– Ты понимаешь, что он не станет воспринимать тебя всерьез? – возмущается мне в спину Сара. – Аврора, ну умоляю тебя, что ты творишь?
Я стою у панорамного окна и наблюдаю за Симоном, который играет в футбол с парнями. Из головы не выходят слова, что он сказал мне ночью перед тем, как попрощаться. Мне трудно принять тот факт, что от влюбленности его удерживает лишь то, что мое сердце занято другим. На его фоне я безлика, скучна и неинтересна. Я отдалась ему в первую же ночь. Но при этом он говорит, что единственный мой минус – моя любовь к другому? Как такое возможно?
Симон оборачивается в сторону нашего домика, ловит на себе мой взгляд. Расплывается в улыбке и подмигивает мне. Я улыбаюсь ему украдкой в ответ.
– Аврора! – окликает меня сестра, и я наконец отрываюсь от окна и оборачиваюсь к ней.
– Что ты хочешь услышать, Сара? – Прохожу в глубь комнаты и сажусь на край постели. – Еще неделю назад я мечтала выйти замуж за другого. Ты правда думаешь, что сейчас я хочу чего‑то серьезного?
Я указываю рукой в сторону окна, откуда можно увидеть парней.
– Посмотри на Симона, – продолжаю я. – А теперь на меня! Какова вероятность, что я надолго заинтересую такого парня? Ты правда думаешь, что он смотрит на меня и мечтает о нашем будущем? Это просто отдых, просто развлечение! – Мой голос дрожит от собственных слов и мыслей.
– А что с тобой не так? – Пораженно смотрит на меня сестра.
– Ты сдурела такое говорить? – Присоединяется к ней Яна.
– Правду говорю! – срываюсь на крик. – Было бы во мне хоть что‑то привлекательное, Филипп уже давно полюбил бы меня!
– Баран твой Филипп, – вскипает Яна. – Мудак и конченый ублюдок! Такие мужланы не знают ценности таких девушек, как ты!
– Как ты можешь говорить о себе такое, Аврора? – Глаза сестры наполняются слезами. – Мне больно это слышать. Ты самая красивая девушка. Не знаю никого добрее и нежнее тебя. А хочешь превратиться в легкодоступную девицу, чтобы тебя заметил Филипп?
Я открываю рот, чтобы ответить, но по полости будто лезвием проходятся, и мне становится адски больно. Сердце сжимается, а из глаз вытекают слезы.
Яна подходит ко мне, садится на корточки и берет за руки.
– Ты достойна большего, чем Филипп! Намного! Ты достойна настоящей любви и яркой жизни! Эти ребята. – Она указывает на парней, что играют в мяч. – В них нет ничего необычного, чтобы ты думала, будто недостойна их внимания. Я рада, что у тебя открылись глаза на Филиппа и теперь ты знаешь, какими должны быть мужчины.
Слова подруги согревают и заставляют улыбнуться.
– Но не пускайся во все тяжкие, умоляю! – добавляет Сара.
– Боже, Сара, ну что она сделала? Поцеловалась с ним? – Закатывает глаза Яна. – Так пусть целуется. Почувствует вкус настоящих эмоций. Уверена: Филипп это делает мерзко. – Она жестом показывает рвотный рефлекс.
– Яна, из тебя та еще советчица. Я не хочу, чтобы Аврора потом страдала от своих же поступков. Или думаешь, она сможет как ты поразвлечься с парнем, а потом легко забыть его? Ты ведь понимаешь, что нет! – не сдается сестра.
И в ее словах, как и в словах подруги, есть правда. Я обнимаю себя, почувствовав маленькой девочкой, за которую все решают взрослые.
– Да пусть попробует. Пусть целуется, обнимается, гуляет, развлекается. Да хоть сексом пусть займется.
Я смотрю на этих двоих и не понимаю: как они вообще смогли стать лучшими подругами? Абсолютно разные, с разными жизненными позициями и принципами. Меня это заставляет улыбнуться.
– Ну я уже не удивлюсь и этому, – Сара, словно чувствуя свое поражение, направляется к выходу.
Останавливается у двери и указывает рукой на меня:
– Просто посмотри на эту улыбку, – отчаянно добавляет она. – Ты спала с ним, да?
– Я улыбнулась, потому что меня забавляет, какие вы с Яной разные, – пытаюсь аккуратно уйти от ответа.
– Но на вопрос мой ты так и не ответила…
Она не дает мне сказать что‑то еще. Открывает дверь и выходит из домика. Вижу через панорамное окно, как направляется к ребятам.
– Если думаешь, что я поверю, будто у вас ничего не было, ты глубоко ошибаешься! – Хитро улыбается Яна.
– Ты хотя бы не начинай. – Закатываю глаза и встаю с места.
Хочу отойти от нее, чтобы не находиться под ее пристальным изучающим взглядом.
– Я тебя вообще не осуждаю. – Она, довольная, ложится на кровать и наблюдает за мной. – Даже по внешним данным я могу уверенно сказать, что секс с Филиппом и с Симоном, это как секс с обезьяной и Аполлоном.
Я не могу сдержать эмоций и начинаю смеяться.
– Я ведь права? – Она переворачивается на живот и расплывается в довольной улыбке.
Я киваю ей в ответ.
– Я встречала таких, как Филипп. Много гонора, пафоса, эгоцентризма. А на деле – пустышка.
– Но я его любила, Яна. – Поджимаю губы. – Честно, будь это взаимно и относись он ко мне с теплом, последнее, о чем бы я думала, – это какой у нас секс.
– Это пока, – усмехается она. – Моя глупая и неопытная девочка, рано или поздно тебе бы надоело заниматься удовлетворением потребностей мужлана в ущерб себе.
Меня поражает, как точно она считывает нашу с ним интимную жизнь.
– У меня был горький опыт, – признается мне, словно прочитав мои мысли. – Это подавляет, рушит психику и самооценку. Неудивительно, что ты считаешь себя недостойной нормального парня…
Я отмалчиваюсь, мой взгляд вновь падает на Симона, который снимает с себя мокрую футболку и берет с песка термос с водой, чтобы остудиться. Чувствую, как учащается мое дыхание.
– Я понимаю, о чем говорит Сара. Не хочу, чтобы эта связь в очередной разбила тебе сердце. Но также понимаю, как необходим тебе этот опыт, чтобы ты поняла, как хорошо может быть рядом с мужчиной.
– Нельзя разбить то, что уже и так разбито, – с досадой отмечаю я. – С Симоном очень хорошо. Но я понимаю, что это мимолетная интрижка и не питаю ложных иллюзий в отличие от Сары.
– Я не хочу давать тебе ложных надежд, но ночью, когда ты пела, мне показалось, что Симон смотрел на тебя совсем не как на мимолетную интрижку.
– Знаешь, что он вчера мне сказал? – Я подхожу к ней и опускаюсь на колени у кровати.
Мне хочется поделиться хоть с кем‑то тем, что произошло между нами, и знаю, что Яна – тот самый человек, который поймет и не осудит. Я цитирую ей слова Симона о фатальной ошибке, и у нее округляются глаза.
– Боже, у меня мурашки по коже! – Она демонстрирует мне руку, чтобы не показаться голословной. – По-моему, эти слова свидетельствуют о том, что он уже совершил фатальную ошибку.
Входные двери резко открываются, прервав наш разговор. В комнате появляется Сара, держа в руках телефон.
– Аврора, Филипп на связи, – говорит шепотом, закрывая микрофон.
– Ч-что? – Я чувствую, как меня начинает потряхивать.
– Хочет поговорить с тобой. Он, кажется, очень зол.
– Лев настучал, – констатирует Яна и встает с постели. – Не нервничай, веди себя как ни в чем не бывало. Поняла? – шепчет мне на ухо.
Я киваю взглядом, беру у Сары телефон и трясущимися руками подношу к уху. Нервы сдавливают виски. Я не готова слышать очередной поток грязи и ненависти от этого человека, но если я ему не отвечу, будет еще хуже.
– Слушаю. – Стараюсь выровнять дыхание и говорить с ним спокойно.
– Почему у тебя выключен телефон? – Его голос скручивает все внутри меня и причиняет боль.
Девочки садятся на постель и, затаив дыхание, слушают наш разговор.
– Он сломался.
– Как вовремя. Видимо, чтобы лишние звонки не мешали знакомиться с мужиками! – Я чувствую, как он вскипает.
Поразительно. Ему плевать на меня, он любит другую. Но новость о том, что я сидела в компании парней, резко напомнила ему о моем существовании.
– Даже не знаю, звонков в эти дни не поступало ни от кого, кроме родителей. Никто не беспокоит, – отвечаю ему спокойным тоном.
– Аврора, ты не попутала? – сквозь зубы шипит он. – Что за конченые движения ты там творишь?
– О чем ты, Филипп? Что конченого в сломанном телефоне? – продолжаю изводить его.
Голос предательски дрожит, но я стараюсь унять волнение. Мне интересно, к чему приведет этот разговор. Как он будет реагировать на все. Что он скажет. Мне страшно, но я готова рискнуть.
– Ты че прикидываешься идиоткой? С кем ты там развлекаешься? Что за пацаны с тобой?
– Ах, ты об этом! – театрально удивляюсь я. – Лев уже вернулся в Ярославль, да?
– А ты, очевидно, сюда не собираешься возвращаться. Иначе не пойму, откуда столько борзости в тебе.
– В чем заключается борзость, Филипп?
– В твоем сарказме, Аврора, – в тон отвечает мне. – Ты страх потеряла, не пойму? Что за мужики с тобой за одним столом сидели, я спрашиваю?!
– Молодые парни, не мужчины, – исправляю его. – И помимо меня за столом сидели Сара и Яна.
Я стараюсь быть спокойной, но стук сердца отбивается в голове.
– Сара и Яна – свободные девушки и могут хоть на их головах сидеть. А ты – моя невеста. Мое лицо! Так какого хера ты меня позоришь, блять?
Какой же он гад! Ему, значит, можно изменять и позорить мое имя, но, когда с ним поступают так же, он вдруг вспоминает о каких‑то обязательствах и чести. С трудом держу себя в руках, чтобы не высказать все, что думаю.
– Я в первую очередь не сделала ничего, что позорило бы мое лицо, – говорю, сглотнув ком в горле, вспоминая первую ночь на острове и Симона. – Я сидела с сестрой и подругой, к нам присоединились ребята. Один из них – старый знакомый Яны, другой влюбился в Сару и хочет с ней поближе познакомиться. В чем проблема?
– А третий тебе цветы подарил! Чего не договариваешь?
– Цветы подарили Саре, – не сдаюсь я.
– А ты прям бедная овечка, сидела, глаза в пол опустила и ни на кого не смотрела! Я должен поверить в это, Аврора?! Ты за кого меня принимаешь?!
– Нет, Филипп. Глаза в пол не опускала и опускать не намерена. Наблюдаю за всем вокруг и с людьми общаюсь. И не понимаю, что ты сейчас хочешь от меня?
– Хочу напомнить, что отпуск закончится, а ты вернешься домой! И твой длинный язык я пущу через задний проход. Маленькая потаскуха! Если узнаю, что ты там еще хоть с кем‑то общаешься, уничтожу, поняла меня?
– Филипп, только один вопрос. Откуда ты хоть что‑то узнаешь? – усмехаюсь в ответ, желая вывести его из себя.
Я не понимаю, откуда нахожу в себе столько смелости. Но хочу, чтобы его трясло так же, как трясет меня от его неоправданно скверных слов. Он называет меня потаскухой только потому, что я сижу за одним столом с другими парнями, но при этом Рая для него другая, особенная, хотя она спит с другим мужиком на постоянной основе. Да как в нем уживаются эти противоречивые мысли?!
В трубке раздаются крики. Мои слова бьют в цель, и он впадает в ярость. Начинает поливать меня грязью. Я пропускаю все мимо ушей. Понимаю, что мое спокойствие бесит его сильнее. Динамики сотрясаются от его голоса. Девочки слышат все, что он выкрикивает, и с ужасом смотрят на меня. Сара вскипает очень быстро, вскакивает с места и, подойдя ко мне, выхватывает телефон из рук.
– Слушай сюда! Если еще раз ты повысишь голос на Аврору и скажешь все то, что говорил сейчас, будешь иметь дело с отцом! – взрывается она. – Ты как смеешь называть ее такими страшными словами? Что она сделала? Ты в своем уме?
Голос Филиппа уже не слышно из динамиков. Он сбавляет тон, потому что не любит пачкать свою репутацию в глазах окружающих. И сейчас сделает все возможное, чтобы сгладить углы с Сарой.
– Да мне плевать, кто что говорит! Она будет сидеть рядом со мной за столом, даже если за этим столом будут сидеть парни! Если у тебя есть претензии и ты считаешь это неподобающим поведением, наша семья вернет кольцо, и дело с концом!
Я стою и смотрю на сестру шокированно. Она никогда не говорила с ним в таком тоне. Как бы ни ненавидела, она всегда соблюдала субординацию и общалась с ним вежливо. Сейчас же каждое ее слово пропитано отвращением. И она его не скрывает.
Пока Филипп что‑то говорит, она молча его выслушивает. Но я вижу, что ей не нравится все то, что она слышит.
– Для меня не секрет, что вы спите, – начинает она, сжимая пальцы в кулак. – Но если ты намерен говорить с моей сестрой в таком тоне, то лучше пусть наша фамилия будет опозорена, нежели Аврора выйдет замуж за такого низкосортного парня вроде тебя. Мне жаль, Филипп, но ты не сын своих родителей! Не понимаю, когда ты успел стать таким гадким человеком?
Он что‑то ей говорит, но она больше не готова его слушать.
– Разговор окончен, Филипп. Если тебя что‑то не устраивает, я прямо сейчас позвоню отцу и поговорю обо всем. Остуди свой пыл, подумай пару минут и напиши мне о своем решении! – И не дав ему ничего ответить, она сбрасывает вызов.
Выкидывает телефон в сторону и переводит на меня свой взгляд, полный непонимания, строгости и злости.
– Почему ты позволяешь такое отношение к себе?! Отец нас растил и воспитывал в любви! Никогда не повышал голос! А какой‑то сопляк называет тебя последними словами только потому, что ты сидела за одним столом с парнями! – Ее возмущению нет предела, она на грани. – Где твоя голова, Аврора? Где достоинство и самоуважение? Папа, если узнает, что он с тобой так разговаривает, голову ему свернет.
– А Филипп расскажет всем, что мы с ним спали. И соврет, что у меня были другие партнеры до него. Я не хочу порочить фамилию нашей семьи, Сара.
– Настолько сильно не хочешь порочить, что теперь спишь с Симоном! – Нервно вскидывает руками. – Браво, сестра! Мало у тебя было проблем, взвалила на свою голову еще больше!
Я не привыкла к такому тону сестры. Она редко бывает рассерженной на меня, чаще относится с заботой и пониманием. Но сейчас она на пределе. А мои глаза наполняются слезами от понимания, что она права во всем. И от этого я себя чувствую еще хуже. Чувство вины и стыда разъедает внутренности.
– Мы ведь ее поддержали. Согласились, что ей сейчас полезно общение с другим парнем, вступается за меня Яна.
– Яна! – повышает голос Сара. – Общение! Общение! А не секс!
Я не хочу спорить, говорить, что‑то обсуждать. Молча разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Мне необходимо побыть одной. Подумать обо всем.
Я не хочу упасть в глазах сестры, не хочу стать для нее разочарованием. Понимаю, что связь с Симоном – это неправильно, что это не в моей природе. Но почему же меня так чертовски тянет к нему? Его взгляд и голос успокаивают мое бушующее сердце. И я не понимаю, где найти силы в себе, чтобы оборвать с ним связь. Мне необходим свежий воздух, чтобы перевести дыхание и все обдумать.
Я открываю входную дверь и сталкиваюсь на пороге с Симоном и Богданом.
Встретившись со мной взглядом, Симон слегка улыбается, но быстро улавливает мое дурное настроение.
– Доброе утро, ангел, – приветствует меня и вглядывается в мои глаза.
Ангел – как же это красиво и успокаивающе звучит.
– Привет, – отвечаю ему сдержанно, а следом здороваюсь с Богданом.
– Девочки, вы собраны? – интересуется Симон. – Поедем сейчас на водопады.
– Мы думали уже вернуться в отель, – отвечает за нас Сара.
– У вас какие‑то планы? – Богдан не сводит с нее глаз и улыбается.
– Нет, просто не хотим злоупотреблять вашей добротой, – смягчается она.
– Наоборот, вы окажете нам честь, если согласитесь провести еще один день в нашем обществе.
Богдан очень галантен с сестрой, и я вижу, как ее это подкупает.
– Мы не против, – отвечает Яна за Сару, поняв, что сестра хочет поехать, но внутренние барьеры не позволяют ей согласиться.
– Вы езжайте, а я поеду в отель. Мне нужно побыть одной, – добавляю следом, спрятав глаза от всех.
И, не дожидаясь ничьих слов, прохожу между парней и выхожу на улицу. Мне тяжело дышать, хочется в голос разрыдаться. Дыра внутри меня после разговора с Филиппом и Сарой становится только шире. И я понятия не имею, как ее залатать…