плакать, жалея упущенные возможности, да будет поздно. Ибо мои материнские порывы не вечны. Насильно я тебя счастливой делать не стану. А угробить свою жизнь ты и сама сможешь. Так что выбирай, Милана, что ты хочешь больше всего? Гордо голодать или прогнуться и быть всегда сытой, м-м?

— Второе, — прохрипела я, понимая, что эта женщина не шутит.

Я ей, что кость поперек горла. И она меня сюда выписала не из-за большой любви, а лишь затем, чтобы выслужиться перед Михаилом и прорасти в его семью с корнями.

Не то, чтобы я не понимала ее мотивов. Просто верила, что не деньги решают все в этом мире. И я бы ушла из этого дома уже завтра — клянусь! Но, что толку, если мне не дадут так поступить. Репутация Ремезовых превыше всего.

Скорее меня принудительно выпрут из института и отправят к бабушке.

Ладно уж, прогнусь на этот раз. Но только потому, что у меня есть короткая передышка и Айдаров, играющий в моей команде. А там уж пусть только попробуют снова начать меня продавать.

Не позволю!

И тогда уж точно уеду — к гадалке не ходи!

— Вот и отлично, дочь моя, — отступила от меня на шаг мама и рассмеялась, будто бы не состоялся между нами только что крайне неприятный разговор. — А теперь идем, скоро гости дорогие приедут.

И да, они приехали.

Семья Айдаровых в полном составе: Ренат и его родители Руслан и Майя. А также уже знакомая мне по рассказам семья Палей и их дочь Роза, которая, к моему удивлению, смотрела на меня вполне себе доброжелательно.

Да и вообще, вечер оказался сносным.

Если не считать Арсения и Кирилла, которые на меня глянули лишь единожды — при встрече. Сухо кивнули и натянуто улыбнулись. А затем просто забыли о моем существовании: говорили со взрослыми, болтали с Розой, которая была очень милая и симпатичная.

На этом все.

Сидели, как королевичи и даже не догадывались, что мне от их безразличия дышать больно. Что кровь смешалась с концентрированной серной кислотой от разочарования в самой себе и всей этой ситуации. Им не было дела до того, что мое сердце истошно выло, раз за разом пытаясь самоубиться о ребра.

Именно поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься оттого, что я форменно задыхалась, я полностью сосредоточилась на Ренате и разговоре с ним. На радость наших родителей. Щебетала без умолку, улыбалась и мироточила, как только могла.

А изнутри покрывалась трещинами. Но молилась лишь об одном — не разбиться окончательно. Иначе я бы просто опозорилась и прямо тут, за столом, на глазах у всех разрыдалась бы.

Ибо ничего не ранит больше, чем равнодушие.

— Милана, так каков будет твой ответ? — отвлек меня от тухлых мыслей Аид.

— Что? — спохватилась я и сфокусировала мутный взгляд на парне, что сидел точно напротив меня.

— Я спросил, могу ли я тебя пригласить на свидание?

— Конечно, можешь, — закивала я, а сама коротко зыркнула в сторону братьев Ремезовых.

По нулям.

Они увлеченно слушали Розу и даже не глядели в мою сторону. А у меня изнутри от такого их поведения будто бы напалмом все выжигало!

Боже, кажется, я сейчас упаду в обморок!

— Супер! — подмигнул мне Ренат. — Тогда я приглашаю тебя в кино. Скажем, в понедельник? Идет?

— Да, чудесно, — кивнула я, а моя мать победно просияла, сжимая руку Михаила, что довольно скалился, глядя на нас с Айдаровым.

Сволочи!

— Тогда я заеду за тобой сразу после пар, быть может, да? До скольки у тебя учеба?

Я заторможенно ответила, едва ли ворочая языком.

— Тогда договорились. Я возьму нам билеты.

— Хорошо...

И все. Приплыли!

Я все-таки не выдержала. Руки затряслись. Да и голос дрогнул и осип, предвещая мои скорые слезы. Я уже ощущала, как набухли мои веки.

И как дерет горло прогорклый ком обиды.

Боже, но ведь я все это сама сделала! Своими собственными руками! Оттолкнула, и одного, и второго брата, а они оказались слишком гордыми, чтобы терпеть мои истерические припадки. Да и зачем, когда у них, таких как я, еще воз и маленькая тележка наберется?

Так, стоп! Хватит!

С шумом отодвинула стул и встала из-за стола, а затем извинилась:

— Прошу меня простить, я отлучусь на минуту, — прошептала я, осознавая совершенно четко, что позорно сбегаю.

А затем едва не рухнула замертво, когда напоролась на обжигающие взгляды голубых и карих глаз братьев Ремезовых. Потому что там было все!

Предупреждение!

Злость!

И вызов...





Глава 23.1


Милана

Остаток вечера прошел без резких поворотов. Было и прошло. Вот уже и Айдаровы засобирались домой, затем распрощались со всеми и укатили в закат. Я же поняла, что братья Ремезовы тоже растворились в воздухе.

Не прошло и десяти минут, как дом опустел от гостей, и звуки их отъезжающих автомобилей больно резанули мне по ушам. Я устало выдохнула и прикрыла веки, откидываясь на спинку дивана. И пыталась не вслушиваться в речи матери и Михаила, которые сегодня решили петь дифирамбы в мою честь.

— Руслану и Майе пришлась по душе наша Милана. Это добрый знак, — потирал ладони Ремезов.

— Как думаешь, можно ли будет планировать свадьбу на следующее лето? — восторженно щебетала моя родительница, смотря на меня с таким бурным одобрением, коего я за ней не замечала никогда в жизни.

— Хочешь поторопиться?

— А чего медлить? Айдаровы баснословно богаты! А Ренат их единственный прямой наследник!

— Ты права, Алла, но...

— Что? — нахмурилась мать.

— Спешка в таких делах ни к чему, иначе мы сможем просто смазать впечатление. Нужно делать вид, что нас еще необходимо уговаривать на такую партию, а не наоборот.

— Ты прав, Миша. Тогда, может, скорая беременность будет нам на руку, как считаешь?

Испанский стыд!

Мне было физически неприятно слушать слова родной матери в свой адрес, а ей хоть бы хны. Сидит, смотрит на меня, как на кусок говяжьей вырезки, и раздумывает, как бы так поскорее и подороже меня продать первому встречному поперечному.

Родитель года, ни дать ни взять.

Но я журить ее за все это очевидное дерьмо не стала. Смысл? Дурак никогда не поймет, что у него проблемы с восприятием. Так и эта женщина вряд ли когда-то сможет постичь священный смысл слова «мама».

— Я устала, — встала я с дивана и натянуто улыбнулась.

— Да, — кивнула Алла, — отдохни, девочка моя. Ты сегодня славно поработала на благо семьи.

— Угу...

И потопала прочь, чувствуя тотальное выгорание и опустошение изнутри. Я осталась совсем одна в этой неравной борьбе с ветряными мельницами. И даже бабушке позвонить возможности у меня не было из-за разницы во времени, сейчас в нашем маленьком городке была уже поздняя ночь.

Но если я думала, что хуже уже быть не могло, то ошибалась!

Потому что, промаявшись несколько часов за книгой и наконец-то смирившись с тем, что не могу понять ни слова, я уже сильно за полночь все-таки взяла в руки телефон.

Сначала, задыхаясь от отчаяния, все же вытащила из бана номера Арсения и Кирилла. А потом...

Потом я полезла в небезызвестную и запрещенную в нашей стране социальную сеть и захлебнулась той болью, что прошила меня от макушки и до пят. Она затопила каждый уголок моего сознания. Она будто бы заживо перекручивала меня через мясорубку.

Потому что там на личных страницах парней я нашла бесконечную вереницу снимков, где они были запечатлены в ночном клубе.

Веселые.

Счастливые.

Беззаботные.

Они ослепляли своими белозубыми улыбками и заставляли мое сердце жалобно скулить за ребрами.

Все потому, что там парни были не одни.

Рядом с ними были девушки. Арсений приобнимал за плечи шикарную длинноногую блондинку, а руки Кирилла обвились вокруг тонкой талии очаровательной брюнетки с пышным бюстом.

Мой подбородок задрожал...

И слезы градом заструились по щекам.

Я откинула от себя телефон, закрыла лицо ладошками и расплакалась от невыносимой обиды. Горько. Навзрыд! И все вспоминала о том, как оба этих парня признавались мне в чувствах еще совсем недавно. Они хотели быть со мной. Они горели, когда прикасались ко мне.

А теперь отвязно отрывались с другими...

Будто бы меня в их жизни никогда не было.

И это понимание, четкое и ясное, не давало мне покоя. Я металась в постели раненой птицей до самого утра. Плакала, умывалась ледяной водой, потом снова ударялась в слезы, когда в сети находила все новые и новые снимки, запечатлевшие похождения братьев Ремезовых.

После клуба они поехали на афтерпати, где отрывались под громкие биты, льющиеся из автомобильных динамиков.

Потом уже на рассвете зажигали и завтракали на открытой веранде какого-то пафосного ресторана с видом на просыпающуюся Москву. С шампанским!

А я все ждала их.

Думала, что они приедут, а я с вызовом посмотрю в их глаза и дам понять, что теперь думаю про этих двоих. Что их слова о любви ничего не стоят.

Что они балаболы!

Что я правильно сделала, когда внесла их в «черные» списки и вычеркнула из своей жизни.

Но время шло, а Арсений с Кириллом так и не вернулись в отчий дом. Ни в это утро.

Ни на следующее...

Вечер воскресенья окончательно разбил меня, словно хрупкую фарфоровую вазу. Я не сдержалась и за ужином все же решила спросить у Михаила, куда запропастились его сыновья. И ждала любого ответа, но только не того, что в итоге услышала.

— Что-то давно Кирилла и Арсения не видно. Где-то загуляли, да?

— Нет, — увлеченно пережевывая кусок мяса, ответил муж моей матери.

— Нет? — переспросила я, замечая между тем, как задрожали мои пальцы.

— Нет, Милана. Мои сыновья за последнее время достаточно реабилитировались в моих глазах и показали, что я снова могу им доверять. А посему я дал добро на то, чтобы они вернулись жить в свои квартиры в центре города, как это было прежде.

— Что? — беззвучно прошептала в полнейшем шоке.

— Да, — счастливо улыбнулась мама, не скрывая своего триумфа, — Кирилл и Арсений больше не будут с нами жить. И в доме станет чуть свободнее.

Боже...

Нет!

— Так они больше не вернуться сюда? — сипло проскрипела я, давясь сердцем, которое билось теперь где-то в горле.

— Нет, — довольно облизнулась Алла, а Михаил окончательно меня добил.

— Мальчики наконец-то выросли...





Глава 24 – Кино, домино...


Милана

В понедельник на пары я ехала, как на каторгу.

В глаза будто бы песка кто насыпал от души. А в груди? О, там творилось что-то страшное, будто бы какой-то сумасшедший истыкал мое сердце грязной ржавой вилкой, и теперь оно, бедное и израненное, воспалилось и тихо поскуливало, более не в силах топиться в кровавых слезах.

А как иначе?

Вот только у меня в этом городе появилось два друга. Они заботились обо мне. Помогали. Оберегали.

А потом они просто ушли из моей жизни, потому что я сама их выгнала.

Молча захлопнула перед их носом дверь...

Дура!

Чтобы хоть немного отвлечься, набрала бабушке. Болтовня с ней всегда помогала мне разгрузить мозг от проблем, хлопот и забот. Вот и сейчас я услышала бодрый старушечий голос в трубке и, игнорируя свою печаль, улыбнулась:

— Привет, Милаша, — защебетала она, но я слышала, что ее голос звучит немного гнусаво, будто бы она совсем недавно плакала, — а я как раз о тебе вспоминала, девочка моя. Представляешь? Перелистывала твои детские фотокарточки в альбоме. Любовалась тем, какая ты крошечная была, когда мы с дедом тебя из роддома забрали. Как купали в ванночке, как ты там же спала, потому что денег на кроватку не было. В садике тоже такая смешная — банты больше головы в два раза. Зато везде какая нарядная, я же тебе ровно тридцать одно платьице собственными руками пошила, чтобы ты самая модная была в группе и каждый день, как на праздник шла!

По моей щеке скатилась слеза.

Вот так, когда-то я улыбалась щербато в камеру, держа в руках набивного медведя. А теперь ноги сразу перед двумя братьями, как за здрасти раздвигала...

Словно конченая шлюха!

Если бы я об этом бабуле рассказала, то у нее в моменте случился бы сердечный приступ, и это как минимум! Да что уж там? Я бы сама брезгливо скривилась, если бы нечто подобное услышала про любую знакомую мне девчонку!

Кошмар!

— А какая ты у меня, внуча, красивая в первый класс пошла. Помнишь? Я же сама тебе гладиолусы у нас на фазенде резала. И косы тебе плела, хоть уже тогда у меня пальцы крутила болезнь эта старческая, проклятущая!

— Ба, ну не плачь, — всхлипнула я.

— Скучаю я по тебе, моя ты милая, вот и лью слезы.

— И я по тебе скучаю, — пылко выдохнула я.

— Вот бы перед смертью тебя хоть разок еще увидеть, Милаша!

— Ба, ты чего? — насторожилась я. — Что еще за разговоры, а? Ты у меня еще молодая совсем! Сколько там? Шестнадцать ведь только стукнуло, да? — попыталась я шутить.

— Почти...

— Вот!— натужно рассмеялась я, а бабуля тяжело вздохнула, но почти тут же перевела тему разговора, да так бодро, что все тухлые мысли и страшные подозрения вылетели у меня из головы.

— Ну, рассказывай про себя, Милаша! Как учеба? Как на личном фронте? Как там мать твоя бедовая поживает? Не обижает хоть тебя?

И меня понесло. На первый вопрос ответила честно — как на духу. Но в остальном пришлось врать напропалую, выдумывая события, которых не было в помине, и отчаянно сглаживая углы, коих было великое множество. Так, в болтовне и прошло время до института, а там уж я распрощалась со старушкой и пообещала звонить ей почаще.

И побежала на пары, где и провела целый день, старательно грызя гранит науки. Конечно, нет-нет, да накрывала меня серая и стылая тоска. Разъедала внутренности и душила, пока не выжимала из глаз новый поток слез.

Все потому, что телефон мой так и продолжал молчать.

А на личных страницах братьях Ремезовых прибавилось новых фотографий. Оказывается, вчера вечером они большой компанией ребят ходили играть в боулинг. Арсений и Кирилл только и делали, что раз за разом выбивали страйки и радостно улыбались на камеру.

Беспечные царевичи...

Комок горечи забил напрочь мне глотку. Не продохнуть.

Но я в последний раз позволила себе вглядеться в скуластые, но такие красивые лица парней, а затем закрыла их страницы навсегда. И дала себе зарок — никогда больше.

Все! Хватит!

Это точка. Жирная! И в запятую она не превратится — вот мое честное слово!

У них теперь своя жизнь, а у меня своя.

За полчаса до конца последней пары мой телефон все-таки ожил. Я вздрогнула, надеясь неизвестно на что, идиотка стоеросовая, но тут же разочарованно прикрыла глаза, когда поняла, что это всего лишь сообщение от матери:

«Не подведи, Милана. Будь покладистой и милой! Айдаров нам нужен!»

Сволочь...

Ответить смогла лишь улыбающимся смайликом и большим пальцем, поднятым вверх. На большее меня просто не хватило. А затем вдруг четко поняла, что больше так не вывожу.

Не смогу я так жить. Не смогу я вариться во лжи и плясать под дудку матери и ее мужа. В один прекрасный день я просто проснусь и пойму, что меня больше нет. На месте прежней Миланы Няшиной появится какая-то беспринципная девица, что на пьедестал собственных потребностей будет ставить не искренние чувства, а сраные деньги!

Ну уж нет. Лучше я вернусь к бабуле. А там уж мы вместе как-нибудь справимся.

Именно поэтому, когда последняя пара осталась позади, я вместо того, чтобы покинуть институт, уверенно двинула в деканат. А там уж задала вопрос в лоб девушке-секретарю, сидящей в приемной:

— Подскажите, а я могу перевестись со своими документами в другой медицинский вуз страны и также на бюджет?

— Когда? Со следующего семестра?

— Нет, — качнула я головой и нервно заломила руки, — желательно бы прямо в этом месяце.

— В теории — да, — ответили мне, и я возликовала, но почти тут же скисла, — но очень сомнительно, что в другом вузе будут в наличии вакантные бюджетные места и свободные койки в общежитии.

— И как же мне быть?

— Перевестись на коммерческую основу, если дело не терпит отлагательств. Или же ждать, когда место освободится, но никто не сможет дать вам гарантии, что это в принципе случится.

— Черт! — закусила я губу и скуксилась, не в силах принять такое скорое поражение.

— У вас какие-то проблемы? Я могу порекомендовать вам обратиться к нашему штатному психологу, он обязательно поможет, — с участием воззрилась на меня девушка, но я только несчастно вздохнула.

— Спасибо, но я сама.

И побрела прочь, чувствуя, что внутри меня все ходит ходуном от раздрая и безысходности. Ну, как же так? Что же делать? Как быть? Продолжать существовать вот так: когда я совсем одна, а родная мать руки выкручивает и требует от меня стать послушной марионеткой на благо человека, которого я толком даже не знала.

Кто мне такой этот Михаил Ремезов?

Мне не нужны его деньги! Мне никуда не упирались его связи и блестящее будущее на политическом поприще! Я и сама бы справилась со всем. Жила бы в общежитии на стипендию, возможно, устроилась куда-то на подработку. И горя бы не знала.

А так...

Эх, сама в эту задницу вонючую залезла послушно, а теперь не понимаю, как из нее выкарабкиваться.

Милаша-Тупяша!

В этих прогорклых мыслях и со слезами разочарования на глазах я вышла на крыльцо института и поняла, что совершенно раздавлена. И почти уже дала себе разрешение разреветься, как вздрогнула от знакомого голоса, что звал меня по имени.

— Ну и чего мы трубку не берем, Милана Батьковна?

— Что? — охнула я, поднимая голову и смотря в темные глаза Рената Айдарова.

— Только не говори, что ты совсем забыла про меня, — по-мальчишески надул парень губы, а я кивнула.

— Честно сказать: да.

— Ты разбиваешь мне сердце! — дурашливо прижал он руку к груди и высунул язык, изображая сердечный приступ.

А я фыркнула.

— Актером тебе не стать.

— Это я знаю, — кивнул Аид, но все же протянул мне руку. — Едем?

— Куда? — закусила я нижнюю губу.

— Але, гараж! Прием, как слышно? Мы же договорились на сегодня пойти в кино!

— Ой..., — покраснела я и поняла, что реально окопалась в своих проблемах так глубоко, что остальных мне уже было не видать.

— Ничего, я тебя прощаю. А теперь едем...

И действительно Айдаров повез меня в кинотеатр «Москва», что на Охотном ряду. Купил для меня большое ведро карамельного попкорна с добавлением корицы и крафтовый лимонад со вкусом колы, а затем отвел в зал, который поразил своим интерьером.

Дорого. Богато.

Нет, не так!

Очень дорого! И очень богато!

Всего несколько комфортных кожаных диванчиков. Столики из красного дерева. Стены и пол обиты мягким велюром. Пушистые пледы и подушечки для пущего комфорта. И я тут неведомо как затесалась — Милана Няшина из провинциальной Сибири...

Сюр!

— Итак, малыха, — улыбнулся мне Аид, — фильм я выбрал для тебя зачетный. Фантастика, все дела. Идет почти три часа. Сейчас я нащелкаю нам несколько фоток для алиби и побегу по своим делам.

— Погоди, — ошарашенно уставилась я на Рената, — так ты уходишь?

— Естественно, — кивнул парень и улыбнулся, — ведь такой и был план. Ты прикрываешь меня, я прикрываю тебя. Все честно. Разве нет?

— Ах, ну да, — облизнулась я и неуверенно кивнула.

А затем покорно улыбалась, когда Аид притянул меня к себе и принялся на все лады фотографировать нас вместе. После меня одну на диване. И так, и сяк. И эдак...

А потом он ушел. И я осталась одна. Единственный зритель в огромном ВИП-зале, где должны были показывать какой-то глупый фантастический блокбастер. Чтоб его черти драли!

Свет погас. Началась реклама.

Мой подбородок задрожал. Я прихватила плед и укуталась в него с головой, утыкаясь носом в мягкую ткань и уговаривая себя не реветь в голос.

А потом почувствовала это...

Вздрогнула!

Суматошно выпуталась из пледа и ошарашенно уставилась на парня, который сел рядом со мной, прихватывая мой карамельный попкорн и целыми горстями закидывая его в рот.

Он совсем не смотрел на меня.

Он был весь сосредоточен на том, что показывали на экране.

Равнодушный и холодный, словно айсберг.

А я не могла отвести от него взгляда, давясь собственным сердцем. Тело с ног до головы покрылось электрическими мурашками. Ладошки вспотели, а пальцы задрожали.

И самое страшное — меня укутала и придушила до красных всполохов перед глазами глупая до безобразия и иррациональная надежда.

На что?

На то, что ОН здесь не просто так...





Глава 24.1


Милана

«Зачем ты пришел?»

«Что все это значит?»

«Почему ты молчишь?»

«Что тебе от меня нужно?»

«Да и нужно ли, вообще...?»

Все эти и другие вопросы роились в моей голове пчелами-переростками и нещадно жалили меня, но озвучить я их так и не набралась смелости. Только сидела, ни жива ни мертва, будто бы аршин проглотила.

И задыхалась...

Потому что он был рядом — парень, от которого мой пульс зашкаливал до запредельных значений и кровь превращалась в лаву, выжигая внутренности и оставляя после себя только скрюченные, обугленные остовы.

Я сжала ладони в кулаки, чтобы скрыть то, как сильно дрожали мои пальцы. И запрокинула голову вверх, потому что боялась, что просто позорно разревусь перед равнодушным красавчиком, которому давно и дела до меня нет.

А с другой стороны, разве обязана я сидеть здесь, в этом роскошном кинозале и мучиться, вдыхая его крышесносный запах?

Нет!

Я сбегу. Да, пусть так вот позорно, но я сделаю это!

С меня хватит!

И я схватила свою сумку, лежащую на столике, а затем подскочила на ноги и уже было унеслась отсюда вихрем, но Кирилл Ремезов тут же жестко дернул меня за руку. И грубо осадил:

— Села! Живо! И прекратила истерику!

— Что? — охнула я. — Да как ты смеешь?

— За кинотеатром следит человек моего отца. Он вел вас от самого института и сейчас дежурит на выходе. У меня почти один рост и комплектация с Аидом, и я здесь, чтобы прикрыть вас обоих от неминуемого разоблачения.

— Он мог бы остаться..., — фыркнула я и показательно выдернула свою руку из его хватки, давая понять, что мне и дела нет до его прикосновений.

Но сама уже глохла от запредельного воя пожарной сирены в моей голове, что сигнализировала мне о том, что моя нервная система размотана в хлам!

— Не мог, — резанул Ремезов.

— Почему? — задрала я подбородок и перевела глаза на парня.

И пропала...

Просто приклеилась к его лицу взглядом и ушла на глубину, понимая, что невозможно по нему скучала. Что мне до ужаса его не хватало. Просто хотя бы вот так — сидеть напротив друг друга и о чем-то припираться.

Лишь бы не одной.

— Потому что Аид не знал про хвост и уже спланировал свидание с Марьяной. Он бы уже не смог оставить ее одну.

— Ясно..., — сложила я руки на груди и отвернулась, вся наливаясь болезненным отчаянием.

Значит, Кирилл здесь не для того, чтобы спросить с меня то самое обещанное ему свидание. Он просто помогал другу, а я так — нежелательный винтик в четко-отлаженном механизме, за которым нужен глаз да глаз, чтобы он не выскочил и ничего не испортил.

— Мы обменялись с Ренатом ветровками и тачками. Так что домой тебя отвезу тоже я. Темнота будет нам на руку.

— Угу..., — кивнула я, понимая, что все — я в западне.

У меня теперь нет выбора, кроме того, где мне необходимо сидеть здесь, хапать полными легкими цитрусовый аромат Ремезова и сходить с ума. Как я все это вывезу вообще?

Мне физически стало плохо...

— Тебе..., — глухо выдохнула я, но звуки фильма почти заглушали мой голос.

— Что? — наклонился ко мне Кирилл.

А я сглотнула раздирающий ком, напрочь забивший мне горло, и все же вытолкнула из себя слово за словом.

— Тебе не обязательно тут со мной сидеть.

— М-м..., — кивнул парень, сверля меня пристальным взглядом исподлобья, от которого меня начало мелко потряхивать.

— Ты можешь пойти куда-то и подождать меня, например, в кафе, — пожала я плечами, чувствуя, как набухают веки от непролитых слез.

— Могу, — кивнул Кирилл, а я прижала ладонь к груди, боясь, что сердце все же проломит ребра.

Больно!

— Хорошо...

— Но я не хочу.

Я тут же вскинула на Ремезова раненный, совершенно безумный взгляд, безмолвно моля его о продолжении. Но он лишь равнодушно пожал плечами и кивнул на экран.

— Фильм классный, давно хотел его посмотреть.

И отвернулся, поджимая губы, пока я заживо поджаривалась на метафизической адской сковороде, пытаясь переварить его безразличие. Вот так, одним лишь предложением он поставил меня на место. Просто взял и показал, где именно он крутил все мои выходки с добавлением его номера в «черные списки».

И я такой дурой себя ощутила.

Такой тупицей непроходимой. Наивной деревенщиной, которая решила играть во взрослые игры со столичными мажорами.

Наверное, они смеялись надо мной. Оба! Потому что я действительно смешна, черт возьми! И сама уже не понимала, чего именно хочу. С кем. Как. И на каких условиях...

И вот сейчас мы замерли на противоположных сторонах дивана. Каждый пялился в экран, но вот только я ничего не видела от слез, которые уже застлали глаза. Я заламывала руки. Я тяжело и хрипло дышала. А затем минут за двадцать до конца сеанса все-таки не выдержала.

И снова порывисто соскочила с места, бросая на ходу короткое объяснение и чувствуя, как предательская слезинка все-таки сорвалась с ресниц:

— Подожду тебя в коридоре, — сломанным эмоциями голосом прохрипела я, боясь смотреть на Ремезова.

Вот только далеко уйти и в этот раз не смогла.

Горячая ладонь Кирилла оплела мое запястье и с силой дернула на себя. Жестко. Так, что я тихо охнула, а затем повалилась назад. Но совсем упасть не упала.

Меня подхватили и буквально швырнули на кожаный диван.

А затем сильное, тугое, мужское тело навалилось на меня и распяло под собой...





Глава 24.2


Милана

— А как ты хотела, чтобы было, когда кидала меня в бан, Милана? — зарычал он мне в губы, а я все-таки где-то внутри себя ощутила, что сломалась.

— Я не знаю! — в сердцах выкрикнула я ему.

— Ждала, что я буду бегать за тобой? — добавила он меня снова и снова очевидной для нас двоих правдой, которую я, конечно же отрицала.

— Нет!

Да...

— Что буду умолять дать мне еще один шанс?

— Нет!

Да...

— Что я стану убиваться и рвать пинцетом на заднице волосы, потому что ты нихрена мне не объяснила и просто забраковала меня?

— Нет!

Да...

— Если ты меня не уважаешь, то какого черта это должен делать я? — коленом развел он мои ноги в стороны и в одно резкое движение задрал подол моего платья до середины бедра.

С тихим шипением добираясь до резинки моих чулок.

И выше...

— Сука ты, Милана! Я ведь чуть не сдох от тоски по тебе! — простонал он, вжимаясь в меня пахом и одновременно потираясь о мои губы своими губами.

— В ночном клубе, да? — язвительно предъявила ему, игнорируя тот факт, что позорно призналась: я за ним следила.

— Да, блядь, да! Потому что я знал, что ты увидишь. Каждое чертово фото! И, может быть, почувствуешь то же самое, что и я, когда потерял тебя! Ну, как, понравилось тебе, а?

— Убери руки! Уйди от меня! — психанула я, но он лишь прижался сильнее, а затем сделал...

Это!

Его большой палец все-таки скользнул мне между ног. И уверенно поднырнул под атласную ткань моих трусиков. А затем беспрепятственно накрыл напряженный клитор и принялся неторопливо водить по нему круговыми движениями.

Так, что у меня искры из глаз посыпались...

— Уйти, Милана? — болезненно простонал мне в губы Кирилл. — Прямо сейчас? Ты уверена, что именно этого хочешь?

— Да..., — выгнулась я и чуть дернула бедрами, от той невыносимой чувственной пытки, которую творил со мной Ремезов.

— Да?

— Нет...

И все!

Язык парня все же скользнул по моему рту. Зубы чуть прикусили нижнюю губу. А затем он заполнил меня до конца. И принялся накачивать своим вкусом и запахом, пока его волшебные пальцы заставляли меня растекаться под ним лужицей сахарного сиропа, вибрирующего от подступающего безумия.

— Пиздец, девочка! Какая же ты сладкая! — прохрипел Кирилл, чуть приподнимаясь и поспешно расстегивая пуговицы на моей груди.

Пока не добрался до ажурного бюстгальтера, через который было видно все — насколько разбухла моя грудь, до какой степени перевозбуждены мои соски. Как мне нравится все то, что со мной делает этот парень.

— Я с ума по тебе схожу, Милана! В голове никого не осталось. Ничего! Только ты. Думал, что вывезу. Всегда же вывозил. А нет, ты как приклеенная стояла перед глазами. Сюда зашел, увидел тебя и все — пропал окончательно, — размазывая мои соки между бедер и покусывая мои губы, рычал мне Кирилл, пока я вообще не соображала, что происходит.

Только чувствовала!

И летела в глубокую кроличью нору.

И почти разбилась, но в шаге от маленькой, но такой желанной смерти, меня тормознули.

Моя голова закружилась. Это меня резко дернул вверх Ремезов, а затем усадили на себя. Руками нырнул под платье и с силой сжал ягодицы. А затем подцепил трусики и полностью отвел их в сторону, открывая меня всю.

— Видишь, что ты со мной делаешь, Милана? Когда ты рядом, я не могу себя контролировать...

Клянусь, была бы я в себе, то сразу же бы убежала отсюда, сверкая пятками, потому как Кирилл уже незаметно расстегнул свою ширинку и выпустил колом стоящий член на волю, обжигая влажным и раскаленным прикосновением мое бедро. Но сейчас я не могла ничего.

Я была полностью подчинена ему.

— Вдруг кто-то зайдет, Кир? Вдруг кто-то увидит? — захныкала я.

— Пусть только попробуют...

Да, я вяло дернулась, но тут же покорно сникла.

— Тише, тише, детка. Я обещаю тебе, что ничего не будет. Ничего, поняла меня? Только рай. Для тебя. И для меня.

Он говорил жестко. Отрывисто. Рычащим шепотом. Прикусывая мне шею и мочку уха. Чуть подкинул меня вверх и лизнул сосок, довольно урча. А затем, одной рукой одерживая меня за талию, второй принялся водить головкой своего члена по моей киске.

Растирал смазку — ее было так много!

И с оттяжкой массировал клитор. Снова, снова и снова.

Пока я не забилась в его руках, не в силах пережить ту остроту момента, которая накрыла меня разрушительной волной цунами. Резко. И неотвратимо. Так что меня выгнуло дугой, и протяжный, полный бесконечного наслаждения стон сорвался с губ.

Я дернулась в конвульсии бьющей меня эйфории.

Зазвенела в высшей точке своего безумия. И разбилась...

Вдребезги!

А Ремезов почти сразу же последовал за мной.

Что было дальше, я помнила смутно. Я только обнимала изо всех сил Кирилла, пальчиками перебирала его шелковистые волосы на затылке и боялась его отпустить. Вдыхала полной грудью аромат его кожи и млела.

Таяла...

Потом он привел меня в порядок. Застегнул платье, пригладил выбившиеся волосы. А затем, глядя прямо в глаза и удерживая мою голову в своих ладонях, спросил в лоб:

— Ты станешь моей девушкой, Милана?

— ...

А я на перезагрузку ушла. Лишь хлопала ресницами часто-часто и не понимала, что это такое он только что сказал. Не шутит? Не издевается? Серьезно говорит?

— Девушкой? — прохрипела я, когда на экране за спиной уже побежали титры.

— Да, Милаш, — легко поцеловал меня в губы Ремезов, — моей девушкой. Любимой. И единственной.

— Ох..., — вконец потеряла я дар речи, потому что не знала, что сделать в первую очередь: в панике убежать отсюда или прижаться к этому несносному парню еще сильнее.

— Отвечай!

Черт побери!

Господи...

Может разреветься от счастья? Или упасть в обморок от той бури запредельных чувств, что затопила меня всю до предела? А может просто проснуться?

Потому что я до сих пор не верила, что не сплю, и все происходящее не плод моей больной фантазии.

Вот только ответить я не успела. Потому что в зале вдруг зажегся свет. А я вспыхнула, наконец-то понимая, что мы с Кириллом тут вообще натворили. Да мы же...

Боже, боже...

Я пулей соскочила с колен парня, а потом смущенно отвернулась, видя, что его ширинка до сих пор расстегнута. Вот только Ремезов, в отличие от меня, не паниковал. Он вальяжно привел себя в порядок, а затем встал напротив меня, заложил руки в карманы джинсов и улыбнулся мне.

— Посмотри на меня, малышка.

А я вдруг смутилась.

— Часто так на местах для поцелуев зажигаешь? — вдруг представила я себе всю ту бесконечную вереницу девиц, которых он заполучил.

Стало тошно.

— Хотя нет, можешь не отвечать, — отвернулась я.

— Хэй, — прихватил он меня за подбородок и заставил вновь на себя посмотреть, — я же сказал, Милаш. Ты — единственная. А значит, с тобой все, как в первый раз.

Затем шагнул ближе и добавил:

— И я — весь твой. Веришь?

— Я не знаю! – честно выдала я. — Я ведь самая обычная, ничем не примечательная девчонка. Я просто не понимаю, чем тебя вдруг привлекла.

— Зато я знаю. И хочу, чтобы ты была со мной. А ты?

Минута молчания накалила меня до предела. Я кусала губы. Я сомневалась и взвешивала все за и против. А потом решила рискнуть, потому что вдруг совершенно четко поняла.

Он нужен мне!

Но я не смогла выдавить из себя ни слова. Лишь согласно кивнула и дала парню переплести наши с ним пальцы. А затем пошла за ним туда, куда он меня повел. Пусть бы и на край света.

Плевать!

Вот только счастье мое продлилось недолго, потому что сразу за пределами кинозала, стоило нам лишь выйти в коридор, мы почти нос к носу столкнулись с ослепительно красивой темноволосой девушкой.

Она расплылась в белоснежной голливудской улыбке, глядя на Ремезова, и просияла. А он тут же выпустил из рук мою ладонь, делая вид, что мы друг для друга никто.

Чужие люди!

Мое сердце тут же протестующе заскулило. И треснуло...

— Кир, ну надо же! Какая встреча! — пропела красотка и легко обняла парня, целуя его в обе щеки.

— И я рад тебя видеть, Эва, — отрапортовал Ремезов.

А я вдруг отчетливо поняла, кто именно эта девушка.

Это была вывшая Кирилла — прекрасная Эвелина Мазур.





Глава 24.3


Милана

Суть разговора между девушкой и парнем я не смогла бы воспроизвести, даже если меня стали бы пытать раскаленными щипцами. Они смеялись. Что-то обсуждали на своем, на богатом. Про какую-то вечеринку. Про общих друзей и товарищей.

А потом Мазур кивнула на меня. На девочку, что, словно бедная родственница, стояла рядом и не знала куда себя деть от чувства собственной незначительности.

— Ну, рассказывай, с кем ты тут по кинотеатрам шастаешь, Кир?

— Это моя сводная сестра — Милана. Она тут с Аидом, он отошел по телефону потрепаться. Что-то важное...

— М-м, ну ясно, — даже не соизволила кивнуть мне девушка, а затем подалась ближе к Ремезову и крепко его обняла. — Ладно! Побегу, мой хороший, а то на фильм опоздаю. Не пропадай, звони, пиши, приезжай в гости! Не чужие люди все-таки.

— Обязательно, Эва...

До парковки мы шли молча. Я стремительно изнутри выгорала. Кириллу будто бы было все равно.

Ровно...

А дальше автомобиль тихо зашуршал шинами по бесконечным московским кольцевым. В салоне приглушенно играло что-то космическое и мелодичное. Мимо меня проносились яркие, подсвеченные софитами витрины, нашпигованные брендовым шмотьем и ювелиркой. На перекрестке стайка девчонок, бурно жестикулируя, рассмеялась.

Молодые.

Счастливые.

Свободные.

А я тут, как птица в золотой клетке. Мне кормили зернышки, обещая райскую жизнь. И любовь, как в кино или глупых дамских романах, где герои, держась за руки, умирают в один день. А я верила.

Потому что хотела!

Но пока у меня в активе было только вот это: мать-не-мать, подставной парень и еще один, который сначала предложил мне полцарства, а потом только дал понять, что я растолковала его предложение превратно. Как руки в трусы мне совать, так у нас любовь. А как меня представить своей девушкой, так я всего лишь его младшая сводная сестричка.

Трус!

— Обиделась, что ли? — костяшками пальцев провел по моему бедру Кирилл, но я даже не шелохнулась.

— А разве есть на что? — безэмоционально глядя в окно, уточнила я.

Так, на всякий случай. Вдруг та некрасивая сцена, участницей которой я стала, мне просто привиделась. А что, так бывает, верно же?

— Есть, — с силой сжал мое колено Ремезов и резко притормозил на повороте, так что меня повело в сторону.

Зыркнула на него рассержено, а ему хоть бы хны.

— Ну, так просвети меня, Кирилл. Чтобы я уже точно знала, за что откусить тебе ухо или сразу всю голову целиком.

А он рассмеялся вдруг. Так заливисто, что у меня в моменте прогорклый ком забил горло. И страх так сдавил грудную клетку, что все случившееся между ним и мной было лишь шуткой. Что я себе его чувства выдумала, а он просто планировал со мной позабавиться — не более.

— Когда начнешь вещать, — дрожащим голосом произнесла я, — то не забудь заодно озвучить причину, по которой ты вдруг принялся так остервенело сушить десна.

Машина с визгом притормозила, а мы буквально влетели в ближайший дорожный карман. Двигатель заглох и меня форменно выдернули из кресла, усаживая на колени к парню.

— Как думаешь, Милана, что с нами сделает мой отец, если я пойду на поводу у твоей ревности и здравого смысла, м-м?

Я уставилась на него во все глаза, пока его ладони вольготно разместились на моих ягодицах, сжимая их и разводя в стороны. Сбивая с мысли. Сталкивая в чувственный ступор и заставляя покрываться с ног до головы пунцовым румянцем.

— Никакой ревности, — прошептала я хрипло и вымученно.

— Да уж, конечно. Видел я, как ты смотрела на мою бывшую, одним взглядом пытаясь выпотрошить ее, словно глупую рыбу.

— Пф-ф-ф...

— И я заметил, как ты изменилась в лице, когда я сказал Эве, что ты моя сводная сестра и не более. Но я сделал это намеренно, потому что знаю, как отреагирует мой отец, если пронюхает про нас и наши чувства. Он просто раскидает нас по земному шару и все!

— Но зачем?

— В смысле, зачем, Милана? Для всего мира мы сводные! Всем будет плевать, что мы не находимся в прямом родстве и не росли вместе. Это табу! Тем более в преддверии выборов. Я потеряю тебя, малышка, если мы не будем соблюдать осторожность.

— Но...

— Я люблю тебя. Ты слышишь вообще, что я тебе говорю? Понимаешь меня?

— О боже...

— Послушай, год закончится, отца изберут, и мы просто уедем отсюда. Ты и я — вместе. Туда, где нас никто не знает. Туда, где тепло. Где ты будешь ходить по дому голая, а я еще сильнее в тебя влюбляться, потому что ты моя девочка.

— Кир, — закусила я губу и отвернулась, признавая резонность его слов, ибо да, черт возьми, я почти, до нервного припадка расстроилась, когда Ремезов перед своей бывшей корчил себя невесть что. Отпустил мою руку.

И смотрел на меня так равнодушно. Холодно. Пусто.

Что я поверила ему. Поверила в то, что все было лишь жестоким розыгрышем. А я стала его очередной жертвой, что так легко попалась в сети этого сердцееда.

Черт! Мое сердце сейчас разобьется на миллионы визжащих от отчаяния осколков!

— Значит, мы должны будем скрывать наши отношения, да? — закусила я нижнюю губу и ноготком поскоблила заросший щетиной мужской подбородок.

— Нам придется, — потянулся ко мне Кирилл ближе и легонько прикусил мою нижнюю губу, но почти тут же застонал и углубил поцелуй, вторгаясь в меня мощно и по-взрослому, ритмично толкаясь внутрь и будто бы раскручивая нас на адской карусели чувственности.

Низ живота снова свело жаркой судорогой.

Руки, живя своей жизнью, обвели крепкую шею парня и еще ближе притянули его к себе.

И соски заныли, когда пальцы Ремезова через ткань платья огладили их и слегка ущипнули.

— Ничего..., — прохрипел гортанно Кирилл и словно бы захлебнулся словами.

— Что? — охнула я.

— Ничего в жизни я не хотел так сильно, как тебя, Милана. Ты одна просто взрываешь мою выдержку. Мне так сладко с тобой рядом. Но так больно. И страшно...

— Почему? — кончиками пальцев заскользила я по его скулам и полуприкрытым векам.

— Я боюсь тебя потерять.

Господи, кажется, я сейчас превращусь в лужицу расплавленного зефира от его слов.

— Люблю тебя..., — зашептал он мне и почти уже набросился с новой дозой умопомрачительных поцелуев, но внезапно зазвонивший телефон разорвал интимную тишину салона.

И уже спустя секунду я снова сидела на своем месте, а Кирилл принял вызов от Арсения.

А меня заколотило...

Закоротило...

А потом и напрочь вырубило, потому что, услышав голос второго из братьев Ремезовых, я фактически скатилась во внутреннюю истерику. Ужас буквально сковал меня от макушки до пят. Я обвила себя руками и едва ли не принялась раскачиваться из стороны в сторону, понимая, на что именно дала согласие.

Я теперь девушка Кирилла.

И Арсений совсем скоро об этом узнает. Возможно, что уже сегодня!

Боже, боже...

Что же я наделала?

— Кстати, — беспощадно вырвал меня из моих дум голос Кира, когда он закончил болтать с братом, — мне кажется, что от Арса мы наши отношения скрывать не будем. Ты как, норм? Он нас точно предкам не сдаст. Он — могила. Я за него уверен на все сто. И он обязательно будет рад за нас. Сегодня же ему все расскажу, да? Ты не против?

О нет!

Я закрыла лицо ладошками и медленно выдохнула, а затем снова едва не расплакалась, не зная, что ответить. Не понимая.

Но будучи уверенной в одном — я не хотела ранить Арсения. Уж точно не так, когда я дала согласие быть с его братом. Это слишком жестоко.

Слишком!

До самого дома я судорожно перебирала в голове варианты, как быть и что делать. Даже пару раз останавливалась на том, где я прямо здесь и сейчас поворачиваюсь к Кириллу и все-таки разрываю с ним наши только что начавшиеся отношения.

Без объяснений.

Просто потому, что так надо, черт возьми!

Да, мне будет больно. И ему тоже. Но не так, если Арсений узнает, что я предпочла ему его родного брата. Нет, я не смогу с ним там поступить!

И уж было у самых ворот набрала в легкие побольше воздуха, чтобы выпалить свое непростое решение Кириллу, как тут же затихла.

Струсила позорно.

А затем быстро клюнула парня в щеку и съехала с темы:

— Слушай, — тяжело сглотнула я и нервно улыбнулась, тиская подол платья, а затем дала себе временную передышку, — не говори пока ничего Арсению о нас, ладно?

— Почему? — нахмурился Ремезов.

— Вместе скажем.

— Оу...

— Идет?

— Конечно. Так будет даже лучше, — улыбнулся мне Кир, а я ощутила тошноту от своих внутренних метаний. Но окончательно определиться со своим выбором так и не смогла.

Ну все, я в полной заднице!





Глава 25 – Как черт из табакерки


Милана

Думала, что весь вечер буду сочинять сказки, рассказывая предкам о том, как я сходила с Ренатом Айдаровым на первое свидание. А не вышло. Дома, на мое счастье, не было, ни матери, ни Михаила. Продвигая свою повестку, они ушились с какой-то значимой «шишкой» на деловой ужин.

Будучи дома, я лишь получила от дорогой родительницы сообщение с вопросом:

«Ну, как у вас все прошло, дочь?»

«Как по маслу», — ответила я тут же.

И тишина. Это было все, что интересовало мою мать. Обо мне ни слова. Как я? Что я? Мои эмоции, ощущения, переживания? Плевать...

И я только сейчас поняла, что Кирилл был прав. Скажи мы этим бездушным людям, что влюбились и решили быть вместе — и нам крышка. Им на нас фиолетово, ибо только их амбиции и желания были важны, а мы, как инвестиции, обязаны были принести ожидаемую выгоду.

Не дети.

Не люди.

Лишь хворост для их адской печи, которая ни в коем случае не должна потухнуть.

Стало стыло. И грустно. И сразу вспомнились времена, когда я, сидя в маленьком сибирском поселке городского типа, мечтала, что однажды моя красивая и любимая мама приедет, а там уж навсегда заберет меня с собой в столицу. Окружит заботой. И теплом. И никогда больше не бросит.

Я так радовалась, когда этот день наконец-то настал.

Я все делала, чтобы она гордилась мной. Золотая медаль в школе. Поступление на бюджет. И ради чего все это было? Ради того, чтобы эта женщина просто взяла и продала меня в угоду счастью ее новой семьи.

Дочь на мужика променяла.

Ненужную дочь на богатого мужика.

Боже...

Как же гадко!

По телу побежали липкие, противные до тошноты мурашки. И мне поскорее захотелось смыть их с себя. В душ метнулась, а там почти под кипятком скоблила кожу жесткой мочалкой и думала, как жить дальше.

Выход мне виделся только один — худо-бедно перебиться, как-то переждать этот учебный год. В обмане, да. Но по итогу попытаться освободиться из той золотой клетки, в которую меня усадила любимая маменька. А там уж видно будет. В конце концов, за волосы под венец с нелюбимым они меня потащить не смогут.

После душа, распаренная и усталая, физически и ментально вымотанная, я погасила свет и улеглась в постель. Почти провалилась в глубокий, наполненный тревожными образами сон, но вдруг телефон выдернул меня из дремы и завозился на прикроватной тумбочке.

Потянулась. Задрожала всем телом.

Кирилл.

«Невыносимо по тебе скучаю, малышка».

Ох, господи...

И следом еще одно:

«Впервые жалею, что психанул и переехал. Надо было остаться. Сейчас я бы пробрался к тебе в комнату. И сожрал!»

Низ живота сладко потянуло, и я резко стиснула бедра. А Ремезов все не успокаивался и продолжал строчить бесстыдные сообщения:

«Я бы изнасиловал твой рот своим языком, я бы тебя накачал собой до предела. А потом я развел бы твои ноги в стороны и сладенько бы тебе отлизал».

«И трахнул пальцами...»

Меня всю в бараний рог скрутило оттого, что мозг мой тут же услужливо визуализировал все то, о чем писал мне Кирилл. Как именно бы это было. И как бы мне это понравилось.

Черт!

Я опустила руку вниз, под резинку моих пижамных штанов и прикоснулась кончиками пальцев к своей девочке. Повела легонько по гладковыбритым губкам и до боли закусила щеку изнутри. А затем прикрыла глаза и погрузилась глубже.

Туда, где была уже вся горячая и мокрая.

Но тут же тихо охнула, потому что телефон больше не слал мне сообщения, а разразился входящим звонком.

От Кирилла.

— Да? — ответила я и удивилась, как хрипло звучит мой голос.

— Ты уже потекла, ведь так? — без приветствия перешел сразу к делу, Ремезов, а я зажмурилась.

— Не понимаю, о чем ты..., — солгала я.

— Ладно, — тихо рассмеялся он, словно змей-искуситель, — скажи еще, что твоя рука сейчас не в трусиках и не растирает смазку по твоей киске.

— Кирилл, не надо...

— У меня член колом, детка. И я бы сейчас все отдал, чтобы провести головкой по твоим складочкам. Хотя бы раз. Или много-много, пока бы ты не кончила с моим именем на губах.

— Боже..., — закатила я глаза и замычала, разводя ноги еще шире и принимаясь кружить скользкими, мокрыми пальцами по набухшему клитору.

Мне было уже все равно.

Я бы не нашла в себе силы прекратить это безумие.

А дальше Кир лишь говорил и говорил своим этим невозможным бархатным голосом, а я не смела остановить его. И только продолжала жадно слушать, снова и снова кружа подушечками пальцев по перевозбужденному бугорку. То медленно, то быстрее. Пока позвоночник не пронзила первая, сокрушительная молния подступающего оргазма.

Он уже лизнул меня между бедер, заставляя сучить ногами и выгибаться в пояснице.

Он был так близко.

Рядом!

Почти накрыл меня и придушил, даря бесконечно прекрасное освобождение.

И я почти отдалась ему на растерзание. Почти...

Я была в одном шаге от падения в свой персональный рай.

В одном чертовом шаге!

А затем я в ужасе замерла, слыша, как проворачивается ручка на моей входной двери.

Ох...

Я едва сознание не потеряла от паники, представляя себе, в какой шок придет моя дражайшая маменька, если узнает, что я мастурбирую на голос Кирилла Ремезова.

Что я почти кончила от его урчащего шёпота, вещающего мне абсолютные непристойности.

Что я пала так низко. И мне это нравилось, черт возьми!

Но я все же умудрилась за долю секунды выключить телефон, перевести его в авиарежим и сунуть под подушку. А там уже накрылась одеялом и сделала вид, что давно пребываю в стране морфея.

Боже, но как же было тяжело!

Тело крутило от неудовлетворенного желания. Изнутри все обжигало острыми спазмами, что требовали немедленной разрядки. Вены от пульсирующей, загустевшей крови гудели, словно высоковольтные провода.

А тут мать. Чтоб ее...

Села на кровать. Помедлила несколько секунд, а затем уместила ладонь на мою голову и принялась поглаживать нежно. Бормотала что-то милое.

— Девочка моя. Любимая...

А мне хотелось заорать на нее. Приказать, чтобы она проваливала из моей комнаты и более никогда не смела соваться ко мне без стука. Но у родительницы были другие планы, ибо совершенно неожиданно она прилегла рядом со мной.

Обняла меня крепко-крепко, а затем я вдруг услышала, что она тихо всхлипывает.

А после и шепчет приглушенно:

— Прости меня, детка. Прости за все...

Она пробыла в моей комнате еще где-то час. Я остыла и почти задремала. А когда она наконец-то ушла, то я была не способна почувствовать к ней что бы то ни было. Она мне напоминала того самого грешника, который совсем не раскаялся, но приперся в церковь ставить свечки и молить всевышнего о прощении.

И да, я совершенно не ошиблась на ее счет.

Уже утром моя мама, лучезарно улыбаясь за завтраком, первым делом спросила:

— Когда у вас следующее свидание с Айдаровым, Милана?

Я усмехнулась, но тут же поторопилась ответить:

— Он от меня без ума, мам. Быть может, уже даже сегодня.

— Чудесно, — кивнул мне Михаил, а мать лишь одобрительно подмигнула, будто бы мы с ней были лучшими подружками или плыли в одной лодке.

Мерзко.

Аппетит сразу пропал. Я поспешно попрощалась с «дорогими родственниками» и отправилась в институт, где по дороге отписалась Кириллу, по какой именно причине пришлось вчера так поспешно сворачивать лавочку и сушить весла.

Посмеялись.

А потом договорились, что сразу же после пар мой водитель привезет меня на встречу с парнем и мы сможем провести время в свое удовольствие. Аид прикроет.

Я улыбнулась, но ненадолго.

Потому что думы про Арсения все не выходили из моей головы. И каждый раз, когда я мысленно воскрешала его образ, то сердце мое жалобно ныло. Я заламывала руки, чувствуя, что будто бы подвела его. Предала. Обманула.

Что изменяю ему с его братом!

Знаю, глупо, но именно такие деструктивные эмоции пропитали меня насквозь. И так меня истрепали, что к концу учебного дня я уже была не рада встречаться с Кириллом.

У меня форменно ломило пальцы от желания позвонить Арсу и банально ему покаяться.

И, клянусь, я бы так и сделал, если бы знала, что именно ему сказать. Но слов не было.

Я запуталась.

Я хотела быть с Кириллом. И не хотела этого одновременно, потому что совершенно точно понимала, что таким образом сделаю больно его брату. И это было для меня невыносимо!

Окончательно изведясь, после пар я вышла на институтское крыльцо и обреченно вздохнула, осознавая, что сейчас водитель отвезет меня к Киру и все еще больше осложниться. Во мне что-то протестующе завизжало.

Душа? Быть может...

А потом, как гром среди ясного неба, раздался звонок от матери:

— Да, мам? — словно утопающий схватилась я за эту своеобразную морскую пену, представляя себе, что она нарежет задач и мне не придется ехать к темненькому из Ремезовых.

Но родительница капитально меня огорошила.

— Милана, у меня тут форс-мажор. С моей машиной проблемы, а дел в городе много. Я забрала твоего водителя.

— А я? — охнула я, не понимая, как буду добираться до отдаленного коттеджного поселка.

— А тебя подкинет Арсений.

— Что? — выпала я в нерастворимый осадок.

— Что слышала, — рявкнула мать и отключилась, а я капитально зависла, наблюдая за тем, как знакомый хищный спортивный спорткар с визгом затормозил в нескольких метрах от меня.

Дверца со стороны водителя открылась.

И из нее вышел он — причина моих душевных терзаний.

Увидел меня. Улыбнулся. Кивнул мне и коротко приказал:

— Прыгай.

Вот же черт!





Глава 25.1


Милана

На деревянных ногах еле-еле доползла до машины. Задыхалась — легкие ушли в крутое пике и отказывались качать живительный кислород. Кровь глухими ударами затарабанила по вискам, вгоняя меня сначала в панику, а затем и в ступор.

Мне будто бы предлагали не в кожаный салон усесться, а зайти в клетку с голодным хищником.

Божечки, что же теперь будет?

— Привет, — подойдя к Арсению ближе, сипло вытолкнула я из себя это жалкое слово с кривой улыбкой на устах.

— Ну, здравствуй, что ли, — дернул Ремезов в мою сторону подбородком, но смотрел пробирающе до костей.

С прищуром.

С осуждением.

И у меня по спине тут же поползли мурашки от страха, что этот парень уже знает про меня и Кирилла. Знает! И хочет меня придушить голыми руками.

А между тем я послушно усадила свое тело на кожаное сидение и пристегнулась, смотря прямо перед собой и стараясь хотя бы немного успокоиться. Ведь я не была готова к этой встрече.

А еще я вдруг с ужасом поняла, что невыносимо скучала по этому парню. Что сейчас не могла отвести взгляд оттого, как он закрыл за мной дверцу. Как неторопливо обошел машину и сел за руль. Как завел двигатель и плавно вырулил на проезжую часть.

В динамиках приглушенно играл транс.

А я все продолжала смотреть...

Арсений покусывал свою нижнюю губу. Стискивал сильными, музыкальными пальцами оплетку руля. А я, видя его крепкие запястья, сглатывала. В груди все в ошметки. В голове заунывно выло нечто необъяснимое. Мне хотелось разреветься оттого, что он так холоден со мной.

Вот уже пара кварталов была позади, а Ремезов так и остался безмолвным. Просто вел машину, будто бы меня тут и нет.

— Как дела? — не выдержала я томительного молчания и все же выдохнула вопрос.

— Заебись.

— М-м...

И снова между нами повис молотом лишь шум улиц, рокот двигателя и музыка. А по факту — целая пропасть. И как ее перешагнуть? Я не знала.

Да и надо ли?

Если я теперь с Кириллом, то вот это все только усугубится. Настанет день, когда Арсений посмотрит на меня не просто равнодушно, но с отвращением. Или вовсе сделает вид, что меня нет. Я — невидимка. А мне от такой «радужной» перспективы стало физически плохо.

Горло ком забил размером с целую вселенную.

И глаза защипало от наливающейся соли.

Боже...

С меня хватит! Да и чего тянуть кота за хвост, если все равно все тайное рано или поздно становится явным. Он узнает, так пусть лучше от меня лично.

— Арсений..., — пробормотала я и потеряла голос, охрипнув напрочь.

А Ремезов этим воспользовался и рявкнул:

— Какого хрена тебе сейчас от меня нужно, Милана? Мало крови попила, да? Надо еще и мозг сожрать чайной ложкой?

— Я не...

— Напомни-ка мне, моя хорошая, кто из нас кого заблокировал?

— Я, но..., — потерянно выдохнула, закусив губу и нервно тиская лямку на сумке.

Стало стыдно за ту свою истерику. И горько, что все обернулось вот так — через задницу. И Арсений тоже это прекрасно понимал, потому что предъявил мне за все, что я натворила.

— Ну так давай, хлопай в ладоши радостно! Ты своего добилась. Потому что теперь все взаимно — я тоже более не имею желания с тобой вести беседы! — зыркнул на меня зло и припечатал. — Это понятно?

Выматерился смачно и буркнул.

— Наговорился уже, блядь...

Все!

Это конец!

Из глаз все же брызнули слезы почти невыносимого отчаяния.

— Я просто испугалась! — не выдержала я того, с какой силой невидимая колючая проволока прямо сейчас стискивала мою грудь. Рвала плоть! Пронзала меня насквозь.

И это было невыносимо.

— Испугалась, понимаешь?

Машина вдруг резко свернула во дворы, а затем с визгом остановилась под сенью раскидистой ивы. А парень, крутанулся ко мне всем корпусом и прошипел пугающе.

— И чего же ты испугалась, Милана? Того, что я открылся тебе? Или оргазма, мать твою?

Меня обварило кипятком, и я резко свела бедра вместе, вспоминая, как отчаянно отдавалась этому парню на пороге собственной спальни. Как прикасалась к горячей, напряженной головке его члена. И как теряла себя от его поцелуев.

— Пожалуйста, Арсений..., — прошептала я, стирая слезы из глаза.

— А что я не так сказал, малышка? Ты кончила мне на пальцы, а потом сделала вид, что мы друг другу никто. Или в твоем мире — это нормально? Дала себя потискать, а затем отряхнулась и дальше пошла?

— Это не так! — закричала я с жалобным всхлипом.

— Тогда как, Милана?

— Я не знаю!

— Зато я знаю! Я впервые в жизни признался девушке в любви и почти уже сдурел от счастья, что она ответила мне взаимностью, а потом просто получил пинка под зад! Вот, значит, какая ты!

— Нет! Нет! Нет..., — зашлась я в истерике, не в силах терпеть эту муку.

Свою. Его. Нашу!

— Тогда какого хрена это было? Отвечай! — схватил он меня за запястье и потянул на себя, почти сталкивая нас лбами.

А меня током шарахнуло!

Там, где его ладонь прикасалась ко мне, все горело огнем. И мурашки, такие колючие, но необходимые вспыхнули по всему телу. Сердце дрогнуло за ребрами, а затем попыталось вырваться наружу.

К своему кумиру.

Взмыленному. Злому. Но прекрасному!

Я зависла, глядя в его ледяные глаза. И почти давилась горечью оттого, что не могла сказать ему правду. Понимала — его это размажет. И меня тоже.

Я — да! Да, черт возьми, я готова была отказаться сейчас от всех данных мной обещаний, только бы этот парень снова посмотрел на меня с теплотой. Как раньше...

— Прости меня! — простонала я, прикладывая ладошку к его колючей щеке.

Провела по ней кончиками пальцев и зажмурилась.

А затем почувствовала это!

Его любовь!

— Как же ты не понимаешь, Милана? Я готов сделать для тебя все. Все, что ты захочешь. Все на свете. Мне бы только знать, что я нужен тебе. Хоть чуть-чуть!

— Арс..., — всхлипнула я и ощутила, что меня капитально ведет от его близости.

И это не описать. Это как магия!

Мозги всмятку. По венам не кровь, а лава курсировала. Тело мелко трясло в предвкушении чего-то запретного, но чудесного. И не было больше сил отталкивать этого парня от себя.

Наоборот!

Мне хотелось раствориться в нем полностью.

Мне было это необходимо!

— Скажи, малышка? — моих губ коснулось жаркое дыхание с ароматом сладкой мяты.

И меня закоротило.

— М-м...

— Скажи, я тебе нужен? — его зубы прикусили и чуть оттянули мою нижнюю губу, а голос парня стал предельно хриплым.

Голодным.

— Да..., — против моей воли вырвалось это гиблое слово.

— И ты мне нужна, Милана. Ты слышишь? Ты нужна меня вся. Ты это понимаешь?

— Да..., — кажется, я потеряла связь с этой реальностью, потому что ладони Ремезова уже опаляли прикосновениями мое тело.

Он был везде.

Пыльцы дотрагивались до груди. Потирали через ткань белья и футболки напряженные соски. Задрали подол моей юбки неприлично высоко и уже обожгли быстрой, но настойчивой лаской то место, где уже все налилось кровью.

И стало влажным.

Для него...

Боже, боже!

Дай мне сил! Умоляю...

Но уже в следующее мгновение язык Арсения, горячий и такой вкусный ворвался в меня и принялся накачивать чем-то запредельным. Так, что каждая клеточка моего тела напиталась звенящим электричеством и гудела в бесконечной потребности получить еще.

Его! Это парня! Без остатка, черт возьми.

Но волшебство, как появилось, так и исчезло.

Звук входящего звонка разорвал марево нашей обоюдной страсти. А спустя всего лишь секунду Ремезов ответил на настойчивый вызов:

— Да, Аид?

— Милана не берет трубку. Алла сказала, что она должна быть с тобой.

— Она со мной.

— Я предупредил, что сегодня на вечер ее забираю, Арс. Получил добро. Адрес тебе уже скинул. Вези ее скорей, а то меня Марьяна уже ждет. Сделаем несколько фото для отчета, да я погнал.

— Понял. Скоро будем.

— Ок.

Двигатель снова ожил. Машина вновь тронулась с места. А спустя всего лишь двадцать минут мы были на точке.

Крыша высотки. Купол под открытым, наливающимся темнотой ночи, небом и открывающий умопомрачительный вид на вспыхнувшую тысячами огней столицу. Внутри топчан с множеством мягких подушечек и низкий столик посередине, заставленный закусками. Пылающий биокамин. Горящие теплым светом гирлянды.

Всего четверть часа ушло на то, чтобы нащелкать контента с Айдаровым для нашего алиби.

А затем он ушел.

А мы остались одни.

Арсений. И я. И больше никого...

И я почему-то предпочла не отвечать на пропущенные от Кирилла. Я поговорю с ним позже. Когда придумаю, что сказать в свое оправдание...





Глава 26 – Любовь и голуби


Милана

— Поужинаешь со мной? — с затаенной надеждой и какой-то внутренней болью посмотрел на меня Арсений, а я закусила губу и смущенно улыбнулась.

Не хотела его мучить. Да и себя тоже.

Нам нужен был этот вечер, чтобы расставить все точки над i.

Да и место было просто волшебное. Мы словно бы парили над столицей в своем иглу. От посторонних взглядов нас отделяли специальные перегородки, а открывающийся вид поражал воображение: красный кирпич Кремля, купол храма Креста Спасителя, шпиль МГУ, на западе сверкали яркими огнями башни Москва-Сити, да и остальные здания уже выгодно подсветили себя разноцветной иллюминацией.

Закатное солнце почти скрылось за кривой городской горизонт, и все вокруг окрасилось в золотисто-багряные тона.

И я меньше всего на свете хотела бы уйти отсюда. И от этого парня.

— Ладно, — кивнула я все же, а затем покачала головой, видя, как Ремезов облегченно выдыхает и счастливо улыбается.

— Уф! Я так боялся, что ты мне откажешь.

— Что ж, — рассмеялась я и указала на свои ноги, — я все еще могу сбежать, так что веди себя хорошо.

— Есть, вести себя хорошо! — залихватски отдал он мне под козырек Ремезов, а затем предложил сесть за стол на мягкие топчаны.

Я последовала примеру Арсения и разулась, с ногами заползая на свой насест, а затем взяла меню и слепо уставилась в него, внезапно осознавая, что это настоящее свидание.

Романтичное. Правильное. Запоминающееся.

И будто бы само мироздание услышало мои мысли. В небо с крыши тут же взмыла огромная стая голубей, покружилась над нами, будто бы благословляя на все, чтобы мы ни задумали, а затем скрылась в темноте опускающейся на столицу ночи.

А по моей коже неторопливо поползли вдрызг пьяные мурашки, оседая на кончиках пальцев и вспыхивая искрящимся электричеством. Легкие забила эйфория предвкушения чего-то особенного и важного. Мозг медленно, но верно превращался в сахарный сироп, неспособный, ни думать, ни анализировать.

Сейчас я могла лишь смотреть во все глаза на парня, что сидел передо мной и чувствовать. Вдыхать аромат надвигающейся на нас грозы. Прислушиваться к тому, как гулко билось за ребрами очарованное моментом сердце. И ждать, что же будет дальше.

— Выпьешь что-нибудь? — вопросительно поднял на меня глаза Арсений.

— А ты?

— А я — как ты, Милаша.

Боже, боже...

Я сейчас превращусь в подтаявшую на солнце ириску!

— И я — как ты, Арсений.

Между нами повисла многозначительная пауза, заставляющая каждый нерв натянуться до предела. Я забыла, как дышать, а затем полетела в пропасть, когда Ремезов чуть подался ко мне, переплел наши пальцы.

И прошептал:

— А я — люблю тебя.

Весь мой мир в моменте схлопнулся до этого купола, под которым мы с Арсением сидели и жадно жрали друг друга глазами. Не осталось больше ничего — только он и я. И шум крови, что лавой несся по венам, разнося по телу жар сокрушительных по силе чувств.

Я закусила губу, боясь расплакаться, так сильно трепало меня это мгновение.

— Можно..., — прохрипел он, кончиками пальцев касаясь моей скулы, — можно я кое-что подарю тебе?

Я вопросительно дернулась, а он улыбнулся плутовато и потянулся, выуживая из внутреннего кармана своей куртки квадратную коробочку бирюзового цвета, на черном бархате которой лежал браслет из розового золота. Широкие звенья причудливо крепились между собой, а пара из них были инкрустированы паве из бриллиантов.

И изюминка — две подвески. Одна — в виде замочка, на котором было выгравировано название ювелирного дома. Второй — в виде буквы «Р».

— Нравится? — спросил парень, а я от шквала эмоций просто была неспособна произносить звуки.

А потому лишь кивнула.

— Примеришь?

И я снова закивала, словно китайский болванчик, не веря в то, что кто-то может просто так сделать мне такой дорогущий подарок. И ведь Арс его не банально выбрал на витрине, а заморочился, сделав презент именным.

— «Р» — это ведь Ремезов? — сипло выдавила я из себя вопрос.

— Да, — улыбнулся парень, застегивая мудреный замочек на моем запястье и посылая по телу микротоки от своих прикосновений.

Так приятно...

— Если спросят предки, скажешь, что это «Р» — это Ренат, — пояснил он, а затем наклонился и поцеловал мою ладошку, чуть касаясь кожи языком.

Вскинул голову, впился в меня голодным, совершенно одурманенным взглядом, а затем резко подался от меня, тряся головой и глубоко дыша, словно бы я сводила его с ума.

— Спасибо, — пискнула я, перебирая на руке звенья браслета и не в силах отвести от такой красоты взгляд, — но, наверное, он очень дорогой, и я не могу...

— Ты дороже всего, Милана. И точка! — перебил меня на полуслове Арсений, а затем нажал на кнопку вызова официанта, тем самым пресекая любые мои возражения.

А дальше минуты полетели слишком быстро. Ремезов заказал шампанское, какие-то салаты и горячее, вкуса, которых я совершенно не чувствовала, так как вся моя вселенная замкнулась только на одном человеке. И он сидел напротив меня и тоже полностью сосредоточился на мне. Болтал без умолку, рассказывал что-то о себе. От его историй про детство я хохотала до слез.

Мы взахлеб делились всем подряд.

Музыкальными предпочтениями, любимыми фильмами, понравившимися книгами. Мечтами.

— Знаешь, а я бы хотела слетать на Луну, — залпом выдавала я сокровенное.

— А я бы хотел, чтобы ты влюбилась в меня без памяти, — так же серьезно, как и все остальное выговорил Арсений, а я фыркнула.

А затем обмерла и ужаснулась до икоты, потому что вдруг ощутила в себе почти непреодолимую тягу ответить ему:

— Я ведь уже...

Смутилась жутко. Разнервничалась. Волосы у меня на голове зашевелились, и я внезапно почувствовала себя в какой-то страшной западне. Как в том фильме ужасов, где маньяк Джон Крамер мучал своих жертв.

У них, в отличие от меня, хотя бы был выбор. И правила игры.

Я же сидела сейчас и не понимала, как мне быть дальше. Я не могла выбрать. Я не хотела выбирать. Я уже не различала черное и белое, хорошо и плохо.

Я запуталась!

Был только страх перед неизведанным будущим. Вопрос: что я скажу Кириллу? И стыд, что еще сегодня утром было все понятно и я справлялась со всеми проблемами. А теперь вот — вляпалась в еще большие.

— Хэй, — рванул ко мне Арсений и сгреб в охапку, — Милана, ты чего?

Он приподнял мое алеющее от смущения лицо и всмотрелся в мой растерянный взгляд.

— Ты не хочешь быть со мной, да или нет? — прислонился он лбом к моему лбу и задышал тяжело.

Испуганно.

— Хочу, — простонала я и подалась к нему, — хочу, Арсений. Но...

— Что? — накрыл он ладонями мои щеки и прижался ртом к моим сухим губам. — Ты боишься, что скажут наши родители?

Я боюсь, что скажет твой брат, черт побери!

— Мне уже плевать на родителей, — выдохнула я, и из моих глаз от внутренней, нескончаемой борьбы с самой же собой, выкатилась жгучая слезинка.

— Тогда в чем дело, Милана? Скажи мне! Доверься! И я клянусь тебе, что все решу.

Это не сможешь...

Всхлипнула и почти расплакалась навзрыд! Глупая! Какая я все-таки глупая!

— Обещаю, я все для тебя сделаю!

Нет...

— Все — вот тебе мое слово. Только не гони меня больше, слышишь? Мне без тебя никак, малышка. Я без тебя уже не умею.

— Боже...

— Я люблю тебя. Ты понимаешь? Люблю!

— Арс..., — мой подбородок задрожал.

— Я для тебя весь мир переверну, Милана! Он будет таким, как ты хочешь. Мы все сделаем правильно. Только дай мне шанс!

— О господи, — потянулась я к нему уже сама и облегченно вздохнула, когда его губы накрыли мои.

Когда его язык сладким цунами толкнулся в меня и мгновенно накачал под завязку счастьем. Теплом. Светом. Жизнью!

Любовью...

Мы повалились на подушки и переплелись между собой в немыслимый клубок. И целовались бесконечно долго. Прерывались всего на секунду, когда в легких заканчивался кислород, и снова набрасывались друг на друга, захлебываясь в эйфории и опускаясь на самое дно бушующей чувственности.

Вместе...

Это был лучший вечер в моей жизни.

Но, как и все хорошее, закончился и он. Пришло время разорвать объятия и позвать официанта. Попросить счет и расплатиться по нему. А затем спуститься и сесть в такси, снова переплетаясь языками на заднем сидении.

А когда пришлось прощаться, случилось фактически непоправимое.

— Оставь нас, пожалуйста, на пару минут, — сунул водителю крупную купюру Арсений, и тот послушно покинул прогретый салон.

А затем подхватил меня под задницу и усадил на себя сверху, включая режим «танк». И все — за бортом осталась нежность. Теперь балом правила лишь ослепляющая страсть!

И жалобно скрипнули пуговки на моей блузке, когда Арсений слишком поспешно дернул их из петель.

А затем остановился и завис, дыша, словно загнанная насмерть лошадь.

— Что это, малышка? — просипел он, подушечкой большого пальца проводя по алеющему засосу чуть повыше моего соска.

Засосу, что вчера оставил на моем теле его родной брат.

Боже!

Что сказать? Что ответить? Что соврать?

В моей черепной коробке забабахала паника и пустота...

— Милана! — гаркнул Ремезов и встряхнул меня так сильно, что у меня клацнули зубы.

Но я лишь продолжала слепо таращиться на него во все глаза и молчать.

— Кто он? Кто это сделал? Отвечай! — ошалело и растерянно откинулся он на спинку сидения, взирая на меня в полнейшем шоке, а я стыдливо прикрыла метку блузкой.

Рванулась с его колен.

— Это и есть твое «но», Милана? — с силой потянул он меня за запястье и зашипел мне в лицо.

— Господи боже, да! — заплакала я, не в силах больше врать, ни ему, ни себе.

А затем бросилась прочь из машины. Подальше от этого парня и своего стыда.

Что же я наделала? Что натворила? И что же теперь будет, черт возьми?

Со мной.

С нами...





Глава 27 – Выйти из сумрака


Милана

— Чего это ты тут мокроту устроила? — без стука вломилась в мою комнату мама, а я едва ли успела сунуть под подушку телефон, что разрывался от входящих звонков Кирилла Ремезова.

Я с ужасом представляла себе то, что, скорее всего, Айдаров уже поведал парню, где и с кем именно я провела сегодняшний вечер. А там уж ему бы хватило сложить дважды два, чтобы понять, какая я распутная дрянь.

Боже!

Я тряслась от парализующего страха, что в один далеко не прекрасный момент Кирилл и Арсений узнают друг о друге, а после разочаруются во мне до такой степени, что вообще прекратят всякое общение.

И сразу же паника накрывала дикая.

В душе ураган бушевал, а сердце колошматило за ребрами, словно одержимое. Мне было страшно до чертиков! Я распадалась на атомы, пытаясь понять, как выбраться из этой эмоциональной западни, но так и не находила верного решения.

Такого, где бы никто из нас не пострадал.

Но разве же это возможно?

— Ничего, все нормально, мам, — всхлипнула я, быстро стирая со щек слезы.

— Да уж вижу, — фыркнула женщина, опускаясь рядом на кровать и участливо стискивая мою ладонь своими пальцами.

— Нет, правда, ничего такого...

Просто, я шлюха. Вот и все!

— Из-за Рената ревешь? — прищурилась она на один глаз. — Не нравится он тебе, что ли?

— Да при чем тут он?

— А кто тогда при чем?

— Мам, пф-ф-ф, — закатила я глаза, а затем принялась судорожно молотить целую гору отборного вранья, — ты правда думаешь, что весь мой мир вращается вокруг парней? Считаешь, у меня других проблем в жизни быть не может? Прости, что приходится тебя разочаровывать, но это не так. Представь себе, я могу переживать из-за учебы. А еще тосковать за бабушкой, которая меня вырастила и воспитала. Я никогда не расставалась с ней дольше, чем на несколько часов, а теперь уже целый месяц ее не вижу. И мне очень тяжело без нее!

— Ладно, — тепло улыбнулась мне родительница, — хочешь, слетаем к ней на выходные?

— Вместе? — нахмурилась я.

— Ну а почему же нет? — пожала плечами мать.

— Ты не шутишь? — нервно сглотнула я, ощущая внутри себя шипящую радость.

— Вовсе нет. Можем купить билеты прямо сейчас.

— Оу...

— Тогда решено. Думаю, что ничего критичного не случится, если ты прогуляешь пары в субботу. Улетим в пятницу вечером, а в воскресенье вернемся. Только смотри — бабуле пока ничего не говори.

— Сделаем ей сюрприз, да? — просияла я, чувствуя проблеск былых теплых чувств к матери.

— Да, — подмигнула мне женщина, а затем поднялась на ноги и потрепала меня по макушке.

А после огорошила.

— У тебя подбородок весь словно наждачкой натерли, дочь моя.

Ой.

Она хохотнула, а я охнула, прикасаясь кончиками пальцев к припухшим от поцелуев губам.

— Я просто...

— Ничего, милая, я все понимаю. Только, пожалуйста, предохраняйтесь с Ренатом, ладно?

— Мама! — ошалела я, стремительно заливаясь краской, но та лишь закатила глаза.

— Я не хочу стать бабушкой так рано.

— Ты за кого меня принимаешь вообще? У нас с ним два свидания всего было!

— И что?

— И ничего! Я не такая!

Я хуже!

— Все мы не такие, Милаша.

— Все, замолчи! — заткнула я уши и зажмурилась, зачем-то вспоминая в сумбурном потоке мысленных образов, как снова и снова отдавалась на растерзания рук и губ сначала Кириллу, а потом и Арсению.

Бесстыжая!

Бессовестная!

— Замолчу, так и быть. Но и ты, пожалуйста, не забывай, кто именно познакомил тебя с этим славным мальчиком. Представь, чтобы было, если бы ты до сих пор путалась с этим деревенским недоноском. Как там его?

— Дима, — подсказала я между делом и отвела глаза, — Шелехов.

— Ага, он самый. А теперь ты с Айдаровым и впереди тебя ждет счастливое будущее без забот и хлопот. Вон он уже какие дорогие подарки тебе дарит. Это же «Тиффани». Такой браслет, знаешь, сколько стоит.

— Сколько? — затравленно прошептала я.

— Миллиона два-три, если не больше.

— Что?! — вскрикнула я в полнейшем шоке и прижала ладони к полыхнувшим жаром щекам.

Да у нас в поселке квартиры меньше стоили, чем эта побрякушка!

— Успокойся, детка! Для таких парней, как Айдаров, это сущие копейки, — рассмеялась мама, а у меня сердце из груди едва ли не выпрыгнуло.

Да Арс сума сошел, на меня так тратиться!

— Расслабься, Милана, и просто получай удовольствие от правильных отношений. Этот подарок всего лишь показатель серьезных намерений по отношению к тебе. Разве это не здорово?

Куда орать от счастья?

— Мне теперь с таким добром по улицам ходить будет страшно, — прохрипела я, а родительница громко фыркнула и наконец-то покинула мою комнату.

Но почти тут же вернулась, заставляя меня повторно прятать без конца и без края вибрирующий телефон под подушку.

— Милана!

— Да? — подскочила я на ноги и обеспокоенно на нее воззрилась.

— Я к тебе, что шла-то! Ты меня с мысли сбила. В общем, на завтрашний вечер ничего не планируй. Мы всей семьей с Айдаровыми и Литвиновыми идем в Большой театр на открытие сезона. Платье я тебе уже приготовила. После пар тебя водитель сразу привезет в салон, где мы организуем тебе макияж и прическу. А затем мы все вместе поедем на гала-концерт из нашей городской квартиры.

Боже-боже...

За что?

— Все вместе? — тяжело сглотнула я, заламывая руки.

— Ну да. Ты, я, Михаил и два эти брата-акробата с нами.

Блин, а может, не надо?

Может, я завтра слягу по-тихому с какой-нибудь смертельной болезнью, а? И моего отсутствия никто не заметит. Или еще лучше — сбегу в Тимбукту, а там уж забуду всю эту «райскую» жизнь как страшный сон.

Но вот незадача — прямо сейчас мать ждала от меня совсем иной ответ.

— Поняла, — послушно кивнула я, чувствуя, как вся тяжесть этого мира навалилась на мои плечи.

И размазала...

— Вот и умница, — подмигнула мне родительница. — Завтра я сама тебя подкину до института, заодно обсудим прическу, макияж и стратегию поведения с Айдаровым, чтобы он влюбился в тебя еще сильнее. А там уже и под венец скорее повел. Ну все, я ушла...

Дверь за мамой захлопнулась, а я упала на кровать и внутренне пошла трещинами от разящей паники.

А затем разозлилась на себя за трусость, с психом достала телефон из-под подушки и решительно набрала Кирилла, намереваясь все-все ему рассказать.

О том, какая я подлая.

О том, какая распущенная.

О том, какая бессовестная и нет мне прощения.

Ибо хватит с меня всех этих тайн, интриг и недомолвок. Я честно скажу, что какая-то неправильная. С дефектом. Бракованная! Что не могу выбрать между ним и его братом. Пусть судит.

Я заслужила!

А потом и Арсению все как есть разложу.

Нечего парней мучить. Они ведь совсем не виноваты, что связались с девчонкой, у которой семь пятниц на неделе. Сегодня один брат нужен, а на завтра уже другой. И сил нет сказать одному жесткое «нет».

Потому что с языка рвется сплошное «да».

Я ужасная. Плохая. Мне самой от себя гадко!

— Малышка! — после первого же гудка поднял трубку Кирилл. — Слава богу, ты ответила. Я уже планировал ехать к тебе и выяснять, все ли у тебя хорошо. Ты там как, любимая?

— Плохо..., — задохнулась я, и по щекам моим снова заструились слезы.

— Что случилось?

— Я сегодня...

— Что?

А-а-а, да говори ты уже, трусливая размазня!

— Я сегодня не брала трубку, потому что...

Как же сложно!

— Милана, ты меня пугаешь!

Я сама себя пугаю!

— Я не брала трубку, потому что была с твоим братом, — выпалила я и зажмурилась.

А затем зажала рот ладошкой, чтобы не закричать от накатившего на меня ужаса.

Все, я это сделала! Я его потеряла!

— Я знаю.

Я вздрогнула. Пропустила судорожный всхлип и переспросила.

— Что?

— Я звонил тебе, чтобы сказать, что меня срочно дернул отец и я не смогу с тобой встретиться сегодня вечером. Блин, я виноват, прости. Прости, конфетка, но там такой вопрос нарисовался, который откладывать вообще было нельзя. От него зависит наше с тобой безбедное будущее. Понимаешь?

— О чем ты?

— Алла звонила мне, просила тебя подхватить, так как отжала твоего водителя, но я уже был у отца и не мог вырваться. А потому она быстро выдернул Арса, чтобы он тебя спас. Ну и, чтобы ты не скучала одна в той сфере на крыше, в которой тебя собирался бросить Аид.

Можно мне остановить эту планету? Я хочу сойти.

— Надеюсь, вы хорошо провели время? — говорил Кирилл, пока у меня на голове шевелились волосы.

— Да, — прокаркала я не своим голосом.

— Он хорошо себя вел? Не обижал тебя?

За что мне это все?

Ну вот за что?

Чем я провинилась перед этим миром?

И сказать правду было уже смерти подобно. Язык просто меня не слушался, а рот выдавал совсем другие слова против моей воли.

— Все было отлично, Кир. Спасибо.

— Ну и чудесно, — в его голосе была слышна улыбка.

— Да.

— Про завтра знаешь? Идем все вместе в Большой.

— Да, мама только что сказала.

— Все будет круто, малышка. Мы с Арсом о тебе позаботимся. Комар носа не подточит, вот увидишь. Ты главное улыбайся, остальное сделаем мы. Идет?

— Да...

Я повалилась на подушки и беззвучно заскулила, а затем представила себе завтрашний день и то, как мне придется в глаза врать каждому из этих двух замечательных парней. Или все-таки найти в себе силы сказать им правду.

И поставить во всей этой некрасивой истории моей тотальной распущенности жирную точку.

Я попрощалась с Кириллом. А затем всю ночь промучилась, видя кошмары, где оба брата Ремезова оставляют меня рыдать у разбитого корыта.

Утро не принесло облегчения.

Дорога до института с мамой еще больше меня расшатала. Я превратилась в куклу на шарнирах, которую швыряло из стороны в сторону от страха, неуверенности и надежды на долбанное чудо.

День прошел мимо меня. В памяти не отложилось ничего.

Потом все, как рваными картинками закружилось перед глазами. Салон красоты. Макияж. Прическа. Черное бархатное платье в пол с длинными атласными перчатками выше локтя. Дрожащие руки. Трепыхающееся сердце. Перехваченная метафизической колючей проволокой грудь.

Затем меня ждала ложа. Место в первом ряду.

А после реальность поставили на паузу, когда по обе стороны от меня сели Арсений и Кирилл Ремезовы.

И укутали меня в свою тяжелую, почти удушающую энергетику...





Глава 27.1


Милана

Как объяснить, что я чувствовала в это момент?

Не знаю. Для этого просто не было подходящих слов. Меня, словно жалкую щепку, трепало в бушующем море, а я поделать с этим удручающим положением ничего не могла. Меня топили эмоции. Меня тянула на дно паника. Меня обгладывал, словно стая голодных рыб, страх.

И я тряслась не потому, что так опасалась быть разоблаченной. Пф-ф-ф, мне было до того уже до лампочки.

Мне было невыносимо боязно потерять обоих братьев. Навсегда!

Вот и сейчас, когда свет в нашей ложе погас и кулисы дрогнули, являя вид на оркестр и возглавляющего его дирижера, я почти ничего не видела. В глазах потемнело, и картинка пошла рябью. А еще у меня со скрипом порвался последний живой нерв, когда я ощутила, что Кирилл и Арсений, будучи незаметными для остальных гостей, все же нашли способ, чтобы кончиками пальцев пройтись по моему бедру и чуть его сжать.

Они сделали это почти синхронно, не догадываясь, что заживо поджаривают меня на адском огне стыда.

До чего я докатилась?

А ведь была такая милая девочка. Отличница. Мамина радость. Бабушкина опора и поддержка. И что со мной стало?

Боже, я вляпалась в какое-то фееричное дерьмо!

Повернула голову сначала в сторону Арсения. Затем Кирилла. И просто подорвалась на своих же чувствах. Ибо я была в западне! Я смотрела на одного парня и на второго и не могла понять, кто мне ближе. Кто дороже.

Без кого я не справлюсь?

Ответа не было.

В зале торжественно гремела «Ария Лизы» Петра Чайковского, а в моей душе заунывной мелодией звучал похоронный вальс. Наверное, я так прощалась с последней своей надеждой на то, что, сидя здесь, рядом с братьями Ремезовыми, я все-таки смогла бы понять, кто из них двоих мне нужен был сильнее.

Я не знала ответа на этот вопрос.

Возможно, именно поэтому, когда свет в зале вновь зажегся и наступило время первого антракта, я извинилась перед всеми и банально сбежала в уборную. А там уж едва ли не взвыла, потому что на экране телефона уже было два входящих сообщения.

Первое от Арсения:

«Прости меня, малышка! Я повел себя, как скотина. Люблю тебя и прошу дать мне второй шанс. Сходишь со мной на еще одно свидание? Обещаю, в этот раз я тебя не подведу».

Второе от Кирилла:

«Ты прекрасна, как сон, Милана! Сижу рядом с тобой и просто дурею, что не могу обнять тебя и поцеловать. Но ничего, мы ведь скоро все наверстаем, да? Как насчет свидания?»

— Они сговорились там, что ли? — буркнула я и в отчаянии закрыла лицо ладошками. Вздохнула потерянно, а затем, пожевав губу и возненавидев себя еще сильнее, осознала, что каждому из парней хочу ответить согласием.

Только как я себе это все представляла? По четным дням буду гулять с Арсением, а по нечетным с Кириллом? Да я с ума сошла! И они заслуженно посчитают меня распутной девкой, что пускает в свои трусы каждого, кто на нее смотрит с интересом.

И как объяснить, что то, что я испытывала сейчас к ним, было со мной впервые? Что даже к своему Димке я не питала и десятой доли той симпатии, которая теперь вдруг вспыхнула в моем сердце к этим двум парням. Что я покрываюсь восхитительными мурашками каждый раз, стоит мне оказаться в обществе братьев Ремезовых. Что мотор за ребрами ревет и захлебывается в их присутствии и кровь воспламеняется, оседая огненным шаром внизу живота, ритмично пульсируя там и делая меня слабой и безвольной.

Но ответить им все же надо было что-то. Я покусала в неуверенности губы, но все же настрочила каждому из парней следующее:

«Хорошо, я посмотрю свое расписание».

И вдогонку кинула улыбающийся смайлик.

Да, это был шутка на грани истерики. Но что еще мне оставалось делать? Либо прямо сейчас рассказать им, как обстоят наши катастрофические дела, либо просто тянуть время и пытаться найти выход из этой патовой ситуации.

Боже, дай мне сил!

Перекрестилась, пощипала щеки, дабы согнать с лица мертвенную бледность, а затем все же вышла из сумрака, чтобы наконец-то взглянуть всем своим страхам в лицо.

Наше разношерстное сборище обнаружилось в Красном круглом акустическом зале. К компании четы Ремезовых, Айдаровых и Литвиновых присоединились еще какие-то незнакомые мне люди. Никто не заметил мое отсутствие. Все увлеченно пили шампанское, ну и с упоением болтали про всякое. В основном о политике и больших деньгах. Об отдыхе на Теркс и Кайкос. Обсуждали аукцион с картинами Богомазова и украшения от Шопард.

Красиво жить не запретишь.

С облегчением вслушалась я в первый звонок.

Поскорее бы добраться до своего места, рухнуть на него и передохнуть от бесконечной атаки голубых и карих глаз. Они смотрели на меня. Оба! Просто пожирали своими взглядами, а я под ними, словно мороженка в солнечный день.

Таяла...

Мои щеки горели огнем. Я задыхалась. И всякий раз облизывала губы, когда напарывалась разгоряченным взглядом на статные фигуры братьев Ремезовых.

Господи, какие же они сегодня были!

В идеально сидящих на их широких плечах костюмах и белоснежных рубашках. Я такими безупречными их еще никогда не видела и теперь всякий раз без зазрения совести любовалась ими, когда это никто не замечал.

Боже!

Я банально пускала на этих парней слюни!

А уж когда они подошли ближе, почти вплотную ко мне, праздно болтая с Михаилом о всякой ерунде, то и вовсе не знала куда себя день от того эмоционального шторма, в котором меня закрутило.

— Дочка, что с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь? — прислонила тыльную сторону ладони к моей полыхающей огнем щеке мама.

А я вздрогнула и отвела стыдливо глаза, закусывая губу.

— Душно.

— Тебе нужно на свежий воздух, детка, — кивнула родительница, деланно обеспокоенно хмуря брови.

— Готов вывезти Милану на природу уже в эту субботу, Алла Владимировна, — подступился к нам Аид и галантно склонил передо мной голову.

Я тепло улыбнулась ему. А вот мать тут же развела руками.

— Увы, но эти выходные у Миланы уже заняты.

Братья Ремезовы синхронно распяли меня пристальными взглядами и поджали губы.

— Как жаль, — дурашливо скуксился Ренат, — и никак не переиграть?

— Никак, — пожала плечами мама, — мы вместе с ней улетаем из города уже завтра.

— Завтра? — охнула я, краем глаза улавливая, как Арсений хмурится, а Кирилл озадаченно лохматит каштановую шевелюру.

— Да, — заговорщически подмигнула мне женщина, — немного похулиганим и прогуляем пары.

— Здорово! Тогда хорошего вам времяпрепровождения, — с честью принял свое поражение Айдаров и покинул нас, когда прозвенел второй звонок.

За ним, твердо чеканя шаг, последовали и Ремезовы.

А я все же решила уточнить.

— Мам, это правда?

— Да, Милана, — кивнула она, — у меня на воскресенье образовались неотложные дела, так что я чуть сдвинула нашу поездку, чтобы вовсе не отменять ее и не разочаровывать свою единственную и горячо любимую дочь. Или ты не рада?

— Очень рада! Это же просто круто! — без тени лукавства выдала я.

— Не то слово..., — улыбнулась мне мать, взяла под локоток и повела в нашу ложу.



***

После полуночи дам еще главу) Не переключайтесь!





Глава 27.2


Милана

А я, к своему величайшему стыду, облегченно выдохнула, осознавая, что у меня появилась небольшая, но все же передышка перед тем, как все окончательно потерять. Ведь я не была дурой и все прекрасно понимала. Нет, внутренне не смирилась с этим, но вариантов иного исхода событий не видела.

Я должна была честно рассказать парням о том, что у меня на душе и сердце. Что они оба мне дороги. Что я не могу выбрать кого-то одного из них. Пробовала же — не получилось. А раз так, то мы должны просто остаться друзьями или и вовсе прекратить какое-либо общение.

Остаток вечера я сидела, как на иголках.

Домой ехала тоже в разбитом состоянии, представляя, что вот — наступит воскресенье, когда я снова вернусь в Москву и мне все же придется открыть рот и убить всех правдой.

Грязной.

Неправильной.

Аморальной.

А между тем Арсений и Кирилл уже писали мне. Спрашивали про нашу поездку. Правда ли то, что они услышали? Говорили, что столько дней в разлуке со мной — это все невыносимо для них, и они будут очень по мне скучать.

Что уже скучают!

Что я — это все, где они хотят быть.

А я снова плакала. Ночью почти не спала. А утром по дороге в аэропорт так вообще чуть не разревелась от омерзения к самой себе, потому что снова была вынуждена переписываться сразу с двумя парнями одновременно. И не получалось поступить иначе.

Руки сами делали свое грязное дело. Пальцы, будто бы живя своей собственной жизнью, порхали по виртуальной клавиатуре, строча все новые и новые ответы. И не было им конца. Эти переписки стали мне крайне необходимы, словно воздух! Чтобы надышаться перед смертью не хватит и вечности, но я решила, что украду лишь эти несколько дней.

А затем я все-таки отважусь на последний шаг.

Перед прыжком в бездну...

И понеслось!

Нет, я любила бабушку всем сердцем и душой. И приезд к ней стал для меня величайшим счастьем. Мы поистине устроили ей сюрприз, завалившись вместе с мамой на порог крохотной панельной двушки, которая теперь почему-то почти до дурноты пропахла лекарствами, а не привычно сдобной выпечкой.

— Ой, девочки мои любимые, ну что же вы так? Эх, не предупредили, а я тут с простудой слегла, — смахнула старушка с прикроватной тумбочки целую батарею медикаментов.

Сухонькая. Осунувшаяся. Похудевшая килограмм на пять будто бы. И постаревшая лет на десять. Совсем тут в одиночестве в скелетинку превратилась. Но все же накрыла на стол, а затем все дни до самого воскресенья суетилась вокруг меня и мамы, зацеловывая нас и все время стирая платочком слезы с морщинистых век.

Сетовала, что мы чересчур потратились на гостинцы.

— Да вы с ума сошли! Куда мне этот дорогой сыр девать-то теперь? Ох, шоколад-то какой, с подвыпердвертом — дубайский! А это что? Вот те на — икра черная! А заморской, баклажанной чего не привезли? Ну дурынды! Ну транжиры!

Я улыбалась, умиляясь этой ее суетливой трескотне. А вот мама смотрела на бабушку как-то странно. Прищурившись. Сканировала ее глазами, а затем за закрытой дверью о чем-то горячо с ней спорила. Я же только выхватила фрагментами, что разговор зашел у двух дорогих мне женщин о переезде старушки в столицу, но та категорически отказывалась это делать.

Но я лишь потерла руки, довольная, что подобная тема в принципе зашла.

А там уж мама с бабули не слезет, пока своего не добьется. А значит, совсем скоро я смогу видеть родного человека каждый день! И, возможно, даже жить с ней, а не тухнуть в огромном особняке Ремезовых.

Ура!

Я сразу же поделилась с парнями замечательной новостью, а там уж пустилась в восторженные фантазии, представляя, как это все будет уже совсем скоро. А Арсений с Кириллом за меня радовались, будучи счастливыми оттого, что я улыбаюсь. И растягивали этот светлый для меня момент, как могли.

Поддерживали. И подбадривали.

В вечер перед отъездом я ухватила и кусочек своего прошлого — пресеклась в булочной с Димкой Шелеховым. Он лишь сухо мне кивнул и поспешно скрылся, бурча себе под нос, что все девчонки продажные шкуры, а я еще долго смотрела ему вслед, вдруг явственно понимая, что ему чертовски повезло.

Я ведь его никогда по-настоящему не любила. Теперь я это отчетливо понимала.

Любовь — это не просто тепло. Это — пожар! И он полыхает в груди ярким заревом, но не сжигая, а заставляя ежеминутно плавиться и млеть в мареве этого бушующего огня.

Я обреченно прикрыла веки и пропустила судорожный вздох.

А затем распахнула глаза и все-таки посмотрела уродливой правде в глаза.

И наконец-то смирилась с очевидным. Ведь то, что происходило со мной сейчас, когда я брала в руки телефон и снова окуналась в нескончаемые переписки с братьями Ремезовыми, давно уже вышло за рамки просто симпатии. Я не спала по ночам и все время глупо улыбалась, перечитывая все те прекрасные слова, что каждый из них мне с упоением строчил. Мечтательно зависала. А еще грезила хотя бы еще один раз раствориться в поцелуе с этими прекрасными парнями.

Прежде чем наступит абсолютное «ничего» между ними и мной.

И этот день катастрофически быстро приближался. Нам все же пришлось проститься с бабушкой, которой мама настоятельно и ультимативно приказала готовиться к переезду. После поехали сначала в районный центр, а затем и в аэропорт, где сели на рейс до столицы.

Я ревела. Мама была странно заторможена, а еще почему-то все время нервно крутила обручальное кольцо на пальце или вовсе заламывала руки. Тоже тяжело далось ей прощание, видимо.

Но стоило нам добраться домой, как женщина уже отряхнулась от всех тягостей, как от шелухи, а там уж стремительно окунулась в привычную богемную жизнь. А затем они вместе с Михаилом покинули дом, отправляясь веселиться на какое-то важное светское мероприятие и оставляя меня в доме совсем одну.

Я же разобрала чемодан. Немного посидела за уроками. Полистала учебник по латыни, освежая память. А после решила, что мне срочно нужна перезагрузка. Сама себе кивнула и двинула в цоколь дома, где располагался спортивный зал и бассейн с жарким хаммамом.

Туда-то я и устремилась, скидывая с плеч махровый халат и оборачивая тело короткой легкой простынкой.

И в пар. И в жар.

Где пыталась собрать мысли в кучу и наконец-то свыкнуться с тем будущим, где уже завтра сказка для меня закончится. И придется сообщить сначала Арсению, а потом и Кириллу, что я люблю другого. И не могу сделать их счастливыми.

Никак. Никогда.

Боже...

Всхлипнула. Закрыла лицо ладошками, и вся завибрировала от сердечной муки. Вся распадалась на атомы от боли. Визжала мысленно. А затем повалилась навзничь на прогретые, влажные камни и тихонько заскулила, собственными руками ставя крест на своих первых, искренних и таких ярких чувствах.

Не знаю, сколько я так пролежала в отчаянии. Двадцать минут? Час? Или, быть может, вечность? Но я все же, опустошив себя полностью, нашла в себе силы соскоблить себя с сидения, встать на ноги и выйти вон из хаммама.

Открыла стеклянную дверцу, выпуская вместе с собой еще и поток разогретого пара.

А там уж встала, как вкопанная, недоуменно хлопая глазами.

Потому что халат, который совершенно точно я повесила на крючок, куда-то пропал. И стоило мне только это заметить, как за спиной раздался урчащий, вкрадчивый голос, который заставил меня забыть свое имя и то, как нужно дышать.

— Привет, Милаша. Скучала по мне?

Ой!

Крутанулась резко на месте. И рухнула в голубые глубины прекрасных до боли глаз Арсения Ремезова...



***

Да, да, да, мои хорошие!

Все верно))

Вот мы и добрались до жареного))

Но пока вы ждете новую главу, приглашаю вас заглянуть в мою горячую историю любви, на которую как раз сегодня действует скидка -30%

"Чувства наизнанку"





Глава 28 – По тонкому льду


Милана

— Арсений? — не своим голосом пролопотала я, прижимая руки к груди и пытаясь скрыть наготу под полупрозрачной, намокшей донельзя простынкой.

И дрожала осиновым листиком, вмиг с ног до головы покрываясь обжигающими, колючими мурашками.

Дыхание сперло. Легкие застопорились. Тогда как сердце до мерного гула бесновалось за ребрами.

Боже-боже, кажется, я сейчас в обморок упаду...

— Да, моя хорошая? — настоящим змеем-искусителем мурлыкнул парень, а я наконец-то заметила, что он, вольготно развалившись в огромном плетеном кресле, ко всему прочему держал в руках и мой халат.

— Что ты здесь делаешь? — прохрипела я и громко сглотнула.

— Кроме очевидного? — проказливо улыбнулся он, отчего у меня внизу живота будто завозились и подняли свои головы ядовитые змеи, принимаясь жалить меня куда придется.

Повсюду!

— У тебя мой халат? — нервно облизнулась я.

— У меня твой халат, да, — подмигнул мне Ремезов.

А я губу почти до крови закусила и оглянулась по сторонам, будто бы ожидая, что из темных углов банной комнаты выскочат монстры и сожрут нас со всеми потрохами и без какой-либо термической обработки. А мне куда прятаться тогда?

Отсюда только один выход — и он мимо Арсения.

Справа от меня — мягкий диванчик. Слева — массажный стол.

И напротив Он — мальчик, от которого у меня развилась острая аритмия.

И я его отчего-то так боюсь сейчас! Потому что уже за последние дни настроилась на то, чтобы его потерять. А теперь вот — он здесь, и мне хочется расплакаться навзрыд и уже наконец-то признаться, что я девочка и ничего не желаю решать!

— А ты...? — голос категорически отказывал мне, и я лишь неопределенно дернула подбородком.

— М-м?

— Ты не дашь мне его?

Глаза в глаза, и я почти рухнула на колени, потому что они стремительно размягчались до состояния сахарной ваты от пристального внимания Арсения. Потому что сейчас он даже не смотрел на меня — он меня взглядом жрал.

Распинал.

Облизывал.

А я прикрыла веки на краткое мгновение и медленно выдохнула раскаленный через нос воздух. А затем добавила.

— Пожалуйста...

Парень тут же наклонил голову и теперь сканировал меня насквозь исподлобья. Тяжело. По-мужски так. И криво улыбался уголком губ, словно бы только этого и ждал.

Когда я его попрошу.

— Дам.

В одно гибкое, хищное движение поднялся Арсений с кресла, а я назад шарахнулась, впечатываясь лопатками в отделанную теплым камнем стену. И теперь лишь смотрела, как он медленно приближался ко мне.

Подавлял.

Укутывал в свое тяжелую энергетику, заставляя дышать рвано и затравленно. Но не двигаться с места, а только покорно ждать, что же будет дальше. Что он сделает со мной, когда наконец-то доберется.

Когда вплотную подойдет, заставляя погрузиться с головой в его сладкий и терпкий аромат.

Когда его бедра вплотную столкнуться с моими, а у меня от этого острого контакта вырвется глухой стон.

Когда горячие, немного шершавые пальцы парня прихватят меня за подбородок, чуть его приподнимая, и мазанут по губам с оттяжкой, сминая нежную плоть и слегка ее оттягивая.

— Предлагаю обмен, малышка, — его рука поползла ниже, до легкого удушья сжимая мою шею.

— Что? — охнула я, резко делаясь дурной и пьяной, совершенно невосприимчивой к пониманию родной речи и преобразованию ее в какой бы то ни было смысл.

Господи...

Я за секунду превратилась в один звенящий и вибрирующий обнаженный нерв!

— Зачем тебе халат? — ладонь Арсения добралась до моих побелевших от перенапряжения кулачков, что изо всех сил стискивали на груди концы злосчастной мокрой и преступно короткой простынки.

— Халат? — нахмурилась я, не в состоянии смотреть ни на что, кроме губ Ремезова.

Я так хотела еще раз почувствовать их вкус. Убиться им, чтобы до конца дней своих вспоминать эту маленькую смерть и радоваться, что она у меня была.

И он был.

— Возьми лучше меня, — прошептал парень, все-таки убирая мои руки с простынки, а затем наклоняя свою белокурую, высвеченную до белизны макушку, и нежно целуя каждый пальчик на моей правой ладошке.

Так ласково, боже...

— Возьми, Милана, — легонько прикусил он подушечку моего указательного пальца, затем и вовсе ее лизнул, опаляя огнем своего языка.

— Арс..., — просипела я и мотнула головой, пытаясь прогнать дурман, что уже сварил мои мозги всмятку.

Но тщетно!

— Я так скучал по тебе, конфета. А ты?

— И я...

Ужас? Что я несу? Я ведь должна говорить совсем другое! Я обязана закончить эту ложь! Этот фарс! Это безобразие форменное! Кто я такая, чтобы трепать нервы и бить сердце вдребезги сразу двум парням?

Я ненавижу себя!

Я гадкая, распутная, аморальная сволочь!

— Тогда поцелуй меня, девочка.

— Арс, я...

— Не могу больше ждать...

Ожог!

Удар!

Это рот Ремезова буквально врезался в мой. И сразу влажно. С обоюдным голодным стоном, когда нет сил терпеть или сдерживаться. Когда мы словно бы две спички — вспыхнули и сгорели, намертво прикипая остовами друг к другу.

Так сладко.

Так жарко.

Так правильно!

И я не хотела быть больше нигде — только здесь, где язык Арсения ритмично накачивал меня эйфорией, а я хапала ее и не могла насытиться. Только еще больше чувствовала голод. И вот уже сама прижалась к нему всем телом, вставая на носочки и обнимая его за шею. Кончики пальцев утонули в мягких волосках на его затылке.

Потянули с силой.

И низ живота обварило крутым кипятком, когда я услышала его урчащий стон.

А между тем его руки уже шарили по моему влажному телу. Оглаживали каждый миллиметр. Пока не добрались до ягодиц и с силой их сжали. А затем чуть приподняли меня вверх.

И вниз.

И снова вверх, заставляя меня животом чувствовать выпирающую выпуклость Арсения в районе паха.

Стальную. Горячую. Огромную!

— Девочка моя любимая, — рычал Ремезов, отрываясь от меня и ловя мой совершенно поплывший взгляд, — скажи, что я нужен тебе. Прощу!

Укусил за нижнюю губу.

— Скажи!

— Нужен..., — прошелестела я, едва ли справляясь с частым, тяжелым дыханием.

— Любишь меня? — прихватив меня за шею и мокрые волосы, жестко зафиксировал он мою голову.

Лизнул по полуоткрытым губам.

Впечатался в меня пахом, заставляя бабочек внутри моего живота разом вспорхнуть и закружиться одурманенным роем.

— Любишь?

— Боже..., — захныкала я, чувствуя, как у меня между ног полоснула острой, раскаленной судорогой.

Потянуло.

И налилось ревущим жаром, настойчиво требующим выхода.

— Скажи. Мне. Милана! Ты любишь меня? — медленно, с продолжительной паузой пытал он меня, опуская одну руку вдоль моего растравленного жаждой и голодом тела.

Пока не добрался к самому подолу простынки.

Пока не приподнял его, но только чуть-чуть, чтобы кончиками пальцев скользнуть по разбухшим губкам.

Размазывая мою, бесстыдно выступившую влагу.

— Любишь?

— Боже, да! Люблю..., — едва ли не зарыдала я, когда он большим пальцем надавил на напряженный клитор, делая короткое круговое движение.

И почти сталкивая меня в пропасть. Но только почти...

А в следующий момент мой мир закрутился калейдоскопом, а затем и вовсе перевернулся с ног на голову, потому что Арсений резко поменял нас местами, так что теперь он упирался лопатками в стену.

И развернул меня к себе спиной. Вжал в себя и буквально оплел своими руками, продолжая ласкать мое пылающее и требующее разрядки тело.

А я, чувствуя его каждой вопящей от страсти клеточкой, не могла сдвинуться с места. И только обреченно смотрела в черные, как ночь, глаза Кирилла Ремезова, который замер в дверях, обманчиво расслабленно облокотившись плечом о косяк и сложив руки на груди.

И молча нас рассматривал...



***

СКИДКА -30%

Пока ждете новую проду, не проходите мимо моей горячей истории 18+

"В активном поиске"





Глава 28.1


Милана

Боже!

Пожалуйста, скажите, что я сплю! Умоляю!!!

Я дернулась. Тихо пискнула.

Но тут же еще сильнее была впечатана в горячее тело позади себя. Без шансов! Куда мне маленькой и хрупкой против этой машины тягаться?

И выход виделся только один — стоять, дрожать, словно лист осиновый, и тупо ждать, когда же этот ночной кошмар отпустит меня из своих цепких лап. И я проснусь.

И выдохну.

Но нет...

— М-да, интересное кино, ребятки..., — заторможенным сознанием, полностью выведенным из строя страхом и шоком, я уловила обманчиво равнодушное шипение брюнета.

— Кир, выйди отсюда на хрен! — оскалился Арс, который теперь уже демонстративно и в высшей степени собственнически скользил ладонями по моему дрожащему телу.

По груди, задевая кончиками пальцев соски. По бедру, многозначительно и с нажимом проходясь между ног. А в конце и вовсе смял скулы, разворачивая мое лицо к себе, чтобы с оттяжкой и показательно лизнуть нижнюю губу. И прикусить ее.

Я рванулась было прочь, но тут же была впечатана в блондина без надежды на освобождение.

— Разве не видишь? Ты тут явно лишний, — прорычал Арс мне прямо в губы.

— Неужели? — брюнет медленно отлепился от косяка и сделал ленивый шаг в нашу сторону.

О нет, нет, нет! Не надо!

— Отпусти меня, — прохрипела я едва ли слышно, — пожалуйста!

— Нет, — припечатал мне жестко Арсений, а я испуганно перевела взгляд на Кирилла.

— Ты разве не слышал? Она попросила ее отпустить!

— С хера ли мне отпускать мою девушку?

— Твою? Милана, что этот дебил вообще несет?

И у Кирилла на лице желваки явственно заиграли, выдавая крайнюю степень его ярости. И глаза угрожающими лазерами жгли меня, словно бы умоляя сказать, какого черта тут вообще творится?

Если бы я только знала...

— Он обидел тебя, Милана?

Качнула отрицательно головой.

— Тогда какого черта?

Но что я могла ответить на все это? Я стояла тут почти голая в руках его брата, мои соски топорщились через мокрую ткань так чертовски красноречиво. Да и сколько он уже видел, верно? Ведь он тут давно уже стоял! Или нет?

В любом случае, я более не могла лепить из него дурака! Да и не имела права...

— Повторяю последний раз: ты здесь лишний, Кир, — огрызнулся Арс.

— А давай лучше у Миланы спросим, м-м? Лишний я здесь или нет? — впился в меня препарирующим взглядом брюнет, а у меня подбородок задрожал.

Ибо не единой вменяемой и хоть сколько бы то удобоваримой мысли, что сказать или сделать в такой ужасающей ситуации, у меня просто не находилось.

Боже-боже...

— Какого хрена ты несешь? — рявкнул Арс.

А я сердцем подавилась. И вытянула вперед руку в умоляющем жесте, не осознавая до конца, что хочу по итогу получить. И от кого?

— Прекратите..., — прошептала я сипло, но никто меня не услышал.

Просто никто!

У этих двоих тут была своя атмосфера.

— Только потому, что ты мой брат, Арс, твои руки еще целы и не переломаны в нескольких местах. Милана — моя девушка! — потянул Кирилл.

— Я. Сказал. Свалил! — с нажимом давил его блондин.

— Я. Сказал. Руки от нее убрал! — и брюнет резко пошел на нас.

— Подойдешь ближе, и клянусь, я не посмотрю на наше родство и просто раскрою тебе ебальник, Кир!

— Ты куда сунулся вообще? Сохранился, что ли?

— Не надо! Я прошу вас, не деритесь! — через силу выкрикнула я и до боли закусила губу, чувствуя, как каждый волосок на моем теле встал дыбом.

— Отпусти ее лучше по-хорошему, Арс!

— Дотронешься до нее и тебе пизда, Кир! Отвечаю!

Я вытянулась в струнку, задыхаясь от ужаса. А затем и вовсе закрыла глаза. Зажмурилась. И забормотала, понимая, что голос рвется и совсем не слушается меня.

— Хватит! Хватит, мальчики! Прошу вас! Не надо! Отпустите! Пожалуйста...

Рот открывается, а звука почти нет. Я забилась раненной птицей в руках одного брата, пока второй угрожающим айсбергом надвигался на меня, грозясь раздавить. Или потопить, как несчастный Титаник.

Сглотнула и снова изнасиловала связки:

— Арс, — тяжело выдохнула я, — отпусти меня... Нам надо поговорить...

— Нам надо, чтобы мой брат свалил отсюда на хрен, а мы продолжили. Потому что ты моя! — рявкнул он, а затем перешел на вкрадчивый шепот. — Ведь ты же моя, детка? Правда?

— Пошел ты на хуй! Милана со мной! — оскалился брюнет.

— Нет со мной! — наперебой молотили они, и я уже ощущала, что Кирилл подошел ко мне почти вплотную.

Меня буквально словно крутым кипятком обварило его ароматом — свежем, цитрусовым, таким нужным мне. И таким пугающим сейчас! Потому что он смешивался со сладкими и терпкими нотками, которые источало тело Арсения. И теперь они оба обволакивали меня с головы до ног.

Одурманивали.

Душили.

Заставляли задыхаться!

— Малышка, какого черта? Что этот придурок такое говорит? — навис надо мной Кирилл, а затем я ощутила, как кончики его пальцев коснулись моего бедра.

Легонько, но мне хватило, черт возьми.

Я за секунду вспыхнула как спичка. И сгорела. Дотла!

— Она тебе не малышка! Она любит меня, сама мне только что это сказала! — зверем шипел Арсений.

— Это правда, Милана? — в противовес резким, разочарованным ноткам голоса, ладонь Кирилла с щемящей нежностью накрыла мою щеку.

А я всхлипнула, не в силах ничего ответить.

Я так устала пытаться сделать выбор. Я так чертовски устала!

— Детка, скажи ему! — шептал мне на ухо, словно змей-искуситель блондин.

— Он ведь врет? Да, Милаш? Одно слово — и я сотру его в порошок, за то, что он без спроса прикоснулся к тебе, — до преступного минимума склонился к моим губам брюнет.

Не без спроса. О нет. Я ему все это позволила. Врубила, черт возьми, зеленый свет. Точно также, как и для тебя.

Я гнусная. Я развратная. Я мерзкая!

Я не достойна их!

— Не молчи, Милана!

— Я твой, скажи? — наперебой принялись закидывать меня вопросами парни.

— А я?

— Ты ведь меня выбрала, малышка?

— Нет меня!

— Я люблю ее! Она — моя!

— Закрой свой рот! Она никогда тебя не выберет! Так же, Милаша?

И все это одновременно с тем, как они оба ко мне прикасались. Арс — мял грудь, кружа вокруг перенапряженных сосков. Кир — наглаживал между ног, всего лишь в паре сантиметров от моей пульсирующей плоти.

И меня рвало внутренне на части. И одновременно с тем, будто бы на адской сковороде поджаривало.

Стыдно. Больно. Страшно.

За гранью добра и зла!

— Отпустите меня, пожалуйста..., — прохрипела я, дернувшись раненой птицей, но никто даже мало-мальски не отреагировал на мои слова совершенно.

Кажется, меня только еще больше расплющили между двоих горячий, взмыленных от напряжения тел. И я с ужасом понимала, что мы свернули куда-то не туда. Зрачки Кира расширились. Арс задышал тяжело и часто. А я...

А я не знала, как до них достучаться!

Потому что сначала нужно было достучаться до себя...





Глава 28.2


Милана

— Что он несет, Милана? Ты правда хочешь быть с ним? — тянул меня один брат на себя.

— Почему он так в себе уверен, малышка? Ты что-то ему обещала? — сжимал меня руками второй.

— Она обещала мне все!

— Схлопнись, блядь! Нихуя она тебе не обещала!

— Отпустите..., — рванулась я прочь, но тут же была приколочена обратно, но только еще сильнее.

— Отпущу, если скажешь мне правду!

— И мне!

— Хватит! Прошу вас! — взмолилась я.

Но, как об стенку горох — меня никто даже близко не слышал. И видит бог, парни давно уже бы сцепились друг с другом, если бы между ними сейчас не стояла я. Пока они оба собственнически ко мне прикасались.

И словно бы клеймили своими руками.

— Он тебя запугал, поэтому ты молчишь?

— Ебало завали! Мне Милану пугать не надо, чтобы я ей понравился.

— Сейчас я тебя так отделаю, что ты отражения собственного пугаться будешь!

— Рискни здоровьем!

— Умоляю вас! Не надо..., — бормотала я, крутя головой, напарываясь, то на черные глаза, то на бесконечный лед голубых.

Облизнулась нервно и выпалила, понимая, что стала виновником ссоры между двумя родными людьми. Я ведь всего лишь никчемная самка, которая не смогла сделать правильный выбор. И эти двое не должны из-за глупой девчонки опускаться до взаимных обвинений.

Он ни в чем не виноваты!

Тогда, как я...

— Прекратите! Не надо ссориться, я вас умоляю! Я того не стою!

— Ты стоишь гораздо больше, Милаш!

— Я за тебя любого порву!

Ох, черт! Да они рехнулись!

Но что же мне теперь делать, а? Как поступить? Я же себя никогда не прощу, если эти парни из-за меня устроят друг другу самосуд.

Лучше сдохнуть!

На глаза навернулись слезы. Веки разбухли. Я всхлипнула. И уже почти разревелась, загнанная отчаянием в угол.

А потом случилось это — маленькая смерть.

И я не смогла отказать себе в этой сахарной и такой вожделенной пилюли опьяняющего облегчения и краткой, но передышки в эпицентре этого эмоционального шторма.

Хотя бы на жалкое мгновение.

Да...

— Ты ведь любишь меня, девочка моя? Скажи, что это не так и я тебя отпущу, клянусь, — дернул меня на себя Арс, поднял руку и повернул мое лицо к себе, тут же обжигая мот рот своим.

И я позволила себе прикрыть глаза, потому что вдруг ощутила мощный, болезненный удар огненного шара в низ живота. Нестерпимый! Хлесткий! Почти убийственный!

А он все целовал. Глубоко. И жарко. И ритмично. А у меня кровь за секунду вскипела, превращаясь в разрушающую все на своем пути лаву.

— Пиздец! — дернул меня на себя Кирилл и тут же зарычал в мои губы, прихватывая меня жестко за шею и не позволяя увернуться. — Тебе понравилось с ним, да?

— Что?... Нет, я просто...

— Ты его выбираешь, Милана?

Что сказать?

— Ей понравилось. И да, она выбирает меня! Усек? А теперь свалил отсюда на хер! — самодовольно цедил за моей спиной Арс.

И Кирилл дернулся, как от выстрела. А я вдруг так испугалась, что он навсегда от меня уйдет, что успела ухватиться за его футболку.

И выдохнула с отчаянием:

— Нет! Кир, подожди...

Господи, будь я проклята!

— Милана, что ты делаешь...? — охнул блондин.

А Кирилл же снова приблизил свое лицо ко мне вплотную так, что между нашими губами заискрили молнии. И кажется, отчетливо запахло грозой.

Его ладони зарылись мне в волосы. Сжали до легкой боли. Так чертовски восхитительно! До дрожи! До мурашек! До спертого дыхания и тока, бегущего по венам. И парень неотвратимо потянул меня на себя, пока мы с жаркими внутренними судорогами не соединились.

Медленно.

Сладко.

Потрясающе правильно!

А между тем за моей спиной Арсений мучительно шептал:

— Не делай этого, малышка.

А я не могла. Я уже была пьяная и невменяемая, от нервяка дикого, от их близости, от попытки никого из них не обидеть и удержать рядом, потому что, стоило мне только представить, что один из них сейчас уйдет, и мне хотелось сдохнуть!

И когда Кир буквально жрал мой рот, вылизывал его изнутри и накачивал своим вкусом под завязку, я не могла ему не отвечать. И вдруг будто бы со стороны, я услышала свой тихий стон.

А затем еще один.

Арсения:

— Блядь, Милаша, ну как же так? Я же без тебя сдохну!

И Кирилла:

— Выбери меня, прошу! Ты — это все, что мне нужно в этой гребаной жизни.

И тут же блондин буквально отодрал меня от своего брата, вновь накидываясь на мой рот. И уже он врезался языком в меня, влажно и настойчиво им меня насиловал. А я не могла сказать ему «нет».

Потому что не хотела этого делать.

Категорически!

— Милаша, тебе он нравится, да? Ответь! Прошу тебя! — спросил обреченным шепотом Кир.

— Конечно, блядь, я ей нравлюсь! Я тебе больше скажу — она любит меня! Все, съебался отсюда! — рявкнул и снова набросился на меня Арс, все настойчивее двигаясь руками по моему телу. И вколачиваясь своим напряженным пахом мне в попку.

— Пошел на хуй! Она будет со мной!

— Только через мой труп...

Брюнету будто бы мало было слов брата. Он и сам припечатал меня своим раскаленным напряжением. Горячим! Пульсирующим! Огромным! А затем его губы, такие нежные и желанные коснулись моей шеи. Лизнули колотящуюся оголтело венку. А дальше пальцы его настойчиво дернули узел мокрой простынки на моей груди.

Она скользнула по мне и упала к ногам никчемной лужицей.

А я осталась стоять перед ними. Голая. Дрожащая.

— Блядь..., — в унисон зашипели братья.

А я охнула и попыталась худо-бедно прикрыться. Но кто бы мне позволил? Мои руки тут же спеленали и все — меня, словно бы по щелчку пальцев, заполнило до краев чем-то темным, неизвестным, одновременно пугающим и сжигающим меня заживо, словно в адской печи. Оно же прострелило меня насквозь, да так остро и невыносимо, что я выгнулась в их руках и зашептала судорожно:

— Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня, мальчики. Я не могу! Я не понимаю! Мне страшно! Я очень вас прошу, не надо...

— Тогда выбери меня! — шептал мне один, ладонями обхватывая мою грудь и приподнимая ее вверх, до предела, сводя полушария вместе и проходясь по камушкам сосков подушечками больших пальцев. Которые тут же сменил язык. Облизал напряженную вершинку. Прикусил ее. Всосал в себя. А затем и вовсе набросился на нее дико, творя с ней невообразимое.

— Нет меня! — рычал другой мне прямо в рот, даже уже не целуя меня, а насилуя все жарче и развратнее.

— Я тебя люблю, Милана! Я тот — кто тебе нужен!

— Не слушай его, малышка. Я твой! Я — весь твой! И ты моя, ведь так?

— Я не знаю..., — бормотала я, — боже, я не знаю!

— Ты ведь была со мной, Милана. Ты горела в моих руках!

— Ты говорила мне. Ты обещала...

— Не надо! — едва ли не расплакалась я оттого, что мне было стыдно, а еще до ужаса страшно, потому что умом я понимала, что сейчас, в этой самой комнате творится, что-то не то. Нечто за гранью добра и зла. Нечто неправильное, противоестественное. Что не должна допустить ни одна уважающая себя девушка.

Но сказать решительно «стоп» у меня не получалось!

Ибо их руки...

И их губы...

Они уже сделали со мной нечто такое, отчего я не могла сопротивляться. Совершенно! Мои колени превратились в желе. Меня ведь сейчас явственно придерживал Арсений. И между ног бурлил жар, пульсируя и требуя той самой разрядки, что я уже переживала с каждым из этих парней.

Почему? Я не могла понять своих реакций! Мне ведь бежать отсюда надо, а не вот так, когда я вся словно подтаявшая свечка в их руках. И они гнули меня под себя, как хотели.

И грудь ныла, выпрашивая еще прикосновений.

И низ живота тянуло.

И я была такая мокрая. Для Арса? Для Кира? Для них обоих? Не знаю...

Но Кирилл почувствовал это, потому что его наглые, но такие умелые пальцы уже легонько коснулись моих губок. А затем по касательной мазнули по клитору, заставляя меня закатывать глаза и шипеть.

Ибо это невыносимо!

— Ты скажешь ему свое «нет», Милана? — требовательно встряхнул меня Арс.

Я должна...

— Я не могу! — выдохнула я, окончательно разбиваясь о свою беспомощность.

— Слышал? — самодовольно дернул подбородком Кир, а затем снова потянул на себя и впился в губы, требовательно рыча в них. — Скажи ему, что ты моя, Милана. Скажи!

Да, сейчас! Я сделаю это!

— Прости..., — спустя звенящую секунду прошелестела я, и с моих ресниц сорвалась соленая капля.

Разбилась о пылающую щеку. А затем я всхлипнула, когда оба парня синхронно набросились на меня.

— Я докажу, что лучше его.

— Нет, я лучше, малышка!

И все — мой рот напрочь запечатал Арсений, языком сталкивая меня в океан запредельного безумия, пока его ладони, на пару с умелыми пальцами уже хозяйничали на моей груди. Мяли ее. Играли с сосками. Потирали их. Пощипывали.

И каждое прикосновение било током. Сильно! Сладко! Ослепительно! Пока меня не закоротило оттого, что уже принялся творить Кирилл.

Ибо он, с жадностью пройдясь руками по моему телу и обрисовывая каждый изгиб, опустился вниз и встал передо мной на колени.

— Не надо..., — с отчаянием последний раз трепыхнулась я в их руках.

Обнаженная внешне. И внутренне.

А в следующее мгновение сошла с ума и окончательно пропала, потому что Кирилл исподлобья посмотрел на меня, как злой и страшный Серый Волк, улыбнулся бесстыже, а затем плавно наклонился к моему лобку.

Пока меня мелко трясло в руках Арсения.

А дальше Кир, не отводя от меня горящего пристального взгляда, медленно и со вкусом лизнул мой клитор. Усмехнулся. И полностью накрыл меня там своим ртом.

Сразу влажно. И сразу по-взрослому...





Глава 28.3


Милана

Против воли, клянусь, из моего горла вырвался долгий, протяжный, наполненный чувственной хрипотцой стон. Через меня словно бы разряд молнии пропустили, и я выгнулась дугой в руках Арсения, пока снизу меня целовал Кирилл.

Его язык творил со мной что-то необыкновенное, волшебное и запредельное. Он буквально столкнул меня в омут под названием «кайф», в котором я теперь захлебывалась и тонула. И пока его губы терзали разбухшую, пульсирующую горошинку, руки уже настойчиво подбирались к влажным складочкам.

Ладони Кира жестко удерживали меня за бедра, чтобы я даже не посмела от него дернуться, а большие пальцы уже порхали преступно близко от того места, где все с жадностью ждало его прикосновений. Да, стыдно! Да, грязно! Да, развратно!

Но меня перекручивало в фарш от одной только мысли, что он прекратит это форменное безобразие. Что перестанет легонько покусывать клитор, посылая по моему телу микротоки блаженства. Что уйдет и бросит меня неудовлетворенной.

Но он лизал.

И уже вскользь растягивал мою дырочку пальцами.

О боже...

Мои бедра начали дрожать под его натиском и от нетерпения.

А между тем Арсений вовсю развлекался с моей грудью. Мял потяжелевшие от томной неги полушария. Зажимал соски и растирал их своими умелыми пальцами. Оттягивал и чуть их скручивал. Не сильно, но так, чтобы я снова и снова ловила волны жара по телу.

И еще сильнее раскалялась, отвечая на его дикий поцелуй. Он имел сейчас мой рот, но так сладко и крышесносно, что я не могла даже допустить мысли, чтобы прекратить это все.

Я окончательно тронулась головой.

Господи!

Да я ведь даже не понимала, что безвозвратно пропала под атакой двух пах рук, что творили со мной что-то невероятное и непостижимое. Я просто мелко дрожала в их руках, в ожидании того, когда же меня размажет.

Ведь эта убийственная лавина уже неслась на меня на полной скорости. А мне только и осталось, что жмуриться от страха, ожидая того, когда она накроет меня с головой.

И тихий порочный шепот Арса мне в губы только ускорял приход моего неминуемого конца.

— Нравится тебе, девочка? Нравится, вот так — когда я здесь, а он там? Так ты этого хотела, да?

— Нет...

— Да, — укус в шею, затем точно такой же в мочку уха и снова парень набросился на мою нижнюю губу, — довела нас. Так что мы оба на тебе помешались. А теперь как, Милана? Как нам быть? Мы же любим тебя! Оба, как умалишенные! Слышишь?

Но ответить я не могла, только дышала сбито и рвано, не понимая, как до сих пор не потеряла сознание от наслаждения и стыда. И заживо варилась в этом кипятке.

Вместе с ними.

— Подержи ее ногу, — услышала я хриплый голос Кирилл.

А в следующее мгновение Арс уже подхватил меня пол коленку, отводя бедро вверх и в сторону.

Полностью открывая меня для своего брата.

— Ох... м-м-м..., — закатила я глаза, чувствуя, как пальцы Кирилла, нырнули в мою влагу и с оттяжкой принялись растирать меня.

— Пиздец, какая ты сладкая, — потянул брюнет, а я кинула на него пьяный, совершенно потерянный взгляд, замечая, как он сидел между моих ног, размазывая по складочкам мои соки, и улыбался.

— Моя! — рычал Арс, толкаясь мне в попку своим раскаленным стояком.

— Моя, — вторил ему брат, легонько погружая в меня один палец, начиная враскачку растягивать меня там.

А меня затрясло уже от перевозбуждения, грудная клетка ходуном заходила, нервы на пределе, легкие в ступоре, оглушенные той запредельной дозой адреналина, что курсировала сейчас в моей бурлящей крови.

И мне так невыносимо стало.

До боли!

— Пожалуйста, — взмолилась я рваным шепотом, — пожалуйста, мальчики, не надо! Я не вынесу...

Но они меня слышали.

— Что же вы творите со мной? Ох...

И не планировали тормозить.

— Это неправильно! М-м-м...

Они, кажется, только сильнее разгонялись.

— Разве так можно? У-у-у...

— Раз не можешь сама между нами выбрать, то можно.

Рот Арса снова заткнул меня. Влажно и развязно. А рот Кира вновь накрыл клитор, принимаясь ласкать меня языком и губами, пока пальцы с развратно-хлюпающими звуками растирали вход в мою девочку, попутно заныривая в меня. Но чуть-чуть. Чтобы мне не было больно.

И я готова была визжать от остроты тех ощущений, что они мне дарили.

Кир прикусил вишенку клитора, и меня окатила раскаленная волна наслаждения. Это был еще не оргазм, но очень-очень близко. Я выгнулась в их руках дугой, ожидая, что меня вот-вот прихлопнет кайфом, как жалкую мошку.

Но нет!

Болезненное разочарование едва не вывернуло меня наизнанку, когда Кир внезапно оторвался от меня и подул на влажные, разбухшие складочки, заставляя кровь остыть на пару градусов, а наслаждение отступить.

Я почти разревелась от ужаса, потому что тело взбунтовалось. Каждый сустав заломило в разъяренном протесте. И из горла вырвался всхлип, тогда как я сама позорно капитулировала.

Господи!

Прости меня, но я согрешила!

Я сама подалась бедрами в сторону Кирилла. Требовательно. Умоляюще. Снова. Снова. И снова.

И он сжалился надо мной. И в очередной раз подверг порочной, но безумной сладкой пытке. Когда он на мне и во мне. А Арс лишь еще больше раскочегаривает печь похоти и страсти, терзая мой рот и грудь. А еще все еще удерживая мою ногу под коленку, чтобы его брат мог трахать меня ртом.

Потому что так оно и было.

Кирилл уже не просто целовал меня там. Он меня имел. А я для него безобразно текла и стремительно неслась в рай. Преступный, но такой вожделенный.

А еще мне хотелось сдохнуть, потому что я не знала, что со мной будет дальше, когда это форменное безумие закончится. Когда мозг снова вернется в мою черепную коробку. Когда я смогу вновь мыслить рационально. Когда я наконец-то пойму, что натворила.

И что позволила.

А пока сразу два парня распинали меня для себя, ласкали, целовали и мучили. До тех пор, пока я не зазвенела в их руках в миллиметре от вожделенной пропасти. В которую так боялась и так мечтала ухнуть.

И они оба не успокоились, пока полностью не окунули меня с головой в чистое безумие. И преуспели в этом. Ведь я уже ничего не соображала от вожделения. И только впитывала в себя каждое прикосновение, поцелуй и их обоюдное хриплое дыхание.

А дальше меня не стало.

Всего секунда, которая разорвала мой мир на до и после.

И звон в ушах оглушил, пока их губы были на мне, пальцы во мне, трахали меня, брали все, что я так беззастенчиво им предлагала. Пока случилось неизбежное — меня все-таки не стало, подкинуло на волне цунами запредельного кайфа. И ударило о скалы сокрушительного по силе оргазма.

Мощно припечатало.

Так, что я какое-то время вообще не соображала, ни где я, ни кто я. Несколько мгновений я тупо билась в их руках и безмолвно орала, открывая и закрывая рот, пока меня разрывало чистое, концентрированное наслаждение на визжащие кусочки.

Но братья не дали мне шанса на передышку. И пока я плавала в бесконечном мареве чувственного прихода, на меня уже строили свои далекоидущие планы.

— Руки от нее убери, — просипел Арс.

— На хуй иди, — рявкнул Кир.

— На диван ее.

— Без тебя знаю, — и брюнет легко закинул меня к себе на талию, давая возможность в изнеможении опустить голову на его крепкое плечо.

Боже, меня до сих пор трясло и подкидывало на волнах пережитого оргазма.

— Отдай ее мне, — потянул ко мне руки блондин, но его брат тут же на его вызверился.

— Не трогай ее. Иначе, я тебе сейчас въебу!

— Поздно...

Это последнее слово Арсения что-то во мне перевернуло. И изменило. Оно меня просто убило и воскресило вновь. И ужаснуло, потому что вмещало в себе всю непостижимую суть произошедшего.

Грязную.

Но неотвратимую.

Когда не хочешь. Не можешь. Не понимаешь. Но руки опускаются, потому что вот оно — реальное положение дел таково, что все! Я им позволила вдвоем к себе прикасаться. И каждый из этих красивых, статный, сильных и идеальных парней допустил реальность, где я принадлежу не только, кому-то одному.

А сразу им двоим.

И сейчас они поспешно раскладывали меня на мягком диванчике, что стоял у стены.

А я капитально осоловелыми глазами таращилась на них. На их потемневшие, заостренные от желания черты лица. И на огромный, весь перевитый взбухшими венами член Арсения, что уже сдернул со своих бедер легкие домашние штаны вниз.

На разбухшей от крови красной головке виднелась блестящая капля смазки.

А с другой стороны, уже и Кир шипел и тихо матерился, расстегивая пуговицу и ширинку на джинсах.

Стало страшно до икоты. Я, вялая от пережитого наслаждения, вдруг ощутила резкий удар стыда в солнечное сплетение и чуть приподнялась на локтях, собираясь возразить и тормознуть эти адские качели, что так быстро раскручивали и подкидывали нас на виражах.

Но и слова вымолвить не успела, как Кир запечатал мне рот поцелуем, пока Арс уже оглаживал мои бедра, подтаскивая меня к себе ближе и проводя по моим влажным складкам головкой своего члена.

Вверх.

Вниз.

Снова вверх.

— Моя девочка, — прошептал блондин.

— Моя..., — прорычал мне в рот его брат.

А я дернуться не могла, потому что сверху меня за плечи жестко удерживал один Ремезов. А снизу, за бедра фиксировал второй.

И я не знаю, чтобы случилось дальше. Насколько бы низко я пала. И насколько бы они меня испортили.

Если бы вдруг из глубины дома не послышалось благодатное мамино:

— Милана, детка, мы вернулись!

Ох...



***

Пока пока вы ждете новую главу, прошу заглянуть в мои истории, на которые сегодня действиует СКИДКА -30%

"В активном поиске" -

"Ничего личного, детка" -

Осторожно! МНОГО СЕКСА! Строго 18+!





Глава 29 – Злые и страшные Серые Волки


Милана

Однажды, когда мне было восемь лет, я смотрела с бабушкой по телевизору передачу, в которой рассказывали про женщину, которая убегала от двух здоровенных ротвейлеров со сломанной ногой. И мало того, что она блестяще справилась с поставленной задачей, так еще и смогла без особого труда перепрыгнуть через двухметровый забор, что вдруг возник на ее пути.

Забора на моем пути не было.

Но вот двое голодных хищников, что хотели меня разорвать — это да.

Тогда, в детстве я не могла понять, как такие чудеса сотворил какой-то там жалкий гормон, превращая обычного живого человека в почти героя, летящего на крыльях ночи. А вот сейчас, глядите-ка, до меня дошло наконец-то.

И как дошло — просто феерично!

Ибо я, заполненная адреналином под завязку, буквально за долю секунды подскочила с дивана, на который меня уложили братья Ремезовы, а затем пулей подхватила с пола мой потерянный халат и бросилась прочь на голос матери, по пути суматошно прикрывая свою наготу.

Конечно, в спину мне еще ударился оклик Арсения:

— Милана...

А затем и Кирилла:

— Малышка...

Да к черту все!

Я, на пятой космической перебирая ногами, уже даже не бежала, а летела! А там уж, едва ли не с пробуксовкой, заходила в повороты, пока не добралась до безопасного расстояния от этих двух демонов. Встала, как вкопанная. Продышалась, дабы не вызвать никаких подозрений. Узлом повязала на затылке свои длинные, мокрые волосы. Потуже затянула на себе халат. И только тогда ступила босыми ногами по мраморному полу туда, где слегка навеселе переговаривались мама и Михаил.

Им было совершенно не до меня.

Женщина, которая меня родила, лишь нахмурилась при моем появлении.

— А ты купалась...

Что было дальше, я помню смутно. Я что-то говорила, взрослые мне что-то отвечали. А я лишь молила бога о том, чтобы сейчас из глубины дома не вышли братья Ремезовы и не натолкнули наших родителей на вполне себе закономерные выводы, где я и они были в жаре парной.

И какие именно делали развратные вещи.

Вместе...

Спустя всего минуты три, максимум пять, меня отпустили. И я на ватных ногах припустила к себе, а там уж кулем, набитым перемолотыми костями, ввалилась в комнату и захлопнула за собой дверь, сразу же закрывая ее на замок.

А дальше?

А дальше я пришла в дикий ужас. Зажала рот ладошкой, потому что крик рвался из меня отчаянно! Я обезумевшими глазами шарила по сторонам, но ничего не видела, потому что веки разбухли от слез и первые соленые капли сорвались с ресниц.

А между тем, оставленный на кровати телефон, уже вовсю разрывался от входящих звонков и сообщений. И я абсолютно точно знала, кто именно пытался до меня достучаться.

Спасибо!

Уже один раз это почти получилось. Теперь вот — отдача мучает. И убивает!

Осознание, болезненное и жестокое, накрыло меня с головой, словно разрушительная волна цунами. И мне осталось лишь сходить с ума, но терпеть, пока оно своей когтистой лапой трепало меня и душило.

Смотри, Милана! Смотри, что ты наделала!

Ты позволила сразу двум парням лапать себя. Целовать! Облизывать!

Ты практически дала им себя трахнуть! В первый свой раз почти отдалась вот так — с полпинка в чертовом предбаннике, на жалком диване.

Как позорная, грязная шлюха!

— Нет, нет, нет..., — сползла я вниз по двери и зажмурилась, пряча голову между колен и обхватывая себя руками.

Но картинки моего персонального позора снова и снова мелькали перед глазами. Вот с меня сдирают влажную простынку, а я и возражать не смею. А вот Кирилл целует меня между ног, пока Арсений наминает мою грудь. А вот один брат удерживает меня на лопатках, пока второй уверенно пристраивается между моих бедер, в жадном предвкушении скорого проникновения, водя членом по моим мокрым складочкам.

Господи ты боже мой!

Что они со мной сделали?

Что я сама позволила им с собой сотворить?

Истерика, тихая, но разрушительная придушила меня основательно. Я не могла дернуться, лишь сидела и ревела беззвучно, не понимая, что же мне делать дальше и как искупить свою вину. Но перед кем?

Если только перед своей совестью?

Спустя бесконечную вечность я все же смогла отлепить себя от пола и буквально ползком добралась до ванной комнаты, чувствуя такую к себе гадливость, что и не описать. Забралась в душевую кабинку и крутанула вентили с горячей водой, а через секунду взвыла. Схватила жесткую вехотку, вылила на нее с полбанки геля для душа, а после принялась драить своё тело от прикосновений сразу четырех рук.

Четырех!

Когда же кожа болезненно защипала от подобного варварского насилия, то я и вовсе повалилась спиной на кафель и вот так тихонечко заплакала, в шоке от произошедшего. Многотонным составом на меня накатили вариации возможного будущего.

А что, если бы мама не приехала?

И тут же мои больные от любви мозги подкинули нужные картинки. Как Арсений все-таки врезается в мое девственное лоно и со смаком имеет его, пока рядом Кирилл держит меня и шепчет на ухо какие-то утешительные слова.

— Не плачь, малышка...

А дальше что?

Они поменялись бы местами? И потом бы уже Кирилл трахал меня на глазах у своего брата? Так бы это было? А дальше что? Меня бы оставили на этом диване использованную, с разбитым сердцем и оплёванной душой?

Так бы оно и было!

Ибо в кумаре страсти братья Ремезовы просто не ведали, что творят. А вот потом бы до них дошло, какая я развратная, конченая тварь. До чего довела их обоих. И их ко мне симпатия растаяла бы, словно дым, потому что так на свете не бывает, что двое мужчин делят одну женщину по доброй воле.

Хотя нет. Делить-то могут. Трахать, иметь, пользовать.

Но вот любить...

Никогда!

Легкие от этого страшного до икоты понимания в моменте заполнились стекловатой. Сердце треснуло и разлетелось на мелкие кусочки. Кровь в венах остыла до состояния ледяной крошки. Душа завыла дурниной. Отчаяние прогорклой перебродившей тиной заполнило мое сознание до краев.

И я, шатаясь и скуля, вылезла из душевой, кое-как вытерлась и поплелась в постель, на которую и рухнула подбитой птицей с обломанными крыльями. А ведь еще совсем недавно я верила, что буду летать...

Ночь без сна почти довела меня до сумасшествия.

Телефон еще долго продолжал вибрировать где-то рядом на кровати. Но я предпочла его игнорировать. Я тонула в зыбкой полудреме и тут же снова выплывала на поверхность уродливой реальности. И вот на таких адских качелях меня кидало до утра. Вверх-вниз, пока будильник не объявил мне о начале нового дня.

А меня трясло. Нет, даже не так. Меня колошматило!

Глаза безумные. Губы искусаны. С водителем своим наотрез ехать отказалась. И сообщения от братьев Ремезовых, что они мне за ночь настрочили, я лишь дрожащими пальцами смахнула с экрана телефона, предпочитая прочитать их когда-нибудь потом — на смертном одре.

Мать по дороге в институт что-то чирикала, не замечая того, что я совершенно эмоционально подавлена и физически потрепана. У нее была своя атмосфера и идеальная жизнь светской львицы. Как я могла испортить этот лощеный антураж рассказами о том, что ее дочь — слабая на передок размазня?

Потому молчала.

Потом все пары, как в угаре. Девчонки наперебой трещали про грядущее посвящение, которое должно было быть уже в эти выходные в ночном клубе «Молодость». А я теперь точно знала — не пойду.

Только через мой труп!

А мобильный между тем снова не затыкался. Я украдкой поглядывала на экран, но каждый раз обмирала от страха, стыда и отчаяния — Кирилл, Арсений и Ренат. Они хотели снова толкнуть меня в омут порока и разврата.

Я же мечтала лишь об одном — сохранить себя и не придушить на корню свою и без того полудохлую гордость.

После пар строго домой. Из института вышла исключительно тогда, когда мама дала мне знать, что уже ждет меня на парковке.

— А как же Айдаров, дочка? Он звонил мне, сказал, что ты не берешь трубку. А ведь у вас сегодня свидание. Он придумал для тебя что-то особенное.

Кто бы спорил?

— Говорит, что тебе точно понравится.

Чушь собачья!

— Я плохо себя чувствую, мам, — честно ответила я. — Да и полезно парня за нос поводить, набивая себе цену. А то не все же коту масленица.

Родительница на это дерьмо все же купилась. А там уж сама меня домой отвезла, где я забралась под одеяло и замерла в состоянии блаженного отупения. Часы тикали на прикроватной тумбочке. За окном завывал наполненный запахом жженой листвы осенний ветер.

Спустя минут сорок по раме заколотили капли дождя.

Я заснула.

А когда проснулась, как от толчка, был уже поздний вечер. Глянула на часы — время ужина. Прислушалась к себе — ничего. Пустая. Одно сплошное разочарование к самой себе. Но морить себя голодом я не планировала. Решила, что мне нужны силы, чтобы пережить этот катастрофический позор.

Спустя всего десять минут я уже спускалась вниз, чувствуя легкую тошноту от ароматного запаха харчо, булочек с чесноком и жареного мяса. На минуту помедлила, раздумывая о том, чтобы вернуться в комнату.

Но все же надавала себе метафизических оплеух за трусость и толкнула двери в столовую.

А там полетела в глубокую кроличью нору, потому что за столом сидели они — мальчики, которых я любила, но мечтала, чтобы больше никогда не увидеть.

А у них — вот: у Кира нижняя губа разбита, у Арса рассечена бровь. Глаза красные, а под ними синяки. И смотрят так, будто бы заживо сожрать меня хотят.

Ой, мамочки...





Глава 29.1


Милана

— О! А вот и наша Милана, — елейно улыбнулась мне мама, — а я как раз тут всем рассказывала, что ты немного приболела, дочь и, скорее всего, не сможешь спуститься к столу. Рада, что тебе все же стало получше.

А меня кипятком крутым с ног до головы обварило до ментальных кровавых волдырей. Представила себе, что придется весь ужин сидеть напротив этих двух любимых монстров, и меня отчетливо затошнило. Суставы выкрутило — так хотелось убежать отсюда без оглядки, а там уж спрятаться от всего этого ужаса в самом темном углу. И ждать — пока сердце перестанет скулить за ребрами от паники и стыда.

Но я не могла позволить себе поступить так малодушно. Да и вопросов от матери потом не оберешься. А что отвечать? Сбеги я сейчас, и все понятно будет без лишних слов.

Итак, уже накуролесила хрен да маленько!

А потому я, насилуя свои конечности, заставила себя пройти вглубь столовой и сесть за стол, сосредотачиваясь на том, чтобы пальцы рук не дрогнули, когда я разворачивала салфетку.

— У нас половина головного офиса на больничном, — пробасил Михаил, — какой-то вирус опять ходит.

Я посмотрела на него затравленно и кивнула.

— Да. Наверное.

— Может, врача? — выжидательно уставился на меня Ремезов-старший, а я едва ли не захлебнулась нервным смехом.

Да, мне, пожалуйста, мозгоправа выпишите. И пусть с собой не забудет прихватить инструменты для лоботомии. Еще лучше — кувалду потяжелее, чтобы разок-другой от души меня ей по кумполу огреть. А там уж меня постигнет блаженная амнезия, в которой я и буду существовать остаток своих дней, не в силах вспомнить весь тот стыд, который сама же и спровоцировала.

А ведь всего-то надо было на берегу сказать братьям Ремезовым категорическое «нет». И все!

— Спасибо, но не нужно. Я уже в порядке, — проскрипела я эту очевидную ложь, краем глаза замечая, как до побелевших пальцев стискивает вилку Арсений.

Быстро зыркнула на него и почти схлопотала сердечный приступ. Сердце — в мясо.

Зачем я это сделала, глупая?

— Уверена? — не унимался между тем Михаил. — Всякую заразу нужно душить в зародыше. А иначе потом только хуже будет.

Это я уже поняла...

— Да, все хорошо, правда, — прохрипела я, заставляя губы растянуться в благодарной улыбке. А затем снова уткнулась в свою тарелку, стараясь более не отрывать от нее глаз.

А иначе — мне крышка.

Приготовилась мучиться, уповая на то, что ужин скоро закончится, а там уж я сбегу к себе наверх, где и окопаюсь до следующего дня, зализывая свои душевные раны. И однажды, лет через сто, быть может, оглянусь по сторонам и пойму, что наконец-то здорова. А воспоминания о моем грехопадении сразу с двумя парнями уже не так больно будет перемалывать мои многострадальные мозги до состояния кровавой каши.

Но куда там, верно? Этот вечер наступил только для того, чтобы издеваться надо мной и дальше.

— Итак, — забыл о моем существовании Михаил и перевел свой взор на сыновей, — вы так и не ответили, где и по какой причине опять свои морды разукрасили. И я хотел бы услышать от вас двоих какой-то внятный ответ, потому что выборы на носу, а мне совсем не хочется слышать про ваши корявые выгибоны, которые, и тут к гадалке не ходи, испортят мою репутацию.

— Пап, осади, — хрипло, как-то даже потерянно произнес Кирилл.

— Ты мне рот тут не затыкай!

— А ты не разговаривай с нами в таком тоне, тогда, быть может, мы и отвечать тебе охотнее будем, — с явным наездом предъявил ему Арсений, и в столовой повисла напряжённая тишина.

— Ладно, — сдал позиции Михаил, — резонный упрек. Но все же?

— Можешь не волноваться за свою репутацию. Мы между собой подрались, — просипел Кир, а меня с ног до головы обсыпало мурашками. Колючими. Жалящими. Липкими.

— Ох..., — шокировано прижала пальцы к губам мама, пока я сама внутренне дрожала, словно лист осиновый.

— Даже так? И что не поделили? — нахмурился Ремезов.

— Девушку, — буркнул Арс.

Я едва не рухнула без чувств навзничь! И только нечеловеческими усилиями воли еще держала разбитое одним этим словом тело в вертикальном положении.

Чудо! Не иначе...

— Вот как? — хмыкнул отец семейства, а Алла вопросительно приподняла брови.

У меня же сердце раненной, растерзанной птицей забилось где-то в горле, вызывая невыносимый приступ удушья. Да такой сильный, что перед глазами потемнело и руки все же дрогнули так, что пришлось оперативно прятать их под стол.

Боже, боже...

Дай мне сил!

— И кто она? — не унимался Ремезов-старший, а меня таким страхом пробрало, что я ощутимо клацнула зубами, чувствуя, как прошило меня всю ознобом, а затем швырнуло в адский огонь безысходности.

А в ответ — тишина...

— Ну, чего молчите? — надавил Михаил.

И снова ничего.

— Интересное кино! Мои сыновья, что всегда стояли друг за друга горой, вдруг принялись из-за юбки мордобоем промышлять. Значит, дело серьезное, да?

— Да, — рубанул Кир.

— Очень, — припечатал Арс.

Я до крови прикусила щеку изнутри, чтобы не заорать в голос. Чтобы не драть себе на голове волосы. Чтобы не броситься прочь из этой комнаты, подальше от парней, что прямо сейчас наживую раздирали мое сердце на две половины.

— Эта та, из-за которой ты Мазур бросил? — выдал новый вопрос Михаил, обращаясь к брюнету.

— Да, — ответил он.

— А сама девушка, кого выбирает? — подала голос мама, но от Арса прилетело лишь озлобленное рычание.

— Если бы она выбрала, мы бы друг другу рожи не чистили! Просто смирились с ее выбором и все. Еще вопросы будут? Или все же поедим, м-м?

— Оу..., — осеклась Алла, а я вконец растеряла желание изображать из себя человека.

Не тогда, когда я внутренне напоминала живой труп. Когда из легких вырывался огонь разочарования к самой себе. Когда больно. Когда страшно. Когда до безумия мучило чувство вины. А тело было все усыпано ментальными кровоточащими язвами под шквальным огнем двух пары глаз.

Не выдержала.

Отодвинула от себя столовые приборы и тарелку с едой, к которой даже не притронулась. А затем решительно встала из-за стола и, не глядя ни на кого, дернула подбородком:

— Простите, голова трещит по швам... Невыносимо...

И ушла. От прогрессирующего безумия уже не слыша того, что мне говорили старшие. Я была сосредоточена лишь на том, как жгло затылок от пристального внимания братьев Ремезовых.

А подсознание шептало мне, что просто так на достигнутом они уже не остановятся.

И была абсолютно права!

Остаток недели до выходных я, как могла, избегала их тлетворного внимания. Они писали мне тоннами. Звонили. А я лишь единожды сухо им ответила:

«Это была ошибка. И пожалуйста, давайте на ней и закончим».

Айдарову в свиданиях я тоже отказывала. Ссылалась на то, что неважно себя чувствую. Что, собственно, было видно невооруженным взглядом. Я плохо ела и мало спала. Мама все-таки воспользовалась советом Михаила и все же пригласила по мою грешную душу личного доктора семьи.

Он же лишь прописал иммуностимуляторы, полагая, что меня накрыла банальная простуда, но организм борется, а потому мне нужно лишь немного помочь.

Как мило...

И все было бы не так уж и катастрофично, если бы братья Ремезовы хоть немного понимали, что именно со мной сотворили и в какую пучину безумия, стыда и неприятия зашвырнули. Ибо они даже не планировали тормозить.

А только еще сильнее разгонялись.

Как дикие, обезумевшие хищники, которые уже однажды познали опьяняющий вкус крови и теперь лишь мечтали задрать свою жертву до смерти, а там уж полакомиться ее сердцем.

Но, хоть я и старалась изо всех сил от них спрятаться, убежать, оглохнуть и ослепнуть, эти двое снова и снова обволакивали меня своим вниманием, травили мне душу, выворачивали наизнанку сознание.

И снова, снова и снова признавались мне в любви. Несмотря на то, что с меня их чувства, будто бы без анестезии сдирали кожу.

И вот уже к концу недели моя комната была похожа на цветочный магазин. Розы, пионы, гортензии, подсолнухи и еще неведомые мне бутоны — взрослые думали, что это Айдаров одаривает меня своим вниманием. Но я-то знала уродливую правду...

Противоестественную!

«Мне плевать на все — ты мне нужна!»

«Как ты скажешь, так и будет. Я не хочу тебя терять».

«Я люблю тебя. И я сделаю все, чтобы ты была счастлива».

«Ты — мое все, Милана. Пожалуйста, не отказывайся от меня».

Все эти записки были вложены в пышные букеты. А с ними ехали сопутствующие подарки: громадный плюшевый медведь, золотая цепочка с кулоном в виде сердечка, названная в мою честь звезда, авторские конфеты ручной работы.

Я плакала над каждым из этих презентов. Я ненавидела себя за то, что не выбросила все это сразу же в мусорное ведро. Я мучилась ночными кошмарами, в которых братья Ремезовы снова и снова распинали меня на том самом диване в предбаннике хаммама. Целовали меня. Обнимали. Метили.

Имели!

А я сходила с ума, тоскуя по ним.

Я дрожала от ужаса и одновременно с тем облегченно выдыхала, когда каждый вечер видела их за ужином. Они определенно зачастили в дом...

И я знала почему. И должна была поставить точку в этой непрекращающейся пытке. Я была обязана это сделать!

Именно поэтому в пятницу я не вышла к ужину, сославшись на то, что совсем не голодна. А затем спряталась в доме так, чтобы меня никто не нашел. Окопалась в соседнем крыле — в кинотеатре, который за все мое пребывание в доме ни разу никто не посетил.

Идеальное место, чтобы притаиться и выждать время, пока Арс и Кир отужинают и уедут восвояси.

И вот я здесь. Уместилась на огромном п-образном мягком диване. Накрылась пушистым пледом и включила первую серию «Игры престолов», пытаясь отвлечься от всего на свете. Не слушать отчаянный вой собственного разбитого сердца. Игнорировать агонию легких, которым с каждым прожитым днем было все невыносимее качать живительный кислород. Закрыть глаза на то, как носится по венам лава-кровь, требуя неведомого облегчения.

И да, я их закрыла.

Где-то на третьей серии веки окончательно устали бороться с усталостью и опустились — это полумрак помещения задавил мое потрепанное бессонницей сознание. И я ухнула в дремную темному, которая слишком быстро затянула меня в свои сети.

Потонула...

А спустя бесконечную вечность я сонно дернулась в сладкой вате своего сновидения, чувствуя, как с двух сторон меня зажали горячие, мускулистые, пахнущие пороком тиски.

О да!

О, нет...





Глава 29.2


Милана

Замерла где-то на границе сна и яви. Всего лишь на секунду. А затем пошла на дно камнем, выхватывая обрывки образов, ароматы и стойкое ощущение счастья. Кончики пальцев обожгло чье-то бархатистое тепло.

Вздохнула с облегчением, когда уткнулась носом во что-то мягкое, но твердое. Во что-то нежное, но жесткое. Во что-то, что мерно, но сильно билось, резонируя по всем аккордам моей души.

Это сладкий и терпкий жар укутал меня, словно рулон сахарной ваты.

И захотелось урчать от удовольствия, а еще надеяться, что этот прекрасный сон не закончится никогда.

А сзади...

М-м-м!

Я ощущала, как по моей талии уже, словно перышко, кралась еще одна ладонь, пока не овила ее полностью, настойчиво и одним резким движением вколачивая мою попку во что-то очень твердое. И горячее.

На секунду задохнулась во сне от жаркой судороги, что прошила меня насквозь и осела тлеющими углями вниз живота, разжигая там сухой хворост преступных желаний.

Пуф! И я повела бедрами, ощущая, как каждую клеточку уже затопила бурлящая истома.

— Малышка..., — словно бы из тумана послышался чей-то урчащий шепот.

Будто бы рядом со мной грелся в лучах солнца огромный, пушистый кот. А сзади еще один, что уже пристроился под бочок и теперь настойчиво мял своими лапками мою грудь.

Легонько.

Едва касаясь кожи, но не цепляя соски.

— Девочка моя..., — в мой затылок уткнулись чьи-то губы, а затем и влажный язык в короткой интимной ласке лизнул шею. Пока не добрался до мочки, которую сразу же мягко прикусил.

До мурашек.

А дальше начало происходить что-то за гранью добра и зла.

Потому что те руки, что были спереди, уже сграбастали себе мое лицо и теперь оглаживали скулы. Губы опалило чье-то мятное дыхание, а в следующее мгновение мой рот накрыли поцелуем, а язык, скользнул внутрь, сразу же обжигая меня диким пламенем.

Я тихо застонала.

Или это была не я?

Не знаю...

Но те руки, что были сзади, тоже не прекращали движения, пока меня спереди через рот накачивали эйфорией. И я с радостью и каким-то внутренним ликованием ее в себя принимала. И пока здесь меня мастерски отвлекали от всего на свете — там уже творилось запредельное безобразие.

Но какое же приятное.

Тоненькую футболку осторожно задрали вверх, полностью оголяя грудь. И теперь кто-то второй занялся моими сосками. Перекатывал их между пальцами, отчего микротоки кайфа прошили меня от макушки до пят. Растирал медленно, но настойчиво. Нежно пощипывал. Оттягивал и сжимал до короткой, но такой острой боли.

Так, что я не выдерживала и снова, и снова вела призывно бедрами.

А мне отвечали — трамбуя меня раскаленным свинцом спереди и сзади.

О-о-о...

И когда я думала, что я больше не выдержу эту чувственную пытку, поцелуй прервался.

А меня в одно движение развернули на другой бок.

И теперь уже второй рот, порочный и бесстыжий, набросился на мои губы, принимаясь сладко трахать меня своим языком. Глубоко. Жадно. Ненасытно.

Я дернулась. Застонала.

Но тщетно...

Чья-то рука ласково, но неумолимо зафиксировала мою голову, зарывшись в моих волосах. И поцелуй продолжился, накачивая кровь новой запредельной порцией запретного, но такого нужного мне дурмана.

Пока с моей попки уже стаскивали короткие домашние шортики. Не совсем. Лишь настолько, чтобы чья-то наглая, совершенно попутавшая берега ладонь скользнула между ягодиц и нырнула глубже. Туда, где налились кровью разбуженные похотью губки. Где они же, уже мокрые и готовые ко всему, позорно сдавали мои бастионы, объявляя о том, что я отчаянно потекла под натиском этой подлой облавы из двух пар рук на мое тело.

Боже, боже...

Это ведь все не сон!

Это чертовая реальность!

Прямо сейчас мой рот взахлеб целовал Кирилл Ремезов, пока его брат уже обрушился на меня, круговыми движениями растирая клитор и ритмично вколачиваясь в меня своим напряженным пахом. Я попкой чувствовала его дикую эрекцию.

Меня било током, когда его зубы нежно прикусывали мое плечо.

Меня размотало страшным образом под лавиной из звуков надсадного дыхания трех разгоряченных тел, запаха надвигающегося шторма и несущегося на меня томления, от которого, и я это уже точно знала, есть лишь единственное спасение — кончить.

— Пустите, — окончательно вырвалась я из пут сна, но вот из их тисков высвободиться было уже не так просто.

Потому что Кир принялся еще настойчивее вколачивать в меня свой язык. Еще слаще! Его ладонь мяла грудь и игралась с затвердевшим камушком соска. А Арс чуть приподняв мое бедро и вжавшись в меня своим горячим членом, уже размашисто двигался, размазывая мои соки по стволу. И все это, пока его пальцы кружили на моем клиторе.

Надави он чуть сильнее и все! Он бы уже был внутри. Трахал меня! А я бы и дернуться была не в силах, потому что они зафиксировали меня намертво с двух сторон. И теперь мне оставалось лишь покорно млеть в их руках, чувствуя, как мой рот имел Кир. А внизу самый вход продавливала раскаленная головка члена.

Не входила внутрь — нет, но уже приговорила меня ко всему. Ко всему, черт возьми!

А я была так близко. Так преступно на грани. Меня ведь уже разворотила лютая похоть.

По мозгам бил адреналином влажный звук соединения наших тел.

Я уже чувствовала, как оргазм лупит молнией в мой позвоночник.

Как выкручивает в ожидании чувственной кульминации мышцы.

И я понимала, что если они прямо сейчас доведут дело до конца и я захлебнусь оргазмом, то притормозить уже не выйдет. Разомлевшая и сытая, расплавленная эйфорией, я просто не смогу уже сопротивляться. Я позволю этим двум парням разложить меня.

А там уж все будет.

Кто-то первый.

Кто-то второй.

Какая разница, в какой последовательности меня принудят к позору?

Кишки скрутил болезненный спазм, когда перед глазами промелькнула картинка возможного будущего. Грязно. Больно. Муторно.

Но они это сделают. Потому что даже сейчас я им все позволяла. Просто, черт возьми, все!

Шлюха!

Это осознание плетью вдарило по моим истерзанным нервам. И я взвилась. И закричала в голос:

— Нет!

— Милаша, любимая...

— Нет, я сказала!

— Девочка наша, тише-тише...

— Нет! Ни за что! Нет! Пустите меня! — я словно безумная забилась в их руках, а затем пулей, не ведая, что во мне в принципе есть столько силы и рвения, взвилась с дивана.

Путаясь в ногах и руках, но все же я одернула футболку и натянула на место шорты. Спотыкалась, но все же бежала вперед.

Прочь от них двоих.

Прочь от своих желаний.

Не разбирая дороги ломанулась из кинотеатра. И дальше, пока наконец-то не оказалась в тишине своей комнаты. Заперлась на все замки, а затем залезла под одеяло и словила болезненный отход.

Кажется, целую вечность лежала, дрожа всем телом.

Но уже не плакала. Слез не было. Только чудовищная реальность накатила на меня многотонным товарняком, подбрасывая моему сбрендившему от любви разуму пугающие картинки того, как бы это было.

Ужасно.

Прекрасно...

Рот наполнился слюной, представляя, как бы я пробовала на вкус кожу сначала одного, а потом бы и второго парня.

Зарычала от ненависти к себе, но не чувствовать уже была не в состоянии. Меня крутило. Гнуло. Жгло. Мучило, черт возьми!

Пытало растравленное, но неудовлетворенное желание. Между ног все горело огнем. Пульсировало, требуя давления, движения и трения. Но я упорно сопротивлялась.

Пряталась с головой под подушку. Крутилась. Вертелась. Пыталась мысленно переключиться, но раз за разом проигрывала этот бой с тенью. Потому что снова и снова возвращалась мысленно сначала туда, где меня едва не обесчестили у стены.

А потом и к тому, что случилось всего лишь пару часов назад.

И все...

Я потерянно выдохнула и пропустила судорожный всхлип. А затем все же мои руки поползли вдоль тела. Сначала медленно. Нерешительно. Но все же задели соски, которые уже болели от перевозбуждения.

Зашипела.

Резко свела бедра вместе, чувствуя, что мне до ворот ада осталось-то всего пару шагов пройти.

И тогда я опустила ладошку вниз. Нырнула под резинку своих шортиков. Потонула в своей влаге. Ее было так много! Господи! Отыскала ноющий бугорок и принялась по нему кружить, в точности повторяя то, что с ним творил Арсений.

А второй рукой не прекращала мять грудь, представляя, что это делает Кирилл.

Они оба со мной это делают!

Веки захлопнулись. Тело подкинуло вверх. С губ сорвался протяжный, полный муки стон. Мозг взорвался.

И я тоже!

Спустя всего лишь несколько секунд меня перекрутило в мясорубке накрывшего тело сокрушительного оргазма, который бил каждую визжащую от наслаждения клеточку своими плетьми, распарывая на лоскуты мою потрёпанную гордость.

Кончила.

Тоненько заскулила.

А затем горько расплакалась, понимая совершенно четко, что завтра мне опять придется пройти по жуткой густой чаще дремучего леса под названием «гребаная жизнь».

А там, рыча и скалясь, меня будут вновь поджидать они — мои злы и страшные Серые Волки.

И уже не факт, что у меня получится снова от них спастись.

Если бы я только знала, как была чертовски права...





Глава 30 – Хотела, как лучше...


Милана

— Милана, дочка, сегодня же у тебя посвящение, так? — за завтраком, под бомбардировкой тяжелых, почти не переносимых взглядов братьев Ремезовых, спросила меня мама.

А мне плохо стало. Натурально!

Вилка звякнула о фарфоровый борт тарелки и выскользнула из вмиг ослабевших пальцев. А я подняла затравленный взгляд на родительницу и прохрипела:

— Я туда не пойду, мам.

— Почему? — нахмурился Михаил, но тут же пожал плечами. — Хотя, возможно, это и мудрое решение в свете моих предстоящих выборов. Все же в этих ваших ночных клубах вся клоака студенческая собирается. Пьют, курят, дебоширят. И это как минимум.

Я тут же благодарно улыбнулась Ремезову-старшему, облегченно выдыхая. Будь моя воля, так я вообще бы сама себя от общества изолировала, только бы более не пересекаться с парнями, которые сидели напротив меня и пытались высверлить дырку в моей голове. А еще на каком-то телепатическом уровне посылали по моему телу жаркие афтершоки от уже произошедшего между нами землетрясения.

Вот только рано я радовалась.

Почти сразу же я канула на дно глубокой пропасти, глуша внутри себя отчаянный вопль категорического протеста.

Ну вот зачем они так со мной?

— Мы могли бы сопровождать Милану, — своим умопомрачительным баритоном вспорол в моей душе все затянувшиеся раны Кирилл.

Жесть!

— Все-таки посвящение в студенты бывает раз в году, пап, — потянул вслед за ним и Арсений, — это будет просто кощунством лишить Милану заслуженного праздника. Это же все равно, что выпускной, только наоборот.

Пожалуйста, кто-нибудь, застрелите меня!

— Да, согласен, — рассмеялся его брат беззаботно, лохматя свою темную шевелюру, — будь наша сестренка какой-то оторвой безбашенной — это одно дело, можно было бы и дома посидеть от греха подальше. Но она ведь у нас умница, отличница и образец для подражания.

Заявляю официально: я пробила дно!

Я склонила голову, пряча гримасу ужаса за завесой собственных волос. В ушах зашумело. По вискам заухала загустевшая, вскипяченная кровь. Она же прилила к щекам, выдавая мое состояние.

Образец для подражания...

Да, лучше и не скажешь. Просто эталонная девственница. И порядок я любила. В понедельник по расписанию один брат меня между ног тискает. Во вторник — второй. А в среду — все вместе.

Боже, куда орать от чувства собственной значимости?

— Все же я бы воздержалась от похода, — прохрипела я, но, кажется, меня уже никто не слышал.

— Нет, ну парни дело говорят, дочка, — отмахнулась от моих слов мама, — пройдет время, и ты будешь жалеть, что упустила такой шанс влиться в студенческую жизнь. А там, не ровен час, так тебя однокашники белой вороной сделают.

— Кстати, у нас так и было, — бодро подхватил ее слова Арс.

— Да? — нахмурился Михаил.

— Ага, Аленку Венедиктову прям травили. И Семена Януковича, хотя он в трауре ходил в то время, у него дед умер.

— Жестокая толпа найдет за что прикопаться. Особенно к такой беззащитной девочке, как наша Милана.

Братья наперебой расточали предостережения, а сами смотрели на меня пристально. Настолько, что у меня дыхание сперло. И я поняла — они не отступят. Просто нет и все тут.

Они уже все для меня решили.

Сволочи беспощадные!

— Но я не хочу туда идти! — жестко припечатала я.

— Так хотела же, дочка, — хмыкнула мама, — ты же мне сама говорила.

— А теперь перехотела, — рубанула я.

— Ладно, как знаешь, — пожала плечами родительница и рассмеялась, — Не тащить же тебя в клуб за волосы, честное слово?

Так отож...

И только я уж было возрадовалась, что все у меня получилось. Выгорело! Как меня резко и болезненно спустили с небес на землю. И распяли. И сделал это Михаил Ремезов.

— Что ж, молодежь, ладно. Решайте свои проблемы с ночными клубами самостоятельно. Главное условие — чтобы все было прилично и никак не отразилось на моей репутации. Но сегодня на ужин нас не ждите. Нас с Аллой пригласил в гости сам Ведерников.

Поднял указательный палец и со смыслом им потряс, приговаривая:

— Мэр! А это уже что-то, да значит!

И все.

Я поняла, что мне в любом случае крышка. Останусь дома — и братья Ремезовы снова обложат меня со всех сторон. А там уж я не смогу им сопротивляться. У меня банально не выйдет! Куда там, если я сейчас, просто сидя напротив них, чувствовала, как красноречиво тянет низ моего живота.

Смотрела на то, как Арсений облизывался, и стискивала под столом бедра.

Тонула в темной ночи глаз Кирилла и понимала, что теку. Против воли! Вопреки логике! Несмотря на всепоглощающий стыд!

Мое предательское тело на них реагировало. Ему понравилось быть игрушкой в их руках.

Но хотело еще!

И сколько бы я себя ни корила, не ругала и не призывала протрезветь, одуматься и прийти в чувства — я снова и снова сама себе проигрывала. Разумом еще понимала, что тону.

Да!

Но отчаянно захлебывалась.

Что мне еще в этом случае оставалось, кроме очевидного? И я из двух зол выбрала наименьшее.

— Я передумала! — выпалила я и почти потеряла сознание, видя, как победно оскаливается Арсений и как довольно кивает моему решению Кирилл.

Демоны!

Ну, ничего! Мы еще повоюем! А там уж посмотрим, кто кого...

— Да, действительно, чего дома сидеть? Тем более что всегда можно совместить приятное с полезным, верно? — глянула я на парней и выше задрала голову, а затем ринулась в бой. — Позвоню Айдарову, приглашу стать его моим кавалером на сегодняшний вечер. Во-первых, он точно не откажет. А, во-вторых, Кира и Арса дергать не придется. Что у них дел на субботнюю ночь более важных не найдется, чем сопровождать какую-то там меня в глупые ночные клубы?

— Ну, почему же? — прищурился блондин.

— Вы же уже взрослые, — деланно безразлично рассмеялась я, хотя внутренне рыдала от беспомощности.

И усталости. Да, у меня почти опустились руки противостоять этим опытным чудовищам. Еще немного — и они перегрызут мне глотку. А дальше что?

Ох, лучше даже не думать об этом.

Но пришлось.

Тем более тогда, как судьба в очередной раз приложила меня лицом об лед. На — получи и распишись, глупая Милана.

— Айдаров — это, конечно, хорошо, — задумчиво потянул Кирилл, медленно пересчитывая подушечкой указательного пальца зубчики на своей вилке, — но я бы не доверил этому парню заботу о нашей Милане. Все же они знакомы еще всего ничего. Да и заведение обяжет его выпить. Или отлучиться в уборную. Или еще какой-то форс-мажор всплывет. А там уже всякое может случится...

— Согласен, — кивнул Арс, — мы с братом Рената подстрахуем. Заодно его на вшивость проверим. Как он ведет себя с нашей любимой сестренкой. Ну и, разумеется, на публике подсветим тот факт, что Милана двигается в подходящей тусовке и ее давно заметили лучшие из лучших. После такой демонстрации намерений Айдаровы уже не соскочат с темы, даже если захотят.

Я сникла.

А вот взрослые едва ли не порвались от радости.

— Все ж таки у меня хорошие ребята вымахали, — гордо хмыкнул Михаил, — думают на перспективу. И о семье заботятся. Ну все, Милана, решено — едешь на посвящение с Кириллом, Арсением и Ренатом.

— Не слишком ли много парней вокруг одной девочки? — нахмурилась мама, но я даже порадоваться ее вопросу не успела.

Перебили черти.

— Она будет не одна, не переживайте, — кивнул блондин.

— Пора Милану посвящать не только в студенты, но еще и в нашу тусовку.

И это последнее предложение позвучало особенно зловеще. А взгляды парней прямо мне говорили, что я могу даже не сомневаться — у их слов есть скрытый смысл.

И он ниже пояса.

Да уж, Милана, поздравляю! Хотела как лучше, а получила — как всегда...



***

Дорогие читатели, это книга пишется в литературном стиле "слоуберн", предполагающем медленное развитие отношеений между героями. Я не могу себе представить, чтобы такая домашняя фиалка, как наша Милана, дала с полпинка сразу двум парням.

В любом случае, у ребят все будет. Но нужно правильно выдержать температуру и соблюсти подачу))

Иначе же получится какая-то фантастическая история, которая не имеет с реальностью ничего общего. Поэтому, прошу вас, не торопите меня в комментариях. А если вам сюжет кажется затянутым, то прошу просто дождаться завершения романа и прочитать текст целиком.



Поверьте, возмущения никак мне писать быстрее не помогут. А вот вашей поддержке я буду очень рада. Спасибо, что вы у меня есть!





Глава 30.1


Милана

Конечно, я при всех этих откровенно дерьмовых картах не сдалась. Стоило мне только выйти из-за стола, и я начала действовать. Первым делом позвонила Айдарову и обрисовала ситуацию. На удивление парень даже не думал возражать и с радостью согласился с тем, что составит мне компанию в ночном клубе.

Но при одном условии.

Если и туда же с нами пойдет и Марьяна.

И вот тут, стоило мне только от всей души возрадоваться, что не так уж все в жизни моей запущено, как я тут же забуксовала. Ну, потому что, как оказалось, отношения у Рената и строптивой девчонки из прислуги с места не особо-то и сдвинулись.

Она, как и прежде, считала его занозой в заднице. А он капал на нее голодной слюной в бесплодных попытках хоть сколько-нибудь растопить лед неприступной зазнобы.

Но попытаться я была обязана, а потому выискала в телефонной книге номер Марьяны и тут же ее набрала:

— Милана?

— Привет, — выдохнула я и тут же впала в ступор.

Ибо, что говорить-то вообще? Что у меня тут пытаются сразу два брата-акробата в койку уложить? И возможно, не все было бы так грустно, если бы тело мое глупое в их присутствии не сходило с ума. Ведь мозгом я все понимала — так нельзя.

Это дно!

А все равно сделать ничего не могла. Не получалось! А потому мне срочно была нужна помощь зала и группа поддержки, которая бы помогла пережить этот чертов поход в клуб. Потому что мне вот прям кровь из носу пойти туда было необходимо.

А иначе уже сегодня вечером меня разложат и отымеют во все щели. К гадалке не ходи!

Я ведь в их присутствии слабая. Такая слабая, черт возьми!

— Что-то случилось? — прервала затянувшееся молчание девушка.

— Нет, но..., — закатила я глаза и мысленно надавала себе оплеух, но снова ринулась в бой, — пф-ф-ф, просто не знаю, как подобрать нужные слова.

— Начни с ненужных, — рассмеялась в трубку Марьяна, и я немного расслабилась.

— Тут такое дело...

— Ага?

— У меня посвящение сегодня.

— Круто!

— А я из девчонок в Москве никого толком не знаю. На потоке тоже особо ни с кем не общаюсь. И так получилось...

— М-м?

— Так получилось, что сопровождать меня на этот праздник вызвались мои сводные братья. А мне как бы, знаешь, тусить с ними вообще не по приколу.

— Это да. Сочувствую. А родители чего?

— Благословили.

— Ироды!

— И не говори.

— Блин...

— Спасай меня, Марьяна! Иначе моя первая в жизни студенческая туса закончится грандиозным провалом.

— Ну, в этом я даже не сомневаюсь.

— Только вот...

— Что? — насторожилась девушка.

— Хочу предупредить на берегу, ко мне вместе с Ремезовыми приставили еще и Айдарова.

— Ах, это...

Меня от такого ответа аж вынесло. В смысле, вообще!

— Не парься, Милана. Все нормально.

— Но вы ведь...

— Пусть слюни попускает. Я юбку покороче надену. Этому кобелю полезно.

— Ладно, — прокашлялась я, — допустим...

— Потом объясню. Ты мне лучше скажи, во сколько сбор?

— В девять вечера.

— Отлично. Заедешь за мной?

— Обижаешь.

— Супер! Пришлю тебе свой адрес.

Каков итог?

Ренат был в эйфории. А потому я, не отходя от кассы, затребовала, чтобы парень, и отвез меня из клуба, и привез обратно домой. И чтобы никаких отговорок. Строго все! По, мать его, фэншую!

И только тогда я успокоилась. А затем и расслабилась, радуясь, что все у меня теперь было схвачено.

А дальше можно было на выдохе готовиться к отличному вечеру и развеселой ночи. И ведь наряд у меня уже давно был заготовлен согласно случаю. И прическу я тоже продумала, когда еще по моим следам не крались серые волки.

Я же все-таки девочка!

Я, быть может, весь последний год представляла себе, как поступлю в институт мечты и пойду отрываться с однокашниками под громкий бит. Как моя душа будет улетать в рай под мерцание стробоскопов. Как гулко будет стучать кровь по вискам.

Пока у меня по ним стучал лишь метафизический дятел, умоляя никуда не ходить. Ни в какие клубы.

И как бы зря я его не послушала...

А там уж и вечер незаметно наступил. А я стояла и довольно разглядывала себя в зеркальном отражении. Круто вышло: черные кожаные мини-шорты, полупрозрачная водолазка. Сверху, как накидка, укороченный пиджачок с погонами, что были расшиты блестящими стразами и бусинами.

Колготки со стрелкой сзади.

На ногах массивные полуботинки на толстой подошве.

Волосы убраны в высокий конский хвост на затылке.

И завершал образ оторвы неоновый макияж.

Я все это добро подглядела в одном модном журнале еще тогда, когда училась в выпускном классе. И лишь радовалась неимоверно, что он воплотился в жизнь!

Только бы теперь родители меня в таком виде из дома выпустили.

Скрестим пальцы!

При моем появлении, разумеется, мама и Михаил скривились. Но артачиться не стали, понимая, что молодость в моем случае берет свое. Лишь еще раз наказали мне вести себя соответствующим образом. И не терять из виду Кира и Арса, что должны были следить за мной неотступно.

Будто бы их об этом просить нужно было.

А дальше, приехавшему по мою душу Айдарову прочти лекцию о нравственности и чести. Дождались проблеска понимания в его глазах и отпустили нас восвояси.

До дома Марьяны мы с Ренатом ехали молча. И ни слова не сказали о том, что братья Ремезовы неотступно сидели у нас на хвосте. В томительном ожидании добрались и до клуба, уже будучи в полном составе.

А там...

Толчея!

Реально очередь, как в Мавзолей!

Да только наше сопровождение даже бровью не повело. И внутри, на приватных зонах мы с Марьяной разместились уже спустя десяток минут, с любопытством поглядывая на то, как специально обученный человек подносит нам ароматный кальян. А еще пару бутылок шампанского в серебряных ведерках, заполненных льдом.

И понеслась...

Внизу на танцполе яблоку негде было упасть. Но мы с Марьяной с ужасом и трепетом смотрели на все те бесстыжие и бессовестные конкурсы, которые то и дело начали разворачиваться на сцене под довольное улюлюканье толпы. Нет, все начиналось очень даже прилично.

Например, съесть конспект на скорость.

А, нет...

Это был единственный добропорядочный конкурс. А дальше как-то все стремительно скатилось в вакханалию.

Вот, например, «Веселый кря» предполагал, что двое молодых людей возьмут пищащую уточку и активными поступательными движениями друг к другу сделают как можно больше писков этой самой злосчастной игрушкой.

Ржали все, наблюдение имитирование полового акта.

И я тоже. Почему-то...

И краснела я как рак, разумеется. Но не смотреть уже не могла. Потому что все было, как синоним взрослой жизни, и каждый в этом клубе вел себя так, будто бы вот эти темы, запретные ниже пояса для всех, были мне знакомыми. И как данность воспринимались.

А почему бы и нет, собственно?

Ведь все тут двигались провокационно. Потом и раздевались. И даже целовались. И давали себя потрогать под рев оголтелой толпы. Так просто, будто бы не было больше в мире норм морали и правил поведения.

И братья Ремезовы на все это смотрели скучающе.

А на меня не смотрели вовсе...

К ним прибились какие-то их друзья. И подруги тоже. И они уже забыли, что где-то танцевала под заводные мелодии девчонка, которую они еще вчера едва ли не развратили.

А сегодня вот — плевать.

Пусть попой крутит, затянутой в капрон и кожу.

Пусть улыбается всем и каждому.

Пусть вообще творит, что захочет.

Ну и буду!

И радоваться этому начну. И получать удовольствие. И не обращу внимания, как на Кира, словно обезьяна вдруг повисла какая-то шикарная красотка, тиская его и целуя в обе щеки.

Кто это вообще?

— Надо бы горло промочить? — кивнула я Марьяне.

— Ага, — с прищуром выдала она, глядя на то, что какая-то незнакомка и ее Рената лапает. А потом и Арса тоже.

И мы обе двинули к нашей зоне, а затем выпали в нерастворимый осадок, когда поняли, кто именно присоединился к нашей компании.

Это была Эвелина Мазур. И ее лучшая подруга — Роза Палей, которая приходилась двоюродной сестрой Айдарову.

Шикарные!

А я сразу себя скучной деревенщиной почувствовала на фоне их стильных нарядов. И настроение стремительно рухнуло вниз. Да еще и сами парни абсолютно сконцентрировались на вновь прибывших девушках. Увлеченно с ними о чем-то болтали. Смеялись.

И больше не смотрели в мою сторону.

Совсем!

А я пыталась на все это не обращать никакого внимания. Снова и снова тащила Марьяну на танцпол. Снова и снова напоминала себе, что мне все равно. Даже уговорила подругу поучаствовать в каком-то целомудренном в своем роде конкурсе, где мы выиграли бутылку шампанского под оглушительный рев беснующейся студенческой братии.

А потом и выпили ее едва ли не залпом.

Где-то тут мне и стало легче. Сердце почти не выпрыгивало из груди. Кровь практически остыла. И мозг! О, он перерастал вытекать из моей бедовой черепной коробки, стоило мне только вскользь глянуть на Арса и Кира.

Таких красивых.

Таких статный.

Высоких. Мускулистых. Недостижимых!

И не моих...

Все, мне крышка! Сколько там на часах? Четыре утра? Чудесно! Мне пора на боковую.

— Марьяна, я устала, — дернула я подругу, и она мне тут же кивнула.

— Только в туалет зайдем перед выездом, ладно?

— Ага...

А там уж не прошло и четверти часа, как в тишине уборной, я вдруг зацепила краем уха до боли интересный диалог.

— Ты после клуба куда? — спросила Роза Палей свою закадычную подругу.

— К Киру, разумеется. Мы уже договорились. Оттрахаю его так, что у него пар из ушей повалит. А ты?

— А я к Арсу. Я соскучилась по его крепкому члену.

— О боже, да...

Надо ли говорить, что это был худший вечер и ночь в моей жизни? Ведь братья Ремезовы остались в клубе после того, как Ренат увез меня домой. И их машина более не висела у нас на хвосте.

И в отчий дом они уже не вернулись.

Они забыли обо мне...

Совершенно!



***

Девочки мои дорогие, пожалуйста, поддержите мою новинку:



Обещаю, будет очень горячо!

Мат. Секс. Принуждение. Строго 18+





Глава 31 – Ревность...


Милана

«Иди и трахай свою Эвелину! И не пиши сюда больше!»

Я смотрела на эти строчки сообщения и плакала. Да, их в гневе настрочила Кириллу именно я. Еще сегодня ночью после того, как эта наглая морда посмела писать мне и спрашивать, хорошо ли я добралась домой. Все ли со мной в порядке? И как я себя чувствую?

Как совести еще хватило?

А вслед за ним прилетело и Арсению в ответ на точно такие же вопросы не по адресу:

«Катись к своей Розе! А обо мне забудь!»

Да, я ревновала.

Очень! Адски! Но в то же время была благодарна мирозданию за то, что оно все так по местам для меня расставило. Ведь иначе я бы так и продолжала питать к этим двум прекрасным чудовищам запретные чувства. И хотеть большего.

Преступного!

Жгучего! Недопустимого!

А теперь мне необходимо было лишь вычистить разум от воспоминаний. И переключиться. Например, на учебу. Или вот с бабулей поболтать. Тем и занялась.

Мать с Михаилом после вчерашней вечеринки у мэра спали до обеда. Проснулись, вяло что-то перекусили вместе со мной, больше хлебая ледяную минералку с лимоном и обезболивающее. Хмурились. Терли виски. Ремезову-старшему и то не помогло. Он в край испсиховавшись, плюнул на все и сорвался в спа, на массажи.

А мама пошла спать дальше, клятвенно обещая всем и каждому, что более в своей жизни так гулять не будет никогда. Да, да, это были они — старые песни о главном.

И так эти люди были собой и собственными проблемами поглощены, что даже не поинтересовались, как же у меня вчера прошло посвящение в студенты. Хорошо ли я провела время в ночном клубе. Лишь вяло уточнили, во сколько я вернулась.

— В два ночи, — прохрипела я.

Но на том их интерес и иссяк.

С бабулей тоже разговор не заладился. Она жаловалась на магнитные бури и ломоту в костях. По голосу было слышно, что ей капитально нездоровится, а потому я не стала своей пустой болтовней докучать старушке. Мы лишь перекинулись парой дежурных фраз и распрощались.

Затем я засела за уроки и переделала их все.

Но, несмотря на все это, впереди был еще целый вечер. А мне уже хотелось застрелиться.

А еще отчетливо за ребрами ныло сердце. Чертов осенний авитаминоз!

Погода еще сегодня испортилась окончательно. За окном было хмуро и промозгло. Свинцовые тучи так низко нависали над землей, что казалось, они вот-вот обрушатся на нас. Ближе к вечеру и вовсе противно заморосило. Стало так холодно, будто бы на дворе стояла не середина сентября, а начало ноября.

И меня затрясло. Зазнобило.

Потому что телефон мой все также сиротливо молчал. А на мои отправленные парням гневные сообщения так никто и не ответил. Не то, чтобы мне этого хотелось. Вовсе нет!

Но это молчание давило на и без того воспалённые мозги неимоверно.

И с чего я вообще решила им поверить? Любили они меня? Ну, точно! Так любили, что при первой же трудности потащили в койку всяких там Эвелин и Розочек.

Да пошли они!

Я рывками, чувствуя себя жалкой неудачницей и со стоящими в глазах жгучими слезами, сорвала с себя легкую пижамку и укуталась в объемное шерстяное домашнее платье. Ноги тоже утеплила носками, любовно связанными бабушкой. И двинула на кухню, дабы сделать себе горячий какао с зефирками.

А когда во всем этом преуспела, то устремилась в библиотеку, которая была здесь же — в доме. Там я отыскала томик «Грозового перевала», дабы хоть немного сместить фокус своих больных эмоций на чьи-то другие.

Развалившись на мягком диванчике и похлебывая из кружки, приступила к чтению.

Разумеется, текст мне не давался, потому что мысленно я все сильнее и хлеще накручивала себя, представляя, чем именно были заняты прямо сейчас братья Ремезовы. Как им весело в компании очаровательной Эвы и Розы. Как они их целуют и обнимают.

Как шепчут все то, что шептали и мне.

Как совсем обо мне не вспоминают, делая всякие развратные вещи.

Как окончательно и безвозвратно забывают обо мне.

Сволочи!

Влюбили меня в себя и в кусты!

Зло вытерла со щеки предательскую слезинку и снова заставила себя погрузиться в сюжет выбранной книги. Я упорно мучила первую страницу опять и опять, пока наконец-то мой многострадальный мозг не сдался и не занырнул полностью в запутанную историю о разрушительной страсти между Хитклиффом и Кэтрин.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем моя кружка опустела.

Не понимаю, как пропустила тот момент, когда в помещении я уже была не одна.

Но вздрогнула, когда моей шеи коснулись чьи-то прохладные пальцы. А затем и с силой надавили, так запредельно приятно проминая затекшие мышцы. А меня разорвало между желанием застонать от удовольствия и тем, чтобы сорваться с места, да убежать отсюда без оглядки и сверкая пятками.

Потому что я уже знала, кто до меня дотронулся.

О, мои рецепторы уже обварило сладкой терпкостью его аромата.

Но уж было соскочив с места, я тут же повалилась обратно, так как меня ощутимо прихватили за косу и дернули назад. Я вскрикнула.

А следующее мгновение протяжно замычала, потому что Арсений, перевалившись через мою голову и плотно ее зафиксировав своими ручищами, прорычал мне в губы:

— Где тут моя ревнивая девочка. Ах, вот же она....

А затем жадно впился мне в рот, сразу же принимаясь своим языком накачивать меня концентрированным безумием.

И ситуацию еще можно было бы как-то спасти, да только вокруг моих щиколоток уже обвились пальцы второго парня.

А спустя томительную секунду поползли выше. На икры. Под колени. На бедра, бессовестно задирая подол моего платья.

Сбоку от меня под весом мужественного тела Кирилла Ремезова продавился диван. А сам он наклонился ко мне, резко задрал и отвел одну мою ногу в сторону, а затем смачно прикусил меня всего в нескольких миллиметров от трусиков.

— Пустите! — отчаянно рванулась я прочь, но была тут же пригвождена сильными руками обратно к дивану.

А затем услышала безапелляционное рычание парней:

— Хватит уже!

— Набегалась, Милаш.

— Да и мы же не железные.

— Любим тебя...

— А ты нас!

— И выбрать между нами не можешь. Это факт!

— Да и у нас тебя поделить не получается.

— И как быть теперь?

— Что делать?

— Хочешь, чтобы мы из-за тебя друг друга поубивали к херам?

— Хочешь, чтобы мы и дальше мучились?

— Нет...

— А это значит...

— Это значит — нашей будешь.

— Пока не определишься окончательно, кто из нас двоих лучше.

И снова набросились на меня с поцелуями. Одни на губы — те, что сверху. Второй — на те, что снизу.

А у меня с шипением выбило пробки. И перегорели предохранители.

О боже...



***

Мои хорошие, не забываем переходить в мою новинку. Она живет здесь:





А еще, в честь распродажи 11/11 на все мои завершенные книги действует СКИДКА -50%!





Глава 31.1


Милана

Я совершенно точно попала в ловушку этих двух голодных хищников.

И теперь они оба душили меня и рвали на части, лишая возможности думать, анализировать и бежать от них сломя голову и куда подальше.

Губы Арсения, нежные, но требовательные, жгли меня и словно бы клеймили. Каждое прикосновение его языка оставляло неизгладимый след в моей душе. Он своими ладонями плотно фиксировал мою голову и, рыча, делал с моим ртом нечто недопустимое. Развратное!

Лизал. Кусал. Поглощал!

А я лишь стонала в ответ на все эти немыслимые попытки к чертям собачьим подорвать все мои устои. Пошатнуть веру в ту чистую любовь, что возможна исключительно между двумя людьми.

Между одним мужчиной и женщиной.

А не вот так — когда сразу двое делят меня. Но не убивают друг друга в порыве ревности, а лишь оба служат одной цели — как можно скорее столкнуть меня в пропасть разврата и порока.

Но как сладко!

А между тем Кирилл уже лизнул мой клитор через тонкую ткань трусиков. Легонько прикусил пульсирующую плоть, выбивая из меня тихий всхлип капитуляции. А затем отодвинул белье в сторону и влажно на меня напал губами и языком.

Яростно! Жадно! До острой, но сладкой боли, которая прошивала меня насквозь и вместе с тем дарила невероятное облегчение. Будто бы я долго и муторно горела от тоски по этим невозможным и недопустимым ласкам, а теперь выдохнула, получая то, что на самом деле хотело мое предательское тело и больные мозги.

Я развратница!

Я буквально прямо сейчас едва ли не плакала оттого, как мне нравилось чувствовать на себе четыре мужских руки. Они, словно искрящее пламя, скользили по мне и заставляли полыхать, будто бы я была сухой травой.

И вот уже платье рвануло выше, а Арсений дорвался до груди, сразу же сжимая между двумя пальцами тугой бутон соска. Сильно. Пока я не вскрикнула, нетерпеливо вскидывая бедрами.

Я потаскуха!

Я почти потеряла сознание от наслаждения, когда средний палец Кирилла вошел в меня и с силой надавил на переднюю стенку влагалища, одновременно с тем вбирая в себя мой клитор и сладенько его посасывая.

— Нет! Боже, нет! Не надо! — закричала я, но изо рта вырвался лишь сбивчивый хриплый шепот, который тут же утонул в поцелуях этих двоих демонов.

И сердце разорвалось на две части, одна из которых теперь билась для Кирилла, а вторая для Арсения.

И нечем дышать...

Потому что я любила их и ненавидела! Потому что до безумия и обоих! Потому что они мне нужны были оба! И одинаково сильно!

Грех, да! Но сейчас, в шаге от оргазма, мне казалось, что для этого и стоило жить, чтобы познать, какого это, когда тело поет и душа воспаряет к небесам вместе с двумя парнями.

Один сверху.

Второй снизу.

И сразу оба внутри меня.

Бессовестная шкура!

Так! Стоп!

Вспышка ярости к самой себе потушила все запретное, что они возродили во мне. Тело взбунтовалось, но разум и его приструнил в моменте, жестко отсекая все «хочу» и «надо», которые меня могли бы погубить.

И я вырвалась!

Как дикая кошка! Клацнула зубами, тут же чувствуя металлический привкус крови на языке оттого, что укусила Арса, но и тогда не остановилась. Взбрыкнула, не понимая, откуда у меня вообще взялись силы скинуть с себя двух мощных парней.

Но я сделала это!

Толкнула одного. Лягнула другого. А затем, спешно поправляя белье и платье, кинулась бежать. Но мне тут же преградили отходные пути из комнаты.

— Уходите! — закричала я что есть мочи. — Убирайтесь прочь и больше никогда не смейте ко мне прикасаться!

— Милана..., — успокаивающе поднял ладони вверх Арс.

— Детка..., — облизнулся Кир и подался ко мне.

Но не тут-то было!

Я резво отрыгнула от него, а затем отбежала за письменный стол, обвинительно тыкая в них пальцем.

— Я сказала, проваливайте! — сорвалась я на отчаянный визг и всхлипнула, чувствуя, как подступается ко мне со всех сторон разрушительная истерика. — Нечего вам здесь ловить! Нечего, понятно? Своих размалеванных столичных давалок целуйте, обнимайте и трахайте, а меня в покое оставьте!

— Чего? — скривился недоуменно блондин.

— О ком ты говоришь, малышка? — шагнул ко мне ближе брюнет, просительно протягивая ладонь, но я лишь зло стерла набежавшую на глаза слезинку и решила сказать, что все знаю.

— Я слышал разговор Эвелины и Розы. Слышала!

— Розы?

— Эвелины?

— Какого хрена, Милана? — едва ли не в унисон пропели эти демоны, но меня им было не провести.

— Вы спите с ними! — рявкнула я, сотрясая в воздухе кулаками.

— Да ни хрена!

— Что за дичь, малышка?

— И в клубе вы вчера остались только для того, чтобы с ними приятно провести время! Так что не надо мне врать! — зарычала я, уже почти рыдая.

— Мы остались, чтобы все поверили в ваши с Аидом отношения!

— И другие девчонки тут совершенно ни при чем!

— Не надо мне ля-ля! — закричала я. — Эва сказала, что уже договорилась с тобой, Кир, о встрече! Заявила так, будто бы секс с ней у вас на регулярной основе! А Роза поведала и того хлеще, что уже скучает по твоему крепкому члену, Арс!

— Да что за бред, — натурально возмутился блондин.

— Сдались нам эти девки, когда у нас ты есть, — насупился брюнет.

— Конечно, сдались! — змеей зашипела я. — А знаете почему? Да потому что я вам в отличие от этих не даю! — отмахнула я, прижимая ладонь к ноющему сердцу.

Оно, бедное и несчастное, разрывалось.

От всепоглощающей любви.

И от разрушительной ревности!

— Детка...

— Мы же любим тебя!

— Мы клянемся, что кроме тебя нам никто не нужен!

— Существуешь только ты!

— Вы лжете! — в полнейшем отрицании затрясла я головой. — Так не любят! Потому что это против природы, правил и морали! Ясно?

— Да и к черту их, детка! — пошел на меня Арсений.

— Мы создадим свои собственные. Только наши!

— Мне ничего от вас не надо! Вы меня обманули! Говорили, что любите, а сами других девчонок трахали! — подбородок мой от обиды и горя задрожал.

— Я бросил Эвелину ради тебя! — взревел Кир.

— А мне вообще никто не был нужен, пока я тебя не встретил, Милана! — зарычал будто бы в агонии Арс.

— А то, что там девки эти наболтали? Забудь! Это просто влажные мечты двух завистливых дурочек.

— Эва не знает, ради кого ее бросил Кир, вот и бесится от отчаяния. А Роза мне и даром не нужна. Я с ней вообще никогда не спал! Вот тебе мое слово!

— Мы любим!

— Тебя одну!

— И нам не стыдно за такую любовь, — Кирилл резко дернулся ко мне и все-таки успел схватить за руку, а затем потянуть на себя.

Тут же со спины меня обнял и Арсений. И их голоса смешались в один одурманивающий поток, что будто бы вводил меня в транс.

— Мы тебя не делим, Милана.

— Мы просто будем тебя любить в два раза сильнее, чем это в принципе возможно.

— Не буду втроем, — шептала я уже в полубреду.

— Будешь!

— Нет! — захныкала я, чувствуя пальцы Арса, которые задрал подол моего платья и сунул руку в мои трусики.

А там уж накрыл клитор и принялся выводить на нем вензеля, за секунду вгоняя меня смертельную дозу крышесносного кайфа. И все это пока Кир играл с моими губами, услужливо придерживая на весу мою правую ногу, чтобы его брату было легче меня совращать.

Сволочи!

— Я не ваша игрушка!

— Наша! Ты наша! — рычали они мне оба.

— Я боюсь..., — в исступлении бормотала я.

— Не надо.

— Не бойся...

— Вы меня используете и бросите! — хныкала я.

— Никогда!

— Мы любим тебя, девочка. А ты любишь нас!

— До безумия.

— Мы же видим. Не можем ошибаться...

— Скажи, что ты меня любишь, Милана, — ускорился на моем клиторе Арсений.

— И меня любишь, да, детка? — шипел Кирилл, чуть растягивая своими пальцами мою дырочку и легонько ее потрахивая.

Пока меня мелко не затрясло в их руках.

Конечности размякли. И я бы рухнула, если бы парни меня не поддержали, а затем задрали платье и все же в кратчайшие сроки довели до оргазма.

Арс растирал разбухшую от похоти горошинку сосредоточения моего наслаждения.

А Кир рухнул на колени и помогал Арсу сталкивать меня в пропасть пальцами и языком.

— Охуеть, брат, она кончает, — простонал внизу брюнет.

— Умничка наша. Послушная девочка, — прохрипел блондин, поворачивая к себе мою голову и впиваясь мне в губы, пока я рассыпалась на визжащие от наслаждения атомы света и огня.

Господи.

Боже мой!

— Милана! Доченька, где ты? Милана-а-а!

Я замерла.

— Пиздец, — куснул меня за нижнюю губу Арс.

— Шухер, — поднялся на ноги Кир.

И парни в две руки принялись спешно приводить меня в порядок. Точно куклу Барби крутили туда-сюда, поправляя одежду и волосы. А затем усадили за письменный стол, под который оперативно юркнул блондин.

Кирилл же сунул мне в руки томик «Грозового перевала» и успел скрыться за портьерой.

— Милана, ты здесь? — уже в шаге от комнаты послышался пугающий до чертиков голос.

А в следующее мгновение в библиотеку зашла моя мама и с подозрением оглянулась по сторонам. Хмыкнула и решительно двинула на меня, вглядываясь в мое лицо и, очевидно, отмечая мой расхлёстанный вид.

Горящие щеки.

Пьяные глаза.

И искусанные от поцелуев губы.

— А я тебя потеряла, дочка, — с максимальным вниманием уставилась женщина на меня, а я замерла, боясь пошевелиться.

Только улыбалась как ненормальная и кивала ей.

Еще бы, ведь под столом, скрытый от маминых глаз сидел Арс, и его руки уже нахально двигались под моим платьем, в опасной близости от запретных мест.

Кир же притаился за портьерой. И мама совсем не догадывается, что еще минуту назад именно его грешный рот делал со мной безумные вещи.

Ситуация патовая?

Не то слово!

Да только я уже сама не знаю, чего хочу больше, чтобы мама спасла меня из лап этих монстров или...

Или ушла поскорее, закрыв за собой плотно дверь.



***

Девочки мои, за долгое ожадние главы даю вам сразу 9к текста в копилочку.

Ну и да, если вам нравятся герои мудаки, но шикарные и накачанные тестотероном под завязку, то быстрее бегите читать мою новинку:

"МОНСТР, КОТОРЫЙ МЕНЯ ПРИРУЧИЛ"

Да, здесь тоже будет ПРИНУЖДЕНИЕ!

И да, здесь тоже будет ГОРЯЧО!





Глава 31.2


Милана

— А я вот тут читала, мам, — потрясла я в воздухе томиком Эмили Бронте.

— Что это? — нахмурилась родительница, подойдя ближе и привалившись бедром к моему столу.

— «Грозовой перевал», — пояснила я, тяжело сглатывая, так как руки Арсения поползла по моим голым ногам. От самых щиколоток добираясь до колен.

Ужас-то какой, господи!

— Ох, я читала эту ересь, — скривилась мама.

— Не понравилось?

— Ну, как сказать? Богатый дядя привозит домой дикого цыганёнка Хитклиффа, и его приёмная сестра Кэтрин влюбляется в него так, будто это не брат, а последний iPhone в чёрную пятницу.

— Мам! — округлила я глаза и охнула.

— Что? Прости, что не восхищаюсь этой ерундой, детка.

— Почему же ерундой? — закусила я губу, потому Арсений под столом с силой раздвинул в стороны мои ноги.

Боже!

И его шаловливые пальцы сдвинули вбок полосочку моих трусиков, открывая для него вид на все. Абсолютно!

— Ну, — мать пожала плечами, — сама посуди. Где бы вдруг такой отброс, как этот Хитклифф смог бы за несколько лет разбогатеть, как Крез? Книжная, притянутая за уши романтика. И его эта месть? Пф-ф-ф, глупость несусветная. Погубил всех и остался ни с чем. Дебил великовозрастный. И, что самое поразительное, все это говно читают, восхищаются и экранизируют.

— Роман дарит надежду на то, что даже самые глубокие травмы излечимы, мам.

— Чушь собачья! Хитклифф не был травмирован. Он был болен.

— Ну..., — уж было ввязалась я в спор, но тут же стихла, так как подушечка большого пальца Арсения прикоснулась к моему клитору и с силой на него надавала.

А потом и закружила по нему, заставляя меня ловить алые всполохи всепоглощающей похоти перед глазами. И я бы совершенно точно выдала себя и парней с головой, если бы мама вдруг не подалась в пространственное рассуждение о романе, о котором я уже и позабыла вовсе.

Куда мне было о нем думать, если под столом меня вовсю развращал один плохой мальчик. Покусывал за бедро, а сам, испачкав пальцы в моей смазке, стремительно доводил меня до оргазма. Так грешно. Так сладко. Так бессовестно прекрасно.

Что мне осталось лишь наклонить голову и ладонью прихлопнуть рот, дабы ненароком не застонать в голос. И все это происходило, пока родная мать передо мной расхаживала с томиком «Грозового перевала» в руках.

Все. Я пробила дно!

— Какой бы нормальный мужчина пошел на кладбище раскапывать могилу своей бывшей возлюбленной?

Какой бы нормальный мужчина, сидя под столом и фактически в присутствии постороннего человека, все же решился и изловчился бы подтянуться и лизнуть меня между ног?

Да он совсем спятил!

— Полностью согласна с тобой, мам, — прохрипела я.

— Вот! А потом что?

— Что? — уже будучи в полубреду, спросила я.

— Дальше второе поколение пошло, и все, как под копирку: дети повторили ошибки родителей, но уже без харизмы. Месть, крики на ветру, побеги по болотам, слёзы, привидения, ещё больше мести. Итог?

— Плачевный? — медленно облизнулась я, уже мало что понимая в происходящем.

Меня спасал от неминуемого падения в бездну и жгучего стыда из-за разоблачения лишь стол. Добротный. Из красного дерева. Не какая-то шаткая фанерка, а фактически скала, в которой притаился страшный зверь, что трепал меня теперь в свое удовольствие.

— Более чем! — подняла вверх указательный палец мама.

— Ох, — все же не выдохнула я и со всей дури прикусила нижнюю губу, понимая, что фактически хожу по острию ножа.

Еще немного и я сорвусь!

— Все главные герои мертвы, дом проклят, собака воет, а читатель сидит и думает: «Ребят, вы могли просто сходить к психологу, а не устраивать готическую „Санта-Барбару“ на четыреста страниц?».

— Боже...

Прошептала я, когда первая раскаленная молния саданула меня в позвоночник и растеклась лавой по венам, оседая внизу живота пульсирующим огнем.

Еще немного и я кончу.

Прямо на глазах у матери!

— Так что, Милана, это, разумеется, похвально, что ты читаешь классику. Но, если хочешь мое мнение, то вот оно: никому не рекомендую для поднятия настроения, но как пособие «как НЕ надо решать конфликты в отношениях» — это десять из десяти. Шедевр.

— Спасибо, мам, — громко сглотнула я, а уже спустя секунду едва ли не взывала разочарованно, потому что Арсений вдруг перестал мучить меня.

Вообще!

Он оторвался от меня.

Он вернул на место промокшую от моего возбуждения полоску трусиков.

Он провел по моим ногам сверху вниз последний раз ладонями.

И больше не прикасался.

А я едва не сдурела от того, как меня навынос пронзило разочарованием. Тело прошило стрелой острого и неотвратимого протеста. Потому что вот же — я почти достигла пика. А теперь рухнула в пропасть.

И слезы навернулись на глаза уже от всего подряд. От стыда. От потери. Оттого, что сама пасовала перед своими принципами и гордостью. Но...

Как он мог? Как он мог так со мной поступить, черт возьми?

— Мам! — дернула я подол своего платья и резко встала из-за стола, а затем на ватных ногах ломанулась к родительнице.

В поисках спасения.

Знала, что она не поможет, но, словно утопающий, хваталась за пену морскую.

Лишь бы не с ними. Лишь подальше от них.

Потому что им не стыдно было.

Не стыдно! Просто плевать, что меня здесь могла застукать мать с ними двумя. Отряхнулись бы и дальше пошли. А я навсегда бы была испачкана связью с ними. Потому что для двух парней одна девушка — это веселое приключение.

А они для меня — это клеймо на всю жизнь.

— Ох, что-то я заболталась тут с тобой, Милана. Но я же что тебя искала...

— Да? — подошла я к ней вплотную и ухватилась за ее плечо в поисках опоры в этом пошатнувшемся мире.

— Ты заболела, детка?

— Нет.

— Роман на тебя этот дебильный такой впечатление произвел, что ли?

— Есть немного, — дернула я подбородком.

— Бред сумасшедшего. И Бронте это прекрасно понимала, а потому более не садилась за стол бумагу марать.

— Ага...

— Так вот!

— Да?

— Я пришла тебе сказать, что на следующих выходных мы планируем с отцом всей семьей уехать в Карелию.

— Карелию? — нахмурилась я.

— У его лучшего друга там будет свадьба на берегу Ладожского озера. Он очень видный человек. И мероприятие будет медийное. Нужно будет посветить лицом и показать, насколько у нас дружная семья. Как мы все близки. Как любим друг друга.

Жесть!

— Вылетаем в Питер в пятницу. Субботу в институте пропустишь, но это не беда. Выхлоп важнее.

— Мам...

— А, да, забыла сказать. Отец уже снял нам чудесный дом в тишине Ладожских шхер. Совместим приятное с полезным. И на свадьбе погуляем и на лоне природе отдохнем. Правда же здорово?

— Просто великолепно, — промямлила я.

А затем, не разрывая телесного контакта, поплелась вслед за матерью, которая уже принялась обсуждать, что нам надеть на грядущее торжество, какие прически сделать и макияж.

Но я ее не слушала.

Я задыхалась.

Потому что что-то мне подсказывало, что мой бесславный финал все ближе и ближе.

И эта поездка в Карелию спасением от братьев Ремезовых не станет.

Она им будет только на руку...





Глава 32 – Человек сломался


Милана

Несмотря на все мои страхи и переживания, попытки более не появляться на глаза братьям Ремезовым, атмосфера в нашем неправильном трио все равно продолжила странным образом накаляться. Я думала, что после инцидента в библиотеке, они будут и дальше атаковывать меня своими руками, губами и поползновениями.

Но эти двое внезапно ударили меня тем, чем я совсем не ожидала.

Романтикой.

И это было еще хуже, чем ломать меня запретными желаниями. Потому что нежность выносит мозги из черепной коробки иначе: мягко и незаметно. Так, что оглянуться не успеешь — и все. Ты уже рабыня порочных чувств.

Все началось с цветов в понедельник. Во время завтрака, на котором, к слову, присутствовали и эти бессовестные интриганы и смотрели на меня с вызовом, мне сообщили, что на мое имя доставили два букета.

Один — охапка синих роз. А в них карточка: «Ты — мой космос».

Второй — корзина белоснежных пионов. И тоже с посланием: «Не могу без тебя дышать».

И в обоих случаях стояла приписка: «Твой Р.»

Я по наглым глазами парней понимала без излишних пояснений, что Р — это вовсе не Ренат.

Это — твой Ремезов!

Дальше — больше.

Они закидывали меня ежедневными сообщениями. С пожеланиями доброго утра и хорошего дня. Арсений во вторник особенно отличился заботой:

«Сегодня на улице будет ветрено, малышка. Пожалуйста, не забудь укутаться как следует».

Кирилл в среду:

«Не верь обманчивому солнцу, Милаш. Передают дубак, одевайся теплее».

Потом пошли подарки серьезнее. Один брат подарил мне томик «Гордости и предубеждения» в кожаном переплете и золотом теснении. Второй — платиновый браслет, где на внутренней стороне был выгравирован отпечаток его пальца и всего два слова: «я — твой».

В четверг мне доставили картину, нарисованную маслом и настоящим художником. Там был изображен мой портрет. Я улыбалась и выглядела такой счастливой. И еще следом — коробочка, в которой я обнаружила флакончик духов с пояснением, что этот аромат был создан парфюмером специально для меня.

Я нанесла капельку на запястье и вдыхала этот божественный запах, пока не заснула. И да, боже, каюсь! Представляя, что мы живем в мире, где никто не осуждает за любовь втроем. Потому что нет ни сил, ни желания выбирать. Есть только чувства безграничные, от которых хотелось плакать.

Потому что кто-то, какой-то идиот, сказал, что они неправильные. Грешные. Запретные. Что так нельзя!

Но как же? Вот же я любила. Всем сердцем! И больно мне было уже не потому, что сама в этом топком болоте топилась, а потому что мальчики мои вдали от меня мучились и страдали. И закономерно не верили, что я решусь на последний шаг. И по понятным причинам боялись, что я пойду на поводу у чопорного, зашоренного нормами неудобной морали общества.

И все-таки скажу кому-то из них жесткое и безапелляционное «нет». Или сразу каждому.

К выходным я ненавидела весь мир!

Сидела на паре и разглядывала новые презенты от Ремезовых. Кирилл преподнес мне коробочку, в которой лежали конвертики в виде сердца и на каждом было написано: открыть, когда грустишь, когда плохое настроение, когда мучает бессонница, когда скучаешь по мне, когда мы поссорились...

Последний я открыла прямо на паре. И расплакалась.

Потому что внутри было от руки написано такое простое и очень мне нужное:

«Лучший день в моей жизни — это тот, когда я встретил тебя. Ты у меня есть — остальное не имеет значения. Мы все победим. Главное — вместе!».

А на последней паре у меня и вовсе случилась форменная истерика, так как курьер доставил мне презент от Арсения — банку, заполненную маленькими бумажными свертками. А на ней название — «сто причин, почему я люблю тебя».

«Потому что ты до сих пор краснеешь, когда я смотрю на тебя слишком долго».

«Потому что ты умеешь делать обычный вторник праздником одним только своим взглядом».

«Потому что, когда ты рядом, я не боюсь завтрашнего дня — с тобой я готов на всё».

«Потому что мое сердце выбрало тебя!»

Все это гнуло меня похлеще зубодробительной лобовой атаки страстью. Я буквально чувствовала, как моя стальная воля натужно скрипела под гнетом эмоционального шторма. Я плавилась. Я прогибалась.

И я скучала!

Да, черт возьми. Да!

Я уже не находила сил терпеть это иррациональное чувство, что душило меня изнутри. Потому что Ремезовы всю неделю были рядом. Часто приезжали в отчий дом на ужин. И даже оставались с ночёвкой. Но не более. Я ждала от них решительных действий, шарахалась по углам, боясь встретиться с кем-то из них наедине.

Или сразу с двумя.

А когда это наконец-то случилось, то едва не рехнулась от терзающих меня противоречий.

Потому что Арсений и Кирилл лишь грустно смотрели на меня. В их глазах я видела такую же тоску, что испытывала и сама, но на том все. Мы были рядом. Но заживо порознь гнили, не вправе отпустить себя и позволить быть счастливыми.

К примеру, в четверг вечером на кухне меня застал одну Арс. Я пила чай. Как раз на том столе, где он при нашей первой встрече трахал девушку из прислуги. С тех пор так много воды утекло. И я этот случай уже давно белизной вычистила из памяти. Остался только он — парень, от которого у меня внутренности скручивало морскими узлами.

Но так сладко.

Я ждала, что он подойдет ко мне и обнимет. Я надеялась, что он меня поцелует. Да, я его оттолкну и заругаю. Но я надеялась на это! Надежда — это ведь не преступление против чести и морали, верно?

***

Листаем, там еще одна глава))





Глава 32.1


Милана

Хочу, но не буду.

Люблю, но выберу страдать. Потому что в мире такие правила. Мужчина и женщина. Но никак не мужчины...

О боже!

Арсений тогда лишь кивнул мне, взял из холодильника бутылку ледяной минералки и просто пошел вон из кухни. И лишь на пороге притормозил, процедив через плечо надсадным, изломанным голосом:

— Сбегаю, Милана. Не потому, что не хочу. А потому, что боюсь к тебе прикоснуться. Иначе уже не оторвусь. Если только с мясом...

И ушел, а я рухнула на скрещенные руки и задохнулась от разрывающей мне грудину боли. Никогда в жизни мне еще не было так плохо. Когда счастье вот оно — на расстоянии вытянутой руки сияет ярким светом, а взять нельзя. Обожжешься ведь.

Потому что так не принято!

Табу!

И парни, кажется, тоже это наконец-то поняли. И во время полета в Санкт-Петербург почти не удостоили меня взглядом. Но в сообщениях, влетевших мне на телефон от обоих братьев, четко пояснили:

«Больно на тебя смотреть, Милана».

«Один взгляд — и все поймут, что я болен тобой».

А я все равно ждала, когда мы доберемся до места. Думала, приедем в Карельскую глушь. В тот самый дом у озера и я ими хотя бы надышусь за все выходные. Напитаюсь ими под завязку. А после поставлю в главе своей жизни жирную точку.

И перелистну страницу.

Но…

Не вышло.

В дом мы приехали одни с родителями. На мой вырвавшийся против воли вопрос, а где Арсений и Кирилл, Михаил лишь отмахнулся и ответил, что они арендовали себе отдельное жилье поближе к цивилизации. И за этим объяснением последовали и пара эсэмэсок на мой телефон:

«Милаш, мы боимся рисковать и оставаться с тобой в одном периметре».

«Сорвемся и обидим тебя. А мы этого совсем не хотим. Понимаешь? Мы услышали твое «нет».

И вот где у меня окончательно сорвало стоп-краны. Я с ужасом поняла, что эту всю неделю парни совсем не подкатывали ко мне с романтическим настроем.

Они со мной прощались!

Навсегда!

Дарили то, что могли. Но не более!

Для них было важно, что я не в силах была их принять или разделить. Они просто отошли в сторону, уступая пьедестал, корону и возможность править моей обезумевшей гордости.

Наверное, не надо говорить, что я оказалась раздавлена этим решением. Нет, мозгами понимала, что все они сделали правильно. Но сердце скулило и выло за ребрами, пытаясь их проломить и убежать к своим кумирам. А там уж будь что будет.

В тишине своей комнаты с видом на бесконечную водную гладь озера я проревела почти час, пока окончательно не сорвала голос и не превратилась в разбитую вазу.

А потом собрала себя по кусочкам и криво-косо склеила.

Ни жива ни мертва я отправилась на чертову пафосную свадьбу. Как зомби кому-то кивала, не замечая роскоши, что окружала меня со всех сторон. Благодарила сухо за комплименты, отвешиваемые моей внешности, уже даже не помня, как мать обряжала меня в элегантное платье и руководила тем, какую прическу и макияж мне сделать.

Я, словно кукла, танцевала и улыбалась, ощущая лишь одно — пустоту.

И боялась смотреть туда, где стояли во всем своем шкалящем великолепии братья Ремезовы. Мне было до икоты страшно увидеть в их глазах огонь новой жизни. Меня всю трясло от вероятности того, что они меня уже забыли. Меня плющило и колбасило от одной только мысли, что я никогда больше не смогу к ним прикоснуться.

Что мы теперь на разных полюсах. Встретились, только чтобы сильнее друг от друга оттолкнуться и разлететься в никуда.

Не знаю, как я пережила торжественную часть и не сдохла. Меня трясло. Я едва не падала в обморок от душевной муки. Но мать была довольна. Говорила, что я прекрасно отработала лицом на публику. Что не посрамила честь семьи и Михаил вдоволь наслушался комплиментов в мой адрес.

Что я и умница.

И красавица.

А мне тошно стало. Я умирала на этом празднике, а никому не было до этого делаю. И некому было протянуть руку помощи.

Но внутренние резервы закончились. Ресурса ходить и улыбаться больше не осталось.

Человек сломался…

— Мам, — едва ли не рыдая, проскрипела я.

— Что? — нахмурилась женщина.

А я честно и с максимальным пылом выдохнула как есть.

— Мне плохо, мама!

— Что случилось? Голова болит?

— Да...

— Совсем невмоготу потерпеть еще немного?

— Совсем...

— Черт! И как же быть? Мы с отцом планировали еще погулять. Веселье только в самом разгаре. И вообще…

— Может есть водитель? — едва ли уже не рыдая, проскулила я, видя, как улыбается Арсений, танцуя медленный танец с какой-то старушкой.

Хохочет. Такой сильный. Статный. Тугой. Совершенный!

И не мой.

— Только тот, что привез нас, Милана. Если тебе отдадим его, то сами потом, как добираться до дома будем?

— Ну да..., — зашлась я от отчаяния и тотальной безысходности, а в следующее мгновение почва ушла из-под ног.

И мир закрутился вокруг меня, как на адской карусели.

И все потому, что над нами послышался голос. Хриплый. Уверенный. Любимый.

— Я могу подкинуть Милану до домика, Алла.

О господи…

Кирилл!

Вскинула на него глаза и ушла под воду с головой, не веря в то, что слышу.

А там уж и стремительно потонула...





Глава 33 – Последнее «прощай»


Милана

Мать, увлеченная мероприятием, не стала настаивать на моем дальнейшем присутствии. Да и Михаил, прилично принявший на грудь, был настолько увлечен разговорами со своими друзьями и товарищами, что просто отмахнулся, позабыв о моем существовании.

А там уж мне осталось лишь под отчаянное трепыхание собственного сердца и на ватных ногах покинуть шумное веселье.

И сесть в прогретый салон арендованного внедорожника, за рулем которого уже через несколько секунд устроился Кирилл.

А дальше ни слова. Только обнаженные эмоции. Они рвали меня под мерный рокот двигателя. И кутали в парализующую волю и разум энергетику Ремезова. А я знала, что она губительна для меня, но не могла перестать напитываться ей.

Под завязку...

— Спасибо, — не выдержав этого невыносимого молчания, прохрипела я.

Мне сейчас отчего-то стало необходимо услышать голос Кирилла. Чтобы он хоть как-то объяснил, как мне жить дальше в этом покосившемся в разные стороны мире. Что делать со своими чувствами. И чего ждать от пугающего, покрытого мраком будущего.

Если бы он и его брат были рядом, то мне было бы не страшно шагать в этой темноте. Пусть и не держась за руку, но хотя бы зная, что они незримо бредут рядом. Следят. Оберегают.

Любят.

Боже! Какая же я глупая!

— Не за что, Милана, — выдавил из себя Кирилл, а затем прищурился и пристально всмотрелся в зеркало заднего вида.

Я тут же оглянулась и заметила в дорожной дымке следующий за нами по пятам автомобиль.

— Это Арс? — спросила я дрожащим голосом.

— Да, — односложно ответил брюнет, сухо мазнув по мне взглядом, а затем с такой силой сжал оплетку руля, что она жалобно скрипнула.

А я захлебнулась зашкаливающей потребностью задать тысячи разных зачем и почему. Но не смогла. Испугалась. Лишь отвернулась и невидящим взглядом уставилась в окно, силясь рассмотреть до боли прекрасный карельский пейзаж, утонувший почти в чернильной темноте и тусклом свете дорожных фонарей.

Спустя еще пять минут начал накрапывать дождь.

Спустя еще десять он превратился в настоящий ливень.

И я напрочь забуксовала в этих зыбучих песках проносящегося сквозь меня времени.

Когда же дом, где мы остановились на постой, вынырнул из темноты и предстал перед нами во всей красе, я едва не разрыдалась, четко понимая — вот и все. Мы приехали в то место, где между мной и братьями Ремезовыми все закончится.

Не надо быть прорицательницей, чтобы еще как-то интерпретировать их равнодушие и холодность в последние дни и сегодня, в частности. Иначе бы салон этого авто не заполнился бы болезненным, отравляющим душу молчанием.

Они привезли меня, чтобы со мной попрощаться.

Навсегда...

И я, черт возьми, была, как никогда, права.

Парни припарковались перед домом и синхронно вышли из своих машин. Кирилл помог выбраться мне. Арс сухо мне кивнул. И мы все трое пошли в дом.

Меня трясло. Во рту пересохло. Пульс шарашил по мозгам похлеще отбойного молотка. Меня накрывал острый приступ паники. И я бы, наверное, упала бы на землю и разревелась в голос, если бы не была солидарна с парнями.

Так надо.

Так правильно.

Я останусь одна. А они будут жить своими жизнями дальше. И однажды, возможно, лет эдак так через сто, я научусь вспоминать о них без сердечного приступа. Но тихо. И с благодарностью.

Мы прошли в дом.

Разделись. Кирилл прошел в кухонную зону и принялся готовить чай. Арсений завис у окна, хмуро разглядывая, как дождь и ветер с силой обрушивались на землю. Я же неловко переступила с ноги на ногу и решила, что просто не могу.

Не получается.

— Спасибо, что довезли. Я пойду к себе и...

— Сядь в кресло, Милана, — безжизненно и, не поворачиваясь ко мне, произнес Арс.

— Нам нужно поговорить, — кивнул Кир, доставая чайные чашки и раскладывая по ним заварочные пакетики.

Я словила судорогу, что прошила не только истекающее кровью сердце, но и все тело целиком, рассыпаясь колкими иголками по венам. Нестерпимо!

И буквально рухнула в кресло, стискивая побелевшие от страха пальцы.

Спустя пару томительных минут напротив меня опустился Арс, а я только сейчас заметила его потухший взгляд и сбитые почти до мяса костяшки. Вслед за ним подошел и Кир, расставляя перед каждым из нас по ароматной чашке, пахнущей чабрецом и мятой.

Я покачала головой.

Кажется, целую вечность мы таращились друг на друга в болезненном безмолвии. А затем, когда по моей щеке все-таки скользнула слезинка, тишину нарушил Кирилл.

— Милана, прости нас.

— Что? — охнула я, но Арсений только предупреждающе поднял руку, призывая меня к молчанию и возможности дать им высказаться.

Я тут же жалобно всхлипнула и прижала пальцы к онемевшим губам. Но сделать уже ничего не могла.

Мы вместе и прямо сейчас собирались хладнокровно задушить нашу любовь.

— Милана, — чуть подался ко мне и вкрадчиво на меня посмотрел блондин, — мы знатно накосячили. Не должны были, но так получилось. Не подумай, что это какое-то жалкое оправдание, но мы живем свою первую жизнь и не знаем, как надо. Мы просто встретили тебя и полюбили. А ты полюбила нас.

— Но это совершенно не значит, что мы должны были мучить тебя, заставляя выбирать между кем-то из нас двоих. И уж тем более, не дает нам никакого права заставлять тебя, не выбирать вовсе, — лицо Кирилла прострелила мучительная гримаса.

— Нам будет чертовски тяжело, малышка, — часто закивал Арсений, — безумно больно и невыносимо одиноко, но лучше так, чем видеть в твоих глазах сожаление и страх оттого, что тебя вынудили сделать то, что ты делать совсем не хочешь. И не можешь.

— Выбрать меня.

— Или меня.

— Или позволить нам любить тебя вдвоем, — на тяжелом выдохе прохрипел Кирилл, каким-то загнанным жестом потирая лицо ладонями.

— Мы все поняли, Милана.

— И все осознали.

— Мы любим тебя, детка.

— Очень!

— Но одной любви недостаточно.

— Мы хотим, чтобы ты была счастлива.

— Чтобы ты улыбалась.

— А не жила в постоянном страхе перед тем, что о нас втроем узнают. Осудят. И никогда не поймут.

— Или мирилась с выедающей душу тоской по тому из нас, кому пришлось сказать «нет».

— И уже неважно, какую цену нам придется за это заплатить.

— Мы готовы.

Точка!

Я все-таки тихо расплакалась. А еще услышала, как внутри меня что-то с треском лопнуло и разбилось. Не сердце, нет. Что-то глубже. Как будто последняя нить, на которой я держалась в этой суровой действительности, лопнула. Или то моя душа разорвалась в клочья.

Я не знаю.

Но мне прямо сейчас в этой точке невозврата хотелось тупо лечь и сдохнуть.

Или умолять парней дать нам еще хоть немного времени. Неделю? День? Час?

Боже, пожалуйста...

Дай нам хотя бы несколько минут, чтобы надышаться.

— Не плачь, Милана, — сиплым от внутренней ломки голосом произнес Кирилл.

— Пожалуйста, детка, — рвано вытолкнул из себя Арсений.

А затем меня убил.

— Мы того не стоим.

Господи!

А в следующий момент мой мир подернулся уродливыми трещинами и начал осыпаться пеплом к моим ногам, потому что братья Ремезовы решительно поднялись со своих мест, собираясь навсегда оставить меня одну.

— На этом все, Милана.

— Надеюсь, что ты поймешь, что мы были правы, любимая.

А затем они просто развернулись и пошли.

Прочь!

Не оглядываясь!

Оставляя меня на растерзание этой новой жизни, которая начала с ходу и яростно душить меня, издевательски хохоча надо мной и моими страданиями.

А мне что осталось? Только выторговать у насмешницы судьбы гребаное обезболивающее. Пусть не очень-то действенное. И совсем не долгоиграющее.

И да, перед смертью не надышишься, но я попытаюсь.

— Подождите! — сорванным голосом, хрипло и надломлено прокричала я, объятая ужасом и лютой паникой.

А затем в умоляющем жесте протянула руку. А там уж сорвалась головой вниз в свое персональное чистилище. Да, я знала, что уже завтра умру.

Но пусть сегодня у меня будет это воспоминание, как я в последний раз обнимаю братьев Ремезовых. Да и большего просить я у них не смею.

Это подло.

— Пожалуйста! — всхлипнула я.

Они синхронно ко мне повернулись. И вопросительно на меня уставились. А я сникла.

Опустила в изнеможении плечи и все же осмелилась на последнюю просьбу.

— Обнять, — только и выдохнула я. — Еще хотя бы раз. Прошу вас...

На секунду умерла.

А после с болезненным стоном воскресла.

Потому что, да! Да, черт возьми! Мои любимые мальчики не отказали мне в этой моей жестокой последней просьбе.

Кивнули.

И пошли на меня...





Глава 33.1


Милана

Наверное, не стоит говорить, что меня от такого резкого разворота на сто восемьдесят градусов в моменте будто бы крутым кипятком обварило с ног до головы. И кожа сразу покрылась зудящими волдырями, требуя анестезии.

Срочно!!!

Той самой, что могла меня погубить.

Но как же мне было на это уже плевать!

Мне стало жизненно необходимо сделать этот последний глоток спасительного кислорода, чтобы накачаться им под завязку, а потом всю оставшуюся жизнь держаться на этом подсосе. Вспоминая, как это было до головокружения прекрасно. Быть рядом с ними. Дышать ими. Любить их!

Боже...

Я не хочу завтра. Я боюсь будущего.

Мне нужно только сегодня.

Сейчас!

Мощное, поджарое и такое любимое тело Арсения сбило меня с ног, а его руки укутали меня в его тепло и крышесносный аромат счастья.

Призрачного. Краденого. Преступного. Но счастья!

— Малышка, не плачь, — буквально простонал он, прижимая меня к своей груди, а я услышала, как гулко и часто билось его сердце, и снова с отчаянием заскулила, потому что понимала — с ним творилось то же, что и со мной.

Мы, как спички, сгорали!

Втроем!

Потому что со спины ко мне прильнул уже и Кирилл. Зарылся носом в мои волосы на затылке и шумно накачал себя моим запахом, издавая глухой, полный мучительного облегчения звук. А затем крутанул меня к себе, вырывая из рук своего брата.

Гладил. Стирал с лица дорожки слез подушечками больших пальцев. Заглядывал в мои глаза с бесконечной надеждой и все шептал:

— Мы хотим как лучше. Как правильно. Ты ведь понимаешь это, детка?

И все это время, пока Кирилл это делал, позади меня Арс уже убирал в сторону мои волосы, а затем трепетно и предельно нежно заскользил губами по моей шее.

Не целовал. Нет.

Просто напитывал себя мной. Урчал, как большой и сильный кот, и стискивал руки на моей талии. Пока снова не потянул к себе. И все ласкал, горячими ладонями оглаживал каждый сантиметр моего полыхающего тела. И будто бы запоминал, как это может быть.

А потом опять его брат.

А я тянула к ним свои руки, ерошила густые, шелковистые волоски, колола ладошки об их щетины, вела носом по их груди, дурея от этой недопустимой близости. Пока не стало совсем поздно...

— Малышка, нам пора, — прохрипел Арс.

— Прошу, отпусти нас, — вслед за ним надломлено произнес Кир.

— Нет..., — отрицательно качнула я головой.

Меня затянуло в водоворот оглушающей и лишающей разума паники. Когда уже неважно, что будет. Когда уже плевать, что было. Когда все равно на последствия. Потому что все самое важное сейчас находилось в этой комнате.

И пусть весь мир подождет! А если нет, то я его сама поставлю на паузу!

— Еще минуту, — шептала я сбивчиво.

— Потом будет еще сложнее, детка, — в слепой ласке губы Арсения прошлись по моим губам, высекая искры.

— И нас друг от друга придется отрывать уже с мясом, Милаш, — повернул мое лицо к себе Кир и прикусил меня за нижнюю губу.

О, как же это было вкусно!

— Ты должна научиться жить без нас, девочка. Ты влюбишься в другого парня, в хорошего, доброго и честного. И построишь с ним такие отношения, за которые в тебя никто не ткнет пальцем. Ты будешь летать!

— А не бояться того, что однажды тебя разоблачат.

— И навешают обидный до слез ярлык.

— А нас, мудаков, забудешь.

— Нет, — упорно трясла я головой, — я не хочу вас забывать! Не хочу и не буду!

— Милана, хватит!

— Остановись!

— Я не хочу! О боже! Я не могу! — тихо взвизгнула я, в шаге от пугающей пропасти.

— Детка...

— Ну, почему вы такие спокойные, а? — наконец-то сорвало у меня стоп-краны, и я скатилась в разрушительную истерику. — Почему? Что легко вам меня бросить, да? А вот мне вас сложно! Понятно? Меня всю трясет! Вы что, не видите? Я что, так много прошу? Всего минуту!

— Малышка...

— Ну, все! Тише-тише...

— Не убивайте меня, — лопотала я, цепляясь уже сразу за них двоих, — я очень вас прошу! Мне ведь больно...Очень больно! И страшно! И невыносимо!!!

— Пиздец! — зарычал Кирилл.

— Валим, брат! — сорванным голосом просипел Арсений.

— Нет, нет, нет..., — уже будучи в полубреду, шептала я.

— Кир, я сказал, валим! — поднял голос блондин, а я вдруг увидела, что его глаза красные, набухшие.

Больные.

Точно такие же сейчас были и у второго парня, который, будто бы пьяный, водил подушечками моих пальцев себе по губам. А я завороженно на них смотрела, и у меня сердце едва ли не выпрыгивало из груди, потому что хотелось в последний раз поцеловать их. Запомнить все дурманящие нюансы их вкуса. И наконец-то уже свихнуться от счастья.

Просто быть их любимой девочкой.

Ненадолго…

И я сама подалась вперед. Убрала свою руку, привстала на носочки и буквально впилась голодным, жадным поцелуем в рот Кирилла. И наш обоюдный, наполненный облегчением стон вспорол реальность, выпуская на свободу демонов нашей общей страсти.

Его губы обжигающие, требовательные. Он больше не просил и не отказывал, он взял меня: сразу глубоко, языком, до дрожи в коленях. Его вкус — как наркотик: смесь сигарет, мяты, адреналина и чего-то еще опасно мужского. Отчего не отказываются. С чего уже не соскакивают.

О чем только мечтают!

Вторая рука Кира заскользила вниз по моей спине, прижала к себе так сильно, что я ощутила каждый удар его сердца через рубашку. И резонировала! А он зарычал тихо, прямо мне в губы, когда я невольно зацепилась пальцами за его шею. И выше, впиваясь пальчиками в короткие волоски на затылке. Этот звук прожег насквозь.

И подчинил.

— Брат, остановись! — словно из-под толщи воды услышала я голос Арсения. — Сейчас же!

— Не могу..., — зашипел мне в рот Кир, сжимая мое лицо своими горячими ладонями.

А я тут же сделала то, что была должна.

Оторвалась от Кирилла и заткнула рот уже второму парню.

Вот так!

Вот так не больно!

Вот так хорошо!

— Что же ты делаешь, глупая? — тихо прорычал Арс, но мне было уже все равно.

Потому что он тоже не выдержал и сорвался. Вместе с нами...

И теперь я принимала вглубь себя его упругие толчки и млела. Он кусал мои губы, втягивал их в себя, тут же их зализывал и накачивал всю меня собой. А я отвечала ему тем же. И наконец-то опять задышала полными легкими, а не гарью разочарования.

А дальше случилось то, что неминуемо должно было случится. Арсений дернул меня вверх, усаживая себе на талию. И я отчетливо ощутила, что он уже твёрдый, и это знание взорвалось внутри меня термоядерной бомбой. Разнося в пепел все «нет», «нельзя» и «не надо», что еще стояли между нами.

— Дай ее мне, — рявкнул брюнет, буквально отрывая меня от своего брата. И тут же закинул на себя, впиваясь с отчаянием в мои губы.

Яростно!

И это были уже не поцелуи — это были укусы! Языки, дыхание — всё смешалось. Мои руки шарили под его рубашкой, царапали спину, и он шипел от удовольствия прямо мне в рот. Мы стыковались так, будто завтра не наступит никогда.

Жадно.

Грязно.

Отчаянно.

И не знала, сколько это безумие продлилось бы, если бы Арсений не накрутил мои волосы на свой кулак, а затем настойчиво не потянул на себя, заставляя на полной скорости врезаться в темную синеву его глаз.

А там уж мне пришлось выбирать.

— Последний шанс, Милана. Мы еще можем остановиться. Еще в состоянии тебя отпустить. Еще услышим твое «нет». Сейчас! Потому что потом, уже будет критически поздно.

— Мы ведь не железные, — добавил на мучительном выдохе Кир.

А я...

Я лишь огладила щеку Арсения, ноготками чуть задевая его чувственные губы. А затем кивнула, принимая для себя тот факт, что я все-таки решила сделать эту самую большую ошибку в своей жизни.

Черт возьми! Пусть она у меня будет. Чтобы вспоминать. Чтобы знать, какого это — принадлежать им и быть им нужной. Чтобы точно знать — это все у меня было.

Любовь.

Страсть.

И одна близость на троих...

— Хватит болтать, Арс, — едва слышно прошептала я.

Мне и так было страшно до икоты!

— Лучше поцелуй меня еще раз.

Иначе я просто умру! Или пожалею, что на все это решилась.

И он поцеловал! Со хриплым стоном снова впечатал нас в друг друга, переплетаясь языками и дыша наэлектризованным, раскаленным воздухам, пахнущим грозой.

И все это происходило, пока сзади Кирилл целовал мою шею, прихватывая собачку молнии на моей спине и медленно ведя ее вниз.

До самой талии.

Стащил с меня верх платья, освобождая грудь и тут же принимаясь ее ласкать. Мять! Пощипывать соски. Сжимать их до ослепительной и сладкой боли. И потираться о мою спину, пока еще брат под завязку заполнял меня чистым безумием.

А затем оглушил приказом:

— Неси ее в спальню, брат...

О боже!





Глава 33.2


Милана

Эти слова Кирилла дали мне понять, что вот сейчас мы все вместе перешли красную черту и дороги назад уже нет и быть не может. Потому что нельзя было так жестоко поступить с двумя дорогими моему сердцу людьми. Когда я знала, что каждый из них искрит на максимум, но намеренно залила бы их предохранители серной кислотой.

И плевать уже было, что от страха у меня зуб на зуб не попадал.

Я давно уже вынесла за скобки все возможные последствия. Я, как та самая Скарлетт О’Хара, намерена была подумать о них завтра. Сейчас я даже не гадала о том, как именно это будет сразу с двумя парнями.

Ведь они не собирались уже тормозить, да?

А я?

Я выдержу?

Что, если я не смогу? Что я тогда буду делать?

— Тише, девочка, тише, — словно бы понимая, что меня швыряет от безоглядной любви до отрезвляющей паники, Арсений нежно шептал мне в губы успокаивающие слова.

И Кир вторил ему вслед.

— Мы с тобой.

— С нами будет не страшно.

— Доверься, Милана.

— Ты доверишься?

— Нам...

А я разве не уже?

Да и как я могу иначе? Неужели у меня найдутся силы оттолкнуть от себя этих парней. Сказать решительно «хватит»? Да я же как мягкий воск в их руках — таю...

И я просто отдала всю себя в их безраздельную власть и позволила наконец-то раствориться в бушующем океане пламенных эмоций и запредельных прикосновений сразу четырех рук к телу. И двух пар губ.

Да — я доверилась им полностью!

Они терзали меня, но дарили освобождение.

Они мучили меня, но топили в облегчении.

Они брали, но давали кратно больше.

Они давно меня на себя подсадили. И заставили понять, что я решила правильно.

Ради такого стоило жить.

Ради такого стоило умереть.

Пусть даже и со стыда!

Меня внесли в огромную спальню. А дальше все, как в тумане...

Арс поставил меня на ноги всего на секунду. Сдернул с постели покрывало и рухнул на нее вместе со мной. А затем уложил меня к себе на грудь, принимаясь медленно скользить горячими ладонями по налившимся и потяжелевшим полушариям, камушкам сосков и ниже. Там, где на талии бесстыдно сбилось платье.

И он тянул его вверх, тогда как передо мной, в изножье кровати стоял Кирилл.

Стоял и медленно расстегивал на себе рубашку, жадно и с горящими глазами смотря на то, что неотвратимо открывалось его алчному взору.

Вот уже шелк скользнул по моим коленям. Обжег прохладой бедра. А после замер, когда кружево моего нижнего белья показалось лишь на сантиметр. Я до боли закусила губу и прикрыла веки, боясь смотреть на то, как это происходило.

На то, как руки одного парня сводили мою грудь вместе, а затем приподнимали ее вверх до упора.

На то, как руки другого парня в это же самое время уже прихватили мои ступни, принимаясь нежно их массировать.

Язык Арса лизнул мою мочку. Ее же прикусили его зубы.

Кир облизнулся, глядя с придыханием мне прямо между бедер, а затем уверенно развел мои ноги шире. Всего чуть-чуть, но мне этого хватило, чтобы содрогнуться всем телом от лавины ревущего огня, что прокатился по моим венам и осел полыхающим шаром внизу живота.

Боже, они ведь еще ничего со мной не сделали...

А я уже истлела!

Подумаешь, Арс игрался с моей грудью и вырисовывал на моей шее вензеля языком?

Подумаешь, Кир неторопливо и смакуя каждое мгновение, стягивал с меня чулки, покрывая каждый новый открывшийся для него сантиметр моей кожи жарким поцелуями-укусами.

Подумаешь...

А я почему-то уже растеклась лужицей перед ними, слепо шаря ладонями по кровати и пытаясь найти опору в этом пошатнувшемся мире.

И нашла!

Вскинула руки вверх. Дотронулась до острых скул Арса и зарылась в густые волоски на его затылке и тихо всхлипнула, когда он повернул к себе мое лицо и сократил расстояние между нашими губами до жалких миллиметров.

Он пристально вглядывался в мои пьяные глаза, пытаясь, очевидно, зацепиться хоть за какие-то остаточные крошки благоразумия. Но напрасно. Между нами уже трещало дикое электричество, воздух отчетливо пах грозой и страстью, а я полными легкими дышала смешавшимися воедино ароматами моих мальчиков.

Вздрогнула.

Задохнулась.

Зажмурилась.

Это Кир совсем невесомо провел мне точно между ног, через ткань трусиков костяшками задевая пульсирующую плоть. Я перевела на него взгляд и ошпарилась от этой картинки. Потому что он уже сидел в моих ногах. А затем наклонился и провел своими носом ровно там же, где только что были его пальцы.

Вдохнул себя на максимум.

Простонал глухо.

А затем впился в меня почерневшими глазами и, не разрывая зрительного контакта, поднырнул под тонкую ткань белья, сразу же ныряя в мою влагу.

Боже, ее было так много. Так чертовски много! Я позорно текла в их руках!

— Хочешь его там, малышка? — прорычал мне в рот Арс и быстро лизнул меня по губам, пока я жадно и рвано хапала воздух ртом. — Хочешь, чтобы этот мальчик тебе отлизал, да?

Господи...

Да!

Но я уже неспособна была говорить. Меня мелко трясло от страха и перевозбуждения. От стыда и раскаленных молний, что одна за одной лупили мне в позвоночник, растекаясь по нервным окончаниям гудящей энергией. Я могла лишь сипло скулить и протяжно стонать, планомерно сходя с ума.

— О, она хочет, Кир. Сделай нашей девочке приятно, — сломанным и изувеченным зашкаливающим желанием обладания, прохрипел Арсений, прикусывая мою нижнюю губу до сладкой боли.

— С удовольствием, — зарычал его брат, медленно стаскивая с меня трусики и разводя мои ноги еще шире.

На максимум.

И как чумной смотрел прямо туда. Пробежался пальцами по мокрым складочкам, размазывая вязкую влагу. Еще раз — задевая совсем чуть-чуть пулю клитора. Наклонился, подул на нее, заставляя меня жмуриться от острого укола эйфорией. А затем коротко лизнул.

Всего один раз.

А я едва не заорала, так меня шарахнуло вспышкой запредельного кайфа.

— Пиздец, Милана! Просто пиздец! Как же ты пахнешь! — зарычал Кир.

А я полулежала на его брате, обреченно смотрела, что творит парень и ничего уже не могла, кроме того, что просто чувствовать.

И все...



***

Листаем!

Там еще одна глава.





Глава 33.3


Милана

Дальше мое сознание одной своей половиной стремительно потонуло в поцелуе Арсения. А второй — в том, что со мной творил Кирилл. И я почувствовала себя мошкой, угодившей в паутину двух пауков, что мастерски сплели ее для меня. Но я даже не дергалась. Я просто залипла в невесомости, обездвиженная и покорная.

Голова полностью отключилась. Или ушла на перезагрузку. Я не знаю...

И я будто бы рядом с ними заново родилась, состоящая теперь из сплошных нервным окончаний, обнаженных и растерзанных. Звенящих. Но, боже, как же мне было хорошо в этой новой ипостаси!

Бархатный язык. Горячий. Влажный. Умелый.

Один — между бедер. Второй — во рту.

И оба накачивали меня сияющей тьмой! Такой губительной, но такой прекрасной.

Меня гнуло в полубреду чувственного дурмана.

Спина выгибалась навстречу их ласкам.

И я горела для них двоих.

Потому что Кир уже кружил языком и губами по моей киске. Посасывал ее. Ласкал, аккуратно ныряя внутрь пальцами, и с каждым разом все больше растягивая меня. Он почти ритмично, но ласково трахал меня ими, надавливал внутри на какую-то потайную точку, отчего меня рвало на стоны от чистого, концентрированного кайфа, который многотонным составом уже несся на меня, грозясь раздавить.

Пальцы Арса нежно растирали мои соски.

И, кажется, меня окончательно унесло. Потому что уже невозможно было описать, что именно я испытывала и насколько сильно горела от четырех рук, ведущих меня по дороге греха. Потому что это было как наркотик. И потому что я даже не догадывалась, что можно вот так — дрожать, плавиться и пылать одновременно!

Я вся перед ними была как на ладони. Обнаженная внутри и снаружи.

Заласканная. Зализанная. Зацелованная.

Изо рта вырвался полный муки и наслаждения стон. Разрушительные волны цунами одна за одной принялись бить меня и терзать, даря что-то за гранью понимания. Потому что это уже нельзя было назвать примитивным словом «наслаждение».

Это было нечто большее.

Нечто непостижимое!

Вот только в одном шаге от пропасти мне не дали в нее улететь и разбиться.

Я протестующе затрясла головой и захныкала. Но мои демоны были непреклонны.

Они намеривались окончательно поработить мое тело.

Кир, весь уделанный в мои соки, внезапно оторвался от меня и облизнулся, хищно глядя мне прямо в глаза. Улыбнулся. А затем расстегнул ремень и пуговицу на своих брюках. На свободу тут же вырвался огромный, увитый венами член. Блеснул в тусклом свете ночников каплей смазки на разбухшей и перевозбужденной головке.

А там уж Кир показал себя по всей своей нагой красе, скинув с себя штаны вместе с нижним бельем, и подался ко мне. Дернул меня из рук Арса, прихватывая за шею, а затем просто сожрал. Нагло, совершенно развратно надругался надо мной ртом. Накачал меня под завязку своим языком и нашими смешавшимися вкусами.

Зарычал тихо, жаля мои губы укусами.

А потом оторвался от меня всего на краткий миг и уверенно кивнул своему брату.

И поменялся с ним местами.

Дальше все происходило быстро. И в тоже время так чертовски медленно.

Меня мелко трусило, и зуб на зуб не попадал от той эмоциональной бури, что крошила меня изнутри на мелкие куски. Суставы выламывало. Грудь ныла. Между ног требовательно зудело. И я не выдержала и заскулила, понимая, что еще немного в таком состоянии и я просто рехнусь!

Я умру!

— Сейчас, девочка, сейчас, — хрипел Арс, стаскивая с себя брюки и оказываясь передо мной полностью обнаженным, — сейчас все будет.

— Хэй, — прихватил меня за скулы Кир, — смотри на меня, малышка. Смотри! Больно не будет, поняла? С нами не будет. Не бойся. Я буду держать тебя. Я буду рядом.

Я дернула головой, чувствуя, как Арс уже устраивается между моих ног. Как пару раз быстро лижет меня там, заставляя меня тихо и жалобно вскрикивать, испытывая короткую, но ярчайшую смерть.

А дальше начинает неторопливо водить по складочкам уже членом.

Вверх!

Вниз!

И снова вверх.

Упругими шлепками ударил несколько раз головкой по клитору. И меня скрутило судорогой от макушки до пят. Я снова и снова хватала за хвост ускользающий от меня оргазм, но в то же время боялась его до икоты.

Потому что понимала — он меня размажет!

Ибо никогда еще не было так крышесносно, как сегодня.

Но и Арс не тормозил. И с каждым этим его движением у меня одна за одной выбивало пробки на моей выдержке.

Эйфория, мощная и разрушительная, уже лизал мне пятки.

— Расслабься, — шептал мне Кир прямо в губы, не переставая ласкать грудь.

И вместе с тем я почувствовала, как головка Арса в первый раз толкнулась в меня.

Совсем чуть-чуть.

И вышла.

— Вот так, — бормотал Кир, не переставая целовать меня, ласково вылизывать мои губы и сладко растирать соски, пощипывать их, потягивать, сжимать до предела, — расслабься, девочка. Позволь этому мальчику в тебя войти. Дай ему себя. Дай, детка…

— Боже..., — выдохнула я, ощутив новый упругий толчок.

Не глубокий, но распирающий. И вместе с тем пальцы Арса, которые все это время нежно и недоступно скользили круговыми движениями по моему клитору, не давали мне возможности протрезветь от эмоционального дурмана.

— Чувствуешь его? Тебе нравится, что он с тобой делает, м-м? Хочешь его глубже, Милаш? Хочешь? — шипел Кир, скользя языком по моим губы, подбородку и шее.

— Она хочет..., — потерянно стонал Арс, враскачку короткими толчками растягивая меня снова и снова.

И глубже.

И его ладони чуть подхватили меня под задницу и жестко зафиксировали.

— Да, хочет...

— И мы тебя хоти, малышка наша.

Наша...

Все!

Меня всю в моменте перекрутило в мясорубке. Тело выгнуло и будто бы сплющило от мучительной, болезненной сладости. Рот открылся в беззвучном крике.

И меня больше не стало.

Я просто рассыпалась мелкой дисперсионной пылью сияющего безумия и лишь ощущала себя в раю. Моем собственном. Персональном раю! И подарили мне его они — мои парни.

А в следующее мгновение я закричала уже по-настоящему.

Потому что Кир укутал меня своими руками сильно-сильно. Крепко-крепко...

А Арс одновременно с этим вонзился в меня на полную длину.

И до упора...





Глава 33.4


Милана

Острая, пронзительная боль обожгла каждое мое нервное окончание, убивая в одночасье всю ту сладость и опьяняющий восторг, коими я была под завязку заполнена. Меня словно бы изнутри расперло раскаленным добела поршнем.

Он был во мне.

Не двигался. Лишь жегся, давая мне четко понять, что все — я это сделала.

Я им все позволила!

Дала!

Отрезвление пришло моментально. И я вдруг словно со стороны четко и в красках увидела, как мы смотримся вместе. Пошло. Грязно. Недопустимо! Я голая полулежу у Кира на груди, пока он пеленает меня своими руками, удерживая и обездвиживая. А между моих широко разведенных ног замер Арс.

Выжидая, пока я буду готова, чтобы он меня трахнул.

Разочарованный, досадный всхлип вырвался из меня, но мне не дали в нем утопиться. Губы Кирилла нашли мои и нежно, едва касаясь, бархатом заскользили по ним. Язык осторожно, будто бы ступая по минному полю, лизнул меня, скользнул внутрь, толкнулся чувственно и вновь исчез. Сцеловал соленую капельку, сорвавшуюся с ресниц. А затем принялся покрывать все мое лицо поцелуями-перышками, пока я не выдохнула из себя весь ужас произошедшего.

И мерный шепот братьев Ремезовых утешал меня, обещая, что все будет хорошо. Что я не превратилась в грязную шлюху, которая за раз отдалась сразу двум парням. Что я — любимая. И нужная. Просто наши чувства вот такие. И их дано понять только нам.

— Наша девочка. Бесценная.

— Охуенная, — руки Арсения высекли искры на моих сосках.

— Самая лучшая!

— Сейчас боль пройдет, малышка. Сейчас все стихнет. Ты ко мне привыкнешь.

— И будет хорошо...

Влажные прикосновения Кирилла к клитору обожгли меня и заставили глухо застонать, протестующе мотая головой из стороны в сторону. Я им не верила. Больше нет. Я хотела все это закончить.

Сейчас же!

— Хватит, — прохрипела я, ощущая, как Арсений начинает неторопливо покачиваться во мне, — я больше не хочу. Пожалуйста...

Но они будто не слышали меня.

Кирилл развернул мое лицо к себе и начала целовать глубже. Жадно бился в меня языком, пока его руки курсировали по мне, растравливая во мне новый виток похоти. На груди, терзая разбухшие соски, и ниже, где размеренными круговыми движениями растирали клитор.

Господи...

И все это пока его брат все больше и больше увеличивал амплитуду своих движений. Где-то тут я и поняла, что боли уже нет. Она ушла! Отступила! Осталось только ощущение бесконечной наполненности, распирания и чуточку жжения. Но с каждым толчком, головка члена Арсения будто бы нажимала внутри меня на какую-то кнопку, активирующую выброс эйфории мне в кровь.

И вот уже он начал двигаться в полную силу. Размашисто. Глубоко. Комната заполнилась стонами и ритмичными хлопками. Это Арс, нахлебавшись наслаждением и жестко прихватив меня за бедра, теперь буквально насаживал меня на себя. Врывался. Вколачивался.

Брал меня!

А Кир заставил смотреть на то, как это было. Он перестал терзать мой рот, лишь трогал меня везде, где только мог и хотел. Гладил. Пощипывал. Растирал. Покусывал мочку моего уха. Совершенно точно оставил засос на шее. И вместе со мной смотрел на то, как его брат меня с упоением трахал.

— Охуенно же, да? Охуенно, детка...

— Боже..., — беззвучно прошептала я, закипая от той бесстыжей картинки, что открылась моему взору.

Меня заводило то, что я видела. Меня это фактически поджаривало на адской сковороде запредельного кайфа. Это было грязно. Но, черт возьми, мне нравилось принадлежать сразу двум парням!

Нравилось их исступленное рычание от владения моим телом.

Нравилось чувствовать на себе пьяный, совершенно невменяемый взгляд Арсения. Он шарил им по мне, а я ощущала, как он все сильнее и сильнее наливался внутри меня жаром. Становился больше.

А я не знала, что в принципе можно чувствовать так много. Так ярко. Так остро! Меня присвоили себя братья Ремезовы и эмоции от этого осознания теперь буквально раздирали меня на части. И мне было страшно, потому что я не знала, что от меня после всего этого останется.

Ничего? Эфемерное облако?

Потому что я уже сейчас была в их руках абсолютно беспомощной. Плавилась под их натиском. Меня волна за волной накрывали новые, неизведанные ощущения. Такие пугающие, но такие нужные! Тело выгнуло дугой. Бедра инстинктивно рвались вверх, навстречу каждому толчку Арсения внутри меня.

И я уже была в полубреду, выпадая из времени и пространства. Не понимая, сколько это все вообще продолжалось.

Я могла лишь умирать...

Потому что совершенно точно на меня что-то надвигалось. Такое ужасное. И прекрасное.

И я одновременно хотела, чтобы оно меня накрыло и уничтожило. Но в то же время боялась его до смерти. Бежала к нему. А потом от него. Сучила руками по смятым простыням и все шептала искусанными губами, сама не ведая, о чем вообще просила:

— Пожалуйста...

Арсений свел мои ноги вместе, укладывая их себе на одно плечо. Чуть приподнял меня, а затем сорвался в совсем дикий, одержимый ритм, глядя мне прямо в глаза и улыбаясь, как сам демон во плоти.

Меня мелко и сладко затрясло.

А затем все-таки вынесло!

К чертовой матери…

Одним за одним с шипением во мне оплавились и перегорели предохранители. В позвоночник одна за другой начали шарашить молнии. Тело скрутил раскаленный спазм подступающего оргазма. Загудел тоннами электричества по венам. Зазвенел на кончиках пальцем и точно мне между ног.

Там, где меня на полной скорости долбил Арсений.

Но окончательно свел меня с ума тихий, но требовательный шепот Кирилла. Прямо в ухо, пока его пальцы до легкой боли сжимали мои соски.

— Давай, девочка, кончай...

И все...

Не осталось ничего. Мир просто потрескался и разлетелся на части. Я ослепла и оглохла. Лишь тоненько завыла, не в силах справиться с тем неподъемным многотонным весом экстаза, что на меня выплеснули эти двое.

Меня им просто прибило насмерть!

Я лишь, словно бы из-под толщи воды слышала, как Арс сдавленно матерится и шипит. Как в последний момент замирает во мне, откидывая голову назад, и стонет. В голос.

Затем спустя вечность и чуть пошатываясь снова приковал ко мне свои стеклянные, убитые кайфом глаза. Заторможенно и как-то обреченно повел руками по моему телу, все еще оставаясь внутри меня, а затем надломлено прошептал:

— Ты моя, Милана...

— И моя, — зарычал позади меня Кир, а я только сейчас поняла, какой он твердый.

И что все это время его член упирался мне в попку.

И ждал своей очереди...

Господи, я больше этого не вынесу! Просто не смогу и все тут!

Но у меня даже сил не было, чтобы сказать это вслух. Я лишь покорно принимала все то, что они со мной делали. Тихонько заскулила, когда Арсений наконец-то из меня вышел, снял с себя презерватив, завязал его узлом и выкинул в сторону.

И благодарно выдохнула, когда Кирилл, почувствовав мою боль, скрутил меня своими сильными руками и нежно поцеловал.

— Тише, Милаш. Тише. Я с тобой. Я здесь. Я рядом...

А затем погладил меня по щеке и заглянул в глаза, спрашивая о чем-то, что я постичь была уже не в силах.

— Ты мне веришь?

— Да..., — пискнула я.





Глава 33.5


Милана

Но вместе с тем, столько слов крутилось у меня на уме. Столько вопросов, ответы на которые мне нужно было услышать немедленно. Прямо сейчас!

Но озвучить их было смерти подобно. И я молчала.

Лишь позволила Арсению выдрать меня из загребущих объятий Кирилла. Он подхватил меня на руки и, нежно прижав к своей груди, куда-то понес. Его брат неотступно следовал за нами. Пока мы не добрались до огромной ванной комнаты.

Здесь была душевая кабина, куда меня целенаправленно занесли.

А еще джакузи, утопленное в пол и с видом на Ладожское озеро. Именно к нему и направился Кирилл, член которого до сих пор гордо стоял во всю свою устрашающую длину. И я, мельком на него глянув, нервно сглотнула.

А после затравленно и вопросительно посмотрела на Арса. А он, будто бы прочитав мои мысли, улыбнулся мне ласково, столкнул нас лбами и утвердительно произнес:

— Мы любим тебя, Милана. И что бы ни случилось, будем рядом. Просто потому, что уже не знаем, как иначе. Ты понимаешь, что это значить, малышка?

И все!

Меня окатило теплой лавиной веры и спокойствия. Я услышала то, что хотела! Я перестала дергаться и снова отдала всю себя на волю этих двух парней.

Меня занесли под теплые капли воды. Арсений все еще держал меня на руках, а Кирилл ласково скользил по моей чувствительной коже мыльной губкой.

Смывал с меня остатки нашей страсти.

Где-то касался губами.

Обжигал ягодицы раскаленной головкой своего члена.

Но я больше не дергалась.

Я им доверяла! Абсолютно.

Я слепо и сладко целовалась с одним братом, пока второй продолжал тщательно мыть меня. И совсем не заметила, когда меня крутанули на руках так, что теперь я вся и полностью оказалась открытой, упершись спиной в грудь Арса и с на максимум раздвинутыми ногами, которые тот под коленями, но крепко держал.

И вот в такой разнузданной позе Кир, будто бы ничего и не изменилось, продолжил скользить по мне сначала губкой.

Потом уже только своими горячими ладонями.

А затем и губами.

Везде!

А у меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Я им буквально подавилась. Потому что увидела, какой он большой! Просто огромный! Он во мне не поместится. Он меня банально разорвет!

И я тут же зашептала сбито и умоляюще:

— Кирилл, пожалуйста, не надо. Мне будет больно. Я не выдержу! Прошу тебя...

Но ответил мне только Арс, пока его брат припал к моей груди и мягко посасывал сосок.

— Тише, малышка. Доверься этому мальчику. Он не сделает тебе ничего плохого. Но он так хочет тебя. Неужели тебе его совсем не жалко?

Боже...

Я вновь посмотрела вниз, туда, где уже в припадке нетерпения дергался член Кира. Устрашающий. Перевитый венами. И низ моего живота снова опалил шар огня, который горячим, пульсирующим спазмом пробежался от макушки до пят.

Страх и похоть — гремучая смесь.

И снова мне пришлось задыхаться. Хапать распаренный, влажный воздух открытым ртом. Дрожать. Таять. И улететь от всего того, что творил со мной Кирилл.

А он все играл ртом с моей грудью, проверяя ладонями ее на тяжесть. Прикусывал и посасывал соски. А сам все время потирался о мою девочку своим членом. Матерился сдавленно. Поднимал на меня больные от похоти глаза.

А затем...

О!

Затем он встал передо мной в полный рост. Напротив моих разведенных для него ног. Положил свою ладонь на член и начал медленно водить ее по стволу, смотря прямо на меня.

Пальцами второй руки обжигал мокрые складочки. Сминал клитор. Чуть толкался в дырочку крупной головкой, но не сильно, так, чтобы не доставить мне дискомфорта.

И продолжал дрочить.

Все быстрее.

И быстрее.

Пока Арс, упершись спиной в стену, удерживал меня под ноги и целовал мой затылок.

И вот уже Кир сделал шаг ближе и уперся в меня своим стояком. Прямо во вход.

Но я даже не дернулась. Я верила, что он не сделает мне больно.

И он не обманул моего доверия.

Кир, лишь соприкасаясь со мной лбами, жадно и ритмично распалял себя. Чуть проникал в меня, но не сильно. Лишь самой вершинкой. И матерно ругался, говоря мне, как ему все это нравится.

— Ты охуенная, Милана! Самая прекрасная девочка на свете. Моя!

— Наша! — ворчал позади меня Арс.

— Если бы ты знала, как я хочу тебя. Все бы отдал, чтобы прямо сейчас оказаться в тебе.

О боги!

— Глубоко, детка. На всю длину. Пока бы ты орала подо мной и сходила с ума от кайфа.

— Пиздец, как горячо, малышка..., — прикусил меня за шею Арс.

— Ты хочешь меня?

Дернула головой, не понимая совершенно, что он меня спрашивает. Сдурела, кажется, окончательно!

— Она хочет, Кир...

— Блядь!

— Потерпишь, малыш? — шептал Арс. — Потерпишь? Ему нужно немного. Посмотри на него. Он почти на грани. Разве тебе его совсем не жалко. Он так любит тебя. Так любит...

— Боже..., — меня всю напитало сладкой патокой вперемежку со страхом перед неминуемой болью.

Но я, видя почти невыносимое страдание на лице Кира, все же прикрыла глаза, а затем кивнула.

Я позволила им это сделать со мной. Потому что внутренне ощущала, что не имею права забрать у Кира его кайф. Он сделал для меня все.

Он терпел, когда терпеть было невыносимо.

Ради меня!

Разве я теперь не потерплю ради него?

А в следующее мгновение замычала, потому что ощутила, как Кирилл осторожно скользнул в меня. Не торопился. Не залетал как Арс, но наполнил до предела.

Жжется снова.

Раздирающе!

Я захныкала. А затем не выдержала и тоненько заскулила от боли.

Но вместе с тем, я получила ни с чем не сравнимое ощущение, что теперь наконец-то все правильно.

А затем Кир столкнул нас ртами в жадном, необузданном поцелуе и начал трахать.

Господи!

Отбойный молоток будто бы в меня врывался, а не его член. Язык внутри меня повторял каждое его движение. Он жестко имел меня сверху и снизу. И пока его брат рычал сзади, до боли прикусывая мое плечо.

Бам! Бам! Бам!

Глубже. Сильнее. Навынос.

До дрожи!

Огнем по венам! И до упора!

Я зарылась пальчиками в мокрые волосы на затылке Кира и чувствовала, как его трясет. Как он до предела разбухал во мне. Стал стальным. А затем начал пульсировать.

А в следующий момент Кир с рычащим стоном вышел из меня, заливая всю меня: бедра и промежность своей спермой.

А я?

Я где-то тут и отключилась от реальности. И уже в каком-то неописуемом коматозе позволила себя обмыть. Затем вынести из душевой кабины и опустить в ту самую ванную, наполненную горячей водой и пеной.

Меня уложили на грудь к Киру. Пока Арс нежно целовал мою спину и шептал мне какие-то милые глупости. Спустя вечность я подняла голову и произнесла лишь одно-единственное слово:

— Родители?

— Они не вернутся сегодня сюда, детка, — кивнул мне Арс.

— Расслабься, — шепнул мне Кир.

И я подчинилась. Долго млела с ними в ванной. Потом пила шампанское, которое нам притащил Арс. Ела клубнику. Целовалась то с одним братом, то с другим.

Снова стыдилась своих этих порывов. Краснела. Ужаснулась пару раз, что натворила. Разомлела бессчётное количество раз, когда меня снова и снова успокаивали парни, даря веру в то, что нет между нами ничего предосудительного.

Только любовь!

А потом даже не заметила, как после всего пережитого просто вязала и отрубилась, лежа у Кира на плече. Умиротворенная. Сытая. Счастливая.

Пока не наступило утро...



***

Мои милые девочки!

Весь год я писала для вас "в стол" горячую, волшебную и очень бесстыжую историю любви. Да, да, МЖМ!!!

Пришла пора ей насладиться!

Открывайте новогодний подарочек! Переходите по этой ссылке, читайте и добавляйте в свою библиотеку:





Что делать, если вы оплатили новогоднее уединение в карельском домике, а сервис «ПОСУТОЧНО» решил, что «двойное бронирование» — это не глобальная ошибка, а специальное предложение?

Только одно: расслабиться и получать удовольствие.





Глава 34 – Я все еще ваша девочка?


Милана

Чьи-то теплые губы нежно скользили по моему плечу.

Ох...

Медленно, лениво, ласково до дрожи. Кожу тут же обсыпало восхитительными мурашками, и пальчики на ногах поджались от удовольствия. С ума сойти!

М-м, что это?

Я попала в рай?

Нет, я просто проснулась в постели не одна…

Я заморгала, пытаясь осознать, где я, кто я. Что я вчера натворила? А в следующее мгновение на меня хлынули воспоминания: сладкие, будоражащие, пугающие. И сердце за ребрами сократилось до судорог, ни то от ужаса, ни то от восторга.

О боже...

Я с головой потонула в воспоминаниях вчерашней ночи. Перелистнула для себя каждую, как страницу в книге, эмоцию, каждый стон, каждое прикосновение. Слова. Чувства. Признания. Тело тут же заныло от сладкой усталости, воскрешая в памяти флешбэки того, как я отдалась без остатка, сначала Арсению, а потом и Кириллу.

И мне...

И мне это понравилось, черт возьми! Невероятно!

И плевать, что между ног у меня саднило. Фиолетово вообще, что внутри меня мышцы жалобно ныли.

Главное — теперь я лежала в огромной постели, зажатая между двумя крепкими, сильными и такими любимыми мною телами.

Кирилл слева. Его рука по-хозяйски расположилась на моей талии, а его горячее дыхание жгло шею.

Арсений был справа. Его пальцы переплелись с моими, словно он был на страже моего сна, готовый защитить меня от любых ночных кошмаров. Я подняла на него глаза и тут же забыла, как дышать.

Господи, ну вот почему он такой?

Такой...

Арс чуть жмурился, но смотрел на меня с ласковой улыбкой, от которой я сразу же превратилась в подтаявшую мороженку. И не смогла не улыбнуться в ответ.

— Доброе утро, малышка, — прошептал парень, притягивая меня ближе и целуя в висок. Его голос был еще хриплым от сна, но таким теплым и родным, что меня затопило восхитительной волной любви и нежности.

А между тем позади меня зашевелился Кирилл. Прижался ко мне со спины сильнее, почти укутывая в свои крепкие объятия. И его член уперся мне прямо в попку.

О боже, он снова был твердым.

Раскаленным.

Живым.

Огромным!!!

— Тише, малыш, тише. Он просто рад тебя видеть. Безумно..., — тут же поспешил успокоить меня Кир, и от его рокочущего шепота все волоски на моем теле встали дыбом.

Вау!

Я нервно сглотнула, но не отодвинулась. Мигом успокоилась и подалась чуть назад, потянувшись к его теплу. Прикрывая веки и кайфуя оттого, как его губы двигались по моей шее.

Чертовски приятно!

— Это не утро, — пробормотал Кир, зарываясь лицом в мои волосы и шумно втягивая в себя мой аромат. — Это, скорее, чертов рай. Гребаная мечта. И наша Милаша...

Наша...

Это слово! Оно меня выносило враз!

Оно повисло в воздухе, как запретная, но необходимая ласка, и я замерла, пропуская через себя все оттенки наслаждения, вызванные им. Как и те, что мне шептали вчера:

«Мы любим тебя, Милана».

«Ты нам нужна».

«Мы будем рядом. Всегда...»

Вчера я им поверила. Но сегодня. Сегодня, при свете дня, все казалось таким нереальным, призрачным, туманным. И пугающим.

А вдруг я все сама себе придумала? Того, чего и в помине нет? В дурмане страсти настроила воздушных замков. Тех самых, что при свете солнца растаяли на глазах...

Черт!

Я села на постели, подтянув одеяло к груди, нахмурилась и посмотрела на них обоих. Нервничала ужасно, но решительно была настроена расставить все точки над и.

Арс и Кир тоже приподнялись, и уставились на меня вопросительно. Их глаза — одинаково голодные, но полные нежности — впились в меня.

— Что... что теперь будет? — прошептала я, глотая дрожь, что рвалась из моего перепуганного сердца.

— В смысле, блин, Милана? А есть какие-то еще варианты, кроме тех, где мы будем вместе? — фыркнул и поцеловал меня в колено Кир.

— А что родители? Они же вернутся. А мы... тут... Боже! Что мы натворили?

Арсений взял мою руку, поцеловал каждый пальчик, а затем смачно чмокнул в середину ладошки. Прижал к своей щеке. Лизнул мое запястье.

— Тише, детка. Мы все решим. Ок? Ты ведь теперь наша. Наша девочка. Понимаешь? Мы уже не отпустим тебя. Никогда.

— Никогда…, — прошептала я вслед за ним.

Кирилл кивнул, его ладонь скользнула по моей спине, проминая мышцы и тем самым успокаивая. И разжигая во мне искры надежды на что-то большее, чем ничего.

— Мы любим тебя, Милана. Оба. Это не просто ночь. Это навсегда. Ты вообще понимаешь, что это значит? Мы будем думать, как быть дальше. Да, пока нужно будет скрывать от предков наши отношения. Но после института...

— Мы увезем тебя отсюда, — уткнулся мне в шею Арс, — Подальше от родителей, пересудов. Прочь от тупых и ограниченных личностей, которые решили, что любовь может быть только на двоих.

— Пошли они на хуй, да, конфетка! — зарычал Кир, склоняясь надо мной и прихватывая в легком поцелуе мои губы.

— Мы оградим тебя от всего этого, Милана. Мы создадим для тебя новый, идеальный мир. В котором ты будешь счастлива. С нами...

Я задохнулась и прикусила нижнюю губу.

Увезут?

Подальше?

Страх сжал горло своей когтистой лапой, но вместе с ним пришла волна какого-то невероятного облегчения. Словно бы я бесконечные километры брела через пекло по пустыне, неся на себе неподъемный многотонный груз. А теперь эти парни спасли меня, сняли с моих плеч эту тяжесть.

И они ведь не шутили. Правда? Они хотели меня в своей жизни. Не на раз. А до самого конца.

Я закрыла лицо ладошками и покачала головой.

— Но как? — выдохнула я. — Так ведь не бывает! О нас все равно узнают. Осудят. И не позволят быть вместе. Боже, я не вынесу…

Кир усмехнулся, притянул меня к себе, уложил на грудь, успокаивающе поглаживая по спутанным волосам. А я чувствовала, как мерно и сильно бьется его сердце. И слепо верила каждому его слову.

— Не узнают, малышка. Для всех ты просто будешь чья-то жена. Моя. Или Арса. Неважно. Как выберешь сама. Просто кайфуй рядом с нами. Дыши полной грудью. И будь за нашими спинами. Ладно? А мы тебя прикроем. Ну и...

— Изредка подавай нам патроны, когда на нас нападут враги, — рассмеялся Арс, припадая губами к моей спине.

Ну и что мне после всех этих слов оставалось делать?

Я сдалась.

Снова.

Потому что любила. А они любили меня...

Мы еще долго нежились в постели часами. Время будто бы растаяло или вовсе исчезло из нашей системы координат.

Арс целовал меня медленно, лениво, его руки гладили меня всю, каждую клеточку, каждую впадинку, заставляя жмурится довольной, сытой кошкой.

Кирилл же шептал милые глупости. О том, что я сладкая. И необыкновенная. Чистая. Честная. И самая лучшая на свете девчонка, в которую у них не было шанса не влюбиться.

И я не знаю, сколько бы я еще хихикала, краснела в их объятиях, со всей страстью отвечая на жаркие и безбожно развратные поцелуями…

Если бы в один момент телефон Арса не зазвонил, а на том конце провода ему не сообщили, что наши родители уже через полчаса будут дома.

А нам надо быть готовыми, чтобы встретиться с ними лицом к лицу!



***

Напоминаю, что у меня вышла горячая, новогодняя мжм новинка!

Полный текст уже в эфире:



ОСТОРОЖНО! МНОГО СЕКСА!!! ДВОЙНОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ!





Глава 34.1


Милана

Спустя всего несколько секунд мы уже носились по дому так, будто бы нас через тридцать минут должны были сдать в полицию за особо тяжкое преступление. Хотя, конечно же, так оно в глазах общества и было.

Грешники.

Развратники.

Моя бабуля назвала бы нас и вовсе извращенцами.

Да уж...

Кир нашел мои трусики и запихнул их в свой карман, а затем подмигнул мне и пояснил:

— Это на память, малышка.

Уф!

Арс же, выуживая из моего чемодана домашнюю одежду, пытался меня по-быстрому приодеть и привести в божеский вид. Да только справлялся с этим категорически не очень, постоянно отвлекаясь на поцелуи и бесконечные признания мне в любви.

Такой дурашка...

Я же стояла перед ним, вцепившись в его рубашку, и шептала, почти без голоса:

— Блин! От меня же... пахнет вами... и сексом...

— От тебя пахнет раем, конфета, — шептал мне Арсений.

— Как я им в глаза-то буду вообще смотреть?

— Не надо на них смотреть. Смотри только на меня!

— Они же сразу все поймут..., — щеки мои полыхали от страха и неуверенности, а ноги стали ватными оттого, что сзади в меня вжался Кир и ласково прикусил на шею.

И прорычал успокаивающе:

— Не поймут, Милаш. Во-первых, они приедут с будуна. Во-вторых, ты им вчера сказала, что приболела. А, в-третьих, мы их с Арсом так уболтаем, что им некогда будет на тебя смотреть, — и в завершении своих слов трамбанул в мою попку своим очевидными стояком.

Бам!

Я тихонько взвизгнула, а Кир прикусил мне мочку ухо и чувственно прошептал:

— Хочу тебя, пиздец!

— Мальчики..., — едва ли успела охнуть я, как в мой рот врезался язык Арса.

И калейдоскоп ярких, головокружительных, ослепительных эмоций закружил меня, пока эти невозможные парни наглаживали меня и нацеловывали.

А еще через двадцать минут наши родители перешагнули порог дома. Я делала вид, что вяло дремлю на диване под «Шестое чувство» с Брюсом Уиллисом. А парни сидели за кухонным островом, имитируя бурную игру в карты.

— Всем привет! — мама влетела в гостиную счастливая, разрумянившаяся и немного под градусом.

Михаил Васильевич за ней, громко разговаривая с кем-то по телефону и никого вокруг в принципе не замечая. Прошел мимо всех и скрылся за дверью той самой спальни, где меня вчера трахали его сыновья. И принялся там на кого-то орать, как не в себя.

А я губу прикусила, боясь, что он все же обнаружит в комнате следы нашей преступной связи. И нам крышка!

— Милана, детка, тебе все еще плохо? — присела на подлокотник дивана моя родительница и прижала к моему лбу свою прохладную ладонь.

— Так себе..., — прохрипела я.

И вот на этом самом месте мама едва ли не довела своим вопросом меня до сердечного приступа, подняв глаза на парней и выпалив прицельно:

— А вы тут, что с утра пораньше делаете, ребята?

Капец...

Я чуть в голос не заорала, но Арс лишь пожал плечами и выдал вполне себе удобоваримый ответ:

— Мы-то думали, что вы уже вернулись, вот и пригнали. А тут только Миланка полудохлая по дому бродит. Точнее, как? Вон — на диване в позе умирающего лебедя лежит.

— А что, не позвонили? — развела руками мать.

— А на фига? — скривился Кир. — Мы же не ясновидящие, чтобы знать о том, что вы вообще домой не вернулись с гульбища.

И тут снова подключился Арс убалтывать мою родительницу по максимуму и переключая ее на нужную ему волну вещания:

— Как погуляли-то в итоге, расскажи? Было что-то веселое или как был тухляк, так и остался?

И началось...

Маму было уже не остановить, она трещала, не затыкаясь почти час:

— Николай Останин нажрался до такой степени, что свалился в фонтан вместе с официанткой. Букет невесты поймали сразу две какие-то страшные, нашпигованные ботоксом девицы. Чуть из-за него не подрались. В итоге поделили на два пучка и вместе удалились с миром. А еще теща-то, что отчебучила, мама дорогая...

Михаил, вернувшийся к нам, тоже подключился к пересказу вчерашних событий, хохоча на пару с матерью и уверяя, что мы пропустили настоящее шоу. И парням тоже было весело.

А вот мне было не до смеха. Я сидела на диване, сжалась в комочек, стараясь дышать ровно и не пялиться во все глаза на своих парней.

Своих...

Парней!

Боже!!!

Я сама себе завидовала! Потому что они были такие...

Ну, вы понимаете, да?

Такие!!!

И каждый раз, когда мои глаза возвращались к их статным, поджарым, тугим фигурам, мое лицо заливало краской стыда. И в ушах тут же афтершоками гремели наши вчерашние стоны, пошлые звуки соединения наших тел, их жаркий шепот...

Уф!

Но, кажется, у меня развилась паранойя от страха быть пойманной на своей одержимости сразу двумя братьями Ремезовыми. Я без конца чухалась, поправляя на себе ворот водолазки, и еще сверху прикрывалась пледом.

А вдруг родители увидят на мне засосы? А вдруг заметят, что я сижу странно, потому что между ног у меня все еще ноет и горячо? А вдруг услышат, как мое сердце отчаянно пытается самоубиться о ребра?

Но ничего.

Предки слишком кайфовали от чужого движняка, ничего вокруг не замечая. Мы позавтракали. Потом вышли на прогулку по берегу озера, с прицелом, чтобы я подышала свежим карельским воздухом и мне наконец-то стало лучше. Но я ногами еле передвигала, чувствуя, как между ними безбожно саднит от последовательного трамбования в меня сначала одного члена, а затем и второго.

Но время не стоит на месте. И вот мы уже собрали вещи и отправились в аэропорт.

Родители вдвоем со своим водителем.

А вот меня каким-то чудесным образом парни отпросили поехать с ними. И, о боже, мать и Михаил даже близко не думали возражать. Лишь отмахнулись, позволяя делать все, что нам в голову взбредет.

И все!

Господи, счастье-то какое!

Меня усадили на переднее сидение. Пристегнули. И погнали...

Арс, сидящий за рулем, тут же по-хозяйски положил мне на бедро ладонь. Огладил и подмигнул мне залихватски.

А затем сунул руку мне между ног и с силой сжал лобок до острой, пронизывающей все тело чувственной судороги.

— Милана, я с ума по тебе схожу, — тихо, чуть шипяще проговорил он, глядя на дорогу.

А я и отреагировать никак не успела. Сзади ко мне наклонился Кир. Поцеловал в висок. Потом в щеку. Затем развернул к себе мое лицо и принялся целовать глубоко и страстно, с языком и накачивая меня микротоками похоти, пока Арс продолжал говорить, как много я для них значу.

— Ты самая красивая девочка в мире, малышка. Самая чувственная. Самая милая. Самая-самая…

Я застонала в губы Кирилла, а Арсений тихо рассмеялся.

— Что? Тебе правда нравится, как тебя целует этот жлоб?

— Будь уверен, ей нравится, — мне в рот прохрипел его брат, а затем дернул подол моего свитера вверх, обнажая мою грудь, упакованную в ажурный бюстгальтер.

Они оба тут же синхронно зарычали.

А я закрыла лицо ладошками, при свете дня не понимая, где найти силы, чтобы вынести вот это — когда сразу два парня жадно разглядывают меня.

— Кир... ну, пожалуйста... не надо..., — мой голос дрожал, а я задыхалась, но у него насчет меня были совсем другие планы.

— Надо..., — прошептал он мне на ухо и опустил шашечки лифа вниз, принимаясь кончиками пальцев кружить по набухшим ореолам и твердым бусинкам сосков.

Он играл с ними.

Пощипывал их легонько. Растирал. Чуть оттягивал и отпускал, любуясь, тем, что натворил.

— Какие они у тебя красивые, Милаш, — едва слышно выдыхал Кир, продолжая делать со мной страшные и прекрасные вещи.

А я не отталкивала. Я тратила все свои силы на то, чтобы не стонать позорно в голос, а еще чтобы не смотреть на то, как очевидно топорщил джинсовую ткань член Арсения. Потому что каждый раз, когда мои глаза цепляли этот внушительный бугор, меня било током.

Сильно!

Жарко!

Невыносимо!!!

Зажмурилась, отвернулась к окну. Но они не перестали меня мучить. Арс прихватил мою ладошку и принялся нежно покусывать подушечки пальцев. Проходился по ним же языком, и влажным кольцом сосал каждую фалангу, заставляя меня судорожно сводить ноги и отчетливо понимать: я вся мокрая для них!

Готовая!

Я дернулась, как от удара молнии и все-таки застонала. Почти беззвучно, но им и этого было достаточно. Довели — и радовались моему критическому состоянию.

— Мальчики, пожалуйста, не надо..., — едва ворочая языком, промямлила я, а сама грудью подавалась к рукам Кира, который ни на секунду не переставал ласкать мои разбухшие полушария.

— Любимая наша, — выдохнул он.

— И так сладко стесняется, — мурлыкнул Арс.

А потом, когда мне казалось, что я уже вот-вот финиширую только оттого, что мне ласкают соски, Кир поправил на мне белье и одернул свитер вниз. А затем и вовсе убрал от меня свои руки, оставляя меня возбужденной и брошенной.

Я обиженно на них зыркнула, а эти изверги только предпочли сделать вид, что ничего такого не провернули. Хотя я и видела, как от страсти потемнели их лица. Как сверкали их глаза. Как распирали члены их ширинки.

А потом разом успокоилась.

— Милаш, надо подождать хотя бы несколько дней, ладно, — начал первым Кир. — Мы тебя вчера вдвоем...

— Растрахали, — скрипнул оплеткой руля Арс.

— Если сейчас сорвемся, то будет еще больнее.

— Так что терпим, конфетка.

— Вместе...

А дальше была долгая дорога до Пулково. И самолет, который доставил нас до уже ночной Москвы. И вот тут-то я едва ли не разревелась, потому что пришло время прощаться. А мне суеверно стало страшно, что если мы с братьями расстанемся, то все, что между нами родилось, вдруг осыпется пеплом к моим ногам.

И я останусь одна.

С разбитым сердцем...

Ехала домой, ни жива ни мертва. Мама, глядя на меня, даже предложила вызвать мне врача, но я горячо от этой идеи отказалась, сославшись уже на банальную усталость. Потом, уже будучи дома, долго стояла в душевой кабине под упругими каплями воды и все думала о том, что я наделала.

А затем обварилась таким парализующим ужасом! Что это все просто развод! Всего лишь игра с глупой провинциальной девчонкой двух матерых столичных мажоров. Чисто по приколу! Что меня облапошили и обесчестили, а я так легко на них двоих повелась.

Дура!

Кинулась в комнату, не разбирая дороги и путаясь в полотенце. А там уж рухнула на кровать и трясущимися руками достала телефон, намереваясь позвонить хоть кому-то из Ремезовых и буквально умолять, чтобы они меня не убивали.

Ведь я же им поверила.

Доверилась.

И полюбила!

И даже если я для них ничего не значу, то пусть врут дальше. Пусть! Потому что без них я не справлюсь с тем океаном боли, который неизбежно на меня опрокинется, если они меня бросят.

Но не успела...

Потому что на экране уже высветилось сообщение от Арса:

«Не спишь, малышка? Я скучаю...»

А за ним и от Кира прилетело:

«Мне физически больно оттого, что тебя нет рядом...»

Боже!

Мне тоже!

И я тоже скучаю!!! Очень...

Надо ли говорить, что я болтала в сети с братьями Ремезовыми почти до утра? Потому что да, так и было. А еще они сделали для нас троих чат. И теперь я даже переписывалась не с ними по очереди, а делала это сразу с двумя.

Господи, мы все тут ненормальные, но...

Мне почему-то уже было не стыдно.





Глава 35 – Предварительные ласки


Милана

«Милаш, мы опять из-за тебя посрались».

Прилетело мне в понедельник сообщение в общем чатике от Арсения.

«В хламину...»

Вслед за ним добавил Кир, а я за завесой волос спрятала улыбку, чтобы не сильно палиться перед строгим преподавателем по латыни. С ним не забалуешь, но и отказаться от переписки с парнями я была не в силах. Кажется, я окончательно потеряла покой и сон, а вместе с ними и свой разум, полыхая ярким факелом от фонтанирующих чувств.

К братьям Ремезовым.

И они отвечали мне абсолютной взаимностью.

«Что случилось?», - прикрывая телефон под партой, спросила я у парней и тут же получила исчерпывающий ответ:

«Мы не можем определиться, с кем первым ты пойдешь на свидание».

Оу...

«А сразу с двумя нельзя?», — резонно уточнила я.

«Нет!»

«Категорически!»

Я нахмурилась.

«Почему?»

«Да потому что втроем — это круто. Но, блин, детка, каждый из нас хочет почувствовать себя рядом с тобой долбанным принцем на белом коне, который ворвался в жизнь своей принцессы Миланы и перевернул ее с ног на голову. Понимаешь?»

И да, я понимала.

На мгновение поставила себя на место Арсения или Кирилла. И ужаснулась, представляя, что точно также мог бы кто-то из них влюбиться, к примеру, в меня и мою сестру, если бы она у меня была. И нам с ней пришлось бы на двоих делить одного любимого человека.

И до зуда в костях хотелось хоть немного бы побыть для него единственной и неповторимой. А не вот это вот все.

Господи...

На что я обрекла Арса и Кира? Их же...

От ревности, наверное, так просто разносит на атомы!

«Я не могу выбирать между вам», — как всегда, честно ответила я.

«Придется. Иначе мы просто поубиваем тут друг друга, Милана!», — настрочил Арс.

А я принялась жевать губу, гадая, что же делать и как быть. И я осознавала, что мне нужно учиться вот этому, раз я решилась на такие отношения. А иначе действительно в нашем трио наступит жестокая анархия, которая ни к чему хорошему не приведет.

«Тогда с Киром», — отписалась я и до боли прикусила кулак, зажмуриваясь и ругая себя почем зря.

«Почему так, малышка?», — тут же взбунтовался Арс, но его брат резко и безапелляционно его заткнул, будто бы читая мои мысли.

«Потому что кто-то уже был первым!»

Блин.

Меня тут же крутым кипятком обварило. И воспоминания жаркие и жгучие пронеслись перед мысленным взором, заставляя задыхаться и судорожно сводить ноги, чувствуя, как прицельно жалят меня змеи похоти в низ живота. Но избавиться от хлестких ударов минувшего прошлого было невозможно: оно яркими картинками подсветило все, что я сделала.

Сначала с одним парнем. А потом и с другим.

— Няшина, я все вижу! — внезапно очень громко взревела преподавательница, а я едва ли трубку из рук не выронила, вздрагивая всем телом и подпрыгивая на скамье. — А ну быстро телефон мне на стол! Сейчас же! Иначе экзамен в этом семестре вы просто не сдадите! Это я вам клятвенно обещаю!

Засада!

— Вот ты дура, Миланка, — прошипела сидящая рядом со мной одногруппница, а я виновато прикусила губу и кивнула, признавая, что так и есть.

Мозги мои давно и безнадежно покинули чат.

Но ослушаться приказа я не посмела. Удрученно потопала вниз, к кафедре, на ходу лишь переводя мобильный в авиарежим. Да там его и оставила под хмурым, если не сказать, что препарирующим взглядом учителя латыни.

И обратно. Грызть на полную мощность гранит науки, а не прокручивать в поплывшей от любви голове порно сцены со своим участием. Стыдоба!

Лекция по латыни тянулась бесконечной вечностью. Слова грозного преподавателя, что теперь, кажется, смотрела только на меня, сливались в монотонный гул. А я даже не могла узнать, сколько времени осталось терпеть этот ад.

Но звонок все же прозвенел.

И я вылетела из аудитории, сверкая пятками. А там уж кивнула Аиду, который встречал меня почти у самого институтского крыльца на своей крутой машине. Обнял, потискал чуток для проформы, а затем усадил на переднее сидение и куда-то повез.

А я и не спрашивала ничего. Я тупо отсчитывала минуты до того сладостного момента, когда театральная постановка между мной и этим парнем подойдет к концу, а там уж я упаду в сильные и такие любимые объятия Кирилла.

Уф, скорее бы уже!

И вот уже нужное количество фотографий для отвода глаз было сделано. Короткими перебежками по центру столицы, будто бы у нас тут состоялась долгожданная романтическая прогулка. А потом мы заехали на крытую парковку торгового центра, где Ренат распрощался со мной и усадил в другой автомобиль.

Знакомый до боли хищный, черный Mercedes.

А внутри он — чья улыбка сводит с ума и заставляет колени превращаться в желе за жалкие секунды. В черной кожаной куртке, из-под которой выглядывают тут и там разноцветные замысловатые татуировки. Весь такой вау! Весь такой любимый!

Мой Кир.

— Привет, принцесса, — подмигнул он мне и переплел наши пальцы.

— Привет, — прохрипела я, чувствуя, как быстро заливала лицо и шею краска внезапного смущения.

— Скучала по мне?

— Очень...

— И я очень, — и на себя потянул, прижимаясь губами к моему уху, и от его горячего дыхания по телу пробежала волна восхитительных мурашек. — Чуть не сдох...

Ох!

— И черт! Чуть не забыл. Это тебе, малышка, — и обернулся назад, доставая с заднего сидения и вручая мне огромный букет белоснежных пионовидных роз. А я в нерастворимый осадок от нежности выпала.

А пока я вдыхала утонченный аромат цветов, мы уже снова помчали по улицам Москвы. Но между делом все же решила уточнить:

— А куда мы?

— На свидание, конечно же.

— М-м..., — кивнула я.

— Погоди, — тормознул на запрещающий сигнал светофора Кир и внимательно на меня посмотрел, — а ты бы как хотела?

— Что именно?

— Ну, куда-то сходить со мной или..., — замялся почему-то.

— Или?

— Или, возможно, хотела бы посмотреть, как я живу?

— А так можно? — охнула я.

— Конечно, — улыбнулся мне парень, а затем в моменте стал серьезным и переспросил. — Так хочешь или нет?

— Конечно, хочу! Спрашиваешь еще, — выдохнула я рьяно и добавила. — Мне эти рестораны уже поперек горла, если честно.

— Тогда погнали...

И снова вперед, по столичным улицам. Вдоль Арбата и мимо храма Христа Спасителя, мимо Кремля и Зарядья, через мост. А там уж заплутали между узкими улочками Замоскворечья, пока добрались до высотки с видом на Водоотводный канал.

Мы оставили машину в паркинге. Поднялись на последний, двадцать третий этаж. И вот где Кир открыл дверь, а затем подхватил меня на руки и шагнул через порог, глядя мне в глаза, и нежно проговорил:

— Добро пожаловать, любимая.

А там уж поставил меня на ноги и позволил оглядеться по сторонам.

Что ж...

Это был настоящий элитный рай, если не сказать больше. Огромные окна в пол, минималистичный и брутальный дизайн и только несколько элементов очевидной роскоши разбавляли монохромную картинку: выкрашенная в серебряный цвет статуя Зевса, который удерживал на своей спине огромную кадку с раскидистым фикусом, еще журнальный столик, где деревянная опора была выполнена в виде голой девушки, а еще на стенах было множество картин.

На одной из которых была изображена я.

— Ты издеваешься? — охнула я и подошла к огромному полотну, почти от пола и до потолка, висящему на самом, черт возьми, видном месте.

Но даже не это меня шокировало до невменоза. А то, что я была изображена на этой картине совершенно обнаженная, прикрытая в самых стратегически важных местах только тщедушной шелковой простынкой, которая лишь подчеркивала вызывающе проступающие соски.

— Нет, — послышался за моей спиной тихий шепот.

— Но как...? — смотрела я в свои глаза и непонимающе качала головой.

— По фото.

— Но зачем?

— Потому что ты была мне нужна. Каждый день. Хотя бы так..., — чуть помедлил и добавил парень, — я ведь искренне считал, что мы навсегда поставим точку в том домике в Карелии. Понимаешь?

— Боже...





Глава 35.1


Милана

— Ты сумасшедший, Кир.

Я повернулась к нему и тут же угодила в его объятия. Прижалась к груди и прислушалась к гулкому биению его сильного сердца.

— И кто это со мной сделал, интересно? — фыркнул он.

Мы еще долго-долго просто так стояли. Ремезов гладил меня по голове, а я жалась к нему и дышала его умопомрачительным ароматом, с привкусом морозной свежести и цитрусов.

— У меня кое-что есть для тебя, Милана.

— Да? — я доверчиво посмотрела на парня.

— Закроешь глаза? — улыбнулась он слегка стеснительно, будто бы собирался сделать что-то подобное впервые и не знал, как именно.

Внимание!

Это был исторический момент! Потому что, бьюсь об заклад, не бывало еще такого, чтобы Кирилл Ремезов и в чем-то сомневался. Диво дивное! Чудо чудное!

— Хорошо, — кивнула я и опустила веки, не в силах скрыть улыбку.

— Сейчас...

И я услышала, как парень куда-то идет и что-то берет, а затем возвращается ко мне. И вот уже он аккуратно собрал мои волосы на затылке, чем заставил табун мурашек оголтело пробежаться туда-сюда по телу. А затем кожи коснулась прохлада металла.

Всего секунда ушла, чтобы застегнуть замочек, и я кончиками пальцев дотронулись до чокера на шее.

— Кир, — охнула я, поворачиваясь к нему.

— Выполнено на заказ. Специально для тебя, Милана, — улыбнулся он мне, а затем взял за руку и повел к зеркалу, где я смогла рассмотреть подарок во всей красе.

— Вау..., — потянула я, любуясь множеством крохотных монеток, образующих изящное колье, которое перехватывала ювелирная булавка, усыпанная россыпью переливающихся камней.

— Это на удачу.

— Спасибо, — встретилась я в отражении с темными глазами и опять засмущалась, не веря в то, что этот шикарный парень любит меня.

И не просто любит, так еще и дарит мне столько романтики, что мне впору в ней захлебнуться. Вот и сейчас он обнял меня со спины и крепко к себе прижал, просто замирая в этом мгновении счастья. Но вечность это продолжатся, увы и ах, не могло.

Во входную дверь позвонили, и Кир, смачно чмокнув меня в щеку, извинился и пошел открывать, пока я растерянно озиралась по сторонам, не зная, что и думать. Но почти сразу же выдохнула, так как Ремезов быстро вернулся ко мне, неся в руках бумажные пакеты с символикой какого-то явно пафосного ресторана.

А там уж закрутилось.

Он усадил меня за стол, который быстро сервировал на двоих. Включил музыку фоном. Чуть приглушил свет шторами, а на столе зажег свечи, которые тут же заполнили комнату ароматом сладкой ванили. А затем подал столько всего, что у меня волосы на голове зашевелились. Кто все это будет есть вообще? Тут же на роту солдат еды хватило бы!

— Прости, малышка. За неимением возможности сводить тебя в шикарный ресторан и быть кем-то замеченными, я притащил этот самый ресторан сюда. Надеюсь, ты не против?

— Нет, — покачала я головой, — я даже за. Боже, что это? — указала я на одну из тарелок.

— Это эклеры с тунцом.

— Уф! — кивнула на следующий деликатес. — А это?

— Риет из масляной рыбы с моченой брусникой. Кстати, очень вкусно!

— Ясно...

— А на горячее у нас томленая утиная нога с горчичным мороженым.

— Кошмар, — рассмеялась я.

— И не говори...

А дальше мы просто окунулись в друг друга. Болтали бесконечно, делились воспоминаниями из детства. Кир много шутил, а я зависала на его лучезарной улыбке и еще больше в него влюблялась. Потом был десерт — «пьяная» баба а-ля Тирамису.

Ну и под конец этого свидания, Ремезов пригласил меня на медленный танец.

Чуть прибавил громкости музыки и обнял меня. А там уж мы неспеша двигались по комнате, накачивая друг друга собой и этими потрясающими минутами нежности. Пальцы Кира легонько скользили по моей спине, заставляя меня дрожать в его руках.

Наши взгляды то и дело скрещивались, обваривая меня сладким предвкушением.

Постепенно расстояние между нами сокращалось. Музыка становилась все более проникновенной. И вот уже губы парня коснулись моего виска. Легко. Почти невесомо. Но все равно обжигая.

И опьяняя…

Я замерла на мгновение, а затем подняла к нему лицо, и меня буквально распяла та полыхающая жажда, что горела во взгляде Кирилла. И я не могла ей сопротивляться.

Да и не хотела.

И наши губы наконец-то соприкоснулись. Сначала осторожно. Будто бы мы впервые вот так пробовали друг друга. Словно бы не верили, что этого все же происходит, но хотели растянуть этот момент долгожданной близости.

А затем оба синхронно сорвались в пропасть.

Ладони Кира притянули меня к себе еще ближе, а его язык ворвался в меня, принимаясь накачивать мои вены ядом похоти. Наши дыхания смешались и участились до максимума. Пальчики в поисках опоры вцепились в мягкие волоски на его затылке.

И потянули на себя!

Еще!

И весь мир перестал существовать. В этой вселенной остались только он и я.

Музыка еще продолжала звучать вокруг нас, но мы ее уже совсем не замечали. Теперь мы лишь слушали, как бешено стучат наши влюбленные сердца. И когда мне казалось, что я больше не выдержу и просто растекусь в ногах Кирилла горячим сахарным сиропом, он, не разрывая наших губ, повел меня к дивану.

Я этого и не заметила вовсе.





Очнулась только тогда, когда меня усадили, а спина коснулась мягкой обивки.

Парень на мгновение отстранился от меня, но только затем, чтобы нежно огладить мои полыхающие щеки своими руками. И заглянуть в глаза — так проникновенно. Так ласково. И прошептать, едва слышно:

— Ты такая красивая, Милана. Даже не верится, что ты выбрала меня...

А я с сомнением закусила губу и нахмурилась. Фантомная боль между ног дала о себе знать и почти до нуля выстудила мою разгоряченную кровь. И стало вдруг страшно:

— Мне снова будет больно?

— Нет.

— Но... как? — нахмурилась я.

— Просто доверься мне, ладно?

— Ладно..., — вздохнула я и согласно кивнула, давая ему зеленый свет на все.

И не разрывая этого чувственного, эмоционально взвинченного до предела взгляда, ладони Кирилла начали свое путешествие по моему, уже давно заведенному нашей близостью телу. Он никуда не спешил. Не боялся, что я скажу «нет» или передумаю.

Он позволил мне полностью насладиться и продлить момент, когда в полную силу расцветает наша любовь.

Я, затаив дыхание, наблюдала, как пальцы Кирилла подцепили подол моего свитера и потащили его выше. Пока полностью не сняли его с меня. Он на секунду замер, откровенно любуясь мной и заставляя меня давиться собственным обезумевшим от любви сердцем.

А затем подался ко мне, чтобы оставить обжигающую дорожку влажных поцелуев на моей шее. Плечах и ключицах.

Я же прикрыла веки и позволила себе погрузиться в этот штормящий океан запредельных ощущений. И потонула в нем, не жалея ни о чем. Главное — я была с Киром. А там, будь что будет...

Все для меня в этом моменте смешалось в нечто чудесное, правильное и светлое. Его губы, его руки, его опаляющее мою кожу дыхание. Я чувствовала, как, благодаря этому парню, каждая клеточка моего тела оживала. А внутри меня набирал силу огненный шторм, которому я уже не могла сопротивляться.

Так пусть же он разнесет меня к чертовой матери!

Не жалко...

И стоило мне только подумать об этом, как в следующий момент щелкнула пуговица, выскочившая из петли. За ней вжикнула и ширинка. А затем с тихим шелестом с меня стащили джинсы вместе с трусиками. И развели ноги в стороны, обжигая припухшие лепестки между бедер огнем мужского, голодного взгляда...





Глава 35.2


Милана

Он начал с лёгких, почти невесомых прикосновений.

Будто бы я и не человеком была вовсе, а редкой, хрустальной вазой, которую он боялся разбить.

Первыми меня обожгли его губы. Затем к ним присоединился и кончик языка, будто смакуя не вкус моей кожи, а редкий, заморский деликатес. Каждое движение было нежным до дрожи. Каждое касание отзывалось вспышкой жара под его чувственным, неторопливым натиском.

Вот от колена по внутренней стороне бедра Кир прочертил влажную дорожку невесомых поцелуев.

А вот его теплое дыхание обожгло меня и выбило на коже невидимые искры, которые огненными всполохами пронзили меня до последнего нерва. А он все продолжал рисовать невидимые узоры. Дразнил. Распалял. Растягивал муки ожидания, заставляя меня кусать губы, чтобы не стонать в голос.

Его рот скользил все выше.

Пальцы впивались в мои бедра.

Я, полностью перед ним обнаженная, балансировала где-то на грани эмоционального безумия.

Но постепенно Кир отбрасывал в сторону нежность. И с каждой секундой его ласки становились все смелее и нетерпеливее. Язык наглее. Его дыхание участилось. Я видела, как подрагивают его пальцы от томительного, опаляющего напряжения. Этот парень сжигал меня в огне страсти, и сам в нем же сгорал.

Но в отличие от меня, что уже повела нетерпеливо бедрами и едва ли просительно не захныкала, он еще был способен удерживать себя в узде. И продолжал чувственно издеваться надо мной.

— Кир, пожалуйста...

— Не могу торопиться, Милана, — прохрипел он сипло, а затем проникновенно посмотрел мне в глаза и добил, — и не хочу. Мне нужно в мельчайших деталях запомнить этот момент. Когда ты только моя.

— Кир, я..., — но договорить я не успела.

Наверное, мы просто понимали друг друга с полуслова.

— И я тоже, малыш, — кивнул он, а затем все-таки коснулся того самого чувствительного места между моих ног, где уже все набухло и нетерпеливо пульсировало, в ожидании большего.

И меня тут же шарахнула молния. Сильно. Прошила все тело насквозь, а я сама выгнулась дугой, пальцы мои впились в шелковистые волосы на макушке парня, словно бы я так могла удержаться на краю бесконечной пропасти. Не упасть в нее. И не разбиться.

Но Кир не собирался меня жалеть.

Но намеревался меня убить.

И свести с ума от наслаждения.

Его язык одним длинным, влажным касанием прошелся по всей моей киске. А затем накинулся на клитор, скользя по него круговыми движениями. То едва касаясь его. То надавливая сильнее, так что мне хотелось рыдать от кайфа. То вычерчивал на нем неведомые спирали и всасывал его в себя, а затем с пошлым звуком отпускал.

Дул на него осторожно.

И планомерно вел меня прямиком в бездну экстаза.

И все это время, пока Кир вылизывал мою девочку, его руки блуждали по моему телу. Он сжимал бедра так, что оставлял невидимые следы. Клеймил меня ими. Скользил по животу, вызывая во мне волны дрожи. Поглаживал талию и до легкой боли сжимал соски, будто бы заявляя права на каждый сантиметр моей кожи.

И на меня.

И каждое его прикосновение собирало томительно-прекрасные ощущения в один пульсирующий центр, где его язык творил со мной настоящее волшебство, разжигая меня изнутри.

И я это чувствовала...

Как все больше и яростнее нарастала эта волна, которая совсем скоро собиралась обрушиться на меня со всей своей мощью. А я знала это. Понимала. И вся мелко тряслась от предвкушения скорой маленькой, но сладкой смерти.

— Боже… м-м-м..., — закатила я глаза, когда язык Кира прекратил играть с клитором и теперь погрузился в мою дырочку.

Сначала только кончиком. Потом чуть глубже. Толкнулся снова. И снова. И все это, пока его пальцы, едва касаясь, порхали по напряженному бугорку, не позволяя мне расслабиться ни на минуту. Ни на секунду.

Так остро. Так горячо. Так невыносимо прекрасно!

И я все стремительнее теряла связь с этой реальность. Задыхалась. Скулила. Извивалась, как лихорадке. И уносилась в свой рай...

А он все нежно трахал меня языком.

— Кир, ах...

Мои стоны становились все громче. Я срывалась на хрипы. Дыхание стало поверхностным и порывистым. И когда до точки невозврата остался всего лишь один маленький шажочек, я окончательно растеряла стыд.

Мои ладони взметнулись вверх и накрыли грудь.

И я сама, повторяя движения Кира, принялась растирать свои соски. Пощипывать их и оттягивать до предела. А он поднимал свои наглые глаза на меня, видел, как сильно меня с ним кроет.

И улыбался.

Как сам дьявол!

А после обрушился на меня еще настойчивее. Пальцы усилили давление на клитор. Язык погружался в меня снова и снова. Ритмично. Жадно. С пошлыми, хлюпающими звуками. Я так сильно текла для него. Я видела, как блестят мои соки на лице Ремезова и меня заводило это еще сильнее.

Пока не снесло окончательно.

Оргазм обрушился на меня оглушительной волной цунами. Я беззвучно закричала, откидывая голову назад. Зазвенела изнутри, как натянутая струна. А затем меня просто разорвало к чертовой матери на миллионы визжащих от кайфа осколков, которые тут же превратились в эфемерные облака, дрейфующие в бесконечном океане экстаза.

Да, именно так!

Потому что я более не чувствовала свое тело. Я просто сидела перед Киром с разведенными в стороны бедрами. Мокрая. Кончившая ему на язык. И не чувствовала ничего, кроме бескрайнего удовольствия, которое снова и снова расщепляло меня на атомы.

И Кир не торопил меня.

Он продолжал сидеть между моих ног. И поглаживал все еще пульсирующие складочки, мягко и бережно, продляя мою чувственную агонию. Провожая последние отголоски оргазма.

И ждал, когда я вернусь на эту грешную землю с райских облаков.

А потом встал передо мной во весь свой рост. И я, пьяными от пережитой эйфории глазами наблюдала за тем, как пальцы Кира неторопливо потянулись к поясу джинсов.

Пуговица щелкнула.

Молния скользнула вниз, а мой живот скрутило жаркой судорогой. Сильно! Только от одного понимания, что я прямо сейчас увижу его член. Огромный. Толстый. Длинный.

И это случилось...

Ремезов стянул джинсы вместе с бельем, освобождая из плена напряженный ствол. И замер, позволяя мне вдоволь на него насмотреться. Налюбоваться. Сглотнуть судорожно, увидев, как на самом кончике красной головки проступила прозрачная капелька. И облизнуться, чувствуя, как мой рот почему-то наполняется слюной, видя всю эту мужественную красоту.

Эти вздувшиеся вены, овивающие огромный орган.

И яйца, которые чуть подрагивали под моим пристальным взглядом.

А затем Кир шагнул ближе.

Расстояние между нами сократилось до минимума. Мужская ладонь скользнула по члену и огладила медленно его вверх-вниз.

А вторая рука потянулась ко мне.

Прихватила меня за шею. Нежно. Но в то же время настойчиво. И потянула на себя, пока между мной и подрагивающей плотью остались всего лишь жалкие миллиметры.

И я знала, чего он хочет.

Все это читалось в его позе, в тяжелом дыхании. В том, как его пальцы с силой смяли мои губы. В его горящем похотью взгляде.

А затем приказ Кира разорвал звенящую тишину:

— Открой рот, Милана.

Боже.

Я посмотрела на него с отчаянием. Умоляюще. И прошептала, в надежде, что он услышит меня. И поймет:

— Кир, я никогда...

— Я знаю. И я буду твоим первым, — провел он кончиками пальцев по моим горящим щекам.

— Но я не знаю как...

— Я научу.

Я прикрыла веки. Задышала носом. Облизнулась, потянув носом и ощутив терпкий, чуть сладковатый запах его возбуждения. А затем почувствовала, как влажная от смазки головка прикоснулась к моему рту. Толкнулась в меня. Смяла губы. Заставила мое тело вспыхнуть электрическими мурашками.

И сдетонировать изнутри почти непреодолимым желанием. Предвкушением. И жарким трепетом.

— Давай, детка. Пососи его..., — томным шепотом окончательно загипнотизировал меня Кирилл.

И я сдалась.

Разомкнула губы.

А в следующее мгновение огромный, горячий член полностью заполнил меня до предела...





Глава 35.3


Милана

Боже!

Меня изнутри обварило смесью страха и жгучего любопытства. Сердце затрепыхалось в груди так сильно, что казалось, Кирилл услышал его оголтелый стук.

Услышал, да...

И потому улыбнулся, пристально смотря на то, как я взяла у него в рот. Как он растянул меня. Как я сошла с ума от понимания, на что именно согласилась. И что уже позволила с собой делать...

Он был таким горячим. Живым, пульсирующим жаром.

Кожа гладкая, шелковистая. А под ней — раскаленная сталь, которая нетерпеливо дернулась во мне.

Я растерялась на мгновение. Потому что была переполнена им. Под завязку!

И его вкус...

Он меня окончательно добил. Нежный, почти неуловимый. Я осмелилась провести языком по раскаленной головке, и мои веки схлопнулись от невыносимого удара вожделением по каждому моему нервному окончанию. Сильно! Просто потому, что я его попробовала: мускусное, звериное, интимное. Горьковато-сладкое. Миндальное. С едва заметным терпким послевкусием.

Ох…

И эта тяжелая, горячая полнота во рту заставляла меня вспыхнуть огнем. И застонать, когда Кирилл сделал резкий толчок. А у меня между ног все тут же ответило на это поступательное движение — сжалось и затрепетало сладко. Требовательно! Так, что пришлось стиснуть бедра и потонуть в запретных ощущениях с головой.

И я уже едва справлялась.

Дышала через нос его запахом. Таким теплым, обволакивающим и дурманящим. Именно от него мои соски затвердели, превращаясь в два твердых камушка. А еще внизу живота отчетливо потянуло — и мне стало невероятно стыдно, что мое тело отреагировало вот так.

Ему нравилось, что мне в рот засунули крепкий, толстый, перевитый венами и сочащийся смазкой член. И мозг, уже не ведая, что творит, посылал мне сигналы: заглотить поглубже, пососать, облизать.

Да...

Мои глаза мгновенно наполнились слезами, но не от брезгливости или неприятия. О нет! Меня мелко затрясло от чего-то дикого, мощного, несущегося на меня многотонным составом и грозящимся раздавить. Но я уже не боялась.

Я хотела, чтобы это случилось.

И я не дернулась, когда пальцы Кирилла запутались в моих волосах, а затем прихватили их ощутимо, до легкой, но сладкой боли. И принялись направлять мою голову.

Вперед — назад.

Глубже.

Ритмичнее.

— Вот так, девочка. Вот так... соси его... да..., — шипяще прошептал Кир, когда я попыталась принять в себя ствол еще глубже, — оближи его, поласкай язычком…

Боже!

Из горла вырвался жалобный, накачанный похотью стон. От скольжения языка и вибраций моего голоса, ствол у меня во рту стал еще больше. Еще тверже.

И от этого требования сократились стеночки внутри меня. И моя киска сжалась в текучем и горячем спазме. По моему бедру скатилась капелька смазки. И я вцепилась руками в Кирилла, только чтобы меня окончательно не повело в этом бушующем море откровенного разврата.

Когда вот так — унизительно и восхитительно. И мне это нравилось, черт возьми.

Когда я еще совсем недавно была такой правильной и послушной маминой дочкой, а сегодня меня поставили на колени и засунули член в рот. И заставили его сосать. И я его сосала. Мои щеки вспыхнули огнем стыда, но этот стыд только все сильней и сильней разжигал пламя внутри меня. Сердце уже стучало где-то в горле.

И я, любя этого парня на максимум, пыталась сделать так, чтобы ему со мной понравилось заниматься вот этими бесстыжими вещами. Точно так же, как и мне все то, что он делал для меня.

— Прикоснись к нему, — рыча, скомандовал Ремезов, и я одной ладонью накрыла ствол своими пальчиками, — да, вот так. Направляй его в себя. Ох, блядь, да...

Кир застонал низко и хрипло. Его пальцы на моих волосах сжались еще сильнее.

— Охуеть..., — откинул он голову назад и замычал, а меня окатило мурашками от какого-то запредельного ликования, что у меня все же получается доставить ему удовольствие. И это завело меня еще сильнее. До безумия!

До дрожи в коленях.

И я продолжала обводить языком его всего: каждую вздувшуюся вену, каждую складочку, головку и уздечку. М-м-м, так вкусно...

— Ты такая тесная, Милана. Такая горячая. Это просто пиздец..., — рычал он, двигая бедрами и вколачиваясь в меня все интенсивнее.

Трахал мой рот.

А я видела, как его разрывают эмоции. Как он теряет контроль. Как он любит меня. Это все отражалось в его черных глазах, в расширившихся зрачках. И он не оскорблял меня своими словами, а лишь обжигал и возбуждал, подливая керосина в мой внутренний костер.

И вот уже он задвигался жадно. Настойчиво.

Принялся поглаживать кончиками пальцев мою шею. И просить хрипло:

— Расслабь горло, Милаш. Не сопротивляйся мне. Пусти глубже. Вот так... Охуеть! Молодец, девочка.

Я слышала, с какими пошлыми звуками он входил в меня. Как его мошонка на особенно глубоких толчках шлепала меня по подбородку. Как его дыхание становилось все более рваным и полным стонов.

И ствол набухал еще сильнее. Пульсировал венами на моем языке. А я все продолжала. Кружила вокруг головки, щекотала кончик губами, когда Кир выходил из меня почти полностью. И снова вбирала его в себя до предела.

Умирая от того томительного, не находящего выхода возбуждения, что уже сковало меня целиком и полностью, заставляя буквально скулить на его члене.

И желать большего.

Чтобы он не рот мой брал. А меня саму. Жестко. Жадно. Глубоко.

Мне много не надо. Мне хватит всего несколько толчков внутрь меня — и я кончу.

Пожалуйста...

— Смотри на меня. Не закрывай глаза. Смотри, как я тебя трахаю...

Это прозвучало так унизительно, так грязно.

Но в то же время так уместно. Потому что я отказывалось считать то, что сейчас происходило между нами, чем-то постыдным. Ведь мы оба кайфовали на максимум оттого, что делали друг с другом.

Мы любили!

И мои глаза снова встретились с его пьяным взглядом, полным похоти, триумфа и бесконечной нежности. И где-то здесь меня всецело подчинили. И я полностью сдалась. Неважно! Но я растворилась в моменте. Любила слишком сильно, чувствовала слишком остро.

Умирала и воскресала вновь.

Пока движения Кирилла не стали рваными и особенно глубокими. Он прихватил мою голову двумя руками, зафиксировал ее жестко, а затем просто отбойным молотком принялся трамбовать себя в мой рот, смотря на меня осунувшимся от страсти лицом.

А я и тогда не отстранилась.

Не могла ему отказать или остановить в этом мгновении абсолютной эйфории.

Я лишь во все глаза смотрела на то, как Кирилл на полной скорости несся в свой рай.

И это случилось.

Он замер, войдя в меня до упора. А затем я почувствовала, как снова и снова дергается внутри меня член, мощно и неудержимо выплескивая в меня густые струи спермы. Они ударили мне в горло. Соленые. Вязкие. Заполнили меня волнами.

Я задохнулась на мгновение и всхлипнула.

Но и тогда не отстранилась.

— Глотай, — шипел он грубо, но страстно.

И я подчинилась.

Судорожно. Чувствуя, привкус соли на языке. А потом расплакалась, потому что это все вдруг оказалось для меня слишком эмоционально и вообще за гранью. Слезы скатывались из уголков глаз, а я все глотала и глотала, пока Кирилл перестал сдавленно материться, варясь в своем наслаждении.

А меня вынесло!

Потому что тело уже колошматило от перевозбуждения. Клитор бесконечно и болезненно пульсировал, требуя разрядки. Соски ныли. И я готова была умолять, чтобы мне помогли справиться с этим невыносимым томлением.

И мне казалось, что я сделаю уже что угодно, лишь бы меня не бросили погибать в этом чувственном безумии. А тем временем Кирилл медленно вытащил из моего рта член. И завороженно глядя на мои губы, размазал остатки смазки и спермы по ним.

А затем коротко приказал:

— Оближи, Милана. Давай, детка...

И я облизала.

Послушно делала, как говорят, а затем пискнула, когда Ремезов с тихим рычанием бахнулся передо мной на колени и впился в мой рот в таком крышесносным поцелуе, что у меня ум за разум зашел.

Быстро. И мощно.

А затем его волшебные пальцы в несколько круговых движений по клитору довели меня до очередного оргазма. Такого, от которого я заорала в его рот и выгнулась дугой, дергаясь под гнетом сокрушительного удовольствия.

Каждый нерв натянулся до предела. А потом и разорвался на миллионы дрожащих осколков света и жара. Волна за волной обрушивались на меня. Жалящие до невменоза судороги прокатывались от кончиков пальцев ноги и до макушки.

А потом меня просто выключило.

Я полностью растворилась в бесконечном, вибрирующем блаженстве, где не осталось ничего, кроме моей всепоглощающей любви и дрожащей души.

И лишь цеплялась за крепкие плечи Ремезова и слепо подставляла губы, под его легкие как перышки поцелуи. И млела!

Потому что он не давал мне скатиться в стыд и отрицание. Не позволил пожалеть о содеянном. И помог остаться при мнении, что ничего плохого мы не сотворили, за что бы мне нужно было краснеть.

— Я люблю тебя, Милана. Ты слышишь?

— Да, — прошептала я.

А затем до боли прикусила губу, думая о том, как я теперь буду при встрече смотреть в глаза Арсению.

Ведь он все поймет.

Все на свете!

Боже, помоги мне...





Глава 36 – Хочу. И баста!


Милана

Свернувшись калачиком под одним пушистым пледом и бесконечно целуясь друг с другом, мы бездумно смотрели с Кириллом по телевизору какую-то глупую американскую комедию. И в этом импровизированном коконе нам было так чертовски хорошо. Эта квартира вся была пропитана запахом моего любимого мальчика, он оседал на коже и проникал в легкие.

Что могло быть лучше, чем дышать им?

Только если бы здесь был и его брат, и я дышала бы сразу ими двумя...

Я скучала по Арсению. И чувствовала себя в некотором роде предательницей, но отказаться от этой близости не могла и старалась взять от нее по максимуму. Мы с Кириллом нежно и неторопливо ласкали друг друга руками и языками. Его сладкий, с нотками морозной свежести вкус уже не стирался — он пульсировал на мне, как второе сердце.

Мне было так чертовски хорошо с ним.

Тело ныло, но не от боли. О нет! Это была сладкая, мучительная ломота, смесь стыда и всепоглощающего желания, от которой кружилась голова и кости казались ватными. А меня огненными афтершоками были воспоминания моего первого в жизни минета.

И во рту не исчезало ощущение присутствия крепкого, огромного члена, который снова и снова толкался в меня, пока не излился внутрь вязкой, густой струей. И я чувствовала себя помеченной.

Не грязной. Нет!

Но собственностью этого парня, которому полностью доверилась. И не пожалела об этом.

А потом в наш идеальный мир настойчиво постучали...

Это телефон Кирилла завибрировал на журнальном столике, заставляя нас вздрогнуть и нахмуриться.

— Это отец, — потянулся к мобильному Ремезов и поджал губы.

Я видела, что он не хочет брать трубку. Но за первым звонком настойчиво последовал и второй, не оставляя парню никакого другого шанса, кроме, как ответить родителю.

— Алло?

— Кирилл, ты где сейчас?

— Дома.

— Срочно приезжай ко мне в офис.

— Но...

— Срочно, я сказал!

— Что случилось?

— Что непонятного я сказал, сын? Нет времени на объяснения — просто сделай, как я говорю.

— Блин...

— Живо!

— Ладно, — устало выдохнул Ремезов.

— Жду!

Кир тут же сгреб меня в охапку и смачно выматерился:

— Блядь! Я не готов с тобой расстаться, детка!

— Придется, — вздохнула я потерянно и поцеловала его голую грудь.

— Суки, надышаться счастьем не дают, — прошипел парень и впился в мои губы головокружительным поцелуем, который был прерван на самом интересном месте звонком уже моего мобильного.

А там мать.

И вечер как-то совершенно перестал быть томным. Тревога больно царапнула по нервам, но я все же не рискнула не принять вызов от матери. Ответила на звонок и прижала мобильный к уху, чувствуя, как холод какого-то дурного предчувствия пробежал по моей спине, окатывая ее колючими мурашками.

Поежилась и прохрипела:

— Да, мам?

— Милана, а ты где?

Блин.

Я уже хотела было ответить, что с Ренатом, но вдруг увидела, как Кирилл пальцами поводил у себя по шее и отрицательно покачал головой. И я закусила губу, ощущая себя так, словно бы пошла по минному полю.

— Что-то случилось? У тебя такой голос взволнованный?

— Да я просто думала, что у вас сегодня с Ренатом свидание.

— Ну, да... А что?

— А я, представь себе, только что столкнулась с ним на заправке. Лицом к лицу!

Жесть!

— Так мы уже давно пообщались с ним и разъехались по домам, мам, — стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал уверенно, произнесла я.

— Давно?

Вот же засада!

Поглядела на Кирилла с отчаянием, и он жестами помог мне с ответом:

— Полчаса назад где-то.

— А-а, — протянула родительница в трубку, — ну да. Он тоже так и сказал.

Боже, боже...

— Ты в порядке, дочка?

— В полном, мам.

— Как у вас там вообще с этим мальчиком дела?

— Любовь и голуби, — закатила я глаза, но термоядерная реакция уже была запущена. Меня трясло от резкого и мощного выброса адреналина в кровь. Сердце натужно ухало за ребрами, ударясь об них и периодически теряя сознание.

Но нет. Мне не было стыдно, что из меня лилась сплошная ложь. Взрослые ведь сами не оставили мне выбора своим выкручиванием рук. Ко мне теперь какие могут быть вопросы? Что посеешь, то и пожнешь.

— Отлично, Милана. Раз ты уже едешь домой, то и я скоро буду. У Миши что-то в офисе приключилось, так что как раз мы с тобой сможем вместе поужинать и заодно вдоволь посплетничать. Как считаешь?

Я считала это на сто процентов дерьмовой идеей, но ответить пришлось совсем другое:

— Шикарный план, мам!

— Тогда до встречи, детка!

И отключилась, а я в панике вцепилась в свои волосы, не понимая, что же мне делать и как теперь в столь сжатые сроки добираться до дома, чтобы не попасться перед матерью на чистосердечном вранье.

Господи!

Если она узнает всю правду обо мне, то мне не сносить головы. Ибо меня тут же наградят всеми нелицеприятными титулами.

Лгунья.

Шлюха.

Развратница.

Позор семьи!

Эти слова бились в голове отбойным молотком, взбивая мои мозги в крутую пену. Но они не могли заглушить другое — огонь нашей любви. И я верила, что даже если наши отношения раскроются, то братья Ремезовы не дадут меня в обиду.

Они ведь чувствуют тоже, что и я!

— Что нам теперь делать, Кир? — прижала я в панике ледяные ладони в пылающим щекам, но парень тут же меня успокоил.

— Я позвоню брату, он мигом домчит тебя до дома.

— Но...

— Окажешься на месте раньше матери, я тебе обещаю.

— Ладно..., — закусила я нижнюю губу почти до крови, но доверилась каждому его слову.

А там уж и правда во входную дверь позвонил Арсений. Словно бы ждал, когда мог бы к нам нагрянуть. Словно бы был где-то совсем рядом. Ровно через пятнадцать минут, и этого времени мне тика-в-тику хватило, чтобы привести себя в порядок. Чтобы нельзя было сказать, что еще совсем недавно меня заставили сосать член и глотать сперму. И орать от оргазмов. И плавиться от любви, нежности и запредельных эмоций.

Вот только кого я собиралась обмануть?

Арс вошел молча.

Закрыл за собой дверь. И тишина в комнате стала осязаемой, будто бы воздух сгустился до состояния киселя от напряжения. И взгляд его, обращенный на меня, был чересчур тяжелый и понимающий. Слишком понимающий. Он придавил меня железобетонной плитой, и я не выдержала, метнувшись к этому парню, в глазах которого плескалась болезненная уязвимость.

— Арс? — обняла я его за талию, прижимаясь к нему всем телом и с мольбой заглядывая в штормовые голубые глаза.

Но тот лишь дернул подбородком, кивнул мне с грустной улыбкой и прохрипел надломлено, заправляя выбившуюся прядку из моей косы за ухо:

— Я отвезу тебя домой, принцесса. Ты готова?

— С тобой? Хоть на край света.

Позади с громким лязгом что-то ударилось о раковину и разбилось. Послышалось тихое чертыханье Кирилла. За ним и крепкий, заковыристый мат.

Арсений опутал меня своими сильными руками и прижал к груди, в которой слишком быстро билось его сердце. А затем я услышала его рычащий баритон, обращенный к брату:

— Мы попрощались.

И он потащил меня на выход, а я успела лишь послать Кириллу быструю улыбку, которая тут же завяла. Потому что парень стоял, вцепившись до побелевших костяшек в кухонную столешницу, и сверлил нас препарирующим взглядом исподлобья.

Дальше?

Лифт. Подземный паркинг. Машина Арса.

Меня усадили на переднее сидение и пристегнули. Сам водитель расположился за рулем и с пробуксовкой тронулся с места. Так, что я, тихо охнув, вжалась в сидение и боялась лишний раз слово молвить.

Но напрасно.

Потому что Арс первый разорвал эту звенящую тишину. И то, что он сказал, разнесло меня на атомы от стыда и бесконечной любви, что я питала к этому парню. Потому что он ревновал. Адски. И сейчас всеми правдами и неправдами боролся сам с собой.

Но проиграл.

Потому что ничего не мог с собой поделать.

Сильные руки сжали оплетку руля до жалобного скрипа, а в меня впились покрасневшие от муки глаза, и надломленный голос облил мое сердце серной кислотой сожаления:

— Тебе это понравилось?

— Что? — дернулась я, как от выстрела.

— Понравилось то, что ты сделала для Кира?

— Арс...

— Просто ответь мне, Милана. Я имею право знать. Если, конечно, ты еще моя девочка.

— Я...

— Говори!

— Боже, да! Понравилось! — пискнула я и закрыло лицо ладошками, шумно всхлипывая.

Машина резко тормознула в дорожном кармане. Меня дернули на себя сильные руки и вжали в грудь, что так прекрасно пахла любимым человеком и терпкой сладостью. А затем голос, вкрадчиво и нежно, укутал меня в свою бархатистую глубину.

— Прости, малышка. Прости. Я не имел права так газовать. Просто я… Просто я тоже так хочу, Милана. Тоже хочу, чтобы ты меня так любила. Понимаешь?





Он отстранился и медленно провел по моему рту большим пальцам, сминая нижнюю губу и чуть касаясь зубов.

— Скажи, ты сделаешь это для меня? Пожалуйста, детка. Сделаешь? — столкнул он нас лбами и заставляя улетать от нежности в параллельную вселенную. В которой я хотела бы остаться с этим парнем навсегда.

Навечно.

— Сделаю, — прошептала я.

И тут же потонула в глубоком, страстном, совершенно бесстыдном поцелуе...





Глава 36.1


Милана

Остаток пути до дома мы провели без слов. Они нам были без надобности. Вместо них мы говорили друг с другом прикосновениями и взглядами. Наши пальцы жарко переплетались, а глаза то и дело напарывались друг на друга, высекая искры.

Где-то я ловила себя на том, что отчаянно зависала, разглядывая Арсения: его совершенный профиль, острые скулы и пухлые губы. Пирсинг в ушах. Шею, на которой перекатывалось адамово яблоко и была видна часть его замысловатой татуировки. И руки, которые так уверенно сжимали оплетку руля.

Красивый парень. Очень красивый. До боли...

А когда мы наконец-то и слишком быстро достигли пункта назначения, я сникла. Мне так чертовски не хотелось прощаться с этим парнем. Мне вообще это делать было противопоказано. Мне было физически больно, когда кого-то из них двоих не было рядом со мной.

Вот так — прошло всего ничего, а братья Ремезовы мне стали необходимы, словно воздух.

— Я люблю тебя, — выдохнула я внезапно.

Просто так захотело сердце. Просто об этом во всю глотку вопила душа.

— И я люблю тебя, девочка моя...

— Не хочу туда, — кивнула я на высокие ворота, — хочу с тобой.

— Я что-нибудь придумаю, Милаш. А теперь беги, чтобы Алла не увидела, кто именно тебя привез.

И я сделала, как он велел. Нет, еще поцеловала его в губы по-взрослому и влажно, а потом побрела понуро в дом, чтобы снова корчить из себя примерную дочь. И был ужин с мамой наедине, где я улыбалась через силу и что-то выдавливала из себя, когда мне задавали вопросы о моих отношениях с Аидом. А потом я вдруг встрепенулась всем телом, когда услышала уверенные шаги по коридору.

И в следующее мгновение в столовую вошел он — мой Арс.

Он улыбнулся нам залихватски и отдал под козырек, обнял маму и поинтересовался, как у нее дела. Даже отвесил ей пару комплиментов, каким-то немыслимым образом замечая, что у нее новая прическа. Господи! Я этого не заметила, а он смог!

Затем потрепал меня по голове, словно я была неразумным ребенком, и уселся за стол:

— Ну, в этом доме раздают еду?

— Конечно, — закивала Алла и дала распоряжение поставить приборы перед Ремезовым, который объяснял, что решил сегодня немного побыть в лоне семьи.

— А где мой отец? — развел он руками.

Актер! Актерище!

— У него в офисе форс-мажор.

— А-а, видимо, он и брата моего туда припахал. А я на тренировке был и не слышал его звонка. И вот я здесь! Вы ради, девчонки?

— Миша тебя за это по головке не погладит, Арсений, — пожурила парня мама.

— Еще как погладит, — улыбнулся этот восхитительный гаденыш и подмигнул мне, — я ведь не дам вам заскучать тут вдвоем сегодня.

— А, так ты с ночёвкой приехал, что ли? — вырвалось из меня против воли.

— Ага, — кивнул он, но благоразумно на меня даже не поглядел, лишь потянулся к Алле и принялся щебетать насчет ее новых сережек. А я так была ему благодарна, потому что со своим вопросом почти сама себя сдала по полной программе.

Дура! Дура! Дура!

Но, несмотря на эту мою оплошность, вечер прошел чудесно. Мы поужинали, поболтали. Обсудили планы на Новый год. Арсений сказал, что хочет уехать из страны на какой-нибудь тропический остров. И Кир тоже. Мама сообщила, что они с отцом думали про Сочи и Роза Хутор, ссылаясь на патриотические настроение в преддверии предстоящих выборов, а так бы она, конечно, выбрала Мальдивы.

— А ты, Милана? — в упор посмотрел на меня Ремезов.

— А я хотела бы поехать к бабушке, — пожала я плечами и как-то, даже растерявшись от своей внутренней бури. Ну, потому что позорно хотелось, и рыбку съесть, и сковородку не помыть. И бабулю я любила очень, а с другой стороны, парни не предлагали мне отметить праздник вместе.

Но, если бы предложили?

Не знаю...

Из дум на эту тему меня вырвал Михаил, который сразу после ужина вернулся домой и перетащил все внимание мамы на себя. О нас и позабыли совсем. Я, боясь, что мои красноречивые, жаркие и влюбленные взгляды в сторону Арсения разоблачат, предпочла не отсвечивать лишний раз. И оперативно удалилась к себе в комнату.

Худо-бедно сделала уроки.

Приняла душ.

Отписалась Кириллу, что все прошло хорошо и я уже дома. А затем легла в постель и погасила свет. Время было позднее, а завтра опять рано на учебу. И только я было уже задремала, радуясь тому, что хотя бы один мой любимый мальчик будет спать где-то рядом, как услышала, что ручка на входной двери тихо повернулась.

Я подскочила на кровати, как ужаленная.

А затем пулей кинулась открывать, боясь, что кто-то может увидеть моего полуночного визитера. Потому что да, тысячу раз да, я знала, что это ОН!

И не ошиблась.

Распахнула дверь и тут же угодила в крепкие, пахнущие терпкой сладостью объятия. И застонала, словив мощный удар счастьем в солнечное сплетение.

— Малышка, — выдохнул он мне в губы.

А я затрясла головой.

— Ты должен уйти, — а сама уже в плечи сильные вцепилась, с такой прытью, намериваясь как минимум никогда его не отпускать. И он это знал, черт возьми!

— Я должен остаться..., — а затем подхватил мою ладошку и прижал к своей груди, где его сердце билось так бешено и так надрывно, что было понятно без слов: ему плохо без меня! И я смотрела на него, в его голубые глаза, сейчас полные боли и желания, на его губы, которые мне так нравилось целовать, и не находила слов, чтобы отказать нам в этой ворованной близости.

Да и зачем?

Я заперла дверь на замок, а затем потянулась к парню. Его губы нашли мои — жадно, отчаянно, как в первый раз. Он приподнял меня, словно я была невесомой пушинкой, и шагнул вглубь комнаты.





Арс опустил меня на кровать с такой бережностью и нежностью. А потом лег рядом и прижался ко мне всем телом. И я почувствовала, как его тепло проникает мне под кожу, заполняет каждую клеточку и дарит какое-то болезненное облегчение.

Все!

Он рядом. И пусть весь мир подождет...

Наши руки и ноги сплелись в какой-то безумный клубок, а губы не отрывались друг от друга ни на мгновение — мы целовались так, словно от этого зависела наша жизнь. А может, так оно и было?

Ладони Арса невесомо скользили по моей спине, очерчивали изгибы и вызывали сладкую дрожь, от которой я ощущала, как я растекаюсь лужицей подтаявшего мороженого в его объятиях. Я зарылась пальцами в его волосы, притянула ближе. Мало! Еще ближе — будто и этого было недостаточно, будто даже так мы оставались слишком далеко друг от друга.

В какой-то момент он отстранился, глядя на меня потемневшими глазами. В них плескалось что-то дикое, необузданное — и вместе с тем бесконечно нежное. Кончики его пальцев, едва касаясь, порхали по моему лицу, а сам парень дышал сипло, и сбито, будто бы ему одновременно было очень плохо и невероятно хорошо.

Как и мне!

— Арс... — прошептала я, кончиком носа проводя по его щеке, — ты... хочешь, да...? Хочешь, чтобы я...

Я недоговорила, но он все понял. Улыбнулся — криво, почти болезненно. А затем сгреб меня в охапку и со стоном прошептал:

— Я пришел не за этим, Милашка. Я пришел просто побыть рядом. Потому что люблю тебя. Понимаешь? Там за ребрами, сердце для одной тебя бьется. И мне не стыдно. Слышишь? Не стыдно, что ему и мне ты так отчаянно нужна. К черту секс! К черту! Просто будь рядом...

Я от этих слов вся покрылась мурашками с ног до головы. Сознание затопило концентрированной эйфорией. И да, я знала, что он говорит правду — но и то, что его тело кричало мне о другом, было невозможно не заметить. Напряжение между нами сгущалось, становилось почти осязаемым. Оно трещало на кончиках пальцев. И его было совершенно невозможно игнорировать.

Смысл?

И тогда я решилась.

Я толкнула Арса в плечо нежно, но настойчиво, пока он не распластался на спине, глядя на меня вопросительно. И я не стала более его мучить.

Я оседлала его сверху, глядя прямо в глаза.

Я видела, какой огонь вспыхнул в его зрачках. И то была уже не похоть — а безграничная любовь и слепое обожание.

— Милана, что ты...?

Но договорить ему я не позволила. А лишь нагнулась и заткнула его рот поцелуем. Медленным, мучительным. Необходимым нам обоим!

Сначала — в губы, долго, сладко, кусая его и зализывая укусы с тихими стонами. Потом — вниз по подбородку, к шее, где оголтело пульсировала синяя венка. И дальше: ключицы, грудь, твердые бугорки сосков, упругий живот, каждый кубик идеального пресса. Пупок. Провела языком по тонкой дорожке волос, уходящей под резинку его боксеров.

— Блядь, я, наверное, сплю, детка, — услышала я вымученный стон Арсения и улыбнулась.

— Вовсе нет, — через ткань белья потерлась я губами о напряженную головку.

А Ремезов зашипел.

— Ты не обязана... если... если не хочешь этого...

— Но я хочу, — перебила я его, глядя ему прямо в глаза. — Очень хочу.

И потянула ткань боксеров вниз...





Глава 36.2


Милана

Нет, я волновалась, конечно...

А вдруг сделаю что-то не так?

Но сама мысль о том, что у меня с Киром в этом плане все было, а Арсу, прекрасно об этом знавшему, приходилось данный факт просто принимать — была невыносима. И несправедлива!

Я ведь их обоих до безумия любила. И я не хотела, чтобы кто-то из них двоих сомневался, что к кому-то мои чувства сильнее и глубже. Они были для меня одним целым. Дополняли друг друга. И я не представляла, как буду жить, если кто-то из братьев Ремезовых меня покинет.

Я ведь не вынесу...

Сломаюсь.

Поэтому и рвалась сейчас сделать приятно любимому парню. И доказать, что я их с братом не разделяю.

И я обнажила его возбужденный член. Твердый. Пульсирующий. Длинный. С набухшими венами. Он подрагивал перед моими глазами, будто бы зная, что его ждет и теперь он выпрашивал ласки. Быстрее!

Сейчас же!

Я провела по его основанию кончиками пальцев и прикусила нижнюю губу. Он был таким горячим на ощупь. Бархатистым. Я обожгла его своим дыханием, и он снова дернулся, словно дикий зверь, жаждущий моих прикосновений.

Я наклонилась ближе и медленно потерлась о головку губами. Вдохнула его аромат полными легкими и зажмурилась от наслаждения. Потому что, черт побери, Арсений Ремезов пах грешным раем: сладко, чувственно и пряно. Как конфета, которую мне хотела облизать.

Пососать.

М-м-м...

— Блядь, детка, ты меня доведешь до инфаркта..., — тихо и неразборчиво пробормотал парень, а затем резко втянул в себя воздух сквозь зубы, путаясь пальцами в моих волосах.

Но он не торопил меня. Он так же, как и я, кайфовал от каждой секунды, что мы проживали вместе.

А в следующее мгновение я открыла рот.

Долгий протяжный стон вырвался из Арса, когда я легким движением языка коснулась головки. Покружила по ней. А затем влажным, горячим кольцом обхватила его целиком.

— Пиздец...

Кулак Ремезова сжался в моих волосах до легкой боли. Его бедра напряглись до предела. Член в моем рту дернулся, и я ощутила вкус его смазки — солоноватый и манящий, что капелькой выступил на самой вершинке.

Вкусно.

И я заглотила его глубже. Пока он не уперся в горло, пульсируя там раскаленной сталью. И меня от его этого очевидного наслаждения тоже затопило бушующем огнем похоти. Она вскипела и шибанула меня разрушительной лавой вниз живота. Обожгла между ног влагой и прошила тело восхитительно ярким спазмом.

Мы были на одной волне...

Но я хотела большего. Довести нас до безумия. Заставить его забыть обо всем, кроме моих губ, моего языка и рук, что теперь принадлежали ему одному. Я хотела, чтобы Арсению понравилось то, что я для него делала.

Чтобы его тело дрожало от предвкушения, а затем лопнуло от удовольствия.

И я начала двигаться.

Скользила губами по всей длине — от основания к головке и обратно. Насаживала себя на его ствол. Языком обводила каждую венку, лизала чувствительную уздечку, заставляя бедра Ремезова снова и снова подаваться вперед.

И он стонал. О да...

Низко. Гортанно. И дышал так часто и сбито, словно бы пробежал многокилометровый марафон.

А я все сосала, помогая себе рукой. Обхватила его основания. Осторожно, но настойчиво начала ласкать мошонку. А он с каждой секундой становился все горячее. Все тверже.

Мне так нравилось то, что я делаю с ним.

Я просто улетала от этой власти над мужским телом. Когда все, что ему было нужно — это мой рот на его члене. Вверх. Вниз. Язык. Губы. Пальцы вокруг ствола. А добивали нас звуки того, как смачно он вколачивался в меня.

Пошло. Но сладко.

Стыдно? Ни разу...

— Охуеть, малышка! Обожаю тебя. Обожаю твой ротик.

Его дыхание стало хриплым.

Я ускорилась, беря его еще глубже. Он заполнял меня полностью, головка ритмично толкалась в горло. Я еще плотнее обхватила его губами. Помогала ладонями, двигая ими, сжимая, создавая влажное, жаркое давление.

— Посмотри на меня...

И я тут же подняла на него глаза.

— Ох, ты ж, блядь... да... соси мне! Вот так! Вот так... Не отводи взгляд...

И я смотрела. На его нереально прекрасное лицо, объятое дымкой запредельного возбуждения. На приоткрытые чувственные губы, из которых вырывались хрипы и стоны. На пьяные, совершенно невменяемые глаза.

Он был уже не здесь.

Он уже улетел за грань. Благодаря мне...

— Затрахаю тебя сейчас. Можно, Милаш? Можно, да? Блядь, не могу терпеть...

И я согласно проскулила, понимая, что сейчас ему от меня нужно лишь безоговорочная покорность.

И он ее получил.

Стряхнул меня с себя так, что я оказалась между его разведенных в стороны бедер. А затем Арс одной рукой жестко прихватил меня за волосы, а второй — за скулы.

— Расслабься, детка. Не напрягайся. Давай...

И принялся резко и часто подмахивать, под пошлые, разнузданно хлюпающие звуки таранить мой рот, с каждым разом проскальзывая в горло все глубже и глубже. И пока он вот так имел меня жестко и жадно, я понимала, что мои трусики критически намокли от возбуждения.

Потому что да, черт возьми — мне нравилась нежность в этих парнях. Но когда они отключали контроль и превращались в ненасытных монстров, мне это нравилось тоже. Наверное, даже больше. В такие минуты я чувствовала себя рядом с ними настоящей женщиной, которую берут настоящие мужчины.

Они не спрашивали. Они подчиняли.

И я давала им. Все, что они хотели и как хотели...

Вот так, как сейчас, когда меня просто насаживали ртом на член и я едва ли не выла, ощущая, как моя киска жалобно сокращается изнутри, тянет и вибрирует, требуя большего. И я не выдержала, пока меня остервенело трахали в рот, я запустила одну руку себе между ног и дотронулась до тугого бутона клитора, а затем начала круговыми движениями растирать его.

Быстро. Интенсивно. Стремясь кончить вместе с Арсом.

Да...

Мы достигли пика и сорвались с него вниз одновременно. С беззвучным криком. Наши тела скрутили огненные конвульсии. На мои пальцы хлынула моя собственная смазка, а в рот мощной струей сперма. Горячая и густая. И Арс не отпускал меня до тех пор, пока я не проглотила все до последней капли.

А я и не думала возражать.

Мне было бесконечно хорошо. Мне было вау...

С ним!

Когда последний фейерверк нашего безумного экстаза отгремел, Арсений притянул мое обмякшее и сытое тело к себе. Укутал в свои объятия и уткнулся носом в шею. Дышал тяжело. Целовал тонкую кожу. А я слушала, как бесновалось в груди его сердце.

Я впитывала эти удары в себя через кожу. И млела, потому что каждый из них принадлежал мне.

— Милана? — прошептал Ремезов едва слышно.

— М-м?

— Скажи, а ты бы могла...

И замолчал.

— Что? — подняла я голову и прищурилась.

— Ничего, забей…, — отмахнулся он и как-то грустно улыбнулся.

— Говори же! — дурашливо дернула я его за нос, но парень только фыркнул и тихонечко рассмеялся.

И я уже было хотела применить к нему жестокие пытки через зацеловывание насмерть, как на моей прикроватной тумбе вспыхнул экран мобильного, объявляя мне о входящем сообщении.

Я было дернулась, чтобы совсем выключить гаджет, но Арс меня опередил.

Он подхватил трубку и тут же изменился в лице. По нему совершенно точно пробежала гримаса недовольства, замешанная на злости.

— Что с тобой? — нежно прикоснулась я к его колючей щеке, но тот лишь отрицательно дернул подбородком.

— Ничего. Просто сейчас мое время, а не Кира.

— Это он там написал, да?

— Да.

— Что хочет?

— Наше совместное фото, — прорычал парень, а затем дернул меня на себя и тут же ослепил вспышкой, делая совместное селфи.

— Хэй, — куснула я его за скулу, а затем перевела взгляд на переписку.

А там...

От Кира: «Мне без тебя совсем не спится, малышка».

От меня: «Мне без тебя тоже...»

И наша фотка с Арсом вдогонку.

Боже!!!





Глава 37 – Сойти с ума от разлуки на час…


Милана

Я бы хотела что-то объяснить Кириллу. Обнять его. Сказать, что он нужен мне. Важен.

Необходим!

Что у него нет причин для ревности, потому что моя любовь к нему и его брату неделима.

Но судьба в очередной раз внесла определенные и малоприятные коррективы в нашу уже распланированную жизнь. Уже на следующее утро за завтраком Михаил понес какую-то сущую пургу, а я, не понимая совершенно, зачем он задает такие мне вопросы, позволила загнать себя в угол.

— Ну, Милана, похвастайся нам, как там у тебя идут дела с Айдаровым? Вы уже достаточно сблизились? Как вообще тебе кандидат в женихи? Достойный парень или еще кого-то поищем? — прищурившись, пытал меня мужчина, а я запаниковала и тяжело сглотнула, не зная толком, что ответить.

— Как я поняла, да, — вместо меня подала голос мама, — наша девочка только и делает, что бегает на свидания с этим милым мальчиком. Видимо, по своему деревенскому недорослю больше не вздыхает. Верно, дочь?

— Верно, — кивнула я утвердительно, быстро зыркнув в сторону Арса, не понимая толком, как правильно отвечать. Но он ободряюще мне подмигнул, и я чуть успокоилась.

— Значит, зашел тебе этот Айдаров? — нахмурился Михаил.

— Да, у нас отношения.

— Неужели чувства вспыхнули? — пытал меня отец моих парней.

— Да.

— Любовь? — подался он ко мне чуть ближе и улыбнулся, заливаясь довольным румянцем.

— Похоже на то, — прошептала я, а затем вздрогнула.

Это мама радостно захлопала в ладоши.

— Отлично!

— Просто потрясающе, — довольно хмыкнул Михаил, — тогда, раз пошла такая пьянка и между вами все серьезно, то надо бы еще больше закрепить результат и примелькаться. Как считаешь? Я предлагаю еще интенсивнее подсветить ваши отношения в прессе и дать добро, чтобы новость об этом союзе как-то провентилировали в светских хрониках. А веру в то, что это не очередная подсадная утка, мы все же должны закрепить. Так что, надо бы как-то поработать в этом направлении. Тем более, что вчера я говорил с Айдаровым-старшим и он тоже очень просил продавить тему сближения наших двух семей.

Мне стало резко плохо. А вот родительнице моей, наоборот, было очень даже хорошо и весело.

— Надо вместе поужинать и все обсудить, — деловито потерла руки она.

— Да, верно. И обязательно куда-то выйти. Давай, Алла, действуй в этом направлении. Надо бы в ближайшие недели все это обстряпать в лучшем виде. Милане образ создайте соответствующий: умница и красавица из провинции, все равно что Золушка. И скромница! Это важно! Мой электорат должен видеть, что я ратую за семейные ценности и отдаю дань традициям. Так что, со свиданиями пока на паузу ставим. Причем капитально! Услышала меня, Милана?

— Да, — прохрипела я, а сама в руках вилку стиснула до побелевших пальцев, мечтая вонзиться ею со всей дури в глаз Михаила Ремезова.

— Ты Арсений бы тоже к невестам присмотрелся вместе с братом. И это, если что, не просьба. Нам важно сейчас выглядеть максимально респектабельно в глазах народа. Семья, дети — будем продвигать это в массы.

Застрелить можно!

— А это отличная идея, Миш! Все, нагулялись парни, пора и на честь семьи поработать. Да и насчет Миланы, все должны понимать, что наши дети — это не про поматросить и бросить. Что все должно быть чинно и благородно. Учеба, отношения строго под зорким родительским оком. Я думаю, что можно еще и запустить в эфир, что Милана у нас девственница! Это будет бомба!

Они рехнулись, не иначе!

— Да, да! И Айдаровы оценят такой подход. Все же целомудренная невеста — это настоящий клад.

Взрослые еще долго говорили взахлеб, обсуждая планы на мое и парней ближайшее будущее. А я сидела, ни жива ни мертва и захлебывалась от ужаса, не в силах постичь, что вдруг на них нашло. Еще вчера они свободно отпускали меня гулять, а теперь я должна была едва ли не в паранджу обрядиться, только чтобы выгорел их очередной безумный матримониальный план по наши души.

Или что вообще произошло?

С чего вдруг такой кульбит с подвыпердвертом случился?

Тем более, мать конкретно так села мне на хвост, принимаясь контролировать практически каждую минуту моего свободного времени. Теперь с утра она сама возила меня в институт, а то и вместе с Михаилом, который строил наполеоновские планы на то, как мы шикарно заживем после его избрания.

Но самый ахтунг начался тогда, когда уже всего через пару дней на ужине у Айдаровых, наши родили стали с упоением обсуждать мою с Ренатом свадьбу. А мне даже поддержки искать было негде, потому что Кирилла и Арсения на ужин не пригласили вовсе. Да и вообще, создавалось такое впечатление, что Михаил так плотно загрузил парней работой в офисе, передавая им дела перед выходом на новую политическую арену, что они даже спать не находили времени.

Это была самая настоящая облава со всех сторон.

Еще и Аид практически запорол дело, черт побери!

Ибо на ужине за длинным столом, заставленным хрусталем и всевозможными деликатесами, парень сидел напротив меня, да только смотрел он далеко на в мою сторону.

А на Марьяну.

И боже, боже...

Его взгляд! Больной. Затравленный. Виноватый. Он выдавал его со всеми потрохами. Я это видела, пинала его под столом ногой, да только все без толку! И мне казалось, что не я одна заметила, с какой жадностью он смотрел на свою девушку. Будто бы она была вожделенным десертом, а он диабетиком со стажем, которому один грамм любимого сахара — и смерть.

Поймала взгляд своей матери и обварилась колючими мурашками.

Блин!

Эта женщина все видела! Она всегда подмечала мелочи и то, что ей было нужно. Ее чуть прищуренные глаза скользнули сначала по Ренату, затем по мне, а там уж и по Марьяне. Она недовольно поджала губы. Отвернулась. И что-то тихо на ухо шепнула Михаилу, который лишь едва заметно кивнул и снова принялся травить байки из склепа.

После этого ужасного вечера у Айдарова я вновь звонила в ночи своим мальчиками. Паниковала. Едва ли волосы себе на голове не драла. От тоски бесконечной и любви запредельной. От вынужденной изоляции. От мира этого несправедливого.

А они меня утешали.

Уверяли, что я себе все напридумывала. Что все хорошо, а у меня просто развилась нервная паранойя и никто Марьяну не уволил за кипяточные взгляды хозяйского сына в ее сторону. Что в Багдаде все спокойно.

Я им верила. Но не до конца...

На выходных была опера. И снова Арсения и Кирилла с нами не было, хотя они собирались приехать в пятницу на ужин. Оба. И я едва не разрыдалась, когда этого не случилось, а Михаил вновь с пеной у рта поведал, что загрузил сыновей неотложными делами. И вроде бы даже приметил подходящие кандидатуры им в невесты.

Я хотела удавить этого человека голыми руками!

Ведь сколько можно? Скоро минет целая неделя, как я не видела своих мальчиков. Самых лучших. Самых любимых. Вместо этого мне приходилось коротать время в ложе в компании родителей и Айдаровых. Но ничего не могло меня порадовать.

Ни бархат кресел. Ни ария, от которой у всех вокруг мурашки бежали по коже. У меня бежали слезы из глаз, а в груди зияла пустота. Особенно после того, как уже Кирилл написал мне, что с личными встречами реально пока лучше не рисковать.

«Отец странно активизировался, малышка. Какая-то нездоровая канитель началась. Да и Аид говорит, что его предки усилили над ним контроль. Короче, я бы пока затаился и не играл им на руку, а был терпеливее и хитрее».

Скрепя сердце, но я с ним согласилась. Как и с Арсом, который написал мне вслед за братом:

«Мы обязаны выждать, когда отец окончательно отойдет от дел и с головой окунется в политику. Тогда нам уже никто не будет указывать, с кем жить и кого любить. Я не могу рисковать тобой, Милаш. Ты — важнее всего!»

Спустя еще несколько дней Айдаровы приехали с ответным ужином уже в наш дом. Далее была выставка современного искусства, где мы снова с Ренатом светили лицами будто бы счастливой и влюбленной пары на камеры. Он мимолетом успел мне шепнуть, что Марьяна окончательно его отвергла, не веря, что им позволят быть вместе.

— Но она же любит тебя, — охнула я.

— Видимо, недостаточно, чтобы пережить все эти сложности ради нашего совместного будущего, — поломанным от сердечной боли голосом проскрипел парень.

Но окончательно добила меня мать, которая с утра пораньше вломилась ко мне в комнату уже на следующий день. Развела бурную деятельность, вызываясь помочь мне собраться на субботние пары и заплести волосы в красивые косы. А затем завела очень неприятный разговор.

Такой, от которого мне стало дурно...





Глава 37.1


Милана

А еще я убедилась, что ничего, как считали парни, я себе не придумала. И никакой паранойи у меня и отродясь не было. И что в чертовом Багдаде больше не спокойно.

По нам по всем фронтам начали вести прицельный, массированный обстрел.

И кто будет следующий?

— Знаешь, я который день хожу сама не своя, девочка моя...

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я и встретилась с глазами мамы в отражении зеркала. Она плавно расчесывала мои длинные волосы щеткой. Движения ее рук были успокаивающими и размеренными. Голос бархатный.

А улыбка участливой и нежной.

Но тут мать резко остановилась, ее рука замерла в воздухе.

— Я вижу, как ты страдаешь, Милана...

Я отпрянула, но мать удержала меня за плечо.

— Как думаешь, мне показалось или нет, что за ужином в доме Айдаровых твой Ренат чересчур пристально глядел в сторону дочери прислуги?

— Это которой? — стараясь выглядеть естественно, спросила я, а сама внутренне обмерла.

— Той, рыжей...

— С косой, что ли? — прикусила я нижнюю губу, чувствуя, как начинаю против воли задыхаться от паники.

Сердце так оглушительно заухало в груди. И я испугалась того, что мать может услышать его оголтелый стук.

— Ага, — кивнула мама.

— Не знаю, — пожала я плечами и выдавила из себя улыбку. — Это же простая прислуга, мам.

— Простая, да не простая, дочка. Девчонка очень хороша собой. Глазищи в половину лица и естественные пухлые губы. А грудь! Сейчас такую и у хирурга не сделаешь.

— Куда ты клонишь, мам? — стиснула я руки, боясь, что она может заметить, как сильно они тряслись.

— В то, что такие долгие и жадные взгляды в сторону хорошенькой служанки до добра не доводят, Милана. И мне бы было все равно, уже поверь, детка. Но я же вижу, какая ты грустная ходишь в последние дни и понимаю, по какой причине.

Понимает она...

— Я просто устаю на учебе.

Но мама на эту чушь не купилась. Она медленно, как-то даже театрально покачала головой, давая мне понять, что я сказала самую большую глупость, которую она только в принципе могла услышать.

— Я ведь твоя мама, Милана. И я прожила долгую жизнь. Меня очень трудно обвести вокруг пальца. Точнее, почти невозможно это сделать. И поверь мне, моя хорошая, я ведь добра тебе желаю. Вижу, что ты влюбилась в этого парня. Но как его удержать, не знаешь. А значит, это мой священный материнский долг — помочь тебе с этим разобраться. Чтобы ты была счастлива.

Боже...

А можно мне просто застрелиться прямо сейчас, а?

Но мама глядела на меня пристально и въедливо, требуя, чтобы я открыла рот и начала с ней говорить. И я понимала, что будет очень странно, если я ей не подыграю. Ведь план и был такой — чтобы они с Михаилом поверили в мои искренние чувства к Айдарову. И я никак не могла сейчас подставиться.

Потому что...

Каждое слово было, как удар под дых.

— Я счастлива, мам. Не знаю даже, что тебе сказать по этому поводу, но Ренат никогда не давал мне усомниться в том, что я ему не нравлюсь. Да и на эту рыжую девчонку он мог смотреть по разным причинам. Быть может, она ему в этот вечер вылила стакан томатного сока на его любимые брюки. Кто знает?

И рассмеялась. Но родительницу не провела.

— Ты такая наивная дурочка, Милана.

Она наклонилась к моему уху так близко, что я почувствовала запах её духов — сладкий, приторный, удушающий. И едва успела одернуть себя, чтобы не скривиться, и не отшатнуться от матери.

— Знаешь, почему? — кончики ее пальцев очертили овал моего лица обманчиво нежно.

— Почему?

— Потому что эта рыжая девка тоже облизывала глазами твоего Айдарова. О! И что это был за взгляд, Милана. Особенный. И его ни с чем не перепутаешь. И я скажу тебе, что он значит.

— Что?

— Твой Ренат трахал ее. И ни одни раз. Скорее всего, даже что-то обещал при этом, чтобы она свои веснушчатые бедра раздвигала перед ним пошире.

— Мам..., — не выдержала и потупила я взгляд, понимая, что эту женщину не проведешь.

— Не мамкай мне тут, Милана, а слушай меня внимательно, — она с силой дернула меня за волосы, и голос ее стал жестче. — Мне совершенно не нужно, чтобы какая-то рыжая шлюха путалась между тобой и твоим будущим мужем. Я слишком хорошо знаю, к чему это обычно приводит у таких ушлых девиц. Ибо я сама была такой же ушлой девицей. Так что слушай своими милыми ушками меня предельно внимательно, дорогая моя дочь, если не хочешь, чтобы внебрачный рыжий ублюдок спутал тебе все карты.

Она сделала эффектную паузу, хищно мне улыбаясь. А затем заговорила вновь.

— Я уже намекнула Михаилу о том, что увидела. А тот, в свою очередь, перепроверил мои догадки и позаботится, чтобы рыжая дрянь более не отсвечивала в доме твоего парня. Вот только этого недостаточно, чтобы полностью вытравить подобную заразу. А потому ты обязана быть умнее, хитрее и дальновиднее, детка. Не стоит недооценивать своих соперниц и надеяться на то, что твоя симпатичная мордашка решит за тебя все насущные проблемы. Не решит. Такие парни, как Ренат слишком прикормлены женским вниманием. Они привыкли к разнообразию в своей жизни. Но и ты должна намекнуть ему, что подобного терпеть не станешь. А иначе пошел он к черту, верно, детка?

— Да, — кивнула я, осознавая, какую глубокую яму мы с ребятами сами себе же и выкопали.

Господи!

Как мы будем из нее теперь выбираться? Ведь мы же вздумали играть не с малыми и несмышлеными детишками, а с умными и прошаренными взрослыми, которые наши махинации перещелкают, как орешки. Блин!

Мама вдруг обхватила меня руками. Не обняла. Скорее, прижала к себе, как добычу. Поглаживала по спине — ласково, но пальцы впивались чуть сильнее, чем нужно.

— Айдаровы баснословно богаты, Милана. А Ренат — единственный прямой наследник всего их состояния. Мы не может позволить себе, чтобы такой ценный приз ушел в руки какой-то рыжей вертихвостки, правильно?

— Да.

— А потому не щелкай клювиком, моя хорошая. Привяжи этого мальчика к себе покрепче и заставь его забыть обо всем на свете. Не упусти свой шанс, детка.

И вдруг меня осенило!

— Но, что мне делать, мама? Вы же сами запретили мне видеться с Ренатом под благовидным предлогом, что я не такая и жду трамвая. И пока я сижу тут, где-то там он делает все, что ему заблагорассудится. Учитывая, конечно, что все то, что ты говоришь — это правда.

— Не давать все, а кинуть кость голодной собаке — вот, что ты должна сделать, Милана.

Я зажмурилась.

Мать все говорила и говорила. Раздавала «ценные» указания, как удержать внимание Рената на себе. А я ее почти не слушала. Я понимала, что мы в заднице. Что уже завтра, если не сегодня, Марьяну уволят, а там уж и вовсе примутся вставлять Айдарову палки в колеса, мешая ему вернуть любимую девушку.

И что дальше?

Они ведь следят за Ренатом! Совершенно точно следят…

— Ты все услышал, что я тебе сказала? — закончив с прической, переспросила мать, и я кивнула.

— Да. Спасибо, что помогаешь, мам. Не знаю, чтобы я делала без твоей житейской мудрости.

Она же в ответ погладила меня по затылку.

— Я просто люблю тебя, солнышко. И хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее. В том числе и мужчина.

— И я люблю тебя, — кивнула я и порывисто обняла женщину, мечтая, чтобы она поскорее перестала лезть в мою жизнь.

Но она не перестала.

Она снова и снова крутилась рядом.

Неотступно следила за всеми моими передвижениями. Заняла собой все воскресенье, повезя меня в спа-комплекс и снова наседая с разговорами. На диком энтузиазме сообщила мне, что Марьяне в доме Айдаровых больше не рады.

Но это не все!

— Ее тупой мамаше пригрозили потерей места, если она в кратчайшие сроки не утихомирит матримониальный пыл своей дочурки. И если эту рыжую суку еще раз заметят в компании Рената, то эту мамашу ни одна приличная семья на работу не примет. Да кого там! Ее вообще никто не примет на работу. Айдаровы постараются насчет этого, а мы поможем.

Твою ж мать!

Я посмотрела на радостную, сияющую родительницу, а мне дышать больно стало. И лицевые мышцы заломило, потому что мне пришлось их насиловать, чтобы улыбнуться. Но, наверное, где-то здесь я поняла, что искренне ненавижу женщину, которая меня родила.

А ведь еще совсем недавно я стремилась быть на нее во всем похожей.

Но и это было еще не конец.

Потому что, как бы мы с парнями ни изворачивались, как бы идеально не выстраивали планы, чтобы хоть как-то увидеться и побыть наедине — мы везде терпели неудачи. Точно так же, как и Аид, пребывал в шоке, узнав от меня, какое именно предупреждение вынесли Марьяне и ее матери. И что его пасут, как молочного теленка.

А дни шли.

И складывались в недели в этой изматывающей изоляции.

Парни рыскали по углам, пытаясь выяснить, кто нас так технично слил родителям. Кто навел их на то, что мы грязно играем за их спинами. Но остались ни с чем.

Нет, мы регулярно виделись с Ренатом. Полным семейным подрядом ходили на выставку, на аукцион и на премьеру какого-то фильма. Продолжали наведываться друг к другу в гости, ужиная и делая вид, что мы счастливы.

А спустя почти две недели такой пытки мне хотелось выть на луну!

И я бы уже не знаю, что сделала, если бы в один прекрасный день парни вдруг не сообщили мне, что почти нашли для нас лазейку. Что они придумали, как отвлечь маму и Михаила. Они и вопрос с Марьяной как-то решили.

И вообще, они создали почти идеальные условия для наших встреч.

А я ушам своим поверить не могла. И вообще, боялась это сделать, страшась очередного разочарования.

— Сегодня после пар будем вместе, малыш, — шептал мне в трубку Арс. — Ты и я. Слышишь?

— И Кир? — шмыгая носом, уточнила я, чувствуя, что от тоски банально загибаюсь.

— Блядь! Да и Кир тоже...

— Как дожить и не спятить, скажи? — прохрипела я.

— Без понятия, котенок. Я бы сам хотел узнать этот секрет.

Минуты шли. Часы тикали. Пары проходили мимо. От нервного перенапряжения я почти поседела, клянусь. А потом, когда пришло время уже ехать домой, то мне позвонила мать, которая последние недели отвозила меня на учебу и с нее же сама забирала. Водителю более не доверяла. И бдела, чтобы я посещала все пары. И не дай боже мне что-то было пропустить.

А мы и рисковать боялись.

И вот я скрестила пальцы на руках. Выдохнула и все-таки приняла от нее вызов, молясь, чтобы все у нас получилось:

— Алло?

— Милана?

— Да, мам...

Господи, помоги!





Глава 37.2


Милана

— Солнышко, у меня тут небольшое ЧП приключилось. Авария. Чертов доморощенный дегенерат сдавал назад и со всей дури влепился мне в бампер на своей отечественной ржавой развалюхе. Я в порядке. Ничего страшного, но больше пострадали мои нервы. Ну и наши планы тоже. Прости, детка, прошвырнуться сегодня по магазинам не выйдет.

— Как жалко, — выдавила я из себя, а сама исполнила зажигательный танец городского сумасшедшего.

— Да не говори...

— Тебе нужна помощь?

— Михаил уже послал ко мне своих людей. Сейчас приедут и тут все решат.

— Хорошо, что у тебя есть такой мужчина, мам.

— Это да, — захлебнулась восторгом мама, а затем сменила тему. — К тебе уже едет твой прежний водитель. Как там его зовут? Забыла. Да и неважно. Ну, в общем, ты жди его, на такси нечего обтираться. Там уже и бизнес-класс зачуханский стал. Одно быдло возят...

Ишь, голубых кровей нашлась мадама. Вылупилась!

— Договорились, мам.

— Ну, все, давай! Целую и пока. А тут уже комиссары подъехали.

И отключилась. В трубке запикало, но я ничего уже не слышала. Я оцепенела от радости в буквальном смысле! Прямо вот посреди коридора универа, сжимая телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Сердце пропустило удар. А потом — ещё один.

И еще...

А затем понеслось вскачь в неведомые дали. Я вскинула руки вверх и, прикрыв глаза, послала небу свою бесконечную благодарность, чувствуя, как слезы облегчения жгут веки.

Но не успела я даже пару раз бахнуться в обморок от опьяняющего счастья, как телефон снова завибрировал в моей руке. На этот раз это уже был номер Айдарова.

— Да? — выдохнула я, всё ещё оглушённая стремительно развивающимися событиями.

— Привет, Миланка, — голос парня был низкий и немного виноватый будто бы.

— Привет, Ренат. Ты как там?

— Живее всех живых.

— Прости, — прошептала я, чувствуя за собой непреодолимую вину.

— Да при чем тут ты? Это я слил весь прогресс в унитаз. И это я тебя должен благодарить за то, что ты вновь согласилась прикрыть меня, продолжая быть моей «подставной» девушкой. Не знаю, чтобы я без тебя вообще делал... Да и если, сказать по чести, то у меня рядом с Марьяной напрочь отъезжает крыша.

Как я этого парня понимала. Как никто другой!

— Это любовь, — прошептала я.

— Я знаю, — грустно хмыкнул Айдаров.

— Ребята сказали, что ты что-то придумал?

— Да. Я отправил Марьяну в Питер. Снял ей там квартиру, организовал ворох важных дел. Короче, успокоил предков, как только мог.

— Думаешь, сработает?

— Уже сработало. Отец второй день ходит довольный, как слон. Его хлебом не корми, дай в вершителя судеб поиграть. Он и мать Марьяны не уволил только потому, что ему жизненно необходимо смотреть до конца дней своих на нее с осуждением и превосходством. Мать такая же. Теперь будет ходить и кайфовать от чувства собственной значимости, что она не дала женщине от голодной безработицы скопытиться на обочине жизни.

— Это, конечно, все хорошо. Но... как вы теперь?

— Нам нужно дожить до выборов твоего отца. А там уж мы с Марьяной просто поженимся и свалим из всего этого балагана. Пусть сами разгребают. Да и тебя не заденет, когда Михаил свою задницу в нужное ему губернаторское кресло усадит.

— Не боишься?

— Боюсь превратиться в такого же чванливого сноба, как и мои дражайшие предки, — фыркнул парень, а я кивнула, будучи полностью с ним согласной.

Это ведь все была не родительская любовь. И даже небанальная забота о своем чаде. Взрослые в данном случае пеклись только о персональной выгоде. Конечно, зачем семье Айдаровых в активе какая-то там Марьяна из рабочего класса, когда сыночку-корзиночку можно выгодно пристроить к какой-нибудь девице на выданье из ближайшего высокорангового окружения.

И плевать, что Ренат этого не хочет.

Точно так же, как и моей матери начхать на то, что хочу я.

— Кстати, Милана, я что звоню-то...

— Да? — затаила я дыхание.

— Я только что говорил с Михаилом Ремезовым и лично отпросил тебя у него на свидание. Сказал, что приготовил для тебя сюрприз и сойду с ума, если он не позволит нам увидеться.

— И он согласился? — скрестила я пальцы на руках.

— Согласился. И уже даже твоего водителя отменил. Теперь за него буду я.

Боже, да!

Мои колени подкосились. Я прислонилась к стене, чтобы не упасть. Прикрыла веки и едва не расплакалась от оглушительного облегчения.

— Ренат, ты просто чудо!

— Я — лучше. Но давай к делу. Я буду у твоего института примерно через минут пятнадцать. Потом отвезу тебя к себе. А там уж поменяю тачку, чтобы не засветиться, и укачу в Питер. А ты, пожалуйста, веди себя хорошо и выжди нужное время прежде, чем ехать домой, ладно? Не хочется, чтобы меня спалили, потому что до завтра я не планирую возвращаться обратно. Да и за нами, скорее всего, до сих пор могут следить. С этих чертей станется.

— Ну вы и конспираторы..., — тяжело выдохнула я, качая головой и понимая, что это все стало как-то глобально сложно.

Все перемешалось в доме Облонских.

Айдаров ничего мне не ответил. Скинул вызов, а приехал за мной ровно, как и обещал. За это время я успела поставить в известность мать, что Михаил дал добро на встречу с Ренатом. Та лишь деловито посоветовала мне сильно не отсвечивать на публику.

Мол, люди уже начали работу над моим образом невинной и прекрасной деревенщины, которую пригрел у себя на груди ее великолепный и щедрый муж. Я изобразила рвотный позыв, но маму клятвенно заверила, что проблем не будет.

Я — фиалка!

Божий одуван!

Девочка-целочка!

Свет в окне и дальше по списку...

А то, что я одновременно спала сразу с двумя братьями Ремезовыми маме было знать не обязательно.

Но это все было совершенно неважно. Ведь на повестке дня была моя встреча с моими мальчиками. Уже скоро! Осталось потерпеть всего ничего.

И вот уже Ренат забрал меня у институтских ступеней и вжал педаль газа в пол, торопясь скорее доставить меня до своего дома. А там уж завел меня в свою квартиру и передал дубликат ключей. Еще раз обнял и поблагодарил за помощь, а затем поторопился оставить меня одну.

И вот тут мой телефон снова ожил.

Это был Кир.

— Малышка?

— Да, — выдохнула я.

— Выйди из квартиры, закрой ее на ключ и поднимись на три этажа выше. А затем позвони в квартиру под номером пятьдесят пять.

— Что?

— Делай.

— Я не понимаю...

А он уже и отключился. Но я не стала разбираться, что, к чему и почему. Я на диком, бурлящем ускорении кинулась делать так, как мне сказали, едва ли не путаясь в своих конечностях. А там уж спустя всего две минуты стояла перед нужной дверью.

И смело вдавила палец в дверной звонок.

А мне тут же открыли и сильные руки Арса втянули меня внутрь, сразу же крепко-крепко прижимая к груди. Укутывая в свое тепло и аромат терпкой сладости, которая напрочь вынесла мне мозги из черепной коробки.

Так хорошо...

Так правильно!

Вот, где я и должна была быть. С ними! С высокий, статным и любимым Арсением. И чтобы его брат Кирилл обнимал меня, с другой стороны, обваривая мои рецепторы своей близостью и таким нужным мне жаром.

Боже! Спасибо тебе за это!

А затем меня окунули в чистый рай. На полной скорости, похерив где-то по дороге тормоза. Да и не нужны они нам были вовсе. Слишком ведь истосковались. Слишком велика была потребность в друг друге. Слишком невыносимо было порознь.

Почти смертельно!





— Блядь, малыш... — выдохнул Арс, прикусывая мне нижнюю губу с нетерпеливым шипением.

— Наконец-то, — прорычал мне в ухо Кир, с оттяжкой лизнув мочку и тем самым запуская волну восхитительных мурашек по моему телу.

— Мы так соскучились, котёнок...

— И я по вам, — выгибалась я в их руках, чувствуя, как веки жжет соленая влага от щемящей радости, — вы даже себе представить не можете, как сильно!

— Можем...

А затем Кир повернул мое лицо к себе и атаковал мой рот своим языком. Сразу глубоко. Сразу по-взрослому. Ритмично толкаясь в меня и вылизывая, посасывая мои губы и накачивая меня под завязку своим крышесносным вкусом мятного леденца.

И пока он делал это, а у меня кружилась голова, Арс тем временем уже торопливо вытряхивал меня из пальто. Расстегивал на мне блузку, через тонкую шелковую ткань прикусывая уже вставшие от дикого возбуждения соски.

А затем задрал юбку и быстрым, голодным движением пробежался пальцами у меня между ног, чуть сжимая лобок так, что меня всю от макушки до пят прострелило мощной электрической судорогой. И выбило стон...

— Уже горячая, Милаш, да? — прохрипел он, стягивая одной рукой чашечки бюстгальтера вниз, а другой обжигая круговым движением пальцев клитор.

А я на носочки взвилась, понимая, что меня уже размазало!

В хлам!!!

— Готовая девочка, — шептал Арс, пока Кир все целовал и целовал меня, — мокренькая...для нас!

Отодвинул полосочку стрингов в сторону и размазал мои соки по всей киске, пока меня одна за одной лупили молнии возбуждения вниз живота.

Невыносимо!

И прекрасно...

А в следующий момент пальцы Кира нетерпеливо стащили с меня трусики. И я услышала, как звякнула бляшка ремня на его джинсах. И я поняла — мои парни сорвались с цепи.

И я не собиралась их тормозить!





Глава 37.3


Милана

Больше слов не было.

Юбка вместе с трусиками и колготками слетела с меня за секунду. Кир подхватил мою ногу и поднял, зудящим, огненным членом, проводя по моей разбухшей киске. А Арс привалился к стене и еще сильнее прижал к себе, накидываясь на мой рот в бешеном, голодном поцелуе.

А я на секунду напряглась, ожидая той боли, что ощутила впервые с ними.

Но ее не последовало.

Потому что меня окунули в рай!

Кир вошел в меня одним мощным толчком — глубоко, до самого конца, до самой матки заполняя меня и растягивая стеночки под свой размер. Я выгнулась и застонала в рот Арсу, не понимая, как вообще вынесу тот шквал наслаждения, что нам меня в моменте обрушился. И я хваталась за него, пока позади меня на полной скорости жестко, быстро, почти яростно трахал его брат. Каждый толчок выбивал из меня воздух, каждый раз Кир вколачивался до предела, заставляя меня дрожать, плавиться и закатывать глаза от дикого, первобытного кайфа.

Арс не ждал.

Не разрывая нашего поцелуя, он расстегнул пуговицу на своих джинсах. А там уж взял мою руку и обвел ею свой уже твердый, пульсирующий живым огнем член, задавая ритм и амплитуду моим движениям. А дальше оторвался от моего рта, наклонился и впился в мою грудь горячим и влажным кольцом губ. Посасывал сосок, прикусывал его и втягивал в себя, играл с ареолой языком и дул на нее до тех пор, пока я не зашипела от сладкой боли.

Господи, это было за гранью!

Ведь меня жадно, с пошлыми хлюпающими звуками брал сзади Кир. Рычал. Тискал рукой вторую мою грудь.

— Блядь, детка, какая же ты горячая! — прикусывая меня за мочку уха, простонал Кир, снова и снова врываясь в меня.

А я улетала куда-то за грань этой реальности, чувствуя, как на меня стремительно, с каждым толчком несся многотонный состав убийственного оргазма, который совершенно точно меня раздавит. Мои стоны уже давно превратились в какой-то жалобный скулеж.

Тело одновременно стало ватным от эйфории, но в то же время будто бы натянулось, как струна, в ожидании неминуемой маленькой, но сладкой смерти.

И мне не было стыдно!

Я боялась только одного — что внезапно проснусь, а все, что сейчас происходило, окажется лишь сном, как это было все эти долгие две недели вдали друг от друга, когда я засыпала и просыпалась одна. Без своих мальчиков. В тоске.

И снова, и снова, и снова трогала себя между ног, представляя, что это их пальцы доводят меня до чувственного пика.

Боже!

— Ещё... — простонала я, сама не узнавая свой голос. — Пожалуйста...

И Кир услышал меня. Впечатался в меня еще резче. Еще жестче. И замолотил членом на полную катушку, ритмично и глубоко, словно бы насаживая меня на оголенный, бьющий током провод.

И меня унесло...

Кажется, я заплакала от сокрушительной лавины, что снесла меня с ног и закинула в концентрированное безумие. Тело прошила одна яркая вспышка. За ней вторая и третья. Живот скрутила огненная судорога.

А затем мир взорвался и разлетелся на куски.

Все!

Миланы больше не было. Осталось только бьющееся в экстазе тело.

Разум же мой улетел куда-то далеко-далеко. И теперь дрейфовал на мягком облаке, нежась от теплых волн, которые снова и снова накатывали на меня, даря безграничное счастье.

Это была любовь.

Это была страсть.

Это были они — мои парни, что свели меня с ума.

И я не хотела, чтобы все это заканчивалось. Мне было мало. Я хотела еще!

И они все мне это дали…

Они поменялись местами.

Только теперь донесли меня до дивана в гостиной. А там уж вытряхнули меня окончательно из одежды и разделись полностью сами. А затем поставили в коленно-локтевую.

И теперь Кир был передо мной. Сидел на подогнутых коленях и нежно целовал меня в губы, пока Арс пристраивался сзади. До боли сжал ягодицы, явно оставляя на нежной коже следы. Развел их до предела в стороны и толкнулся взмыленным стояком в мои уже растраханные его братом губки.

— Охуеть, Милана, я тебя сейчас затрахаю…, — шептал он позади меня, прихватывая меня за волосы и жестко накручивая хвост на свой кулак. Оттягивая его на себя так, что я выгнулась дугой, подставляя свою обнаженную грудь для жалящих поцелуев в Кира.

Для всего.

Арс входил в меня мучительно медленно, не торопясь. Растягивал, заполняя меня до предела. Обжигал. Позволил мне полностью прочувствовать это вторжение, каждым миллиметром ощутить себя принадлежащей ему. Обхватить его стеночками. Тесно. Жарко. Глубоко!

А затем он замер во мне. Повернул к себе мое лицо и тихо зарычал мне в губы:

— Нравится тебе вот так, малышка? Когда я внутри…

— Да, — скулила я, едва ли не хныкая, потому что Кир, губами лаская мою грудь, пальцами добрался на моей киски и принялся влажно кружить вокруг клитора, поджигая во мне новый виток полыхающей страсти.

— Я — в тебе. Чувствуешь?

— Да...

— Ты наша...

— Ты принадлежишь нам...

— Вся!

Я долго, протяжно застонала, почти жалобно.

— Вот так, маленькая... — шептал он мне, одной рукой обхватив меня за горло — не сильно, ровно настолько, чтобы я чувствовала его контроль. — Вот так, девочка... Хочешь, чтобы я двигался в тебе? Хочешь снова кончить для нас?

Почему?

Почему даже его слова накручивали меня на вертел страсти и поджаривали?

Почему от этого горячечного наглого шепота я снова завелась и потекла для них?

Ох…

— Хочу, — захныкала я и повела бедрами.

А затем всхлипнула тихо, когда Арсений начал размеренно меня брать. Сначала короткими, дразнящими толчками, потом все глубже. Резче. Пока не принялся вбиваться в меня с такой силой, что моя кровь превратилась в лаву, выжигая меня изнутри чистейшим кайфом.

Бам! Бам! Бам!

Я слышала, как шипит Арс, врезаясь в меня с пошлыми звуками. Хлопки его бедер о мою попку резонировали с моими стонами. И не было сил удержаться в этом вращающемся калейдоскопе запредельных ощущений.

Меня снова накрывало.

Стремительно!

От члена, который, словно поршень, накачивал меня ядом похоти. От пальцев Кирилла, которые кружили по моего клитору, нажимали на него, растирали. То нежно. То почти болезненно. И каждый раз меня било током, когда он покрывал меня всю огненными и влажными поцелуями. Везде: губы, шею, ключицы, соски...

— Боже..., — захныкала я, чувствуя, что второй оргазм уже почти перекрутил меня через свою мясорубку.

— Давай, детка...

— Кончай...

И я уже не могла сопротивляться. Мое тело само тянулось навстречу к таранящему меня члену. Я подмахивала, сама насаживаясь еще глубже. Выгибалась, безмолвно выпрашивая ещё.

И внутри меня все сладко дрожало и сжималось, горело, плавилось.

И бомба замедленного действия тикала, грозясь окончательно меня уничтожить...

Арсений ускорился. Я чувствовала, каким стальным он был внутри меня. Дыхание его потяжелело и стало рваным. Хватка на моих волосах и шее стала еще жестче.

Меня имели! Так грязно. И так прекрасно, черт возьми!

Молния влупила в позвоночник.

Потом еще раз и между ног.

И взрыв все-таки прогремел...

Я совершенно точно закричала. Громко, надсадно. Но Кир заглушил этот крик. Он выпил его. Впечатался в меня своим ртом и целовал до тех пор, пока я содрогалась на члене его брата, кончая снова и снова...

Казалось бы, бесконечно долго.

Тело продолжало сводить ослепительными судорогами. В низ живота хлынул кипящий свинец. И я бы совершенно точно свалилась кулем, если бы мои парни не держали меня крепко, позволяя до конца прочувствовать это мгновение чистого и неописуемого экстаза.

Где-то на грани реальности я ощутила, как из меня вынули член. Затем уложили на диван и обняли с двух сторон, позволяя дышать счастьем. Пальчики запутались в чьей-то шевелюре на затылке. Губы сами по себе расплылись в сытой и довольной улыбке.

Я выдохнула, когда меня всю укутали руками, а наши ноги переплелись между собой в немыслимый, мокрый, горячий, липкий от пота и любви клубок.

Да! Вот так...

Идеально!

— Хорошая девочка... — шептал мне Арсений, целуя мое мокрое от пота плечо.

— Любимая наша..., — легонько покусывал мои губы Кир.

Они оба и непрерывно гладили меня невесомыми, как перышко, прикосновениями — по спине, по бокам, по волосам, шептали что-то ласковое, бессвязное, пока я не перестала дрожать. Пока тело прекратили бить афтершоки пережитого экстаза.

Уже в дреме я ощутила, как кто-то накрыл нас большим и мягким пледом.

Я слушала и слышала, как стучат сердца моих мальчиков — быстро, гулко. Сильно! Потом все спокойнее. Медленнее...

Я уткнулась носом в шею Кирилла. Мурлыкнула, когда Арсений поцеловал меня в затылок.

И наконец-то без задних ног отрубилась...





Глава 37.4


Милана

А проснулась я как от толчка.

И тут же тихонько, едва слышно застонала оттого, что внутри меня протяжно заныли натруженные мышцы — сладко, тянуще, напоминая о каждом движении внутрь меня и каждом толчке.

Тело все еще было приятно уставшим. Живот свело короткой, но жаркой судорогой при воспоминании того, как именно меня встретили мои парни. А между ног тут же все запульсировало. Складочки были все еще горячими и набухшими. И мокрыми...

Боже!

Все это просто немыслимо. И еще пару месяцев назад не уложилось бы в моей голове. Но...

Я ведь приняла их по очереди так легко.

Сначала меня жестко отымел Арсений, растягивая до предела...

Потом меня взял и Кирилл. Мощно. Ритмично. Сладко.

А я кончала и кончала, сначала на одном члене, а затем и на втором. Хорошая девочка? Всего восемнадцать лет. Еще вчера я верила в розовых пони и в то, что обязательно встречу своего принца на белом коне, который полюбит меня и я его. А затем у нас родятся белокурые детишки.

Два сыночка и лапочка-дочка.

А теперь?

Я трахалась сразу с двумя парнями и не могла не задумываться о том, что это никак не вписывалось в картинку среднестатистической семьи, о которой я грезила. Да и что до братьев Ремезовых? Неужели они не перегорят от таких странных отношений через месяц?

Или через год?

Насколько их хватит — вот так передавать меня из рук в руки? Совать член в мою киску, зная, что внутри меня уже есть чужое семя? Смотреть, как я самозабвенно кончаю под другим? Сейчас это весело. Завтра горячо. И они говорят, что все взаимно. Но...

Будет ли оно так всегда?

И не словлю ли я отдачу за все эти крылатые качели? Ведь я любила их. По-настоящему любила! Мое тело до сих пор, не слушая вопли перепуганного будущим разума, хотело этих двух парней. Вот же я уже завелась не на шутку. По моему телу пробежала новая волна раскаленного жара. А по венам — крутой кипяток. Соски затвердели. И клитор запульсировал.

Это сознание уже нарисовало себе полыхающую от похоти картинку, где мои любимые звери просыпаются и снова меня берут. А вместе с тем, позвоночник пронзила молния почти животного страха, что уже завтра вся эта история любви закончится.

И мой мир рухнет, разлетаясь на мелкие осколки.

Черт, мне бы прочистить мозги. Хоть немного...

Я осторожно выпуталась из объятий своих парней, лишь на краткий миг цепляя взглядом братьев Ремезовых. Арсений спал крепко, уткнувшись носом в диванную подушку. Его дыхание было ровным, а сам он выглядел, словно молодой бог, пресытившийся объятьями сладкоголосых сирен. Кирилл же слепо пошарил рукой по тому месту, где только что лежала я, и тихо выдохнул. А я провела пальцами по его груди, чувствуя, как сильно и уверенно бьется сердце под ладонью. И улыбнулась, борясь с желанием разбудить его поцелуем...

Господи, ну вот почему они такие?

Такие...

Невероятные!

Босиком, на цыпочках, я пробежала по квартире в поисках ванной комнаты. Охнула на первых двух шагах — это резкие движения отзывались болезненно-сладким эхом в каждой клеточке моего тела. Бедра и складочки между ног ощутимо саднили. Колени были чуть ватными, слабыми. А сама я под завязку будто бы была заполнена пузырьками шампанского.

Пьяная...

Я оглянулась по сторонам.

Вау!

А квартира-то поражала воображение: высокие потолки, панорамные окна, через которые лился мягкий вечерний свет, темный паркет под ногами, стильная и явно дорогая мебель. На кухонном острове из белоснежного мрамора стояло ведерко со льдом — а в нем бутылка игристого. А еще коробка с белыми розами.

Ясно. Начать встречу с дикой оргии в планы у парней не входило. Но… Хотелось как лучше, а получилось, как всегда.

Я открыла одну дверь по ходу своего движения — пустая кладовая.

Вторая — гардеробная.

Третья — спальня.

А на четвертой я наконец-то выдохнула, обнаруживая то, что искала. Вошла в уборную и включила свет. Да уж — с размахом все тоже. Отдельно стоящая ванная у панорамного окна. Огромная душевая. Лежак рядом со столиком, на котором стоял поднос, а на нем графин с водой.

На полу — мягкий ковер с высоким ворсом.

Интересно, чья это жилплощадь? На съемную не было похоже. Слишком шикарно. Чересчур «с душой».

Я подошла к окну и слепо поглядела на город с высоты птичьего полета и обняла себя, чувствуя, как по коже ползут мурашки. А затем вздрогнула, понимая, что в комнате больше не одна.

Сильные руки подхватили меня за талию, прижимая к горячему, твердому телу. Твердому во всех местах! И понесли куда-то, пока не поставили у входа в душевую кабину. Рука Арса ударила по кнопкам, и водопад горячей воды хлынул вниз, постепенно заполняя комнату паром.

А я задрожала от чувственного, хриплого, немного сонного голоса парня, что обдал мое ухо своим горячечным дыханием, вызывая во мне мгновенный и запредельный выброс адреналина в кровь.

— Я скучал...

А затем он развернул меня к себе лицом. И я задохнулась от того темного желания, которого увидела в его голубых глазах. Его идеально прекрасные, чуть капризные губы были припухшие ото сна. И мне так нестерпимо захотелось их поцеловать.

И я не отказала себе в этом удовольствии.

Я привстала на носочках, обняла парня за плечи, пальчиками одной руки зарываясь в мягкие волосы на его затылке. А после сама коснулась его рта.

Нежно. Трепетно. Ласково.

Но всего этого не хватило даже на пару секунд. Потому что ураган по имени Арсений Ремезов просто сбил меня с ног и набросился на мои губы в голодном, развратном и максимально глубоком поцелуе. Он кусал меня. Трахал языком. Вылизывал изнутри. Толкался в меня и стонал в унисон со мной.

Это было так...

Вкусно!

Он пах раем. И на вкус был, словно трюфельная конфета.

Вот только посмаковать его как следует мне не дали.

В один момент Арсений перестал скользить руками по моему обнаженному телу. Он положил свои ладони мне на плечи и многозначительно надавил. Тяжело. Властно.

А я...

Я послушно опустилась перед ним на колени и открыла рот, сразу же принимая внутрь тяжелый, набухший член, с капелькой смазки на налившейся кровью головке. Задохнулась от размера на мгновение. Словила мощную и почти нестерпимую молнию похоти, что ударила меня между ног.

А затем обхватила ствол пальцами, ощущая под подушечками проступающие вены, пульсацию его плоти и раскаленную живую сталь.

— Соси его, Милана. Давай глубже, детка... Вот так! Вот так. Охуеть...

И я брала еще глубже. Помогала себе руками. Насаживалась на него. Облизывала полностью, кайфуя от солоновато-пряного вкуса. И сама все сильнее возбуждалась. Потому что слышала, как стонет Арсений. Как он шипит от наслаждения. Видела, как он закатывает глаза от эйфории и закидывает голову, путаясь пальцами в моих влажных волосах, сжимая их почти до предела в кулаках и направляя мою голову в нужном ему темпе.

— Умничка, детка... Еще!

Я почувствовала, как низ моего живота скрутило от почти нестерпимого ответного желания. Я уже была до безобразия мокрой и ждущей. Жаждущей! Соски ныли. Тело горело. Я задыхалась в этой унизительной позе — на коленях и с членом во рту.

Но в то же время продолжала делать то, что от меня хотел Арсений.

Я брала у него в рот.

Я тщательно обводила языком каждую венку. Глотала все глубже и глубже, ощущая, как головка упиралась мне в самое горло, из-за чего на глазах наворачивались слезы какого-то болезненного наслаждения.

И когда мне показалось, что все — терпения моего больше нет. Я просто чокнусь от перевозбуждения, если меня прямо сейчас не трахнут, Арс одним рывком поднял меня на ноги. А затем крутанул от себя, заставляя прогнуться в спине и упереться руками в матовое стекло душевой.

И да, я уперлась.

И выгнулась, подставляя попку, чувствуя, как член ритмично бьется по моим ягодицам. Дразнится.

Затем головкой размазывает соки по моей щелочке.

А дальше стальной кулак прихватывает меня за волосы. Жестко.

И член врывается в меня одним глубоким, резким толчком, растягивая меня и заполняя до предела. Я протяжно и жалобно застонала. А затем закатила глаза, наслаждаясь тем, как во мне отбойным молотком шарашит крепкий, здоровенный ствол, каждый раз доставая до матки и вынося меня в соседнюю галактику от запредельного наслаждения.

Меня трахали.

А я мелко и сладенько дрожала, понимая, что совсем скоро кончу. Бурно. Ярко. Охренительно прекрасно!

Бам! Бам! Бам!

Пальцы Арсения до боли прихватили меня за ягодицы и фактически насаживали на железобетонный ствол. А я уже хрипела в преддверии сокрушительного оргазма.

Да только соскользнуть в него не успела.

Поплывшим от похоти, расфокусированным взглядом я повела в сторону. Еще чуть-чуть. И еще...

А затем вздрогнула, замечая в дверном проеме Кирилла.

Он стоял, вальяжно прислонившись плечом к косяку, сложив руки на мощной груди. И смотрел...

Смотрел на то, как его брат меня имел.

Жестко.

Глубоко.

Как моя грудь от ритмичных толчков раскачивалась из стороны в сторону.

И как мне все это безумно нравилось…

Как долго он тут стоял? Как много он видел?

И по его темному, совершенно неадекватному взгляду исподлобья я поняла, что да.

Он видел все. От начала и до конца...





Глава 38 – Сойти с ума вспоминая о нас…


Милана

Две недели спустя…

— Ты совсем меня не слушаешь, дочь, — пожурила меня мама за завтраком в солнечное субботнее утро, когда я с головой погрузилась в переписку с братьями Ремезовыми.

Вот уже две недели кряду мы с парнями тайно встречались на той самой квартире, которую они сняли в доме Аида. А Ренат же успешно ездил в Питер к своей зазнобе. Я особо не лезла в их отношения, но по виду Айдарова можно было сказать, что буря между ним и Марьяной улеглась.

А это значило, что мы почти победили.

Сколько нам осталось продержаться? Всего ведь ничего. На календаре уже была середина октября. Пять месяцев до выборов пролетят незаметно, а после мы зафиналим этот блеф и выдохнем. Да, долго. Но овчинка стоила выделки.

— Прости, мам, — подняла я глаза от телефона и пожала плечами, — но у нас тут с Ренатом любовь.

— Эх, молодежь, — фыркнул Михаил, — смотрите только со своими любовями не слейте мне весь прогресс по выборам в унитаз. Удавлю!

— Так точно, кэп, — дурашливо отдала я под козырек и покинула столовую, торопясь на пары.

Взрослые успокоились. Съели то дерьмо, что мы им скормили и даже не подавились. И с каждым днем их контроль становился все слабее. А мы верили, что однажды он и вовсе сойдет на нет. Разумеется, мы еще таскались по всяким там светским мероприятиям полным составом. То на спектакль, то на премьеру блокбастера, то на модный показ. Пару раз мать снизошла до мирского и съездила сначала в дом престарелых, а затем в дом малютки, щедро раздавая из кармана своего мужа на благотворительность.

В остальном же все было спокойно.

Я училась, полностью влившись в образовательный процесс. У меня даже появились любимые предметы: анатомия и гистология. Правда, в институте я близко почти ни с кем не общалась из сверстников. Все жила перепиской с парнями. Да и на посиделки с одногруппниками после пар никогда не выбиралась, хотя меня частенько приглашали куда-то: в боулинг, на картинге покататься или сходить в кино.

Я понимала, что это неправильно, но полностью растворилась в отношениях с братьями Ремезовыми.

Единственное, кому было тяжело врать — это бабушка.

Она будто бы чувствовала подвох в моих словах, когда я ей рассказывала о своей пламенной любви, вот только вместо Арсения и Кирилла называла совсем другое имя — Ренат. И оно жгло мне горло раскаленными тисками.

Так случилось и сегодня.

— Хороший он у тебя, детка? — хрустальным, ломким голосом уточняла бабушка.

— Очень! Очень хороший!

— Не обижает?

— Да он меня на руках носит! И пылинки с меня сдувает. И вообще...

— Главное, чтобы любил, внуча.

— Он любит, ба. Правда, любит! Я это чувствую!

— И ты счастлива?

— Максимально!

И тут же скрестила пальцы на руках. Ведь иногда мне казалось, что такое счастье не может длиться вечно. И я суеверно боялась, что Вселенная вот-вот выставит мне счёт. А я не знала, смогу ли с ней расплатиться.

— А замуж он тебя хоть зовет, внученька?

— Ба...

— Ну а что?

— Сейчас времена другие. Это в твоей молодости чуть что, так в ЗАГС бежали. А мы никуда не торопимся же.

— Ты смотри, в подоле матери не принеси, Милана, — пожурила меня старая женщина, а я губу прикусила. Не признаваться же, что я вот уже как неделю пила специальные таблетки, предотвращающие наступление беременности.

Так что, никаких проблем быть не могло.

Да и мы с парнями выдохнули. Потому что все сложнее у нас получалось думать о контрацепции, когда мы с порога друг на друга набрасывались, словно голодающие с Поволжья. Ох, сколько парни на мне белья порвали за все эти две недели? Не счесть.

Да, дарили новое тоннами, но суть дела не меняла. Хотя...

Я не была против. Но бабушка права.

— Не переживай за меня. У твоей внучки есть голова на плечах, ба.

— Ты всегда у меня была благоразумной девочкой, милая...

Была да сплыла.

— Я такой и осталась, — прохрипела я в трубку, отчаянно заливаясь краской.

— И я так этому рада, детка. И так хотела бы сейчас посмотреть на тебя, какая ты у меня стала. Счастливая и влюбленная. И на свадьбе твоей мечтала бы побывать однажды. А потом... И понянчить твоего карапуза.

— Ба, ну вот куда тебя понесло, а?

— Эх...

— Ты ведь у меня еще молодая. Какие твои годы? Успеешь еще все. И не только с внуками повозишься, но и с правнуками. Да?

Женщина вздохнула, а затем тихо рассмеялась в трубку. Но все же выдала успокаивающе:

— Конечно.

— Я приеду к тебе на Новый год, ты слышишь?

— А я буду тебя ждать, Милашка.

— Ладно, еще созвонимся на следующей неделе. А сейчас мне нужно выезжать в институт. Ненавижу субботние пары, но куда ж без них, верно?

— Верно, моя милая.

— Все! Пока-пока, ба! Люблю тебя!

— И я тебя, детка...

Я отбила звонок, а затем сунула ноги в высокие ботинки и подмигнула своему отражению.

Вообще, я сегодня едва ли не подпрыгивала от нетерпения в ожидании того, когда наступит вечер. Вот и завтрак в себя еле-еле запихала. Ведь мама и Михаил планировали свинтить из города на все выходные. А вот я придумала себе вал работы по учебе и отбилась от их просьб составить им компанию.

У меня так-то намечались планы поинтереснее.

И теперь я собиралась весь вечер и ночь бессовестным образом кайфовать в объятиях своих парней.

О да!

На бурном энтузиазме я отправилась на учебу. А вернулась уже в пустой дом, где мама на столе оставила мне лишь записку, чтобы я, зашившись учебой, не забывала о еде, которую для меня убрали в холодильнике. Я отписалась ей, поблагодарив родительницу и заверив, что люблю ее.

Закатила глаза. Скривилась.

А затем припустила готовиться к встрече с братьями Ремезовыми.

Ведь они обещали ко мне нагрянуть.

О да!

Дневные и вечерние встречи украдкой — то было не в счет и катастрофически мало. Но сегодня мы должны были наверстать упущенное и провести вместе почти целые сутки. И главное — всю ночь!

Я приняла горячую ванну. Растерла тело душистым маслом. Распустила по плечам свои густые, немного волнистые волосы. А затем подрагивающими от нетерпения пальчиками натянула на себя заранее приготовленное по этому случаю нижнее белье.

Откровенное. Развратное!

После же спустилась в гостиную и принялась ждать их — своих принцев.

А когда услышала, как открылась входная дверь, то сердце ухнуло куда-то вниз. А затем взлетело куда-то вверх. И понеслось вскачь. А я подскочила с дивана и кинулась к своим мальчикам.

Боже, как же я по ним скучала!

И уже спустя несколько секунд я их увидела. Арсений в прихожей стягивал с плеч утепленный бомбер, удерживая в руках огромный букет с черными каллами. А Кирилл ленивым, хищным взглядом жрал меня, но не один, а на пару с ростовым плюшевым медведем подмышкой.

В доме запахло ими — холодом улицы, кожей их курток и тем самым мужским ароматом, от которого у меня всегда подгибались колени.

— Вы с ума сошли! — охнула я.

— Давно, — кивнула Арс и шагнул ближе.

— И безнадежно, — подмигнул мне Кир и тепло улыбнулся.

— Это тебе, сладкая, — Арсений протянул мне букет, а сам неотрывно смотрел на меня. И голос его был таким...

Таким!

Низкий. Хриплый. Чарующий.

— И это тоже, — Кир поставил медведя на пол и похлопал его по голове.

— Спасибо вам, мальчики, — закусила я нижнюю губу, касаясь пальцами нежных бутонов и светло-серого плюша на здоровенной игрушке. — Но...

— Никаких «но», маленькая, — перебил меня Арс, а затем потянул меня к себе, прижимая к груди крепко-крепко. Так, что я блаженно вздохнула, обкуренная в моменте ароматом его сильного, поджарого и тугого тела.

Любимый мой!

— Хватит обжиматься с этим придурком, Милаш. Иди лучше ко мне.

— Отвали, Кир, — прорычал Арс.

Но брюнета было уже не остановить.

— Нихрена. Моя очередь...

И меня тут же укутали другие руки. Те, что пахли морозной свежестью и спелыми цитрусами. М-м-м...

— Я так скучал по тебе, конфетка, — прикусил мне мочку уха Кир. И сразу запустил пальцы мне в волосы у затылка и чуть их потянул — ровно настолько, чтобы я выгнулась ему навстречу.

— Как и я по тебе, здоровяк, — рассмеялась я, лохматя его чуть отросшую шевелюру.

А затем пискнула, потому что Арсению слишком быстро надоело смотреть на наши нежности. И он просто взял и вырвал меня из хватки своего брата. А затем поднял меня на руки и куда-то понес, на ходу лишь отрывисто бросая:

— Займись цветами и медведем, Кир. А мы подождем тебя с Миланой в бассейне. Да ведь, крошка?

Вот только ответить я не успела. Потому что позади нас уже чеканил шаг его взмыленный и явно недовольный брат, который давно позабыл и про цвет, и про медведя.

И видел теперь только меня.

— Шагай быстрей, Арс. Я скучал по нашей девочке...





Глава 38.1


Милана

Быстрее не получилось.

По пути мы тормозили трижды.

Первый — у лестницы. Арсений тихо выматерился, зашипел что-то о том, что он не может больше терпеть и ему срочно нужен допинг, утрамбовал меня в прохладную стену и впился в губы с такой всепоглощающей жадностью, что я немедленно задохнулась от сокрушительной волны наслаждения и любви, что совершенно точно сбила бы меня с ног, если бы меня не держали крепкие мужские руки.

Второй раз — в полумраке коридора. Кирилл рванул меня от своего брата и усадил к себе на талию, заставляя меня обвить ее ногами. И ощутить, насколько сильно он по мне скучал. А он до боли стиснул мои ягодицы и прочертил огненную дорожку из поцелуев на моей шее. А затем через ткань платья и кружево нижнего белья огладил грудь. И с силой сжал между пальцами разбухший сосок.

М-м-м, так сладко!

Третий раз — у стеклянной двери, ведущий в крыло, где располагался бассейн, джакузи и сауны. Здесь они оба обрушились на меня. Один терзал мои губы, накачивая под завязку ядом похоти. Второй задирал на мне подол платья и мял ягодицы. А после быстро расстегнул молнию на спине.

А там уж я не заметила, как меня в четыре руки вытряхнули из платья.

— Охуеть, Милаш! — закусил кулак Кирилл, смотря на меня совершенно безумным от страсти взглядом, потемневшим и голодным.

— Мои глаза... Какая же ты красивая, девочка, — прохрипел надсадно Арсений, проводя пальцами по моим ключицам, и спустился ниже, к самому кружевному краю бюстгальтера.

А затем потянул ткань вниз до тех пор, пока не обнажил полностью все полушарие с напряженной ареолой. А у меня колени подкосились уже только оттого, как пьяно и ошалело смотрели на меня мои парни. Как жрали меня своими глазами. Как нервно сглатывали, мечтая поскорее на меня наброситься.

Арсений медленно, почти мучительно, словно бы растягивая эту чувственную пытку, стянул вниз и вторую чашечку моего лифа. А Кирилл, стоя у меня за спиной, подцепил тоненькие тесемки трусиков и потащил их вниз.

Но совсем не снял.

Оставил их совершенно бесстыдным образом болтаться на середине бедра.

А затем они синхронно сделали шаг назад, заставляя меня стоять перед ними вот в такой беззащитном и полностью покорном виде — с оголенной грудью и приспущенными трусиками. А я смотрела на них обреченно и нетерпеливо облизывалась, ощущая, как бурлит во мне желание.

Ненасытное. Жгучее. Темное!

Боже, что они со мной сделали?

Во что превратили?

Спустя всего несколько секунд меня уже подхватили на руки, а затем занесли во влажное, теплое помещение бассейна, где опустили на огромный лежак, на котором спокойно могло бы развалиться человек пять, если не больше.

И это было то, что нужно.

А дальше мы забыли обо всем...

В этой, полыхающей от огня вселенной остались только мы. Лишь наши бьющиеся в унисон сердца и одна любовь на троих. И нам не было стыдно!

Кирилл повалился на лежак первым, протягивая ко мне руки. И я тут же в них упала в коленно-локтевую, совсем не мешая тому, что Арсений сдирал с меня остатки нижнего белья. Я слышала его жалобный треск, но мне было плевать.

Абсолютно!

Я вообще уже тысячу раз пожалела, что надела его.

И теперь один брат целовал меня, накручивая мои волосы на кулак. Вылизывал мой рот своим языком с какой-то дикой жадностью, покусывал губы и втягивал их в себя. Урчал довольно. Его пальцы жалили мои соски, растирали их и пощипывали. Мяли!

А затем ладонь двинулась ниже, пока не добралась до уже разбухшего от желания клитора.

Мокрого. Пульсирующего. Ждущего большего!

Я повела нетерпеливо попкой. И тут же получила смачный шлепок по ягодице.

Заскулила и выгнулась дугой, чувствуя, как ко мне сзади пристраивается Арсений. Как раскаленная головка его члена размазывает соки по моей киске. Как его пальцы стискивают мои ягодицы, разводя их в сторона до предела.

Я была вся открыта перед ним.

И ждала, когда он ворвется в меня на всю длину.

Но они медлили!

Будто бы нарочно издевались надо мной. Кир дразнил меня между ног круговыми движениями уделанных в мою смазку пальцев, а Арс растирал меня своим стояком, лишь немного вдавливая себя в мою ждущую дырочку, но не входя полностью и сводя меня с ума.

Меня мелко затрясло. Тело будто бы в стальных жерновах перекручивало. Из горла рвались стоны, переходящие в скулеж. И я, чувствуя, как стеночки во мне призывно сокращаются, поняла, что не могу больше ждать. Я и так истосковалась!

Что же они делают со мной?

Что творят?

Тело прошил горячечный озноб неутоленного желания. От почти болезненной пустоты внутри меня я всхлипнула и вцепилась пальчиками в плечи Кирилла, боясь потеряться в этой штормящей реальности. А он в ответ целовал меня жадно, глубоко, будто бы хотел выпить меня до последней капли.

А в следующий момент я едва не потеряла сознание.

Потому что вместе члена у себя между ног ощутила раскаленное дыхание Арсения. А вслед за ним влажный, горячий язык. Он прошелся по всей длине моей щелочки, пощекотал вход. Медленно обвел дырочку и толкнулся внутрь, при этом большим пальцем парень с силой надавливал на тугое колечко моей попки.

Снова. Снова. И снова.

Господи...

Мне показалось, что я умру, с такой силой ударная волна кипящей крови устремилась вниз моего живота, растекаясь по венам лавой и сжигая меня дотла.

И я не сдержалась. Я выгнулась в спине и фактически завыла Кириллу в рот.

— Пожалуйста..., — прошептала я, но мои звери меня не слышали, продолжая драть меня на куски.

Арс обхватил мои бедра крепче, не давая возможности дернуться, и все вылизывал со вкусом мои складочки, рыча от удовольствия.

— Пожалуйста..., — повторила я в состоянии перевозбужденной горячки.

Кирилл хрипло выругался. А затем оторвался от моих губ и скользнул по лежаку выше. В считаные секунды стянул с себя всю одежду, а там уж снова лег под меня. Но теперь так, что мое лицо было напротив его паха и вздыбленного, твердого, дергающегося от желания ствола.

А я от его вида и запаха сделалась совсем пьяная. Рот наполнился слюной. Меня повело оттого, как властно Кир накрутил мои волосы на кулак, а затем подтолкнул меня к перевитому набухшими венами члену, приказывая отрывисто:

— Давай, малышка, пососи мне. Хочу твой ротик, пока вон тот плохой мальчик тебя трахает...

И да, я послушно открыла рот. И приняла его в себя сразу до упора. Глубоко. И в то же мгновение, как раскаленная головка уперлась в мое горло, так и Арсений врезался в меня до самой матки.

Резко. Мощно. Заполняя и растягивая на максимум.

А дальше мне хватило всего лишь пары движений, чтобы кончить. Бурно. С протяжным горловым стоном. Содрогаясь всем телом и разбиваясь на вдребезги от кайфа. И я все сокращалась, и сокращалась...

Пока Кир и Арс оголтело насаживали меня на свои члены. В рот и в киску. Размашисто. Жадно. Жарко. С пошлыми хлюпающими звуками, от которых мой оргазм все продолжал фонтанировать и бил меня наотмашь. И мне было так хорошо сейчас — вот так, ничего не стесняться и дарить этим парням свою страсть, принимая от них ответный огонь желания на полной взаимности.

— Соси, малышка. Глубже...

— Блядь, какая ты тесная...

— Горячая...

— Наша!

— Затрахаем тебя сейчас до смерти, Милаша!

— Пиздец, мы так скучали, детка!

— Мы так тебя любим, девочка.

— Так любим тебя трахать...

О господи, да!



***

Мои хорошие, сегодня на мою мжм-книгу "Операция "Ох" и другие приключения Шурочки" будет действовать СКИДКА -20%!





Глава 38.2


Милана

Наверное, это было ужасно. Но мне так нравилось ласкать ртом моих мальчиков. Я кайфовала, ощущая солоноватый, терпкий вкус Кирилла. Я то медленно обводила железобетонный ствол языком, то посасывала лишь кончик, то заглатывала его так глубоко, как только могла.

А он гладил мои волосы и своими сильными руками задавал амплитуду покачиваниям моей головы вверх-вниз.

И все нашептывал мне хрипло:

— Ты самая красивая на свете, Милана. Самая желанная. Самая нежная. Самая невероятная...

Закатывал глаза от кайфа.

— Люблю, когда ты вот такая. Мокрая. Послушная. Наша идеальная девочка...

Я слышала его слова, но уже мало что соображала от обилия ощущений. Оттого, как по моему телу прокатывались волны почти невыносимого наслаждения. Оттого, как внизу живота уже зарождался огненный шар скорого и крышесносного оргазма.

Ему невозможно было противостоять.

Все эти толчки внутрь меня снова и снова подталкивали меня к краю бездонной пропасти. А я будто бы видела себя со стороны и еще сильнее заводилась, мысленно представляя эту пошлую, грязную картинку, где хрупкую блондинку имели сразу два парня, взмыленных от зашкаливающего тестостерона.

Толстый член во рту. Пульсирующий. Тяжелый. И второй сзади. Врезающийся в хлюпающую от смазки дырочку так, что каждый толчок отдавался электрическими всполохами чистейшего кайфа по всему телу.

Быстрее. Жестче. Глубже.

Боже...

Оргазм накрыл меня волной цунами. Затопил. Обесточил. И кажется, разрушил до основания. Меня мелко, но так бесконечно сладко затрясло, а затем крик невероятного по силе экстаза вырвался из горла.

Несколько секунд я ничего не слышала и не видела. Я просто парила где-то между небом и землей эфемерным облаком сахарной ваты.

Где-то из-под толщи переживаемых мной ощущений я слышала, как от кайфа рычит Арсений, ускоряясь во мне. А где-то требовательно хрипит Кирилл о том, что пришла его очередь получить меня.

Мне не дали толком опомниться.

Меня, разнеженную и растерзанную, Кир подтянул и усадил на свой член. Мучительно медленно. Давая мне возможность прочувствовать каждый сантиметр его длины и толщины. Я охнула и замычала, от прострелившей тело огненной судороги.

А Арс встал перед моим лицом, нетерпеливо проводя раскочегаренной, толстой головкой по моим губам.

Я приняла его с животным стоном, полным болезненной эйфории. Неторопливо. Но стремительно ускоряясь, потому что парни были уже на грани помешательства от страсти и им было совсем не до неспешной нежности.

Из их рта вырывались стоны и какие-то бессвязные отрывистые слова. Грязные, но наполненные шипящим восторгом.

— Охуеть, как горячо!

— Соси, маленькая. Блядь, да, вот так!

— Это пиздец...

— Меня сейчас порвет...

— Сука!

— Кончаю...

— Проглотишь, малыш? Блядь, пожалуйста, глотай...

Я финишировала вместе с ними. Причем разгон от нуля до сотни был всего за несколько секунд. Топливом для моего ускорения послужило все: их обоюдный кайф, пронзительный и шипящий мат, их толчки внутри меня и члены, которые стали будто бы каменными.

Меня унесло...

Тело забилось в оргазме.

А мозг, плавая в каком-то сладком сиропе, отчаянно дрожал, умоляя небо о том, чтобы это не была игра в банальную похоть. Чтобы все это между нами было по-настоящему. Да, так не бывает. Ну и что? Мы придумаем новые правила. Мы справимся. Мы всех победим.

Никто и никогда не сможет разлучить нас.

Просто потому, что я ее чувствовала — их любовь!

Невозможно было так трепетно держать меня в руках после всего, что между нами было. Так ласково покрывать спину невесомыми, как перышко поцелуями. И так проникновенно шептать о том, какая я умница, какая хорошая, родная и любимая.

Их чувства оседали невидимой радужной пыльцой в моей душе.

Их признания лились исцеляющим бальзамом на сердце, которому все еще суеверно было страшно.

Их прикосновения клеймили меня, давая понять: между нами нет игры. Все серьезно.

Мы — это серьезно!

Спустя вечность, когда наши кости перестали быть похожи на расплавленный мармелад, меня затащили в бассейн. Вода была теплой, обволакивающей. Я отчего-то сразу же вспомнила нашу поездку на море и то, как у меня тогда свело судорогой ногу.

Господи, это ведь было совсем недавно. А теперь казалось, что прошла целая жизнь.

В той параллельной реальности я бы никогда не решилась стать девушкой сразу для двух парней. А теперь страшилась мысли, что останусь одна. Без моих братьев Ремезовых.

Да я же...

Я без них просто сдохну!

— Хэй, Милаш, ты чего? — прижал меня к себе Арс, видя, что я стряхнула с глаз набежавшую вдруг соленую слезинку.

— Чего мокроту разводим, принцесса? — тут же нахмурился и Кир.

А я не выдержала и вывалила на них все свои страхи. Снова! Опять! Да! И успокоилась только тогда, когда они клятвенно заверили, что мы — это навсегда. До самого конца. Но больше всего тронуло меня даже не это. А то, как ласково провел по моей скуле Арсений и вдруг тихо произнес:

— Это нам нужно бояться, что ты можешь нас бросить. Не вздумай так сделать, малышка. Ты в ответе за тех, кого приручила...

Не знаю, сколько времени мы провели в бассейне. Вечность, быть может? Или больше?

Парни по очереди плавали со мной. Целовались. Дурачились в воде.

Когда же по мне прокатилась дрожь, но уже от холода, меня на руках отнесли в прогретую сауну, где усадили на горячий камень. Разнежили, массажируя тело в четыре руки.

А затем пустили в ход и свои грешные губы, снова зарождая во мне нестерпимое желание. И вновь была близость. Сначала с Кириллом издевательским медленно, почти до слез. Потом с Арсением — быстро, жестко, с каким-то отчаянным первобытным голодом.

Что было дальше, я помнила уже смутно. Меня просто уработали до невменоза. Кажется, я даже забыла собственное имя и сколько мне лет. И вообще, соображала предельно туго. Зевала и клевала носом. Мальчишки смеялись.

— Затрахали маленькую...

— Ага...

Вроде бы дальше был душ. Разумеется, втроем. А потом сразу как-то хоба — и уже мы в кровати.

Я и мои парни. В обнимку. Так, как я мечтала об этом уже очень-очень давно, чтобы можно было слушать мерный стук двух любимых мною людей всю ночь напролет.

И не было между нами больше никого. Обстоятельств. Правил приличия. Моральных устоев.

Мы все это поимели!

И нет, нам не было стыдно. Мы были счастливы!

Но утро пришло слишком рано. Слишком быстро.

И слишком беспощадно...

Я проснулась, как от выстрела. По факту — от крика матери, которой никак еще не должно было быть дома. Но мне не показалось. И я снова и снова слышала ее истошный вопль где-то из глубины дома.

— Милана! Милана, черт тебя раздери! Где ты, Милана?

И это не была ложная тревога.

О нет!

Это была истерика, срывающая в визгливые рыдания.

Я подскочила на кровати, сердце ухнуло в пятки и разбилось. Вдребезги!

Арсений смачно и трехэтажно выругался. Кирилл надсадно дышал, очевидно, пытаясь понять, что же нам делать. Но я, боясь быть застигнутой в этой спальне в компании братьев Ремезовых, пулей подскочила на ноги, натянула на тело домашний халат, едва ли попадая руками в рукава.

А затем кинулась бежать на крики матери.

По лестнице скатилась кубарем.

А там уж в полнейшем ступоре напоролась на красные, зареванные глаза мамы и потерянный, хмурый взгляд Михаила. Дрожащими пальцами стянула на горле полы халата и все же рискнула спросить:

— Мам...

Проглотила прогорклый ком и все-таки продолжила:

— Мам, что случилось?

А в ответ получила такой взгляд, будто бы я наотмашь и со всей силы ударила женщину.

И мир на секунду остановился...





Глава 39 – Пусть земля ей будет пухом…


Милана

Мне было холодно. Внутри. Снаружи.

Везде!

Полы черного пальто рвали порывы шквалистого ветра, пробираясь под кожу и стискивая сердце колючей, ледяной лапищей. Сдавливая его. Расплющивая. Убивая...

Соленые ручейки слез непрерывно катились из глаз. Это уже не было выворачивающей душу истерикой. Это было нечто намного хуже — отчаяние, как оно есть. А еще всепоглощающая боль, с которой нужно было примириться и научиться как-то жить, ибо я знала — она уже никуда не уйдет.

Она теперь со мной навсегда.

И природа будто бы чувствовала это мое всепоглощающее горе и была абсолютно со мной солидарна. В столице в это время еще стояла золотая осень, а здесь, в Сибири одним днем наступила зима. Свинцовые тучи висели низко, щедро посыпая стылую, продрогшую землю колючей ледяной крупой. А ветер истошно завывал между бесконечными крестами кладбища, будто бы сам оплакивал всех тех, кто покоился здесь среди могил.

Мать не поскупилась на похороны.

Гроб из благородного красного дерева. Венки из живых цветов. Выписанные из районного центра гробовщики в костюмах и белых перчатках. Фотограф, который совсем казался тут некстати. И священник с выездом на место — старенький и сиплый, он приосанился и читал заупокойную молитву чуть громче обычного, словно бы хотел докричаться до беспощадных небес, которые забрали у этого мира самого дорогого мне человека.

Забрали внезапно. Вероломно. И подло. Без возможности проститься…

Я должна была быть рядом с ней! Я должна была держать ее за руку!

Я обязана была сказать, что люблю ее…

А я узнала все вчера утром от матери, будучи за две с половиной тысячи километров отсюда. На меня просто вывалили самую ужасную новость в мире, а по факту словно напрочь меня обесточили.

Вокруг что-то происходило вроде бы, а я…

А я стояла на паузе, до сих пор слыша в голове страшные слова матери:

«Бабушки больше нет…»

Старушки, знакомые мне до боли, жались друг к другу на противоположной от ямы стороне. Плакали. Стирали с морщинистых щек набегающие слезы и что-то глухо причитали. Дыхание вырывалось из их ртов маленькими белыми клубочками пара, давая понять, что они еще живы.

Они — да. А моя бабушка уже нет.

И от этой пронзительной мысли вдруг стало так нестерпимо плохо, что я задохнулась. Оглянулась в полнейшей панике по сторонам и напоролась воспаленным взглядом на глаза Арса и Кира. Они стояли чуть поодаль от нас. А мне захотелось закричать, потому что мне было запрещено искать утешения у единственных людей, у которых я могла бы еще его получить.

Мать абсолютно замкнулась.

Михаил был ко всему капитально безучастен.

И я совсем потерялась, будучи один на один со своим горем.

Как в тумане прошел обряд предания земле. Каждый из присутствующих кинул горсть промерзшей глины на крышку гроба в знак вечного прощания. Кажется, я кричала, когда могилу поспешно закапывали парни из ритуального агентства. А затем просто выла, когда увидела на могильном холме установленный временный крест с черной табличкой, где почему-то было написано имя той, кто еще должна была жить и жить.

Галина Федоровна Няшина...

Через два с половиной месяца ей исполнилось бы всего-то шестьдесят четыре года. Я должна была прилететь к ней на Новый год, чтобы обнять. Чтобы поздравить. Чтобы сказать много важных слов!

Я не успела с ней попрощаться!

Я развлекалась и трахалась, когда моя бабушка здесь умирала. Совсем одна!

Боже...

Я ненавидела себя за это!

— Миш, дай ей успокоительное, — где-то на периферии сознания услышала я слова матери. А затем кто-то запихал мне в рот какую-то таблетку и заставил ее проглотить. Спустя минут пять я впала в долгожданный блаженный ступор.

Нет, мне все еще было адски больно. Но уже плевать на это. Я отрешенно смотрела через окно арендованного родителями автомобиля на то, как подружек бабушки пакуют в микроавтобус. Потом точно так же вяло следила за мелькающими перед моим взором картинками сменяющегося пейзажа.

Кладбище. Голые деревья. Мой крошечный поселок с убитыми дорогами, старыми домами и всего парой-тройкой светофоров. А потом раз — и мы приехали.

Это был единственный приличный в городе ресторан, где мать с Михаилом решили устроить поминальный обед. Мы сидели за одним столом. Братья Ремезовы напротив меня. Все остальные отдельно. Поели. Выпили.

Кто-то завел шарманку, принимаясь вспоминать, какой жизнерадостной, доброй и светлой была баба Галя. Этого я вынести уже не смогла.

Подскочила с места.

За мной тут же дернулся Кир, но Арс успел его осадить. Угнетенные взрослые не обратили на это никакого внимания. Они тупо ждали, когда все закончится и мы наконец-то сможем уехать из этого места.

Навсегда!

Мне же…

Мне же было все равно! Казалось, что в глубине моей души больше не осталось света. Ни к Киру, ни к Арсу. Они не были виноваты в этом. Только я.

Только я одна!

Не знаю, как ноги донесли меня до уборной. Как-то. Я влетела в кабинку, и меня долго там выворачивало от нервной, голодной тошноты. Там же я еще раз основательно проревелась в голос. А затем словила паническую атаку, снова и снова щипая себя за руки и пытаясь убедить припухший от паники мозг, что это все всего лишь страшный ночной кошмар.

Вот только я все никак не просыпалась...

А спустя еще минуту дверь в туалете скрипнула. И через пару секунд в мою кабинку постучали.

— Милаша?

— Теть Валь? — прохрипела я, узнавая голос нашей соседки и лучшей подруги моей бабушки.

— Да, это я. Ты как там?

— Плохо.

— Иди обниму тебя, детка.

И я пошла. Упала в теплые, пахнущие старостью и пирожками объятия. И снова заскулила, не в силах примириться с этой пугающей реальностью. А очнулась уже в коридорчике, где теть Валя усадила меня на деревянную скамеечку и протянула мне конверт. Обычный. Белый. Немного помятый. И на нем рукой моей бабушки было написано: «моей Милашке».

— Она еще прошлым летом узнала свой страшный диагноз,. Шансов у нее не было, лечить там уже было нечего. Врачи сказали, что опухоль неоперабельна. Рак поджелудочной железы четвертой стадии с метастазами в печень и брюшину. Она призналась нам всем сразу, но наказала молчать.

— Но, почему? — всхлипнула я.

— Ты ведь в Москву собиралась, детка. У тебя впереди была учеба и новая жизнь. Если бы Галка тебе всю правду рассказала, то ты никуда бы от нее не уехала.

— И правильно бы сделала! — в сердцах воскликнула я.

— Вот видишь, — укоризненно покачала теть Валя головой.

— Зато она бы не умерла в одиночестве!

Эти мои слова легли тяжело, как тот мёрзлый грунт, который я кидала на крышку гроба. Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Но после следующей реплики теть Вали, кажется, совершенно потеряла голос от шока и ужаса.

— Мы были рядом. Да и Алла ее не оставила без присмотра.

— Что? — одними губами прошептала я, не веря в то, что слышу.

— Она узнала только недавно. Тогда, когда вы вместе устроили Галке сюрприз, внезапно прикатив в гости. Она не успела все лекарства попрятать, да и мать твоя оказалась уж слишком проницательной, заметила, что та похудела, осунулась и совсем сдала.

И я заметила! И я! Да только, дура стоеросовая, предпочла этому всему не придавать значения! Другим у меня мысли были забиты. Парнями! Я из-за своей больной одержимости ими профукала последнюю возможность надышаться той старушкой, которая вложила в меня душу и вырастила. Я никогда себя за это предательство не прощу!

Никогда!

Я гадкая! Развратная! Плохая!

А между тем теть Валя продолжала лить серную кислоту на мои душевные раны.

— Они тогда поругались знатно, но с дочери твоя бабушка обещание стрясла, что ты ничего не узнаешь и будешь спокойно учиться, а не сюда к ходячей покойнице рваться. Пойми, она переживала только о тебе. Только о тебе, Милана, и думала. А Алла наняла хорошую сиделку, помогала найти лучшие обезболивающие препараты. И все было сносно. Они планировали, что ты приедешь на Новый год сюда и на день рождения к бабушке, и уже там они бы все тебе сказали, потому что времени оставалось немного.

— Мы могли бы забрать ее в Москву!

— Она хотела уйти здесь, Милаша. И быть похороненной рядом с дедом.

— Это несправедливо...

— Это просто жизнь, детка. И она распорядилась именно так. Пути господни неисповедимы. И все, что он делает, все к лучшему.

В задницу эту философию!

— Она просила отдать тебе это письмо после... когда уже все. Там Галя сама тебе все объяснит. Ты ее поймешь, Милана.

Я покрутила конверт дрожащими пальцами. Бумага была холодная, как и все вокруг. Я прижала письмо к груди, будто там, внутри, еще теплилось что-то живое от бабушки. Теть Валя встала и тихо ушла, оставляя меня одну.

А я поторопилась открыть послание с того света и хотя бы мысленно услышать голос бабушки в своей голове...





Глава 39.1


Милана

"Моя любимая Милашка! Ну, привет, что ли.

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в этом мире. Но ты не плачь. И не горюй обо мне. Потому что мне теперь не больно. И только одно сможет огорчить меня на том свете — что ты будешь горевать за больной старухой, дни которой и так были сочтены.

Прости меня, милая, что я ничего тебе не сказала. Но так было нужно. Четвертая стадия рака — это приговор. Но не тебе, молодой и только-только начинающей делать первые шаги на пути к светлому будущему. Я не простила бы себе, если бы из-за моей болезни, ты не поехала бы в Москву, не познакомилась с новыми людьми и не начала новую, потрясающую жизнь.

Я не хотела, чтобы твоя молодость пахла лекарствами и приближающейся смертью.

А я должна была умереть не где-то в чужом городе. А здесь! В той квартире, где на тот свет отправился твой дедушка. И последнее пристанище я обязана была найти подле него — на кладбище.

Но я не грущу.

Я прожила замечательную жизнь, внученька. Я вырастила твою маму. Потом воспитала и тебя. Видела, как ты делала первые шаги. Слышала твои первые слова. Радовалась на твоей первой школьной линейке. И на выпускном, когда ты получала красный аттестат и золотую медаль.

Это мое богатство — воспоминания о тебе. О лучике света, что давал мне силы продержаться так долго.

И никогда себя ни в чем не вини. Ни за то, что уехала. Ни за то, что редко звонила в последние месяцы. Я знала, что у тебя все хорошо, и радовалась, что ты там, где тебе нужно быть.

Что хотелось бы тебе сказать на прощание?

Что я люблю тебя! Всем сердцем люблю, моя милая!

И пожалуйста, не горюй из-за меня. Не трать время на пустые слезы. Лучше живи ярко. Учись. Ошибайся. Влюбляйся. А я буду смотреть на тебя оттуда, откуда не возвращаются, но где покорно ждут встречи.

В комоде, в верхнем ящике лежит альбом с моими старыми фотокарточками. Там есть одна — моя любимая. Мы с тобой на речке. Тебе всего четыре года. Ты в панамке и платье в зеленый горох, которое я сшила тебе своими руками. Пожалуйста, забери этот альбом себе. На память.

И мою шаль — серую, пуховую. Носи ее тогда, когда тебе станет холодно и одиноко. И представляй, что это я тебя обнимаю.

Еще раз прости меня за молчание. И спасибо, что ты была моей внучкой.

Самой лучшей на свете!

Я люблю тебя больше жизни. Даже теперь, когда жизни уже нет.

Твоя бабушка Галя".

Боже!

Я не смогла выполнить то, что она просила. Рыдала, конечно. Весь остаток вечера и после, когда машина уносила нас в большой город. И даже тогда, когда мы возвращались в Москву, я весь полет захлебывалась горькими слезами, снова и снова перечитывая письмо самого родного моего человека.

И не могла поверить в то, что ее больше нет.

Она больше мне не позвонит.

Больше не расскажет, как у нее дела.

Не будет ждать меня в маленьком сибирском городке, суетясь на кухне и стряпая для меня пирожки с луком и яйцом.

Я больше никогда ее не обниму. Не прижмусь к груди, которая пахла домом и любовью. Не загляну в прозрачные зеленые глаза и не коснусь кончиками пальцев морщинистой щеки.

Я больше никогда не услышу ее голос...

Был человек.

А теперь его нету.

Знала бы я только, что беда не приходит одна...



***

После полуночи дам еще одну кусик, но побольше и погорячее.





Глава 40 – Наотмашь


Милана

Мама продала квартиру бабушки еще до наступления девятого дня после ее смерти.

Когда я узнала об этом, то, наверное, впервые в жизни поняла, что ненавижу женщину, которая меня родила, всей душой. Потому что это было даже не жестоко. Это было кощунственно поступать с памятью о родном человеке вот так — наплевательски.

Во-первых, потому, что не было никакой острой нужды это делать. У матери денег было — хоть жопой жуй. А вот мозгов и эмпатии — кот наплакал.

Во-вторых, она знала, что я хотела бы хоть изредка возвращаться в свой родной городок, открывать громоздким ключом вечно заедающий замок, а затем проходить внутрь и долго сидеть на скрипучем диване, представляя, что я маленькая девочка, а на кухне бабушка печет для меня блины.

А теперь у меня и того не было!

Мне элементарно не дали возможности с ней попрощаться. Так еще и памяти лишили!

Сволочи!

Но если бы только это ужасное обстоятельство траурным платком опустилось мне на плечи. Не прошло и пары дней, как мы вернулись в Москву, и громом среди ясного неба на всех нас обрушился новый удар жестокой судьбы.

Хотя кого я обманывала?

Моей матери было насрать на то, что случилось. Михаил же, скорее всего, чисто из вежливости сымитировал бурную печаль. Я видела их насквозь. В их алчных, самовлюблённых глазах не было ни тени беспокойства. Они вращались где-то на своей недостижимой орбите, взирая на остальных людей свысока и на предельном пафосе.

Все началось в очередной промозглый октябрьский день. За окнами завывал ветер, срывая со свинцовых туч капли дождя. Я ковырялась в своей порции еды, не разбирая, ни вкуса, ни запаха. Я позорно ждала, когда можно будет унести ноги из ненавистного мне дома.

Учеба стала для меня убежищем в этом штормящем мире.

А после я наконец-то должна была рухнуть в объятия своих парней. Все это время, начиная с похорон и заканчивая сегодняшним днем, мы и парой слов не обменялись, не говоря уже о близости.

Я скучала!

Адски!

И наконец-то сегодня мы должны были встретиться. Я заранее договорилась со старостой, чтобы она меня подстраховала перед матерью. Мы выдумали какой-то очень важный коллоквиум, к которому нужно было кровь из носу готовиться. И Аурелия не подвела.

Я рассказала ей басню, что взрослые не одобряют мой выбор жениха, а у нас умопомрачительная любовь до гроба. И ее романтичная натура пала. Теперь одногруппница готова была грудью бросаться на амбразуры, только бы помочь мне.

План сработал на ура. И сразу после пар, которые сегодня тянулись особенно долго, я на крыльях ночи полетела к своим мальчикам. А там уж рухнула в их крепкие объятия и тотчас разревелась, давая волю своим чувствам.

Я оплакивала бабушку. Я проклинала этот мир, где правила приличий заставили меня в самый тяжелый момент моей жизни быть порознь с теми, кого я любила, и кто любил меня.

И кто мог поддержать!

По-настоящему, черт возьми! А не так, напоказ, как это сделала моя мать — поревела показательно двадцать минут, позаламывала руки, поохала, поахала. А уже сегодня со своими инфантильными подружками отправилась на шопинг, чтобы накупить себе траурного шмотья.

Ведь это было так важно — чтобы все вокруг видели, как красиво переживает утрату матери Аллочка Ремезова. На остальное решительно фиолетово...

И вот я здесь!

Выплеснула из себя всю свою боль! Все слезы. И все разочарование.

А там уж и не заметила, как меня вытряхнули из одежды и распяли на кровати. Я, обнаженная, дрожала от предвкушения в руках Арсения и Кирилла — парней, что стали мне родными. И сейчас, кроме них двоих, у меня не было никого ближе.

И я не понимала, что я буду делать, если этот мир вдруг вздумает и их у меня забрать.

— Малышка, не плачь, — прошептал Арс, глядя на меня своими бездонными голубыми глазами, полными обожания, а затем поцеловал меня глубоко и так жарко, что мое бедное сердце жалким воробышком затрепыхалось в груди.

Кирилл же своим разгоряченным телом скользнул по мне ниже, раздвигая мои ноги.

Сначала я ощутила его опаляющее дыхание на своей уже разбухшей девочке. А затем он прижался к ней губами. Едва касаясь, поводил по вибрирующим складочкам. И наконец-то нежно раздвинул их языком, начиная медленно и чувственно вылизывать меня всю.

Всосал в себя клитор. Отпустил его с влажным, пошлым звуком. А после закружил по нему, то мягко и нежно, то настойчиво и ритмично. И я застонала в голос, приподнимая бедра в инстинктивном движении, желая быть к нему ближе.

Волна пульсирующего жара затопила низ моего живота.

Я развела ноги шире. Мои руки заметались по кровати, комкая от остроты ощущений простыни. А затем я абсолютно потерялась в сладостном водовороте, потому что Кирилл принялся ласкать меня не только губами и языком, но и скользнул в меня, уже мокрую и жаждущую, своими умелыми пальцами, принимаясь неторопливо потрахивать меня ими.

Так чудесно.

— Боже, — прошептала я в губы Арсения, но тут же его потеряла.

Он отстранился от меня, но не покинул. Встал, заставляя меня сдвинуться так, чтобы голова была на самом краю кровати, почти полностью свисая вниз.

И прошипел, проводя по моему горлу ладонью.

— Открой рот, малышка.

Господи, я почти кончила от его хриплого шепота. И от его члена, который медленно раскачивался из стороны в сторону перед моим взглядом. Крупная, красная головка мазнула по моим губам, оставляя на них влажный след от его смазки.

И меня прострелила первая раскаленная судорога подступающего оргазма.

И я сделала так, как он велел. Раскрыла рот, а затем охнула, когда Арсений заставил меня полностью откинуть голову назад. До предела.

— Расслабься, Милаш. Не напрягайся. Только дыши носом. Я все сделаю сам.

О! И он сделал...

Вошел в мой рот, по языку, и без препятствия проскальзывая в мое горло. Полностью. А затем почти сразу отступил обратно, не дав мне испугаться или задохнуться.

Его ствол был огромным, железобетонным и горячим. Он неторопливо раскрывал меня. Толкался внутрь все глубже, играя с моими сосками, прихватывая полушария и сжимали их до легкой, сладкой боли.

Он раскачивался все сильнее. Все быстрее. Пока не принялся жадно вколачиваться в мое горло. Выныривал, позволяя мне облизать и пососать его мошонку, а затем снова врезался в меня на всю длину.

Трахал меня!

Пока внизу меня ртом имел Кирилл. Его язык довел меня до чувственного исступления. А пальцы почти скинули в чистый, концентрированный кайф. Мои бедра мелко задрожали. Я была на грани. Я вся горела. Я вся пылала.

Я стонала в голос. И мои стоны звуковой волной резонировали на железобетонном члене, который поршнем таранил мой рот.

И когда до оглушительного наслаждения остался всего лишь шаг, Кир внезапно оторвался от меня. Я протестующе промычала, но он не дал мне возможности даже дернуться. Парень свел мои ноги вместе и прижал их к груди. А затем в одно движение и по самые яйца вошел в меня.

И замолотил, заставляя меня скулить, так хорошо мне было.

Когда вот так — один трахал мою киску, а второй — мой рот.

Пока меня не перекрутило в мясорубке чистейшей эйфории. Мое тело прошил почти невыносимый огненный спазм, а затем он же разорвал меня на вопящие от оргазма части. И я все кончала и кончала, пока два члена продолжали присваивать меня себе.

Казалось, что от кайфа я сошла с ума...

— Блядь, как горячо, малыш, — слышала я будто бы со стороны хриплый шепот Кирилла, который явно уже от перевозбуждения был в полнейшем неадеквате.

Его движения стали жесткими. Рваными. Такими потрясающими!

До слез...

— Обожаю тебя, девочка. Обожаю трахать твой ротик, — сорвался на дикий темп Арсений, а я ощутила, насколько твердым он стал. Как растянула его плоть мои губы.

Сквозь горячечную пелену похоти я видела, как ритмично покачивались перед моим взглядом его яйца. Как покрылись мурашками его бедра. Услышала, как он зашипел и толкнулся в меня последний раз, а затем протяжно простонал, изливаясь в меня мощными толчками спермы.

И в этот же самый момент и Кирилл вонзился в меня последний раз, глухо матерясь и разбиваясь вдребезги о свое наслаждение.

Потом мы еще долго лежали на кровати. Мокрые. Сытые. Счастливые. И до одури влюбленные.

Нежились. Целовались до безумия. Гладили друг друга, не в силах перестать это делать.

Дышали одним на троих воздухом в нашей маленькой вселенной, где не было место пуританскому мнению. Мы были единым целым!

И теперь мне казалось, что уже никто и ничто не сможет нас разделить.

А потом наш оазис запредельного счастья дрогнул от громкой трели мобильного рингтона. Сначала заголосил телефон Кирилла, но он предпочел его проигнорировать. Потом разорвалась трубка и у Арсения. А я лениво потянулась и попросила все же ответить на звонок:

— А вдруг там что-то срочное...

— Срочное — только ты! — рубанул Арс, чмокнув меня в нос.

— Яростно поддерживаю! — сжал меня в медвежьих объятиях до тихого писка Кир.

Но все же встал и потопал на поиски своего смартфона. Нашел. Перезвонил. С кем-то обмолвился всего парой слов, а затем громко крикнул, призывая к себе брата.

Спустя всего минуту они оба вернулись ко мне и сообщили, что им нужно отлучиться всего на полчаса. Не более.

— Одна нога здесь, вторая — там, Милашка, — чмокнул меня в щеку Арс.

— Утрясем вопрос и тут же вернемся к тебе, малыш. Слышишь?

Я кивнула, соглашаясь их ждать. А затем свернулась в позу эмбриона и отрубилась, не желая умирать в ожидании, когда они снова будут рядом.

Проснулась, когда за окном уже было совсем темно.

И ужаснулась!

Потому что стрелки часов ясно давали мне понять, что парни не вернулись ко мне спустя тридцать минут. И спустя час они тоже этого не сделали! Прошло три — а я до сих пор была в квартире одна.

Руки дрогнули. На грудь навалилась тяжесть какого-то нехорошего предчувствия.

Я поднялась, прошлепала по полу босыми ногами. Добралась до сумки и отыскала в его недрах свой мобильный. Набрала Кира.

Не взял.

Набрала Арса.

Скинул...





Глава 41 – Не нужна?


Милана

Я еще трижды набирала номер Кирилла. Потом Арсения.

Потом снова Кирилла.

Боже...

Но их трубки упорно молчали. Долгие, холодные, безразличные гудки били меня наотмашь, а затем каждый из них вонзался под ребра тупой, ржавой иглой страха и непонимания. В груди разливалось серной кислотой давящее, до чертиков неприятное ощущение паники.

И оно словно бы раскручивало меня на адской центрифуге, выжимая из меня последние капли веры в то, что с парнями все в порядке. И вопросы, один страшнее другого, зароились в моей голове.

А вдруг с ними что-то случилось?

В вдруг они попали в аварию?

Или их арестовали?

Или еще что похуже?

Я открыла наш общий чат и дрожащими пальцами, путаясь в буквах и делая ошибки, написала сообщение:

«Мальчики мои любимые, что с вами случилось? Почему вы не берете трубку? Арс, ты меня скинул. Я же волнуюсь за вас. Напишите мне хоть что-нибудь».

А следом догнала всего лишь одним словом:

«Пожалуйста».

Но и эти письма остались без ответа. Их не прочитали. Ни через пять минут. Ни через десять. Ни через полчаса. Они, словно брошенные в бездонную пропасть, остались забытыми. И этот режим тишины ранил меня сильнее любых слов.

Но я и тогда не опустила руки.

Я попыталась достучаться до каждого из парней по отдельности. Буквы прыгали по экрану, и слезы срывались с ресниц, но я все же заставляла себя писать снова и снова:

«Кирилл, с вами все нормально? Вы обещали вернуться. И я не понимаю, что происходит...»

«Арс, я прошу вас! Скажите хотя бы, что вы живы и здоровы!»

Но ответ мне был все та же пугающая тишина.

Ни галочки. Ни отметки «прочитано». Будто бы они взяли и разом стерли меня из своей жизни, разжаловав меня из должности «любимой девочки» до «незначительного эпизода», с которым можно поступить вот так.

Просто взять и забить!

Легко перелистнуть эту страницу. Словно бы мои чувства и доверие всего лишь жалкий пшик, не стоящий даже короткой отписки.

И теперь мне осталось только сидеть на краю той самой кровати, где меня еще несколько часов тому назад жарко трахали мои любимые парни, и обтекать. Я прижимала телефон к груди, мысленно умоляя его ответить, но он молчал.

Горло сжималось все сильнее, мешая дышать. Легкие застопорились. А затем меня все-таки прорвало тихим, жалобным всхлипом. И я уже не смогла остановиться — жгучие слезы хлынули из меня беспрерывным соленым потоком, обжигая пылающие щеки.

А я все не переставала бормотать себе под нос, пытаясь хотя бы так успокоиться:

— Они ведь обещали. Обещали мне! Все будет хорошо! Они не могли так со мной поступить. Не могли. Просто что-то случилось. Что-то страшное и непредвиденное. Они не бросили меня. Нет! Они меня любят! Я им нужна. Просто сейчас... сейчас... у них нет возможности мне ответить! Вот и все!!!

Господи!

Я одевалась, но не переставала шептать себе эту бесконечную мантру:

— Мы — одно целое. Мы клялись, что всегда будем рядом. Они обещали, что никогда не оставят меня одну. И я им верю! До сих пор! Потому что мои парни не могли просто так отвернуться от меня. Они не такие! Они лучшие! Только с ними я ощущаю себя нужной. Важной. Необходимой. Любимой!

Они не могли исчезнуть.

Не могли просто испариться из моей жизни.

Не сейчас, когда между нами не осталось преград. Я полностью им доверилась и отдалась. Распахнула душу настежь. Показала им самое сокровенное и уязвимое.

Они ведь не бездушные монстры!

Я в это никогда не поверю...

Я закончила с одеванием. Распутала пальцами волосы и худо-бедно заплела их в косу. Накинула на плечи куртку и все-таки покинула квартиру. Вызвала лифт. И покуда ждала кабину, то отрешенно наблюдала, как слезы, падающие из глаз, разбивались об каменные плиты пола.

Водителя я дергать не стала.

Побоялась.

Вызвала такси.

Всю дорогу, сидя на заднем сидении, я пыталась хоть как-то успокоиться. А еще снова и снова пробовала дозвониться до парней. Когда количество дозвонов перевалило за несколько десятков, я почувствовала себя чертовой истеричкой.

И разревелась еще горше.

Мир за окном расплывался мутной пеленой — улицы, дома, прохожие сливались в одно грязное пятно. А внутри меня набирала силу обида. Пока не заклокотала во мне так яростно, что я до боли сжала руки в кулаки и тихо застонала, от непонимания происходящего.

Потому что...

Ну, какого черта???

Уже будучи дома, напоролась на мать. Она попыталась закидать меня вопросами, типа:

— Ну, как там учеба, детка? Все ли успели? Все ли получилось?

А я вздрогнула, но все же заставила себя выдавить важный для меня вопрос:

— Мам, что-то меня сегодня весь день предчувствие какое-то дурное мучает. Сил нет. Скажи, у нас все хорошо? Никто не заболел? Ну или, быть может, попал в аварию? Всякое же бывает…

— Все в порядке, вроде бы, Милаш. Все здоровы. Все целы.

— М-м, ну тогда ладно...

Последняя надежда на чудо умерла!

И я, сославшись на головную боль, магнитные бури и осенний авитаминоз, припустила к себе наверх, где и заперлась в своей спальне, игнорируя все на свете. Родительница приходила позвать меня на поздний ужин — я отказалась. Просила впустить, мол, волнуется за меня, ибо голос мой ей, видите ли, не нравится и вызывает беспокойство.

А я, если честно, так сильно хотела, чтобы она просто отстала от меня.

Навсегда!

Я не чувствовала эту женщину родной душой. Я не хотела с ней говорить. Я хотела просто вырваться из этой золотой клетки и никогда больше не видеть Аллу Ремизову. Не была она мне матерью все эти годы — вот и начинать не стоило.

Но если раньше у меня была бабушка. И мои парни, то сейчас...

Я осталась совсем одна.

Совсем!



***

После полуночи по МСК ждите еще одну главу!





Глава 41.1


Милана

Всю ночь я не сомкнула глаз.

Я лежала в темноте, сжимала в руке телефон, как своеобразный якорь, который не давал утонуть мне в море отчаяния. Каждые десять минут я включала экран, чтобы проверить — не пропустила ли я что-то. Я делала это до тех пор, пока движения мои не стали почти бессознательными. Машинальными. Но дисплей оставался безжизненным до самого утра.

Ни звонков.

Ни сообщений.

Ни малейшего намека на то, что обо мне наконец-то вспомнили и ужаснулись. Боже — наша малышка там ведь совсем извелась! Как же мы так могли с ней поступить? Как же посмели оставить ее в темной комнате без связи с внешним миром? Разве же это любовь?

Я была в информационном вакууме.

Лежала. Плакала тихо, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не услышал, насколько мне было больно. И не догадался о моей преступной слабости — подарить сердце двум парням, которые использовали меня, а затем просто забыли, что я есть в этом мире.

Живая.

И мне мучительно невыносимо без них!

В груди разрасталась тяжелая, ноющая пустота. Я всю ночь напролет прокручивала в голове, как это было — принадлежать им. Вспоминала их руки, слова, обещания...

И опускалась на самое-самое дно.

А утром ко мне пришло безобразное, но четкое понимание: они меня бросили.

«Но как они могли?»

Этот вопрос крутился у меня в голове, как проклятье или приговор. А ответа не было.

Как, как? Как-то...

На учебу я поехала, будучи даже не человеком, а жалким ежиком, бредущем в тумане. Несчастным. И никому не нужным. Мир вокруг меня казался чужим, враждебным и черно-белым. В воспаленных, красных глазах снова стояли слезы.

А на парах я не слышала слов преподавателей. Пропускала мимо ушей ценный материал. И все потому, что мозги жалили осами-переростками очевидные факты.

Меня трахнули и списали в тираж.

Развели, как лохушку, на тройничок.

Поимели, куда хотели, и слили.

А я так легко им сдалась!

И верила им!!!

Каждому лживому слову!

Дура! Использованная, грязная идиотка! Глупая и наивная развратница!

Вот они, наверное, потешались за моей спиной, трахая меня на все лады. Совали свои члены мне в рот, а сами ржали, поражаясь тому, что я приняла их сказки за чистую монету! Боже, я сама себе была противна за все это дерьмо!

Но не это было самое страшное!

А то, что даже сейчас я молилась богу, упрашивая его перекроить реальность. И заставить каким-то чудом мой телефон ожить. Чтобы он зазвонил и на том конце трубки я услышала долгожданное:

— Малыш, прости. У нас были проблемы...

Но телефон молчал.

Все утро.

И весь день.

А вечером, за ужином, на который мать буквально из-под палки вынудила меня явиться, всячески игнорируя отсутствие у меня аппетита, она с Михаилом словно бы между делом завела разговор:

— Ну, что там с Ниной? Насколько все серьезно?

— Честно?

— Миш..., — с упреком глянула на мужа моя мать.

— Все плохо, — поджал он губы, слишком яростно распиливая свой стейк на мелкие кусочки.

— Насколько плохо? — выпрямилась она на стуле и нахмурилась.

— Это не просто очередной рецидив, Алла.

— Метастазы?

— Да.

— Ужас. И какой прогноз?

— Неутешительный. Она ведь уже несколько месяцев была под наблюдением. И вроде бы на химии ее стабилизировали, но месяц назад выявили первые признаки прогрессирования. Опухоль стремительно проросла в легкие, печень и мозг.

— Твою мать..., — охнула мама.

— В общем, метастазы начали давить на какие-то там протоки в ее организме, что привело к образованию механической желтухи. Меньше, чем за неделю у нее развилась печеночная недостаточность, которая отравила ее мозг. Вчера она упала и сильно ударилась головой. Началось кровотечение. Все случилось так быстро…

Я замерла с вилкой в руке.

Все внутри меня обрушилось.

— Парни вчера учинили в больнице такой адов скандал. Их не пускали в реанимацию, но они прорвались. Я утряс вопрос, но у них, кажется, шок. Они же верили в то, во что мы вместе с Ниной заставили их верить. Думали, мать положили на очередное обследование и совсем скоро ее выпишут. Но...

— Господи, Миш! — закричала мама.

— Не ори! Они знали, что рак — это не простая простуда, — огрызнулся Ремезов, но стиснул вилку в руках так, что она чуть не погнулась.

— И что с ней сейчас?

— На ИВЛ. В коме...

— Срань господня...

— В общем, все очень плохо, Алла. Из-за химии и опухолевой интоксикации она быстро угасает. Врачи пытаются предотвратить сепсис, но...

— И ничего нельзя сделать?

— Что, например? Ее лечат лучшие врачи Москвы! Я все оплатил и даже больше. Но это рак, Алла. Гребаное дерьмо, которое никто не знает, как лечить. И он никого не щадит, ни молодых, ни старых…, — Михаил закашлялся, а затем откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

Прикрыл веки и коротко отрезал:

— Нина умрет в течение недели. Это лишь вопрос времени...

Мир, еще минуту назад казавшийся черно‑белым от обиды и боли, перевернулся. Мысли закружились вихрем, сметая гнев и горечь.

Телефон в кармане вдруг показался обжигающе холодным.

Я сжала его так сильно, что побелели костяшки пальцев. И впервые за эти долгие часы отчаяния в душе шевельнулось что‑то новое — не надежда, еще нет, но хотя бы возможность того, что наша история еще не закончена.

И мои мальчики своим молчанием просто оберегали меня. Потому что прекрасно знали — я не смогу остаться в стороне.

Я буду рядом!

Даже ценой нашего секрета...





Глава 41.2


Милана

Я чувствовала, как сердце трепыхалось где-то в горле. Вопило истошно, предупреждая меня не открывать рот, не привлекать к себе излишнего внимания и быть в высшей степени равнодушной. Но я ее смогла.

Просто не вывезла. И все.

— Знаете..., — начала я осторожно, почти шепотом, слыша, как дрожал и срывался мой голос, — как-то это не по-людски, что ли.

— Что? — нахмурился Михаил, а я продернула плечами, мысленно перекрестилась и все-таки продолжила говорить.

— Мы здесь, — окинула я стол, заставленный едой и деликатесами, — проводим праздный вечер, едим, пьем, дышим. А ребята, ваши сыновья, Михаил, где-то там, в больнице, рядом со своей умирающей матерью задыхаются от горя. Совсем одни, — проскрипела я, в упор глядя на Ремезова, пытаясь достучаться до него и выдавить из этого черствого человека хоть капельку стыда.

Он в ответ на мои слова лишь недовольно скривился.

Правда глаза кольнула? Или ему было плевать? Черт его знает…

Мать же приподняла брови и вытянула губы трубочкой, очевидно, не решив еще пока, чью сторону выгоднее занять. А я продолжила усердно рубить правду-матку.

— Арсений и Кирилл — наша семья. А мы держимся в стороне, когда им плохо и больно. Разве так делается?

Отчим врезался в меня тяжелым, препарирующим взглядом. Мать отвернулась, нервно теребя золотую серьгу в ухе. А я усмехнулась. Жестко.

— Мало того, что моя бабушка умерла в одиночестве от рака. Так теперь еще и ваша первая жена, Михаил, уйдет от этой же болезни без какого-либо участия с нашей стороны. Деньги не в счет. Но как на это отреагирует ваш электорат, если прознает обо всем? Вот уж не думаю, что вы хотите прослыть равнодушным, черствым до чужого горя человеком в такое непростое для вас и всей семьи время перед выборами.

Я легко пожала плечами, а затем заставила сунуть в себя несколько стеблей спаржи и проглотить их, хотя и ощущала нервную тошноту.

А между тем в столовой повисла тяжелая, наэлектризованная пауза. Ремезов пил вино. Крутил между пальцев ножку хрустального фужера. И о чем-то думал. А потом вдруг хмыкнул и изрек, глядя на мою мать:

— Слушай, а она права, Алла. Хм-м, чертовски права!

А та тут же согласно закивала, чем вызвала во мне очередной приступ гадливости от ее услужливой, меркантильной и лизоблюдской персоны.

Мрак!

— Я просто сначала думал, не подсвечивать неудачный первый брак, — принялся разглагольствовать Ремезов. — Решил, что нечего лишний раз акцентировать внимание, что я развелся и женился повторно. Но в какой стране мы живем, верно? Вон, у нас же даже президент от первой жены ушел. Кого сейчас вообще этим удивишь, да?

Я медленно стравила из саднящих легких раскаленный воздух и прикрыла веки.

Получилось вроде бы. И пронесло.

А еще Михаил Ремезов принял нужное мне решение и тут же его нам озвучил:

— Значит так! Завтра же мы все вместе поедем в хоспис, навестим умирающую и заодно поддержим парней. Покажем людям, что мы одна большая, сплоченная семья. И что я забочусь о первой жене не только рублем, но и лично присутствую в ее жизни. Что я человечен. И великодушен.

Он еще долго распекался, нахваливая самого себя. Мать ему подсирали изо всех сил, пока они оба не сошлись во мнении, что сделать бомбезный инфоповод вокруг умирающей бывшей супруги – это их совместный проект.

Я же уже спустя четверть часа едва не рехнулась в компании этих прожженных, испорченных деньгами и властью дегенератов. Извинилась. И ушла к себе в комнату, мечтая лишь об одном – чтобы завтра наступило как можно быстрее.

Надо ли говорить, что последующую ночь я не спала? А ведь так и было. А наутро я вообще вокруг себя ничего не видела и не слышала. Я просто ждала той минуты, когда наконец-то смогу встретиться со своими парнями и хотя бы взглядом сказать им, что я рядом. Что я их, как никто понимаю.

И наконец-то момент X настал.

Мы все вместе уселись в автомобиль Ремезова и отправились в сторону Жуковского, где располагался элитный паллиативный хоспис для неизлечимо больных онко-пациентов. Это было тихое, утопающее в хвойном лесу место. Явно очень дорогое. Но атмосфера здесь как никогда угнетала. В стерильных коридорах пахло отчаянием и болью. А еще лекарствами и одиночеством.

А потом мы вошли в палату интенсивной терапии, которая через прозрачную стеклянную перегородку соединялась со стерильным боксом, где на аппарате искусственной вентиляции легких еще цеплялась за жизнь женщина, которая подарила мне самых прекрасных и любимых парней не свете.

Я увидела их сразу.

Умерла и тут же воскресла вновь.

Прикусила изнутри щеку до крови и подавила в себе стон концентрированной жалости.

Кирилл сидел на кожаном диване, зарывшись пятерней в волосы. Арсений неподвижно замер у окна, безотрывно глядя на родного человека, которому, увы, ничем уже нельзя было помочь. А у меня тут же перехватило дыхание и мучительно заныло за ребрами. И все потому, что я заметила темные круги под глазами Арса, его осунувшийся, потухший вид. На лице щетина. А он сам будто бы постарел за эти дни на несколько лет.

Мне стало физически больно смотреть на них!

Просто невыносимо!

Но не только из-за их внешнего вида и неприкрытого страдания. А еще и потому, что в палате они были не одни. Рядом с Киром на диване сидела его бывшая — прекрасная Эвелина Мазур. Она участливо гладила парня по спине и что-то шептала ему на ухо, пока ее мать расхаживал по комнате и громко, театрально причитала:

— Моя бедная Ниночка! Ну, как же так! Столько лет дружили, столько вместе прошли. А теперь такое! Я не могу поверить, что судьба оказалась к ней так жестока. Я до сих пор не в силах осознать, что ничем не могу помочь ей. Это просто жестоко... Немыслимо... Уму непостижимо!

А я в шоке сделала шаг назад и зажала ладошкой рот, не веря в то, что вижу.

Значит, вот как, да?

Этим людям позволено было приехать сюда и поддержать братьев, а мне нет?

Их поставили в известность, что все это происходит, а я узнала об этом от третьих лиц?

Но будто бы мне и того было мало.

Вишенкой на торте прозвучал вопрос моей мамы:

— О, Лара! Вы тоже здесь? Приехали поддержать нас в общем горе?

Вот только на вопрос ответила не старшая Мазур, а младшая. Та, что сидела рядом с Киром и теперь участливо держала его за руку:

— Мы со вчерашнего дня здесь, Алла. Приехали, как только Нине стало критически плохо.

Сердце снова сорвалось с заоблачных высот, куда его закинула призрачная и глупая надежда.

А там уж снова разлетелось на куски!



***

Мои чудесные!

Мне очень стыдно, что я так давно не давала глав в эту книгу. Майские праздники внесли свои ленивые, выходные коррективы. Сейчас я оперативно заканчиваю коммерческую книгу "У тебя нет выбора" и полностью сосредоточусь на этой истории.





Глава 41.3


Милана

Мне стало так обидно. До слез.

Меня будто бы наотмашь ударили по лицу грязной, мокрой, вонючей тряпкой. А затем пнули, как ненужную подзаборную псину, что так некстати и по собственной глупости искала любви и тепла.

Хотелось немедленно унести отсюда ноги. А как? На меня уже косилась мать с подозрением. Да и немудрено — у меня от всего этого ужаса воспалились глаза, а на них навернулись слезы. Я протяжно выдохнула и пожала плечами, стараясь хотя бы как-то замести следы:

— Бабушку вспомнила. Тяжело…

Родительница приняла мои слова на веру и кивнула, напрочь забывая обо мне.

И слава богу.

Потому что я не могла смотреть куда-то, кроме Кирилла и Эвелины, которые сидели так интимно близко друг к другу. Тонкие пальцы девушки снова и снова касались парня, а он не возражал. Не отталкивал ее. Вот она пошла дальше — наклонилась к нему вплотную, почти скользя пухлыми губами по его виску, и что-то прошептала.

И только тогда я поймала его взгляд.

Абсолютно равнодушный. Пустой.

Чужой!

В этот момент внутри меня что-то лопнуло. Жаркая, ядовитая, черная и гремучая волна всепоглощающей ревности захлестнута меня с головой, выжигая во мне все светлое и чистое, что испытывала к братьям Ремезовым.

Все покрылось толстым слоем пепла.

Я хотела подойти ближе, оттолкнуть эту девчонку от моего парня, вцепиться в ее идеальные каштановые пряди и таскать ее за них, пока не вырву их с корнем. И кричать! Кричать ей, чтобы она убрала руки от моего Кира и никогда более не смела к нему прикасаться.

Я сошла с ума?

Да. Именно так. Потому что Кир никогда не был моим. Да и Арс тоже не был.

Я перевела глаза на блондина и ничего, кроме зияющего голубого вакуума, в них не увидела.

Я прикусила кончик языка так сильно, почти до крови, чтобы заглушить вой разбитого вдребезги сердца. Но тщетно! Оно так громко плакало. Ему было так невыносимо мучительно оттого, что мы с ним оказались ненужными. Да только боль физическая не могла заглушить ту, что распирала меня изнутри.

Почему она?

Почему этой девушке было позволено находиться здесь сразу, а мне нет?

Они ведь бывшие? Или нет? Или это я только так думала?

А теперь вот я приехала сюда без приглашения, да еще и до кучи сама напросилась. Прилепилась как банный лист к заднице. Стояла тут, захлебывалась отчаянием и выглядела до ужаса жалкой терпилой и убогой прилипалой. А по факту? Я была здесь лишней — девчонкой, которая слишком много о себе возомнила.

Как раз на этом самом месте в палату вошел врач-онколог, на вид лет пятьдесят с хвостиком, седой. Покивал всем нам, открыл карту, очевидно, с историей болезни пациентки и, будто бы извиняясь, посмотрел на парней.

Михаил и мать оттеснили меня в угол палаты.

А дальше, мне осталось лишь только слушать, насколько плохи дела у Нины Ремезовой. И каждое слово било током, а мотор за ребрами корчился от жалости, видя, как больно было внимать словам врача Арсу и Киру.

— Что ж, позвольте, я буду говорить прямо и честно: организм Нины Семеновны отравлен продуктами распада раковой опухоли. От падения она получила не просто механическое кровоизлияние в головной мозг, а сочетание отека мозга на фоне метастазов и падения. Реакций на стимулы мы так и не добились.

— То есть..., — шагнул вперед Арсений, и голос его дрогнул, — она уже не проснется. Так?

— Я не могу говорить наверняка..., — замялся врач, а Кир бесцветным голосом просипел.

— Здесь нет кисейных барышень, док. Говорите, как есть.

— Что ж, — кивнул онколог и поправил очки на переносице, — к сожалению, вероятность выхода из комы при таком сочетании отягчающей симптоматики крайне мала. Метастазы, отек, тяжелая почечная недостаточность и интоксикация — это лишь верхушка айсберга. Главная проблема — это прогрессирующее онкологическое заболевание, которое уже не поддается контролю.

— И ничего нельзя сделать? — дернул подбородком Арс, в шоке проводя руками по посеревшему лицу.

И врач ответил ему. Мягко. Но твердо.

— Нет. Мы на той стадии, когда активное противоопухолевое лечение просто не имеет смысла и только ухудшит качество того небольшого времени, которое еще осталось у Нины Семеновны.

— Блядь! — гаркнул Кир, на психе рассекая воздух ладонью.

Было сделал ко мне шаг, но тут же замер. Оглянулся, словно бы не понимал, где он находится, а затем сжал руки в кулаки, в полнейшем отрицании качая головой.

— Ей больно? — перевел он затравленный взгляд на свою мать, которая неподвижно лежала под множеством трубок.

— В коме она не ощущает боли так, как мы с вами. Но ее организм испытывает колоссальное напряжение. Ее печень почти не работает, мозг сильно поражен. Мы, разумеется, даем препараты, которые снимают отек, поддерживают давление и обезболивают...

— Так больно или нет? — почти прорычал Кир, а у меня от его таких неприкрытых страданий все-таки сорвалась слезинка с глаз.

А за ней и вторая.

Доктор переглянулся с Михаилом, а затем кивнул. И явно солгал.

— Нет, ей не больно.

Я не выдержала. Беззвучно расплакалась.

— И сколько у нас еще есть времени? — едва ли выдавил из себя Арс.

— Сложно сказать, — развел руками доктор, — при продолжающейся полной поддержке от нескольких дней до максимум двух-трех недель. Без ИВЛ — считаные часы.

— Понятно... — снова рухнул на диван Кир, а Эвелина тут же принялась наглаживать его и утешать. А затем потянулась и прикоснулась губами к его щеке. Не поцелуй — нет. Интимная продолжительная ласка, чтобы показать всем и каждому — этот парень принадлежит только ей.

— Михаил Васильевич, — повернулся к Ремезову врач, — я должен спросить у вас, как у законного представителя Нины Семеновны: есть ли у нее какое-то прижизненное волеизъявление или ваши общие представления, как она хотела бы уйти? Мы должны продолжать максимально агрессивную поддержку или перейти к симптоматической помощи, чтобы она ушли спокойно и без дополнительных страданий?

— Мы решим! — гаркнул Кир, а его отец тут же перевел на сына хмурый взгляд, но кивнул.

А затем сглотнул и хрипло выговорил:

— Пусть все будет так, как скажут мои парни.

— Хорошо, — кивнул врач, — я понимаю, что такое решение принять быстро невозможно. Но у вас еще есть время. Мы, в свою очередь, стабилизируем Нину Семеновну настолько, насколько это возможно. Я же буду с вами на связи в любое время, как и мой коллега — Игорь Борисович. Вы уже с ним знакомы. Если появится потребность позвать психолога или...

— Или кого? — оскалился Арс, словно раненый зверь. Но доктор лишь понимающе ему кивнул и все же договорил.

— Или священника.

На этих словах Арс и Кир переглянулись. Их взгляды встретились будто с хлестким, звучным хлопком, щедро разбавляя всеобщую траурную атмосферу чем-то злым и непримиримым. Чем-то темным и враждебным.

Всего секунда прошила нас, а потом все истлело.

И я зябко передернула плечами, решив, что мне все это просто привиделось. А затем затихла в своем углу палаты, боясь лишний раз привлечь к себе внимание. Все по той же причине — парни усердно делали вид, что меня вообще нет в помещении или я просто предмет интерьера.

Тумбочка. Или кадка с цветами.

Так и пролетело еще полчаса, по прошествии которых, мать просто приказала мне следовать на выход. И все. Деваться было некуда. Я в последний, кажется, прощальный раз кинула взгляд на парней, а затем кивнула, понимая, что это окончательная между нами и жирная точка.

И вышла за дверь.

Лариса Мазур припустила за нами.

А вот ее дочка осталась, все также участливо стискивая ладонь Кира и преданно заглядывая в его глаза. Я думала сдохну, воскрешая снова и снова в памяти эту картинку — отстраненный Арс и Кир рядом с другой девушкой.

Остаток дня я раненой чайкой кричала в душевой, до крови прикусывая кулак.

Ночь не спала, вырубив телефон — так мне было легче.

На следующий день безмолвной и обезличенной тенью поехала на учебу. Что-то слушала. С кем-то говорила. Вот только есть не могла. И пить тоже. Меня будто бы на паузу поставили, и я дрейфовала где-то посреди безграничного океана безумия, не в силах до сих пор осознать, что наша «настоящая» любовь на троих закончилась вот так.

Так просто...

А потом вдруг случилось ЭТО.

Я уныло брела после пар до стоянки, где уже дожидался меня водитель. Еле ноги волочила. Почти не дышала. Точнее, задыхалась, без конца и края стирая с век жгучую влагу, которая текла из меня без остановки.

И тут удар в спину. Навынос!

— Милана...

Я остановилась, как вкопанная. Сердце в груди выполнило сальто-мортале и отрубилось от шока. Меня трухнуло. Ноги подкосились. Но повернуться я не смогла. Сил не было, иначе бы просто рухнула замертво и все.

— Что тебе надо? — прокаркала я изувеченным болью голосом.

А Кирилл Ремезов ответил надломлено:

— Поговорить. Я не мог до тебя дозвониться вчера…

— М-м...,- наклонила я голову и зажмурилась. Сильно! Насилуя себя неистово и приказывая самой себе не плакать.

Да только не получалось...

— Милана, пожалуйста…, — подошел он ко мне почти вплотную.

Но не обнял. И не прижал к себе. Только отрезал жестко.

— Это важно. И откладывать разговор на потом больше нельзя. Все, время вышло...

Боже!





Глава 42 – Придется простить


Милана

Мы сели в небольшое кафе неподалёку от института. Уютное, тёплое, с приглушённым светом. От моей чашки с малиново-кокосовым чаем поднимался сладкий пар, но я даже не притронулась к ней. Желудок сводило спазмами. Меня тошнило на диком нервяке. Просто потому, что мои мозги уже красочно нарисовали мне картинку того, что мне стоило ждать от Кирилла.

Что он все же набрался мужества поговорить со мной и поставить точку в наших непростых отношениях лично. Как мужик, а не как сыкливое трепло. У меня дрожал подбородок. Да что там? Я сидела, вцепившись пальцами в край стола, и вся вибрировала, боясь поднять на него глаза и встретить его ледяное равнодушие.

Кирилл молчал. Просто смотрел на меня. Тяжело. Устало. Под его глазами лежали темные тени, а щетина делала лицо еще более жестким.

— Есть хочешь? — я вздрогнула от голоса Ремезова, как от выстрела, но тут же отрицательно дернула подбородком.

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— У тебя сегодня было пять пар, Милана. Надо поесть.

Все. Надоело!

— Мне не нужно есть, Кир, — голос сорвался. — Мне нужно, чтобы ты сказал прямо: что происходит? Потому что я уже несколько дней кряду живу в аду, думая, что вы меня просто выкинули за ненадобностью.

Из моих глаз все-таки выкатились две крупные слезинки. А я сама всхлипнула, пропуская через измотанное сердце болезненную судорогу. И отвернулась.

Ну, невыносимо же!

Я услышала протяжный вдох. Затем выдох. А там уж моей ледяной ладони коснулись горячие пальцы Ремезова и с силой ее сжали.

— Милаш, посмотри на меня.

Я не хотела. Но чувствуя его тепло, все же встретилась с его темными, серьезными и больными глазами, без оглядки в них ныряя. И так тяжко вдруг стало.

— Я проебал телефон в первый же день, Милаш. Я был в таком состоянии, что сутки почти ничего не соображал. Арс тоже с катушек слетел. Тачку разбил. А потом... Я искал телефон везде. Арса сдох полностью. А когда я, наконец, нашел свой, только вчера вечером — он был разбит. Экран всмятку. Вот, смотри, — и он выложил на стол мобильный, который был весь покрыт трещинами, словно бы его кто-то бил молотком.

Я молчала, переваривая. Часть меня хотела поверить сразу. Другая — кричала, что это слишком удобное объяснение. Чересчур притянутое за уши.

Да и я не дура!

— М-м...

— Мать в реанимации. Брат на отходняках. Я знаю твой номер наизусть, но позвонить боялся. Мы бы натворили дичи, да, маленькая? Ты же понимаешь это? Нам бы было до пизды, кто и что про нас подумает. А потом, уже наследующий день мы бы тебя потеряли.

— Ты бы мог просто написать мне с другого номера и все объяснить. Спокойно. И я бы все поняла. А ты просто решил, что я, поступлю, как истеричка, — прошептала я, стирая слезы тыльной стороной ладони.

Я не верила ему. Не могла!

— Ты бы все равно сорвалась к нам!

— Нет.

— Да! Потому что я в такой ситуации точно бы к тебе сорвался. Без шансов.

— Вы стояли рядом, когда бабушки не стало, — обвинительно тыкнула я в него пальцем. — Стояли и поддерживали меня. А меня этого права лишили.

— Милана, — взлохматил Кирилл волосы, прикрыл на мгновение веки, а затем снова впился в меня своим темным взглядом. — Я скажу честно, как есть. Сначала мыслей в голове вообще никаких не было. Чисто звон в ушах и шок. Мы думали, мать положили на плановое обследование, а потом раз — и она умирает.

Я стерла с щек очередные соленые капли. Я ощущала его боль, как свою. Но просто так взять и растаять было сложно.

— Потом же сразу за нами в больницу Мазур приехали. Мать с Ларисой были лучшими подружками. Не разлей вода еще со школы. С ней Эвелина притащилась, вцепилась в меня клещом. Короче, какой-то лютый ахтунг со всех сторон творился. Отец нарисовался. Доктора со своими прогнозами неутешительными понабежали. Я думал, вырвусь к тебе. Или Арса отправлю. Но мы боялись, что мама уйдет, пока нас не будет рядом. Понимаешь?

— Но сейчас ты здесь, — кивнула я на него.

— Я решил рискнуть. Ради тебя.

Между нами повисла тяжелая пауза.

— Кир, — я с трудом проглотила ком в горле. — Я все эти дни верила в то, что вы меня бросили. Просто забили и списали в тираж. А потом я приехала к вам в больницу и увидела, что твоя бывшая трется рядом с тобой. Я подумала, что вы просто вернулись к прежней жизни. А я была... удобной игрушкой на время.

Кирилл резко подался вперед, взял мое лицо в ладони и заставил посмотреть ему в глаза.

— Ты никогда не была игрушкой. Никогда, слышишь? Да, мы облажались. Но не потому, что ты нам не нужна. А потому, что мы сами едва не сломались.

Я долго смотрела на него. Мне так отчаянно хотелось все вернуть. В последний раз!

— Ты не веришь мне, да?

Да.

— Что, думаешь, что мы мудаки, м-м? — наклонился ко мне ближе парень. — Что мы гребаные уроды, которые тебя на пару поимели чисто забавы ради? А потом даже не нашли в себе мужества, чтобы сказать, что все кончено?

— Я просто...

— Я вчера сидел там, видел обвинение в твоих глазах и обтекал!

— Но...

Я им не верила. Я в них не верила. И в нас тоже.

— И так будет каждый чертов раз, да, Милана? Ты будешь тыкать нас в дерьмо просто потому, что мы заложники всей этой ебаной ситуации и скорее сожрем себя заживо, чем подставим тебя под общественное порицание за такие нестандартные отношения с нами, — шипел он надломлено.

А я почти до боли закусила губу, потому что понимала — он прав.

— Я говорил тебе, что люблю?

— Говорил.

— А Арс?

— Тоже.

— Так какого хрена ты решила, что мы в таком сложном для нас положении просто взяли и забили на тебя болт, детка?

Я не знаю!

— Поставь себя на мое место! — прохрипела я.

— Я бы дал тебе шанс! Всегда!

— Господи! Я просто растерялась! — прижала я пальцы к губам, внезапно чувствуя себя предательницей.

— Растерялась..., — оторвал от меня руку Кир, и мне в моменте стало холодно, одиноко и стыло.

Он невидящим взглядом уставился в окно и долго глядел, как машины проносятся по широкому проспекту. Думал о чем-то своем. А я просто смотрела на него, такого печального и чужого, не в силах понять, что же нам теперь делать.

— И что дальше? — осторожно спросила я.

— Вопрос расставания даже не обсуждается, малыш. Тебе придется простить нас, дураков. Да и не то сейчас время, чтобы ругаться. Ты нам нужна! Да и я без тебя банально сдохну, — жестко отчеканил он, врезаясь в меня своими темными глазищами.

Сердце мое дрогнуло. И в очередной раз разлетелось вдребезги.

— Милаш, если все это для тебя сильно сложно, то мы еще можем все переиграть. Сделать все намного проще. Для тебя проще. Не так, когда ты всегда будешь в зоне риска.

— О чем ты говоришь? — нахмурилась я.

— Послушай! Ты можешь остаться только со мной. Быть лишь моей девочкой. Брату будет паршиво, да. Но он справится. Со временем. Отойдет. А мы с тобой уедем подальше. И просто будем...

— Нет, — отшатнулась я от него.

А Ремезов долго смотрел на меня, поджав губы. И только спустя минуту продолжил.

— Не отказывайся сейчас. Просто подумай об этом!

— Либо с вами двумя. Либо ни с кем, Кирилл. Если ты не согласен, то говори сразу, потому что остальные варианты даже не обсуждаются!

— Я просто боюсь, что эти отношения...

— Мне плевать! Я готова рискнуть.

— Ради нас?

— Ради вас, — упрямо подняла я подбородок.

— Вот видишь, — грустно улыбнулся Ремезов. — Рисковать ради нас ты согласна. А вот верить в нас у тебя получается паршиво. Даже когда мы клянемся тебе в любви.

Я чуть поколебалась, а затем сама подалась в сторону парня и робко дотронулась до его запястья. Сказать мне было нечего, но я верила, что время научит нас быть сильнее.

Спустя секунду он уже скользил губами по моим пальцам, а я так мечтала о его поцелуе, что меня просто выжигало изнутри это дикое желание. Я хотела быть с ним по-настоящему рядом. И с его братом. Поддерживать! А не вот так, когда общество и дебильные правила приличий диктовали нам быть равнодушными друг другу.

Гребаные маролфаги!

— Мы уедем, Милана, — наконец-то прервал затянувшееся молчание Кир.

— Куда?

— Из страны.

— Когда?

— Сначала мы думали сделать это сразу после выпуска. Но ждать долго. И мне не нравится, что отец уже начал в кулуарах проговаривать с Айдаровыми вашу с Ренатом скорую свадьбу.

— Но как же...?

— Он настроен решительно, Милаш. Если наш папаша о чем-то договорится конкретно, то тебя уже с этого крючка не отпустит. Найдет, чем прогнуть. Насильно. Поверь, он это умеет.

— И что вы предлагаете?

— У нас с Арсом и без отцовских денег хватит средств, чтобы содержать тебя. Бабка постаралась в свое время обезопасить нас, да и мы тоже подсуетились нормально. Так что не бедствуем и у отца на шее не сидим. А это значит...

— Вы хотите его кинуть, да? — прошептала я, в шоке округляя глаза, а Кир кивнул.

— Да. Хотим. И кинем.

— Но...

— Как он кинул нашу маму в самый сложный период ее жизни, — зло процедил Ремезов.

— И какой план?

— Мы будем с мамой до самого конца. А потом...

— Кир...

— Будь готова, Милана. Мы выберем самое удобное время, чтобы просто раствориться в воздухе. Да, нас будут искать, но это уже будет неважно. Потому что перед выборами отец меньше всего захочет светить то, что его сыновья сбежали из страны, прихватив с собой и дочь его второй жены. Да он костьми ляжет, чтобы про этот шок-контент никто не прознал, а потом будет молиться, чтобы мы никогда более не вернулись в его периметр. Мы же просто будем жить свою жизнь. Дальше. Вместе. И без давления. Ну, что скажешь?

Я не думала.

Единственное, что я хотела, чтобы это поскорее случилось. Вот и все!

— Скажу, что я согласна.

— Погоди, это еще не все, — улыбнулся мне парень.

— Нет? — нервно облизнулась я.

— Тебе нужно решить, кто первый станет твоим мужем.

— Что? — охнула я, но Кир лишь покачал головой и усмехнулся.

— Ты наша девочка, Милаша. И это не обсуждается. Но марать тебя неопределенным словом «отношения» мы больше не хотим. Поэтому да — выбирай, кто это будет. Я? Или Арс? А иначе мы передеремся из-за тебя к чертовой матери.

— Но я не могу выбирать, — возразила я.

— Тогда, — подмигнул мне Кир, — будем тянуть жребий.

Блин...

— А теперь, малышка, пожалуйста, давай найдем побыстрее какой-нибудь укромный уголок. Иначе я просто помру! Так хочется тебя поцеловать...

И я кивнула. А затем добровольно пошла вслед за парнем, пока мы не закрылись в чертовом туалете. А там уж впечатлись в друг друга со шкалящей жадностью. Отчаянно. Почти болезненно. Накачивали друг друга своим вкусом и запахом. Ласкались. Шептали слова любви. И обещания, что больше никогда-никогда не расстанемся.

Ни за что!

А потом в заднем кармане Кира зазвонил телефон. И на том конце провода послышался усталый голос Арсения:

— Брат, она рядом?

— Да.

— Простила?

— Нет, но она все поняла.

— Она с нами?

— Да.

— Хорошо. Поцелуй ее от меня.

— Уже.

— Тогда давай обратно. Прикатил отец, удивлен, что тебя нет. Начинает задавать неудобные вопросы.

— Сука. Как же он меня заебал! — зарычал Кир.

— Потерпим, брат. Осталось недолго.

— Да.

— Да...



***

Чудесные!

Если вы любите горячие МЖМ истории, то вам это надо!

Тем более, что сегодня на этот мой роман действует СКИДКА -30%





Глава 43 – На что не пойдешь ради любви…


Милана

Я нашла мать в банном крыле. В джакузи. Она была здесь одна. Слушала музыку, попивая шампанское и заедая его сочной клубникой. На фоне всего происходящего этот праздник жизни выглядел каким-то чудовищным кощунством. Но я даже виду не подала, что меня подобная сцена сколько-нибудь смутила и двинула прямиком к родительнице, надевая на лицо маску абсолютной невозмутимости.

Завидев меня, мать кивнула мне и улыбнулась, а затем дала знак рукой, чтобы я присоединилась к ней.

Что ж...

Пора было побыть маминой дочкой.

Мы расстались с Киром всего лишь час тому назад, а я уже по нему ужасно скучала. Точно так же, как и по Арсу. И более не могла выносить этого подвешенного состояния, где мы были не способны поддержать друг друга, вынужденные корчить из себя равнодушных незнакомцев.

Хотя, казалось бы, да?

У нас был такой отличный козырь на руках, и я наконец-то рискнула его использовать.

Я скинула с плеч халат и осторожно ступила в горячую, бурлящую воду. Уселась не напротив мамы, а рядом с ней, приобнимая ее за руку и укладывая голову на ее плечо. Вздохнула, прикрыла глаза и тихонько спросила:

— Что празднуешь, мам?

— А разве не понятно? — Алла довольно рассмеялась и сделала большой глоток из бокала.

Я молчала. Сердце стучало тяжело и глухо. Но все же пришлось сипло выдавить из себя:

— Нет...

На самом деле я кривила душой. Я догадывалась, но до последнего не хотела верить в то, что женщина, которая меня породила, была такой черствой и жестокой сукой. Оказывается, я ее совсем не знала.

— На хоспис Нины уходили огромные средства. Плюсом, она потянула за собой баснословное количество активов при разводе. Я была в шоке оттого, сколько Михаил уступил ей по доброте душевной. Но сейчас, когда эта блаженная стоит одной ногой в могиле, можно выдохнуть и перекреститься. Да, она по своему завещанию почти все оставляет своим этим разнояйцевым опарышам. Но под моим чутким руководством мы с мужем найдем способ, как отжать все назад. Хватит им и того, что они унаследовали от их бабки.

Каждое ее слово падало мне в душу тяжелым, раскаленным камнем.

Я слушала. Кивала. Гладила ее по руке. И внутри меня медленно, но верно что-то умирало.

— Вот как...

Я поджала губы и глянула на нее быстро. Она пьяно улыбалась и горделиво драла нос выше, вообразив себя царицей египетской, но я не стала ей мешать. Пусть дальше «мироточит», мне не жалко. Ведь хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Да? Да!

— Я думала, мама, ты неплохо относилась к Нине, — осторожно ступила я на тонкий лед.

— Я? Ну точно..., — зло рассмеялась она.

— Но ты ведь рассказывала мне совсем другую историю.

— Тогда ты была не готова к правде, — отмахнулась мать и закатила глаза.

— Мне казалось, ты в какой-то мере сочувствовала Нине, мам.

— Пф-ф-ф, никогда такого не было, Милана. Я с первого дня, как увидела Мишу, ненавидела ту, что стояла у меня на пути и все еще была его женой. И нет, мне не было жалко увести у нее мужа. Она свое с ним пожила, больше двадцати лет как сыр в масле каталась. Но по-хорошему отпустить его не пожелала. Придумала целый спектакль со своей этой беременностью под старость лет. Зачем? Кому она была нужна? Она ведь прекрасно понимала, что Миша серьезно увлекся мной.

Так это все правда.

Парни не врали...

Боже-боже!

Она болтала без устали, а я прикрыла глаза и просто слушала ее нетрезвую исповедь, которая больше походила на чванливое хвастовство. И не собиралась ее тормозить. Наоборот! Я предоставила ей свои свободные уши и только кивала едва ли не на каждое ее слово, давая ей иллюзорную веру в то, что мы с этим монстром в одной упряжке.

— Пришлось немного постараться, девочка моя, — хмыкнула мать горделиво и потянулась, чтобы налить себе еще шампанского из бутылки, которая стояла тут же в серебряном ведерке со льдом. Я услужливо перехватила у нее инициативу и принялась заботиться о ней сама, давая ей возможность продолжать откровенничать.

И мать меня не подвела.

— Миша — мужчина конкретный, знаешь ли. И никогда бы не бросил беременную супругу, пусть и набившую оскомину. Да, он всем сердцем любил меня, но ему бы просто не простили подобное с его политическими амбициями. Пришлось хитрить.

— Что ты сделала? — протянула я ей полный бокал игристого, но мать лишь передернула плечами.

— Неважно, Милана. Главное, что эффект получился сногсшибательный, как видишь. Миша ушел из семьи и выбрал меня. Нина же успешно и досрочно избавилась от бремени. А то, что у нее случился рецидив рака? Ну, тут уж я не виновата. Такова жизнь.

— Ясно, — кивнула я и заставила себя улыбнуться этой страшной женщине.

Ведь совершенно было понятно, что у нее не было ничего святого. Она бы переступила через любого и пошла по головам в борьбе за свое счастье.

— Да ни черта тебе неясно, — фыркнула вдруг мать, а затем заливисто рассмеялась. — Ты ведь не жила, как я, верно? Не скребла по сусекам от зарплаты до зарплаты. Ты не думала, где будешь жить завтра, если сегодня не сможешь достать денег на съемную, убитую однушку в Бирюлёво. Ты не прошла через огонь, воду и медные трубы, как я. Ты даже не знаешь, чем пахнет отчаяние. Не понимаешь, что значит не спать в три ночи, потому что мысли о незавидном будущем, как прожорливые черви грызут твои мозги нон-стопом. Тебе проще меня осудить. За то, что я боролась за сытую жизнь и свое счастье. Будто бы она, эта Нина его заслужила, а я нет. Да?

— Мама, что ты такое говоришь? — кинулась я к ней и обняла женщину, а она вдруг всхлипнула и разрыдалась, некрасиво подвывая и хлюпая носом.

— Я хотела любви!

— Я понимаю...

— Я хотела пожить на полную катушку! Для себя! Для тебя! Понимаешь?

— Конечно, мам...

— Я влюбилась, как девчонка. Я не могла просто взять и отдать этой Нинке своего мужчину. Слышишь?

— Да..., — кивнула я, но лишь для галочки.

Мне была до звезды ее истерика и серая мораль. Я на мир смотрела своими глазами и имела свою голову на плечах.

— Молодец, — залпом заглотила бокал шампанского мать, а затем подхватила бутылку из ведра и принялась хлебать вино прямо так, смотря на меня в упор, и вдруг усмехаясь.

А затем выдала хрипло:

— Я Милана не просто так добралась до таких высот, чтобы на ровном месте включать жалость. А потому мораль сей басни такова: я свое никому не отдам!

— Ну и правильно, — легко пожала я плечами, но Алла продолжала сверлить меня недобрым взглядом и хлебать алкоголь прямо из бутылки.

А мне прямо неловко сделалось, но я все же рискнула разрядить обстановку и продавить свою повестку дня.

— Но все же нехорошо, что рядом с Кириллом и Арсением никого, кроме Михаила сейчас невидно. Могут поползти слухи.

— Плевать, — фыркнула мать.

— Но мама, это может негативно отразиться на предвыборной компании.

— Не отразится..., — отмахнулась женщина, а затем протянула руку, выбрала самую большую клубнику из вазочки и сунула ее себе в рот, прикрывая веки и явно наслаждаясь ее вкусом.

Я поджала губы, но снова ринулась в бой.

— Если тебе невыносимо быть рядом с Ниной...

— Именно так! — кивнула мать.

— Тогда я могу сделать это за тебя.

— Да? — прищурилась Алла. — А тебе это зачем надо?

— Ну, Михаилу сейчас важно показать, что семья сплочена общим горем. Особенно перед выборами. Мы будем приезжать туда с Ренатом. Поддержим братьев. Посветимся на людях. Сделаем вид, что мы — это одна семья.

Мать долго утюжила меня взглядом. Дула губы и вытягивала их трубочкой, заставляя меня невероятно нервничать и внутренне исходить на измену. Но все же согласно кивнула и подытожила:

— А ты права.

Она удовлетворенно дернула подбородком и снова потянулась к клубнике.

— Ну а чья же я дочь? — усмехнулась я и постаралась улыбнуться.

Но мать уже не смотрела на меня. Она была в каких-то своих нетрезвых мыслях.

— Хорошо, Милана. Одобряю. С Михаилом я этот вопрос обсужу, проблем не будет. Ты показывайся в клинике ежедневно. Обязательно с Ренатом. Это важно! Заезжай ненадолго, но, чтобы было видно, что вы поддерживаете друг друга. И будем надеяться, что это все ненадолго. Не сегодня, так завтра Нинка представится, а потом уж останется лишь пережить похороны и Мише в образе безутешного отца семейства взойти на политическую арену. А там уж, Миланка, кто знает, какие высоты нас с тобой ждут.

Мама захлопала в ладоши и рассмеялась, а затем снова зыркнула на меня недобро и буркнула:

— И смотри, ничего не испорть мне, Милана. Иначе обещаю, что забуду, что ты моя дочь и просто сошлю тебя в Сибирь, да там и похороню заживо.

Мать произнесла это все, а у меня пробежал холодок по спине. Но я предпочла от всего этого отмахнуться, резонно считая, что быть в такой тяжелой ситуации рядом с парнями всяко важнее, чем слушать пьяные угрозы матери.

Да и чего уж там...

Совсем скоро нас ждет новая жизнь.

Да!





Глава 43.1


Милана

А уже на следующий день я в компании Айдарова приехала в хоспис проведать ребят. Так предвкушала эту встречу, так к ней готовилась, а по факту уже на пороге палаты скисла, нос к носу столкнувшись с Эвелиной Мазур.

Она была прекрасна, как сон, изящно прикладывала к уголкам глаз шелковый платочек, изображая глубокую и безутешную печаль. И неимоверно меня бесила!

Просто потому, что как пиявка присосалась к Киру и не отходила от него ни на шаг, протягивая к нему свои руки, как ядовитые щупальца. И складывалось впечатление, что она вообще не осознавала, что тут происходило. Вырядилась, как на парад. Лицо размалевала. Еще и облилась с головы до ног приторно-сладкими духами.

Я отвернулась, не в силах смотреть на эту вертихвостку.

Я вся сосредоточилась на Арсе. Он осунулся, под голубыми, некогда ясными глазами, залегли темные круги отчаяния и усталости. Уголки его пухлых, чувственных губ опустились.

Я видела, как ему было плохо.

Как он страдал от душевной боли. А я ничем помочь не могла. И обнять была не в силах.

— Мне так жаль, — шагнула я ближе к нему и кончиками пальцев коснулась его запястья. Обожглась о его горячую кожу и тут же одернула руку, чувствуя, как меня топит в горечи и сострадании.

— Спасибо, — кивнул он, а затем едва слышно добавил, — что вернулась...

В его голосе было столько усталой нежности, что мое сердце дернулось за ребрами и судорожно сжалось.

Бедный мой мальчик...

И ведь ничего больше не скажешь в ответ. Пришлось лишь кивнуть. А после мы всем составом покинули палату и прошли в кафетерий, что был тут же, на этаже. Уселись за крайний столик у окна и надолго замолчали, пока я не решилась нарушить эту звенящую, парализующую разум тишину.

— Арсений… Кирилл… Расскажите о ней. О своем детстве...

Кир дернулся, как от пощечины. А вот Арс потер лицо, а потом вымученно мне улыбнулся. И все-таки заговорил. О своей маме. О том, какой замечательной была. Что она красиво пела. И любила черно-белые фильмы. Что она пекла самые вкусные блинчики на свете. На этом месте его подхватил Кирилл, и они запоем, но уже вместе принялись воскрешать в памяти все то радостное, что они бережно хранили о самом дорогом человеке.

Тогда-то я и словила прищуренный, полный злобы и недовольства взгляд Эвелины, но лишь тепло улыбнулась ей, а затем выкинула девчонку из головы, полностью сосредотачиваясь на том, что говорили братья Ремезовы.

Так и начались наши дни.

Мы с Айдаровым приезжали после пар в хоспис и старались снова и снова вспомнить про Нину Ремезову что-то хорошее. Пересматривали старые видео и фото. И старалась в этом бесконечном темном туннеле боли и печали отыскать лучик света, который бы хоть сколько-то озарил эти последние дни жизни умирающей женщины.

Это горе нас сплотило.

Мы открывались друг другу по кусочку, складываясь в один большой пазл. Становились единым целым.

Говорили и о моей бабушке тоже. И что ее постигла та же неизлечимая болезнь.

В этом, отстроенном на руинах мире, не было никому места. Сначала из него ушла Мазур. Не вынесла сидеть с нами ежедневно и терпеть то, что наши разговоры снова и снова вращались лишь вокруг персоны Нины Семеновны. А потом сама собой отпала нужна приезжать со мной в хоспис и Айдарову.

Мы с парнями выторговали у судьбы себе время.

Воровали минуты запретной, но такой нужной нам близости то тут, то там. На лестнице целовались, как одержимые с Киром. Зависали, обнявшись, с Арсом в пустой процедурной. Ничего такого. Мы просто дарили друг другу тепло. Поддержку. И любовь.

Так пролетели почти две недели — как в тумане.

А Нина Семеновна все так и лежала в своей палате. Тихо. Без движения. Пока врачи не сказали, что у нее в этом мире остались лишь считаные часы. Так оно и было...

А я не успела приехать.

Меня в тот вечер задержала мать. Заставила отправиться с ней по магазинам и болтала без устали про всякую ерунду. А я ей на все это должна была отвечать и улыбаться.

Потому что надо.

Потому что этот мир полон дерьма и вот таких дерьмовых, как моя мать, людей.

Потому что кто-то придумал, что любовь на троих — это неправильно.

Я опоздала...

А когда все-таки вырвалась в хоспис, то лишь увидела потерянные лица и убитые горем любимые глаза.

— Она ушла, малышка.

— Полчаса назад...

Я не знала, что сказать. Мне было стыдно, что я не нашла в себе мужества послать сегодня мать куда подальше со своим гребаным шопингом и приехать пораньше. А потому я просто их обняла. Крепко-крепко. Да так мы и простояли бесконечную вечность, пытаясь пережить эту невосполнимую утрату.

Но сколько бы у нас ни было времени — все оказалось недостаточно.

И нас снова оттолкнули друг от друга.

И закрутилась уже привычная ритуальная машина.

Похороны. Траурные венки. Приторный запах роз и формалина. Всхлипы, причитания, шепотки. И я сидела так далеко от парней — через ряд. А подле моего Кира снова крутилась гадкая Эвелина. Держала его за руку и пускала натуральные крокодиловые слезы, то и дело наглаживая парня по плечам.

Мне хотелось оторвать ей руки.

А вскоре захотелось ее придушить, потому что рядом со мной опустилась мать, а затем, как ни в чем не бывало, огорошила меня шок-контентом, таким зубодробительным, что стало дурно:

— Ну, наконец-то! Мазур и Михаил пришли к соглашению. Кир и Эва поженятся уже этой весной. Я безумно рада, потому что Мазуры значительно богаче нас и очень влиятельны. И мы здорово поимеем, Милана, и откроем для себя новые двери и возможности, когда это случится. А там уж и вы с Айдаровым поженитесь. И вуаля — можно будет расслабить булки и до конца жизни курить бамбук, доченька. Ну, разве же это не здорово?

Вау!

Куда орать от счастья?

М-да уж…

А если серьезно, то я в ответ на всю эту дичь смогла лишь отстраненно кивнуть и понять, что парни были абсолютно правы: нам нельзя больше ждать.

Нам пора валить.

И чем скорее, тем лучше!





Глава 44 – Ситуация!


Милана

Это была долгая неделя.

Тяжелая. Муторная. И полной горечи.

Мы все будто бы брели по бесконечному туманному полю, не видя ни конца, ни края той тоске и боли, что поселилась в наших душах. Осознание, что человека вдруг раз — и не стало, не приходило. И поверить в то, что уже ничего не вернуть было страшно. До жути!

Но в тот день, когда Нины Ремезовой не стало, что-то однозначно изменилось между мной и моими парнями. В них будто бы что-то переключилось. Умерло, да. Но и возродилось вновь.

Они стали более внимательными ко мне. Еще более заботливыми. Ласковыми. Нежными.

Я даже и не догадывалась, что они могли быть такими...

Чуткими!

И я влюбилась в них еще раз, но теперь уже совершенно теряя голову.

Эти чувства, такие сильные и настоящие, они наполняли и распирали меня изнутри. И мне страшно было представить, что будет, если меня лишат всего этого, что отныне делало меня живой.

Я суеверно гнала от себя эти мысли и каждую минуту рядом с Киром и Арсом благодарила бога, что он послал мне этих двух замечательных парней. Они наполнили смыслом мои дни. Они помогали мне пережить потерю бабушки. А я просто всем сердцем их любила!

Бесконечно...

— Нам надо выдохнуть и куда-то уехать хотя бы на пару дней, — положив голову на мои колени, прохрипел Арсений, когда мы после пар урвали немного времени, чтобы побыть вместе, — меня уже тошнит от Аллы, отца и их деланного сочувствия. И от трескотни Мазур меня тоже тошнит. Она как пиявка присосалась к Киру. Но шугануть ее пока нельзя, сама понимаешь...

— Да, — кивнула я, перебирая шелковистые волосы на его макушке.

Мы обязаны были вести себя смирно и не вызывать подозрений. Все должны были верить, что мы сидим на поводке и даже не думаем, чтобы объявить революцию. Поэтому терпели все. И я с Ренатом. И Кир со своей Эвелиной.

— Мы хотим зализать душевные раны только рядом с тобой, Милаш. Ты нам нужна как воздух, понимаешь? Лишь в твоем присутствии у меня вот тут, — и он постучал себе по груди, — не болит.

— У меня точно так же, — кивнула я.

— Тогда решено. Нам нужен свежий воздух. Озеро. Или лес. Или все вместе. Банька. Шашлыки. И ты!

— Кстати, — хмыкнула я, — наша группа на выходные собиралась поехать за город. Повеселиться и хапнуть немного разгульной студенческой жизни.

— И ты молчала? — подскочил на месте Арс и уставился на меня во все глаза.

— Прости, — пожала я плечами, — я думала, что вам сейчас не до чего нет дела. Еще ведь и девяти дней не прошло, так что…

— До тебя дело есть всегда! Ты — наш обезбол от всего, Милана!

— Ну...

— Короче, решено. Для предков ты отправишься на свою эту институтскую тусовку. А на самом деле мы побудем втроем где-то от всей этой суеты. Да? — он нежно провел костяшками пальцев по моей щеке и едва слышно добавил. — Пожалуйста, малыш, я так по тебе соскучился...

Как я могла отказать, когда сама уже изнывала от жажды, любви и тоски? Никак.

И я согласилась. Сразу же!

Договорилась насчет прикрытия со старостой. А затем уже привычно соврала матери, сказав той, что наша группа решила устроить турслет-семинар с ночевкой в пансионате. Все чинно и очень даже благородно. Я клятвенно пообещала ей, что алкоголя в рот не возьму и буду вести себя подобающим образом.

Мать добро не дала. За ужином принялась советоваться по этому поводу с Михаилом. И я уж было подумала, что все пропало, но неожиданно именно Ремезов-старший выбил мне золотой билет в рай.

— Я не вижу поводов не доверять Милане, Алла, — тепло улыбнулся мне мужчина, — пусть девочка немного повеселится. Она и так общается лишь с Айдаровым на благо нашей семьи. Но у нее совсем нет подруг. Разве это порядок?

Короче...

Сразу после пар в пятницу парни забрали меня из института. Их черный внедорожник встретил меня ароматами кожи, цитрусов и еще чего-то такого мужского и пробирающего до мурашек. Кир сел за руль, а вот мы с Арсом устроились на заднем сидении.

И как только автомобиль тронулся, я потонула в жарком и жадном поцелуе, стремительно теряя связь с реальностью. А потом...

Боже, боже!

Меня чувственно накачивали кайфом. Язык Арса властно и ритмично проникал в мой рот, вылизывал меня, чуть покусывая губы, а его руки нетерпеливо скользили по моему телу. Вытряхивали из пальто. А затем он оторвался от меня лишь на секунду, окинул меня больным и горящим взглядом и прохрипел сбито:

— Я пиздец, как по тебе соскучился, девочка моя...

И все!

Его руки рванули пуговицы на моем кардигане. А после и на блузке. И вот уже пальцы резко сдернули вниз чашечки ажурного бюстгальтера, полностью обнажая мою грудь. И его горячий рот влажным кольцом накрыл напряженную ореолу.

Я закатила глаза от мощного выброса адреналина в кровь.

Меня мелко затрясло.

Залихорадило!

И все потому, что за нами, вот такими одержимыми друг другом из зеркала заднего вида наблюдал Кирилл, не переставая тем самым управлять автомобилем. Но я заметила, как судорожно он стискивал кожаную оплетку руля. Как рвано и часто он дышал. Как дергал головой в нашу сторону, выдавая свое напряжение.

И он все смотрел...

Как я выгибаюсь в руках Арса. Как позволяю ему прикусывать и посасывать затвердевшие камушки сосков. Мять грудь, проверяя ее на тяжесть. И задирать на мне юбку...

— Арс, — почти захныкала я, ловя жаркую судорогу по телу и чувствуя, насколько я стала разбухшей и влажной между ног.

И он будто бы понимал, что я не могу больше терпеть. В одно движение приспустил на мне колготки вместе с трусиками, оголяя пульсирующие складочки. А затем оглянулся на Кира и, касаясь меня между бедер, зашипел:

— Не могу терпеть...

И он развел мои ноги шире, наклонился и его язык с оттяжкой прошелся по моей жаждущей киске. А затем легонько прикусил и всосал в себя клитор. Я же едва ли не заорала — так резко меня накрыло запредельно прекрасным сумасшествием.

Я вцепилась пальцами в белокурые волосы Арса, пока он жадно кружил по мне языком и одновременно медленно вводил в меня пальцы, растягивая стеночки. И где-то здесь я окончательно потерялась. Потому что он не спешил. Он преступно медленно меня поджаривал на сковороде похоти.

Пока меня не скрутила первая ослепительная судорога эйфории, что молнией ударила вниз моего живота, растекаясь по венам жидким огнем.

Так сладко.

Так невыносимо!

— Арс, — проскулила я, выгибаясь в пояснице еще сильнее.

— Сейчас, девочка моя, — оторвался он от меня. А я уж было пришла в ужас, перестав ощущать на своих складочках его губы и язык. Но уже услышала звук расстегиваемой ширинки и шелест фольги от защиты. А затем Арсений рванул меня на себя. Крутанул, так, чтобы я уселась к нему спиной.

И мощным толчком вошел в меня до упора.

— А-а-ах! — простонала я, хватаясь руками за спинки передних сидений и видя минометный огонь глаз Кирилла, что продолжал рулить и следить за тем, как его брат меня имел.

Буквально трамбовал свой член в мою истекающую соками киску. С чавкающими звуками и ритмичными шлепками тела о тело. И меня трахали, да. Пока машина неслась средь бела дня по московским проспектам, меня насаживали на огромный, толстый ствол.

Снова. Снова и снова!

Пока я не откинула голову назад и не отдалась своему наслаждению без остатка.

Бам! Бам! Бам!

Глубже. Жестче. Прихватив меня за бедра. Вбиваясь снизу.

Пока оргазм не накрыл меня оглушительной волной цунами. И буквально убил! Я содрогнулась всем телом и беззвучно закричала, не в силах отвести пьяного, абсолютно перекрытого взгляда от черных глаз Кирилла, который продолжал смотреть на меня.

А всего через несколько секунд крепко выматерился и резко свернул в какие-то дворы. Запетлял между ними, пока я, откинувшись спиной на грудь Арса, ловила афтершоки пережитой эйфории, пока блондин нежно и круговыми движениями водил по моему клитору.

И шептал мне, словно змей искуситель:

— Смотри, что ты сделала с этим парнем, малышка. Он же просто не в себе от желания тебя трахнуть. Ты позволишь ему сделать это, м-м? Дашь ему? О, предупреждаю, он не будет нежным. Мне придется закрывать твой рот, когда он будет вколачиваться в тебя на полной скорости...

— Сука, — зарычал Кир, а его брат легко рассмеялся, а затем повернул мое лицо к себе и ласково принялся целовать.

Пока машина полностью не остановилась в каких-то гаражах. Пока не заглох двигатель. Пока Кирилл не рванул на себя дверь и не залез к нам, выдирая меня из рук своего брата. А там уж...

Да, все случилось быстро. Грубо. И совершенно потрясающе!

Меня поставили в коленно-локтевую и сладенько выдрали, пока я не кончила второй раз, глядя Арсу в глаза.

А после мы втроем долгое время просто пытались отдышаться. Нежничали. Целовались. Потом парни тщательно привели меня в порядок. И только тогда снова отправились в путь, пока не остановились на безразмерной парковке торгового центра, где был супермаркет и куча бутиков с премиальными фермерскими продуктами. Тут мы планировали затариться едой на ближайшие два дня.

Мы почти уже собрали в тележку все, что было нужно. Но кое-что, как всегда, забыли.

— Так, малышка, мы с Арсом сгоняем за углями и розжигом, а ты, чтобы сэкономить время, пока сбегай в отдел деликатесов, ладно? Возьми хамон и что-нибудь из рыбки. Идет?

— Угу, — кивнула я и устремилась туда, куда было сказано, мечтая уже поскорее оказаться за городом, вдали от всей этой суеты, шума и гама.

Вошла в бутик, где так вкусно пахло вяленым мясом и сыром. Потянула носом и кивнула сама себе. Замерла у прилавка, разглядывая ассортимент и приходя в тихий ужас от ценника. Грабеж же, ну!

А затем вздрогнула и едва ли не поперхнулась собственным сердцем, когда услышала веселый, но ненавистный мне голос:

— Ой, Милана, привет! Не ожидала тебя тут встретить. Ты одна? Или с родителями? Кир и Арс тоже с вами?

Твою мать!

Я медленно, практически в полуобмороке, повернулась и напоролась на пристальный взгляд Эвелины Мазур, на лице которой блуждала слишком приторная улыбка. Слишком!

Кровь резко отлила от моих щек.

Легкие захлебнулись в панике.

Руки мгновенно стали ледяными.

Но я все же нашла в себе силы ответить:

— Нет, у меня турслет с одногруппниками. Вот... закупаемся продуктами на два дня.

— Не дороговато ли для обычных студентов? — хмыкнула Мазур, а я скрипнула зубами. Но все же согласно кивнула и выдавила из себя улыбку.

— На головку сыра хватит, — схватила я первую попавшуюся упаковку, поспешно за нее расплатилась и почти бегом бросилась прочь.

Чтобы предупредить парней, что у нас тут случилась ситуация. Но не успела — зазвонил телефон, и бодрый голос Арса отрапортовал мне в трубку:

— Малышка, ты там скоро? Помощь нужна? Мы у машины, все загрузили, готовы двигаться в путь.

— Бегу...

Фух! Пронесло!





Глава 45 – На крыльях любви


Милана

Чистый, хрустальный ноябрьский воздух обнял меня ледяной вуалью, стоило мне только выйти из машины и оглядеться по сторонам. Прямо передо мной раскинулось небольшое озерцо безмолвным, абсолютно безмятежным зеркалом, в котором отражалась звездная бесконечность темного неба. И ни ветерка, ни дуновения. Только оглушающая тишина вокруг и покой.

А мне даже и не верилось, что это было возможно в такой непосредственной близости от шумной столицы. Всего два часа в пути — и вот мы будто бы в другой мир попали, где, кроме нас, никого нет.

— Беги в дом, малышка, а то замерзнешь, — вырвал меня из блаженного ступора голос Арсения, и я кивнула, а затем припустила в сторону домика, что притаился между высоченный елей у самой кромки воды.

А там внутри уже разбирал продукты Кирилл и подготавливал стейки для жарки. Подмигнул и улыбнулся мне очаровательно. Я же скинула куртку и отправилась к нему на подмогу. Помыла овощи на салат и принялась их нарезать. Вскоре и Арс переступил порог.

— Вы тогда пока тут хозяйничайте, а я пошел разводить мангал и топить баню.

— Баню? — воодушевленно переспросила я.

— Ага...

— Круто!

И потянулось время. Мы все вместе хлопотали по дому, каждым занимаясь своим делом, пока не собрались на большой террасе с видом на воду. Болтали обо всем и ни о чем в ожидании ароматного мяса, что уже прожаривалось на живом огне. Болезненных тем не затрагивали. Старались отдохнуть от боли и скорби. И просто стремились надышаться такой редкой возможностью побыть вместе.





А еще парни успели сварить ароматный глинтвейн, который я потягивала, кутаясь в теплый, шерстяной плед. Он мягко согревал меня изнутри и наполнял мысли приятной пустотой.

Когда стейки наконец-то прожарились и все принялись уплетать их за обе щеки, то мы даже позволили себе немного помечтать. Ели и шутливо припирались, выбирая страну для первого совместного отдыха на море. Я хотела отправиться в Египет, а вот парни недовольно фырчали и закатывали глаза.

— Что? — качала я головой. — В Египте были все, кроме меня. Да и, говорят, там самый красивый подводный мир. Лучше не сыскать.

— Мы поедем на Карибы, малыш.

— Или на Мальдивы, — соглашался с братом Кир.

— Но...

— Мы покажем тебе весь мир. А когда смотреть уже будет нечего, тогда и Египет сгодится, — смеялся Арс. Но я больше с ними не спорила. Я и на Северный полюс поехать согласилась, лишь бы они были рядом. Так и прошел ужин, мы намеренно обтекали все грустное и сосредотачивались на положительном: на любви, на доверии, на будущем.

На нас!

А когда тарелки опустели, а я допила последние капли своего хмельного горячего напитка, то парни поднялись из-за стола и обе протянули мне руки:

— Пойдем, солнышко. Парная уже готова.

— Угу...

Внутри банного домика воздух был влажным, обволакивающим и пах можжевельником. От счастья у меня кружилась голова, а от глинтвейна тело стало разнеженным и непослушным. А потому я совершенно не возражала, когда парни начали раздевать меня в четыре руки.

До тех пор, пока я не осталась абсолютно обнаженной.

И тогда они понесли меня в прогретую парную. И усадили меня на верхнюю полку. А затем два сильных и таких любимых мною тела прижались ко мне с обеих сторон. И гладили меня. И ласкали. Я целовалась то с Киром, то с Арсом. Млела от их раскаленных взглядов. Таяла от тихого шепота, в котором слышалась лишь любовь и слепое обожание...

Мы грелись. Выходили, остывали. И снова шли в пар.

Дошла очередь и до березовых веников. Они хлестко опускались на мою кожу, заставляя меня дышать чаще. Жар проникал глубже, просачивался в кровь и бежал по венам. Достиг сердца и укутал его в свои огненные объятия. И мне казалось, что я сгорю заживо, но меня тут же окатывали ледяной, пахнущей травами, водой.

А я визжала. Отплевывалась. И шутливо грозилась, что обязательно поквитаюсь с парнями за это.

А потом стихла...

Потому что Арсений так многозначительно прошелся ладонью по моей спине. А Кирилл по бедрам и животу, вскользь касаясь потяжелевшей груди и налитых сосков. Они затвердели тут же. А между ног закололо требовательное нетерпение. Я так быстро скатилась в этот омут разврата, в котором они топили меня и не раз.

И не два.

И жаждала, чтобы это повторилось снова!

— Девочка наша маленькая...

— Любимая...

— Хочешь, мы тебя трахнем, Милаша? — рука Кирилла опустилась мне между бедер. Но не ласкала, нет, а лишь дразняще лежала там, чуть надавливая на клитор. Именно с такой силой, чтобы я медленно начала сходить с ума.

— Конечно, хочет, — прикусил меня за нижнюю губу Арсений.

А я громко сглотнула и кивнула.

— Конечно, хочу...

И все!

Четыре ладони заскользили по мне. А я прикрыла веки и полностью отдала себя на волю запредельных по силе ощущений. Когда затвердевшие пули сосков требовательно сжимали, потягивали и растирали. Пощипывали до легкой, но ослепительно прекрасной боли. Когда ноги раздвинули шире. Когда по чувствительному бугорку скользнули с оттяжкой и сразу же нырнули в мою уже мокренькую щелочку.

И пока пальцы одного парня были у меня внутри, второй закружил по клитору — умело и ритмично. Заставляя меня вытягиваться в струнку и стонать в голос.

А внизу живота уже собиралась тугая, жгучая, но сладкая волна...

Закипала. И грозилась накрыть меня с головой.

— Хочу тебя, Милаша, — выдохнул Кир, а затем подхватил меня на руки и вынес из парилки, ссаживая на кожаный диванчик, куда к нам тут же присоединился и Арс.

И пока я пьяно и осоловело от перевозбуждения крутила головой, меня уже раскладывали, как надо. Ставили на колени. Прогибали в спине. Спустя всего пару секунд передо мной лег Арсений. И мой рот тут же наполнился слюной, потому что его твердый, со вздувшимися венами член, на головке которого уже блестела смазка, призывно качнулся передо мной. И я послушно лизнула вязкую капельку.

Зажмурилась от наслаждения, а затем охнула, потому что ощутила, как позади меня пристроился Кир. Как его большой, смоченный слюной палец надавил на тугое колечко, а затем все же скользнул внутрь.

— Не надо, — перепугано обернулась я назад и мазнула по нему умоляющим взглядом.

— Не буду, — прохрипел он надсадно, а затем с хищной улыбкой добавил, — но это все равно случится, поняла?

— Да...

А дальше уже было не до слов. Потому что Арс все же прихватил меня за волосы и заставил повернуться к себе. Мазнул членом по губам, а затем буквально прорычал:

— Рот открой.

О! И я открыла. И задохнулась от возбуждения, так мне нравился его солоновато-пряный вкус и мужской, терпкий запах. И размер, который заполнил меня до отказа. И нетерпеливый толчок головки в горло. Все это было вау! И так, как мне хотелось...

А позади меня уже вовсю хозяйничал Кир. Его палец все еще был во мне. Раскачивался там, растягивал меня. Но складочками я уже ощущала, как головка его ствола растирает мои обильные соки, задевая клитор и обратно до самой попки. Смачивая меня еще сильнее. И все больше облегчая скольжение пальца во мне.

— М-м, — проскулила я, когда он толкнулся сильнее. А вместе с этим и член скользнул в щелочку. Медленно. Но в одно уверенное движение. Пока не вжался в самую матку. А я будто бы увидела себя со стороны — с членом во рту, с членом в киске и пальчиком в тугом кольце.

Но мне и тогда было плевать на стыд.

Мне было хорошо. Я любила и была любима. И больше не признавала рамок и не знала тормозов.

И я сосала. И стонала, когда меня начал жесткими, размашистыми толчками иметь Кир. Каждый раз врывался до самого конца, а затем почти полностью из меня выскальзывал. И снова внутрь. Мои внутренние мышцы сжимались вокруг него и будто бы наливались электрическим жаром, что простреливал меня через все тело. Будто бы он снова и снова бил своим членом в какую-то невидимую точку, генерируя килотонны эйфории, что теперь вместо крови курсировала по моим венам.

И это продолжалось до бесконечности.

Комната наполнилась чавкающими звуками минета, хлопаньем влажных тел друг о друга, стонами, жадным шипением и хлюпаньем моей текущей киски. И все это для меня закручивалось в какой-то разрушительный, но необходимый торнадо.

Пока не разорвал в клочья.

Кончая, Арсений заставил меня заглотить до самого предела.

Я билась на двух членах. Слезы текли из глаз. Но боже, как же остро и невообразимо сладко это было!

Грязно. Но вкусно!

А когда я пережила свою первую маленькую смерть, попав на небеса, то меня повалили на спину, подкладывая под поясницу свернутое полотенце. И уже Арсений ворвался в мою девочку. И заколошматил, ритмично и быстро стимулируя мой клитор, чтобы я успела зайти на второй круг вместе с ним.

И пока он драл меня на полной скорости, рядом сидел Кир.

Пристально смотрел на меня, как я захлебываюсь наслаждением и как моя грудь в такт мощным толчкам колыхалась вверх-вниз. Он водил ладонью по своему члену, планомерно его надрачивая.

Он не кончил. Он ждал...

Пока за грань улетит его брат. И потащит меня за собой.

— Пожалуйста, — зажмурилась я, чувствуя, как на меня на полной скорости несется локомотив, до отказа набитый наслаждением. И я так хотела, чтобы он меня размазал!

Скорее!

Между бедер уже мучительно пульсировало. Стенки сокращались. Я сучила ногами и руками, не зная, куда себя деть от переизбытка чувств и эмоций. Но я не хотела, чтобы они останавливались — я была их девочкой.

Раскрытой. Доверившейся. Желанной. Оттраханной. Но любимой.

Они, невменяемые от похоти, с потемневшими, заострившимися чертами лица, смотрели на меня, как на сокровище. С нежностью! И слезы все-таки потекли из моих глаз. Я всхлипнула и сорвалась в беззвучный плач, не справившись с этим счастьем — безраздельно принадлежать двум мужчинам одновременно.

И все это, как взрыв сверхновой, сначала засосал меня в бездну, а потом выплюнул ярким потоком света.

И меня не стало...

Мне, разорванной от умопомрачительного оргазма, только и оставалось, что отрешенно смотреть на то, как Арсений вышел из меня. Как начала быстро-быстро двигать ладонью по члену. А рядом с ним точно так же делал и Кирилл. И пока я снова и снова вздрагивала от кайфа, они тоже бурно кончали.

Оба.

Мне на живот и грудь...

Горячие, тяжелые капли залили мое тело.

Парни протяжно и глухо стонали, каким-то больным или даже одержимым взглядом, обжигая мое, залитое их семенем, тело. А я продолжала лежать, затраханная и сытая, дышала тяжело, чувствуя, как во мне все еще отзывается ослепительное удовольствие.

А затем снова чуть не расплакалась, когда мои мальчики, в унисон прошептали:

— Я люблю тебя, Милана...

Я вас тоже!

Люблю до дрожи!





Глава 45.1


Милана

Остаток вечера мы так и провели в раскаленной баньке. Парились. Болтали. Отдыхали. Снова шли поддавать на горячие камни. А когда силы совсем иссякли, то решили, что пора на сегодняшнем дне поставить точку.

И мы отправились в постель.

Вместе. Все втроем.

Обнялись крепко. Переплелись руками и ногами в неведомый клубок и отрубились. И спала я крепко, как никогда прежде. Казалось, что все дурные мысли и скорбь потери отошли на второй план под натиском нашего общего светлого будущего.

Утро же наступило робко и мягко. Сквозь огромные окна в домик полился тусклый, но чистый свет ноябрьского солнца. Он отражался на поверхности озера и подмигивал мне серебряными бликами. Я проснулась первой и долго лежала неподвижно, напитывая себя этим уникальным временем, когда счастье настолько осязаемо, что к нему можно прикоснуться кончиками пальцев.

Арсений безмятежно спал на животе, одной рукой обнимая меня за талию. Его потрясающе красивое лицо во сне стало по-мальчишески мягким. И я снова на него загляделась, затаив дыхание: на четкие линии скул, на темные брови и длиннющие, как у куклы, ресницы. Зависла на слегка приоткрытые чувственные губы. Долго разглядывала его татуировки и пирсинг. И не верила до конца, что он настоящий...

И мой!

Кирилл же обнимал меня со спины. Его ровное, горячее дыхание касалось моего затылка. Он прижимался ко мне всем своим большим и сильным телом. Одна нога вклинилась между моих бедер и настойчиво упиралась туда, где они оба меня вчера прилично и качественно отлюбили.

Боже-боже, как сладко...

Я варилась в этом моменте единения с тишиной, природой и близостью с любимыми парнями. Упивалась им. Мое сердце переполнялось щемящей нежностью и запредельными по силе чувствами. Эти двое — такие разные, но невероятно мне дорогие — стали для меня всем!

Сильные. Умные. Красивые. Мужественные.

Я провела кончиками пальцев по рельефной спине Арсения, ощущая его твердые мышцы под теплой кожей. Затем осторожно повернулась и поцеловала Кирилла в плечо, вдыхая его родной и такой необходимый мне аромат свежести и цитрусов.

И задохнулась, понимая, что снова в них влюбилась отчаянно.

Хотя, куда уже больше, верно?

Но моя любовь не знала границ...

Осторожно, чтобы не разбудить парней, я выскользнула из их объятий. Охнула тихонько, так как тело заныло после вчерашних забегов за удовольствиями. Но я лишь улыбнулась и покачала головой, а там уж припустила в уборную, где привела себя в порядок. Умылась, причесалась. А вот с нарядом решила сильно не заморачиваться. Натянула на себя лишь белую футболку Арсения и невесомые кружевные стринги.

А после босиком припустила в сторону кухни.

Там я завела тесто, растопила масло на большой сковороде и довольно потянула носом, когда комната заполнилась уютным запахом свежеиспеченных блинов.

Это было чудесное утро!

Тесто весело пузырилось. За окном тихо плескалось озеро. Где-то в глубине лесной чащи кричала какая-то незнакомая мне птица. А я будто бы светилась изнутри. Переворачивала на сковороде золотистые кружочки и все не могла поверить в то, как неимоверно мне повезло в жизни.

Когда же последний блин занял свое почетное место на тарелке, я услышала за спиной тихие шаги.

А спустя всего пару секунд я довольно зажмурилась — это Арс подошел ко мне и обнял со спины, прижимаясь ко мне горячим, обнаженным торсом. Его чуть шершавые ладони сразу же скользнули мне под футболку, по-хозяйски нагло обхватывая грудь и жадно ее стискивая. А в противовес этому, он еще и начал нежно, почти невесомо поигрывать с сосками.

Господи...

Я сразу же потеряла связь с реальностью и ухнула в порочную пропасть.

— Доброе утро, моя девочка, — низким, еще сонным голосом мурлыкнул он мне в ухо, легонько прикусывая мочку и посылая тем самым по телу табуны восхитительных мурашек.

А затем я с шумом выдохнула раскаленный воздух из легких, так как почувствовала, как его твердый, полностью готовый ко всему член упирается в мою попку. Так красноречиво. Так требовательно.

И вот уже из моих ослабевших пальцев выскользнула кухонная лопатка. А сама я прикрыла веки, полностью отдавая себя ощущениям. И толком не заметила, как меня развернули от плиты и подтолкнули к широкому, дубовому кухонному столу. Пока я не уперлась в него бедрами.

Только тогда я на пару мгновений вернулась с небес на грешную землю и увидела, как Кирилл спокойно прошел и уселся за стол напротив нас. Налил себе пузатую чашку чая с чабрецом. А затем с довольной заговорщической улыбкой взял с тарелки первый блин и макнул его в расплавленное сливочное масло.

А тем временем Арсений уже стягивал с меня трусики. Одной ладонью продолжал ласкать мою грудь. Пальцы второй скользнули по уже набухшим от ожидания и влажным складочкам, отыскали пульсирующий клитор. И принялись настойчиво его поглаживать, пока я не застонала в голос, тяжело упираясь руками в край стола.

Пока призывно не повела попкой.

Пока не потекла еще сильнее.

Пока умоляюще не проскулила дрожащим голосом:

— Арс, пожалуйста...

И он сжалился надо мной. Слегка наклонил вперед. Сжал мои ягодицы до легкой боли. Раскаленной головкой размазал мою влагу, а затем одним долгим, глубоким толчком заполнил до предела. Я замычала, прикусывая кулак, ощущая так ярко и так вкусно, как его толстый, стальной член раздвинул мои нежные стеночки и заполнил меня до самой матки.

И это ощущение присвоения было невероятным! Оно, такое плотное, скользкое и горячее просто в моменте свело меня с ума. И заставило меня дрожать, будучи нанизанной на его ствол.

Спустя всего лишь секунду промедления, Арс начала двигаться. Сначала размеренно, враскачку. А затем все ускоряясь, пока не затарабанил в меня сильно и глубоко. Кухня заполнилась влажными звуками соединения тел, моими стонами и низким, прерывистым дыханием парня, что имел меня сзади, пока второй с возбужденным блеском в темных глазах наблюдал за тем, как меня трахают.

И как я улетаю в свой кайф от всего происходящего.

А затем произнес хриплым шепотом:

— Ты такая красивая, когда кончаешь, Милаша...

Ох!

Его слова, словно горячий свинец, затопили меня до основания. Заставили дернуться, ощущая, как нервы искрят и рвутся под натиском лавины наслаждения. И Арсений, будто бы чувствуя мой приход, ускорился. Замолотил жестко. Размашисто. Грубо!

А я уже не могла сдерживаться и стонала в голос, выгибаясь кошкой и подставляя свою киску под натиск железобетонного ствола. А в следующее мгновение меня с головой накрыл оргазм.

Такой мощный. Такой яркий.

Я закричала, уткнувшись лицом в стол, сжимаясь изнутри судорожными спазмами. А Арс все продолжал меня таранить. Ускоряясь. Пока с рычанием не последовал в рай вслед за мной.

А затем на несколько секунд все стихло...

Слышно было, как на каминной полке тикали часы. Как шумели за окном кроны деревьев. Как мы с Арсом тяжело дышали, хапнув запредельную дозу кайфа. Он неторопливо целовал мою спину, еще будучи во мне, и шептал мне едва слышно слова любви:

— Малышка наша. Самая чудесная! Самая лучшая! Самая-самая...

Но на этом все не закончилось.

Кирилл отодвинул от себя чашку, встал и уверенно направился к нам, со словами:

— Моя очередь, брат.

А всего через секунду он уже подхватил меня под задницу, усадил на кухонную столешницу и встал между моих широко разведенных в стороны ног. В одно движение стянул с меня футболку, оставляя меня полностью обнаженной. Куснул влажно один сосок. Облизал и всосал в себя второй.

— Пиздец, какая ты сладкая, Милана!

Прорычал это голодно, а затем пристроился вздыбленным и взмыленным от перевозбуждения членом к моей киске. А после начал медленно погружаться внутрь.

А я смотрела...

И Арсений смотрел...

Как меня не торопясь насаживали на перевитый взбухшими венами ствол.

Кир достал до самой матки. Вышел полностью. Затем вновь медленно вошел. И снова. И снова.

Пока у меня от этих чувственных качелей не перегорели последние предохранители.

И я опять застонала от очередной порции удовольствия. И вся отдалась на волю своего мальчика, который наконец-то закончил надо мной издеваться и теперь принялся жадно и глубоко меня трахать.

Моя пульсирующая щелочка хлюпала от возбуждения, принимая в себя его удары. Моя грудь раскачивалась в такт каждому ненасытному толчку. Я поджимала пальчики на ногах и кусала губы, ощущая, что второй оргазм уже не за горами. Потому что это все было так остро.

Когда один во мне. А второй наблюдал.

Смотрел пристально, как я зажмуриваюсь оттого, что мои соски кусал его брат и втягивал их в себя до моего протяжного скуления. Как обеими руками задрал мои ноги вверх и развел их до предела в стороны, теперь вколачиваясь в меня на полной скорости. Как я, откинул голову назад, снова улетела...

Боже, да!

— Вот так, умничка моя, кончай, — хрипел Кир, продолжая трамбовать в меня член, — кончай, любимая...

Меня разорвало яркой, ослепительной вспышкой. Я не выдержала и закричала, сжимаясь вокруг него и пульсируя эйфорией. Кирилл же застонал мне в шею, прикусил до легкой боли с рыком и тоже сорвался в пропасть...

Что было дальше?

Ну, несколько долгих минут мы просто тяжело дышали, прижавшись друг к другу. Потом Кир нежно поцеловал меня в губы, долго смотрел в мои пьяные от счастья глаза и наконец-то прошептал:

— Это лучшее утро в моей жизни. И все благодаря тебе...

— Я тоже люблю тебя, мальчик мой, — огладила я его заросшие щетиной щеки и потерлась носом о его нос.

Закрыла глаза, чувствуя, как по венам курсирует килотонны света. Улыбнулась. И выдохнула.

— В моей жизни нет ничего дороже вас. Вы меня слышите?

— А в нашей, ничего дороже тебя, Милана. Ты теперь наше солнце, вокруг которого мы будем вращаться.

Поцеловал ласково и добавил:

— Вечно!

Два дня в этом райском домике, затерянном от людских глаз, пролетели как одно сплошное, жаркое, сладкое безумие.

Мы любили друг друга везде. У окна с видом на озеро. В душе. В гостиной на диване. На полу перед камином. Нежно и грубо. Медленно и быстро. С поцелуями, с нежностью и с грязными словами.





Я полностью стала принадлежать этим парням!

И они были моими.

Когда же мы собирались обратно в Москву, я прижалась к ним обоим и прошептала:

— Не хочу уезжать. Хочу, чтобы так было всегда. Чтобы вместе. Чтобы рядом. Чтобы не бояться, что нас могут разлучить!

Арс поцеловал меня в висок.

Кир сжал мою ладошку. И клятвенно пообещал:

— Скоро, малышка. Совсем скоро это все закончится. И мы будем вместе. По-настоящему. Ты главное верь нам.

— И в нас, — добавил Арс, а я кивнула.

Улыбнулась и закрыла глаза, ощущая себя самой счастливой на свете девушкой.

И мне за свое счастье не было стыдно.

Ни капельки!





Глава 46 – Я буду скучать…


Милана

В воскресенье мы возвращались в Москву уже поздно вечером.

Столица встретила нас привычной россыпью разноцветных огней и промозглой сыростью. Здесь, в городе, совсем не ощущалось, что зима уже близко. Особенно в нашем персональном раю, где руки Арса и Кира согревали меня от ноябрьского холода.

Да и за ребрами у меня полыхало ярким огнем сладкое и терпкое послевкусие прошедших двух дней — будто бы я проглотила кусочек лета. Наверное, именно оно заставляло мою кровь разгоняться в венах до сумасшедших скоростей и биться в каком-то особенном, почти праздничном ритме.

Что ж...

Да, пора признать, что я снова благодаря братьям Ремезовым начала верить в чудеса. Я улыбалась каждому их слову, ловила их жаркие взгляды и горячо надеялась, что мы — это навсегда. Что наша любовь совсем скоро не будет ассоциироваться у меня с украденным у судьбы временем. Что мы перестанем прятаться от чужих глаз. И никто более не осудит нас за наше счастье.

Мы уедем.

Мы вырвемся из этого порочного круга полуправды и недоговоренностей.

Мы станем свободными!

На обратной дороге теперь уже Арсений управлял автомобилем, а мы с Кириллом нежничали на заднем сидении и пересматривали все то невообразимое количество фотографий, что мы нащелкали за эти два сказочных дня. В доме у камина. На террасе. У самой кромки воды маленького озера. В бане. С утра в постели. На кухне.

Боже...

Это были отпечатки нашей любви. Первой. Пылкой. Настоящей!

— Наберу Рената, — отвлек нас от нашего занятия голос Арсения, — предупрежу, что мы задержимся. Ленинградка вся стоит колом вплоть до самого МКАДа.

Да, Ремезовы везли меня прямиком до квартиры моего подставного парня. Эта деталь теперь казалась частью какой-то нелепой, плохо срежиссированной пьесы, где каждый вынужден был играть свою роль, чтобы сохранить хрупкое равновесие.

Легенда для родителей была обговорена еще перед поездкой. Мол, именно Ренат встретит меня после турслета прямо с группового трансфера, потом сводит на свидание и только потом отвезет домой. Алла и Михаил «съели» это дерьмо и даже не поперхнулись.

Вот только набрать Айдарова Арсений не успел. Потянулся к трубке, но уютную тишину салона, утопающую в наших искрящих чувствах и тихой трансовой музыке, разорвал входящий и непрошеный звонок. На экране высветилось:

«Отче наш».

— Блядь, — скривился Арс, — что ему надо?

— Как всегда — все изговнякать, — закатил глаза Кир.

А я скисла, понимая, что меньше всего на свете хочу слышать голос Михаила. Но пришлось. Арсений принял звонок, и он тут же улетел на громкую связь.

— Ты где, сын?

— Рулю.

— А Кирилл?

— Рядом.

— Супер! Успеете собраться за час-полтора?

— Куда? — нахмурился Арсений.

— Да или нет? — надавил Михаил.

— В теории.

— Тогда гоните домой, возьмите с собой одежды на неделю. У вас самолет через три часа.

— Куда? — наклонился вперед Кирилл и вмешался в разговор.

— В Екатеринбург. Мы наконец-то выбили там покупку турбинного завода. Сделка назначена на завтра. По понятным обстоятельствам, ни я, ни Алла, не могут быть причастны ко всему этому бизнесу. А вот вы — да.

Парни тут же переглянулись короткими, безмолвными взглядами, полными удивления, напряжения и облегчения. На их лицах расцвела едва уловимая улыбка, будто бы в этой вдруг возникшей поспешной суете они все же сумели отыскать свой, понятный только им двоим смысл. И они тут же согласились.

На все.

— Не волнуйся, пап, — громко заверил Михаила Кирилл, — везде успеем и все сделаем в лучшем виде.

— Отлично! Билеты сейчас вам скину. Машину с водителем отправлю, чтобы все оперативно. И да, на месте вас тоже встретит наш человек, введет в курс дела.

— Поняли. Приняли, — отрапортовал Арсений.

— Супер, — хмыкнул Ремезов-старший и отключился.

А мы зависли, переглядываясь между собой. Но если парни незримо приняли это внезапный отъезд за что-то положительное, то вот со мной так не случилось. И я стремительно выпадала в апатию. На глаза навернулись слезы, а подбородок задрожал.

— Не хочу без вас! — до боли закусила я губу. — Неделя — это же целая вечность!

— Хэй, — подался ко мне Кирилл, прижимая к себе и начиная покрывать мое лицо отрывистыми и горячими поцелуями. — Не надо слез, малыш. Мы постараемся решить все дела намного быстрее. Но и ты пойми — это очень важно для нас сейчас. Мы не можем отказаться от такого подарка судьбы. Понимаешь? Все это пригодится нам в нашей новой жизни.

— Да, но..., — всхлипнула я, стискивая в своих объятиях Кирилла крепко-накрепко, — это не значит, что я не буду по вам невозможно тосковать.

— И мы по тебе будем, солнышко, — потянул мне Арсений.

— Освоим секс по телефону, — чуть отстранился от меня Кир и заговорщически мне подмигнул, а я фыркнула и закатила глаза.

Мальчишки! Мысли только ниже пояса!

Но я кивнула, стараясь растянуть губы в спокойной улыбке, понимая, что мои слезы им сейчас ни к чему. Но за ребрами кололо — остро и неотвратимо — словно бы там, прямо в сердце застрял ледяной шип, мешающий мне дышать полной грудью.

— Обещайте, что будете звонить мне каждый день!

— Обещаем, — в унисон заверили меня парни.

А в следующее мгновение меня поглотил огненный вихрь поцелуя с Кириллом. Я ощущала каждый влажный толчок его языка внутрь своего рта. Зарывалась пальчиками в его шелковистые волосы на затылке. Дышала им. Жила им. И бесконечно таяла, позволяя себе полностью раствориться в этих волшебных чувствах.

А спустя всего тридцать минут мне пришлось проститься со своими любимыми мальчиками. Обнять их на дорогу. Расцеловать от души. И пожелать удачи! Надеясь глубоко внутри, что впереди меня ждет не неделя ада в разлуке с ними, а лишь короткая, но болезненная пауза перед нашим общим и светлым будущим.

— Я уже по вам скучаю, — прошептала я и голос мой дрогнул, выдавая мое отчаяние с головой.

— Просто помни, что мы любим тебя, — улыбнулся мне Арс самой своей заразительной улыбкой.

— Любим больше жизни...

Эти последние их слова огненным тавро отпечатались у меня в сердце и на подкорке головного мозга. Жглись, но приносили лишь блаженное облегчение перед муторной, наполненной тоской неделей в разлуке. Но я не стала больше плакать. Сдержалась. И с честью проводила их в добрый путь. А затем села в автомобиль к Айдарову, который сразу же направился в сторону дома, где меня ждали мама и ее муж.

Я не хотела их видеть.

Но у меня не было выбора.

Мне придется переступить порог и снова нацепить на себя маску примерной и послушной дочери, у которой нет собственных желаний, интересов и взглядов на мир. Она — марионетка. Ею и останется, пока ее не спасут от этой ужасной жизни принцы на белых конях.

И не увезут в дальние дали подальше от этих чужих мне по своей сути людей.

Эх...

Скорее бы!

А то, что у нас все получится, я уже даже не сомневалась. Все шло по плану. Как надо. Ведь в этой партии именно мы заказывали музыку. Вот же, все отыгрывалось, как по нотам.

Меня привез к дому Ренат. К нам навстречу вышла мама и Михаил. Поздоровались с парнем, поболтали немного о том, да о сем. Получили заученные заранее ответы. Успокоились. И распрощались с Айдаровым, поблагодарив его от всего сердца, что он трепетно ко мне относится.

А затем мы остались одни.

За ужином Алла трепала меня вопросами: как я съездила на турслет, все ли прошло хорошо, никто ли меня не обижал? И я отвечала ей складно и ладно, но чисто на автопилоте. Потому что всем своим естеством была не здесь.

А в своем телефоне.

Ибо там я переписывалась с Арсом и Киром.

Они уже собрали вещи и приехали в аэропорт. А дальше их ждала регистрация, ожидание посадки, взлет и два с половиной часа в небе. Я переживала. И уже мысленно отчитывала минуты до нашей встречи...

Я понимала, что мне без них уже никак.

Просто уже не выйдет. Без шансов.

Слишком прикипела.

Слишком растворилась в них...

А тем временем мать перестала мучить меня расспросами. Ужин подошел к концу. И я наконец-то извинилась, да там уж припустила наверх, в тишину своей комнаты. И до самого вылета парней переписывалась с ними как не в себя обо всем и ни о чем.

Пока с упавшим и разбившимся сердцем не прочитала, что они уже рулят на взлет и им пора отключить телефоны.

«Пока, маленькая, люблю тебя!», — написал мне Арс.

«Пока, моя девочка, ты самое дорогое, что есть у меня!» — вслед за ним прислал сообщение Кир.

И все.

Они улетели. А я осталась. И точно бы разревелась навзрыд, но не успела. Потому что вздрогнула и хмуро уставилась на дверь, в которую короткое постучали.

— Да? — крикнула я.

И тут же ко мне в комнату шагнула мать. С улыбкой прошла вглубь спальни и без приглашения опустилась на кровать, игнорируя мой вопросительный взгляд. А затем подхватила мою ладонь, переплетая наши пальцы, и внезапно огорошила заявлением.

— Доченька моя любимая...

— Да, мама?

— Думаю, нам надо поговорить...





Глава 46.1


Милана

Ее взгляд был спокойным и...

Теплым, что ли?

Никогда прежде, кажется, эта женщина так на меня не смотрела. Будто бы она на самом деле была моим безопасным взрослым. Моим тылом. Моей опорой. Мамой, какой я всегда хотела ее видеть. И вот она была здесь: улыбалась мне и ласково поглаживала мои, вдруг ставшие ледяными пальцы.

А затем заговорила, и я загривком ощутила, как сгустился воздух в комнате. Как он затрещал. Как запах грозой и озоном, грозясь обрушить молнии на мою голову.

— Милаша, детка, скажи, а ты не хочешь мне ни в чем признаться?

Боже...

— Что? — непринужденно рассмеялась я. — Не понимаю, о чем ты?

— Ты уверена?

— Да, мам, — легко пожала я плечами, тем не менее чувствуя, как внутри у меня все в моменте сжалось и скрутилось в морские узлы. — Конечно, уверена.

Но мать не отпускала мою руку и продолжала пристально глядеть на меня. Все также с улыбкой. Все также участливо. И будто бы немного с жалостью. И этот ее взгляд...

Он вымораживал меня и выворачивал наизнанку.

Вот и чего она вообще сюда приперлась? Чего надо ей? Поздно она решила играть в добрую и любящую мамочку. Ее время прошло!

Я настойчиво потянула свою конечность из ее хватки и показательно сцепила ладони в замок, вытягивая губы трубочкой и раскачиваясь из стороны в сторону. Тем самым показывая, что начатый разговор мне еще в зародыше наскучил.

А Алла Ремезова будто бы только этого и ждала.

— Я знаю, что тебя не было на турслете, Милана.

Оп-па!

Сердце пропустило глухой удар, а потом рухнуло куда-то вниз, в кромешную пустоту. Время будто бы встало на паузу или вовсе треснуло, как тонкое стекло, и сквозь эту трещину хлынул холод, сковывая меня ледяной коркой паники.

— С чего ты взяла? — не моргнув и глазом, спросила я.

— С того, что я там была. Вчера утром. На той базе, где гуляли все твои одногруппники, но не ты.

— М-м...

— Я хочу знать, где ты была.

Где? Где? В Караганде!

— У Рената, — осторожно выдала я дозированную порцию лжи.

— Точно?

— Угу...

— Уверена?

— Мама! — закатила я глаза и шумно выдохнула.

— Милана, я тебе не враг.

И не друг!

— Я же сказала, что была у Рената. Мы решили побыть вдвоем. Окей? Только он и только я. Чтобы никто не мешал, не зудел, не нудел. Нам захотелось немного свободы ото всех. Что в этом плохого?

— Ничего, — грустно усмехнулась мать, а затем облила меня метафизическим крутым кипятком с ног до головы. — Если бы только твои слова были правдой.

Начинается…

— Я не вру!

— Дочь! Я даю тебе последний шанс! — с нажимом произнесла мать, но я от этого заявления только отмахнулась.

Пф-ф-ф, подумаешь!

— Мама, клянусь тебе, что...

— Милана, я все знаю, — резко прервала меня на полуслове женщина.

А затем припечатала жестко, но без претензии. А так, будто бы ей было больно слышать мои слова.

— Перестань врать, доченька.

Это фраза, словно лезвие прошлось по моим вмиг воспалившимся нервам. И разрезала их!

— Я не понимаю, мам..., — развела я руками, до конца цепляясь за свою лживую правду.

Да только длилось это недолго. Мать сокрушенно покачала головой, словно бы категорически во мне разочаровалась, а затем молча достала из кармана своей шелковой пижамы телефон. Разблокировала и протянула его мне. А я нахмурилась.

— Что это?

— Читай, — коротко отрезала женщина, и я все-таки приняла из ее рук гаджет дрожащими пальцами. А дальше непонимающе уставилась в чью-то переписку, перечитывая первые строчки снова и снова и не понимая их гадкого смысла. Но уточнить я не успела, потому что женщина любезно пояснила, что именно я держала в своих руках:

— Это телефон Кирилла Ремезова, Милана.

— Что? — охнула я, не в силах осознать, как такое вообще может быть. Я тут же напрягла память, вспоминая совершенно четко, что трубка Кира всегда была при нем. Всегда! Он не выпускал ее из рук. Он фотографировал меня на свою навороченную камеру.

Единственное, когда гаджет не был рядом с ним, это когда...

Да! Когда он потерял его в больнице, сразу же после того, как его маму экстренно госпитализировали. Но он ведь нашел его спустя пару дней. Верно? Да, разбитым. И да, неподлежащим восстановлению. Но нашел же!

Так что — это какой-то бред! Подстава!

И только я уж было решительно отодвинула от себя мобильный, не желая смотреть в его нутро, как мама принялась раскладывать для меня все по полочкам. И я с ужасом поняла, что слушаю ее.

И верю ей.

— Мне прислали этот телефон вчера утром заказным письмом, дочь. Внутри я обнаружила код доступа к устройству и пояснение, что именно должна найти в нем. И я нашла. Скажу честно, сначала я не поверила всему тому, что увидела внутри. Но ошибки быть не могло, да и я все перепроверила. Переписка ведется между братьями Ремезовыми. Номера телефонов полностью совпадают. Да и характер их сообщений и вложений не оставляет поля для сомнений на этот счет.

— Мама..., — в ужасе прошептала я одними губами.

А она снова кивнула на мобильный и отдала короткий приказ:

— Читай.

И я все же вперила свои глаза в экран, а уже спустя пару мгновений первые, напитанные ужасным смыслом строчки вонзились в мое, истекающее кровью сердце, словно ржавые иглы. И все, во что я так неистово верила и чем дышала, начало на глазах рушится.

Словно жалкий карточный домик…



***

Продолжение ждите сразу после полуночи по Мск!





Глава 46.2


Милана

Арс: «Ну что, как она на вкус, брат?»

Кир: «Ничего особенного».

Арс: «Блядь, честно думал, что девчонка не купится на такой дешевый трюк, как искусственное дыхание».

Кир: «Наивняк же. Что ты хочешь?»

Арс: «Хочу ее трахнуть. Не более!».

Кир: «Скоро. Она даст с полпинка. Дева верит в сказочных пони. Поверит и в нашу пламенную любовь. А потом раскорячится, чтобы ублажить сразу оба наших члена».

Господи!

Меня затошнило. Я зажмурилась. И тут же перед глазами всплыла, казалось бы, волшебная ночь на море. Где были я. И они. И купание под лунным светом. Зарождающееся между нами волшебство.

Так я думала!

Верила в это!

Руки задрожали. Заледенели. Покрылись инеем будто бы. Но пальцы упорно листали все дальше и дальше, а глаза выхватывали все новые и новые ужасающие подробности того, как меня развращали, гнули, унижали и обманывали.

Нагло. Гнусно. Бессовестно!

Арс: «Заснял видео, как я ее разложил на столе?»

Кир: «Конечно. Сейчас загружу».

Арс: «Пошло как по маслу, брат. Наша Милаша даже не огорчилась, что мы ее Димасика сняли с дистанции. Недолго дева горевала. Минут пять, да? Или десять? А потом дала облизать свои роскошные сиськи и довести до оргазма».

Кир: «Вся в мать — блядь».

А следом видео, снятое Кириллом Ремезовым. Я кликнула на него. И увидела себя со стороны. Распятой на кухонном острове. С обнаженной грудью. С оттопыренными сосками. И там Арсений жадно целовал меня, а я ему со стонами отвечала, позволяя все на свете. Потому что его пальцы были у меня между ног, и он доводил ими меня до безумия. И они все это запечатлели себе на память. Как трофей! Каждый мой всхлип. Каждый вздох. И то, как я кончаю.

Все было спланировано!

Даже то, как «внезапно» Кирилл застал нас в таком непотребном виде посреди ночи.

А я снова купилась. Снова!

Дура!

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать в голос. Слезы сплошным соленым и жгучим потоком полились из глаз. Но я уже не могла оторваться от чтения всех этих мерзопакостных гнусностей. Мой взгляд намертво прикипел к экрану и жадно впитывали в себя все до последней буквы и смеющих смайликов.

То, как технично братья Ремезовы меня разводили.

То, как плели свою смертоносную паутину, в которую я так легко угодила.

То, как подвели меня к немыслимому: влюбили в себя и использовали, не задумываясь о том, что я живой человек.

Что я чувствую!

Арс: «Ну, как успехи? Дала?»

Кир: «А разве были сомнения на этот счет? Конечно, дала. Отлизал ей. Обкончал ей весь живот. Блядь! Как сдержался, чтобы не выебать? Хуй знает. Наверное, чудом!»

Арс: «Точно не трахал?»

Кир: «Ну, ты за кого меня принимаешь? Договорились же — ты ей первым присунешь, а я дам в рот».

Арс: «Надо бы поторопиться с этим, брат. Каждый гребаный раз, когда я смотрю на счастливые рожи нашего папаши и его шлюхи-жены, меня бомбит. И пока наша мать до сих пор страдает, что ее бросили ради молодого ебливого тела, эти двое на полную катушку наслаждаются жизнью. Я просто дышать нормально не смогу, пока не заткну им глотки их же пилюлей».

Кир: «Я с тобой полностью согласен, Арс. Ускоримся. Уверен, что уже на свадьбе в Карелии девчонка раздвинет ноги. Оприходуем ее там по очереди, а после будем на пару пользовать до самых выборов. А там уж за пару дней до дня „Х“ закинем в информационное поле грязную бомбу — как в доме кандидата в губернаторы Михаила Ремезова шпилят в два ствола его падчерицу».

Арс: «А дальше мне уже похую, что будет. Главное — отомстить за маму».

Уроды!

Конченые, бессовестные, жестокие твари!

Я судорожно и протяжно всхлипнула. Откинула голову назад. Из моего горла вырвалось рыдание, такое надломленное и горестное, что сердце за ребрами заскулило с ним в унисон. Я не могла больше смотреть на все это дерьмо.

Не хотела!

Но мама все же вновь сунула мне в руки телефон, который выскользнул из дрожащих пальцев. И снова коротко приказала:

— До конца, дочь.

И да, я увидела самое страшное.

Видео из Карелии.

Они сняли его на скрытую камеру.

Заранее приготовились. Знали наверняка, что и как будет. И вот уже мои глаза с болезненным лязгом врезались в картинку того, как меня завели в спальню. Как разложили на кровати. Как меня держал Кир, пока Арсений лишал меня девственности. Как я стонала под ним, искренне веря в то, что у нас любовь. Как позволила в ванной Кириллу взять меня тоже. Как терпела боль, чтобы ему было хорошо.

Я ведь любила их всем сердцем!

А они просто меня выдрали. Испачкали. Оплевали!

Телефон вылетел из моих рук и упал на пол.

Я сорвалась с кровати и едва ли добежала до уборной, где меня вывернуло наизнанку. Кишки крутило. Желудок прошивало в мучительных спазмах. Тело трясло в огненных судорогах. А в голове билось набатом:

«Все! Было! Ложью! Они смеялись надо мной! Они ничего ко мне не чувствовали. Меня лишь пользовали, как вещь!»

Боже, помоги мне!

Как же больно!

Как же чертовски невыносимо!

— Нет... нет... нет! — я начала кричать, срываясь на хрип.

А затем зарыдала уже безудержно, заходясь в истерике и прижимаясь к единственному человеку, который еще испытывал ко мне хоть капельку сострадания. К маме! Она была здесь. Рядом! Обняла со спины, пока меня рвало. И сейчас не бросила, когда мне хотелось просто взять и сдохнуть от ужаса.

Потому что мой мир был уничтожен.

Стерт до основания!

И теперь все, что мне осталось — это кричать и выть от безысходности. Потому что внутри меня медленно, но неизбежно умирало ненужное более никому сердце. Меня не любили. Лишь пустили в расход, как пушечное мясо. Как инструмент мести. Как пешку, которой не жалко было пожертвовать во имя по-настоящему дорогого человека.

— Мама! Мамочка! — плакала я горестно, цепляясь за плечи женщины, которая продолжала крепко меня обнимать, гладила по волосам, по спине, целовала мокрые от слез щеки и шептала, что все будет хорошо.

А меня все больше засасывало в пучину персонального чистилища. И теперь собственный плач казался мне самым унизительным звуком, что я только слышала в жизни.

Я ведь верила им...

Я отдала им все...

А они смеялись надо мной!

— Боже, я хочу умереть, мам! Я не выдержу этого..., — я вцепилась в родительницу, как клещ. Как утопающий за пену морскую.

Дрожала всем телом. Зубы стучали нервно, отбивая реквием по всем моим мечтам. И только объятия мамы, как якорь, еще худо-бедно удерживали меня оттого, чтобы окончательно не улететь в бездну безумия.

— Мамочка! Мне так больно! Помоги мне..., — стонала я в сипло.

А она шептала мне слова поддержки. Она не винила меня ни в чем. Она после всего, что со мной сделали, не отвернулась от меня с брезгливой гримасой ужаса на лице.

— Тише, мое солнышко. Тише! Я здесь. И я, конечно же, помогу тебе. Вместе мы справимся. Я не дам тебя в обиду этим скотам. Слышишь?

— Они вернутся. Они добьют меня, мама! — еще горше заплакала я.

— Не добьют, — жестко отчеканила женщина, а затем отвела меня в комнату, где уложила на кровать, обняла крепко-крепко и дала прореветься до последней капельки слез. Но они не кончались. Я сорвала голос. Я сошла с ума от горя и стыда. Я искусала до крови губы.

Я разбилась!

А потом представляла, что ждет меня, когда эти гады снова ворвутся в мою жизнь, и вновь заходилась плачем. Потому что понимала — они будут трепать меня до тех пор, пока полностью не уничтожат. И тогда я...

Боже!

Я не выдержу!

— Нет, нет, нет..., — лихорадочно затрясла я головой, — они вернутся, они найдут способ завершить начатое. Все пострадают! Все! Из-за того, что я оказалась такой наивной, непроходимой идиоткой!

— Ничего у них не получится, девочка моя. Я обещаю тебе. Ты веришь мне?

— Мама! — скулила я, желая расковырять себе грудь и выдрать наживую, визжащую от мучительной агонии мышцу.

— Веришь? — надавила на меня еще сильнее женщина и чуть встряхнула за плечи.

А я всхлипнула и закивала, согласная уже на все. На все на свете. Только бы не встречаться лицом к лицу со своими мучителями. Никогда!

— Дочь, мы им отомстим!

— Нет...

— Да!

— Не смогу! Не переживу, если снова увижу их.

— Об этом позабочусь я. И Михаил. Поняла?

— Но...

— А ты уедешь.

— Найдут…, — вновь в ужасе затряслась я.

— Мы тебя спрячем, доченька.

— Все равно, они...

Мама покачала головой. Ее лицо было спокойным, но в глазах пылал холодный, беспощадный огонь. А затем она опустила руку в карман и выудила из него конверт. И вопросительно на меня посмотрела.

— Ты готова делать все так, как я тебе скажу, дочь?

— Готова, — в полубезумии прошептала я, понимая, что мне больше некому верить, кроме нее — единственного родного на этом свете человека.

— Тогда слушай внимательно. Ты уедешь. Сегодня же. Далеко-далеко. У тебя будет новая жизнь. Новый город. И новый институт. Мы заметем все следы. А еще заберем у этих тварей саму возможность опорочить твое доброе имя.

— Что? — охнула я и затравленно нахмурилась.

— Отныне тебя будут звать Мария Смирнова, — и мама только сейчас открыла конверт и протянула мне паспорт. Я развернула его в недоумении и уставилась на собственное фото рядом с новым именем.

Я подняла на мать полные ужаса и замешательства глаза — они, наверное, были огромными, как у загнанного зверя, в которых отражалась вся моя разбитая жизнь. Но я все же рискнула спросить:

— А что вы им скажете?

Мама посмотрела на меня прямо, спокойно, жестко и с холодной решимостью, от которой у меня по спине пробежал не холодок, а странное, горькое облегчение, что наконец‑то кто‑то будет сражаться за меня.

До последнего вздоха!

— Что ты все узнала, Милана. Напилась с горя. Села за руль пьяная, в попытке убежать от действительности, и...

— И что, мам?

— И разбилась насмерть.

В комнате повисла звенящая, колючая, распарывающая на части тишина. Я слышала, как истошно вопило мое сердце. Как стучало вскипевшая кровь по вискам. Как я выгорала изнутри до самого основания. Пока меня окончательно не стало.

— Ты согласна, дочь? — уперлась в меня пристальным взглядом мать.

А я кивнула. И добровольно позволила выстрелить себе в голову.

— Да, мама. Я согласна.



***

Чудесные мои!

На этой грустной ноте первая часть истории Миланы и братьев Ремезовых заканчивается. Кто хочет узнать, что будет дальше - милости прошу во вторую книгу:

"С НАМИ НЕ СТЫДНО"





И да) здесь будет много букв, как от лица Кира, так и от лица Арса.





