Вслед за Джорджем я двинулся к дому. Он сказал мне идти вперед, а не ждать его, но я не хотел, чтобы кто-то еще выскочил из темноты и сунул мне под нос ствол. Я решил, что с Джорджем будет спокойней. А потом, он мне нравился.
Он достал из сумки на плече складную трость, выпрямил ее, и она со щелчком превратилась в прочную опору для ходьбы. Джордж тяжело опирался на нее, пока мы медленно шли по гравийной дорожке. Даже при наличии этого приспособления нога Джорджа, которую он приволакивал, оставляла в рыхлом гравии темную борозду, различимую даже в темноте.
– Разве у них нет наружного освещения? – подивился я.
– Есть, – отозвался Джордж, нацеливаясь тростью на темную имитацию викторианского уличного фонаря. Оглядевшись, я усмотрел еще несколько, столь же темных и неиспользуемых. – Но к-кто-то п-п-перерезал п-п-провода, – добавил он.
– Кто?
Джордж лишь пожал плечами.
Женская фигура, только что стоявшая в дверном проеме, уже исчезла. Вместо нее там громоздился силуэт совсем другого вида, заслонивший собой почти весь свет, проникавший из холла. Мне пришлось как следует приглядеться, потому что поначалу подумалось, что кто-то закрыл эту чертову дверь.
Это был мужчина ростом поболее шести с половиной футов. Мы не спеша поднимались по ступенькам, и чем ближе подходили к двери, тем крупней казался этот парень. Башка у него была почти квадратной и располагалась на чем-то похожем на выпуклости чьей-то задницы – прямо на плечах, без всякой шеи. Потом я понял, что это перекачанные трапециевидные мышцы. Плечи у него тоже были округлыми. Это был человек, который провел немало тяжелых лет в качалке, горстями пожирая стероиды. Здоровенный, почти до комизма разбухший торс переходил в узкую талию и ноги, словно набитые воздушными шариками. Я кивнул этому типу. Тот даже не пошевелился, и на секунду я задумался, настоящий ли он, или же это какой-то манекен, который люди выставляют в окнах, чтобы отпугивать незваных гостей.
Вблизи я смог разглядеть подбородок, похожий на скальный выступ в горах, и длинный толстый нос, но глаза у него были неразличимы – лишь маленькие черные щелочки над раздутыми щеками.
– Мистер Хауэлл ждет вас, – объявил он голосом, слишком писклявым для его габаритов. Я был прав насчет стероидов. Человек-гора отступил в сторону, позволяя мне войти.
Я улучил минутку, чтобы немного осмотреться. Вестибюль, отделанный белым мрамором, изогнутая лестница, двери слева и справа… И, конечно, огромная люстра прямо у нас над головами. Дорого, но как-то безвкусно. На меблировку или остальную часть дома я особого внимания не обратил. Кое-что, незримо повисшее здесь, отвлекало меня от этого.
Напряжение.
Казалось, будто сам дом взведен, словно тугая пружина. Я практически слышал, как в такой атмосфере сами собой поскрипывают стены и половицы. Это напомнило мне, как мы с отцом как-то раз ходили на ирландские поминки в Бронксе, когда мне было лет десять. До этого я бывал на множестве поминок, и обычно это были довольно шумные мероприятия с пивом, сэндвичами, виски и потином[6], сопровождаемые проникновенными, зачастую забавными историями о недавно усопших. Ирландские поминки не так уж сильно отличаются от домашних посиделок в честь Дня святого Патрика. Единственное отличие только в том, что кто-то умирает еще до начала вечеринки, а не во время нее.
Поминки в Бронксе в тот день проходили совсем по-другому. Покойному было чуть за двадцать, и никаких тебе смешных историй. В стаканы с виски капали слезы, и весь дом казался темным и буквально пропитанным смертью. Как и этот особняк Хауэлла. Напряжение тут так и витало в воздухе.
Человек-гора повернулся, явно ожидая, что я последую за ним.
– Вы ид-дите, мистер Флинн, а я пойду выпью ч-ч-ч… – начал было Джордж.
– Ну давайте же, мы не можем ждать всю ночь! – поторопил меня здоровяк. Я проигнорировал его и подступил к Джорджу, ожидая, пока он закончит.
– … ч-чайку. П-п-потом увидимся, – выдавил он.
– Обязательно. Спасибо за все, Джордж.
Он скрылся в коридоре. Здоровяк остановился под лестницей и поманил меня к себе.
Я двинулся к нему, а он свернул направо и открыл большую дубовую дверь. За дверью открылось нечто вроде огромной как зал гостиной, заполненной полицейскими – и в полной экипировке спецназа, и в костюмах с галстуками. Люди в костюмах провожали меня изучающими взглядами. В углу я заметил пару агентов ФБР, облаченных в пуленепробиваемые жилеты поверх рубашек. Сотрудники правоохранительных органов использовали эту гостиную как своего рода штабную комнату. Они сидели перед открытыми лэптопами или рассматривали карту, отображавшуюся на пятидесятидюймовом экране телевизора, прикрепленного к стене; повсюду виднелись кофейные чашки и обертки от еды. Приглушенные разговоры и пощелкивание клавиш перемежались металлическим клацаньем со стороны бойца спецназа, заряжающего штурмовую винтовку М-16.
Они к чему-то готовились. К чему-то, что должно было вскоре произойти, но я и понятия не имел, к чему именно.
Уровень шума заметно уменьшился, когда я последовал за сопровождающим меня йети к двери на противоположной стороне гостиной. Перед тем как покинуть ее, заметил, что Харпер подталкивает локтем еще одну женщину-агента и смотрит прямо на меня. Демонстративно не обращая внимания на обеих, я опять переключил свое внимание на здоровяка.
В конце коридора он провел меня через точно такую же дубовую дверь, что и в самом начале. Мы оказались в большом просторном кабинете. Жалюзи были опущены, и комнату освещала пара настольных ламп, но не слишком ярко. Слева от меня располагались коричневый кожаный диван и такие же кресла. В кресле возле самого окна устроился миниатюрный смуглый мужчина в темно-синем костюме, который никак не показал, что заметил мое появление.
Справа от меня, за письменным столом красного дерева, сидел Леонард Хауэлл, низко склонившись над ним и обхватив руками затылок. Он глубоко вздохнул, отпустил голову и выпрямился. На столе перед ним лежали девятимиллиметровая «Беретта» и какой-то иллюстрированный журнал. За спиной у него я углядел ту самую фигуру, силуэт которой виднелся в дверном проеме, когда я подъехал на лимузине к дому. Женщина оказалась довольно привлекательной. Ее осанка и дорогие духи явно исходили от брака с парнем вроде Хауэлла. Я где-то читал, что первый муж этой дамы умер от отравления угарным газом и что они с Хауэллом сошлись почти сразу после смерти его первой жены. Странно, как смерть способна свести между собой двух совершенно разных людей…
Ее пепельные волосы в небрежной манере рассыпались по плечам, когда она наклонилась и чмокнула Хауэлла в щеку. В этом поцелуе не было нежности. Он казался чем-то машинальным.
– Ты в этом уверен? – спросила женщина.
– Это единственный способ, – сказал Хауэлл.
Она кивнула и направилась к двери. Проходя мимо меня, задержала на мне взгляд. Я уловил запах спиртного. Здоровяк закрыл за ней дверь, вернулся и просунул свои толстенные ручищи мне под мышки.
– Руки вверх – я должен вас обыскать, – объявил он.
Я поднял руки и подождал, пока он не охлопает меня с ног до головы.
– Меня уже обшмонало ФБР. У вас тут достаточно правоохранителей, чтобы захватить небольшую страну. Что вообще происходит? – поинтересовался я.
Никто мне не ответил.
Я почувствовал, как здоровяк забрал у меня телефон и бумажник, которые он положил на стол перед Хауэллом.
– Проследи, чтобы мобильник был выключен, – приказал тот.
Секунду толстые пальцы пытались нащупать выключатель питания. В конце концов детина вроде добился успеха, и я увидел, как экран почернел. Хауэлл проверил телефон, чтобы убедиться, что тот и в самом деле выключен.
– Спасибо, что приехал, Эдди. Боюсь, я должен принести тебе сразу два извинения. Во-первых, я настаиваю на безопасности и приватности – так что прошу простить присутствующего здесь Марлона. Во-вторых, в свое время я отвечу на все твои вопросы, но, к сожалению, вынужден сообщить, что впереди у нас очень долгая ночь.