– ЧТО?!
Утро сразу началось с повышенных тонов.
– Успокойся, – произнёс я, глядя в безумные глаза своей жены. – Я…
– Ты не понимаешь! – произнесла Принявшая разложение, переходя на крик. – Ты ничего не понимаешь! – добавила она, смерив меня уничтожающим взглядом.
– Может, ты мне тогда объяснишь? – с вызовом ответил я.
– Не буду я ничего объяснять! – ответила моя жена. – Но ей Ах'Улу никогда не быть! – добавила она и, больше не говоря ни слова, куда-то пошла.
Я проводил её взглядом.
– А ты останься! – произнёс я, когда увидел, что Багровая роса собралась последовать за своей названной старшей сестрой.
Было видно, что подчинилась дочь Утопающего в крови моим словам с неохотой.
Ну, ничего. Пусть привыкает, что не всё будет так, как хочет дочь вождя Детей Угла.
– Объясни мне, что такое Ах'Улу, – произнёс я, глядя на Багровую росу.
– Люк, я не…
– Отвечай! – надавил я и увидел страх в её глазах.
Странно, чего это она?
Чего такого было в моей просьбе?
Я спросил об этом её напрямую.
– Я не хочу ругаться с Принявшей разложение, – ответила она и затравленно начала озираться по сторонам.
И это всё? Странно.
– Только из-за этого? – озвучил я свои мысли вслух.
– Да, – неуверенно ответила Багровая роса, при этом говоря честно.
Она и вправду опасалась моей первой жены. Но почему?
Особенно если принять во внимание то, из какого племени она сама…
И тут мне в голову пришла одна интересная мысль.
Уж не специально ли её отец, вождь племени Потрошителей, решил отдать свою кровиночку чуть ли не первому встречному?
Возможно, учитывая, что сын Мрачноглаза был далеко не самым сильным или храбрым одарённым.
Плюс Утопающий в крови наверняка слышал про меня и о том, на что я способен, и знал, что я смогу одолеть его дочь в поединке.
А ведь такой исход событий вполне имел место быть.
И на самом деле это многое объясняло.
Я уже по-другому посмотрел на дочь Утопающего в крови.
– А почему ты её боишься? – прямо спросил я. – Что, по-твоему, она может тебе сделать? – произнёс я, глядя ей в глаза.
Багровая роса вздохнула и с надеждой во взгляде посмотрела на меня.
– Люк, я могу не отвечать на этот вопрос? – спросила она, и несколько секунд, прежде чем ответить, я изучал её взглядом, а потом сжалился.
– Ладно, можешь не отвечать на этот вопрос, но что касается Ах'Улу, ты мне пояснить должна, – ответил я и увидел сильное облегчение в её взгляде.
– Хорошо, – ответила Багровая роса. – Ах'Улу… – Она задумалась. – Это очень важно для нас. Когда ребёнок рождается, Ах'Улу скрепляет свою душу с младенцем, и это их сильно связывает, – наконец подобрала она нужные слова.
– И как именно это проявляется? – спросил я, поняв, что она не собирается говорить дальше.
И судя по всему, мой вопрос поставил Багровую росу в тупик, ибо ответила она далеко не сразу.
– Люк, я не знаю, как тебе это объяснить, – сдалась она и покачала головой. – Мне не хватает слов, чтобы объяснить это, – добавила она, по сути, сказав то же самое, что и Принявшая разложение своей фразой: «Ты не поймёшь».
«Неужели это и правда так сложно объяснить?» – подумал я, глядя на свою вторую жену, которая стояла и явно не знала куда себя деть.
Ладно, хватит с неё…
– Можешь идти, – сказал я дочери Утопающего в крови, и её как ветром сдуло.
Я проводил её взглядом, а после направился прямиком в палатку друзей. Нужно было их будить, ведь в чём-то Принявшая разложение была вчера права. У нас не так много времени, чтобы терять его на пьянки, даже если они были организованы в честь дня рождения. Всё же нам предстояло участвовать в войне, причём не с кем-то, а чуть ли не с самым сильным племенем в Землях Великой Матери, которое возглавлял сильнейший друид, если верить словам дочери Избранника Угла, который и сам был силён.
Ему же удалось пленить меня, когда я только попал на другую сторону Разлома.
Хотя с того времени много воды утекло, и я был уже не тем, что раньше.
Пока обо всём этом рассуждал, и сам не заметил, как оказался возле палатки друзей.
Стоило мне зайти внутрь, в нос ударил стойкий запах перегара, что было неудивительно, учитывая, сколько ребята вчера выпили.
«Да уж, слушать им сейчас о грядущей войне со Снежными ходоками будет сложновато», – подумал я, глядя на спящих товарищей.
«Ладно, в этот раз помогу им», – решил я и, подойдя к Жумельяку, коснулся его рукой.
Всего около секунды мне понадобилось, чтобы избавить его тело от токсинов.
При этом раньше бы эта процедура заняла гораздо больше времени, просто за последнее время я довольно сильно преуспел в контроле своих магических умений и энергии, поэтому подобные манипуляции были мне на раз плюнуть.
Далее прошёлся по остальным своим друзьям, и вскоре все они – а вернее будет сказать, их тела – были очищены от токсинов.
И оставалось сделать только одно, а именно – разбудить их, чем я и занялся.
Рядом с очагом, вокруг которого сидели все те, кто был в нашем небольшом отряде, кроме Иных, повисла неуютная тишина.
И это было неудивительно, учитывая, какие новости я поведал присутствующим.
– И мы никак не можем уклониться от этой войны? – поинтересовался Пересмешник, после чего достал из кармана курительную трубку. – А ещё… Хех, умеешь ты по утрам доносить интересные новости, – усмехнулся он и закурил.
– У меня талант, – отшутился я и смерил всех изучающим взглядом. – Вы можете не участвовать в войне, – сразу же уточнил я, – но в этом случае могут возникнуть определённые проблемы.
– Да нас без тебя и твоих подружек тут сожрут, – пробасил Де'Жориньи.
– В этом и заключается проблема, – кивнул я. – Оставлять вас здесь одних будет крайне опасно. И да, – посмотрел на Анри, – избежать войны не получится, – честно сказал ему. – И лучше, если мы поможем племени Детей Угла, которым объявили войну, чем Снежные ходоки сразятся сначала с ними, а потом придут за нами, – добавил я, и Де'Аламик задумчиво кивнул.
Причём не уверен, что им даже смогли бы помочь фанги, которых, к слову, оставлять здесь мне тоже не хотелось. Да, они, конечно, были сильными боевыми единицами, плюс довольно умны, но при этом всё равно оставались обычными животными, хоть и с магическими способностями.
Отряду Иных с двумя одарёнными справиться с ними не составило бы большого труда, и при этом одарённым необязательно быть сильными.
– Значит, придётся воевать. – Жумельяк ударил рукой по колену. – Разве кто-то из нас способен на что-то другое?! – усмехнулся он и обвёл взглядом присутствующих.
– Хех, я людей, например, могу лечить, – хмыкнул Пересмешник, выпуская изо рта дымное колечко.
– Что ж ты тогда в целители не подался? – спросил его Жозе.
– Так я и был им, – пожал плечами Анри. – Просто мой отец настоял, чтобы я выбрал военную карьеру вместо духовенства, к которому тянулось моё сердце. И вот к чему это привело, – добавил он, чем рассмешил здоровяка Де'Жориньи.
– Ой, да говори уже честно! – громко пробасил Жуль. – Не в духовенство тебя тянуло, а в женские монастыри! – Он хлопнул друга, с которым сидел рядом, по плечу, и тот даже согнулся под тяжестью его излишней любвеобильности.
– Не без этого, – буркнул Пересмешник, смерив своего товарища недовольным взглядом.
Как, впрочем, и Венера, которая отлично знала галларийский и тоже здесь присутствовала. Вот только, в отличие от других, права голоса у неё не было, и ей бы пришлось быть вовлечённой в эту войну.
– Ну, раз выбора нет, то чего зря тут воздух сотрясать, – пробасил Де'Жориньи и поднялся с места. – Жозе прав: воевать – это, пожалуй, единственное, что мы хорошо умеем. Поэтому я пойду с тобой, Люк, – добавил он, а вслед за ним встал и его лучший друг – Пересмешник.
– И я! – произнёс тот и улыбнулся.
– И меня не забудьте! – Их примеру последовал и Жумельяк, а Франсуа и Фредерик молча кивнули.
– Отлично! Я в вас нисколько не сомневался! – произнёс я и поднялся с дерева, которое нам давно служило импровизированной скамьёй. – Спасибо вам всем! – добавил я, после чего все начали расходиться по своим палаткам, чтобы начать сборы.
Путь до болот, где обосновалось племя Детей Угла, был не близкий, а учитывая, что мы и так потеряли практически целый день, нужно постараться его как-то наверстать.
«Зато вчера дал им хорошо отдохнуть», – усмехнувшись про себя, подумал я и тоже пошёл собираться.
Громоящер стоял и смотрел, как тело его лучшего друга сгорает в магическом огне, вызванном одним из шаманов племени Острошипа.
Наблюдая за языками пламени, ему казалось, что они «съедают» тело его друга как будто с неохотой.
А ещё у вождя Хозяев степей было такое ощущение, что костёр словно бы винит его и смотрит на Громоящера осуждающе.
Шаман покачал головой, чтобы эти странные видения развеялись. Да, он был виноват в смерти своего друга, но Острошип сам сделал свой выбор и первым решил нанести удар.
Именно вождь Свежевателей первым предал его, а не наоборот.
Громоящер тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.
Сейчас, когда Острошип мёртв и его место занял сын вождя Свежевателей, убедить это племя в том, чтобы они присоединились к нему в войне против Снежных ходоков, было несложно. Шаман знал, что Клыкарь – старший сын его лучшего друга – очень сильно уважает его и сделает то, что Громоящер ему скажет. Но нужно ли это делать?
«А вдруг пророчество лжёт?» – подумал шаман, а затем сразу же отмёл эту мысль. Если и нужно было об этом рассуждать, то уж точно не сейчас, а гораздо раньше.
Например, когда его лучший друг был жив.
А иначе он умер зазря…
Нет, пророчество не может лгать.
А ещё вождь Хозяев степей был точно уверен в одном: знал, что оно не про Снежного ветра, к которому он издавна испытывал неприязнь.
– Вождь, – знакомый голос отвлёк его от мыслей.
Шаман повернул голову, а затем опустил её.
Рядом стоял Клыкарь.
– Мне жаль твоего отца, – произнёс Громоящер.
И он говорил чистую правду. Они с Острошипом были знакомы больше сотни лет, и изначально их племена враждовали. Их воины постоянно воевали друг с другом, сражаясь за самые рыболовные места, пока в одну из их очередных стычек не вмешалось другое племя.
«Гончие» хотели перебить ослабленных постоянными сражениями Свежевателей и Хозяев степей, чтобы забрать под свой контроль их земли. Вот только это вышло им боком.
Племена объединились против врага. Была кровопролитная битва, в результате которой потерь было много как с одной, так и с другой стороны. Но победителями вышли Свежеватели и Хозяева степей, перебив вражеское племя, чьи остатки стали изгоями, которых в Землях Великой Матери называли «Падальщиками».
Победа сильно сплотила два племени, которые жили по разные стороны реки. Дальше Свежевателей и Хозяев степей ждало ещё больше сражений против других племён, что в итоге привело к союзу между ними, а затем всё переросло и в крепкую дружбу между их вождями.
– Я убью эту тварь! – тем временем процедил сквозь зубы Клыкарь.
Шаман положил руку на плечо сына Острошипа.
– Она ответит за то, что сделала, – произнёс он, и молодой друид кивнул. – Но месть подождёт. Сейчас перед нами нависла большая угроза. – Громоящер решил не тянуть с новостями и сразу перешёл к делу. – Снежные ходоки объявили нашему племени войну, а когда мы хотели обсудить это с твоим отцом, Смерть из тени убила его. – Он посмотрел Клыкарю в глаза. – Как ты поступишь? – спросил он, уже зная, что ответит его собеседник.
– Мы будем воевать! – не задумываясь, ответил молодой вождь.
– Я в тебе не сомневался, мой мальчик. – Громоящер хлопнул сына своего друга по плечу. – Вернее, не так, – покачал головой шаман. – Вождь Свежевателей. – Он улыбнулся и вежливо кивнул.
На лице Клыкаря появилась радостная улыбка. Разумеется, он был рад услышать от того, кого так сильно уважал, эти слова.
– Мы перебьём их, или умрём сами! – гордо произнёс молодой друид, а затем посмотрел на языки магического пламени, которые практически полностью «съели» мёртвое тело его отца. – А затем я убью Смерть из тени, чего бы мне это ни стоило! – добавил он, замолчав.
Несколько минут оба Иных просто смотрели на огонь.
– Мне пора возвращаться. – Громоящер первым нарушил тишину.
– Разумеется, – кивнул Клыкарь. – Я слышал, что Снежные ходоки сначала хотят напасть на Детей Угла. Это правда? – спросил он, и вождь Хозяев степей кивнул.
– Верно. Поэтому я хочу прийти на защиту Избраннику Угла.
– Мы тоже придём! – ответил Клыкарь. – Может, получится чему-то научиться у вождя болотного племени. Я слышал, он очень сильный друид.
– Да, – снова кивнул Громоящер, – так и есть.
– Тогда Свежеватели придут! – уверенно произнёс Клыкарь, после чего Громоящер попрощался с ним и направился в сторону загона, где ждал его моджо.
Оказавшись рядом с ним, он посмотрел на стойло, где одиноко стоял раптор с чешуёй цвета запёкшейся крови, на котором уже была другая сбруя.
«Видимо, он принял Клыкаря как своего нового хозяина», – подумал шаман, и на его лице появилась грустная улыбка.
В его памяти сразу же всплыли воспоминания, как он вместе с Острошипом охотился на этого ящера и каких трудов стоило его поймать.
Громоящер тяжело вздохнул и открыл стойло с моджо.
– Мы возвращаемся домой, – произнёс он, когда крупный монстр, который, в отличие от раптора бывшего вождя Свежевателей, был травоядным, после чего похлопал по его крепкой, словно броня, плотной коже, а затем ловко забрался на моджо верхом.
Несмотря на свои крупные размеры, вождь Хозяев степей был одним из самых ловких, быстрых и умелых воинов в своём племени.
Отъехав от загона, он бросил последний взгляд на магический костёр, языки которого были видны издалека, и негромко произнёс:
– Прости и прощай, друг…
Его путь лежал в родное племя, которое уже готовилось к предстоящей войне, обещающей стать самой кровопролитной за всё время существования Земель Великой Матери.
«Что ж, рано или поздно это всё равно должно было случиться», – подумал шаман, покидая племя Свежевателей.
Значит, на то была воля Великой Матери, ведь без неё в её землях ничего не происходило.
Во всяком случае, он был в этом уверен.
Ну а был ли Громоящер прав, должно показать время. Он хотя бы не поступился своими принципами, как это сделал его друг.
– Хо'А! – громко крикнул Громоящер и, стегнув поводьями, заставил своего моджо ускориться.
Путь шамана лежал домой.