Глава 1


Аглая

— Что это за бродяжки, Тимур? Вечно ты тащишь в дом всякий мусор! — на нас с пренебрежением смотрит ослепительной красоты девушка. Она спускается по высокой лестнице роскошного холла, отделанного мрамором.

— Мам? — моя дочка поднимает голову и испуганно жмется к ногам. На автомате сжимаю ее острые плечики и еще крепче прижимаю девочку к себе.

От усталости едва держусь на ногах. Я с самого начала знала, что это была плохая идея ехать в особняк Тимура Шарданова, но мои документы, деньги и вещи сгорели вместе с автомобилем.

Этот мужчина в последний момент чудом успел вытащить нас из машины такси.

Я не знаю, кто был виноват в аварии. Пусть разбирается полиция. Нас осмотрели медики и позволили Шарданову увезти в свой особняк.

Он много говорил в дороге — что поможет восстановить документы, что поможет с жильем. Кажется, еще говорил, что устроит на работу — то ли у себя в особняке, то ли в офисе. Его юристы в полицию привезли целую пачку всяких бумаг.

Но я половину пропускала мимо ушей. Я просто очень хочу выспаться.

Только собираюсь ответить, как меня опережает Тимур.

— Уже весь яд выплеснула, сестра? — он говорит медленно и немного лениво, чуть растягивая слова. Полная противоположность тому, каким я видела его еще какие-то несколько часов назад, когда он вытаскивал нас из разбитого автомобиля. — Если да, то теперь я скажу. Это Аглая, она пока поживет у нас. Аглая, это Анна, моя младшая сестра. Может ужалить, но не укусит. Есть еще Герман, наш с Анной младший брат, с ним ты познакомишься позже. А пока пойдем, я покажу тебе вашу комнату.

Анна презрительно хмыкает. Теперь, когда я могу ее лучше рассмотреть, отмечаю, что она примерно моего возраста. На вид ей как и мне примерно двадцать четыре — двадцать пять.

Только я никогда не выглядела так ослепительно. И не буду выглядеть.

Я же не Шарданова, как она. Хотя Тимур говорил, что его сестра замужем и наверное у нее теперь другая фамилия.

Шардановы миллионеры. Им принадлежат несколько парфюмерных заводов, лаборатории, собственные линии селективной парфюмерии и сеть бутиков почти во всех крупных городах.

Если бы я не была так измотана, наверняка была бы в шоке от того, что попала в особняк к Шардановым. И даже предполагается, что мы с дочкой какое-то время там поживем.

Стефании четыре с половиной, она уже взрослая и умная девочка. Но она пережила сильный шок, ей надо поскорее лечь и отдохнуть.

— Тимур, может, вы все-таки отправите нас обратно в больницу? — спрашиваю шепотом. — А еще лучше в отель?

Мужчина неодобрительно передергивает плечами и делает вид, что не слышал.

— Что у тебя с лицом? — не успокаивается Анна. — Ты выглядишь как после пожара.

— Мы попали в ДТП, — отвечает Тимур сестре, — я подрезал такси, в котором ехали Аглая с дочерью, и они слетели с трассы. Их машина перевернулась и загорелась. Я успел их вытащить в последний момент.

На красивом лице Анны не отражается ни единой эмоции.

— Если ты больше не будешь упражняться в ехидстве, я буду тебе крайне признателен, — с нажимом продолжает Тимур.

— Что за собрание? — слышится за спиной бодрый голос, от которого меня бросает в ледяной пот. — Дорогая, ты почему такая рассерженная? Кто тебя разозлил?

Сон слетает за секунду. К горлу подступает тошнота, а заодно и страх.

Я боюсь обернуться. И хочу обернуться, чтобы убедиться, что ошиблась.

Потому что этого не может быть.

Нет, пожалуйста, только не это.

Но судьба неумолимо смеется надо мной, как бы я от нее не бежала.

— Любимый, иди сюда! Посмотри, на бродяжек, которых мой брат притащил в наш дом, — капризно дует губы Анна и протягивает руку. К ней подходит мужчина, а я не смею поднять голову, потому что знаю, кого увижу.

Я не хочу встречаться с ним глазами. Не могу себя заставить.

Значит вот, на ком он должен быть жениться. Вот, кто должен был обеспечить ему блестящее будущее.

Анна Шарданова. Ну конечно, куда мне тягаться с ней, кто я против нее? Точно бродяжка.

Механически глажу шелковые волосы дочки. Зачем я согласилась сюда приехать? Почему не осталась в больнице? Повелась на уговоры юристов и Шарданова, поверила, что он раскаивается и хочет помочь...

— Ну, дорогая, зачем ты так? Твой брат волен приводить в свой дом кого угодно, — говорит мой бывший муж. Мой бывший любимый.

Мой Мир. Отец моей дочери.

Он всегда таким был. Понимающим, рассудительным, внимательным.

— Тимур твой старший брат, ему давно пора завести собственную семью.

Медленно поднимаю голову, и мы встречаемся взглядами. В голубых мужских глазах вспыхивает сначала узнавание, потом шок.

Аглая? Ты???

***

Как никогда понимаю смысл выражения «земля горит под ногами». Только в данный момент у меня под ногами не земля, а гладкий мраморный пол, отполированный до почти зеркального блеска.

И несмотря на это он все равно горит. Да что там горит? Пылает. Так, что подошвам становится горячо.

Я должна отсюда бежать. Убираться из особняка Шардановых как можно скорее.

Господи, и как могло случиться, чтобы из тысячи, нет, сотен тысяч домов я умудрилась попасть именно в дом новой семьи бывшего мужа?

Ощущение такое, будто я попала в сериал, сценарий которого пишется на ходу. Режиссеры следят за тем, как реагируют зрители. Если зрителям заходит, сериал продолжают снимать. Если рейтинг падает, съемки быстро сворачиваются, и начинают снимать другой сериал, более рейтинговый.

Судя по всему, у моего сериала с рейтингом все плохо, и сценаристу приходится изобретать полный треш. Иначе как объяснить, что прямо сейчас отец моего ребенка смотрит на нас с дочкой в упор потрясенным взглядом?

Мы не виделись больше пяти лет.

Мы с ним расстались очень плохо. Нас быстро развели, и с тех пор Мирон в моей жизни не появлялся.

Он не знает о Стефании, но я сама о ней узнала только когда была на третьем месяце беременности. До этого считала задержку просто гормональным сбоем на нервной почве.

Потом даже если бы хотела ему рассказать, то все равно не смогла бы его найти — они всей семьей уехали из города.

Ну почему мы встретились именно сейчас?..

Бывший муж смотрит с таким видом, словно с его губ вот-вот сорвется «Аглая, что ты здесь делаешь?». Но Гаевский молча переводит взгляд на дочку, и я мысленно себя уговариваю.

Он не поверит. Я в его глазах подлая предательница. Он и мысли не допустит, что Стефания его дочь. Тем более, что моя малышка в этом плане мне очень помогает.

Она не похожа ни на меня, ни на Мирона. У нас с ней разве что волосы одинаковые. И разрез глаз. Может еще нос. Но не факт, просто он у нас у обеих прямой.

Если бы я не была на сто процентов уверена, что Стефания именно та девочка, которую я родила, то решила бы, что мне ее подменили в роддоме.

После родов Стефанию сразу оставили со мной и ни разу не уносили. Я не выпускала ее из рук ни на минуту, поэтому точно знаю, что это мой ребенок. Хотя мне иногда хочется узнать, на кого же все-таки похожа моя дочь.

Но точно не сейчас и точно не в новой семье бывшего мужа.

Поворачиваюсь к Шарданову и говорю вполголоса, так, чтобы слышал только он:

— Я хочу отсюда уехать. Сейчас же.

Тимур потирает подбородок, задевает ссадину и шипит от боли. Крепко берет меня за локоть и уводит в один из боковых коридоров.

— Ч-черт, Аглая, ты уверена, что хочешь решать этот вопрос так радикально, к тому же среди ночи? — спрашивает недовольным тоном. — Мы же с тобой обо всем договорились!

— Да, да, я все помню, — киваю. — Ваши юристы составили соглашение, по которому вы обязуетесь обеспечить меня жильем, работой и к тому же выплатить определенную компенсацию. А я это соглашение подписала.

— Прекрасно. Предлагаю на этом остановиться. У нас у обоих был не самый удачный день. Я не очень разбираюсь в детях, но по-моему твой ребенок уже практически спит стоя. Давай, вы сегодня переночуете здесь, а завтра подумаем, что будем делать дальше?

— Хорошо, — я сдаюсь, поднимая сонную дочку на руки, — но я точно не смогу остаться в этом доме, Тимур.

— Из-за Аньки? — он поднимает брови. — Не обращай внимания, эта способна пакостить только по мелочи, крупно она не навредит.

— Ты так отзываешься о сестре...

— У нас высокие отношения, — хмыкает Шарданов. — На самом деле мы с ними родные только по отцу. Матери у нас разные. Анна такая же стерва, как ее маман.

— Дело не в Анне, — качаю головой.

— А в чем тогда? Или в ком?

— В ком. В ее муже. В Мироне Гаевском.

— Откуда ты знаешь, как его зовут? — удивленно смотрит на меня Шарданов. — Вы знакомы?

Не отвожу взгляд, продолжаю смотреть прямо ему в глаза.

— Попробуйте догадаться.

— Только не говори... — начинает он и осекается.

— Да, — киваю и говорю полушепотом, чтобы не разбудить уснувшую на плече дочку, — именно. Мирон мой бывший муж и отец Стефании. Мы развелись до ее рождения, он не знает о ее существовании. Теперь вы понимаете, почему мне нельзя здесь оставаться, Тимур?

***

Мирон, Мирон, Мирон...

Откуда же ты взялся, Мир? Столько лет не показывался, исчез в одночасье, в точности, как предсказывала твоя мать, и на тебе. Вдруг встретился, и где! В особняке королей Шардановых!

Значит все, что она говорила, было правдой.

Ты считал себя слишком порядочным, чтобы просто так меня бросить. Твоя любовь ушла, осталось жалость и чувство долга...

Оборачиваюсь на кровать, где сладко спит Стефания, уткнувшись в подушку. Она как уснула у меня на руках, так я и не стала ее будить. Хотя нам обеим не помешала бы теплая ванная.

Но у меня тоже нет сил. Хватило только на душ.

Теплая вода не только смыла грязь. В больнице нас обтирали влажными полотенцами, чтобы обработать ссадины и привести в нормальный вид. Скорее, вернула к жизни.

Здесь как в отеле — полотенца, халаты, тапочки. И ночнушка тоже есть. Новая, с биркой. Возможно, кто-то из обитателей особняка поделился. А может, это входит в базовые настройки комнаты.

Я не оторванная от реальности идиотка и прекрасно понимаю, что все это — лишь следствие нашего соглашения о компенсации.

Конечно, совсем необязательно было тащить нас к себе домой. Сестрица Тимура выразилась хоть высокомерно и обидно, но в общем-то с высоты таких как она правильно — как мусор. Потому что я и мой ребенок для Шардановых просто пыль под ногами.

Единственная причина, по которой Тимур Шарданов привез меня в особняк — желание замять свою вину в этой аварии. Не допустить, чтобы новость распространилась и завирусилась в соцсетях.

Он мог оставить меня в больнице или отвезти в отель — я и тогда бы не посмела возразить ни слова.

Кто я против него? Полицейские, которые смотрели на нас со Стефанией, и мысли не допускали, что я не подпишу соглашение.

У меня не осталось ни документов, ни денег, ни связи — моя сумка сгорела в машине вместе с вещами.

Таксист первым сбежал и даже не думал нам помогать. У меня язык не поворачивается его осудить — бензин вытекал, там что-то искрило и коротило, ясно было, что сейчас бабахнет и загорится. Что ему чужая девица с ребенком?

У него дома своя семья, они дороже. Зачем рисковать?

А Тимур не побоялся, зачем-то полез нас спасать. Правильно говорят, в бизнесе успеха добиваются только рисковые люди. И дело не в семье, в которой родился.

Таксист тот ничего бы не добился, даже если бы ему миллион на блюдечке принесли. А Шарданов не о нас с дочкой переживал. Мы для его бизнеса могли стать проблемой.

Представляю эти заголовки в прессе и становится не по себе. Нам со Стефанией повезло, что это оказался сам Тимур, а не какой-то безбашенный мажор. В полиции нам, кстати, так и дали понять. Это чтобы я не выделывалась и подписала соглашение.

А я и не думала. Разве что немного совсем, мне не хотелось в особняк ехать. Не понимала, почему нельзя оставить нас в больнице или в отель отвезти.

Но когда управляющий привел нас в гостевую комнату, все встало на свои места.

Это не гостевая часть особняка. Здесь все гораздо проще. Спокойнее, практичнее, без мрамора, дорогой отделки, тяжелых штор и той кричащей роскоши, от которой в холле все время хотелось держать спину.

Нас привели в служебное крыло. В таких особняках люди часто работают круглосуточно. Управляющие, личные помощники, личная охрана.

И это не обслуга, нет. Это персонал. Разница вроде небольшая, а по факту огромная.

Тимур обещал устроить меня на работу, и поселил там, где живут сотрудники. В моей комнате отдельная ванная и душ, хорошая мебель, свежая постель. Все продумано так, чтобы было комфортно.

Мне ничего не обещали, кроме помощи. Меня не привезли в особняк как дорогую гостью. Анна Шарданова может выдыхать.

Тимур выполняет свою часть соглашения. Он дает крышу над головой, он пообещал работу. Для человека, который скоро должен стать частью персонала, служебное крыло подходит идеально.

Только я не могу остаться в доме, где живет мой бывший муж со своей новой семьей.

Я даже не знаю, у них вообще есть дети?

Закрываю глаза, и передо мной встает перекошенное лицо мужчины с обезумевшими глазами.

— Ребенка сюда давай. Ребенка! — орет он со всей дури. — И сама вылезай! Чего смотришь, сумасшедшая?

— Сам такой! — кричу в ответ, стуча зубами, но изо рта вырывается только сиплое мычание.

Где-то отдаленно слышится как в двери проворачивается замок, дверь тихо открывается. Откуда в машине может быть замок? И вообще нас Тимур уже вытащил.

Открываю глаза, но вместо перекошенного лица Шарданова вижу нависшее надо мной такое же перекошенное лицо своего бывшего мужа. Он зажимает мне рукой рот и наклоняется ниже.

— Что, бросил тебя твой мажорчик, Аглая? — со злостью говорит Мирон. — Сделал ребенка и бросил? Я тебе не такой был, а он, выходит, лучше!

Друзья, Эта книга стартует в рамках литмоба По семейным обстоятельствам. Скоро заканчиваем "Отморозка", поэтому встречаем давно обещанного Тимура Шарданова пока в качестве героя второго плана. Планируется целая семейная сага по типу Айдаровых, поэтому пристегиваемся, будет интересно, немного таинственно и обязательно увлекательно! А пока выбираем цвет платьев Аглаи и принцессы Стефании, кому какой больше нравится?)))

От вас жду поддержку книги, добавляем книгу в библиотеку, лайки и сердечки))) Ваша ТТ!





.



P.S. По результатам опроса по обложкам выходит примерно 50 на 50. Так что придется менять))) Буду ставить по очереди. По четным дням желтые платья, по нечетным бордо. Или можно по ходу развития сюжета. Намечается в тексте стекло, ставим темные платья. будет нежнятина, ставим светлые. Побеждает зло, ставим темные. Переходим на сторону добра — светлые. Может так?)))





Глава 2


Аглая

Пробую вырваться, но Мирон держит крепко.

— Не дергайся, Аглая, я поговорить пришел, — судя по его виду, бывший уверен, что говорит шепотом, но как по мне он разве что не рычит.

И хоть я не горю желанием с ним разговаривать, особого выбора у меня нет. По минимуму мы рискуем разбудить Стефанию. По максимуму — сюда сбежится весь особняк.

Ноздри щекочет запах, по которому я способна безошибочно определить моего мужа, даже если не буду видеть его лица. Это похлеще любого теста ДНК.

Бывшего мужа, Аглая! Бывшего!

Втягиваю носом воздух и запрещаю себе дышать.

Какого черта, Мирон? Какого черта ты до сих пор так же пахнешь? У тебя сейчас другой парфюм, безумно дорогой, я это слышу. Раньше на такие у тебя не было денег.

У нашей семьи не было...

Мы оба много работали. Тебе приходилось крутиться на двух работах сразу, помогая мне оплачивать счета за лечение мамы. Я понимаю, что тебе надоело, ты устал. И понимаю, почему ты выбрал богачку Шарданову.

Но ты мог сказать мне это сам в лицо, а не подсылать свою мать. Не заводить за моей спиной роман. Не унижать меня предательством.

Я заслужила услышать правду от тебя. Может быть тогда я бы я не стала прятать от тебя Стефанию. А сейчас ты не имеешь на мою дочь никакого права.

И ты не имеешь никакого права пахнуть прошлым Мироном. Нашей прошлой жизнью.

Меня захлестывает удушливая волна. Кажется, я сейчас задохнусь.

Ну почему его рука пахнет точно так же, как и пять лет назад, хотя тогда он не пользовался дорогим мужским одеколоном? Или это мое обоняние дает сбой по всем параметрам?

Почему я до сих пор помню этот чертов запах кожи Мирона? Почему его не может перебить не просто другой парфюм, а даже другая женщина?

Как узнать, в каком файле моей памяти хранится эта ненужная мне информация, чтобы найти ее и удалить навсегда?

А все моя проклятая чувствительность на запахи.

С детства у меня повышена обонятельная чувствительность. Ее еще красиво называют низким порогом восприятия запахов. Это не только хорошее обоняние. Таким был мой способ воспринимать мир.

Я не просто чувствую запахи. Я подсознательно разбираю их на составные части, даже когда не собираюсь этого делать.

В точности как сейчас.

Сейчас мне чудится запах вымытой кожи. Аромат древесного мыла. Чуть сильнее выделяется верхняя табачная нота — должно быть Мирон недавно выкурил сигарету.

Под ней почти незаметен остаток парфюма. Как я уже говорила, очень дорогой аромат. Резковатый в начале, но на Мироне всегда все ароматы звучат мягче.

Пять лет прошло, а память все равно услужливо вытаскивает это из глубины. Боже зачем?

Отчаянно задерживаю дыхание, запрещая себе вдыхать этот знакомый чужой запах. Как будто мне мало было помнить его лицо и тело!

Всеми силами запрещаю себе дышать. Только надолго меня не хватает, от нехватки кислорода темнеет в глазах.

Бью плашмя по руке, зажимающей мне рот, давая понять, чтобы поскорее ее убрал.

— Я отпускаю руку, Аглая, а ты обещаешь вести себя тихо. Я просто хочу поговорить, — бывший муж в своем репертуаре. Ставит ультиматумы.

Киваю и отдираю его руку, пока мои рецепторы окончательно не заклинило. Вскакиваю с кровати и глубоко дышу, оказавшись на безопасном расстоянии от бывшего мужа.

— Что тебе от меня нужно, Мирон? — сиплю, придавливая рукой грудную клетку. — Уходи, пока тебя не застукала твоя жена.

— Скажи, Аглая, ты нарочно меня преследуешь? — спрашивает бывший, и у меня перед глазами начинает кружится рой разноцветных искр.

Это я его преследую? Мои деньги, документы и вещи сгорели вместе с автомобилем. Я понятия не имела, что Мирон Гаевский живет в столице. И меньше всего я надеялась его встретить, когда приняла решение уехать из родного города.

— Ты нормальный, Гаевский? — гневно сверлю его глазами. — Я о тебе и не вспоминала. Была уверена, что ты давно уехал заграницу. Ты же тогда еще собирался.

— Собирался, — кивает бывший муж, — но планы поменялись. Отец Анны поставил меня руководить направлением...

— Меня мало интересуют ваши семейно-родственные связи, — холодно его обрываю, — и твои достижения в семейном бизнесе тоже. Извини, у меня был отвратительный день. Мы с дочкой чуть не сгорели заживо. Я осталась без вещей, документов и денег. Даже без мобильного телефона. Я дико устала. И если ты не уйдешь, я сейчас выйду в коридор и крикну, чтобы позвали твою жену.

— Ты осталась все такой же непробиваемой стервой, Аглая, — зло цедит Мирон. — Тебе плевать на все, кроме денег. Деньги, деньги, деньги... Я обещал тебе, что заработаю, но ты не захотела ждать. А ты даже не представляешь, чего я добился за эти годы.

— Я рада за тебя, Мирон, правда, — говорю устало, — но если ты разбудишь мою дочь, я тебя просто убью. И все твои достижения похоронят вместе с тобой.

Даже в полумраке комнаты видно, как он бешено сверкает глазами.

— Сколько лет твоей дочери, Аглая?

— Это не твое дело, Мирон. Не вздумай даже близко ней к подходить.

— Я просто хочу знать. Она не похожа на тебя. От кого ты ее родила? От того качка, с которым сосалась в машине?

Это уже перебор.

— Не вышло у нас с тобой диалога, — качаю головой и иду к двери. Распахиваю ее настежь. — Сам уйдешь или мне на помощь позвать?

Он подходит вплотную, и мы оба понимаем, что одна я против Мирона ничего не сделаю. Я ему едва достаю до подбородка, к тому же за эти пять лет он стал раза в полтора шире в плечах.

Одна я — это половина Мирона в ширину. Но отступать мне все равно некуда.

— Спокойной ночи, — говорю, берясь за ручку двери. — И что бы ты там себе ни вообразил, мир вращается вокруг своей оси. А не вокруг Мирона Гаевского.

Пользуюсь замешательством бывшего мужа, выталкиваю его, полностью ошалевшего из комнаты, и быстро запираю дверь. Для надежности придвигаю к двери кресло.

Ясно, что этот гад где-то раздобыл ключ от моей комнаты. Ладно, до утра он вряд ли явится, а завтра нас уже здесь не будет. Не станет же Тимур создавать проблемы для семейного счастья своей сестры.

То, что Мирон начал спрашивать об отце Стефании, конечно, плохо. И возраст ее выяснять, тоже. С другой стороны, у меня даже документов пока нет, чтобы ему показать. Только электронные версии.

Это не страшно. Завтра меня уже здесь не будет. Завтра я потребую, чтобы Тимур отвез меня отсюда как можно дальше.

Как я могла согласиться поехать с чужим мужчиной, которого вижу впервые в жизни, в его дом? И только лежа в полной темноте отчетливо понимаю, почему.

Мне пора снова начинать носить фильтры. Меня подвел запах.

Тимур орал на меня, чтобы я отпустила ребенка, но я вцепилась в дочь и не отпускала. Тогда он сгреб нас обеих в охапку, а я на мгновение ткнулась носом в его шею.

И все. Все началось с этого момента.

На меня дохнуло чем-то необъяснимым. Запах был определенно мне незнакомым, но я готова была поклясться, что он не был чужим. Он не просто притягивал, он успокаивал.

Тимур дико вращал глазами и матерился, а я не разбирала ни единого слова.

Просто понимала, что теперь с нами все будет хорошо.

С этого момента я готова была подписать с ним не только соглашение.

Если бы Шарданов дал мне на подпись документ о моей собственной казни, я подписала бы его, не задумываясь.

Ну как вам Аглая? И кстати, девочки поменяли платья)))

Друзья, не жалейте звездочек для книги, это очень помогает и поддерживает книгу на старте, а автору придает сил и вдохновения))) Ну красивая же обложка, а какой сюжет будет, ммм....





Глава 2-1


Снаружи давно стоит глубокая ночь, но особняк не погружен в кромешную тьму. По всей территории горит слабая архитектурная подсветка, ее теплый мягкий свет ложится на светлый камень, скользит по колоннам, ступеням и высоким окнам первого этажа.

Вдоль дорожек тускло светят низкие фонари, подсвечивая мокрый после вечернего полива газон и идеально подстриженные кусты.

За панорамными окнами в глубине дома тоже кое-где горит свет. Он совсем приглушенный, ночной, от этого кажется, что особняк тоже не спит вместе со своими хозяевами.

Я лежу с открытыми глазами и смотрю на неподвижные тени на потолке. После аварии все тело дико ломит от усталости.

Еще ужасно хочется спать. Веки не просто тяжелые, под ними печет, они смыкаются как намагниченные, но сон все равно не приходит.

Я так мечтаю провалиться в спасительную темноту, но не могу. Не выходит. Стоит закрыть глаза, и я снова оказываюсь в переворачивающемся такси.

Слышу зловещий скрежет металла. Чувствую удушающий запах бензина, гари и плавящегося пластика, от которого сразу начинает тошнить.

Это все из-за Мирона. Это он, этот предатель все испортил.

Его руки, голос и взгляд, от которого внутри до сих пор все мучительно сжимается в колючий жгучий комок, хотя прошло больше пяти лет.

Я уже почти засыпала, но ему понадобилось прийти. Разбередить такие болезненные и, казалось, наглухо забытые воспоминания. Поднять с глубины всю муть, которая осела за эти годы на дне моей памяти и которую я очень надеялась навсегда там похоронить.

Тяжело вздыхаю и переворачиваюсь на другой бок.

Зря надеялась, как выяснилось.

Стоило их оживить, как они в один миг заиграли яркими красками. Как будто все это случилось только вчера...

Я росла в счастливой, дружной семье и не испытывала недостатка в родительской любви. Мои родители с детства меня любили и оберегали. Мы жили небогато, но и не бедствовали — обычно это называют средним достатком.

У отца была своя автомастерская, мама делала косметику и мыло ручной работы. Я закончила школу, поступила в университет. Позже на одной из вечеринок мы познакомились с Мироном и поженились, хотя я еще училась. С детьми решили подождать — я заканчивала учебу, Мирон строил карьеру.

Он был перспективным управленцем, в компании его выделяли и для начинающего специалиста зарабатывал он достаточно неплохо.

Семья Гаевских была более состоятельной, чем мои родители. К нашему браку они отнеслись довольно прохладно и настороженно, если не сказать большего.

Но у них не осталось выбора, им пришлось смириться. Мирон от любви буквально с ума сошел. У него полностью снесло крышу, он ничего не хотел слышать.

Я тоже влюбилась без оглядки и готова была идти за ним хоть на край света. Мои родители оказались более уступчивыми и лояльными. Для них было важно только, чтобы я не забросила учебу и не зарылась раньше времени в пеленках.

На свадьбу мои родители денег не пожалели. Мирон наши свадебные наряды и кольца купил за свои заработанные деньги, и тогда Гаевским пришлось скрепя сердце присоединиться к приготовлениям. Иначе они остались бы за бортом.

Мне было решительно все равно, какой будет свадьба. Для меня главное было, что теперь мы с Мироном связаны навеки.

Вот я именно так и верила — до конца наших дней. До гробовой доски. До последнего вздоха. Как там еще было красиво написано в брачных клятвах, которые мы зачитывали друг другу с украшенных цветами свитков возле такой же украшенной цветами арки.

Когда я произносила эти слова вслух, мне казалось, они отдаются эхом в наших сердцах. И я читала в глазах Мирона, что он тоже свято верил в то, что говорит.

Со временем все наладилось, даже Гаевские как будто смирились. По крайней мере, пока семья не мешала Мирону строить карьеру, их все устраивало.

А мы с ним были самыми счастливыми и влюбленными молодоженами, которые только жили когда-нибудь на этом свете.

Первое время мы ходили с красными глазами, друзья даже дразнили нас семейкой Калленов. Мы хронически не высыпались, потому что почти все свободное время занимались любовью.

Мирон будил меня по несколько раз за ночь. Утром мы не могли расстаться, вечером на отдых оставалось совсем мало времени. Но эти месяцы до сих пор вспоминаются как самые счастливые.

Все пошло под откос, когда заболела мама.

Почему она так затянула, почему пропустила первые стадии, я не знаю. Но опухоль в груди оказалась не кистой, как мама упрямо твердила почти год, а онкологией.

На ранних стадиях это лечится с более высокой, но у нее уже пошли метастазы.

Лечение протекало тяжело, стоило космических денег. Отец продал мастерскую, я пошла работать. Видя, как я переживаю, Мирон тоже взял подработку.

Он меня очень поддерживал и помогал. Но и я бы точно так же поступила, если бы с его родителями случилась беда. Я не заметила, в какой момент мы начали отдаляться.

Универ, работа, больница — наверное в какой-то момент я и правда его забросила. И правда стала мало времени ему уделять. Но я хорошо помню тогда свое состояние — я легко засыпала стоя в маршрутке или троллейбусе, зажатая со всех сторон пассажирами. Часто могла проехать свою остановку, потому что проспала.

Тот день я запомнила на всю жизнь. День, когда моего отца арестовали по обвинению в присвоении денежных средств в особо крупных размерах.

Мне позвонила мать Мирона...





Глава 3


Аглая

— Ты и так достаточно долго продержалась рядом с нашим сыном, Аглая, — свекровь смотрела на меня с вызовом. — То, что ты попала в нашу семью, уже было для тебя большой удачей.

Она не просто попросила, а потребовала с ней встретиться, причем к нам не захотела приехать. И к себе звать не стала, мы с ней в кофейне встретились возле моей работы.

Я молча смотрела на ее поджатые губы, вздернутый подбородок, холодные глаза и ничего не понимала.

Раньше свекровь никогда не позволяла себе со мной так разговаривать, особенно при Мироне. Но теперь что-то явно изменилось, она даже не собиралась это скрывать.

А я не собиралась ей помогать и продолжала молчать.

Со свекровью у нас отношения всегда были ровные. Я слишком любила мужа и всегда находила способы ладить с его матерью. Тем более, Мирон мне особо ее не навязывал.

Поэтому я даже немного растерялась от такой открытой враждебности.

Возможно, причиной был арест папы, но разве Гаевские не понимали, что его подставили? За больше чем два года нашего брака можно было понять, что за человек мой отец.

— Ты тянешь его ко дну, разве ты этого не видишь? — свекровь продолжала нападать, и тогда я не выдержала.

— Что вы хотите, Регина Борисовна? — спросила устало. — Вы меня сами на разговор позвали, а теперь зачем-то кругами ходите.

— Хорошо, я скажу прямо, — свекровь наклонилась и сказала отчетливо, чеканя каждое слово. — Я хочу, чтобы ты его, наконец, от себя освободила, Аглая. Отпусти моего сына. Сколько ты будешь держать его возле себя на привязи? Или ты не понимаешь, что крылья ему обрезаешь? Сама по земле ползаешь, и ему взлететь не даешь.

Эти слова ударили больно как плетью. Возможно, потому что я чувствовала, что в чем-то они справедливы.

Только я никого не держала. Я верила в любовь мужа, потому что моя любовь к нему была безмерной. Всепоглощающей. Я не представляла себя без Мирона. Но и его без меня представить не могла.

— Давайте мы сами с Мироном решим... — начала слабо, и тогда Регина взвилась как фурия.

— Вы решите! — возмущенно зашипела она. — Особенно ты. Твоя больная мать полгода тянет из моего сына все соки. Почему он должен тратить свою молодость на то, чтобы лечить чужую ему женщину? Ты не считаешь, что это несправедливо? Да, она твоя мать. И я как женщина очень тебе сочувствую. Но мой сын талантливый управленец и программный инженер. Тех, кто ему в подметки не годится, переманивают крупные компании, предлагают зарплаты, о которых можно только мечтать. Вместо этого мой Мирон застрял в провинциальной конторе в городке без каких-либо перспектив. Он сутками сидит за компьютерами, потом еще по ночам ездит что-то чинить и настраивать. Ты вообще видишь, во что превратилась его жизнь?

Я опустила голову. Здесь мне нечего было возразить, Мирон действительно был талантливым разработчиком. И я много раз предлагала ему разослать резюме в другие компании. Но все эти попытки заканчивались ничем.

— Меня хоть завтра позовут в главный офис, Аглая, — отвечал муж. — Ты со мной поедешь?

Что я могла ответить? Как я могла оставить больную маму?

— Я буду часто приезжать... — начинала я невыразительно блеять, и Мирон сразу обрывал разговор.

— Мне это не подходит, — говорил резко. — И прошу, давай больше его не начинать.

— Мирон создал уникальную программу, которая принесет бизнесу миллионы, — продолжила Регина. — Я в этом не разбираюсь, но я прекрасно вижу одно — мой сын должен заниматься своей жизнью, а не спасать вашу. Особенно теперь, когда ко всему прочему добавились проблемы с твоим отцом.

Я вскинула голову.

— Разве вы всерьез верите, что он мог что-то присвоить? Нет, это невозможно, я знаю папу, его подставили...

— Аглая, ты еще слишком молода и наивна, — перебила меня свекровь. — У вас огромные денежные проблемы, это не удивительно, что твой папа попытался их решить. Как мог. И его можно понять. Но он нарушил закон, он преступник. Теперь эта тень упадет и на Мирона, его репутация будет испорчена. Ты дочь уголовника, а он твой муж. Подумай сама, разве Мирон это заслужил?

— Папа не уголовник, — прошептала я дрожащими губами, но она меня не слушала.

— У Мирона блестящее будущее, Аглая. Невероятные перспективы. А он увяз в тебе, как в болоте. В грязной и вязкой трясине. И если у тебя осталась хоть капля достоинства и самоуважения, ты его отпустишь.

Я подняла на нее мутные от скопившихся слез глаза.

— Причем здесь мое достоинство, Регина Борисовна? — мой голос дрожал. И от вины перед Мироном, и от осознания, что я и правда для него как болото. Трясина.

— Да при том, дорогая, — свекровь смотрела свысока и немного с насмешкой, — что Мирон давно уже с тобой только из сострадания.

— Глупости какие, — пробормотала я, — Мирон не такой. Он не стал бы жить из жалости.

— Девочка, поверь, мужчины не любят проблемных женщин, — Регина поправила свесившуюся на лицо прядь. Она сегодня выглядела отменно. — Ты сейчас стала слишком токсичной. Еще и посмотри на кого ты похожа — замученная, под глазами круги. А Мирон красивый мужчина, на него обращают внимание. Я уже сказала, тебе рядом с ним не место. Ему нужна женщина, которая его поддержит, которая даст ему больше возможностей для роста.

Ее лицо лучилось такой самодостаточностью, что у меня внутри заныло от нехорошего предчувствия.

— Вы снова начинаете ходить кругами, Регина Борисовна? — я посмотрела на нее исподлобья. Но она лишь довольно улыбнулась.

— Да где же кругами, дорогая? Я тебе прямым текстом говорю! У Мирона давно есть другая девушка. Наследница огромного состояния, ее отец владелец крупнейшей международной компании. В таком браке перед моим сыном будут открыты все дороги. А тебя он не бросает чисто из жалости.

Перед глазами темнеет, в ушах все сливается в один сплошной гул.

— Я вам не верю, — упрямо замотала я головой. — Вы лжете. Вы специально это придумали, чтобы нас разлучить. Я спрошу Мирона.

— А он тебе так и признается! — насмешливо взглянула на меня Регина. — Ну ты и наивная! Как будто Мирона не знаешь. Особенно когда о твоем отце узнает, он еще на третью работу устроится. Давай вместе угадаем, куда. Таксовать пойдет или фуры разгружать?

Меня била дрожь, потому что она слишком хорошо знала своего сына. Как и я своего мужа.

— Тогда докажите мне, — посмотрела ей в глаза. — И я клянусь, что сделаю так, что он сам от меня уйдет.

Друзья, я уже говорила, эта история участвует в Литмобе "По семейным обстоятельствам". Сегодня представляю еще одну книгу-участницу Литмоба автора Натальи Шагаевой:

Крон. Опасное влечение





— А нет никаких отношений, Ками. И никогда не было. Ты всё это выдумала в своей глупой ванильной голове. А в реальности такие потребители, как я, не любят. Они берут, пользуются и выкидывают. Я получил, что хотел. Мне было кайфово в моменте. Но всё - наелся. Прими это как опыт и скажи спасибо. Я тебя многому научил. Удивишь своего женишка в первую брачную ночь. Не благодари.

— За что ты так со мной?

— Я просто делал свою работу. Мне приказали избавить тебя от психа, я избавил. Работа такая, Ками. Я не герой твоего романа. Увы.

— А как же мы? Ты же говорил… Ты взял меня. Я тебе всё отдала. Всё, что у меня было.

— Какие «мы», Ками? Ты о чём? Между нами десять лет пропасти. В возрасте, статусе и положении. Выходи замуж за своего холеного будущего дипломата. Не упускай своего принца с блистательным будущим. Не будь дурой.

— А если я не хочу за него?

— Не хочешь за него - выйдешь за другого. Мне все равно. И прекрати реветь. Ты же знаешь, меня раздражают женские слёзы.

✔️Запретная любовь.

✔️Властный циничный герой.

✔️Нежная невинная героиня.

✔️Разница в возрасте и в социальном статусе.

✔️Преследователь, сталкер ( не главный герой)

✔️Сложные отношения.

✔️Очень эмоционально.

✔️ХЭ.



⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀





Глава 3-1


После разговора со свекровью я не находила себе места. Ждала Мирона с работы, и в то же время в глубине души боялась встретиться с ним взглядом.

Мне казалось, как только его увижу, сразу все пойму. Это сейчас я осознаю, что я на самом деле уже тогда поверила Регине. Просто не хотела себе в этом признаваться.

Но Мирон тогда не пришел ночевать. Это был первый случай, когда мой муж не ночевал дома.

Перезвонил, сказал, что приехал на подработку, а там форс-мажор. В офисе сгорел сервер и чтобы восстановить данные, придется провозиться до ночи.

— Я заночую здесь, Бусинка. Это недалеко от моей работы, высплюсь и с утра сразу в офис. Мне тут диван в приемной выделили, так что я почти король, — он говорил одно, а я слышала другое.

Мой муж после работы остается спать в чужом офисе, чтобы не тратиться на такси. И справедливость слов Регины вновь обожгла сердце.

Как я скажу Мирону, что теперь отец не сможет работать и оплачивать мамины счета? Что мне теперь нужны деньги еще и на адвоката?

А следом опалила мысль, что возможно, он ночует не в офисе. Может, это придуманная ложь для меня?

Кто из них лжет, Мирон или его мать?

Он все еще называл меня бусинкой. Но значит ли это хоть что-то? Или уже просто привычка?

Мирону нравились мои золотистые волосы, моя светлая кожа, он говорил, что я похожа на жемчужину.

Его драгоценную жемчужинку...

Но жемчужинка — выговаривать слишком длинно и неудобно, он сократил до бусинки.

Я ненавидела себя, чувствовала себя грязнее помойной ямы, но все же пересилила внутреннее сопротивление и попросила прислать фото дивана.

«Там точно есть, где спать? Может лучше возьми такси и вернись домой?»

Вместо ответа мне мгновенно прилетел снимок приемной с мягким удобным диваном. И припиской:

«Все ок. Обо мне не беспокойся, ложись спать»

И все. Ни люблю, ни сердечек, ни-че-го...

Как давно это ушло из наших переписок? Наверное, когда они вместо любовных постепенно превратились в оповещения, кто где сегодня задержится и кто когда придет домой.

Я с горечью листала наш чат и ловила себя на мысли, что если у Мирона действительно есть любовница, у меня к нему только один вопрос.

Почему он до сих пор со мной? Почему не сказать мне все честно и не предложить развод?

Разве я стала бы его удерживать?

Мирон считает, что поступает благородно, а на деле жестко меня добивает.

***

На следующий день я снова не смогла ему ничего рассказать о папе. Мы так и не увиделись.

Я с утра поехала к маме в больницу. Муж позвонил и сообщил, что едет в командировку в областной центр. У его конторы там объект, надо на месте снять показатели и проанализировать их динамику.

— Чем ты будешь ехать? Во сколько? Я успею собрать тебе чемодан? — я задавала самые обычные рядовые вопросы, которые задала бы на моем месте любая жена. Реакция Мирона мне показалась странной.

— Не нужно, я уже все собрал. Мы едем с коллегами служебным автомобилем. Выезжаем через час, так что увидимся, когда вернусь.

— А когда ты вернешься?

Я в последний момент прикусила язык, чтобы не спросить «Ты вообще вернешься?». Почему-то было стойкое ощущение, что он мне лжет. Не знаю, откуда. Но я успела изучить своего мужа — когда ему не хотелось говорить неправду, он старался поскорее свернуть разговор.

Так было и на этот раз. Он говорил быстро, сухо, сжато. И ни разу не назвал меня бусинкой.

— Я позвоню, Аглая. Пока, — Мирон даже не стал дожидаться моего ответа, отбился на том конце сети.

Моя рука с телефоном безвольно повисла вдоль туловища. Все пока походило на катящийся с горы снежный ком. Но где-то уже грохотали предвестники сходящей лавины, под которой совсем скоро окажутся погребены мои мечты, надежды и желания...

...После больницы я встретилась с адвокатом, он пообещал устроить мне встречу с папой. Затем поехала на работу. И когда увидела на экране вызов от свекрови, нисколько не удивилась.

Наоборот, внутри сжалась пружина, давая понять, что я ждала его весь день. С того момента, как Мирон солгал мне о командировке.

— Ты хотела доказательств, Аглая, — голос Регины звучал в трубке безлико и ровно. Странно, а я ожидала, что она будет торжествовать. — Если твои желания не поменялись, в пять я буду ждать тебя на парковке. Или ты передумала?

— Не передумала, — ответила я вмиг пересохшими губами. — До встречи.

И отключила вызов. Видимо, здороваться и прощаться нам теперь не обязательно. И я, и Регина — мы обе чувствовали, что родственницами называться нам оставалось считанные дни.

Ровно в семнадцать ноль-ноль Регина подъехала на автомобиле, я уже ее ждала.

— Садись, пристегивайся, — она кивком указала на два бумажных стакана с крышками, стоящих в подстаканниках между сиденьями. — Вот, держи. Я взяла нам капуччино в дорогу.

— Спасибо, — сказала я осторожно. Такой резкий откат к задушевной подруге меня насторожил. Взяла стакан наугад, но пить не спешила. Спросила очень спокойно: — Мы далеко?

— Не близко, — кивнула Регина, — но ты все еще можешь отказаться. Подумай хорошенько, пока будем ехать по городу. Когда выедем на трассу, я обратно уже не поверну.

— Куда именно мы едем? — спросила я, уже заранее зная, что она мне скажет.

Регина повернула ко мне голову, усмехнулась.

— У тебя удивительная способность прятать голову в песок и не замечать очевидного. Хотя, наверное, не только у тебя одной, — сказала на удивление без капли ехидства и язвительности в голосе.

И назвала город, куда Мирон поехал анализировать показатели. В динамике.

Сегодня представляю еще одну книгу-участницу Литмоба автора Юлии Резник:

Я подарю тебе новую жизнь





Аннотация к книге "Я подарю тебе новую жизнь"

Она ждала. Годами. Не задавая вопросов. И ничего у него не прося.

Он приходил — когда мог.

И уходил — когда нужно было.

Она — маленькая гостиница у моря, запах кофе, соль на губах и ветер.

Он — закрытые кабинеты, должности, деньги и власть.

Они жили в разных мирах.

Лелея любовь, у которой не было будущего.

А много лет спустя он пришёл, чтобы забрать её в свой мир.

Вот только найдётся ли ей там место…

Или он снова оставит её — на этот раз уже навсегда.

Или… она оставит?





Глава 4


Аглая

Доехали мы быстро, плюс я еще и выспалась в дороге. Не заметила, как уснула, но так даже лучше, не пришлось думать, чем заполнить неловкое молчание.

Обсуждать нам со свекровью решительно нечего — главное высказано, все другое на этом фоне выглядит блеклым и незначительным.

Когда я садилась в машину, в салоне играла музыка. Проснулась же в полной тишине. Сразу догадалась, что Регина нарочно выключила музыку, чтобы не мешала мне спать.

Я не тешила себя иллюзиями о внезапном перерождении свекрови. Она не стала в одночасье заботливой и в ней не проснулось запоздалое сострадание.

Просто ей тоже больше не о чем со мной говорить.

Она тоже со мной попрощалась.

Мне очень хотелось задать ей сотню вопросов, но я держалась. Регина явно знала больше меня, а значит Мирон откровенничал с матерью. Иначе зачем было тащиться на ночь глядя в другой город?

— Приехали, — сказала она и заглушила двигатель.

Я повернула голову к окну. Мы стояли на парковке перед высоким зданием со светлым каменным фасадом и большими окнами. Перед входом горели низкие фонари, подсвечивая широкие ступени и мокрую после недавнего дождя плитку.

Логотип над входом показался знакомым. Кажется, я видела его в какой-то статье про лучшие отели страны. Номер здесь наверняка стоил больше моей месячной зарплаты.

Из панорамных окон первого этажа лился мягкий свет — там находился ресторан. За стеклами виднелся зал, по которому сновали официанты. Белые скатерти, живые цветы — совсем другая жизнь в абсолютно другом измерении.

Мы с Мироном не могли позволить себе ужин в таком заведении. А когда-то позволяли. Давно, в другой жизни, до счетов из клиники, лекарств и обследований.

Теперь еще и адвокатов.

Регина вышла первой.

— Аглая, — обернулась, держа наготове брелок с сигнализацией, — не спи. Идем.

Вошла внутрь, и рецепторы атаковали десятки запахов — кофе, дерева, чего-то цитрусового — в воздухе распыляли аромат для зала, тонкий, ненавязчивый. Не из дешевых. Еще бергамот, немного зелени, сухая древесная база.

Даже сейчас я отмечала это автоматически. Черт, опять забыла свои фильтры.

Это только я так могу. У меня семейная жизнь рушится, а я запах ресторана на ноты разбираю.

Регина уверенно подошла к администратору. Та улыбнулась ей так радостно, будто всю жизнь только нас и ждала.

— Столик на Гаевскую, — коротко сказала свекровь.

Нас провели в глубину зала. Между столиками стояли высокие перегородки из темного дерева и живых растений. Не отдельные кабинеты, но вполне достаточные для того, чтобы создать иллюзию приватности.

Наш столик оказался в самом углу. Отсюда хорошо просматривалась центральная часть ресторана и столики у окна справа. А нас самих скрывала зелень и фонтанчик по центру.

Официант принес меню, Регина его даже не открыла. Спросила меня, глядя в упор:

— Есть будешь?

Я мотнула головой. Желудок урчал от голода, но я не смогла бы сейчас проглотить ни кусочка.

— Мне ничего не нужно, — сказала я.

— Два кофе. И воду, — заказала она официанту. — Только можно холодную?

Я не стала спорить.

Передо мной почти сразу появился высокий запотевший стакан. На стенках сразу выступили мелкие капли. Я смотрела на них и почему-то никак не могла сфокусироваться. Капли медленно сползали вниз, оставляя тонкие мокрые дорожки.

Время тянулось медленно и казалось мне пыткой.

Люди вокруг разговаривали, смеялись, ели. Мужчина в костюме уткнулся в телефон. Девушка, сидящая напротив него, всячески пыталась привлечь его внимание.

Обычный вечер. Для всех, кроме меня.

Я несколько раз порывалась встать. Сказать Регине, что с меня хватит. Что я не собираюсь сидеть в засаде, как последняя идиотка. Что я ей не верю.

Но не вставала.

Потому что понимала — свекровь не просто так меня сюда привезла. И если я сейчас уйду, это будет означать, что я просто испугалась. Отказалась узнать правду.

Входная дверь несколько раз хлопала, открываясь. Я каждый раз с замиранием сердца поднимала глаза.

И каждый раз это был не он.

Регина пила кофе, откинувшись на спинку кресла. На меня она не смотрела. Как будто уже все решено, и теперь просто нужно дождаться, когда я сделаю последний шаг.

Вдруг она замерла. Рука с чашкой зависла в воздухе на полпути.

Я медленно-медленно повернула голову.

Сердце в груди почти перестало биться.

Когда увидела.

Их.





Глава 4-1


Мирон вошел в ресторан первым.

Странно, я до сих пор помню, что моей первой мыслью было, как ему идут темные рубашки. Гораздо больше, чем светлые.

Мирон смуглый, темноволосый с синими глазами. И если в белых рубашках он смотрелся слишком просто, то в темном цвете — представительно и дорого.

Сейчас он выглядел немного уставшим, но собранным и деловым. Совсем не таким, каким я привыкла видеть его в последние месяцы дома — с красными глазами и вечно куда-то спешащим.

Мой муж словно на пару часов вынырнул из нашей прошлой жизни и вспомнил, каким был раньше. До больницы, долгов, до ночных подработок, до ареста моего отца.

А еще я вспомнила, как реагируют на моего мужа женщины, когда с соседних столиков на него обернулись девушки и заулыбались, прикрываясь ладонями.

Следом за ним вошла девушка. И тогда я ощутила глухой удар в сердце.

Регина сказала правду. А вот Мирон мне соврал. Он приехал не в командировку на объект, он приехал на свидание. И эта ложь особенно жгла, потому что о ней было известно свекрови.

Все это было так мне не свойственно, и так унизительно — поездка в другой город, позорная слежка за мужем.

С другой стороны, как бы я узнала, что Мирон ведет двойную жизнь? И я сама попросила свекровь.

Теперь хлебай полной ложкой, Аглая. Хлебай, хоть и не ты заварила эту кашу.

Первое, что по мне ударило — красота. Девушка выглядела эффектно.

Темные волосы лежали гладкой, тяжелой волной. Светлой платье сидело на ней идеально. Осанка, походка, движения все не просто говорило, а кричало — у этой женщины нет привычки в чем-то себе отказывать. Она может себе позволить абсолютно все.

И мой муж не является исключением.

Девушка что-то сказала Мирону, он повернул к ней голову и ответил.

Я не слышала ни слова, только видела, как она улыбнулась. Как легко коснулась его локтя, направляя к столику.

Будто имела полное право его трогать. И Мирон не отстранился, словно это право признавал.

Меня выкручивало от каждого их шага, от каждого такого взгляда. И все равно я продолжала смотреть.

Они сели в самом центре зала. Не слишком далеко от нас, но и не рядом. Достаточно, чтобы я могла видеть каждое их движение. И недостаточно, чтобы можно было услышать хоть что-то.

Официант принес меню, девушка полистала, пробежала глазами. Они с Мироном обменялись несколькими фразами. При этом его спутница говорила спокойно, наклонившись чуть вперед.

Она не пыталась его впечатлить, ей это было не нужно.

Такие женщины не стараются понравиться. Они просто находятся рядом, а дальше уже проблема их спутников заморачиваться над тем, соответствуют ли те статусу сошедшей к ним звезды.

Я отвела взгляд от беседующей пары.

— Это она? — спросила я тихо у свекрови.

Регина промолчала. Я снова посмотрела на них.

Девушка показала Мирону что-то в меню. Он ответил коротко, видимо возражая. Она улыбнулась и покачала головой. И накрыла его руку своей.

У меня внутри все оборвалось.

Это было нисколько не драматично. Просто в один момент стало нечем дышать. В легкие перестал поступать кислород, и я не представляла, что делать дальше.

Мирон повернул голову, посмотрел ей в глаза. Перевел взгляд на ее пальцы.

И НЕ УБРАЛ РУКУ.

Несколько секунд. Может, даже меньше. Я не считала, потому что у меня в легких давно закончился кислород, и в глазах уже все плыло.

Я успела увидеть, как он осторожно высвободил свою руку.

Только поздно.

ОН. ЕЙ. ПОЗВОЛИЛ.

И она позволила себе это прикосновение. Видно было, что не боялась. Не сомневалась ни капли. Не ждала, что он резко отдернет руку и как-то отреагирует.

Они оба знают, что она может себе позволить.

— Это дочь владельца компании, который хочет переманить Мирона в столицу, — наконец как из глубокого колодца донесся голос свекрови.

— Может, это деловая встреча, — я сама не узнавала свой голос. И ненавидела себя за то, как жалко он звучал.

Регина ответила не сразу.

— Называй это как хочешь, дорогая, — усмехнулась приторно ласково.

Я резко повернулась к ней.

— Что значит, переманить?

— Я уже сказала, что Мирон разработал программу. Очень серьезную, насколько я поняла. Что-то связанное с управлением, производством, отчетностью… — она сморщила лоб. — Говорю же, я не смыслю в подробностях.

— Тогда откуда вы знаете?

— Он говорил мне. Делился.

Снова не знаю, то ли плакать, то ли смеяться.

Мы с Мироном жили в одной квартире, спали в одной кровати, занимались сексом, делили общий бюджет, строили планы на будущее.

А о программе для большой компании он говорил не мне. Делился с кем угодно — с матерью, с дочерью своего будущего босса, наверное с друзьями.

Только не со мной.

Девушка снова наклонилась к нему. Теперь она была слишком близко, ее волосы касались его плеча. Мирон чуть повернулся, слушая. Отсюда мне хорошо было видно его лицо — серьезное, сосредоточенное.

Таким он бывал, когда увлекался.

Я обожала смотреть на него в такие моменты. Он умел выключать все лишнее. Мир вокруг мог рушиться, а Мирон сидел, смотрел с прищуром, и как будто над нами включался защитный купол. Иногда мне казалось, я вижу его мерцание. Или это так блестели глаза моего мужа.

Сейчас он смотрел так на нее.

Мне дико хотелось влезть в его голову и понять, что он видит.

Желанную женщину?

Заманчивое предложение? Возможность жить новой жизнью?

Стряхнуть прошлую как пыль вместе с бывшей женой?

Она снова улыбнулась и потянулась к нему через стол. Коснулась щеки. Закрыла его полностью, и я не выдержала, зажмурилась. Видеть, как она его целует, было невыносимо.

Потому что Мирон сидел неподвижно.

Он ее не оттолкнул, не перехватил запястье. Не приказал остановиться, а просто позволил себя поцеловать. Или за чем там она к нему потянулась?

Это было выше моих сил. Я вцепилась пальцами в край стола.

— Хватит, — прошептала, глотая слезы.

Регина посмотрела на меня с удивлением.

— Ты сама просила доказательства.

— Я сказала хватит! — мой голос сорвался, и я замолчала.

Регина откинулась на спинку кресла и поджала губы.

— Аглая, я не хотела тебя добивать. Но ты хотела узнать правду. И я тоже хотела, чтобы ты ее узнала.

— Хотела, — кивнула я. — А теперь я хочу поскорее отсюда уехать.

Сегодня представляю еще одну книгу-участницу Литмоба автора Янки Рам:

Брак с гарантией:





У него - аскеза на секс, она - мужененавистница. Они вынуждены делить одну территорию.

Север Дозоров - сибиряк, спасатель и настоящий мужчина. Но по мнению его соседки - "мошенник, альфонс и абьюзер". Соседка его - Ирина Алексевна Идионина (она же - Ириска, она же "его Идиотина") травматичка со стажем, но... хорошенькая, зараза!

- забавные дети

- герой-недавашка

- предприимчивая героиня

- герои ругаются, дружат, влюбляются

- у обоих "сложные семейные обстоятельства"!





Глава 5


Аглая

— Сядь и не устраивай истерик, — железная рука свекрови удержала меня на месте. — Ты увидела, что хотела. Теперь твоя очередь выполнить обещание. Отпусти моего сына, Аглая. Не мешай ему жить той жизнью, которую он заслуживает.

Я смотрела на пару, сидевшую в центре зала, и чувствовала, как из меня потихоньку утекает жизнь.

Я признавала правоту Регины. Но зачем надо было это делать вот так?

— Он мог сказать мне правду, — выдавила я через силу.

— Да брось, — хмыкнула она. — Или ты не знаешь Мирона? Мой сын даже меня иногда своей правильностью бесит. Ты серьезно веришь, что он бросит женщину в беде, пусть и нелюбимую? А ты вцепилась в него как клещ и тянешь из него все соки.

Цинизм ее высказываний зашкаливал. У меня потемнело в глазах.

Да, Мирон безусловно выкладывался. Но наибольший вклад все равно вносил отец. И мама так сильно болела всего лишь последние полгода.

Послушать свекровь, моя семья годами паразитировала на ее сыне. Неужели он тоже так считает?

— Зачем вы так, Регина Борисовна? Если бы вы заболели, я бы вела себя точно так же как Мирон. Потому что у нас с ним одинаковое понимание отношений к семье, — сказала я довольно холодно. И свекровь сразу взвилась.

— Ты что же, мне тоже такой судьбы желаешь, как у твоей матери? Неблагодарная!

Я встала, не заботясь, видит меня кто-то или нет, и направилась к выходу. Регина поспешила за мной.

На выходе из ресторана я заметила баннер, на который прежде не обратила внимания. Видимо, была слишком взволнованна.

«Форум цифровых решений для бизнеса. Закрытый ужин для участников и партнеров».

Рядом размещалась стойка регистрации с бейджами и разложенными программами. Я скользнула по ним взглядом. Очередное подтверждение правдивости слов свекрови.

Мирон приехал сюда уже как специалист. Как партнер.

И как долго уже длится это «переманивание»? Какие из прежних командировок мужа перестали быть настоящими?

На улице снова моросил мелкий дождь. Одуряюще пахли кипарисы и можжевельник, насаженные вокруг террасы.

— Садись в машину, — устало сказала свекровь, — нам еще обратно ехать.

Она села за руль. Я только собралась последовать ее примеру, как тут открытой террасе показалась знакомая фигура.

Сердце пропустило удар.

Мирон.

Уже почти бывший муж, потому что я знала — я выполню свое обещание.

И все равно при виде его в груди болезненно провернулся остроугольный камень.

Моя любовь никуда не делась, она просто была временно парализована и шокирована. Лежала сейчас где-то глубоко внутри, оглушенная и раздавленная увиденным. И даже оттуда продолжала болеть.

Я до сих пор слабо представляла, как буду жить без Мирона.

— Я в туалет, сейчас вернусь, — сказала свекрови, хлопнула дверцей и направилась к стеклянным дверям ресторана.

Внутрь не вошла, остановилась за высоким кипарисом. Отсюда хорошо просматривался край террасы, где у перил стоял Мирон.

Я могла видеть его четкий профиль, от которого у меня до сих пор подкашивались ноги. Темная рубашка с закатанными до локтей рукавами подчеркивала его широкие плечи.

Сколько раз за эти годы я засыпала рядом с ним, просыпалась рядом с ним, касалась его, целовала, а сердце все равно при виде его заходилось как в первый раз.

Мирон достал из кармана пачку сигарет, зажигалку. Привычным жестом выбил сигарету, и у меня снова в груди заныло.

Он давно не курил. Бросил сразу после свадьбы и больше я ни разу не слышала, чтобы от него несло табаком.

Огонек зажигалки вспыхнул и погас. Невольно пришло на ум сравнение с его любовью — она была такой же яркой и жгучей. Жаль, что до обидного такой же короткой.

Мирон затянулся, задумчиво выпустил в темноту струйку сизого дыма. Я невольно стиснула руки в кулаки.

Обычно он курил только в одном случае — когда был очень сильно раздражен и не мог справиться со злостью. Значит сейчас он прекрасно осознает, что делает.

Разве я могла сомневаться, зная Мирона?..

От этой догадки стало совсем тяжело. Я смотрела на него и не могла оторваться. Даже сейчас, после всего, что видела, он оставался самым красивым мужчиной на свете. Для меня точно.

Пальцы сами нашли телефон в кармане ветровки, и прежде чем успела передумать, я нажала на вызов.

Мирон ответил сразу, как будто ждал звонка.

— Аглая?

От одного звука его голоса у меня защипало в носу.

— Привет.

— Что-то случилось?

Я смотрела, как он выпускает дым в вечернее небо.

— Нет. Просто решила позвонить.

Еще одна пауза. Такая знакомая, такая родная.

— Ты где? — спросила я, стараясь звучать беззаботно.

Мирон опустил голову.

— На объекте.

Внутри что-то болезненно дрогнуло и разорвалось. Такая спокойная и простая ложь. Без малейшего сомнения и запинки.

Я смотрела прямо на него и слушала, как он мне врет.

— Сложный случай? — спросила почти с насмешкой.

Это было странно, но Мирон тоже усмехнулся. Совсем немного, почти незаметно.

— Да, достаточно.

Я закрыла глаза. Боже зачем так все усложнять? Почему просто не сказать «Я больше тебя не люблю?»

— Устал?

— Да.

И снова в трубке повисла тишина.

Никто из нас не спешил заканчивать разговор, словно мы оба цеплялись за последние минуты чего-то важного. Того, что уже ускользало сквозь пальцы.

— Как мама? — спросил Мирон.

Я сглотнула. Несмотря на увиденное, я все равно попала в ловушку его участливого голоса. За эти годы я привыкла делить с ним все — и радости, и горести. И мне так много хотелось ему рассказать.

Про отца. Про то, как мне теперь страшно жить. Про то, что я больше не справляюсь. Про то, как он мне нужен. Только он и никто больше.

Но слова застревали в горле. Потому что это больше не был МОЙ Мирон. Он больше мне не принадлежал.

— Нормально, — соврала я.

Мирон тяжело выдохнул.

— Хорошо.

Я слышала его дыхание, слышала, как он молчит. И мне хотелось плакать.

— Я соскучился, Бусинка, — вдруг сказал мой предатель муж.

Телефон дрогнул в руке, я зажмурилась. Очень сильно, так что глазные яблоки заболели. Иначе просто разревелась бы прямо здесь.

В один момент я готова была отшвырнуть телефон и крикнуть «Я здесь!». Или просто выбежать на террасу.

Но меня опередили. Когда я открыла глаза, по террасе та самая девушка, что пришла сюда с Мироном. Она подошла к нему сзади и положила ладонь ему на плечо.

— Извини, — сказал Мирон мне в ухо. — Не могу сейчас говорить. Мне нужно идти.

И резко сбросил вызов, оставив меня глотать ртом воздух.

Девушка вдруг неловко качнулась, взмахнула руками и вцепилась в Мирона. Он резко обернулся, отбросил сигарету и поймал ее за талию.

Она что-то сказала, сморщившись, и попыталась опереться на ногу, но тут же вскинула руку и снова за него ухватилась.

Мирон наклонился к ней, слишком низко, внимательно всматриваясь в лицо. Я не слышала ни слова. Видела только, как он смотрит на нее. Как она за него держится. Как его ладонь ложится ей на спину.

Потом он поднял ее на руки. Просто взял и поднял, легко, будто она ничего не весила. Как когда-то поднимал меня...

В горле стало сухо, перед глазами потемнело.

Девушка обвила рукой его шею, прижалась щекой к его плечу, и Мирон понес ее внутрь.

Несколько секунд я стояла неподвижно, потом снова нажала на вызов.

Один гудок. Второй. Третий.

Но Мирон не отвечал.

Я набрала снова. И снова.

Безрезультатно.

Он больше не брал трубку.

Не помню, как я вернулась в машину. Молча села на сиденье и уставилась в лобовое стекло, ничего перед собой не видя.

— Пристегнись говорю! — донесся как сквозь вату брюзгливый голос свекрови.

Она еще немного подождала. Не дождавшись с моей стороны никаких действий, сама застегнула ремень безопасности. Проворачивая ключ зажигания, проворчала себе под нос:

— Хорошо, что у него хватило ума не сделать тебе ребенка.

Но если она хотела сделать мне больнее, у нее ничего не вышло.





Глава 5-1


Я не знала, перезвонил ли потом Мирон. Мой телефон разрядился, у Регины в автомобиле подходящего зарядного не оказалось. Или она мне соврала.

Свекровь довезла меня до дома, где мы снимали квартиру, и высадила под подъездом.

— Я жду от тебя взвешенного решения, Аглая, — сказала на прощание. — Надеюсь, ты не станешь как обычно перекладывать решение на моего сына.

Я могла спросить, когда я так делала? Решения мы обычно принимали с мужем вдвоем.

Но на меня напало какое-то тупое оцепенение. Я ничего не чувствовала кроме полного нежелания никого видеть. И ни с кем не разговаривать.

Поэтому лишь молча мотнула головой.

— Вот и хорошо. С разводом я помогу, не беспокойся. Вас быстро разведут, детей нет, совместно нажитого имущества тоже.

Я не стала дослушивать, развернулась и пошла к подъезду. Мне хотелось, чтобы она поскорее уехала и оставила меня в покое.

Когда вошла в дом, поняла, что здесь тоже не могу находиться. Здесь пахло Мироном, на каждом шагу я натыкалась на его вещи — буквально все было пропитано нами. Быстро побросала в сумку вещи на первое время и поехала на родительскую квартиру.

Во мне боролись смешанные чувства. С одной стороны хотелось взять такси и вернуться обратно в тот город, в тот отель. Ворваться к ним в номер и посмотреть в глаза предателю мужу. А с другой...

Я чувствовала себя выжатой, опустошенной. И как ни странно, я понимала Мирона.

Ставила себя на его место — талантливый, способный, но связанный по рукам и ногам женой-неудачницей и ее проблемной семьей.

И понимала. А еще когда сравнивала себя и ту девушку.

Я не достаточно четко рассмотрела ее лицо, но и издали было видно, насколько она ухожена. Ее мама не нуждается в дорогостоящем лечении, а отец не арестован по подозрению в растрате.

Так стоит ли выяснять отношения с Мироном или лучше покончить с этим браком как говорит Регина?

В родительской квартире я не чувствовала себя как дома. Они купили ее, когда я уже училась, мое детство прошло в другом месте, и с этими стенами у меня не было связано особых воспоминаний.

Я поставила сумку на пол и медленно огляделась. После обыска квартира выглядела так, будто по ней прошелся ураган. Ящики выдвинуты, вещи вытряхнуты на пол, папки с документами валяются по всей комнате.

Часть вещей лежала по коробкам и пакетам. Отец готовил квартиру к продаже, чтобы деньги потратить на операцию мамы, поэтому обвинения Регины сейчас казались особенно несправедливыми.

Хоть бы теперь ее не конфисковали, если папу признают виновным и обяжут выплатить несуществующие долги.

Я машинально закатала рукава и принялась наводить порядок. Смотреть на разгром было невыносимо, заодно пока руки заняты делом, можно ни о чем не думать.

От усталости я не уснула, а забылась. Телефон включила только утром, и сразу набрала адвоката, который взялся за дело отца. Он назначил встречу, где озвучил сумму, с какой обычно начинался его ценник.

Я первым делом спросила, как я могу продать квартиру и могу ли увидеться с папой. Ответ обнадежил — если на нее не наложат арест, то да. Тогда я смогу оплатить услуги адвоката.

Я вышла из кафе, где мы разговаривали, достаточно обнадеженная.

— Аглая! — услышала, как меня окликают. Обернулась и увидела дорогую спортивную машину, стоящую напротив.

Из водительского окна мне махал парень. Подойдя ближе, я ахнула, узнав Руслана — бывшего папиного сотрудника из его автосервиса.

— Рус! Только не говори, что ты ее угнал!

— Нет, конечно, — Руслан распахнул дверь со стороны пассажирского сиденья. — Садись, дело есть.

Я нырнула в салон, пахнущий дорогой кожей и мужскими духами.

— Красотка! — восхищенно присвистнул парень. Я смущенно улыбнулась.

Прекрасно понимала, как выгляжу после такого вечера и ночи, а все равно чужое внимание и участие было приятно.

— Что за дело? — вернулась к привычному тону. Руслан достал из отсека между сиденьями увесистый конверт и протянул мне.

— Вот, держи. Это мы с мужиками собрали. Все наши. На адвоката для Родиона.

До меня не сразу дошло, а когда дошло, я попробовала протестовать.

— Руслан...

— Даже не начинай! — он вскинул руку, останавливая меня. — Родион десять лет с нами работал. Мы все видим, что происходит, не слепые же. И знаем, какой он человек.

Слезы сами брызнули из глаз, Руслан даже испугался.

— Эй, Аглай, ты чего? Прекрати, ну!

Я не стала сдерживаться и крепко его обняла.

— Спасибо, — зашептала, закрывая глаза. Уткнулась в крепкое мужское плечо.

Руслан на секунду замер, затем осторожно обнял меня в ответ.

— Все наладится, Аглая.

В этот момент я открыла глаза и увидела искаженное от ярости лицо Мирона, который смотрел прямо на нас.

Сегодня представляю еще одну книгу-участницу Литмоба автора Олли Серж:

Бывший, в суд! Родительское собрание:





-Я надеюсь, эта женщина родит сына?



-Мам, какая разница, кого она родит?



-Нашей семье нужны наследники, Алекс. Девочки - это бессмысленная трата ресурса.



-Кто же будет тогда в принципе рожать? - Хмыкает мой будущий муж. - Да и тебе ли не знать, что на пол ребенка влияет только мужчина.



-Значит, она должна рожать, Алекс, пока не родится мальчик! Это она сможет? Надеюсь, ты выбрал бедную, но хотя бы здоровую?



И вот, стоя в свадебном платье посреди коридора шикарного дома Янисов, я решаюсь на побег из-под венца. Потому что сына родить никогда не смогу.



А через восемь лет мы с Алексом встречаемся в суде, где от работы моей команды зависит, как после развода будет разделен между супругами концерн «Янис-Арника», а самое главное - тот самый заветный сын, который больше никому не нужен.





Глава 6


Аглая

— Так вот они какие, твои подработки! — Мирон в две минуты оказался рядом с автомобилем и в ярости дернул дверцу автомобиля со стороны Руслана. — Выходит, правду мне говорили, что ты с богатым мажором встречаешься?

— Это что за чертило? Ты его знаешь? — Руслан кивнул в его сторону, продолжая держать руку на моем плече.

Я смотрела на искаженное злостью лицо мужа и внезапно почувствовала бесконечную усталость. Меньше всего хотела сейчас бросаться в него ответными обвинениями. И тем более не хотелось оправдываться.

Он все равно будет все отрицать. Я ведь знаю своего мужа. Он поклянется, что с той девушкой у них ничего нет, и все скатится обратно в ту же рутину.

Если Мирон не может первым выйти из замкнутого круга, я ему помогу. И сама сделаю этот шаг.

Внезапно поняла, что это решение приняла еще ночью, и в одночасье стало легче. Словно давящие оковы отпустили.

— Подыграешь мне? Пожалуйста... — попросила тихо Руслана. — Мне развод нужен. Только не вмешивайся, ладно? Я сама.

Парень молча кивнул. Я открыла дверь и вышла из машины. Он тоже вышел за мной, переплел руки на груди и встал, опираясь о корпус спорткара.

— Да, ты все правильно понял, — я кивнула, смело глядя в глаза уже почти бывшего мужа. — Это даже хорошо, что ты все сам увидел, Мирон. Я хотела тебе сама все рассказать, но никак не могла выбрать удачное время.

Сердце болезненно закололо, когда я увидела его небритое лицо и красные от недосыпа глаза. И сама на себя мысленно наорала.

Ты знаешь, почему он не выспался? Не будь дурой, Аглая! Уж точно не из-за ночного дежурства на объекте. Ты своими глазами видела отель, очнись!

— И давно ты с ним? — мрачно кивнул Мирон на стоящего за мной Руслана.

— Не имеет значения, — мотнула я головой. — Главное, что теперь мне не придется считать каждую копейку. Я устала, Мирон. Нам нужно развестись. И тебе больше не нужно будет притворяться, что ты едешь на объект вместо айтишной тусовки. Давай дадим друг другу свободу.

Он побледнел и шагнул ближе.

— Аглая, откуда ты...

Я уперлась рукой ему в грудь, и тогда он взорвался.

— Да, блядь, представь себе! Я пытаюсь заработать деньги, чтобы хватило на все. И на лечение твоей матери, и нам на жизнь. Сутками пашу как проклятый, и еще должен оправдываться?

— Ты ничего не должен, Мирон, — я потрясла головой, — поэтому давай разведемся.

Я отступила назад. Мирон хотел еще что-то сказать, но дорогу ему загородил Руслан.

— Ты слышал, что тебе сказали? Пиздуй отсюда, благодетель.

Мирон размахнулся и со всей силы заехал ему в челюсть. Я вскрикнула и дала ему в ответ увесистую пощечину.

Мне было очень стыдно перед Русланом — парень получил ни за что.

— Ты ударила меня из-за какого-то долбоеба? — неверяще проговорил Мирон, держась за щеку.

— Отойди, Аглая, — прозвучало за спиной предупредительное. Меня отодвинуло в сторону и следом я увидела, как Мирон отлетает к фонарному столбу, согнувшись пополам от удара в солнечное сплетение.

— Поехали отсюда! — я буквально впихнула Руслана в машину. — Не хватало, чтобы полицейский патруль приехал!

Парень заворчал недовольно, но все же послушался. Завел двигатель и тронулся с места. Я, обернувшись, смотрела в окно, как Мирон поднимается с асфальта и откашливается.

— Ничего ему не будет, не бойся, — хмуро сказал Руслан, бросая беглый взгляд в зеркало заднего вида. Помолчал и спросил. — Хочешь, мы с мужиками его подловим и отпиздим?

— Не хочу, — качнула я головой. — Я просто хочу с ним развестись. И чтобы он думал, что это я от него ушла, а не он меня бросил.

Руслан молча вздохнул, но настаивать не стал. Спросил, где меня высадить, и уехал.

***

Я вернулась в родительскую квартиру. Нужно было продолжить уборку после обыска — вчера я кое-как распихала вещи по коробкам. Но оставалось еще столько же — посуда, книги, папки с документами.

В коридоре я наткнулась на рассыпанный в углу мусор — старые бумаги, обертки, картон. Рядом валялся мусорный пакет. Я подняла его и начала складывать бумагу обратно.

Это папа собирал дома то, чем можно было разжечь огонь. Он на заднем дворе автомастерской выложил целую печь с мангалом, чтобы работники после смены могли пожарить мясо на решетке.

Видимо папа приготовил пакет, чтобы отнести на старую работу на растопку, и не успел. Во время обыска его содержимое полицейские просто вывалили на пол и так и оставили в углу.

В руки попалась толстая тетрадь в потертой синей обложке. Я уже собиралась отправить ее в мусорный пакет вместе с остальной бумагой, но случайно открыла ее и замерла.

Почерк был маминым. Он у нее мелкий и аккуратный. У меня такой же, бисерный.

Перевернула страницу и с изумлением обнаружила, что это не дневник, как я подумала вначале.

Это были парфюмерные формулы.

Страница за страницей, исписанные аккуратным маминым почерком, они были заполнены рецептурами, составами и парфюмерными композициями. Некоторые с красивыми названиями, некоторые просто пронумерованы.

Я долго сидела на полу, листала тетрадь и вчитывалась в написанное. С мамиными пометками, исправлениями и комментариями на полях. Судя по пожелтевшим страницам, тетрадь была довольно старой.

Затем я долго сидела в коридоре, глядя в стену напротив, и думала.

Откуда у мамы все эти рецепты и формулы? Почему она никогда мне ее не показывала? А главное, почему она решила все это выбросить?

Столько лет хранила и вдруг захотела избавиться в одночасье.

Потому что без ее разрешения папа ни за что не посмел бы сжигать ее тетрадь.

Сегодня представляю еще одну книгу-участницу Литмоба автора Ани Истоминой:

Светлячок для грешника:





– Если на нас нападет медведь, тебя он сожрет первой, – усмехается Марк.

– Очень смешно. Я моложе и бегаю быстрее.

– Моложе… – кивает он. – И вкуснее.

Я приехала в штаб поискового отряда за компанию с подругой, а оказалась в ночном лесу один на один с циничным хамом, больше похожим на лешего.

Он уверен, что я – гламурная кукла.

А мне и в голову не могло прийти, что под грязной штормовкой скрывается жесткий бизнесмен, поэтому я тоже не стеснялась в выражениях.

Мы оба думали, что это наша первая и последняя встреча.

Мы заблуждались.





Глава 6-1


Я глубине души я наверное, все-таки, надеялась, что Мирон будет меня искать. Что его это задело, он захочет выяснить правду.

Вместо него меня нашел владелец спорткара, Ян Арбатов. По крайней мере, так он представился, когда приехал в тот же вечер вместе с Русланом.

Ян оказался взрослым мужчиной, одетым и пахнущим дорого, под стать своему автомобилю.

— Значит, ты дочка Родиона? — оглядел он меня, когда я открыла дверь родительской квартиры, теряясь в догадках. Руслан молча стоял в стороне и ничего не говорил.

— Да, это я, — сказала только.

— Впустишь нас? — спросил Арбатов, и мне ничего не осталось, как пригласить их в дом.

— Руслан сказал, тебя муж преследует, — продолжил Арбатов и вперился в меня тяжелым взглядом.

— Я просто хочу с ним развестись, — ответила я ему. — Извините, что мы использовали ваш автомобиль, это вышло случайно.

— А ты здесь причем? — удивился Арбатов. — Это я Руса попросил мне тачку из сервиса пригнать. Рассказывай, что там у тебя с мужем. Если надо его шугануть, мои хлопцы быстро справятся.

— Не надо никого шугать, — я не на шутку перепугалась, — пожалуйста! Просто... Мирон решил, что я ушла от него к Руслану из-за денег как раз потому, что Руслан был на вашей машине. А мне лучше, чтобы он так думал, понимаете?

Судя по остановившемуся взгляду Арбатова, он ничего не понимал. Но тем не менее поднялся, хлопнул себя по коленям и проговорил уважительно:

— Значит так. Родителя твоего я знал и уважал. Чем смогу, помогу. С мужем я тебе не советчик. Если надо будет дать ему пиздюлей, обращайся. А в остальном, Рус если надо, может мою машину брать и тебя возить. Ее все равно надо потестить, так что тут без вопросов.

И вышел из квартиры. Руслан задержался в коридоре.

— Аглай, ты правда, звони, если что. Видишь, Ян Елизарович тачку брать разрешил. Давай я и правда тебя пока возить буду? Куда скажешь...

Внутри все кричало, чтобы отказаться. Если так получилось случайно, то нарочно демонстрировать мне ничего не хотелось.

Только я так устала...

Устала мотаться между больницей, университетом и подработками. А теперь сюда еще добавились адвокат и тюрьма.

Еще следовало поговорить с адвокатом, сможет ли он взяться за мой развод. Хотя свекровь пообещала, что возьмет его на себя...

И я не смогла удержаться.

— Хорошо, — кивнула. — Если только по делу.

***

Господин Арбатов, видимо, все-таки, решил по-своему вмешаться, потому что буквально через пару дней позвонила свекровь.

— Ты с ума сошла, Аглая? — она была близка к истерике. — Мы так не договаривались! Зачем ты натравила на Мирона этих бандитов?

— Если на то пошло, Регина Борисовна, мы с вами вообще никак не договаривались, — холодно ответила я и отключилась.

Мне было не до разборок с Мироном. Мама узнала, что отец в тюрьме, и ее состояние резко ухудшилось. Адвокат выхлопотал мне свидание, а Арбатов выяснил, что отца заказали.

— Я ничего не могу сделать, Аглая, — он нанес мне короткий визит, посчитал нужным отчитаться. — Там все кричит про заказ. Обвинение высосано из пальца, подстава шита белыми нитками.

— Но кому мог помешать папа? — я не могла поверить. — Кому надо было его подставлять?

Арбатов только руками развел.

— Ты меня спрашиваешь? Ты Родиона спрашивай, кому он дорогу перешел. Но просто так его оттуда не вытащишь.

И ушел.

А я пошла на свидание в следственный изолятор.

Не удержалась, расплакалась, когда его увидела. Он такой честный и порядочный, мой папа. Кому нужно было его подставлять?

Мы обнялись. Долго говорить не могли, я коротко рассказала про маму, про Арбатова. Про Мирона сказала только, что развожусь. Отец опустил голову.

— Это из-за меня?

— Из-за всего, пап. Мне не стоило выходить за него замуж.

— Мне казалось, он тебя любит, Аглая, — глаза отца были полны боли.

— Мне тоже так казалось, — я не знала, что сказать в утешение, когда утешать здесь надо было не его. — Да, кстати. Я нашла в квартире пакет с бумагой на растопку. Там мамина тетрадь. У нее спрашивать не стала, решила спросить у тебя. Почему ты решил ее выбросить? Там же ее записи, я полистала. Это парфюмерная рецептура и формулы.

— Ты все-таки ее нашла, — отец опустил голову. И когда поднял, в глазах было бесконечное чувство вины. — Мать попросила меня найти ее и выбросить. А мне жаль стало выбрасывать, решил отнести мужикам на растопку, но не успел. Меня арестовали. Аглая, ты можешь мне пообещать, что ничего ей не скажешь? Ей было важно, чтобы она не попала тебе в руки.

— Конечно, я ей не скажу, — я кивнула. — Но почему, пап? Почему мама не хотела, чтобы я ее видела?

— Не знаю, — мотнул головой отец. — Сам понять не могу.

— А ты спрашивал?

— Да спрашивал, конечно. Но ты же знаешь свою маму. Она если не хочет говорить, то клещами из нее не вытянешь. Сказала, беду на тебя накличет. А как она накличет, если все это время лежала черти где на антресолях? Я ее еле нашел. Ты ее выбрось, дочь, а? А то выходит я мать обманул...

— Не волнуйся, пап, я ничего ей не скажу, — пришлось пообещать ему.

Но теперь мне еще больше захотелось выяснить, что за формулы записаны в этой тетради.

Друзья, еще раз представляю книгу-участницу Литмоба автора Анны Бигси:

Личное такси офицера Азарова:





— Теперь ты будешь работать на меня.

— Еще чего. Размечтался! — фыркает, еще не зная, что выбора нет.

— Или лишишься прав, — ее глаза возмущенно округляются. — Для начала…

— Да кто вы вообще такой?

— Подполковник Азаров, — показываю ксиву. — ФСБ.



Дерзкая таксистка оскорбила меня и решила, что все сойдет с рук. Но нет, со мной шутки плохи, а игры опасны. Я нашел ее, чтобы наказать, но для начала поиграем в мои игры и по моим правилам. И лучше бы ей не спорить и не сопротивляться, иначе...





Глава 7


Аглая

Весь следующий период жизни прошел для меня как в тумане. Он и теперь вспоминается обрывками, вырванными как нарезки для рекламы не самого удачного фильма.

Это теперь я знаю, что у меня был токсикоз, а тогда все списывала на нервное напряжение.

Развод. Суд. Переезд. Мамина операция. Все это произошло за очень короткий промежуток, и то, что я за это временя ни разу не вспомнила о месячных, было скорее нормой.

С Мироном мы так и не увиделись. Тот же адвокат, что занимался папиным делом, помог мне с разводом.

Но нам нечего было делить. У нас не было ни общего имущества, ни детей, поэтому нас сразу развели. Даже без положенного срока на примирение.

Думаю, здесь постаралась свекровь. А Мирон, скорее всего, уехал сразу после того, как забрал вещи с квартиры.

Я тоже за своими приехала. Рыдала взахлеб, когда зашла на кухню и увидела наполовину содранный со стены календарь желаний. Обычный бумажный календарь, где мы с Мироном обводили даты, на которые готовили друг другу какие-то сюрпризы.

Я надеялась, что сняла с его плеч непосильный и незаслуженный груз. Старалась искренне желать ему новой счастливой жизни.

Но перестать ревновать его к той девушке не могла. Получалось, вся моя вина была только в том, что моя семья попала в беду. И мои родители оказались не такие богатые и влиятельные.

Квартиру для нас снимал Мирон. С владельцами наверное потом разбиралась свекровь, я просто забрала вещи и уехала.

Суд прошел на удивление быстро, отцу дали шесть лет. Хотя я до последнего надеялась на чудо и что папу оправдают. Зато адвокат был настроен неожиданно оптимистично.

— Аглая, в деле остаточно нарушений и несостыковок, так что я сразу буду подавать апелляцию. А если не получится обжаловать приговор, твой отец однозначно сможет выйти по УДО гораздо раньше. В любом случае весь срок он сидеть не будет.

Наше имущество не конфисковали, поэтому квартиру продали по доверенности. Вырученных денег хватило на операцию, а услуги адвоката оплатили папины знакомые и господин Арбатов.

Единственное, пришлось переехать в поселок за городом. Теперь мне нужно было снимать квартиру, а там жилье дешевле.

Здесь же я выполнила обещание, данное отцу — сожгла мамину тетрадь. Взяла спички, поздно вечером вышла во двор и сожгла листок за листком.

Но прежде я оцифровала каждую страницу, а файл загрузила в облако и закрыла паролем.

***

Однажды после занятий меня встретил Руслан. Уже на другой машине, попроще. Я как раз ехала к маме в больницу.

— Аглая, — он окликнул меня, когда я выходила из здания университета.

— Здравствуй, Руслан.

Я до сих пор чувствовала неловкость от того, что использовала парня в своих интересах. Но его, кажется, это совсем не заботило.

— Садись, подвезу.

— Мне далеко.

— У меня к тебе важный разговор.

— Ну хорошо, раз разговор... — я пожала плечами и села в машину.

Мы приехали к больнице, но Руслан всю дорогу смотрел на дорогу, хмурился и сжимал руль. Интуиция мне подсказывала, о чем будет разговор, но я предпочитала помалкивать. И не помогать.

Пусть сам говорит, раз собрался. Все равно ответ будет один.

Машина затормозила у больницы, мы продолжали молчать.

— Я пойду? — сказала я и открыла дверь. Руслан перегнулся и захлопнул ее, сжав мою руку.

— Подожди. Сказал же, разговор есть. Я недолго.

— Тогда говори.

— Аглая я... — он сделал глубокий вдох. — Давай встречаться?

И дальше заговорил без остановки. На меня не смотрел, просто говорил, яростно жестикулируя, рубая воздух, как будто боялся, что я его могу остановить.

— Я все понимаю, ты только развелась. Тебе сейчас не до отношений. Но я давно тебя люблю, еще когда ты замужем не была в тебя влюбился. Ты просто тогда была дочкой босса, на меня даже внимания не обращала. Этот твой Мирон такой весь из себя мажор... А я кем был? Так, мальчик на подхвате. Теперь я зарабатываю хорошо, скоро в долю войду. Мы с пацанами автомойку думаем свою открыть. Подумай, Аглая, а? Не отказывай сразу.

Он повернулся и посмотрел на меня с мольбой.

— Руслан, ты все правильно сказал, — забормотала я, пряча глаза, — мне сейчас точно не до отношений. Я очень тебе благодарна за помощь и мне все еще стыдно перед тобой, но...

Я быстро открыла двери, начала выбираться из машины. Внезапно перед глазами потемнело, накатила тошнота. Стало трудно дышать, и я потеряла сознание.





