Я поняла, что он вернулся, когда погас свет.
Не услышала шагов — Шторм умел передвигаться так, будто пространство само расступалось перед ним, боясь коснуться чёрной формы. Не почувствовала энергию — он закрыл её, оставив только давление в воздухе, от которого заложило уши и заныли кости. Просто лампы под потолком одна за другой умерли, и камера наполнилась темнотой, похожей на его глаза.
Цепи удерживали мои руки над головой. За несколько часов браслеты протёрли кожу до мяса, кровь стекала к локтям и высыхала липкими дорожками. Я могла изменить запястья, сделать их тоньше и выскользнуть, но подавляющее поле отвечало на каждую попытку судорогой. В первый раз меня вывернуло так сильно, что плечо вышло из сустава. Во второй я прикусила язык и едва не захлебнулась кровью. Третьего раза не было.
Пока.
В темноте вспыхнули две чёрные бездны. Нелепо — чёрное не должно быть видно в чёрном, но глаза Сэма поглощали даже отсутствие света. Затем проявилось лицо. Невероятно красивое, жестокое, почти неотличимое от лица отца, если бы не молодость и выжженный цвет. Чёрные волосы падали на лоб, губы казались тёмными от засохшей крови.
Он пришёл без перчаток.
От этого стало страшнее, чем от цепей.
— Решил закончить допрос? — спросила я.
Голос сорвался. Не от страха. От жажды. Мне несколько часов не давали воды, но тело требовало не её. Оно узнало мужчину, с которым привыкло воевать прикосновениями, и теперь предавало меня мелкой дрожью.
Сэм приблизился.
— Этап через час.
— Пришёл попрощаться?
— Пришёл дать последний шанс. — Я рассмеялась. Губа лопнула, на языке стало солоно.
— Как великодушно. Это у вас семейное? Сначала ломать кости, потом протягивать пластырь?
— Признайся, что передала файлы Ибрагиму.
— Нет.
— Назови сообщников.
— Нет.
— Скажи, что использовала Яра, чтобы сбежать.
— Нет. — Он остановился вплотную. Запах ударил сильнее пощёчины — холод, кожа, кровь и тот особенный аромат Шторма, который я научилась узнавать среди сотен бессмертных. Сэм поднял руку и провёл большим пальцем по разбитой губе.
Боль вспыхнула вместе с желанием.
— Упрямая маленькая дрянь.
— Тебе нравилось.
— Мне много чего в тебе нравилось. Это не спасёт.
— Я и не прошу. — Палец замер. Он ждал просьбы. Я поняла это по едва заметному движению челюсти. Хотел, чтобы я упала к его ногам, назвала господином, пообещала всё, лишь бы он не отправлял меня туда, где хамелеонов превращали в пустые оболочки.
И, возможно, тогда спас бы.
Но после спасения мне пришлось бы жить, зная, что свободу купила покорностью.
— Ты знаешь, что такое Пантеон? — спросил он.
— Знаю.
— Там у тебя не будет лица.
— Я найду новое.
— Не будет имени.
— Моё имя существовало до их стен.
— Не будет меня. — Вот теперь голос дрогнул. Совсем немного, но я услышала. Шторм перечислял пытки, а самой страшной назвал собственное отсутствие.
Я подняла подбородок, насколько позволяла его ладонь.
— Тебя у меня и сейчас нет. — Он впился в мой рот.
Не поцеловал — наказал губами. Разорвал уже повреждённую кожу, смешал нашу кровь, заставил проглотить стон. Я ответила с той же яростью, потому что ненавидела его, хотела и не собиралась позволять уйти из этой камеры победителем. Цепи зазвенели над головой, когда попыталась обхватить его, но металл удержал руки.
Сэм услышал. Оторвался от губ и посмотрел вверх.
— Мешаешься в собственных цепях?
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.