Глава 3
Сами себе предоставленные
Не один я голову ломал, Кими меня чуть ли не с самого утра принялась доставать:
— Гедар, а куда мы вообще идём?
— Подальше от лагеря принца...
— Тебя всё ещё смущает то покушение? Боишься?
— Я боюсь не этого, я сожалею о кое-каком поспешном решении.
— Что за решение?
— Говорю же: поспешное.
— Загадками говоришь. И можешь не опасаться, незаметно к нам убийцы не подберутся. Это не лагерь, ты всё время среди толпы солдат, здесь труднее такие дела проворачивать.
— Довольно уже наговаривать, я не боюсь.
— Глупости, — фыркнула Кими. — Если человек не боится опытных убийц, это означает, что он уже убит. Кстати, ты мог пожаловаться принцу. Наверняка этих людей кто-то видел у Ашши, в большом лагере сложно долго оставаться незамеченными.
— Кими, ты же знаешь, что это бессмысленно. Да и не занимаюсь я такими жалобами, это слишком низко.
— Что тут низкого? На тебя напали в лагере их высочества в то время, когда всякие разборки запрещены. Ты в своём праве.
— Кроу не жалуются.
— Гедар, если не хочешь, чтобы Кроу действительно вымерли, придётся что-то менять. Например, правило ваше насчёт жалоб. Ашши должны были ответить за содеянное, а ты просто взял и промолчал.
— Ты веришь в то, что принц или император накажет клан, что привёл больше всех людей на войну? Кими, трон не станет с ними ссориться. К тому же Ашши на мои обвинения могут заявить, что я устроил нападение на их посёлок возле цитадели Кроу.
— Гедар, у тебя, как бы, алиби.
— Ты же знаешь цену такому алиби, Кими. Я уж не говорю о том, что оно фальшивое. Если Ашши пожалуются на тот случай официально, я стану подозреваемым номер один.
— Гедар, не нагнетай, у Ашши хватает врагов, напасть мог кто угодно, так что при такой жалобе подозреваемых окажется много.
— Нет, Кими, ничуть не нагнетаю, ведь такой подозреваемый, как я, у них один-единственный. Только-только появился из небытия, и у врагов вдруг начались неприятности. Я имел дело с имперской канцелярией, знаю, как работают и как мыслят её дознаватели. Не сомневайся, Кими, всё внимание они сразу же обратят на меня.
Девушка легкомысленно отмахнулась:
— Да пусть хоть в подготовке вторжения легионов Хаоса тебя подозревают, что с того? Где доказательства? Их нет. Пытать без доказательств главу древнего клана не станут, так что забудь про имперских ищеек. Лучше объясни, куда именно мы идём? Хватит уже увиливать, ответь прямо.
— Ладно, попробую. Помнишь, я рассказывал про Шэттеба Мена?
— Про того южанина, о котором ты должен позаботиться по приказу старца из сна? Конечно же помню.
— Этот пожилой господин прошлой ночью снова о нём заговорил. Там, на юге, в паре дней пути стоит маленькая деревенька, возле неё мы должны встретиться.
— Ассиопец выбрался, наконец, со своего корабля? — хмыкнула Кими. — Предсказуемо, я бы на его месте ещё быстрее выбралась ради таких трофеев. Не боишься, что этот хитрый южанин тебя подставит? Его клан под Меннай, а те на тебя злы.
— Они своей злостью начинают меня напрягать, — мрачно заявил я. — Мало нам в империи врагов, так ещё и на юге вдруг появились. Ни с того, ни с сего взъелись, на ровном месте наехали, а это вообще неправильно. Теперь приходится думать, как их наказать...
— Вчерашний заслон — часть их кланового отряда, — злорадно усмехнулась Кими. — Можно сказать, ты их уже неплохо наказал. Да и вспомни ту чёрную кварту. Страшно представить, как они на тебя после того разгрома разозлились. Будь на твоём месте принц, битву Трёх королей прославляли бы веками. Я бы на их месте после такого тоже на тебя разозлилась, хотя да, считаю их поведение несусветной наглостью и бесчестьем. Если этот Шэттеб Мена тебя сдаст, он может получить хорошую награду от своих хозяев. Не боишься?
— Конечно же боюсь. Но я ведь не полезу к нему сходу. Сначала проверим, потом разберёмся.
— То есть ты всё же решил с ним трофеями поделиться?
— Кими, это не я решил, это за меня решили.
— Может ты плохо объяснил старцу ситуацию? Может он не понял, что заставляет тебя помогать злейшему врагу?
— Да он прекрасно всё понимает. Кими, он не человек, он что-то особое, лишь внешне похожее на нас с тобой, ему разборки каких-то глупых туземцев вообще неинтересны. Грызитесь, как угодно, хоть все друг друга поубивайте, главное, веселитесь подальше от запретных земель. И что я могу сказать против? Сама понимать должна, возражать сложно. Как мог, так и объяснил ему. Спасибо, что он хотя бы таблички перестал требовать так категорически.
— Всё же думаю, что ты объяснил не самым лучшим образом, — сказала Кими и внезапно сменила тему: — Как твоя рука?
— Уже гнётся.
— А как нога?
— Да в порядке я, в порядке, всего лишь пара царапин.
— Ну ничего себе пара царапин! Да эти твари тебе руку почти отрезали, я видела.
— Не преувеличивай, кость даже до середины перепилить не успели.
— Вот за кость и волнуюсь. Я знаю, у тебя и регенерация, и навыки лекарские, но кости плохо заживают у всех. Особенно плохо с этим, когда они усилены до высоких уровней. Сильно подозреваю, что у тебя именно такие. Сломать их трудно, а вот перепиливанию они поддаются почти так же просто, как обычные.
— Не преувеличивай, обычную руку они бы отрезали за секунду, а моя продержалась чуть ли не минуту.
— Возможно, ты прав. Я эту удавку проверила, она из какой-то странной нити. Очень тонкая, почти невидимая, но разорвать её не получается. И будто из острых зубчиков состоит, оглоблю перерезает лучше, чем стальная пила.
— Кости у меня непростые, оглобле до них далеко. Хотя, признаться, да, побаливает немного. Но поверь, это ерунда, через пару дней забуду, какая рука пострадала.
— А с ногой как? Ты прихрамываешь. Как это получилось? Это что: один душил, а второй резал?
— Стыдно сказать, но никто меня не резал. Сам себе чуть ногу не отхватил.
— Как ты умудрился?!
— Попытался душителя Жнецом достать и в суматохе себя задел.
— Да уж, не бережёшь ты себя. Сильно досталось? Кость целая?
— Да ерунда, пару дней подождать, и даже шрама не останется. Но всё равно спасибо за заботу. Прям удивлён твоим беспокойством...
Кими фыркнула:
— Не притворяйся, ты прекрасно знаешь, к чему я веду. Ну давай, говори уже: как мы будем мстить этим уродам?
— Да, боюсь, уже всё... не надо никому мстить. Дело сделано. И, боюсь, я принял поспешное решение, что может нам нехорошо аукнуться...
Глаза Кими сузились:
— Так-так... Я заметила, что твоей чёрной парочки нигде нет, и подумала, что ты вряд ли их оставил в лагере принца. Получается, ошиблась... Я правильно понимаю? Ты их натравил на кого-то из тех, о ком я подумала?
— Не знаю, о ком именно ты подумала, но да, кое на кого натравил.
Девушка покачала головой:
— Приметная парочка. Если они там кого-то ухайдакали, и кто-то их хотя бы краем глаза при этом заметил, тебе будет сложно оправдаться. Таких чёрных людей на севере нет.
— Среди слуг иногда и почернее встречаются, — возразил я.
— Согласна, встречаются, но очень редко и только у некоторых любителей экзотики. В империи рабство запрещено, нам их на продажу в открытую не возят, а вольного попробуй найди. Так кого смертоносцы прикончили?
— Ну почему сразу прикончили?
Кими закатила глаза:
— О великий ПОРЯДОК! Гедар, что один твой головорез, что второй не козопасами на хлеб зарабатывали, все знают, что они из Ахай. И кого ни спроси, почти каждый тебе объяснит, что это самая знаменитая секта убийц на Большом юге. Элита, репутация у них о-го-го, и заработана эта репутация за счёт единственного занятия. Думаю, не надо объяснять, что это за занятие. Поэтому не надо мне рассказывать, будто ты им поручил огород с петрушкой поливать. Так кого?
— Ты наговариваешь на славных парней. Вспомни, не так давно я их отправлял в вотчину Кроу, где они узнали много чего интересного. И ведь никого при этом не убили, вполне мирное поручение, — сказал я с самым честным видом.
— Ага, я это не забыла. Как не забыла и то, что ты потом вернулся в Раву вместе с ними и убил там абсолютно всех. Никаких огородов, никакой петрушки: они душегубы, Гедар, а это значит, что ты им поручил кого-то прикончить.
— А вдруг я их снова решил привлечь к разведке? Неужели ты даже не рассматриваешь такие варианты?
— Я все варианты рассматриваю, вот только в этом случае уверена, что без убийств не обошлось. Я прекрасно видела твои глаза, когда ты смотрел на убитых дружинников. И знаешь, что в них было?
— Полагаю, ты в них разглядела что-то нехорошее.
— Да, Гедар, разглядела. Я смерть в них разглядела. Так кого именно ты приговорил?
— Ну... Я после того ночного сюрприза был слегка взбешён и потому не акцентировался на именах. Объяснил нашей южной парочке, как выглядит Вердалис. Сказал, что эту много о себе возомнившую тварь надо валить в любом случае, и заодно можно резать тех, кто рядом с ним окажутся. Там у Ашши группа шатров, штаб кланового отряда, можно сказать. С десяток приближённых точно наберётся, если дело провернуть не глубокой ночью.
— Ты про шатры, которые возле ставки принца?! — напряглась Кими.
— Естественно. Вердалис в одном из них обитает, насколько я понимаю.
— Чак, ты совсем сдурел?!
— Не понял?..
— Ох, простите, господин Гедар! Я была несдержанна! Повторяю: ты что, последние мозги растерял?! Богом неуязвимым себя возомнил?!
— И я тоже тебе повторю: не понял, о чём речь. Кими, то ты рвёшься всех жестоко убивать, и я тебя с трудом успокаиваю, то в ужас приходишь от того, что я всё-таки кого-то прикончить решил. Причём за дело. С тобой точно всё в порядке?
— Да я в полнейшем порядке, а вот к тебе есть вопросы. Ты случайно не заметил, что штаб Ашши расположен не где-нибудь, а почти в ставке принца Дэзэула? Они, можно сказать, стенками касаются.
— И что с того?
— А то, что если твои чёрные добряки грохнут Вердалиса прямо там, за дело возьмутся не какие-нибудь клановые дознаватели, а имперская канцелярия. Самый серьёзный её отдел для расследования привлекут, не сомневайся, и работать они будут на совесть. Такое преступление тянет на угрозу для члена императорской семьи, то есть у нас получается уже не клановые распри, а преступление против короны. Загляни в Первую хартию, и посмотри, что это означает. Или давай я тебе время сэкономлю и сама поясню. Если тебя смогут притянуть к такому преступлению, это КА-ТАС-ТРО-ФА! Если они хоть за что-то, хоть за намёк на улику зацепятся, нам всем несдобровать. Когда смертоносцы должны это сделать?
— Они со мной ещё не связывались, но полагаю, что дело уже сделано. Сразу сказали, что в лагере принца тот ещё бардак, значит, задача простая и затягивать её не станут.
— Простая?!
— Ну а ты сама посуди. Йохо мастер проникновений в самые защищённые места, а Майо профи в бесшумных убийствах. Оба они в первый же день ради интереса прошлись по лагерю под чужими личинами и выяснили, как он охраняется. Просто ради интереса, не думая о работе. Очень потом смеялись, рассказывая о своей прогулке. Так что они знали, о чём говорят.
— И ты поверил этим дикарям?! Решил, что раз они дорогу с пальмы до земли как-то нашли, значит, и самого принца могут прирезать, и никто не почешется?! О чём ты думал в тот момент, Гедар?!
— Ну... — я чуть поморщился. — Понимаешь, Кими, в тот момент я был зол. Очень зол. Потерять столько отборных дружинников без боя, вот так, в собственном лагере... Я начал понимать, что ощущали южане, когда мы им в степях Мудавии диверсии устраивали. И скажу тебе честно, это очень нехорошее ощущение... Кими, один из тех дружинников был из первого состава. Самого первого. С самого начала мы здесь вместе, их не больше трети дожило до этого похода, и все они наперечёт. Элита нашего войска...
— И что с того? Гедар, тот дружинник был воином, а воины вечно не живут, пора бы уже с этим смириться. Если будешь так из себя выходить при любой потере, лучше сразу брей голову под батрака-простолюдина и прячься на рисовом поле. Ты Кроу, а они простолюдины, которых ты приблизил. Это огромная честь для них, умереть за тебя.
— Да я всё понимаю, Кими, — ответил я, хотя, отягощённый грузом первой жизни, такие доводы признавал лишь на словах. — Да, я был зол, даже разъярён, поспешил с решением, не всё продумал. Но даже если и переборщил, то не смертельно. С Ашши так или иначе что-то надо было решать, не затягивая. Не знаю, как там Лоа и остальные, а эти полностью зарвались. И дело не в том, что из всех стервятников, что пировали на остатках Кроу, эти нажились больше других. Вот смотри: сколько я здесь нахожусь? Всего-то несколько дней. Кими, за это время они дважды попытались меня убить: руками южан и своих головорезов. А ещё вспомни странную историю с амулетом, из-за которой мы могли подставиться под ассиопцев. Это, между прочим, тоже их рук дело, значит, можно сказать, ещё одна неудавшаяся попытка убийства. И ещё учти, что Вердалиса ценит принц, прислушивается к его советам. В том числе к вредным для нас советам. И особо хочу отметить, что всё это Вердалис и его прихвостни организовали так быстро и при этом незаметно, что мне даже завидно. Поэтому решать с ними следовало также быстро. Этот Ашши по всем понятиям слишком зарвался, он опасен, он мог так же придумать что-то ещё, причём похлестче. В открытую против него сейчас выступать нельзя, так что я сделал то единственное, что мог сделать в тот момент. Да, незаконно, да, чревато скандалом, если найдутся очевидные доказательства моего участия. Но откуда им найтись? Меня при этом даже близко не было, а мои смертоносцы умеют оставаться невидимыми даже посреди толпы. Так что имперским дознавателям придётся обходиться без улик. И да, может быть всем понятно, что из этой истории торчат мои уши, но обвинять в таком древний клан Арсы никто не станет. Это против всех традиций, это скандал куда похуже, чем тайные расправы в клановых распрях. И, кстати, Лоа тоже не святые. Очень уж их главный хрен пропихивал меня в этот рейд, прям руками и ногами давил. Он тоже южан о нас предупредил, но по другим каналам. Так что и для него надо бы подходящий ответ придумать.
— Давай-давай, заодно и Лоа начинай убивать под боком у принца, — поморщилась Кими.
— Заметь: ты сама предложила. И да, твою идею одобряю, ведь они это тоже заслужили.
— Ты главное дознавателям канцелярии это первым делом расскажи, когда они тебя спрашивать станут, — буркнула девушка и резко напряглась, прислушиваясь к шуму с улицы: — Похоже, у нас какие-то новости.
Подскакавший гонец осадил лошадь в последний момент и торопливо доложил:
— Господин! Нападение на головной дозор!
— Почему молчит разведка?! — неприятно удивился я.
— Простите, господин, это не совсем нападение. Там просто глупые мужики с дубинами из густых зарослей выскочили. Это не войско, их мало, прятались хорошо, с воздуха те кусты просмотреть не получалось.
— Что за мужики, что за дубины? Докладывай, как полагается!
— Простите, господин! Местные крестьяне решили отомстить ассиопцам за всё, что те здесь вытворяют. Прячутся от южан в лесу, караулят их мелкие группы, где нет серьёзных с виду воинов. Приняли наш дозор за вражеский патруль и напали. Глупые совсем, не подумали, что у нас такие сильные бойцы, надеялись толпой задавить. Наши начали отбиваться, ругались и кричали при этом, ну а те тоже не молчали. По говору стало понятно, что свои. Кое-как успокоили это мужичьё и обезоружили.
— Потери есть? — спросил я.
— Одна лошадь кровью истекла, её по шее рубанули сильно, ещё одну подранили так, что добить пришлось, а боец на ней перелом ноги получил. У местных два тяжелораненых и несколько легко. Синяки да ссадины не считали, много их раздавали, когда в чувство приводили.
— Как-то маловато потерь у нападавших, — удивился я.
— Господин, наши ребята думать умеют быстро, сразу поняли, что это не ассиопцы, поэтому не на убой отбивались. Что с этими мужиками теперь делать?
— Надо их повесить за нападение на клановых воинов, — равнодушно предложила Кими. — На кол посадить, конечно, правильнее, но на эту возню много времени потеряем, да и большой вины за ними нет. Они просто дураки, а не злодеи.
Внутренне передёрнувшись из-за жестокой непосредственности спутницы, я покачал головой:
— По мне, вешать это совсем уж слишком. Они, можно сказать, союзники наши. Сама признаёшь, просто ошибка вышла.
— Ничего себе ошибка! — возмутилась Кими. — Они бы ещё на благородного так напали! Обнаглевшее мужичьё! Здесь, на юго-востоке, им много воли император дал, из-за постоянных войн. Их и в ополчение часто брали, и даже заставы позволяли ставить при вторжениях. Вот и забыли, что их место за плугом, а войной занимаются аристократы и их боевые слуги.
— Когда в Мудавии пастухи табунщиков Тхата гоняли, ты почему-то не сильно возражала, — заметил я. — Вот и здесь, считай, то же самое. Чем больше таких решительных простолюдинов, тем для нашего дела лучше.
— Ты слишком к ним добр, — Кими покачала головой.
Специфику партизанской войны соратница не понимала, как не понимали её и все прочие. Нет, в этом мире такое явление не ново, но широкого распространения не получило. Да и трудно его отделять от обычного мародёрства.
Кими права: сражениями здесь занимаются аристократы со своими слугами и наёмниками. Все прочие должны нести военные повинности, а не бегать по лесам с дрекольем. У обычных крестьян есть лишь один официально одобряемый способ оказаться в бою с немудрёным оружием в руках: угодить в низовое ополчение, что собирают не все и далеко не всегда.
Потому что толку от таких вояк нет, они пустое мясо, массовка, живое заграждение, что тормозит атаки противника. Что-то вроде полчищ умертвий, что выставлены на подходах к чёрным квартам. Что те, что другие даже знаменитый таран аристократической конницы способны замедлить своими телами или даже вовсе остановить.
Знать не знаю, что принцу завтра в голову взбредёт. Если и дальше станет вот так, в отрыве от всех прочих отправлять нас на вражескую территорию, хорошо бы наладить контакты с такими группами.
Прекрасно организованная воздушная разведка, это хорошо, однако она не закрывает все наши потребности в информации.
Так что не будет ни виселиц, ни, тем более, кольев. Раненых простолюдинов подлечим, поделимся с ними припасами, попытаемся договориться насчёт сбора сведений и связи.
Наверняка эта группа не единственная, и скорее всего она как-то взаимодействует с другими, или хотя бы знает, как с ними связаться. А это, можно сказать, заявка на организацию разведывательной сети, что охватит немалую территорию, занятую противником.
Простолюдинов здесь всерьёз воспринимать не принято, но я не заражён аристократическими предрассудками и готов работать с кем угодно.
Если придать мужичью правильный импульс да подкинуть что-нибудь из трофейного оружия и амуниции, со временем все затраты могут окупиться сторицей.