Пистолет лежал там, где Сенин швырнул его после последнего выстрела. Я запомнила это место по кривому дорожному знаку и сломанной берёзе, хотя тогда смотрела в зеркало через слёзы и почти не видела дороги. За ночь оружие припорошило снегом. Пришлось несколько минут шарить руками вдоль обочины, пока пальцы не наткнулись на ледяной металл. Я вытащила магазин, как когда-то показывал Елисей, убедилась, что патроны ещё есть, и убрала пистолет в боковой карман рюкзака. Брать его не хотелось, но возвращаться в лес без оружия было ещё глупее.
До поляны добралась пешком. Серый внедорожник спрятала между соснами в стороне от дороги и накрыла переднее стекло белой тканью, найденной в багажнике. Свежий снег почти стёр следы вчерашней бойни, зато тишина стала плотнее. Ни птиц, ни треска веток, ни далёкого мотора. Только мои шаги и дыхание, которое всё время сбивалось, стоило вспомнить, как Елисей стоял здесь перед Сениным, едва держась на ногах.
Тел не было. Иван исчез, как и мужчина, которого разорвала стая. Возле дерева остались глубокие борозды, будто кого-то тащили к дороге, а под свежим снегом проступали тёмные пятна. Я заставила себя смотреть внимательно. Следы нескольких ботинок уходили к месту, где вчера стояли машины Сениных. Значит, Паша вернулся за братом и своими людьми. Но возле пятна крови Елисея человеческих следов почти не было. Там всё истоптали волчьи лапы.
Я опустилась на корточки и разгребла снег. Под ладонью обнаружилась замёрзшая корка, большая, неровная, почти чёрная. На секунду меня снова повело, но я не позволила себе упасть рядом и выть. Есения ждала звонка. Володя рисковал ради нас. А Молох, если ещё дышал, не нуждался в моих слезах. Ему требовалось, чтобы я наконец начала соображать.
За деревом нашлись две параллельные борозды и широкий след гусеницы. Снегоход прошёл совсем близко к месту, где лежал Елисей. След петлял, уходил к ручью, потом терялся под свежей порошей. Мёртвого человека тоже могли увезти на волокушах, но люди Сенина тащили тела в другую сторону, к дороге. Тот, кто забрал Молоха, пришёл из леса.
Я шла медленно, проверяя каждую сломанную ветку и уплотнение на снегу. Несколько раз сбивалась, возвращалась к последнему заметному отпечатку, снова находила направление. Через час ноги налились тяжестью, спина вспотела под курткой, а пальцы онемели даже в перчатках. След вывел к мелкому ручью. По льду тянулись редкие царапины от полозьев, затем гусеница снова появилась на старой лесовозной дороге.
Возле сосны висела выцветшая жёлтая табличка с номером обхода. Стрелка показывала в сторону кордона. До него оставалось немного больше трёх километров. Я достала телефон, но сигнала не было. Володя знал, куда я поехала, и обещал поднять тревогу, если не свяжусь до вечера. Этого было мало, зато впервые за сутки я не оставляла дочь одну и не исчезала без следа.
Крыша показалась между деревьев ближе к полудню. Низкий бревенчатый дом стоял возле расчищенной площадки. Рядом темнел сарай, под навесом виднелся старый снегоход, а возле стены лежали пластиковые волокуши с засохшими бурыми разводами. Я остановилась, не чувствуя усталости. Все сомнения исчезли. Елисей был здесь хотя бы ночью.
Слева хрустнула ветка. Я сунула руку в рюкзак, но не успела достать оружие. Между соснами стоял огромный серый волк. На морде пробилась седина, шерсть на шее стала темнее, тело казалось вдвое крупнее того серебристого комка, которого я когда-то притащила за пазухой в наш дом. Узнала я его не по окрасу. По глазам и привычке слегка склонять голову, будто он сначала слушает, а уже потом решает, можно ли человеку приблизиться.
— Волчонок.
Имя прозвучало нелепо рядом со взрослым зверем, способным одним рывком повалить меня в снег. Волк не двинулся. Только посмотрел на дом, затем снова на меня. В груди поднялось такое резкое, болезненное облегчение, что пришлось прижать ладонь к губам. Он не привёл бы егеря к мёртвому человеку, не лежал бы возле пустого места и не караулил кордон второй день.
— Он там, да?
Волк развернулся и бесшумно ушёл между деревьями. В ту же секунду дверь дома открылась. Пожилой мужчина в ватнике поднял карабин и приказал не двигаться. Я медленно показала пустые руки, назвала своё имя и сказала, кого ищу. Высокого мужчину лет сорока, с татуировкой кобры на руке и пулевой раной под ключицей. Егерь несколько секунд изучал моё лицо, потом спросил, кем раненый мне приходится.
Я могла ответить по-разному. Бывший любимый. Отец моей дочери. Мужчина, которого предала и которого всё равно не смогла разлюбить. Враг, вернувшийся за местью. Ни одно слово не помещало в себя нашу жизнь целиком.
— Мой человек, — сказала я. — Единственный.
Карабин медленно опустился. Старик отступил от двери и пропустил меня внутрь. В доме пахло дровами, спиртом и лекарствами. На спинке стула висели чёрные брюки, на полу стояли тяжёлые ботинки, возле печки сохла рубашка с разрезанным рукавом. Куртка Елисея лежала на лавке. Вся правая сторона была жёсткой от крови.
Я вошла в маленькую комнату и сначала решила, что всё равно опоздала. Елисей лежал неподвижно, кожа стала сероватой, губы потрескались, грудь туго перетягивала чистая повязка. Потом одеяло едва заметно поднялось. Я схватилась за косяк, потому что ноги больше не держали. Он дышал, и одного этого хватило, чтобы мир вокруг снова обрёл звук.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.