– Я тебя сейчас порву, Уилсон! – крикнул Джейкоб Коди, который всех нас обыгрывал.
– Эти ботинки для боулинга просто стремные, – пробормотала Рокс, потягивая свой напиток. – Я вообще боулинг не люблю. А твоя мать правда приедет на выходные?
Я кивнула. Мама вместе с Теей должны были приехать послезавтра вечером. По понятным причинам я не поехала летом в Хайдвуд. Соврала, что работаю полный день в магазине одежды. Хотя единственная одежда, с которой я имела дело, – моя собственная.
Интересно, рыдания над свитером Кая считаются?
– Мне еще нужно убрать в комнате, – сказала я со вздохом, уже планируя генеральную уборку, лишь бы не слушать едкие замечания матери. – И надо подать документы на этот учебный год.
Учитывая, что в прошлом году… Короче.
– Ты до сих пор не подала? – возмутилась Рокс и встала.
– Успею, еще есть пара дней в запасе. А ты куда?
– Здесь телефон не ловит, а Сет должен приехать. Не знаю, может, он звонил…
Я подавила улыбку. Сет бегал за ней уже несколько месяцев, а она с кайфом изображала безразличие, наблюдая, как он из кожи вон лезет ради нее. Он-то не знает, что Рокс идет на улицу, чтобы не пропустить его звонок. Раньше она очень злилась на Сета – из-за него она пошла в «Бокс» в тот самый вечер. Когда ее изнасиловали. Потом он объяснил ей, почему не приехал, даже принес флешку со скриншотами и записями телефонных разговоров. Убил на это кучу времени, никак не мог простить себе, что бросил ее.
После этого Рокс так и не решилась признаться ему, чтó с ней произошло. И с тех пор заставляла Сета ползать у ног, а тот радовался, что вроде бы не все потеряно. Рокс нужно было убедиться, что он искренне ею интересуется. Она-то вовсе не была к нему равнодушна. И было забавно наблюдать, как она скрывает свои чувства от всех, кроме меня.
– Твоя очередь, Саймонс, – сказал Коди, подходя ко мне.
– Я в этом полный ноль, реально. Сыграйте за меня.
– Хуже, чем Рокс? Да ладно, это надо постараться. Пойдем, я тебе помогу.
Коди потянул меня за собой. Джейкоб бросил на него взгляд и устроился на диване с телефоном в руках.
– Возьми самый легкий, – посоветовал Коди.
А я-то выбирала самый красивый. Ну понятно, даже здесь нельзя делать то, что хочется.
Коди встал у меня за спиной. Положив руки мне на талию, он поправлял мою стойку, показывал движения и пытался давать советы.
Я делала вид, что слушаю, но тут мне пришла в голову идея. Играть совершенно не хотелось.
– Бросай!
Я специально запустила шар вбок, и он улетел в желоб.
– Ой блин. Промазала.
Коди бросил на меня скептический взгляд, а я пожала плечами и села на свое место. Наступила очередь Рокс, но она еще не вернулась.
– Они скоро придут, – заметил Коди, собираясь подсесть ко мне.
Я икнула от неожиданности, когда Джейкоб вдруг рухнул на диван, нагло заняв место, на которое нацелился Коди.
– А вот и они! Бургеры еще не готовы? – спросил он как ни в чем не бывало.
Коди буквально прожег его взглядом:
– Вот ты придурок!
– Зато с отличным инстинктом самосохранения, – буркнул Джейкоб, поправляя куртку. – Не забудь, тебе еще за бургерами. Привет!
Он помахал Сету и Рокс, которые как раз подошли.
– Эти ботинки реально стремные, – вздохнул Сет, по очереди давая всем пять. – Вы уже поели?
– Нет, Коди как раз пошел за бургерами, – заявил Джейкоб, посмотрев на Коди, который явно бесился. – Правда же, Уилсон?
– …Да, именно это я и собирался сделать.
Лицо Джейкоба озарила довольная улыбка, и он поднес стакан к губам, не отрывая взгляда от Коди. Я вдруг почувствовала, что между ними повисло напряжение. Сначала я решила, что Коди просто надулся из-за того, что Джейкоб занял его место. Но потом до меня дошло, что Коди реально злится. Из-за дурацкого дивана? Что за детский сад?
Сет и Джейкоб принялись подкалывать Рокс из-за ее ботинок, и я улыбнулась, когда она тут же начала огрызаться в ответ. Вообще, они правы – ботинки и правда стремные.
– Надеюсь, ты подавишься своим бургером, – процедил Коди, возвращаясь с едой.
– Но даже в этом случае у тебя есть все шансы умереть раньше меня, – гоготнул Джейкоб и взял бургер. – Да, Сет?
Сет криво ухмыльнулся и приобнял Рокс за плечи.
– Ешьте уже и перестаньте нести херню, – вздохнул Коди и протянул бургер мне.
– Забавно… В отличие от него, – Сет кивнул на Джейкоба, – мне было бы по приколу знать, как ты умрешь. Я бы даже посмотрел.
Я наблюдала за их спором, не улавливая суть. В чем прикол знать, как кто-то из них умрет?
Рокс закатила глаза, и я чуть не рассмеялась – наши мнения совпадали. Когда парни собирались вместе, разговор всегда скатывался в какую-то невнятную муть: недомолвки, намеки, шуточки, понятные только им. Они обожали спорить и не упускали случая напомнить, что могут друг друга убить. Чаще всего мишенью становился Коди.
– Сплю и вижу, как твоя жизнь зависит от одного только моего жеста или слова, – заключил Сет, отпивая из бокала Рокс.
– Эй, не цапай мой бокал, закажи себе что-нибудь сам, – проворчала подруга, отбирая у него напиток.
Я нервничала, сидя перед телевизором с мамой и сестренкой.
Вчера вечером, когда мы вернулись, Рокс обнаружила под моей кроватью пустую зажигалку. Не мою – наверняка Джейкоба или Коди. Меня очень напрягала мысль, что кто-то из них мог оставить у меня свое барахло и моя родня – особенно Тея – наткнется на что-нибудь не то. А вдруг где-нибудь валяется косяк Коди? Или пакетик с кокаином Джейкоба?
– Здесь прямо мир и покой, – подколола мама, услышав, как ссорятся соседи наверху.
– Знаешь, Лора, не все могут позволить себе частный особняк, – ответила я в том же духе. – Ред, иди сюда!
Кошка запрыгнула мне на колени, и мать даже не потрудилась скрыть отвращение.
– Какая она страшная, Айрис. Получше найти не могла? – процедила она безапелляционно. – Не понимаю, как такое может нравиться. Эта ее голая кожа – просто мерзость.
– Не волнуйся, я умею выбирать домашних животных, – огрызнулась я в ответ. – Для меня она лучше всех. И вообще, никто не идеален. Посмотри на себя – ты ни разу не совершенство, но тебя ведь еще не бросили.
Она просверлила меня взглядом, а ко мне снова вернулась сцена из прошлого, напоминая, какую власть его слова все еще имеют надо мной.
«Не волнуйтесь, я умею выбирать. Мне больше никто не нужен. К тому же идеальных людей не бывает, верно, Марк?»
– У нее глаза как у тебя! – заметила Тея и улыбнулась. – А мне кажется, она очень милая.
Я улыбнулась ей в ответ, а мать продолжила:
– Ты все еще встречаешься с тем парнем?
Сердце замерло, и к горлу подкатил комок. Это рефлекс – когда речь заходит о нем, слова сразу застревают в горле. Повисла пауза.
– Он тебе совершенно не подходил, – заключила мама, сделав собственные выводы.
Она поднесла вилку ко рту с делано непринужденным видом, но на ее лице мелькнула торжествующая улыбка.
– Мы встречаемся, – рявкнула я, чувствуя, как боль сменилась гневом. – Он сейчас на стажировке по… криминологии. В Англии.
По правде говоря, он умер. Ну да ладно.
Она посмотрела на меня и тяжело вздохнула. Не выношу, когда мать приезжает и говорит со мной этим своим снисходительным тоном. Хоть бы она поскорее заявила, что ей пора домой. Не хочу больше ее видеть. Я никогда не смогу забыть прошлое. Годы вечных придирок, которые так и не отпустили меня. Моя неуверенность в себе – это ее заслуга. Следствие того, как она обращалась со мной, судила меня, навязывала свои вкусы, будто единственно верные. Ей ничего не нравилось во мне – ни внешность, ни характер. Она научила меня ненавидеть себя.
Зачем заводить детей, если не позволяешь им быть собой?
– Что ж, будь осторожнее. Наверняка он тебе изменяет.
Я промолчала. Не хотела ее задеть или унизить в глазах Теи.
Все они изменяют – ты сама всегда так говорила. Зачем опять предупреждать о том, что ты вбила мне в голову с самого детства?
– Он любит ее, это же видно, – вступила в разговор Тея. – Как папа тебя.
К горлу снова подкатил ком, и я слабо улыбнулась. Тея так невинна. Ее представления о любви так чисты. Как же не хочется, чтобы их запятнали, чтобы она думала о мужчинах и отношениях с тем же цинизмом, что и я. Чтобы они вызывали у нее отвращение из-за отца. Из-за родителей. Пусть она сохранит нормальный образ любовных отношений, пусть не опускает планку ради капли внимания, пусть доверяет себе. Пусть ни от кого не зависит и не выпрашивает крохи любви.
Потому что рядом с ней сидит девушка, которая не умеет любить и не бояться измены. Не умеет отпускать – ни людей, ни чувства. Не может поверить, что ее можно любить просто так, а не за то, что она может дать взамен. Не способна принять ответную любовь и не подозревать, что в глубине души ее все-таки немного ненавидят.
– Я уберу со стола, – сказала я, поднимаясь.
Сколько себя помню, во мне жила эта потребность – чтобы меня понимали и любили. Я была готова ради этого на все. Мне хотелось, чтобы меня боялись потерять. Чтобы мне доказывали, как я нужна. Но засада в том, что я могла принять любовь только в одном виде – на грани с токсичностью. И знала только нездоровые способы любить. Меня пугали и одновременно притягивали плохие парни, а хорошие меня не интересовали – они казались фальшивыми. Приходилось додумывать про них что-нибудь ужасное, чтобы меня зацепило. Я никогда не испытывала нормальной любви. И теперь сама эта идея казалась мне чем-то нереальным.
– Я устала, – вздохнула мама. – Пойду спать. А вы чем займетесь вечером?
– Еще только девять. Прокачу Тею по городу, поедим пончиков.
– Не задерживайтесь, ей тоже надо отдыхать.
Я ощутила укол ревности той юной Айрис из прошлого.
Когда мне было столько же, плевать ты хотела, устала я или нет.
– И так я провела весь год. Вот почему у меня такие дерьмовые оценки.
Этими словами я закончила свой рассказ о событиях прошлого года, в котором не было ни слова правды. Естественно, я не могла признаться Тее, что ее отец вместе с моим разрушили мне жизнь. Так что я врала, чтобы скрыть их грехи. Ради ее же блага.
– А твой парень? – спросила она. – Он работал в том же магазине? Вы там познакомились?
– Мы встретились в универе, – соврала я с бьющимся сердцем. – Точнее, на одной вечеринке. Он показался мне очень красивым, но я не решалась с ним заговорить – он был немного замкнутым. – Я криво усмехнулась. – Потом он ужасно стремно ко мне подкатил, и самое забавное, что это сработало.
Тея рассмеялась, и я тоже, а в горле комом стояла боль. Вся эта история была очень далека от реальности, но сестре незачем было об этом знать.
Опустим тот момент, когда он хотел тебя убить?
Заткнись.
Именно это я себе и говорю.
– А теперь он в Англии, – заключила Тея, дожевывая свой пончик.
Вечер получился отличный – погода хорошая, бары открыты, веселье бьет ключом. Мы гуляли по улицам Юинга и лакомились лучшими пончиками в городе.
– Ну а тебе кто-нибудь нравится? Какой-нибудь мальчик в лицее? – полюбопытствовала я в свою очередь.
Тея покраснела, и я расхохоталась.
– Да нет, никто, – ответила она, хотя у нее на лице все было написано. – В Хайдвуде все мальчишки дураки.
По ходу ничего не изменилось.
– …Ну ладно, есть один, но он в выпускном классе.
– Высоковато метишь для фрешмена[5], – пошутила я с лукавой улыбкой. – Хотя я тебя понимаю: сама всегда влюблялась в юниоров и сеньоров. Но с сеньорами лучше не связывайся: им нужны девушки на одну ночь. Ты разобьешь себе сердце.
– Откуда ты знаешь?
Я на секунду задержала на ней взгляд:
– Бывшая подружка рассказывала. Один парень использовал ее и разбил ей сердце.
Подружкой, впрочем, была я.
И мы пошли гулять дальше по улицам города. Юинг казался Тее более оживленным, чем Хайдвуд. Она рассказала, что отец все чаще уезжает в командировки. Правда, она не знала, что ее отец украл деньги, оформленные на мое имя. Интересно, осмелится ли он когда-нибудь заговорить со мной об этом? Мы не общались с самого Рождества, когда я приезжала в Хайдвуд. Часть денег, которые у меня остались, я потратила на оплату этого учебного года, а часть отложила, надеясь найти новую работу. По совести говоря, я бы вообще не пользовалась крадеными деньгами.
– Пойдем домой, уже поздно.
Мой отец тоже не искал встречи со мной. Он пропал с радаров, да я и сама не пыталась с ним связаться. Может, он злится, что я забрала деньги? Точнее, что их вообще кто-то забрал. В любом случае было хамством писать мне с упреками, когда сам перевел все эти деньги на мое имя.
Зажужжал мобильник, и я ответила на звонок:
– Алло?
– Солнце, – сказал Джейкоб, – как там выходные с семьей?
– Пока нормально. Мы с Теей возвращаемся из центра, – сообщила я, улыбнувшись сестренке.
– А, ты была в центре!
– Да, Джейкоб, именно это я только что сказала, – рассмеялась я. – А что? Ты что-то хотел?
– Нет-нет, просто думал, где ты, ха-ха! Кстати, на этой неделе ко мне приедет подруга. Помнишь, я в прошлый раз рассказывал? Ее зовут Ава.
Ава.
Я слышала только имя, но Рокс и Коди с ней уже встречались на вечеринке, на которую я не пошла. По мнению Рокс, она очень милая и прикольная.
– Собираюсь устроить что-нибудь на этой неделе, – продолжал Джейкоб. – Мне бы очень хотелось вас познакомить!
У меня не было настроения с кем-то знакомиться, но если это порадует Джейкоба…
– Тея, переходим, – бросила я сестре. – Ну ладно, скажешь, когда ты… Осторожно!
Я резко дернула Тею назад и прижала ее голову к себе. Пронзительный гудок автомобиля, визг шин по асфальту. Машина пронеслась совсем рядом, обдав нас запахом жженой резины. Я рухнула на асфальт, заслоняя собой сестру. Сердце выпрыгивало из груди, кровь стучала в висках. Тея тряслась как осиновый лист. Мы только что чудом избежали гибели.
– Ты не ранена? – спросила я дрожащим голосом, приподнимаясь и осматривая Тею.
Она помотала головой, широко распахнув от ужаса глаза.
Живы.
…Ты жива.
Ты жива.
– А ты как? – спросила она, заметив мои содранные колено и локоть.
И тут меня наконец накрыла боль: царапины были глубокие. В боку глухо ныло, колено саднило, а из раны на предплечье текла кровь.
– Нормально, – ответила я, все еще дрожа, и схватила телефон. – Твою мать… Д-джейкоб!
– Что случилось? – заорал он в трубку. – Никуда не уходите! Я еду!
– Все нормально… Какой-то долбаный псих чуть не прокатил нас на бампере, – сказала я, поднимаясь на ноги. – Пойдем домой, Тея. И давай ничего не скажем маме.