В «Форде Таурус» были только я, Линч и водитель. Машина явно принадлежала федеральным правоохранительным органам. Пахло в ней пережаренными гамбургерами и оружейным маслом – двумя основными продуктами питания Бюро.
Водитель провез нас мимо дома, направляясь к узенькой дорожке, ведущей к шоссе.
– Видать, вы получили довольно большой аванс, раз уж понадобился чемодан такого размера, – заметил Линч, положив левую руку на верхушку своего кейса и постукивая по нему кончиками пальцев.
– Обычно я отрабатываю каждый цент, – отозвался я.
– Ничуть не сомневаюсь.
Как только водитель свернул на колдобистую дорожку, я припомнил свою недавнюю поездку по ней с Джорджем и понял, что это мой шанс. Набил сообщение Хауэллу:
Позвоните мне, прямо сейчас.
«Форд» дернулся вперед и назад, когда переднее колесо угодило в первую выбоину. Зазвонил мой сотовый.
– Чего надо? – спросил Хауэлл.
Я сделал вид, будто слушаю, как он говорит что-то на другом конце провода. На самом же деле просто прислушивался к его дыханию, быстрому и переполненному нервной энергией.
– Ну что ж, я рад, что вы передумали насчет личного присутствия при передаче денег. Сейчас я соединю вас с агентом Линчем, чтобы вы могли подробней это обсудить, – произнес я, передавая свой мобильник федералу.
Линч поднял левую руку, чтобы взять телефон, ощутил тягу наручников и поменял руки. Сначала просто слушал, а потом начал грузить Хауэлла на ту тему, что это в интересах безопасности его дочери, если его не будет там в момент обмена.
Полил дождь – сильный, обильный и стремительный. Это мне было только на руку. Опять сверкнула молния, на сей раз совсем близко. Громыхнул гром. Линч повернулся к боковому стеклу и повысил голос, чтобы его было слышно по телефону сквозь шум ливня, барабанящего по крыше.
Поскольку чемоданы стояли на заднем сиденье вплотную друг к другу, разделяя нас, места оставалось не так уж много, поэтому он опять положил левую руку на своей кейс. В правой руке Линч держал мой мобильник. Зажав ключик от наручников в складках правой ладони, я положил ее на верхушку чемодана Линча.
На второй выбоине мы завалились назад, цепочка наручников звякнула, и ключик чуть не выскочил из скважины. Линч был слишком увлечен попытками заверить Хауэлла, что все будет хорошо.
Есть! Осталось лишь повернуть, и браслет раскроется.
Надо было действовать быстро.
Чуть отклонившись вправо, я присмотрелся сквозь лобовое стекло. «Дворники» мотались по нему так быстро, что не уследишь и глазом, но все равно им удавалось лишь на полсекунды смахнуть с ветрового стекла пелену воды, прежде чем его вновь затягивало дождем. Мы словно ехали по дну плавательного бассейна.
Еще одна вспышка яркого света в небе. Молнии сверкали все ближе. Самые глубокие выбоины впереди превратились в озерца, поблескивающие в свете фар. Первая из таких была уже футах в сорока от нас, а ее более крупный близнец – в каких-то десяти футах за ней.
Скоро мы должны были нырнуть колесами в обе.
Линч по-прежнему смотрел в боковое стекло, отвернувшись от меня.
Мне не пришлось делать вид, будто меня развернуло на заднем сиденье на первой выбоине – тряхнуло и впрямь не по-детски, – и я услышал металлический скрежет, с которым днище машины ударилось о выступ дороги. В этот момент я и раскрыл стальной браслет, застегнутый на ручке чемоданчика. Другой по-прежнему был надежно защелкнут на запястье Линча.
Я аккуратно снял браслет с ручки, держа его открытым и наготове.
Вторая выбоина – натуральный Гранд-каньон, и я ощутил, как меня всем телом бросило вперед. Ремень безопасности перехватил меня, прежде чем я уткнулся носом в спинку переднего сиденья. И в тот же момент моя правая рука сбросила с сиденья кейс с десятью миллионами долларов, в то время как левая защелкнула браслет на кейсе рядом со мной.
Федерал этого не заметил. Стукнувшись лбом о боковое стекло, он выронил мой телефон.
– Господи Иисусе, Ларри… Притормози-ка малость – здесь ехать все равно что по поверхности Луны, – буркнул Линч, нашаривая под ногами мой мобильник.
– Простите, – отозвался Ларри.
Мы вдвоем подняли с пола чемодан с десятью миллионами, и я водрузил его рядом с собой. Потом взялся за ручку кейса с двумя миллионами долларов и придвинул его поближе к Линчу, убедившись, что он видит, как мои руки касаются застегнутого браслета наручников на ручке. Мне требовалось объяснение, откуда на кейсе и наручниках взялись мои отпечатки пальцев.
– Не возражаете, если я тоже немного пообщаюсь со своим клиентом? – сказал я.
Линч не возражал и сказал Хауэллу, что передает телефон обратно его адвокату.
– Мистер Хауэлл, – произнес я, – по-моему, настал момент позволить профессионалам делать свою работу. Как смотрите на то, чтобы нам с вами где-нибудь немного переждать в спокойной обстановке?
– У тебя и вправду получилось? – спросил Хауэлл.
– По-моему, можно сказать и так.
Развернувшись на сиденье, я глянул в заднее окошко и увидел позади две пары фар. Одна из этих машин была Хауэлла.
– Хорошо, я сейчас выйду. Подъезжайте подобрать меня, – сказал я.
Вызов рассоединился.
– Мой клиент хочет меня видеть. Вам не трудно притормозить? – попросил я.
Линч приказал водителю остановиться под дубом на углу частной дороги. Дождь пулеметными очередями хлестал по машине.
– У вас нет случайно лишнего зонтика? – осведомился я.
На лице у Линча появилось довольное выражение.
– Так уж вышло, что есть, но это федеральная собственность. Сожалею, – ответил он.
Когда я открыл дверцу, в салоне зажегся свет. Прежде чем опустить ноги на землю, я повернулся к Линчу и уже собирался пожелать ему удачи, как вдруг заметил, что на пассажирском сиденье что-то лежит.
– Из-за этих колдобин наверняка еще много чего вытряхнулось, – сказал я, мотнув головой на сиденье.
Агент Линч перегнулся через кейс, пристегнутый к его запястью – с двумя миллионами долларов внутри, и узрел ключик от наручников, лежащий на сиденье. Я поднял его, чтобы он увидел, как я прикасаюсь к этому ключу.
– Блин! – ругнулся он, выхватывая у меня ключ. – Спасибо. Если б я потерял его, одному богу известно, что бы я делал.
– Удачи, агент Линч, – бросил я. После чего захлопнул дверцу и побежал под дерево, едва не поскользнувшись на мокрой траве.
Даже под огромными ветвями дуба того короткого времени, что я простоял там, мне хватило, чтобы промокнуть до нитки. В ботинках хлюпало, с головы стекали потоки дождевой воды.
Мимо меня проехала вторая машина ФБР, и вскоре я забрался в «Линкольн», на сей раз с Марлоном за рулем. Маколи сидел впереди, рядом с ним. Я устроился сзади, рядом с Хауэллом, и он забрал у меня кейс, прежде чем я успел захлопнуть дверцу.
Щелкнули замки.
– Господи Иисусе… Десять миллионов. Как ты…
– Я ничего такого не делал, мистер Хауэлл, помните?
Маколи вытянул шею, чтобы посмотреть на меня, так же как и Хауэлл. Оба оценивающе обвели меня взглядами, точно впервые видели.
– Я даже не знаю, как выразить…
– Тогда и не надо. Высадите меня где-нибудь и поезжайте за своей дочерью.
– Может, позвонить Джорджу, чтобы он заехал за тобой и отвез обратно в дом? – предложил Хауэлл.
Я сдул с губ дождевую воду, которая стекала с волос по лицу. Очень хотелось переодеться, но я не хотел возвращаться в свою квартиру, и уж точно не хотел опять оказаться у Хауэлла. Дом был великолепный, но атмосфера там была вся так и пропитана потом, напряжением и потерей. Сегодня всего этого с меня было довольно.
– Где-то поблизости должно быть кафе или что-нибудь в этом роде. Я не смогу уснуть, пока не узнаю, что она у вас, и я не хочу возвращаться домой. Высадите меня возле какой-нибудь круглосуточной закусочной – я там обсохну, выпью кофейку, и вы можете позвонить мне, когда все это закончится. А потом мы начнем переговоры с федералами, – сказал я.
– Думаешь, они пойдут на переговоры? – скептически произнес Хауэлл.
– Линч явно не захочет признаться, что где-то посеял восемь миллионов долларов из чемодана, прикованного наручниками к его запястью. Подобные косяки губительны для карьеры. Все понемногу уладится, так или иначе. Не волнуйтесь, просто верните ее, – ответил я.
– Обязательно. Послушай, прямо возле автострады есть стоянка для дальнобойщиков. Мы туда заскочим. Это нам по пути, – сказал Хауэлл.
Я не спрашивал, куда он направляется. Какая-то часть меня хотела это знать. Другая же часть стремилась держаться от всего этого подальше. Черта, которую я пересек, теперь несколько размылась, и я хотел начать рисовать ее заново.
Вскоре после того, как мы выехали через охраняемые ворота Премьер-пойнт и фотографы заполучили свои снимки, наша машина оказалась на автостраде, и Марлон втопил педаль в пол. Хауэлл больше ничего не сказал. Его взгляд словно затерялся в полнейшей сосредоточенности на чем-то.
Маколи вводил какие-то цифры в систему спутниковой навигации, встроенную в приборную панель. Прежде чем экран вернулся к карте автострады с синей стрелкой направления, я успел углядеть пункт назначения. Это было одно из тех мест, в которых всем нам рано или поздно суждено оказаться, даже если мы никогда там не были.
Навигационная система вела машину к воротам кладбища «Сонная лощина» в северной части штата Нью-Йорк. Расчетное время в пути – сорок две минуты.
Единственным звуком был ровный, успокаивающий гул мотора. С автострады я видел редкие огоньки в домах примерно в полумиле от нас – яркие точечки в темноте. За первым же знаком, обозначающим площадку для отдыха, Марлон съехал с автострады и свернул на двухполосную боковую дорожку, которая привела нас к заправочной станции с пристроенной сбоку закусочной. На крыше ее громоздился гигантский стеклопластиковый хот-дог, знававший лучшие времена, а под ним вывеска с надписью: «Заправься у Боба!»
К счастью, дождь прекратился.
Я вылез из машины, и Хауэлл перегнулся через сиденье для заключительного слова.
– Я никогда не забуду, что ты сделал. Спасибо тебе!
Направившись к закусочной, я был рад увидеть внутри хоть каких-то людей. На стоянке перед входом стояло несколько фур и дальнобойных тягачей без прицепов.
И одна-единственная легковушка.
Я сразу узнал эту машину.
Это был красный «Додж Чарджер» с двойной черной полосой на капоте.