Голос был женский. Молодой. Как и руки, уткнувшие меня физиономией в надраенную крышу «Линкольна».
Я услышал, как Джордж что-то бормочет, тщетно пытаясь выдавить из себя объяснения. Мужской голос велел ему стоять на месте.
– Эй, потише! Меня зовут Эдди Флинн. Я адвокат. Леонард Хауэлл пригласил меня…
– Заткнись, – произнес мужчина.
Я почувствовал, как меня обыскивают чьи-то руки. Они нашли неподписанный договор, конверт с судебным требованием, мой мобильный телефон и бумажник.
– Что же это за адвокат без портфеля? – послышался женский голос, когда его обладательница убрала руки с моего черепа.
Я поднял голову, но оборачиваться не стал.
– Такой, который только собирается встретиться с новым клиентом и у кого еще нет документов.
– Голову вниз! Руки на крышу! – скомандовал мужчина, ткнув меня ладонями в лопатки и пришпиливая к машине.
Я уткнулся подбородком в прохладную крышу «Линкольна», стараясь не двигать руками. Последнее, что мне требовалось, это чтобы какой-нибудь нервный федерал всадил мне пулю в кишки. Тот, что стоял позади меня, включил фонарик. Луч упал мне на лицо, а затем убрался в сторону, после чего я услышал шелест бумаги.
– Это конфиденциальные документы, – предупредил я.
– Отпусти его, – сказала женщина.
Руки, державшие меня, упали у меня со спины. Первым, что я увидел, был Джордж с горестным выражением на лице. А затем заметил женщину – чуть выше пяти футов росточком, брюнетку с довольно короткой стрижкой, в зеленой рубашке, заправленной в синие джинсы. Массивные ботинки на шнуровке были чуть ли не с ее саму размером. Она читала договор на оказание юридических услуг – свет фонарика просвечивал сквозь бумагу. Вскоре яркий луч метнулся в сторону и пропал, когда женщина засунула фонарик под мышку, сложила договор и протянула мне. Я предположил, что ей чуть за тридцать. У нее было мягкое овальное лицо, хотя выражение его никак нельзя было назвать мягким. Она была просто в бешенстве.
Чернокожий парень рядом с ней был моего роста и одет в костюм с галстуком. Волосы у него были коротко подстрижены и аккуратно подбриты по бокам. Еще один федерал. Он протянул ей конверт и мой бумажник и сказал:
– Документы в порядке. Похоже, он тот, за кого себя выдает.
Женщина проигнорировала бумажник и открыла конверт, поднеся фонарик поближе, чтобы изучить судебное требование.
– В бумажник вы можете заглянуть, но в этом конверте конфиденциальная информация.
– Ну естественно, – иронически отозвалась она, продолжая рассматривать содержимое конверта. Потом покачала головой, сложила бумажник, конверт и требование в стопку и сунула их мне в грудь. – У вас нет допуска, чтобы находиться здесь. Джордж знает, что все посетители проходят через нас. Охранник на входе не назвал имени пассажира, поэтому нам пришлось вас проверить. А теперь не возражаете, если я спрошу, зачем вы здесь?
Только сейчас я обратил внимание на ее выговор. Откуда-то со Среднего Запада, культурный.
– Возражаю, – сказал я.
Уперев руки в бока, женщина мизинцем правой руки поглаживала рукоятку «Глока», висящего у нее на поясе, поглядывая на второго федерала. У меня создалось впечатление, что она раздумывает, арестовать меня или же разыграть все это как-то по-другому. Ее напарник качнулся вправо и поднял руку.
– Почему бы нам не начать сначала? Я специальный агент Джо Вашингтон, – представился федерал в костюме, на сей раз скрестив свои здоровенные ручищи на груди. Потом повернулся направо, посмотрел на свою напарницу и добавил: – А это специальный агент Харпер.
Я протянул ей руку, спросил:
– А имя у вас есть, агент Харпер?
– Отсоси, – коротко бросила она, опустив руки по швам.
– С таким именем вы наверняка были жутко популярны в колледже, – заметил я.
Харпер вздернула подбородок и оглядела меня с ног до головы.
– По крайней мере, уж у меня-то не было проблем с сексом в колледже!
После чего попятилась и двинулась к дому. Вашингтон явно пытался подавить смех. Я больше не мог видеть ее в темноте, но слышал, как Харпер яростно вколачивает свои массивные ботинки в гравий. Глянув в сторону дома, увидел, что тот женский силуэт по-прежнему маячит в дверном проеме у входной двери, отбрасывая длинную тень на подъездную дорожку.
– Послушайте, приятель, прошу прощения. Все мы сейчас малость на взводе. Ваш водитель должен был предупредить нас, что привезет вас сюда. Мы здесь ради мистера Хауэлла, у нас нет намерения вмешиваться в его личные дела. Спокойно занимайтесь тем, зачем приехали, – если понадобится, мы можем поговорить позже.
– Почему у меня такое впечатление, что вам уже не впервой извиняться за свою напарницу? – заметил я.
– Это часть моей работы. Я прикрываю ей спину. Так уж у нас сложилось.
– Оно того стоит? Она настолько хороша в своем деле? – спросил я.
– Она лучшая, – ответил агент Вашингтон, явно на полном серьезе.
Они крепко держались друг за друга. Что было вполне естественно. В ФБР по-прежнему набирали в основном белых мужиков, и чернокожий агент и агент-женщина просто не могли не сблизиться. В мальчишеском клубе Бюро их явно держали за чужаков, и как раз по этой причине они наверняка и нашли друг друга. Я тоже был таким вот чужаком. В Бруклине не так уж много бывших мошенников с лицензией на адвокатскую практику. Так что пусть даже эта парочка и переступила черту, я не стал возмущаться. Это был далеко не первый случай, когда на меня наезжали правоохранительные органы, и наверняка не последний.
По правде говоря, я был скорее сбит с толку, чем зол. Если Кэролайн Хауэлл по-прежнему числилась пропавшей без вести – пусть даже с подозрениями на возможность похищения, – то был бы задействован единственный сотрудник по связям с родственниками, который навещал бы Хауэллов раз в неделю, а поскольку они были миллионерами, к ним время от времени заглядывал бы и еще кто-нибудь из старших офицеров отдела по розыску без вести пропавших. ФБР здесь бы не было. И полиция Нью-Йорка не держала бы тут свой фургон. Никто не стал бы настолько заморачиваться вопросами безопасности, и, конечно же, на лужайке перед домом не толклись бы фэбээровские агенты при поддержке тактической группы в полной боевой экипировке и со стволами в руках.
Здесь творилось что-то еще. Что-то плохое.