Общение с Симоном затягивает настолько, что я не замечаю, как соглашаюсь на прогулку с ним. За этот день мы успеваем прогуляться по городку, посетить фестиваль местной кухни и сходить на концерт неизвестной нам, но талантливой группы.
Мы много говорим, смеемся и танцуем. Между нами присутствует легкий, еле уловимый флирт, случайные прикосновения и взгляды. Это сводит меня с ума. Будоражит и заставляет все внутри оживать и разгораться. Мне до сих пор сложно поверить, что такой видный парень, как он, обратил на меня внимание. Я смотрю на наши отражения в витринах и не понимаю, что он делает рядом со мной? Какое ему дело до серой мышки?
Но, если быть честной, его желание проводить со мной время дарит мне искреннюю радость и поднимает самооценку. Когда тебе с утра говорят, какое ты тупое ничтожество и ничто в сравнении с другой, лучшее, что может быть, – другой мужчина, который доказывает тебе обратное.
Когда наступает время возвращаться обратно, мы с Симоном решаем остаться в городе и переночевать в ближайшем отеле, так как оба очень устали. Мы даже не заметили, как уехали настолько далеко, что дорога до нашего отеля, которая должна была занимать пятнадцать минут, теперь занимала часа полтора-два.
Зайдя в первое попавшееся приличное заведение, я беру у Симона телефон и звоню Саре, чтобы предупредить ее об этом.
– Аврора, ты с ума сошла? Собралась ночевать с ним в одном номере? Что он после этого о тебе подумает? – тут же начала причитать сестра, как только услышала о нашем решении.
Бедная, если узнает, что было между нами в первую ночь, точно свихнется и придушит меня.
– Он бронирует два номера, – объясняю ей, желая поскорее успокоить.
– Врешь!
– Клянусь. Вон он стоит на ресепшене и оплачивает два номера.
Она знает, что я никогда не клянусь, если вру, поэтому сразу успокаивается.
– Я правда очень устала, – говорю я. – Мы провели насыщенный и яркий день. И мне хочется поскорее лечь в кровать и отдохнуть.
– Тебе стало лучше? – спрашивает сестра заботливо, возвращая своему голосу прежнюю мягкость.
– Да. Он не дает мне грустить.
– Это хорошо. Ладно, иди высыпайся и набирайся сил. Завтра хотим поехать в аквапарк.
Я прощаюсь с сестрой и возвращаюсь к Симону. Он протягивает мне ключ от моего номера и начинает улыбаться.
– Что случилось? – спрашиваю, направляясь вместе с ним к лифту.
– Первый случай в моей жизни, когда я прихожу с девушкой в отель и бронирую два номера, – усмехается над самим собой.
– Вот и у тебя случилось со мной что‑то впервые.
Мы заходим в кабинку лифта, Симон нажимает на кнопку пятого этажа и, как только двери закрываются, подходит ко мне вплотную и нависает надо мной.
– У тебя со мной тоже случилось что‑то впервые? – спрашивает с ехидной улыбкой.
– Полет на параплане, например, – улыбаюсь ему в тон, а тело вспыхивает от такого близкого контакта с ним.
Он касается моей шеи и тянется все ближе.
– У меня целых десять дней, чтобы еще впечатлить тебя, – шепчет на ухо, заставляя меня терять голову.
У меня ускоряется пульс, все конечности словно немеют, и я чувствую, как начинаю поддаваться его обаянию. Поэтому, как только мы доезжаем до нашего этажа, я вырываюсь из его капкана и выхожу из лифта. Спешно направляюсь в сторону номера, стараясь хоть немного выровнять дыхание.
Одно прикосновение, один взгляд, одна фраза, произнесенная шепотом, и все: мое тело начинает хотеть его. Я не понимаю, как вообще такое возможно. Я никогда не была одержима мыслями о сексе, но с Симоном все чаще испытываю эту дикую похоть. И это пугает меня.
Я желаю парню спокойной ночи и, не дождавшись его ответа, скрываюсь за дверью. Тут же иду в ванную и залезаю под душ, чтобы смыть с себя весь этот день и остудить желания, что остро впиваются в меня своими клешнями.
Я хочу его. Хочу до одури. Все мое тело изнывает от желания ощущать на себе его касания и поцелуи. И я не понимаю, как такое возможно. Мне казалось, что подобное появляется только тогда, когда любишь человека. Но с Симоном… все вспыхивает от одного его взгляда.
Выйдя из душа, я накидываю на голое тело висящий банный халат и возвращаюсь в спальню. Ложусь в кровать, закрываю глаза в надежде уснуть, но рой мыслей штурмом берет мое сознание.
– Если нет во мне ничего привлекательного, тогда почему такой парень, как Симон, уделяет мне много внимания? – задаю вопрос вслух.
Я понимаю, что у него нет серьезных намерений на мой счет, впрочем, как и у меня. Но из сотен других девушек он заметил меня и захотел продолжить общение. Значит, я не настолько ужасна, как говорит Филипп? И мне так хочется доказать мерзавцу, что его слова не имеют ничего общего с действительностью. Дать понять, что я не «ничто» и не хуже Раи.
Только от одной мысли о ней становится трудно дышать. Зарываюсь головой под подушку, словно это поможет выкинуть ее из головы. Но вместо этого разум предательски начинает еще и еще сравнивать меня с ней. И каждый раз я проигрываю.
И какого черта я вообще вспомнила о ней с Филиппом? Мне ведь было так хорошо весь день…
Стук в дверь прерывает мое самобичевание. Я прохожу в коридор и смотрю в глазок. Увидев Симона, впадаю в ступор. Еще один стук, и я все же решаюсь открыть ему дверь.
– Что ты тут делаешь? – Смотрю на него вопросительно.
Он заходит в номер и закрывает за собой дверь. Молчит, но его взгляд говорит о многом. Та энергия, которая от него исходит, и желания, что плещутся в его глазах, сшибают с ног. Они отдаются ответной реакцией во мне, но я не хочу поддаваться эмоциям.
Симон поддевает пальцем пояс от моего халата и притягивает к себе. Мои губы дрожат от волнения… или от желания прикоснуться к нему. Борюсь с собой, но чем дольше смотрю в зеленые глаза, тем четче понимаю, что проигрываю.
– Нет, Симон, пожалуйста! – Я делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами. – Ты должен уйти. Я не могу позволить… – спотыкаюсь о собственные мысли и замолкаю.
– У тебя кто‑то есть? – неожиданно спрашивает у меня.
– Нет. Никого у меня нет, – отвечаю, не задумываясь.
Я искренне считаю, что больше в моей жизни и сердце нет человека, которому я должна хранить верность и любовь.
– Тогда в чем дело?
– Мне противно от того, что я делаю, – решаю сказать честно. – Секс по пьяни, да даже секс по собственной воле с малознакомым человеком – это не про меня. Не думай, что я хочу как‑то оправдаться перед тобой. Просто мне противно от того, что я делаю. И дело не в тебе.
– В том, что мы делаем, нет ничего противного. Два свободных молодых человека наслаждаются обществом друг друга, – вновь сокращает между нами расстояние. – Что же в этом противного?
– Не делай вид, что мое поведение – это норма. Я отдалась тебе, зная тебя несколько часов. Несколько часов! – возмущаюсь я.
Я злюсь на себя, ведь понимаю, что, если Симон захочет, я вновь не устою и отдамся в его власть с удовольствием. И это вызывает чувство омерзения к самой себе.
– А сейчас? Боже. – Хватаюсь за голову. – Какое же я позорище! Боюсь представить, что ты обо мне думаешь.
– Я явно думаю о тебе лучше, чем ты о себе, – спокойно отмечает он. – За время, проведенное с тобой, мне хватило ума проанализировать все происходящее.
Нежно берет меня за подбородок и притягивает к себе.
– Малышке разбили сердце.
От его слов ком образуется в горле, а глаза наполняются слезами. Как он это понял? Из каких поступков и слов сделал такие выводы? Я смотрю на него и не могу говорить.
Он прижимает меня к своему сильному телу. Смотрит на меня с нежностью и явным желанием. Чувствую себя в его руках хрупкой, живой.
– Курортный роман самое то, чтобы пережить это, – заключает он, коснувшись пальцем моей нижней губы.
Его слова обескураживают меня.
– Курортный роман? – переспрашиваю я.
– Да, – тянется и целует меня в шею, – уверен, тебе понравится.
С уст срывается стон удовольствия. Он ведет языком вверх к уху, кусает за мочку. Сердце в груди отбивает сумасшедший танец. Еще чуть-чуть и вырвется наружу от нехватки места.
– Ты согласна? – спрашивает томным голосом.
Я хочу дать ему отрицательный ответ. Хочу снова сказать, как все неправильно. Объяснить, что так нельзя делать. Но вместо всего этого неожиданно для себя самой произношу:
– Только если об этом безумии не будет знать никто, кроме нас.
– Все, что происходит на острове, на острове навсегда и останется.
И уже в следующую секунду его губы накрывают мои. Он осторожно целует меня, словно боится, что я передумаю. А я закрываю глаза и отдаюсь во власть сладостным чувствам, что дарят его прикосновения.
С моим телом начинает твориться невообразимое. Я чувствую, как по нему растекается тепло. Прижимаюсь к Симону сильнее, давая понять, что хочу большего. Он понимает меня без слов, и его губы становятся настойчивее. Руки скользят вниз по пояснице. Мне нравится ощущать их на своем теле. Они не причиняют боли или дискомфорта.
– Ты такая сладкая, – говорит он, отстранившись на доли секунд.
Я смущаюсь и не знаю, что ему на это ответить. Симон лишь улыбается и вновь начинает целовать меня. Я чувствую, как сознание уплывает, мысли уже не так настойчиво крутятся в голове. Я растворяюсь в нем.
Он отрывается от моих губ, ведет носом по коже, раскаляя мое тело.
– Аромат твоих волос сводит с ума, – шепчет на ухо, зарываясь в мои локоны.
Его пальцы тянутся к поясу от халата. Он развязывает его и отбрасывает в сторону. Халат расходится и обнажает мое нагое тело. В глазах Симона вспыхивает пламя. Он жадно разглядывает меня. Я хочу прикрыться, но он не дает этого сделать. Аккуратно стягивает с плеч одежду, роняет ее на пол и начинает скользить ладонями по моему телу.
Я с трудом могу вспомнить нашу первую ночь, но сейчас я могу отметить один факт: Симон отличается от Филиппа. Все его действия и прикосновения искусные и аккуратные. Филипп никогда не контролировал силу. Был грубым, нетерпеливым. Без прелюдий принимался за дело. Симон же возбуждает одним своим дыханием. Он никуда не торопится. Наслаждается каждой минутой и позволяет насладиться и мне. Его пальцы блуждают по изгибам, воспламеняют рассудок.
– Ты совершенна, – говорит он, опускаясь на колени и прикасаясь губами к моему животу.
Его руки удерживают меня за талию, а губы начинают покрывать легкими поцелуями мою кожу. Я резко втягиваю воздух в себя, борюсь с противоречивыми чувствами. Хочется прикрыться и спрятаться, но в то же время притянуть еще ближе к себе.
– Симон! – слетает с моих губ, когда он обводит языком мой пупок.
Я запрокидываю голову назад, ноги становятся ватными. Тело обмякает от ласк, что дарит мужчина.
– Доверься мне, – шепчет он, поднимает голову и смотрит снизу вверх на меня.
У меня получается лишь кивнуть ему. Он встает на ноги, подхватывает меня и несет к кровати. Я обнимаю его за плечи, ощущая твердость и упругость мышц.
Он опускает меня на постель. Ложится на меня сверху. Его глаза затуманены желанием, а улыбка, что играет на губах, настолько многообещающая, что я распаляюсь еще сильнее. Мысли хаотично мечутся в голове. Это не первый раз, когда мы будем заниматься сексом, но ощущения именно такие.
Боже, я собираюсь переспать с другим мужчиной. Я только сейчас осознаю это.
В первый раз я была пьяна и одержима желанием отомстить Филиппу, но сейчас иду на это, контролируя себя и желая этого малознакомого мужчину всем своим существом.
Я тянусь к его губам. Хочу вновь почувствовать тот невероятный вкус. Сжимаю сильнее его плечи и притягиваю к себе.
– Не торопись, – глухим голосом произносит он. – Это будет долгая ночь, ты успеешь сделать все, что захочешь.
Его слова удивляют меня. Не помню, чтобы я когда‑нибудь так хотела секса, как сейчас. Для меня он всегда ассоциировался с болью. Филипп был жесток. И в действиях, и в словах. Называл меня грязными и непристойными словами, от которых хотелось спрятаться. Он говорил, что его это возбуждает, поэтому я терпела, чтобы он получал удовольствие. Искренне была уверена, что секс – это для мужчин. А теперь мне говорят, что я могу делать все, что захочу. Захочу…
Симон обхватывает рукой мою грудь, но я не испытываю от этого привычной боли, наоборот, во мне зарождается сладостное предвкушение. Его губы начинают скользить по коже, лаская и даря наслаждение.
– Но сначала я хочу вдоволь насладиться тобой, – отрываясь от груди, произносит он.
Я помогаю Симону снять футболку. А после слежу за тем, как он стягивает штаны и надевает защиту, и начинаю краснеть. Дыхание сбивается от вида его плоти.
Он порочно улыбается, видя мою реакцию. Хватает меня за талию переворачивается и усаживает на себя верхом. Одним резким движением опускает меня на свой член. Я шумно вздыхаю, когда ощущаю его внутри себя. Я еще никогда не была в позе наездницы, Филипп никогда не позволял мне доминировать над ним.
Я замираю и дрожу, растерявшись. Смотрю на Симона, ожидая действий от него, но он лишь смотрит на меня с такой похотью и восторгом, пожирая меня взглядом, что я понимаю: он дает мне полный карт-бланш. И я начинаю медленно двигаться вверх-вниз. Оказывается, когда ты сверху, ты испытываешь совершенно другие ощущения. Мне они нравятся, и я постепенно выхожу из оцепенения и начинаю двигаться раскрепощеннее. Чувствую внутри себя крупный и твердый член Симона, и перед глазами пляшут искры.
– Давай, малышка, покажи, какая ты страстная девочка, – говорит Симон, удерживая меня за талию и помогая насаживаться на него.
Я облизываю губы и выгибаюсь, чувствуя себя все лучше с каждым новым движением. Наращиваю темп все быстрее и быстрее. Низ живота печет, а в грудной клетке все полыхает и горит.
Я в шоке, как может быть приятно во время этого процесса. Как может сносить голову от мужчины и собственных движений. Я закрываю глаза и откидываю голову назад от удовольствия. Так все воспринимается еще ярче и острее.
Наши стоны с Симоном сливаются. Он начинает двигаться мне навстречу, увеличивает темп. И в какой‑то момент вновь забирает инициативу в свои руки. Хватает меня за талию и укладывает на спину, нависнув надо мной.
Комната начинает расплываться перед глазами, и я вижу только его дикий взгляд и крепкие плечи, что поглощают все вокруг. Это настоящее безумство.
Симон творит что‑то невероятное. То замедляет свои движения, то ускоряет их. Он словно чувствует меня и умело играет с моим телом. Я поражаюсь тому, какой он внимательный, заботливый и щедрый на комплименты. И я отдаюсь ему целиком и полностью, вверяя ему свое тело без капли страха и сомнений.
И это превращается в настолько красивую, по-хорошему развратную историю, что, кажется, я буду грезить об этом каждую ночь.
Из груди вырывается сладостный стон, когда мое тело достигает пика и взрывается от экстаза. А по щекам стекают слезы от полученного удовольствия. Я помню, что испытала свой первый оргазм с ним на пляже, но я не помнила, что этот оргазм такой крышесносный.
Для меня все так ново и непонятно. Так чарующе и привлекательно. Мой привычный мир взрывается и разлетается на мелкие осколки. Я словно прозрела и осознала, как многого лишалась рядом с Филиппом.