В сопровождении Марлона, который тенью двигался за мной по пятам, я прошел через гостиную, и он привел меня в маленькую кухоньку, расположенную вдоль северной стены комнаты. Я предположил, что это не главная кухня, поскольку там не было плиты, но по любым меркам эта кухня была довольно большой. Как и в тот раз, когда я впервые оказался в этой гостиной, царящая здесь суета при моем появлении заметно притихла. Вот вам и правоохранительные органы – эти люди просто не могут позволить адвокату пройти мимо них по ковру, не попытавшись выдернуть его у него из-под ног.
– Просто подождите здесь, мистер Флинн. Я сейчас принесу вам аванс по договору, – произнес Марлон достаточно громко, чтобы его услышали старшие федералы и копы. По крайней мере, он ничего не напутал. Сделал в точности то, что я ему велел.
Взгромоздившись на барный стул возле кухонной стойки, я налил себе кофейку. На кухне двое парней из группы быстрого реагирования наполняли свои фляги для воды. Оба намочили свои банданы, отжали лишнюю воду, а затем повязали их на головы. В спецназовском фургоне станет реально жарко, когда они набьются туда в полном боевом снаряжении.
Со своего места я мог видеть большую часть гостиной. Кухня была скорее ее продолжением, а обозначал кухонную зону пол, выложенный белой плиткой. В другом углу стоял обеденный стол. Мне нужно было оставаться в пределах слышимости представителей закона. Вскоре мое внимание привлекли два голоса, беседующие на повышенных тонах. Один был знакомым, другой – нет.
Агент Харпер о чем-то спорила с мужчиной в сером костюме, белой рубашке и красном галстуке. На шее у него болтался значок ФБР, подвешенный на цепочке. Они стояли в стороне от остальных, кучками сгрудившихся вокруг компьютеров, разглядывающих карты или разговаривающих по мобильникам. Кое-кто из копов и федералов пытался прислушаться к спору, хотя и делая вид, будто все, что их интересует, – это предстоящая передача денег.
– Ты совершаешь серьезную ошибку, – втолковывала Харпер. – Это просто какой-то псих, который увидел Хауэлла по телевизору и либо хочет по-быстрому срубить бабла, либо желает, чтобы его убила полиция. На всем этом так и написано профессиональное самоубийство… И если я ошибаюсь на этот счет, то тебе все равно не стоит туда переться, поскольку это может означать лишь одно: все это какая-то гнилая напара.
Агент, к которому она обращалась, стоял, скрестив руки на груди, и время от времени ковырял в зубах ногтем большого пальца. Он слушал, потому что остальные тоже слушали, но я мог сказать, что этот человек уже принял решение игнорировать услышанное.
– У нас есть доказательства того, что она жива, Харпер. Так что ты либо принимаешь участие во всем этом, либо проваливаешь ко всем чертям, – отрезал мужчина.
– Линч, ты ошибаешься на этот счет. Я знаю это. Это требование денег – явно какая-то подстава, – настаивала Харпер.
– Кто из нас «эс-эс-а» – ты или я? Забыла? – бросил он.
Их взгляды пересеклись, и что-то невысказанное промелькнуло между ними. Я заметил, что Харпер чуть ли не приплясывает на цыпочках. Плотно сжав губы, явно готовая выпалить то, что не хотела облекать в слова перед остальной командой. Сокращение «ССА» расшифровывалось как «старший специальный агент», так что Линч был выше Харпер по званию. Казалось, будто атмосфера вокруг этих двоих была пропитана чем-то большим, чем просто профессиональные разногласия. Я, конечно, не был уверен, но предположил, что за этим кроется какая-то личная история.
Учитывая то, что мне уже было известно, было легко определить, кто из них умнее, – Харпер, при всей ее неуравновешенности, явно превосходила своего оппонента по части мозгов. Она каким-то образом просекла, что железнодорожный вокзал тут не при делах.
– Не забыла, – тявкнула Харпер. – И прекрасно знаю, что ты из себя представляешь!
Линч упер руки в бока и задрал подбородок к потолку, чтобы глянуть на нее поверх собственного носа. Она же посмотрела на него так, будто он только что спустил штаны и навалил кучу прямо на лужайке перед ее домом. Когда Харпер двинулась прочь, это выражение так и не сходило у нее с лица.
Вот тогда-то Линч и заметил меня.
Я приветственно кивнул ему. Настал его черед скорчить недовольную мину, и он присоединился к группе агентов, изучающих электронный план вокзала в Рошелле на большом экране телевизора, прикрепленного к стене. Все входы и выходы были отмечены синими точками. На плане имелись также и какие-то маленькие красные точки, а рядом с ними – буквы и цифры. Я предположил, что буквы и цифры обозначали оперативников в штатском, разбросанных по всей станции в различных стратегических местах, чтобы охватить все возможные углы обзора. Рядом с рядами скамеек в зале ожидания располагался большой зеленый кружок, под которым, в отличие от других, было написано имя – «Линч». Я предположил, что он обозначал агента, который должен был доставить деньги.
– Что это вы там высматриваете? – послышался чей-то голос.
Обернувшись, я увидел позади себя старшего спецагента Линча. Я был настолько поглощен изучением плана, что не заметил, как он отделился от группы федералов и копов и подошел ко мне.
– Ничего, – ответил я.
– Вы ведь тот адвокат… Флинн, верно? – спросил он.
– Да, это я; рад с вами познакомиться, – отозвался я, протягивая руку.
Словно и не заметив ее, Линч продолжал:
– Я слышал, у вас вышла какая-то стычка с агентом Харпер… Это так?
– Мы с ней познакомились, – ответил я, вставая. Мне не понравилось, что Линч громоздится надо мной. Поднимаясь на ноги, я краем глаза заметил Харпер, стоящую в углу гостиной. Должно быть, она услышала, как кто-то назвал ее фамилию. Я повернулся к ней спиной, чтобы встретиться взглядом с Линчем.
– Судя по тому, что я слышал, дело было не только в этом. Мне сообщили, что агент Харпер проявила по отношению к вам чрезмерную силу – прижала вас головой к крыше автомобиля? Если это так, то я хотел бы услышать это от вас. Бюро не одобряет такого поведения своих агентов.
– Вы, должно быть, ослышались. Агент Харпер была сама любезность.
– Мне в это очень трудно поверить, – сказал он.
– Спросите агента Вашингтона, если мне не верите. Я уверен, что он подтвердит мои слова, – ответил я.
Ничего от меня не добившись, Линч решил хоть немного сократить потери. Уходя, бросил:
– Уверен, что мы с вами еще пообщаемся, мистер Флинн.
И при этом едва не наткнулся на Маколи. Двое мужчин смерили друг друга взглядами, и Линч вернулся в гостиную.
– Агент Харпер, – объявил он, – к нам поступила жалоба на ваше поведение в разговоре с представителем семьи. Вы немедленно покидаете данную территорию. Возвращайтесь в местное отделение и пишите отчет касательно вашего столкновения с мистером Флинном. Чтоб завтра с утра он уже лежал у меня на столе.
Я попытался было вмешаться, но Харпер подняла руку. Она слышала, как я отрицал факт какого-либо столкновения. Сняв со спинки стула ремень своей сумки с лэптопом, под взглядами всех присутствующих Харпер вышла из комнаты.
Тем временем Маколи подвинул ко мне черный кожаный кейс на колесиках.
– Ваш аванс, мистер Флинн.
Вытянув раздвижную ручку, в сопровождении Маколи я покатил чемодан за собой через гостиную, по пути наехав им на стол и чуть не опрокинув его. Ругнулся, поменял руку и почувствовал еще один рывок, когда колесики застряли на краю толстого ковра.
Убедившись, что привлек своим чемоданом достаточно внимания, я покинул гостиную. В коридоре, ведущем к входной двери, увидел Вашингтона, который поджидал меня, опустив перед собой сцепленные между собой руки.
Когда Харпер направилась к входной двери, Вашингтон протянул ей правую руку. Они обменялись рукопожатием, и она вышла из дома в темноту.
Интересно, подумал я, заметил ли кто-нибудь еще, кроме меня, какое-то крошечное черное устройство, которое Вашингтон передал Харпер при рукопожатии? Решил, что вряд ли.
А потом прикинул, догадался ли кто-то, что в чемодане, который я тащил за собой, упрятано два миллиона долларов. Пришел к тому же выводу – что вряд ли.