Бал. Невероятно, но я скоро окажусь на самом настоящем балу! Разумеется, невероятным это можно назвать только с позиции меня прежней, но от этого ощущения будоражили не меньше. Конечно, я была и на корпоративах со множеством людей, и на юбилеях, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ожидало меня сегодня. А потому беспокойство и мандраж мне изображать не пришлось.
– Не волнуйся так, – увещевала меня мачеха, сидя рядом в карете. – Ты же уже была на балу.
– В том-то и дело, – пробормотала я, припомнив, чем это закончилось для бедной Анны.
– Да, тогда все вышло очень плохо, – нахмурилась женщина и внезапно взяла мою руку, сжала и требовательно посмотрела в глаза. – Но ведь ты больше не повторишь прежних ошибок…
– Прежних – нет, – ответила я честно, но на языке так и вертелось продолжение фразы: но от новых зарекаться не буду.
Отец, сидевший напротив, что-то такое понял из моих слов, его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но потом решил не влезать в женские разговоры и перевел взгляд за окно кареты.
Но что поделать, если я уже согласилась на непонятную авантюру канцлера? Теперь оставалось только догадываться, чем она для меня закончится. Да и вообще, я в другом мире, в другом теле и еще не разобралась в местных раскладах и течениях. Поэтому о каких ошибках может идти речь? Да я же вляпаюсь в первое подвернувшееся гуано!
Потихоньку я начинала паниковать, но сдерживалась изо всех сил. А слова о том, что я взрослая женщина, которые я твердила сама себе, почему-то помогали плохо.
Выезжали мы заранее, все-таки бал в честь приезда иностранной делегации проводился во дворце, и опаздывать не стоило. И мы не ошиблись. Столпотворение карет перед входом было таким эпичным, не побоюсь этого слова, что ждать своей очереди, чтобы, как полагается, оказаться у крыльца, пришлось около часа.
И за этот час мои эмоции и переживания достигли апогея, а потом… перегорели. Я так сильно волновалась, что в какой-то момент организм решил, что уже перебор, и на смену переживаниям пришел нездоровый пофигизм. Мачеха смотрела на меня, и в ее взгляде читалось: «Не падает в обморок – и ладно». Видимо, даже ее впечатлило, как меня потряхивало от волнения, и она больше не намекала на прошлые ошибки и не пыталась чему-то меня учить и наставлять.
Дворец впечатлил количеством позолоты и зажженных свечей. Иногда, при взгляде на особенно развесистый канделябр, хотелось сделать фейспалм и воскликнуть: «Пожарную безопасность придумали трусы!» Придворные, похоже, были крайне отважными индивидами. А еще везучими, потому что пока никто и ничто не загорелось. Хотя я просто сгущала краски. Как-то на работе мне пришлось столкнуться с пожарным инспектором, и я никогда не забуду те незабываемые впечатления и многочисленные вопросы с подковыркой. А еще почти патетические восклицания «это же ваша безопасность!».
Н-да, как, оказывается, человеческий мозг, если хочет, может переключаться на мелочи с действительно важных вещей.
– Граф ан Шэрран с семьей! – объявил церемониймейстер, и десятки глаз тут же устремились на нас.
По залу полетели шепотки:
– Это та самая…
– Опозоренная…
– Надо же…
Я еще сильнее выпрямила спину, и на моих губах заиграла легкая улыбка. Как кто-то где-то когда-то сказал, а люди запомнили: «Улыбайтесь, это всех раздражает». Раздражать я, конечно, никого не собиралась, но и показывать слабости не желала тоже.
По долетевшим шепоткам я поняла, что моя улыбка таки некоторых задела. Однако обсуждали не только меня, но и возвращение моего отца, который с того злополучного дня на балы во дворец приглашен не был. Подходить к нам не торопились, видимо, пока прикидывали, куда подует ветер перемен. Но в данный момент меня это даже радовало.
А потом объявили о прибытии короля с королевой и их единственным наследником принцем Карлайлом. Все склонились в глубоком поклоне. И мне оставалось только порадоваться, что вместе с телом Анны мне досталась ее память и умения.
Потом король махнул рукой, и бал продолжился, вернее, его предтанцевальная часть. Похоже, сейчас должны появиться послы. Мне же было интересно рассмотреть венценосную чету.
Король был еще не стар, но уже седовлас. С довольно приятными чертами лица и властными движениями. Королева же была явно старше его величества и смотрела на придворных с безразличием. А принц оказался довольно симпатичным чуть полноватым блондином лет двадцати со скучающим взглядом.
– Его королевское высочество четвертый принц крови королевства Альтон Виттор ан Ларрен и высокие послы Альтона! – прерывая мои размышления, произнес глашатай, и в бальную залу вошел высокий статный блондин с пшеничными подкрученными усиками и бородкой эспаньолкой.
По залу тут же разнесся восторженный женский вздох. И я могла их понять. Принц с картинки – вот кто вошел в зал. Остальная делегация на его фоне потерялась и была совершенно никому не интересна.
Нет, ну если так подумать, то он блондин, я блондинка. Он мужчина, я женщина. Мы отличная пара! А какие детки у нас красивые будут… Какая девочка, девушка, женщина не мечтала хоть раз в жизни о принце? Я не мечтала, но ведь никогда не поздно начать?
Из размышлений меня выдернуло странное неприятное чувство, будто кто-то сверлит меня взглядом. Я повернула голову и увидела канцлера. Он чуть заметно кивнул и демонстративно посмотрел на принца, показывая, куда мне нужно смотреть. А я и так туда смотрела. Тем более теперь задание не казалось таким уж обременительным.
Разумеется, смазливой мордашкой меня не удивить – я уже взрослая девочка и ценю в мужчинах иное, – но для начала все выглядит очень даже перспективно. Осталось только узнать детали и что конкретно хочет от меня канцлер.
Лезть на глаза его высочеству в первых рядах я благоразумно не стала, хотя мне и было интересно посмотреть на него чуть ближе. Его сейчас окружало столько придворных, что я на его месте не запомнила бы никого. Он, конечно, не я, но торопиться некуда.
Постепенно к нашей маленькой группе потянулся небольшой ручеек самых любопытных, чтобы прощупать, чем мы дышим и почему вообще появились здесь спустя всего несколько месяцев после неофициальной опалы. Кто-то пытался нас уколоть, кто-то почти открыто спрашивал «какими судьбами?», а кто-то, и таких было очень мало, просто подходил пообщаться и выказать свое уважение и поддержку. Злополучную подруженьку и свою «первую любовь» я тоже видела. Они были в одной шумной молодежной компании и изредка посматривали на меня.
«Ну-ну, смотрите, глаза только не сломайте», – посылала я им ответные «лучи добра» и не думала смущаться.
К нам подошла одна из самых заядлых сплетниц при дворе – баронесса ан Ливендорн. Она состояла в немногочисленной свите королевы и отчаянно молодилась. Часто себе же в ущерб.
– Надо же, Анна, кажется, еще больше расцвела с того момента, когда я ее видела последний раз, – одарила она меня фальшивой улыбкой. – Похоже, монастырский воздух пошел тебе на пользу, милочка.
– Ну что вы, это все молодость, – лучезарно улыбнулась я, не собираясь спускать ей намеки на мое неподобающее поведение в прошлом, а то ведь заклюют такими вот «безобидными» намеками. И получила ощутимый тычок в бок от мачехи. – Хотя вы тоже выглядите великолепно! А эта прическа по последней моде вам очень идет.
Я безбожно врала насчет прически. Она не шла баронессе от слова «совсем», делая щеки визуально еще больше, а лоб меньше. Кажется, женщина это тоже понимала, но желание быть на гребне модной волны оказалось сильнее.
Баронессу чуток перекосило. Она оглядела мое довольно закрытое голубое платье с кружевными рукавами-фонариками и застегнутым под горло на маленькие пуговки вырезом, но верхняя часть груди при этом оставалась открытой. Получился милый и одновременно пикантный образ невинной девушки.
– А вот вы, милочка, похоже, о последних модных фасонах не в курсе. Ай-ай-ай. – И чтобы сгладить бестактность, захихикала и шутливо ударила меня по руке сложенным веером.
У меня с языка так и просилась ответная любезность. Однако вместо меня баронессе ответила мачеха:
– Ну что вы, этот образ моя дочь придумала вместе с лучшей модисткой Альежа госпожой Фарм. И та уверяла, что совсем скоро такой фасон войдет в моду.
– Н-да? – Теперь баронесса окинула меня куда более заинтересованным взглядом.
– Согласен с модисткой, – раздался за спиной знакомый мужской голос. – Это платье вам очень идет.
Мы обернулись и увидели канцлера в компании с принцами и их свитами. И как только мы не заметили их приближения?! Разумеется, мы тут же склонились в реверансах.
– Ваше высочество, позвольте представить графа Рожера ан Шэрран, графиню Камиллу ан Шэрран, их дочь Анну ан Шэрран и баронессу ан Ливендорн.
– Рад знакомству, – чуть склонил голову Виттор и задержал взгляд на моем скромном вырезе. – Хотел бы разделить мнение Армана насчет вашего наряда. Он великолепен. – Мои щеки невольно порозовели. Какая женщина не любит комплиментов? – Признаться, у нас в стране одеваются более… эм, сдержанно. И я еще не привык к… столь открытым бутонам женской красоты. – И он покосился на стоявших неподалеку девушек в платьях с едва прикрытыми сосками.
Я восхищенно распахнула глаза. Надо же, как завернул! А мог бы просто сказать: никогда не видел в приличном месте сразу столько полуголых баб.
– Не волнуйтесь, это только начало, – улыбнулась я и по всеобщей реакции поняла, что сказала что-то не то. – То есть вы привыкнете. А внешняя открытость наших дам никак не влияет на их моральный облик. – Заметила, как сузились глаза канцлера Армана ан Конте, и из вредности добавила: – Почти. – Поняла, что такими темпами договорюсь до дыбы, и добавила: – Простите. Я имела в виду, что…
– Я понял, что вы имели в виду, – внезапно фыркнул принц. – Вы очень забавная девушка. Не откажете мне в первом танце?
– Это честь для меня, – присела я в реверансе, и тут король наконец решил объявить начало танцев и вывел в центр зала королеву. Придворные тут же зашумели, стремясь побыстрее найти ангажированную пару, а Виттор протянул руку мне:
– Я успел очень вовремя.
И не поспоришь. Я опустила глаза, положила на его ладонь свои пальчики и краем глаза увидела, что канцлер приглашает баронессу. Так ему и надо, а то своими взглядами чуть до икоты меня не довел!
Первые аккорды полонеза прозвучали, когда принц Виттор повел меня в центр зала. Мы встали следом за королем с королевой и принцем Карлайлом с дочерью герцога ан Клемора. Похоже, девушка, как и я, совсем недавно вышла в свет. Вот только выглядела гораздо расслабленнее меня. Я же, несмотря на внезапный пофигизм, ощущала себя не в своей тарелке. Все-таки я впервые в жизни собиралась танцевать полонез. И не где-нибудь ради шутки, а на королевском балу с настоящим принцем. Я искренне надеялась на память тела, ведь порепетировать мне было некогда и негде.
Полонез напоминал торжественное шествие, где каждое движение было продумано до мелочей. Виттор вел меня уверенно, его рука едва касалась моей талии – ровно настолько, чтобы направлять, но не нарушать приличий.
– Вы так напряжены, Анна. Что-то не так? – спросил он меня.
«О да! Все не так!» – хотелось простонать мне, но я постаралась улыбнуться как можно более беззаботно:
– Что вы, я просто волнуюсь. Это мой второй королевский бал. А с настоящим принцем я и вовсе танцую впервые.
– А разве есть ненастоящие принцы? – тоже улыбнулся он.
И я улучила момент и многозначительно прошептала:
– О да! – Бровь Виттора вопросительно выгнулась, и я продолжила: – Однажды мне подарили безумно красивую куклу мальчика. Вы знали, что делают и кукол мальчиков, а не только девочек?
– Э-э-э, нет, – явно не ожидал такого вопроса принц. – У меня три брата и совсем нет сестер, которые бы рассказали мне об этом.
– Так вот, я назвала того кукольного мальчика Принцем и часто проводила с ним свои кукольные королевские чаепития, а потом и танцы, – окунулась я в воспоминания Анны.
– Получается, я не первый ваш принц? —сверкнув глазами, задал довольно провокационный вопрос Виттор.
– Получается, вы первый настоящий принц, с которым я имела честь танцевать, – парировала я.
– Звучит многообещающе, – блеснул он обаятельной улыбкой, и я скромно опустила глазки.
В этот момент мы прошли в фигуру «ручеек» под аркой из рук канцлера и баронессы и встали рядом, чтобы точно так же пропустить под своими руками другие пары.
– Кажется, вы неплохо проводите время, – тихо проговорил канцлер, стоявший рядом.
– Стараюсь изо всех сил, – так же тихо ответила я.
– Ну-ну…
Я покосилась на него, но фигура танца снова повела нас в шествие по большому кругу, и мое внимание переключилось на принца.
– Теперь вы обязаны пригласить меня на чаепитие, – внезапно произнес он, и теперь уже удивилась я, но Виттор пояснил: – Я не могу позволить, чтобы у вас в памяти остались лишь чаепития с ненастоящим принцем.
– В таком случае я рискую прослыть злостной кокеткой, и меня точно обвинят в том, что я хочу заполучить себе венценосного жениха.
– А вы не хотите?
Надо же, какой двусмысленный вопрос. Не хочу прослыть кокеткой? Или не хочу заполучить жениха? С этим принцем нужно держать ухо востро.
– Знаете такое выражение: «Чего хочет женщина, того хочет Пресветлый»?
Бровь принца заинтересованно выгнулась.
– И чего же вы хотите?
– Пить. Здесь так душно, что я уже давно мечтаю о стакане самой обычной воды.
Принц сначала удивленно на меня смотрел, а потом расхохотался, тщательно давя смех, чтобы это не выглядело слишком вызывающе во время танца.
Наконец шествие закончилось, и Виттор отвел меня к родителям:
– Мадемуазель ан Шэрран, танец с вами доставил мне истинное удовольствие, и я был бы рад, если бы вы подарили мне следующий вальс.
– Конечно, ваше высочество, – присела я в реверансе, и принц ушел.
– О чем вы там так оживленно болтали? – пряча губы за раскрытым веером и блестя от любопытства глазами, спросила мачеха.
– О куклах, – ответила я, и в самом деле мечтая о стакане холодной воды.
В зале, несмотря на высокие потолки, было душно.
– О чем?! – Она посмотрела на меня как на умалишенную.
– Простите, я обещал даме воду, – внезапно оказался рядом Виттор и с улыбкой протянул мне стакан.
– Спасибо, ваше высочество. – Я приняла стакан и увидела, что в нем вовсе не вода, а лимонад.
– Простите, обнаружилось, что быстро найти во дворце воду —непосильная задача.
Я отпила освежающий цитрусовый напиток, оказавшийся очень даже вкусным и не сильно сладким.
– Ничего, этот лимонад мне понравился.
– Не каждый день юная девушка получает лимонад из рук самого принца. Я бы удивилась, если бы вам не понравилось, – оказалась рядом баронесса Ливендорн, улыбаясь так, что хотелось ей сказать: «Сцедите яд, а то вас перекосило», но приходилось улыбаться и мило опускать глазки.
Баронесса, впрочем, появилась не одна. Ее привел к нам канцлер. К которому тут же обратился Виттор:
– Арман, а правда, что у вас дама не может пригласить мужчину на дружеский чай?
Канцлер бросил на меня цепкий взгляд, но тут же улыбнулся.
– Ну почему же? Приглашение из уст баронессы Ливендорн, например, не нанесет урона ее чести. К тому же ее салон славится послеобеденными чаепитиями. А вот молодая незамужняя девушка пригласить вас может, но, скорее всего, столкнется с осуждением общества. А у вас в королевстве разве не так?
– Так, – задумчиво кивнул принц. – Но я думал, что в вашем прогрессивном обществе все немного иначе.
– Вы правы, Виттор, в нашей стране прогресс не стоит на месте, но он не касается общественных и моральных устоев, и Анна знает об этом как никто другой.
Теперь уже я стрельнула в канцлера изучающим взглядом, который поспешила спрятать под смиренно опущенными ресницами.
Принц явно заинтересовался этой темой, но тут канцлер протянул ко мне руку и произнес:
– Мадемуазель ан Шэрран, позвольте пригласить вас на танец.