Глава 1


Вчерашний мой гнев не знал ни границ, ни тормозов и рвался наружу прямо там, в ту же секунду. Сейчас же, после долгих разговоров с Волчарой, к которым потом подключились ещё Ларик с Беллой, меня немного отпустило. Ну, как отпустило… Скорее я просто понял головой, что выбора у меня сейчас всё равно нет и сорваться с места, бросив всё, я не могу.

Если честно, мне и без того периодически становится тяжеловато торчать на Земле. Слишком много энергии Многомерной я нахватался за свои путешествия, и теперь она грызётся с местной. Пока ещё терпимо, но стоит чуть увлечься и однажды можно просто не суметь вернуться обратно.

— Кстати, Волчара, а ты как думаешь? Нужен я тут вообще, на Земле? Или своё уже отыграл? Вас всех обучил, чем мог — помог, а дальше можно и своей дорогой двигать? — обратился я к другу, который сейчас живописно растёкся по дивану в моём кабинете.

— Сань, давай потом, — только и выдал Волк, даже глаз не открыв.

Я его понимал. Общаться ему сейчас хотелось меньше всего. Утро выдалось тяжёлым, да и вечер был ничуть не легче — выпито оказалось немало, а тем поднято и того больше. Хотя, надо отдать должное, вчера Волчара здорово разошёлся. Особенно после того, как мы вывалили на него всё про Странников и про тот странный механизм, который по мощи вполне мог потягаться с самой Многомерной, но при этом стоял заброшенный, забытый и никому толком не нужный.

Тогда Волк задумался. Причём всерьёз, минут на пять умолк, и мы с Беллой и Лариком даже переглядываться начали, потому что обычно, если Волчара думает так долго, на свет рождается либо очень умная мысль, либо такая дичь, что потом разгребать приходится всем миром. И вот сидим мы втроём, ждём, а он наконец поднимает голову, обводит нас тяжёлым взглядом и совершенно серьёзно выдаёт:

— А какого хрена Илларион уже третью вазу лаймов доедает?

И ведь вопрос был задан на полном серьёзе.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Третью вазу уничтожает. А ведь текилу, насколько мне известно, он в жизни в рот не брал.

Нет, вопрос-то на самом деле был хороший. Даже логичный. Вот только мне почему-то казалось, что от Волчары сейчас ждали несколько иных мыслей — про древний механизм, Странников и потенциальные проблемы многомерного масштаба. Но что есть, то есть. Впрочем, в тот вечер мы всё-таки накидали примерный план дальнейших действий, и, полагаю, один степной воитель, у которого совсем скоро намечается концерт, этому плану обрадуется не слишком. Потому что выжимать его придётся по максимуму.

Кстати… Я перевёл взгляд на Ларика. Тот мирно дрых на соседнем диване, обнимая пустую бутылку так бережно, словно боялся, что её кто-нибудь уведёт. И да. Текила всё-таки была.

Ладно. Всё это, конечно, прекрасно, весело и местами даже познавательно, но пора было заниматься делами. Так что будить я никого не стал, быстро собрался и шагнул в тень, а спустя мгновение вышел уже в столице Ханства Великой Степи, которую Ашик сейчас увлечённо строил и развивал. Вот только самого Ашика на месте не оказалось, и пришлось припрягать к делу Шнырьку. Мелкий долго возмущался, размахивал лапами, изображал смертельно занятого специалиста мирового уровня, которого отрывают от важнейших свершений, но в итоге всё-таки взялся за работу и уже через пару минут отчитался.

Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что Ашик торчит в собственном кабинете. Причём не работает. Спит. Прямо на диване. А рядышком пристроился Бурбулис, и вокруг них валялись многочисленные жертвы вчерашнего вечера в виде пустых бутылок самого разного происхождения и степени опасности. Но больше всего меня заинтересовал третий участник этой композиции, какой-то парень лет двадцати. Лица я раньше не видел, однако почти сразу понял, кто это. Барабанщик. Другого объяснения у меня просто не нашлось, потому что нормальный человек не станет использовать ударную установку вместо подушки, а этот умудрился улечься так, что спал, уткнувшись головой прямо в барабаны, и, судя по блаженной физиономии, ему было удобно. Очень удобно. Творческие люди, что с них взять. Никогда не понимал, как работает их логика.

На Ашика я долго любоваться не стал. Подошёл вплотную и без малейшего сожаления принялся барабанить пальцем ему по лбу в надежде, что он всё-таки очнётся. Однако парень оказался крепким орешком, ему было глубоко плевать, что кто-то мешает спать, так что пришлось прибегнуть к маленькой хитрости. На кончике пальца проскочил крошечный электрический разряд, совсем слабенький, таким разве что муху реанимировать. Но при следующем касании Ашика подбросило на диване так, будто его катапультой запустили.

— А-А-А-А-А!!!

— Уже лучше, — удовлетворённо кивнул я. — Значит, живой.

— Александр… — прохрипел он, силясь сообразить, что вообще происходит.

— Твои парни сейчас показывают себя очень неплохо. Так что появилась возможность отправить часть людей на переаттестацию и повышение квалификации.

Сон с него слетел окончательно.

— Куда?

— В Многомерную.

— Сколько?

— Не очень много. Отбери самых надёжных, самых толковых и тех, кто и впрямь заслужил. Особенно из стражей Иркутска.

Тут он мигом подобрался.

— Понял.

— Их закинут в одно интересное место. Будут учиться, набираться опыта и расширять кругозор. Обратный билет домой у всех будет, так что не дёргайся.

— Сделаю.

Вот за это я его и уважал. Если Ашик что-то пообещал — считай, вопрос уже решён.

Пока мы болтали, проснулся и Бурбулис. Точнее, я заметил, как он осторожно тянется к ближайшей бутылке в наивной надежде, что никто ничего не углядит. Я углядел. Поэтому мысленно дал сигнал Шнырьке, и через секунду бутылка растворилась в тени. Бурбулис застыл с протянутой рукой, поглядел на опустевшее место, потом на меня.

— Это было подло.

— Это было правильно.

— Я чувствую нарушение своих прав.

— Ты их вчера пропил.

Мушкетёр тяжело вздохнул и снова откинулся на спинку. И вот что любопытно. Раньше Бурбулис от работы никогда не бегал, наоборот, радовался каждому приключению, как ребёнок. А теперь только и ищет, где бы прилечь да чего бы выпить. Срочно нужно возвращать Бухича. Да и к Константину, если честно, у меня уже начали копиться вопросы. Какого хрена он там так долго возится? Я ведь не просто так выбрал именно его — Костя из той породы людей, что в любой непонятной ситуации каким-то чудом всё равно выкручиваются. По-другому он попросту не умеет.

— Александр, мне кажется, вы слишком суровы к нашему юному дарованию, — неожиданно вступился за Ашика Бурбулис, приподнимаясь на локте. — Можно было и по щекам похлопать. Сам бы проснулся.

— Правда?

— Конечно.

Я задумчиво посмотрел на него.

— Тогда скажи мне, дорогой друг, а как в твоём мире поступали с солдатами, которые никак не желали просыпаться? Особенно если их ждало важное дело?

Бурбулис ненадолго задумался.

— Током не били.

— Уже прогресс.

— Обычно раскаляли кончик шпаги и прикладывали к плечу. Иногда к руке. Так надёжнее.

Сказал он это настолько буднично, будто речь шла о правилах настольной игры. Мы с Ашиком переглянулись. Кажется, эпоха Бурбулиса была местечком весьма своеобразным.

— Полагаю, ты сам ответил на свой вопрос, — усмехнулся я. — На досуге подумай, в чём разница между нашими методами.

— Не вижу особой разницы.

— Вот поэтому и подумай.

После чего я кивнул в сторону окна.

— Ладно, приводите себя в порядок. Скоро тут станет жарко.

— В каком это смысле? — сразу навострился Бурбулис.

— В самом прямом. Ничего не бывает бесплатно, во всём существует баланс. Если где-то что-то берёшь…

Тут мушкетёр многозначительно поднял палец.

— …то куда-то что-то нужно положить?

И посмотрел на меня с видом человека, только что разгадавшего величайшую загадку мироздания. Я не выдержал и расхохотался.

— Конечно нет.

— Тогда что?

— Если ты где-то что-то взял, рано или поздно явится тот, кто захочет это вернуть. Причём не только своё, но ещё и проценты сверху.

На этот раз задумались уже оба. А я глянул в окно и усмехнулся, потому что кое-какие личности очень скоро узнают, насколько неприятной бывает такая бухгалтерия.

Впрочем, это всё проблемы будущего. Причём будущего очень близкого. Потому что прямо сейчас я собирался провернуть одну штуку, за которую меня потом наверняка захотят побить сразу несколько весьма уважаемых людей. Возможно, даже ногами. Но выбора особого не было. Для переброски людей Ашика в Многомерную требовалась прорва энергии, и я уже знал, где её взять.

На планете до сих пор работали кое-какие древние защитные контуры, оставленные ещё Дорничевым. Причём интересовал меня вовсе не тот слой, что когда-то прятал Землю от чужих глаз, от той скрытности давно осталось одно название, Скульптор со своей компанией за последние годы переломал почти всё, до чего сумел дотянуться. Нет. Меня интересовала другая защита. Та самая, что создавалась против вторжения извне. Против армий. Против незваных гостей. Против идиотов, решивших, что Земля это лёгкая добыча. И вот один такой контур я собирался временно снять. Не весь только в одном-единственном регионе, ровно настолько, чтобы высвободившуюся энергию пустить на переброску двухсот человек.

Понятно, что вместе с этим вылезала и другая проблема: враги тоже почуют лазейку и непременно попробуют ею воспользоваться. Я покрутил эту мысль так и эдак и пришёл к выводу, что особой проблемы тут как раз и нет. Потому что речь шла о монголах. А монголы это вообще отдельный диагноз. Чем дольше я за ними наблюдал, тем сильнее убеждался, что опасность эти ребята воспринимают совершенно не так, как остальные люди. Для большинства вторжение врага это повод понервничать. Для монгола же отличный повод размяться. Особенно если врага потом можно догнать и доходчиво объяснить ему, насколько сильно он ошибся адресом.

И если уж совсем начистоту, мне самому хотелось дать им такую возможность. Порой мне кажется, что где-то в глубине этого народа напрочь отсутствует сам механизм отступления, будто Создатель, собирая монголов, глянул на чертежи и решил, что осторожность им будет только мешать, зато упрямства, злости, гордости и желания вцепиться противнику в глотку насыпал с таким запасом, что хватило бы ещё на пару государств. Именно поэтому я и был спокоен. Придут враги — их встретят. Полезут дальше — остановят. А окажутся слишком сильными… ну, тогда уже подключусь я.

Короче, как ни крути, а план был надёжный. Как Шнырька, оберегающий своё мороженое, мне почему-то кажется, начни его пытать, он и под пытками не выдаст, где этот тайник. Вот и тут так же. Всё продумано, всё будет хорошо. Надеюсь. Главное — не угробить этот мир в погоне за возможностью научить людей стоять на своих ногах.

Ну и проверить Скульптора тоже стоит, нефиг гаду расслабляться…





Где-то в Многомерной Вселенной





Демонолог Константин психовал. Причём психовал вполне заслуженно. Перед ним стояла довольно простая задача — вытащить одного-единственного человека. Вот только первая попытка с треском провалилась. Да, разведка вышла отличной: он узнал массу полезного, разобрался в происходящем, прощупал устройство вражеской территории и даже выкопал несколько весьма любопытных деталей. Но факт оставался фактом и человека он так и не спас. А значит, скоро придётся возвращаться. И на этот раз уже без Анны. Слишком опасно. Если раньше он ещё мог убаюкивать себя сказками, что всё под контролем, то после увиденного самообманом заниматься перестал, даже он не поручился бы за её безопасность в том месте.

Именно поэтому сейчас Константин сидел над добытыми данными и пытался слепить новый план. Пытался, это потому что его домен в данный момент напоминал не владения великого демонолога, а полноценный сумасшедший дом. И всё из-за золота.

Нет, золото он любил, как любой нормальный человек. Но когда прямо у тебя на глазах несколько тысяч демонов разом сходят с ума, это начинает раздражать. По всему домену метались демоны: одни волокли тазы, корзины и сундуки, набитые золотыми монетами, другие неслись куда-то с лопатами наперевес, третьи уже что-то раскапывали, четвёртые, наоборот, закапывали, пятые пытались выкупить у первых золото за энергию, шестые продавали энергию третьим, чтобы те копали побыстрее, а седьмые орали на всех остальных, что золото вот-вот закончится и нужно срочно искать новые тайники. Самая настоящая золотая лихорадка. Константин какое-то время понаблюдал, как один особо предприимчивый демон впаривает другому карту тайника, который ещё даже не закопан, после чего тяжело вздохнул.

— Идиоты…

Но беда была в том, что виноват во всём оказался вовсе не Рэмбо. И даже не демоны. Виновата была Анна. Точнее, одна-единственная фраза, которую она обронила во время их последней встречи, когда сообщила Рэмбо что собирается открыть собственный банк. И не просто банк, а банк, который будет работать даже с демонами. Вот с этого всё и завертелось.

Для большинства людей такая новость показалась бы пустяком. Ну банк и банк, что тут такого? Вот только демонов не обслуживал никто. Вообще. Ни один банк, ни одна финансовая контора, ни один уважающий себя хранитель капиталов. Потому что демоны были демонами. Сегодня ты приходишь положить золото под проценты. Завтра выясняется, что после внимательного изучения договора банкир уже должен тебе своё золото, соседний банк и половину семейного состояния. Послезавтра оказывается, что проценты капают не тебе, а демону. А через месяц владельцы банка ломают головы, каким образом умудрились растерять прибыль, клиентов и вдобавок остаться должны пару услуг одному крайне довольному архидемону.

Поэтому банки предпочитали держаться от демонов как можно дальше. И дело было даже не в том, что демоны кого-то обманывали, просто они слишком хорошо разбирались в договорах. Настолько хорошо, что большинство финансистов Многомерной начинало нервно потеть уже после первых страниц контракта.

В итоге демонам приходилось хранить богатства самостоятельно: кто-то закапывал золото в пещерах, кто-то прятал в расщелинах миров, кто-то отстраивал тайные сокровищницы в Инферно, а некоторые и вовсе таскали состояние за собой. Одного демонического правителя Константин знал лично, тот больше тысячи лет возил казну из мира в мир исключительно потому, что не доверял ни единой живой душе.

И вот теперь появилась Анна. Человек. Самый обычный человек с Земли. И заявила, что готова открыть банк для демонов. Не принадлежащий демонам. Не созданный демонами. Не управляемый демонами. А самый настоящий человеческий банк, который впервые в истории согласен с ними работать. Именно это и сводило их с ума.

Новость разлетелась по домену быстрее лесного пожара, а следом накатила паника, потому что внезапно выяснилось, что прорва демонов понятия не имеет, сколько у них вообще золота. Одни кинулись проверять старые тайники, другие мучительно вспоминали, где закопали сокровища несколько столетий назад, третьи разыскивали управляющих и слуг, ещё помнивших расположение древних кладов, четвёртые судорожно пересчитывали имущество. А самое смешное заключалось в том, что банка-то ещё даже не существовало — а демоны уже готовились открывать счета.

Константин покачал головой. С одной стороны, всё это смахивало на форменное безумие. С другой — он слишком хорошо знал Анну. Сказала, что откроет банк, значит откроет! Пообещала работать с демонами — найдёт способ! И вот тут-то и становилось по-настоящему интересно. Потому что золота у демонов было много. Очень много. Неприлично много. Некоторые демонические династии владели состояниями, на которые можно было скупать миры целиком. И если хотя бы часть этих денег потечёт через структуры Анны…

Константин задумчиво проводил взглядом очередного демона, тащившего за собой тележку золота размером с небольшой дом. И почему-то именно сейчас ему впервые пришло в голову, что через несколько лет жена Сандра может стать одним из самых влиятельных банкиров Многомерной. Причём совершенно случайно. Просто потому, что оказалась первым человеком, который не побоялся вести дела с демонами.

Он снова окинул взглядом царящий вокруг хаос и невольно усмехнулся. А ведь самое забавное крылось даже не в золоте и не в демонах, а в том, что владелицей этого будущего банка собиралась стать Анна. Жена Сандра. Вот тут уже начинались кое-какие сложности. Нет, за саму Анну он не переживал, она девочка умная, очень умная, пожалуй, даже слишком. Но речь шла о демонах. А демон, дай ему волю, обязательно попытается засунуть в договор какую-нибудь гадость. Просто из спортивного интереса. Не потому что злой, просто такова их природа: они получают искреннее удовольствие от красивых контрактов. Особенно если контракт настолько красив, что в конце кто-то непременно остаётся должен. И желательно много.

Константин задумчиво почесал подбородок. Впрочем, особых проблем тут он не видел. Демоны ходили под его присмотром уже очень давно и прекрасно знали, что бывает с теми, кто начинает чересчур хитрить. На каждого хитрого демона всегда находился Константин. А на особо хитрого — два Константина. В переносном смысле, разумеется. Хотя кое-кто из демонов после воспитательных бесед утверждал обратное. Нет, исправить любой контракт он сможет, перепроверить тоже, прижать хвост чересчур жадным архидемонам — вообще не вопрос. Главное успеть сделать это раньше, чем Сандр узнает, что кто-то решил облапошить его жену. Вот тут уже могли начаться настоящие сложности.

Потому что одну вещь Константин понимал прекрасно. Великий Охотник был человеком в общем-то добрым. Местами даже терпеливым. Но исключительно до определённого момента. А потом внезапно выяснялось, что где-то сгорел Орден, испарилась армия, осыпалась крепость или кто-то очень влиятельный вдруг крепко пожалел о своих жизненных решениях. Причём, как правило, слишком поздно. И самое неприятное, Сандр почти всегда оказывался прав. От этой мысли Константин невольно рассмеялся, живо представив лица некоторых демонических правителей, которые в один прекрасный день сообразят, что ради пары лишних процентов в договоре умудрились разозлить мужа влиятельной банкирши. Нет. Определённо, за этим делом придётся приглядеть.

Но, с другой стороны… Его взгляд снова заскользил по демонам, что носились по домену с золотом, картами кладов, древними долговыми расписками и какими-то бухгалтерскими книгами. А ведь это и правда могло изменить демонический мир. По-настоящему изменить. Впервые за многие тысячелетия у демонов появлялась возможность хранить богатства не в пещерах, не в тайниках и не в древних сокровищницах, а в нормальном банке. И, что самое удивительное, человеческом. Безумная идея. Абсолютно безумная. А потому имеющая все шансы сработать.

Константин широко улыбнулся. Всё-таки он любил безумцев, ведь они делали мир интереснее. А ещё он любил веселье, потому что скучная жизнь, пожалуй, худшее проклятие из всех существующих. И, судя по тому, что сейчас творилось в его домене, скучать в ближайшие годы ему точно не придётся.





Глава 2


Где-то в Многомерной Вселенной





В кои-то веки Катя снова ощущала себя обычной девушкой — той, что может ни о чём не переживать и просто наслаждаться жизнью. Нет, сражения она по-прежнему любила, может, даже сильнее, чем стоило бы, но походы с Паладинами в итоге её слегка утомили, потому что это было совсем не то, что грело ей душу. Слишком серьёзные ребята, слишком правильные, вечно орущие свои лозунги про нерушимый порядок, непобедимый свет, неотвратимое наказание и то, что отступать нельзя ни шагу. Первое время это даже забавляло, а потом начало откровенно раздражать.

Катя куда больше уважала методы Сандра. Тот сначала бил, а вопросы задавал уже потом, если, конечно же, после первой части оставался кто-то, способный на них ответить.

Так что, вдоволь насидевшись с детьми и немного передохнув от бесконечных тренировок, она наконец выбралась из Первой крепости Охотников и отправилась повидать человека, по которому скучала едва ли не сильнее, чем по самому Александру. Анну. Первую жену Саши. Именно Анна когда-то приняла её в семью, помогла Александру сделать правильный выбор и при этом ни разу ничего ей не запретила, а совсем наоборот, чаще всего именно она и поддерживала мужа в вопросе новых жён, хотя сам Саша, если верить её словам, особого восторга по этому поводу никогда не испытывал.

Сейчас Анна, насколько знала Катя, осела в одном довольно любопытном мир. Катя и сама сейчас находилась там же, вот только название, честно говоря, даже не запомнила. Просто попросила Охотников отправить её туда, где находится первая жена Александра, и те без лишних вопросов всё устроили.

— Хозяйка, я чувствую нашу кровь, — вытянулся стрелой сидящий у неё на плече Мрак.

Сейчас он выглядел маленьким дракончиком с тёмной блестящей чешуёй, а на шее у него красовался неприметный тёмный ошейник. Как объяснил один из старых магов Ордена, стоил этот артефакт столько, что в приличном обществе подобные суммы вслух даже не произносят, после чего ещё минут десять увлечённо расписывал, как сильно некоторые личности захотят такую вещь украсть, если узнают её настоящую цену.

Правда, поймав взгляд Мрака, развивать тему почему-то резко передумал. Это был личный подарок от самого Первого Охотника, причём не столько Кате, сколько им обоим: благодаря ошейнику Мрак мог торчать практически где угодно и не вызывать лишних вопросов, ведь главная его хитрость заключалась в управлении размером. При необходимости дракон становился совсем крошечным, почти игрушечным, но при этом не терял ни капли своей силы, скорости и прочих весьма неприятных для врагов способностей.

— Тогда веди, раз уж нашёл, — улыбнулась Катя.

Мраку дважды повторять не пришлось. Он важно кивнул и тут же принялся указывать дорогу, всем своим видом изображая лучшего навигатора Многомерной. Вот только уже через полчаса Катя начала подозревать, что со званием он слегка поторопился, потому что вёл её дракон отчего-то через трущобы. Через очень много трущоб. И, разумеется, такое путешествие не могло обойтись без приключений.

Девушкой Катя была заметной, красивой, уверенной в себе и одетой так, что в подобном районе её внешний вид смотрелся прямым вызовом судьбе. Бархатное чёрное платье в трущобах само по себе кричало окружающим, что хозяйка либо невероятно опасна, либо до неприличия богата, а скорее всего и то и другое разом.

Желающие проверить, естественно, нашлись. Катя так и не разобралась, то ли местные были настолько глупы, то ли просто не заметили дракона на её плече, то ли Мрак специально прятался от чужих глаз, но выяснять это ей и не понадобилось. Хватило самой малости силы. После короткой демонстрации все охотники посвистеть ей вслед внезапно вспомнили о неотложных делах и начали испаряться из поля зрения куда быстрее, чем подходили.

В конце концов путешествие всё-таки закончилось, и теперь Катя стояла перед большой таверной, с интересом разглядывая здание. Особого удивления, впрочем, она не испытывала, ведь за последнее время насмотрелась всякого, миров, городов и заведений хватало, но эта таверна всё же выделялась из общего ряда. Хотя бы тем, что была пятизвёздочной. У входа дежурила личная охрана, рядом маячили дворецкий и консьерж, а само здание походило скорее на дорогой дворец, чем на место, куда люди заходят перекусить или снять комнату на ночь. И почему-то Катя совершенно не удивилась, что Анна выбрала именно его.

Сходство с Землёй тут, кстати, прослеживалось отчётливо. К зданию то и дело подъезжали кареты, к ним сразу подлетали шустрые мальчишки, ловко перехватывали поводья за брошенную господином золотую монету, а то и за несколько, и уводили экипажи куда-то под землю, откуда те снова выныривали, стоило только владельцам собраться в путь. Катя даже не знала, как правильно обозвать такое место. Подземная каретная стоянка? Каретный паркинг? В общем, что-то в этом духе.

— Госпожа Анна находится здесь, — спокойно сообщил Мрак.

Такой ответ Катю полностью устроил. Она уже хотела попросить дракона не отсвечивать и нырнуть в тень, но тот, как водится, решил всё по-своему, едва она открыла рот, как Мрак взмыл в воздух и растворился среди крыш ближайших зданий. Видимо, отправился на разведку. Катю это, впрочем, не беспокоило, потому что мысли её сейчас занимало совсем другое. Впереди ждала встреча с Анной, и, если честно, она немного нервничала.

Когда они разделились, переживала Катя больше всего именно за неё. Не за Сашу, не за Охотников и даже не за себя, а за Анну. Потому что та, в отличие от большинства их окружения, выдающейся боевой силой не обладала. Да, рядом всегда был Один, и один такой телохранитель стоил целой армии, вот только даже армия не способна находиться рядом каждую секунду. И сейчас Катя неожиданно поймала себя на том, что боится услышать дурные вести: что у Анны серьёзные проблемы, что разгребать их пришлось чуть ли не в одиночку, что рядом не оказалось никого, кроме Одина. Разум твердил, что всё это глупости и что о настоящей беде она бы давно узнала, но сердце всё равно ныло, и потому Катя ускорила шаг.

Таверной это место называлось более чем условно — по факту перед ней раскинулся полноценный пятизвёздочный отель, где даже воздух, кажется, чего-то стоил. Катя направилась к стойке регистрации. Где именно засела Анна, она не представляла, но почему-то была уверена, что выяснить это будет проще простого.

— Внимательно вас слушаю, госпожа. Чем могу помочь? Вам нужен номер? Личный этаж? Или, может быть, вы записаны на одну из процедур? — улыбнулась девушка за стойкой.

— Нет, я пришла к своей сестре, Анне Галактионовой. Поможете?

И вот тут случилась первая странность. Девушка заметно вздрогнула, мгновенно выпрямила спину, а в глазах у неё мелькнуло такое выражение, которое Кате даже разбирать не захотелось.

— Конечно, госпожа. Нужно было сразу сказать. Я провожу вас лично.

Катя только кивнула и двинулась следом, уже примерно представляя, что увидит. Аннушка наверняка опять сидит среди гор бумаг, считает деньги, строит планы и заодно прикидывает, где бы урвать ещё немного золота, всё-таки если Саша вечно находил приключения, то его первая жена с тем же постоянством находила способы заработать. Однако довольно скоро стало ясно, что в этот раз всё немного иначе.

Отель оказался огромным. Они шли через залы и коридоры, поднимались по лестницам, ныряли в какие-то внутренние переходы, и чем дальше, тем больше встречалось людей, причём людей весьма специфических. Солдаты, наёмники, охранники, авантюристы, а несколько личностей и вовсе выглядели так, будто зарабатывали на жизнь, отправляя на тот свет других очень опасных личностей. Когда они добрались до нужного этажа, Катя окончательно поняла, что дело нечисто: весь длинный коридор был забит народом. Кто-то сидел на лавках, кто-то подпирал стены, кто-то спорил вполголоса, но все они чего-то ждали. Вернее, кого-то.

— Странно… — пробормотала Катя.

В её картине мира Анна должна была корпеть над бумагами, а не собирать под дверью толпу вооружённых до зубов мужиков. И чем дольше Катя разглядывала этот коридор, тем сильнее крепло ощущение, что названная сестрица либо сколачивает собственную армию, либо снова влипла в какую-то авантюру. Второй вариант, если честно, выглядел куда правдоподобнее.

Так что Катя решила разобраться сама, благо желающих почесать языком тут хватало. Внимание сразу зацепил один громогласный мужик, который что-то с жаром втолковывал приятелям и периодически ржал так, что оборачивалась половина коридора. До Кати долетели обрывки про лёгкие деньги и каких-то идиотов, благодаря которым эти самые деньги вот-вот окажутся у них в кармане. Подойти и расспросить его она, правда, не успела.

— Госпожа, прошу, не стоит применять здесь свои силы. Госпожа Анна уже ждёт вас.

Прямо перед ней соткался из воздуха Один и, как всегда, безупречно вежливо поклонился, указывая рукой в сторону нужной двери.

— Эх, весь кайф испортил, — улыбнулась Катя и легонько хлопнула его по плечу. — Ну что ж ты за человек такой, Один?

— Я не человек, моя госпожа, — позволил себе лёгкую улыбку телохранитель. — И насилие здесь действительно ни к чему. Вы этим расстроите госпожу Анну.

После этих слов Катя окончательно убедилась, что историю с неприятностями придумала себе сама. Раз уж Один так спокоен, ничего критичного тут не творится. Она кивнула и пошла за ним, а девушка с ресепшена испарилась почти мгновенно, словно её работа заканчивалась ровно там, где начиналась территория Анны Галактионовой.

— Ну здравствуй, дорогая. Рада тебя видеть!

Стоило высоким двустворчатым дверям распахнуться, как Катю встретил голос Анны. И вот тут она удивилась по-настоящему. Потому что в комнате не было ни единого документа. Вообще ни одного. Расскажи она потом об этом Саше, тот бы решил, что она всё выдумала. Но факт оставался фактом: вместо кип бумаг Анна устроилась в огромном кресле с бархатной красной обивкой, в котором при желании уместился бы небольшой голем, держала бокал красного вина и выглядела настолько довольной жизнью, что это даже наводило на подозрения.

Дальше Катя перестала искать подвохи. Они просто обнялись, крепко, по-семейному, всё-таки виделись уже давненько. А потом начался разговор. Долгий. И в какой-то момент Катя поняла, что проблемы у Анны и правда имеются, только совсем не те, что она себе нарисовала.

Оказалось, названная сестрица прикупила весьма любопытную недвижимость, а вместе с ней ей достались и старые жильцы, которых никто не звал. Формально торчать там они не имели права, неформально жили уже давно, и многие в городе прекрасно знали, кто именно занимает эти территории, но влезать предпочитали по очень простой причине: свои дела эти личности проворачивали не здесь. Работали они через порталы, в других мирах, а в городе лишь отдыхали и спускали деньги. Местные власти такая схема вполне устраивала, ведь доходы оседают тут, а проблемы появляются у кого-то другого. Тут-то Катя и сообразила, откуда в коридорах столько вооружённого люда, решив, что это охрана.

— Слушай, подруга, а может, я просто решу этот вопрос? — не выдержала она. — Зачем вообще всё это терпеть и держать под дверью целую толпу?

Анна глянула на неё поверх бокала и неожиданно рассмеялась.

— Зачем? Я почти всё уже решила.

Такой ответ Катю, понятное дело, не устроил, тем более что она ещё толком не разобралась, кто именно занял их имущество. Может, там и впрямь засел кто-то серьёзный по меркам Многомерной, всякое бывает, но сам факт того, что кто-то нагло поселился на чужой земле, ей категорически не нравился.

— Нет, я всё-таки настаиваю, — покачала головой Катя. — Давай мы с Одином туда сходим, Мрака ещё позову и втроём быстренько всё уладим.

Анна улыбнулась, взяла её за руку и спокойно произнесла:

— Дорогая, конечно, можем и так. Но в этом городе дела так не делаются.

— Почему? — нахмурилась Катя.

— Потому что, как только мы это сделаем, меня начнут бояться.

Катя откровенно зависла.

— Так разве не в этом смысл? Чем больше боятся — тем меньше лезут.

— Это работает только поначалу, — улыбнулась Анна. — А потом с тобой просто перестают вести дела. Люди боятся заключать сделки, партнёры подыскивают соседей поспокойнее, а конкуренты сбиваются в стаю — исключительно от страха. Так что нет. Иногда выгоднее заработать репутацию человека, с которым можно договориться, чем человека, который любой вопрос решает через силу.

Катя вздохнула. Эти финансовые премудрости она недолюбливала с детства.

— В общем, с проблемой я почти разобралась.

— И сколько их там?

— Не больше тысячи человек.

Катя поперхнулась вином. Она готова была услышать что угодно.Тридцать, пятьдесят, ну сотню на худой конец, но никак не тысячу. Это уже была не банда. Это была маленькая армия. Она всё ещё пыталась переварить услышанное, когда в дверь постучали.

— Войдите, — спокойно разрешила Анна.

В кабинет шагнул мужчина в тяжёлой металлической кирасе, от которой ощутимо тянуло магией. На поясе висели два явно артефактных меча, шлем он держал под мышкой. Воин остановился и слегка поклонился.

— Госпожа Анна, как и договаривались, новая тысяча собрана и ждёт распоряжений. Куда направить наши клинки?

Катя медленно перевела взгляд на Анну. Потом на воина. Затем снова на Анну. И впервые за весь разговор начала подозревать, что чего-то не догоняет.

— Вот и славно, — кивнула Анна. — Раз все в сборе, двигайтесь туда же, куда ушли предыдущие. Проведите зачистку и подсобите своим, а то что-то они задерживаются.

Мужчина нахмурился.

— Вы уверены, что стоит отправлять ещё тысячу наёмников? Насколько я знаю, тех сил и без того должно хватить.

Видно было, что он не спорит, а честно пытается понять логику.

— Уверена, — спокойно ответила Анна, отпивая вина. — Не люблю, когда работа затягивается. Особенно если плачу за неё хорошие деньги. Приступайте.

— Слушаюсь, госпожа.

Воин коротко поклонился, и было ясно, что дальше препираться он не намерен, хоть сомнения у него и остались. За это, собственно, Анна его и ценила: он не боялся задавать вопросы, но прекрасно чуял, когда решение уже принято. Он развернулся к выходу, но Анна вдруг окликнула:

— Постой. Расчёт получишь на стойке регистрации, я уже всё распорядилась.

Воин на миг замер, затем уважительно склонил голову ещё раз.

— Благодарю, госпожа.

И покинул кабинет. Катя проводила его взглядом, дождалась, пока закроется дверь, и только потом повернулась к Анне.

— Так, стоп. Давай поговорим. Можно мне сухой и понятной конкретики? Потому что я окончательно перестала улавливать, что здесь вообще творится.

Анна рассмеялась и поставила бокал на столик у кресла.

— Да ничего особенного. Просто город слегка странный.

— Слегка? — скептически выгнула бровь Катя.

— Ладно. Очень странный.

И по довольной физиономии Анны было видно, что эта странность её вполне устраивает.

— Если я правильно поняла, какие-то уроды заняли твою собственность, а ты, вместо того чтобы их оттуда вышвырнуть, собираешь под дверью целую армию?

— Именно.

— Звучит как плохой план.

— Для тебя.

Спорить Катя не стала. Для неё любой хороший план обычно начинался со слов «сжечь», «ударить» или «убить». Иногда всё сразу.

— Ладно, объясняй.

— Всё просто. Отправь я туда тебя, Мрака и Одина — проблема исчезнет уже сегодня.

— Вот! Наконец-то разумные речи.

— А вместе с проблемой исчезнет и моя репутация. Репутация человека, с которым выгодно работать! — Анна откинулась на спинку кресла и посмотрела на неё так, словно растолковывала очевидное малому ребёнку. — Представь, что ты купец. К кому пойдёшь заключать сделку — ко мне или к женщине, которая в случае спора может случайно испепелить целый квартал?

— Ну, я-то пошла бы к себе.

— Даже не сомневалась. А вот местные нет. Им нужны предсказуемые люди, поэтому приходится действовать иначе.

— И как же?

— Очень просто. Я нанимаю людей. Тысячи людей. И плачу им деньги.

Катя несколько секунд молча её разглядывала.

— Ты психически больная.

Анна расхохоталась так искренне, что едва не расплескала вино.

— Нет. Я предприниматель.

— По-моему, разница невелика.

— Зато ты посмотри, что выходит. Наёмники получают работу, таверны — клиентов, кузнецы — заказы, торговцы сбывают снаряжение, лекари латают раненых. Деньги оседают в городе, и весь этот город мало-помалу начинает кормиться с моей руки. А того, кто тебя кормит, не боятся, дорогая. Его берегут. И всё это намертво связывают с моим именем!

Только теперь Катя начала что-то понимать.

— То есть ты не просто гонишь захватчиков…

— Конечно нет! — На лице Анны появилась та самая улыбка, которую Катя уже не раз видела у Сандра перед особо хитрой аферой. — Само здание меня, честно говоря, волнует в последнюю очередь. Эти милые люди сидели тут не просто так — они держали в руках торговлю через свои порталы, целые маршруты между мирами. Вот это я и забираю. А заодно покупаю себе влияние. Просто делаю всё красиво.

Катя замолчала и задумалась. Кажется, впервые за долгое время она увидела Анну совершенно с другой стороны. Раньше ей вечно казалось, что первая жена Саши думает только о деньгах, сделках, бумагах и бесконечных цифрах, пока все остальные дерутся, рискуют шкурой и лезут в неприятности, Анна сидит где-нибудь за столом и придумывает очередной способ заработать.

А выходило, что она ошибалась. Потому что вопросы Анна решала почти так же, как Александр, просто другими руками. Там, где Саша находил союзников среди чудовищ, богов, Охотников и прочих сомнительных типов, его жена собирала вокруг себя купцов, аристократов, банкиров и наёмников. Суть же оставалась одна: не уничтожать врага, если можно сделать его полезным, и не плодить противников, если можно обзавестись союзниками.

— Не стоит враждовать, наоборот, надо дружить. Это бывает очень выгодно. Тем более деньги у меня водятся. Так понятнее? — улыбнулась Анна.

— Так и правда понятнее, — медленно кивнула Катя и тут же покачала головой. — Детский сад, честное слово.

— И не говори.

Анна рассмеялась и подлила ей ещё вина — явно не самого дешёвого, это Катя уже успела распробовать.

— Однако здесь такие правила. А кто я такая, чтобы их нарушать?

После этого между ними ненадолго повисла тишина. Катя думала о своём, а Анна выглядела до подозрительного довольной и мечтательно улыбалась — обычно такое выражение появлялось у неё тогда, когда очередной хитрый план начинал работать ровно так, как было задумано. И тут до Кати дошла одна простая мысль.

— Погоди… Так это получается, ты уже несколько тысяч наёмников наняла?

— Ну… почти несколько тысяч.

От этой улыбочки Катя сразу насторожилась.

— Анна…

— Если точнее, двадцать две тысячи.

Катя несколько секунд просто смотрела на неё. Затем поставила бокал обратно на стол. Затем снова повернулась к названной сестре.

— Сколько?

— Двадцать две тысячи.

— Ты больная.

— Возможно.

И по лицу Анны было видно, что её это нисколько не смущает.

— Это же какие расходы? Оно вообще того стоит?

Вопрос был совершенно искренним. Катя слишком хорошо знала сестру: огромные деньги Анна могла спустить только там, где видела выгоду, а вот золото на ветер не швыряла никогда.

— Уже стоит, — Анна довольно откинулась в кресле. — Эти понты уже окупились, причём с лихвой.

— Каким образом?

— Ну, для начала те самые маршруты, что я отобрала у прежних жильцов, теперь работают на меня, а не на них. А это живые деньги, и деньги очень серьёзные! — она шутливо отсалютовала бокалом бокалом и продолжила. — Но, если честно, это даже не главное. Куда важнее другое. Вот, к примеру, половина местной аристократии уже завалила меня письмами с предложением встретиться и обсудить совместные дела.

Анна небрежно махнула рукой в сторону соседнего стола, где и впрямь высилась стопка запечатанных конвертов.

— Раз в их город заплыла такая крупная рыба, значит, с ней надо дружить.

— А местные власти?

— Тоже засуетились, — Анна усмехнулась. — Здешний правитель уже несколько раз звал меня на свои балы и приёмы.

— И ты не пошла?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне там скучно, — она пожала плечами, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — У него ни серьёзной власти, ни серьёзных денег. Пусть сначала подрастёт.

И вот после этих слов Катя окончательно убедилась: жить рядом с Александром слишком долго для окружающих вредно. Потому что теперь уже не только он смотрел на мир как хищник, прикидывающий вес добычи, Анна потихоньку начинала делать то же самое, только вместо меча у неё были деньги. А это, как подсказывал опыт, порой выходило куда опаснее.

— Но двадцать две тысячи наёмников ради одной войнушки — это всё равно перебор, — покачала головой Катя.

Анна несколько секунд смотрела на неё, а потом снова рассмеялась, да так искренне, что Катя сразу поняла: опять чего-то не знает.

— А кто сказал, что ради одной?

— В смысле?

— Я уже присмотрела ещё немного подобных объектов.

Катя моргнула, потом ещё раз. И только тогда дошло, что Анна совершенно серьёзна.

— Ты сейчас не шутишь?

— Конечно нет, — Анна сделала маленький глоток вина. — Хорошая схема работает. Зачем её останавливать? — она развела руками, будто объясняя очевиднейшие вещи. — Покупаю недвижимость. Нахожу проблему. Решаю проблему. Получаю новые связи, новых партнёров, новые возможности и прибыль. А потом повторяю всё сначала.

— И сколько таких объектов ты уже наметила?

— Двести три.

— Двести… И это, по-твоему, «немного»?

— Для моих аппетитов, считай, разминка, — Анна пожала плечами и вся так и лучилась довольством, без слов давая понять, что в её голове этот план давно живёт своей жизнью и уже не раз успел окупиться.

— Ты страшный человек, Аннушка.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— А я всё равно его принимаю.

И Анна снова расхохоталась. Катя смотрела на неё ещё пару секунд, а потом не выдержала и засмеялась сама, потому что чем ярче она представляла, как названная сестра захватывает город за городом, скупая недвижимость и нанимая целые армии ради своих финансовых схем, тем смешнее ей становилось.

— Кажется, я оказалась здесь очень вовремя.

— Это почему?

— Потому что у вас весело.

Анна подняла бокал.

— Вот видишь, наконец-то хоть кто-то начинает понимать мои гениальные планы.

— Нет, — продолжая смеяться, мотнула головой Катя, — я их до сих пор не понимаю, но поглазеть на это всё хочется страшно.

— Тогда оставайся. Самое интересное только начинается.

И почему-то Катя в этом ни капли не сомневалась. Судя по блеску в глазах Анны, кто-то в этом городе очень скоро узнает, насколько опасной бывает женщина, которая решила заняться бизнесом всерьёз.

И вот что не давало Кате покоя. Анну-то она вроде бы понимала — но пугало другое: как стремительно та прижилась в Многомерной. У самой Кати где-то внутри ещё сидел тихий страх перед всем новым, а Анна… Анна держалась так, будто прожила здесь целую вечность. Удивительный ум и поразительная способность извлекать выгоду буквально из воздуха.

— А теперь послушай, сестренка, про нашу новую корпорацию Галактионовых…





Глава 3


Есть у Великого Охотника, то есть у меня, один особый, ни с чем не сравнимый вид удовольствия. Это сидеть на удобном холме, с холодным пивом в руке, и терпеливо ждать, пока какой-нибудь достаточно тупой ублюдок полезет прямо туда, куда лезть ему точно не следовало.

Именно этим я сейчас и занимался.

А чтобы вы понимали, ради чего я вообще затеял весь этот балаган с пивом и «просмотром матча», придётся зайти издалека. Дело в том, что рано или поздно мне придётся отсюда уйти. Не сегодня, не завтра, но придётся, тут уж к бабке не ходи. И вот когда этот момент настанет, мне бы очень не хотелось, чтобы моя новая родная планета за пару недель скатилась обратно в каменный век, разграбленная и уничтоженная иномирными дятлами. Земля должна уметь постоять за себя сама! Без Сандра. Как бы обидно это ни звучало для моего самолюбия.

Хотя с этим, если честно, у нас уже почти везде порядок.

Российская Империя в надёжных руках. На троне сидит Ольга, а сейчас её временно подменяет мамочка, бывшая императрица Лиза, и я вам так скажу: любая из этих двоих кому угодно мозги вправит одним взглядом, даже не вставая с трона, а потом добавит Огнем, чтобы наверняка. За РИ я спокоен. За Северное Королевство мне, вообще, грех переживать я, чисто по-родственному всё равно помогу, так как женат на их Королеве Хельге, поэтому я сейчас и сам, в некотором роде, король. Знаете, это, наверное, самый изящный способ присоединить целое государство просто взять и жениться на королеве! Всем рекомендую, ага.

Дальше по списку тоже всё хорошо. В Риме на троне сидит воскресший Марк Аврелий, мужик серьёзный, дело знает туго, приходится его периодически одергивать, ведь у него идея-фикс возродить былую мощь Римской Империи, пришлось пообещать, что как только Земля окончательно откроется — дам ему пару наводок в другие миры, пусть развлекается.

Империей Восходящего Солнца правит мудрый и злой, как сто чертей, Император Ёсихито. Почему злой? Да потому что его любимая дочь Эмико сейчас чёрти где и ей скоро рожать, и хоть я обещал ему увидеть внука, старый Император все равно раздражен.

В Империи Драконов на троне устроился Дракон-Император, он же мой кореш, Гриша Астахов, и у него, судя по всему, вообще всё зашибись.

У всех всех всё зашибись, кроме Ханства. Это моя реальная головная боль. Ханство Великой Степи.

Проблема тут простая и одновременно сложная. Их правитель, хан Ашик, парень хороший, преданный и толковый, музыкант опять же, но вот силы у него самого, прямо скажем, кот наплакал. А поставил его на это место, на минуточку, я. Своими собственными руками. А значит, и отвечаю за него тоже я. Такая вот, блин, логика ответственности: подобрал котёнка — будь добр, корми!

Но мне ведь мало, чтобы Ашик просто сидел на троне и не отсвечивал. Мне надо, чтобы Степь стала сильной. По-настоящему сильной. И потенциал у монголов для этого, доложу я вам, просто зверский. Эти ребята изначально сидели у меня в страже Иркутска — верхом, с саблями, искоренили всю преступность под корень, а затем гоняли всякую нечисть по окрестностям и были этим до неприличия довольны.

Потом, по моему приказу, многие из них прошли переподготовку в моей личной гвардии, а самые упёртые и сильные, и вовсе дослужились до Первого Легиона Земли, что среди простых смертных считается честью запредельной. Я ведь свой Легион собирал из лучших представителей человечества, и мне было глубоко фиолетово, какая у бойца кровь и разрез глаз. Мне нужны были две вещи: сила и преданность. Ну, кроме наличия от рождения Колодца Душ, конечно же. Всё остальное — дело наживное.

Правда, самих легионеров мы сейчас трогать не будем, Легион под командованием легата Волгомира, прямо в эту секунду наводит порядок в Равномерной Вселенной, и дел у них там по горло. А вот те обычные монголы, что учились у моих гвардейцев, и в том числе лично у Волка, вот они-то мне сейчас и нужны. Ну, как обычные? Лучшие из лучших!

Потому что идея у меня следующая.

Я хочу, чтобы каждая страна на этой планете могла в случае чего выставить свой отряд. Не обычную армию, нет. А небольшой отряд сильнейших воинов, способных встретить любую тварь из Разлома и объяснить ей, что она зашла не в той район, хах! Что-то вроде группы быстрого реагирования. И, надо сказать, большинство государств эту идею уже подхватило и вовсю такие группы клепает.

Костяк у них состоит, как правило, из Истребителей Монстров — ребят серьёзных, битых жизнью и нечистью. В той же России ими в поле командует сам Абсолют Пушкин, а всей этой кухней из штаба заправляет Хрулёв, он же «Палач», поэтому за Россию-матушку, я, как и говорил, полностью спокоен. Кстати! Там же Алексеев женится! И приглашение прислал уже. Надо будет заглянуть, посмотреть, кто захомутала этого дамского угодника.

В остальных сильных державах, что я перечислил, примерно та же картина. А вот в Степи, так сложилось исторически, что Истребителей Монстров как-то не завезли. От слова совсем. А группа реагирования нужна, и нужна позарез.

Вот поэтому я и сижу сейчас на этом холме.

Понимаете, теорию можно втолковывать сколько угодно, но настоящий боец рождается только в одном месте, в драке. А где взять хорошую драку, когда очень надо? Правильно. Организовать самому!

Поэтому вчера я аккуратно, точечно, снял один-единственный защитный контур Дорничева, тот, что стоит против вторжения извне, ровно над этим кусочком степи. Не весь щит, Кодекс упаси. Одну маленькую «форточку». И теперь оставалось только ждать, пока в эту форточку кто-нибудь да и полезет.

Долго ждать не пришлось.

— Началось, — коротко сообщил Волк, сидевший рядом на раскладном стуле, и кивнул куда-то в сторону горизонта.

Я проследил за его взглядом и довольно усмехнулся. А ведь я даже знал, кто именно не удержится и клюнет первым.

Небо над степью пошло знакомой мертвенной рябью, воздух затрещал, запахло могильным холодом, и из разошедшегося марева на землю посыпались они. Костяные твари. Много тварей! Целая, мать его, гремящая, лязгающая, воняющая тленом орава — от мелких скелетов-псов до здоровенных, в три человеческих роста, костяных мясников с косами вместо рук.

Ну здравствуй, дорогой Скульптор. А я всё гадал, ты сам явишься или пришлёшь визитку.

Всё-таки не удержался старый гад. Загнанный в угол, потерявший армию, лишившийся почти всех союзников, он всё равно не смог пройти мимо открытой форточки в обороне Земли. Учуял слабину и тут же ткнул в неё пальцем, чтобы проверить, не забыл ли Охотник закрыть дверь. Что ж, дверь я открыл специально. И как раз для того, чтобы ты, костлявый, сунул в неё свою неуважаемую морду.

— Как думаешь, справятся? — спросил я, не оборачиваясь, и вытащил из стоящего рядом ведра со льдом ещё одну бутылочку.

— Обижаешь, — буркнул Волк. — Я большинство из них сам лично гонял.

И вот тут началось самое, ради чего мы, собственно, и притащили сюда пиво.

Из-за холмов, навстречу костяной волне, вылетела монгольская конница. Вылетела, блин, без всякого построения, с развевающимися знаменами с диким, азартным гиканьем, от которого у меня самого мурашки по спине побежали. Настоящие безумцы, нравятся! Эти ребята встречали армию нежити не с ужасом, а с искренней, детской радостью человека, которому наконец-то нашлось развлечение по душе.

— О, вон тот, слева, на пегом, — я ткнул горлышком бутылки в сторону особо шустрого всадника, который на полном скаку снёс саблей башку костяному псу, а потом, не глядя, воткнул вторую саблю в подбежавшего скелета. — Ставлю на него, что он первым наберет сотню фрагов. Червонец.

— Принято, — раздался сзади знакомый голос.

Это подтянулся Москаленко с парой десятков гвардейских офицеров, притащив с собой складные столики, несколько пакетов чипсов промышленных размеров и, что характерно, уже готовую тетрадку для записи ставок. Вот кому надо было идти не в гвардию, а в букмекеры. Через минуту у нас на холме образовался полноценный тотализатор.

— Господа, ставки! Принимаю ставки! — вещал Москаленко тоном заправского конферансье. — На количество тварей с одного заезда, на самого результативного, на того, кто первым доберётся до большого костяного! Кто ещё не поставил — тот сам себе злобный буратино!

А внизу тем временем творилась не битва, а форменное избиение. Хотя нет. «Избиение» — это слишком грубое слово для такого искусства. Монголы не просто рубили нежить, они с ней играли. Заманивали здоровенных костяных мясников в ловушки, набрасывали арканы, стаскивали их с ног и втаптывали в степную пыль десятками копыт. Огневики выжигали целые проплешины в наступающей орде. А один особо одарённый паренёк умудрился заарканить костяного пса, раскрутить его над головой и запустить, как булаву, прямиком в морду набегающему мяснику. Оба рассыпались в труху.

— Вот это школа, — уважительно протянул я и хлопнул Волка по плечу. — Признайся, ты ими гордишься. Хорошо натаскал, чё уж там. Прям приятно смотреть.

Волк промолчал. Но я-то видел, как у этого сурового мужика едва заметно дёрнулся уголок губ, а в глазах, обычно холодных, как декабрьское утро, мелькнуло что-то очень похожее на отцовскую гордость.

— Это не гордость, — наконец выдал он, отхлебнув пива и глядя прямо перед собой. — Это их работа. Они просто делают то, что должны.

Сказано это было настолько сурово и с таким каменным лицом, что я чуть пивом не подавился. Богом клянусь, если бы этому нашлась киношная роль, Волка бы взяли на неё вперёд любого Стэйтема, даже без проб.

— Ну да, ну да, — покивал я. — Работа. А то, что ты им лично полгода зубы вставлял и с стрелять учил, это так, случайно вышло.

— Ну а ты некоторым из них Печати лично ставил и чо? — пожал плечами Волк. — И, вообще, не отвлекай, Сань. Не мешай болеть.

И мы замолчали, хоть и ненадолго. Сидели плотной группкой, ели чипсы, потягивали холодное пиво и азартно, как последние футбольные фанаты, орали с холма, подбадривая своих. Внизу гибла последняя надежда Костяного Скульптора зацепиться за этот кусочек Земли, а мы делали ставки, кто первым доберётся до большого костлявого. К слову, добрались они быстро. Причём сразу трое, и потом ещё долго спорили, кому засчитывать фраг.

Хорошо-то как, а! Вот в такие моменты я и понимал, что всё делаю правильно. Что Земля справится. Что не зря я тут корячусь.

Я как раз потянулся за очередной бутылочкой, полностью, кажется, заслуженной, когда за нашими спинами воздух едва слышно дрогнул, потянуло чем-то древним, тягучим и до боли знакомым, а бархатный женский голос промурлыкал прямо над ухом:

— Развлекаетесь, мальчики?





Где-то в Многомерной Вселенной

Погасшая звезда без имени





Когда-то его звали Владыкой Истинного Пламени, и это не было ни лестью придворных, ни преувеличением летописцев. Это было просто… фактом! Как «море» зовут морем, а «солнце» солнцем. Он и был таким солнцем. Тем, глядя на которое щурились даже боги.

Но прямо сейчас он стал углём…

Пиррон Негасимый — какая горькая, какая издевательская вышла у судьбы шутка! Сейчас он лежал в самом ядре мёртвой звезды, в холоде, которого не должно существовать там, где когда-то бушевал ядерный огонь, и грел в ладонях жалкую горсть собственного тепла, боясь дышать на неё слишком сильно. Он проснулся не сегодня. Он проснулся достаточно давно, чтобы успеть осознать всю глубину той ямы, в которую сам себя закопал.

Потому что Печать треснула!

Он ставил её из последних сил, целую эпоху назад, когда бежал, обугленный и обворованный, и знал только одно: если его найдут в таком виде, добьют не из ненависти даже, а из милосердия, как добивают покалеченного зверя. Он замуровал себя в остывающем сердце звезды, куда не сунется ни один живой, свернул пространство так, чтобы сюда никто не смог попасть ни снаружи, ни он не мог выйти изнутри и… уснул.

Да, «ни войти, ни выйти» работало в обе стороны, и это его полностью устраивало. Пусть считают, что он сгорел окончательно. Ведь мёртвого его не будут искать.

В Печати появилась трещина. Тонкая, как волос, но он-то знал, что это значит: снаружи что-то надломило саму ткань Мироздания, он чувствовал отголоски чужой большой драки, незабываемый запах Смерти и кучу других сущностей Многомерной Вселенной. Кто-то там, наверху, устроил нехилую зарубу, и от этого и треснула и его гробница.

А сил заделать трещину у него не было. Не было сил ни бежать, ни спрятаться заново, ни хотя бы снова уснуть по-настоящему. Он был простым угольком, который сейчас боится даже сквозняка.

И оставался у него ровно один выход. Где-то там, в этой большой, шумной, полной Охотников Вселенной, всё это время вечно тлел его собственный огонь… Огонь подло украденный, выдранный из него живьём! Нужно вернуть его, чтобы набрать хоть на часть от былого и тогда можно будет либо бежать по-настоящему, либо спрятаться так, чтоб вовек не сыскали, либо снова замуроваться в каком-нибудь мёртвом камне на новую тысячу лет. Без Истинного Огня он был никем и ничем. А Огонь у него был только один, и жил он теперь в чужой груди.

Пиррон закрыл глаза и потянулся вовне. Осторожно, как нищий тянет руку, стыдясь собственной слабости. Он позвал не голосом, он просто затребовал свою кровь, как хозяин требует то, что принадлежит ему по праву Первого пламени. И кровь откликнулась… Ну, ещё бы она не откликнулась!

— Слушаюсь, повелитель.

Из свёрнутого пространства, покорно и тупо, как телёнок на верёвке, вывалился… человек. Седой, помятый, пропахший до неприличия дорогим вином, с лицом старого пьяницы, повидавшего слишком многое в своей жизни. Смертный сосуд. Кувшин, в который тот вор когда-то слил ворованный дар Истинного Пламени, и запечатал энергией своих Печатей. Его Истинного Пламени!!!

Пиррон смотрел на человека и не сразу понял, чего в нём сейчас было больше — брезгливости или радости. Ведь по факту, перед ним сейчас стоял он сам: его Пламя, зашитое в чужое тело, прожившее в нём века и нахватавшееся за это время человеческого дерьма… Забавно! Огонь научился пить алкоголь, чтобы не сойти с ума. А ведь этому он сам, Пиррон, когда-то так и не смог научиться.

— Иди сюда, — сказал он беззвучно. — Ты слишком долго был вне дома.

Сосуд шагнул, и Пиррон запустил в него энергетические щупальцы в самую душу, туда, где под Печатями древнего врага тихо и ровно горел его собственный украденный свет, после чего тут же начал тянуть его обратно…

— Э-э, слышь, ты, головешка! Руки убрал быстро!!!

Сосуд подал голос так внезапно, что Пиррон едва не выпустил добычу. Сосуд, оказывается, не лишился воли, как был должен по его зову и сейчас яростно сопротивлялся его влиянию — живой, пьяный и наглый, но несгибаемый, сейчас противостоящий ему, Владыке Истинного Пламени, который… растерял где-то всё своё былое Величие…

— Печень мою не трожь, она у меня одна такая уникальная! И огонёк тоже уже не твой! Обвыкся он тут, прижился. В жопу иди!

— Тихо, — поморщился Пиррон и надавил.

Воля смертного хрустнула и рассыпалась, как осколки льда, но до конца не растаяла, и это было более чем странно! Она огрызалась даже раздробленная, больно жгла, защищаясь, упрямая и глупая, и Пиррон с неудовольствием понял, отчего вор выбрал именно этот сосуд. Не за его силу, а за его характер! Точнее, за тупое, животное упрямство! И, надо признать, не прогадал. Огонь-то в нём был его собственный, а вот воля была чужой, человеческая, и она не прогибалась, вопреки всему. И Пиррон её возненавидел. Пиррон тосковал по своему Пламени, но оно не стремилось вернуться обратно.

Пиррон тянул, и вместе с Огнём в него текли обрывки воспоминаний сосуда, налипшие на пламя, как копоть. Дети. Много детей. Смех за длинным столом. Какая-то девчонка с волосами цвета пламени, яркая и красивая…

Пиррон на мгновение замер, распознав и в ней свою кровь. Его Пламя, раздробилось и разбежалось искрами по мирам, заняв другие человеческие тела. И их было больше, чем одна, и где-то далеко они горели все разом, сами не зная, чьё это в них Пламя…

— Надо же, — прошелестел он почти удивленно. — Потомство? Тупой дурак! Кто же так разбрасывается своей силой?

Голод шевельнулся в нём… Знакомый, жадный, тот самый, что когда-то его и погубил. Потому что вот с этого всё и началось, если уж совсем начистоту. Хотя Пиррон давно разучился быть честным даже с собой, но это было фактом.

Сначала ты просто самый сильный. Потом Огня становится слишком много, и уже не ты им управляешь, а он тобой. И в один прекрасный день ты просыпаешься над остывающей золой того, что ещё вчера было населённым миром, и даже не помнишь, что произошло. Миров он сжёг столько, что давно перестал считать; он их и не помнил — их помнил огонь, не он.

А потом за ним пришли…

Тут память рвалась в клочья, и Пиррон был этому даже рад. Охотники. Кто-то, кто гнал его через века, миры и эпохи с тупым, нечеловеческим упорством, но он ускользал каждый раз, он был хитёр, он был умен, он всегда, всегда уходил, и всё равно за спиной снова слышался этот мерзкий запах Кодекса. И, в конце-концов, его догнали…

И вот тут в памяти у него снова образовывалась выжженная дыра, потому что лица погубившего его врага он не помнил. В его памяти там, где должно было быть лицо его губителя, зияла дыра, голубого цвета, как-то заклинание, которым этот вор его ударил. Он помнил только небо чужого мира, что раскололось надвое, и планету, которая на его глазах пошла трещинами и рассыпалась в щебень и пыль, что до сих пор, наверное, кружит там, у той рыжей соседней планетки. Странно, но при почти полном отсутствии памяти, он помнил название той планеты, где его наконец-то догнал Охотник и где он принял свой последний бой… Фаэтон… Какое дурацкое название!

А ещё он помнил ту единственную, невыносимую секунду, когда чужая рука вошла в его душу и выдрала кусок его самого живьём, с корнем! Долбанный Душелов! Он вырвал кусок его Истинного Пламени! Кусок самой его сути!!!

Тогда он всё же сбежал, использовав свой туз в рукаве. Превратившись в жалкий огрызок, тень самого себя, но всё же сбежал. А вор остался парить над взорванным миром и кажется, сам удивился тому, что натворил. Потому что за его спиной, у той самой соседней голубой планетки, в её небе один за другим начали открываться Разломы…

Что было дальше, Пиррона уже не касалось. Он забился в свою звезду и уснул на целую вечность… ну, почти на вечность, на какую-то жалкую тысячу лет, и всё это время его украденный Огонь жил чужую жизнь: воевал, любил, спивался и растил детей.

Но теперь он вернулся домой и снова будет принадлежать ему!

— Не выйдет у тебя нихера, — вдруг сказал сосуд тихо и устало, уже без прежней наглости. — Я, знаешь ли, тоже не первый век живу и одну вещь понял точно. Огонь сам решает гореть ему или нет и где ему гореть. Его нельзя заставить, с ним можно только попытаться подружиться. А ты этого так и не понял. Оттого и превратился в долбанную головешку. Урод…

— Замолчи, — сказал Пиррон, и на этот раз в его голосе явственно проступил страх, потому что сосуд, чёрт бы его побрал, был прав, а ещё потому, что тянуть Огонь наружу выходило мучительно медленно, а времени у него не оставалось совсем.

А времени не оставалось по простой причине. Нельзя было просто так взять и забрать из мира Огненного Императора. Это не та шалость, что проходит незамеченной: рано или поздно кто-то его хватится, кто-то пойдёт по следу, кто-то явится за сосудом.

Совсем недавно кто-то уже попробовал его дверь на прочность. Этот «кто-то» действовал нагло, шел он без всякой разведки и без того почтительного трепета, с каким подходят к логову спящего бога. В его убежище ломанулись нахрапом, буквально «с ноги», как ломятся в кабак за минуту до закрытия, так что свёрнутое пространство содрогнулось от края до края, Печать взвыла дурным голосом, и Пиррон, в ужасе, вложил в неё всё, что у него ещё оставалось, а ведь оставалось реально немного, просто чтобы дверь всё-таки выстояла, пусть и на одном честном слове…

Но после того, как он сумел отбиться, он узнал того, кто ломился, узнал по запаху серы, пергамента и специальных чернил для договоров, к которым примешивалась та особая, сотнями лет настоянная ненависть, что невозможно спутать ни с чем другим.

Из всех тварей Многомерной, из всех охотников, богов и падальщиков, что могли набрести на его убежище, судьба привела к нему худшего… Нет, не героя и не праведника, а мерзкого, очень злопамятного и дотошного Демонолога, у которого к нему был свой отдельный, очень личный и очень давно просроченный счёт за один сгоревший дотла мирок на другом конце Вселенной, о котором сам Пиррон и не вспомнил бы, не ткни его носом. И вот этот-то гад не отступится ни за что, ведь такого не купишь, не запугаешь и не уговоришь, потому что вернётся и добьет он его не за деньги, а из чистого, ничем незамутненного удовольствия!

И сейчас Пиррон чуял его уже постоянно, те же характерные запахи, что и в прошлый раз, только теперь куда ближе, и это… пугало.

Сейчас Демонолог двигался уже не вслепую, не нахрапом, как в первый раз, а уверенно, но осторожно. Похоже, эта сволочь успела всё разнюхать, всё запомнить и теперь хочет вернуться, чтобы доделать начатое. Пиррон вцепился в свой так и не извлеченный Огонь, как утопающий цепляется за соломинку, и потянул его быстрее и отчаяннее, до натурального треска в самой душе сосуда! Но всё равно чувствовал, что не успевает, что старый алкаш, которому достался его Истинный Огонь и не думает прекращать сопротивление, а вот его старый враг уже почти здесь, идёт не торопясь и, чёрт бы его побрал, идёт с веселой улыбкой!





Глава 4


Где-то в Многомерной Вселенной





Константин задолбался. В этот раз пробраться в чужой мир оказалось до отвращения муторно, и раздражала его даже не сложность, а сам факт, ведь закрытых дверей он не признавал нигде. Ну, разве что тот самый Закрытый мир, куда его когда-то занесло, да ещё один, из которого он до сих пор не мог выбраться и который, собственно, и стал причиной его самого первого путешествия. Но это были мелочи.

А этот мир ничего интересного собой не представлял, скорее наоборот, Костя раскусил его до обидного быстро и по-быстрому эвакуировал отсюда Анну. Хотя девушке, надо признать, стоило отдать должное: она заработала столько, сколько иной Охотник не видит за всю жизнь.

А ведь поначалу Константин и не думал, что отвалит ей настолько много, договор-то был простой и понятный: пока ему весело и интересно, поход продолжается. Он честно рассчитывал, что Анны хватит на пару-тройку дней, и ошибся, причём крепко.

Слишком уж интересной она оказалась. Её реакция на всякие удивительные вещи, которые почему-то ничуть её не удивляли, порой ставила его в тупик, а отношение к деньгам и вовсе заслуживало отдельного разговора. Когда он, к примеру, показал ей Огненную Гору и спросил, что она думает, девушка минуты две молча смотрела на это чудо природы, а затем совершенно спокойно назвала сумму, за которую могла бы её продать, и тут же перечислила пару потенциальных покупателей. И самое неприятное заключалось в том, что Костя почти сразу понял, что она права: эти организации и впрямь могли бы такую гору купить. После того разговора он стал показывать ей другие достопримечательности Многомерной куда осторожнее. Мало ли. Вернётся однажды, а какой-нибудь древний памятник тысяч на десять лет от роду уже выставлен на аукцион.

Впрочем, сейчас голова у него была занята другим. Если говорить совсем честно, то он соскучился по жене. Та сейчас была на Земле и вместе со своим отцом занималась делом куда более важным, чем шатание по чужим мирам: помогала готовить человечество к будущему. Причем не правителей, не аристократов, не военных, а вообще всех, потому что Земле предстояло осознать одну очень простую вещь — она больше не одна.

Закончились времена, когда люди могли считать себя единственной разумной цивилизацией во Вселенной; теперь подобных планет было не счесть, и на них жили свои народы, стояли свои государства, империи, Ордены, корпорации и тысячи организаций, о которых земляне пока даже не подозревали. Очень скоро жители этих миров начнут появляться на Земле так же часто, как земляне у них: для одних это станет способом заработать, для других способом найти союзников, а кто-то непременно попробует нагреть на этом руки. Обычная, в общем, Многомерная. Вот потому работа его жены сейчас и была по-настоящему важной, ведь когда дикая, закрытая планета подключается к общей системе миров, легко такое не проходит никогда, и кто-то должен подготовить людей к тому, что их привычная картина мира вот-вот изменится навсегда.

— Так… это где-то здесь… — пробормотал Константин, остановившись посреди очередного древнего коридора, и внимательно осмотрелся. Он чувствовал нужное место совсем рядом. Именно ради него он и полез в этот мир ещё раз.

Константин вынырнул из своих мыслей и начал оглядываться. Если честно, это место уже начинало его раздражать. Последние несколько часов он блуждал по древним коридорам, переходам и залам, которые отличались друг от друга примерно так же, как один камень отличается от другого. Один и тот же серый камень, один и тот же налёт пепла, одна и та же унылая атмосфера древнего склепа. И при этом здесь совершенно нечего было продать.

Костя тяжело вздохнул. Опять он вспомнил Анну. Точнее, её удивительную способность видеть деньги там, где остальные видят мусор, руины или природное явление. И ведь самое обидное, что ему вдруг пришла в голову мысль: а что если это не она странная, а он мыслит слишком узко? Будь сейчас Анна рядом, наверняка уже придумала бы несколько способов заработать на этом месте. Причём заработать не когда-нибудь потом, а прямо сейчас.

Ладно, мысли снова ушли не туда. А всё потому, что Константину совершенно не хотелось встречаться с той хренью, в которую превратилась этот мир. Нет, страха он не испытывал. Просто предстоящее сражение обещало быть одновременно опасным и до безобразия скучным. Самое отвратительное сочетание из возможных.

Потому что он примерно понимал, кто находится в центре всего этого безобразия. Вернее, когда-то понимал. Тогда это был человек. Очень непростой человек. А вот кем он стал спустя столько лет, Константин мог только гадать.

Впрочем, не его это идея. Один Охотник попросил помочь, а значит, дело того стоит. Тем более Костя прекрасно понимал, что однажды сам придёт к этому Охотнику с какой-нибудь безумной просьбой. И ему тоже не откажут. Так уж работали подобные отношения.

— Всё. Хватит. Пора работать.

В следующий момент он хлопнул в ладоши. Печати на коже мгновенно вспыхнули, пространство вокруг дрогнуло, и рядом один за другим начали появляться демоны-начертатели.

— Повелитель!

— Господин!

— Хозяин!

— Начальник!

Каждый приветствовал его по-своему.

— Да хватит уже. За работу.

Этого оказалось достаточно. Демоны мгновенно засуетились. Причём зрелище всегда оставалось забавным. Могущественные существа, многие из которых прожили сотни лет, а некоторые давно разменяли первую тысячу, сейчас передвигались с таким видом, словно потеряли нечто очень важное и отчаянно пытались это найти.

Впрочем, Костю интересовало совсем другое. Результат. Очень скоро прямо на каменном полу коридора начала появляться огромная девятиуровневая пентаграмма, настолько сложная, что большинство магов заработали бы головную боль уже на втором контуре. А Константин внимательно следил за каждым штрихом. Потому что демоны всегда остаются демонами, даже самые верные, даже самые преданные. Обман был частью их природы. Нет, предательства он не ждал, но сейчас ставки были слишком высоки, чтобы позволить себе даже малейшую ошибку.

И дело было вовсе не в страхе смерти. Смерть давно перестала его впечатлять, да и встреча с будущим противником особых эмоций не вызывала. Врагом он его не считал. Или даже не так. Целью эту тварь можно было назвать лишь постольку-поскольку. На самом деле Константин опасался не будущего сражения. Он опасался того, что даже малейшая ошибка в построении пентаграммы способна навредить человеку, которого Сандр попросил его спасти. А подводить Охотников Костя не любил. Особенно Великих. И особенно — Сандра!

К счастью, теперь он окончательно разобрался, почему в первый раз ничего не получилось. Причина оказалась до безобразия простой: этот ублюдок обитал в самом центре ядра звезды и за прошедшие годы настолько сросся с ним, что местами уже являлся не просто его частью, а всей звездой, хоть и потухшей, сразу. Впрочем, были и хорошие новости. Ядро давно уже не соответствовало тому, чем должно быть: температура падала, энергетические потоки слабели, сама структура постепенно деградировала. А значит, сил у твари оставалось куда меньше, чем ей хотелось бы.

Когда девятиуровневая пентаграмма была завершена, Константин усмехнулся. Он прекрасно видел, что сейчас происходит глубоко под землёй, и для этого ему не понадобились ни шпионы, ни разведчики, ни артефакты наблюдения. Костя просто растянул своё восприятие на далеко вокруг, очень далеко, и теперь чувствовал, как уплотняется земля, как смыкаются пласты твёрдых пород, превращаясь в гигантский щит, как энергия выстраивается в причудливые формы и как к одной точке стягивается невероятное количество огня.

А ещё он видел человека. Вернее, того, кто когда-то был человеком. До появления пентаграммы пленника медленно ломали, не позволяя ни умереть, ни освободиться. Однако теперь всё изменилось. Существо, которое когда-то обещало сжечь даже саму Вселенную, вдруг поняло, что не успевает добраться до своей добычи раньше, чем сюда придёт Константин. И потому решило подключиться к источнику пленника напрямую, чтобы использовать его силу как дополнительный запас энергии. А раз так, значит, боится. И это правильно, потому что Константина стоило бояться, и сейчас он собирался это доказать.

Подняв руку, он послал сигнал в одно из своих колец. Красный камень тут же вспыхнул, и над пентаграммой открылось широкое пространственное хранилище. Какой-нибудь безграмотный человек, конечно, назвал бы это порталом, но Костя не собирался объяснять очевидное.

Оттуда вниз хлынуло золото. Монеты падали плотным потоком, быстро засыпая линии пентаграммы и превращая каменный пол коридора в настоящее море блеска. Увидела бы это Анна — пожалуй, на несколько часов перестала бы с ним разговаривать. Подобное обращение с капиталом для неё являлось почти преступлением. Но такова была цена.

Мало кто знал, что демонологи способны брать силу не только из крови, душ, демонов, контрактов или собственной энергии. Золото тоже могло стать источником, и эта возможность была открыта не только им. Просто большинство людей об этом даже не подозревало. А Константин, словно специально желая довести до инфаркта всё гномье племя Многомерной, продолжал без всякого сожаления высыпать на древнюю пентаграмму целые состояния.

Мало кто вообще знал, что золото — это не только деньги. Коротышки веками берегли этот секрет так, словно речь шла о координатах их родного мира. И правильно делали. Стоило кому-нибудь понять, что ходовое золото, напитанное энергией тысяч людей, можно сжечь ради силы, как вся Многомерная моментально превратилась бы в одну большую золотую лихорадку.

При этом золото, падающее на пентаграмму, не успевало даже коснуться камня. Оно сразу втягивалось в линии, оставляя после себя лишь короткие золотистые всполохи. Костю это полностью устраивало: ритуал быстро напитывался силой, а значит, всё шло именно так, как он и рассчитывал.

Демоны-начертатели услужливо стояли в сторонке и буквально рыдали. Им было обидно смотреть, как богатство, способное дать столько могущества, просто исчезает на их глазах. Хотя тут уже появился и другой интересный момент. Возможно, они прикидывали, сколько процентов смогли бы получить, если бы эти богатства однажды оказались в банке Анны Галактионовой. Демоны, мать их, начали задумываться о финансовой грамотности!

Константин и сам на мгновение призадумался, но не о прибыли. Ему было просто интересно посмотреть, что эта юная особа станет делать, когда в её руки начнут попадать подобные активы. А если вдруг умудрится их потерять, то он прекрасно знал, к кому обращаться с вопросами.

— О, классно! — довольно рассмеялся Костя, вновь возвращая внимание к происходящему под землёй.

Пиррон теперь почти всю свою силу вкладывал в защиту. Видимо, решил, что Константин собирается нанести один мощный удар и проломить всё разом. Ошибка человека. Или уже не совсем человека, который в демонологии не разбирался совершенно. Будь у него хотя бы малая часть знаний Кости, он бы понял, что перед ним сейчас не просто пентаграмма.

— Активация, — с особым удовольствием произнёс Константин.

Пентаграмма тут же пришла в движение. Её линии начали стремительно растягиваться по камню, уходить в стены, пронизывать древние коридоры и расползаться по всей планете. Не прошло много времени, как этот мир оказался накрыт её девятиуровневой структурой. После этого Костя начал вкладывать в ритуал уже собственную энергию. Её количества хватило бы, наверное, чтобы призвать половину архидемонов Многомерной. Возможно, даже тех, кто уже давно считал себя мёртвыми.

Но зачем мелочиться?

Когда он закончил, пентаграмма вспыхнула, и мир начал меняться. Горы пепла медленно уходили под землю, а из раскрывшихся разломов наверх лезли магматические породы. Почва выворачивалась и расходилась, словно огромный бутон, который слишком долго держали закрытым.

Константин призвал крылья. На самом деле они принадлежали одному архидемону, который когда-то проиграл их ему. Впрочем, теперь это уже были детали. Костя взлетел над планетой и стал наблюдать, как сама потухшая звезда меняется под воздействием его ритуала.

Примерно через час он услышал голос.

— Как ты посмел вмешаться в мою планету, демонолог? Да я тебя…

Пиррон попытался начать свою угрозу, но Константин резко поднял руку, словно запрещая ему продолжать.

— Тише. Не перебивай взрослых, когда они работают.

Наглое заявление, надо признать, ведь когда именно родился Пиррон, не знал вообще никто, ясно было что о-о-очень давно. Однако, дело не в возрасте, и вообще, это же Костя!

Поднятая рука Константина была нужна вовсе не для того, чтобы прервать угрозу врага. Она стала активатором второй пентаграммы, заранее вплетённой в основной ритуал. По всей перекроенной поверхности планеты начали один за другим появляться демоны его личного легиона.

Вот теперь Пиррону действительно стало не до слов. Ещё недавно он сидел глубоко под землёй, в самом сердце своего ядра, чувствовал себя частью планеты и спокойно ломал пленника, уверенный, что никто не сумеет до него добраться. А теперь оказался на поверхности, фактически вытащенный из привычного убежища, без привычного жара, без защиты многокилометровых пластов породы и, судя по всему, в достаточно ущербной форме.

Константин пригляделся к нему внимательнее.

— Полагаю, тебе здесь немного холодновато, — усмехнулся он.

Пиррон и правда дрожал. Или, возможно, просто злился. Впрочем, если второе, то это уже были исключительно его личные проблемы. Костю они совершенно не касались.

Сам Пиррон тоже не сидел без дела. Почувствовав опасность, он начал призывать свою армию, которая до этого населяла потухшую звезду и также, как и он, находилась в спячке. Вот только здесь проявилась одна крайне неприятная для него деталь. Слабейшие существа погибли ещё во время перестройки звезды, смешавшись с породой и не пережив того, как их прежние укрытия уходили под землю. Те, кто оказался сильнее, были разбросаны пентаграммой по совершенно разным местам и теперь просто не успевали собраться.

Да, его твари появлялись. Сначала несколько тысяч, затем ещё двадцать, потом ещё около пятидесяти. Но Константин призвал куда больше. И, что особенно важно, далеко не самых слабых демонов.

Он смотрел на Пиррона с лёгкой улыбкой, пока легион постепенно занимал позиции, а затем решил всё-таки предложить тому вполне разумный выход.

— Слушай, Пиррон. Я не знаю, каково тебе сейчас без Истинного Огня и в такой форме, но давай попробуем договориться. Я забираю человека, которого ты удерживаешь, и не делаю тебе больно. А ты на пару тысяч лет снова уходишь под землю, забираешь туда своё ядро, восстанавливаешься и спокойно ждёшь, пока к тебе однажды не зайдёт один Охотник, у которого ты украл этого человека. Договорились?

Ответом ему стал яростный крик.

— Охотник! Ненавижу! Ненавижу!!!

Голос разнёсся по всей планете, а затем прямо из земли в сторону Константина рванули десятки огненных шпилей. Они должны были пробить его насквозь, превратив в обугленную статую ещё до того, как он успеет что-либо сделать. Вот только Косте хватило времени активировать свою родную защиту. Шпили ударились о невидимый барьер, рассыпались на мелкие осколки и рухнули вниз, не причинив ему вообще никакого вреда.

Константин несколько секунд смотрел вниз, туда, где среди огня, камня и потоков чужой энергии находился старик. Убить Пиррона он мог. Вопроса в этом не было. Сейчас, без привычного жара, без полноценного ядра и с половиной легиона, разметавшего его защитников по всей планете, эта тварь уже не выглядела настолько страшной. Вот только вместе с ним вполне мог погибнуть и человек, которого Сандр попросил спасти.

Можно было попытаться пробиться к пленнику силой, отбить его, вырвать из этой связи. Но и там оставался риск. Пиррон слишком глубоко врос в старика, слишком давно использовал его как источник, и в последний момент мог просто сжечь всё, что связывало их обоих. Такой вариант Костю не устраивал.

Он внимательнее присмотрелся к происходящему и вдруг усмехнулся. Огонь, который сейчас должен был находиться у Пиррона, почти полностью ушёл в старика. Тварь держалась за его источник, пыталась через него восстановить себя, но по факту сама осталась практически пустой. Она могла злиться, могла кричать, могла вызывать своих недобитых слуг, но настоящей силы у неё сейчас не было. А значит, план созрел сам собой.

— Легиону усилить натиск, — спокойно приказал Константин, глядя, как новые твари пытаются пробиться к своему хозяину. — Всех, кто идёт на помощь Пиррону, уничтожать сразу. Никаких пленных. Никаких попыток договориться. Они мне сейчас мешают.

Демоны отреагировали мгновенно. Где-то вдали вспыхнули десятки печатей, раздались взрывы, а затем очередная волна защитников Пиррона просто исчезла под ударами его легиона.

После этого Костя поднял вторую руку и активировал ещё одну связку печатей. Пространство рядом с ним покрылось инеем. Именно инеем, что для демонов уже выглядело достаточно странно. Большинство из них предпочитало огонь, жар, пламя, расплавленный камень и всё, что способно оставить после себя обугленный след. Ледяные архидемоны встречались редко. Очень редко. Но у Константина такие имелись.

Двадцать шесть фигур появились вокруг него почти одновременно. Высокие, бледные, с холодными глазами и ледяными наростами на коже. От одного их присутствия каменный пол быстро покрылся морозными узорами.

— Посохи сдерживания, — приказал Костя. — Вокруг Пиррона. Вбить в землю по кругу и начать давить его волю. Мне нужно, чтобы человек смог освободиться.

Архидемоны молча кивнули. Через несколько мгновений в их руках появились длинные посохи из чёрного металла, покрытые ледяными рунами. Они рванули вперёд, обходя Пиррона со всех сторон.

Вот тут тварь наконец-то поняла, что именно собирается сделать Константин.

— Нет! — заревел Пиррон так, что земля под ногами задрожала. — Ты не посмеешь!!!

Он попытался поднять из глубины остатки своей силы. Земля вздулась, вверх рванули каменные шипы, а из трещин полыхнул огонь. Один из посохов даже качнулся, когда по нему ударила раскалённая волна. Но архидемоны уже были рядом. Они закрыли посохи ледяными щитами, а затем вокруг каждого из них начала нарастать толстая корка синего льда. Не обычного, а такого, который не растопить огнём, не разбить камнем и не уничтожить простым ударом силы.

Пиррон бил снова, ещё сильнее, ещё яростнее. Однако чем больше он пытался уничтожить посохи, тем слабее становилось его влияние на старика. Девятиуровневый контур работал, ледяные печати медленно давили его волю, а сам Пиррон всё больше напоминал разъярённого зверя, которого загнали в клетку.

Константин не вмешивался. Он просто наблюдал. Потому что в этот самый момент Рэмбо уже делал свою работу.

Мелкий личный бес Кости каким-то образом умудрился пробраться к старику. В руке у него был самый обычный красный маркер, которым он деловито выводил на ладони пленника маленькую пентаграмму. Причём рисовал быстро, очень быстро, словно прекрасно понимал, что если его сейчас заметят, то следующей фигурой, которую придётся рисовать, будет уже он сам.

— Почти… почти… — пробормотал Константин, наблюдая за тем, как замыкается последний контур.

Пиррон в этот момент снова взревел и попытался одним ударом снести сразу несколько посохов. Архидемоны ответили дружно, и над его головой сомкнулся ледяной купол. Не полностью, конечно. Костя не собирался пока запирать его окончательно. Пусть поборется. Пусть потратит последние силы. Пусть поймёт, насколько неприятно, когда тебя самого медленно и методично ломают.

— Готово! — вдруг донёсся тоненький голос Рэмбо.

Константин даже не стал ничего говорить, просто щёлкнул пальцами. Пентаграмма на руке старика вспыхнула красным светом, на мгновение связалась с его доменом, а затем человека просто выдернуло из этого мира. Без эффектных вспышек, без громких слов. Он просто исчез, появившись уже в безопасном месте, среди защитных печатей Константина.

Пиррон замер. Несколько секунд он смотрел туда, где только что находился его источник, а затем закричал. Так, что даже архидемоны невольно переглянулись.

— Ну вот, — спокойно произнёс Костя, глядя на него сверху. — А теперь можешь спокойно страдать дальше. Времени у тебя будет много.

Костя был доволен собой. Хотя бы потому, что просьбу друга выполнил, пусть и по-своему. И теперь можно было отсюда сваливать. Но…

— Вы остаётесь. Ровно год. Чтобы он осознал, насколько плохо похищать людей, — выдал приказ он ахреневшим архидемонам.

Они, конечно, хотели сказать, что у них есть и другая работа, но спорить с тем, кто держит их за яйца, не смели.

Костя прикинул, что Сандр сам захочет побеседовать с Пирроном. Всё-таки у него есть некоторые секреты, которые могут помочь старику. И, может быть, Сандр сможет их вытянуть из него…





Глава 5


Иногда даже Великий Охотник оказывается в интересной ситуации.

— Сань, а это ещё кто такая? — всё-таки нарушил тишину Волчара. — Нет, я, конечно, понимаю, что у нас здесь уже давно не планета, а проходной двор, но количество твоих знакомых, которые сюда захаживают, начинает немного зашкаливать.

— М-м-м… Понимаю, — кивнул я. — Интересный ты человек, Потапов.

— И чем же? — сразу прищурился он, переводя взгляд с меня на гостью.

Я рассмеялся.

— Тем, что, когда она обычно приходит к кому-то в гости, люди стараются не грубить. Как правило, они либо смотрят куда-нибудь в сторону, либо вообще прикидываются мёртвыми.

Волчара, конечно, не грубил. Он просто оставался собой. Привык гонять своих гвардейцев в хвост и в гриву, а потому с незнакомыми людьми разговаривал так же, вне зависимости от того, кто стоял перед ним. Да и мои люди, чего уж скрывать, привыкли к общению с богинями и, похоже, уже решили, что все подобные личности одинаковые. Нет. Далеко не все.

Гостья тихо рассмеялась.

— Хорошая шутка, Сандр. Прикинуться мёртвым… Знаешь, такие случаи и правда бывали. Да только…

— Да только им это не помогло, — перебил я её.

Ответа услышать не успел. В разговор решил вмешаться Москаленко, который заметно вздрогнул, но при этом даже не подумал выпускать из рук бутылку пива.

— Господин, у меня тут два варианта вырисовываются, — сообщил он с крайне серьёзным видом. — Первый — реально прикинуться мёртвым. Потому что, если честно, страшновато как-то. Прямо мороз по шкуре бегает. А второй — связаться с Горой и вызвать авиаудар всем, что у нас есть. Прямо сюда. На нас. Поможет?

Я и гостья рассмеялись почти одновременно. Правда, я всё же немного напрягся. Не то, что она… Предвечной, судя по всему, вообще не о чем было волноваться.

— Не думаю, — покачал я головой.

— И что же тогда делать? — уже серьёзнее спросил Волчара.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Можете дальше наблюдать за сражением. В случае чего вмешиваетесь. А я, пожалуй, пойду пообщаюсь.

Я кивнул в сторону дамы, а затем уже тише добавил:

— С Предвечной.

Стоило мне назвать это имя, как все вокруг резко притихли. Кажется, до них наконец дошло, в какой именно ситуации они оказались.

Я же на секунду задумался. Похоже, когда снимал барьер, немного недооценил Дорничева. Неужели он действительно сумел поставить такую защиту, которую не могла снести даже Предвечная? И сейчас она спокойно пришла сюда только потому, что я сам убрал помеху.

Ай, да и хрен с ним! По большому счёту мне было плевать, кто стоит передо мной: Бездна, Предвечная, Скульптор или кто-нибудь ещё. Я Охотник, мать его. Нам не привыкать оказываться в полной заднице, а затем ещё и выбираться из неё.

К тому же, будь у неё желание напасть, она бы уже это сделала. Однако даже сейчас Предвечная использовала аватар, а значит, далеко не вся её сила находилась здесь. Правда, успокаивать себя этим было примерно так же разумно, как утверждать, будто ядерная боеголовка не опасна лишь потому, что в ней заряд поменьше, чем у другой.

— Ну пойдём, поговорим, — спокойно согласилась Предвечная.

Мы отошли в сторону, а я по пути прикидывал, куда вообще можно её увести, чтобы в случае чего мои люди не пострадали. Впрочем, если начнётся настоящее сражение, пострадают не только мои люди. Скорее уж вся планета. Оставалось надеяться на баланс, которого сущности подобного уровня обычно старались придерживаться. Иначе всё могло полететь к чертям. Хотя «старались» вовсе не означало, что всегда придерживались. Я уже не раз видел исключения.

— Тут тебя устроит? Или распорядиться, чтобы лавочку принесли? — хмыкнул я, указывая на небольшую поляну.

— Устроит, — ответила Предвечная и небрежно махнула рукой.

Поляна тут же перестала быть пустой. На ней появилась полноценная беседка, стол, чайный сервиз и несколько блюд с угощениями. В чашках уже плескалась какая-то мутная жижа, которая лениво бурлила, будто её только что сняли с огня.

Интересно.

— А если я, скажем, вон ту печеньку съем, как быстро умру? — решил уточнить я, глядя на ближайшее блюдо.

Предвечная улыбнулась.

— Ты её даже съесть не сможешь. Стоит тебе взять её в руку, как сразу умрёшь.

Говорила она так легко, словно объясняла что-то маленькому ребёнку. И, честно говоря, меня это слегка задело.

— Думаешь? — хмыкнул я, подошёл к столу, взял печенье и без лишних раздумий закинул его себе в рот.

Предвечная прищурилась. Впрочем, возможно, она ещё что-то делала, но я уже не обращал на это внимания. Всё моё внимание ушло внутрь. Я собрал силу, до которой мог дотянуться, и начал в ускоренном темпе разбирать то, что только что поглотил, на знакомые структуры. Умирать я, вообще-то, не собирался, а потому план у меня имелся.

Лишнюю энергию я сразу сливал через свой канал Моране. То, что не удавалось переработать, отправлялось в Источник Скверны — ей, по большому счёту, плевать, какую именно энергию жрать. Ну и, само собой, оставался Океан Душ. Там у меня хватало интересных тварей, которые, возможно, сумеют даже кусочек души у Предвечной откусить и не подавиться.

Правда, потом они всё равно умрут. А она, скорее всего, проникнет в мой Океан Душ, найдёт их, выбьет зубы, снимет шкуры, потом ещё раз изобьёт. Предвечная, судя по всему, была из тех, кто не любит, когда кто-то без разрешения разбирает её угощение на запчасти.

Несколько минут ушло на то, чтобы окончательно привести всё в порядок. После этого я уже мог спокойно смотреть на Предвечную с лёгкой улыбкой.

— Ладно, можешь считать, что удивила.

Она чуть прищурилась, и это было любопытно. Не потому, что я съел какую-то непонятную печеньку, а потому, что, похоже, она не могла просматривать меня так же, как остальных. И этим поступком я только подтвердил догадку.

Меня берёг мой Кодекс. Он закрывал Охотников даже от смерти. Ну, или хотя бы меня. Потому что сущность уровня Предвечной вряд ли часто ошибается, а она сейчас выдала не факт, а предположение. Предположение, которое не сработало.

Получалось, меня не было в её личной книге мёртвых. Она не могла просто заглянуть внутрь, посмотреть, что у меня за душой, сколько там силы и каким образом всё это устроено. За такую информацию в Ордене мне, пожалуй, могли бы ещё раз выдать титул Великого Охотника. Или даже назвать Самым Великим Охотником Сандром. Хотя это уже звучало не как почётное звание, а как очень плохая шутка.

— В общем, я готов тебя слушать, — сказал я, устраиваясь поудобнее. — По какой причине ты сюда явилась и собираешься нарушить баланс?

— Баланс? — удивилась она так натурально, словно я только что обвинил её в краже пирожков из столовой. — Какой баланс? Я ничего не нарушаю. Как видишь, всё цветёт и пахнет. Никто не умирает. Да и пришла я не лично, а в виде аватара, поэтому все твои обвинения беспочвенны.

Она сделала маленький глоток своей мутной жижи, после чего хитро прищурилась.

— Но знаешь ли ты, как вообще работает баланс?

А вот теперь мы, по всей видимости, подошли к самому интересному. Я слишком хорошо знал этот взгляд могущественных сучек, которые считали, что уже держат тебя за яйца и просто выбирают, в какую сторону нужно потянуть.

— Ну, допустим, знаю, — спокойно ответил я.

— Замечательно, — улыбнулась Предвечная. — Значит, ты понимаешь: если я его нарушу, мне придётся заплатить определённую цену. Но даже после этого действие будет закончено.

Я кивнул, несколько секунд обдумывая её слова, а затем решил уточнить:

— Я правильно понимаю, что твоё действие заключается в том, чтобы… вселить смерть?

— О да, — она даже не стала этого скрывать. — Если мы сейчас не договоримся, один из твоих городов просто вымрет. Мне останется только понять, где именно он находится… Ну, скажем, вот вся эта армия дикарей.

— Дикарей, говоришь? — хмыкнул я.

Хотелось сказать многое, но я промолчал. В какой-то момент мне стало даже обидно за монголов. Они сейчас в реальности раскатывали нежить — пусть не самую сильную, зато многочисленную и живучую, — причём делали это без какой-либо понятной нам тактики. Словно действовали на одних инстинктах, но при этом явно обладали чем-то вроде зачаточной телепатии: каким-то образом общались между собой, координировали движения, манёвры и удары. А она их дикарями называет.

В голове вдруг оформилась очень приятная мысль. Однажды заявиться в Орден и воспользоваться своим правом основать новый боевой корпус, который со временем станет ещё одним регионом Ордена. Набрать туда всю монгольскую армию, прокачать, натренировать, усилить, подобрать им таких лошадей, чтобы сами по себе могли считаться отдельной армией. А потом посмотреть, кто ещё рискнёт назвать этих безбашенных дикарями.

Хотя… Зачем так сложно? Можно просто организовать Второй Легион Земли. Хмм… А это идея!

— Я понял, — наконец произнёс я. — Ты сущность серьёзная, и шутки с тобой плохи. Поэтому давай перейдём к конкретике. Чего именно ты хочешь и зачем вообще сюда явилась?

— Я устала, — спокойно ответила Предвечная. — Эти мальчишки слишком боятся сломать этот мирок и потому действуют даже не вполсилы. Боятся, что мир рухнет, нужная им игрушка будет потеряна, а вместе с ней исчезнет и вся их затея. Мне же просто хочется увидеть, как они всё-таки её получат и что произойдёт дальше. Вот я и решила немного помочь. — Она добавила после короткой паузы: — Тебе же помогает Бездна. И её дочь.

Блин… Говорила она ровно, почти лениво, но от её слов всё равно тянуло такой уверенностью, что в любой момент могло показаться: сейчас умрёшь просто потому, что она этого захотела. И я знал, что это не пустая угроза. Правда, вряд ли она касалась именно меня, но на всякий случай проверять не хотелось.

Сюда бы Михаэля. Вот кого хрен убьёшь!

— Насчёт Бездны ты не совсем права, — ответил я, не сводя с неё взгляда. — Она помогает мне, не нарушая баланс. И то не бесплатно, не всегда и только за отдельную плату. Насколько я понимаю, ты сейчас делаешь примерно то же самое.

А значит, сейчас она пришла играть грязно.

— Твоё предложение, требование или что там у тебя? — спросил я прямо.

— Умный мальчик, — хмыкнула она. — Раз решил вести переговоры. А ведь вы, Охотники, их так не любите. Наверное, в Ордене засмеют.

Она слегка улыбнулась.

— Если, конечно, будет кому там смеяться.

Прозвучало зловеще, но меня это не особо впечатлило. Предвечная существует давно. Как и многие другие сущности, которые периодически обещали уничтожить Орден, Землю, человечество или лично меня. Вот только Орден всё ещё стоял, а я всё ещё сидел напротив неё и спокойно ел печенье, от которого, по её словам, должен был умереть.

— Сними все оставшиеся барьеры и покинь эту планету, — произнесла она.

Я молчал, ожидая продолжения, но его не последовало. Предвечная просто смотрела на меня, явно ожидая ответа.

— И всё? — не выдержал я. — То есть ты пришла, сказала: «Проиграй, сдайся и уйди», — а дальше мне предлагается самому догадаться, почему это должно меня заинтересовать?

Она кивнула, будто я правильно понял условия.

— А в чём тогда моя выгода? — уточнил я.

— Во-первых, я прямо сейчас никого не убью. Во-вторых, ты всё равно уйдёшь отсюда не один. Кого-то заберёшь с собой, хотя бы потому, что уже слишком много успел сделать. Остальные пункты перечислять не буду. Скажу лишь, что после твоего ухода я перестану вмешиваться и позволю событиям идти своим чередом. Ты будешь действовать со своей стороны. Мальчики — со своей. Всё достаточно честно.

Она спокойно отпила из чашки мутной жижи.

— Более того, ты даже сможешь попытаться вернуться. Если, конечно, сумеешь. Планета останется со своими защитниками и будет отбиваться от врагов собственными силами. Разве это не честно?

Честно говоря, я вообще не понимал, о какой честности идёт речь. Это выглядело так, будто в детский сад зашли взрослые мужики, начали избивать детей и объяснять, что те сами виноваты, потому что плохо себя вели. Потом пришёл воспитатель, навалял этим мужикам, выгнал их из помещения и не дал добить детей. А они после этого позвонили в полицию, заявили, что всё нечестно: они, видите ли, рассчитывали застать только детей, а не взрослого человека, который сумеет дать им по лицу. И теперь требовали, чтобы воспитатель ушёл, а дети остались с ними один на один.

— Отлично, — кивнул я. — То есть ты хочешь, чтобы этот мир всё-таки перешёл под контроль Скульптора, а я перестал мешать?

— Нет, всё не так просто, — мечтательно закатила глаза Предвечная. — Я не могу этого требовать. Баланс, знаешь ли, штука беспощадная.

Она снова перевела взгляд на сражение.

— Я просто хочу, чтобы всё было честно. Этот мир нашли. На него напали. Он имеет право защищаться своими силами. Ты же уже сделал для него достаточно. Изменил расстановку сил, усилил защитников, дал им шанс выстоять. Поэтому дальше, как мне кажется, будет справедливо позволить им сражаться самостоятельно.

Она говорила спокойно, почти ласково. Вот только за каждым её словом стояло вполне понятное условие. Уйди. Не мешай. И дай Скульптору спокойно закончить то, ради чего он вообще полез на эту планету.

— А ты как считаешь?

А я, честно говоря, не считал. Просто смотрел на парней, которые уже развернулись в нашу сторону и теперь через бинокли наблюдали, чем закончится этот разговор. И я знал Предвечную. Она не шутила. Стоило мне ей отказать, как она тут же ударит своей силой и заплатит за это такую цену, какую мало кто вообще мог себе позволить. Но, когда ты богатейший человек на планете, у тебя всегда есть чем платить. В долги точно не влезешь. У Предвечной сейчас была примерно та же ситуация.

— Твой ответ, Сандр. Ну же, я жду.

— Хочешь ответ? — улыбнулся я. — Держи.

В следующий миг я без лишних затей врубил всю свою мощь. Защиту, конечно, не ослабил ни на мгновение, но удар по её аватару нанёс от всей души, надеясь просто уничтожить его. Полагаю, второй раз так легко пробраться сюда у неё уже не получится.

Само собой, всё не вышло настолько просто. Предвечная выставила руку вперёд, и из открытой ладони хлынула белесая энергия смерти. Она столкнулась с моей силой, и две волны начали давить друг друга, пытаясь понять, кто кого продавит первым.

— У тебя всё ещё есть шанс ответить мне, — спокойно произнесла она, словно великодушно прощала мою выходку. — Да или нет?

— Конечно нет, — усмехнулся я, глядя ей прямо в глаза. — Как я вообще могу согласиться на такую глупость? Ты же понимаешь, что я Охотник.

Кстати, будет что потом рассказать парням. Правда, не факт, что я к ним вернусь.

— Ты сделал свой выбор, — произнесла Предвечная.

В следующий миг во все стороны от неё начала расходиться всё та же мерзко-серо-белая смертельная энергия. Я уже видел, как она работает, и прекрасно понимал: сейчас станет очень плохо. Любое живое существо, до которого добралась эта энергия, должно было умереть мгновенно. Ну, почти любое…

Я, например, стоял прямо внутри неё и пока что не умирал. Правда, совершенно не понимал, сколько ещё смогу продержаться. А вот если ничего не сделать, смертельная волна очень быстро дотянется до моих людей, а затем накроет и армию Ашика. Поэтому я сделал вдох, выдох и выпустил наружу всю доступную энергию, на несколько мгновений оставаясь практически беззащитным. После чего призвал армию.

Никогда ещё я не работал с душами настолько быстро. Десять тысяч, двадцать, тридцать, семьдесят, сто пятьдесят тысяч самых разных тварей, которых я вытаскивал из Океана Душ без разбора. Не особо сильных, скорее всякую мелочь: борозов, шиншилл, беззубых, ядовитых змей и прочую живность, которая в нормальной битве мало на что способна. Но количеством армия получилась вполне солидная.

Моя новая знакомая сначала улыбнулась. Правда, улыбка продержалась буквально полсекунды. Потом до Предвечной дошло, что именно я сделал. В одно мгновение от моей армии ничего не осталось. Все они умерли.

— Подлец, — рассмеялась Предвечная.

— Ага! Отомстишь, — ответил я уже в пустоту.

Её здесь больше не было. Предвечной пришлось отступить, потому что баланс всё-таки сработал. Слишком много жизней было забрано на обычной Закрытой и дикой планете существом, которое находилось далеко за пределами любых рангов. А значит, теперь за своё вмешательство ей придётся заплатить. И очень хотелось верить, что максимальную цену.

Потому что следующая наша встреча вряд ли закончится разговорами за чаем. Предвечная явно не из тех, кто спокойно забывает подобные подставы. А значит, мне нужно становиться сильнее…





Глава 6


Императорский дворец

г. Петербург





Со стороны это, наверное, выглядело величественно. Аватар Истинного Пламени держит древний маяк в самом сердце Башни Огня, чтобы её отец, легендарный Огненный Император, смог вернуться домой из неведомых далей.

М-да… Красиво же? Барды потом баллады сложат, и в этих балладах она наверняка будет стоять на вершине Башни, в развевающемся платье, обязательно красном, с воздетыми к небу руками и суровым выражением лица!

На самом деле, всё было куда прозаичнее. Никакой вершины башни, никакого красивого платья и никаких воздетых вверх рук. Маяк ощущался как маленький упрямый огонёк внутри её собственного пламени, который нужно было постоянно подкармливать. Не сложно, но муторно, словно носишь в груди свечу, которую нельзя задуть, и при этом ещё умудряешься подписывать указы, принимать доклады и проводить совещания.

Постоянно находиться в Башне, слава Пламени, не требовалось. Сандр объяснил им с Ольгой, как всё настроить. Они честно отдежурили первые сутки у того самого древнего основания, покрытого рунами, от которых у неё бежали мурашки по коже, а дальше огонёк можно было держать и на расстоянии, посменно.

«Зажечь и держать. Ничего сложного!» Именно так сказал этот гад.

Ага, конечно. Лиза давно заметила одну странность: для «простого маяка-фонарика для возвращения» эта штука жрала подозрительно много сил. Словно Лиза держала не «маяк», а что-то куда более… сложное. Но расспрашивать Сандра было бесполезно, он в таких случаях делал честные глаза и переводил тему, поэтому она просто верила ему и делала, как он просил.

В конце концов, этот Охотник ещё ни разу не нарушил данное ей слово. Сказал, что вернёт отца, значит, вернёт. Отдал вопрос «на субподряд» какому-то своему знакомому специалисту, и Лиза даже боялась представить, что это за специалист такой, которому Сандр спокойно доверяет спасение Огненного Императора. Впрочем, чем меньше знаешь о знакомых Сандра, тем крепче спишь. Это правило она усвоила уже давно.

Лиза отложила очередной указ и посмотрела в окно.

А вот о самом Сандре она в последнее время думала непозволительно часто. Причём думала не как временно исполняющая обязанности Императрицы, а как самая обычная женщина, и эти мысли злили её больше всех докладов вместе взятых.

Свадьба.

Официально она уже давно считалась его невестой. Неофициально всё выглядело так, словно об этом помнили все, кроме самого жениха. Нет, Сандр не избегал её, отвечал на знаки внимания, иногда смотрел так, что у неё, зрелой женщины и одного из сильнейших магов этой планеты, теплело в груди, как у гимназистки. А потом разворачивался и уносился спасать очередной мир, задвинув вопрос на дальнюю полку. И так раз за разом.

Спросить прямо? Лиза десять раз собиралась и десять раз откладывала. Глупо, конечно. Она могла отчитать зарвавшегося посла так, что у того дымились уши, могла поторговаться с сущностями, от которых обычные люди приходили в ужас, а задать один простой вопрос одному конкретному мужчине стеснялась.

Реально, смешно! Сам же Сандр, как настоящий мужчина, конкретно по этому вопросу молчал, как партизан на допросе. И Лиза прекрасно понимала, что давить на него бессмысленно. Не потому, что он дурак. В том, что касалось сражений, интриг и спасения миров, он соображал быстрее всех, кого она знала. Но вот в отношениях с женщинами этот десятитысячелетний Охотник временами вёл себя как подросток, который надеется, что всё как-нибудь само рассосётся.

К тому же имелся ещё один момент. Жёны. Целых четыре, между прочим. И по-хорошему, прежде чем что-то решать, следовало бы посоветоваться с ними. Отношения у Лизы со всеми сложились тёплые, с Аней так и вовсе почти сестринские, и что-то ей подсказывало, что «совет директоров» Рода Галактионовых её кандидатуру давно уже одобрил и только посмеивается, глядя на эту затянувшуюся осаду.

Оставалась Бездна.

Вот кто, в отличие от жениха, подошёл к вопросу со всей серьёзностью. Подруга ведь уже всё распланировала. За свою помощь с артефактами она затребовала смешную цену: присутствовать на девичнике, который собиралась организовать лично, и получить приглашение на саму свадьбу, даже если Сандру эта идея совершенно не понравится. Лиза тогда согласилась не раздумывая, а вот теперь всё чаще ловила себя на мысли, что девичник в исполнении Бездны пугает её сильнее любого вторжения. С другой стороны… ей было безумно любопытно.

Она улыбнулась своему отражению в тёмном стекле.

Ладно. Хватит ходить кругами. Раз жених молчит, а спрашивать его самого стеснительно, значит, надо зайти с другой стороны. Способ связаться с Бездной у неё имелся, и в ближайшее время она им воспользуется. Просто спросит у подруги, как продвигается подготовка девичника и на какие, собственно, сроки она рассчитывает. Абсолютно, простой «женский вопросик». Без всякого давления на кого бы то ни было. А уж как эта информация потом дойдёт до одного нерасторопного Охотника, пусть решает сама Бездна. У неё это отлично получается.

Приняв решение, Лиза почувствовала себя значительно лучше и с лёгким сердцем вернулась к государственным делам. Тем более что дела сегодня намечались интересные.

Дверь кабинета открылась, и вошёл Максимилиан Доброхотов. Лично, собственной персоной, загорелый и явно невыспавшийся. Благодаря Сандру логистика этого мира совершила такой рывок, что герцог утром завтракал в Индире, а вечером уже стоял в её кабинете, и никого это давно не удивляло.

— Ваше Императорское Величество, — коротко поклонился он.

— Давай, брат, без церемоний. Садись и рассказывай.

Доброхотов уселся в кресло, вытянул ноги и несколько секунд собирался с мыслями.

— Начну с хорошего. Нежить дожимают. Три направления, что закрыла Империя, вычищены полностью, персы с японцами добивают остатки на юге. Ещё неделя, может две, и от армии мертвецов останутся только воспоминания и работа для похоронных команд.

— А теперь то, ради чего ты притащился лично, — кивнула Лиза.

— А теперь то, ради чего я притащился лично, — согласился герцог и помрачнел. — Твоя теория подтвердилась. Наполовину.

Он побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Сговора с захватчиками нет. Мы перетряхнули всё: переписку, казну, купола связи, окружение Махараджи. Никаких контактов с той стороной, никаких договорённостей, никаких тайных алтарей. В этом плане Викрам чист.

— Но?

— Но лучше бы он был предателем, честное слово, — скривился Доброхотов. — Предателя хотя бы можно понять, у него есть план. А здесь… Здесь всё проще и гаже. Он с самого начала знал, что справиться сам не сможет, и сознательно решил, что воевать за него будут другие. Гвардию берёг лично для себя, боеспособным частям приказывал отступать, чтобы не дай бог не понести потерь. Склады с оружием не открывал, ополчение не собирал. Расчёт был железный: Империя всё равно не бросит, соседи всё равно вмешаются, так зачем тратить своё? Люди, конечно, погибнут, но люди у него, как он выразился на закрытом совете, «ресурс возобновляемый».

В кабинете стало тихо. Лиза почувствовала, как внутри знакомо шевельнулось пламя, и усилием воли загнала его обратно.

— То есть он не злодей, — ровным голосом произнесла она. — Он просто жлоб. Жлоб, дорвавшийся до власти над миллиардом человек.

— Лучше и не скажешь, — развёл руками Доброхотов.

— Знаешь, Максимилиан, я вот сейчас поняла одну вещь, — Лиза поднялась из-за стола и подошла к окну. — Предательство хотя бы честно. Хоть и звучит это… глупо. Предатель знает, что он враг, и ведёт себя как враг. А такие вот… экономные… они ведь искренне уверены, что всё делают правильно. И будут уверены до тех пор, пока однажды не останется никого, кто придёт их спасать.

Она повернулась к герцогу.

— Я соберу совещание глав дружеских государств. Марк Аврелий, Ёсихито, Астахов, Ашик, Годдарт ну и… Хельга далеко, кого там она за себя оставила? Ингрид? Те, кто платил и воевал, имеют право решать. Вопрос один: власть в Индире нужно менять. Народ там ни в чём не виноват, а вот верхушка… я считаю, верхушка своё право управлять потеряла тогда, когда решила отсидеться за чужими спинами.

— Думаю, все тебя поддержат, — уверенно кивнул Доброхотов. — После этой заварушки все всё прекрасно поняли. А что с самим Викрамом?

— А Викрам оплатит счёт, — Лиза вернулась за стол и взяла перо. — Расходы на операцию, компенсации семьям погибших, восстановление. Золотом, Максимилиан. У Империи в ближайшее время намечаются очень большие траты, и знаешь, что я тебе скажу? Когда есть с кого взять заслуженно, грех этим шансом не воспользоваться.

Доброхотов хмыкнул с искренним уважением. Он уже открыл было рот, чтобы уточнить детали, когда у Императрицы зазвенел телефон. Лиза даже вздрогнуть не успела, а сердце уже почему-то забилось быстрее.

— Дорогая, не отвлекаю? — жизнерадостно поинтересовался Сандр. — Короче, новость у меня. Батяня твой приехал! Живой, целый и, сука, трезвый! Так что бросай свои бумажки и подтягивайся к нам. Будем вместе приводить его в чувство.

Перо выпало из руки и покатилось по указу, оставляя кляксу на гербовой бумаге, но Елизавете Петровне Годуновой было на это совершенно наплевать.





***





План стать сильнее, это, конечно, прекрасный план! Надёжный, как швейцарские часы. И очень мотивирующий, ага! Проблема у этого плана была ровно одна: становиться сильнее мне пока было некогда, потому что жизнь подкидывала дела со скоростью пулемёта.

Вот и сейчас я только-только вернулся в усадьбу, прикидывая, что пожрать… точнее, спланировать своё саморазвитие, как посреди двора полыхнуло. Знакомо так полыхнуло, с запашком серы, пергамента и первосортной демонической наглости. На идеально подстриженном газоне, за который мой садовник готов был убивать, развернулась аккуратная алая пентаграмма доставки, и из неё, как чёртик из табакерки, вывалилась… посылка.

Не, ну а как это ещё назвать?

Посреди двора, мирно посапывая, сидел Огненный Император собственной персоной. Живой, целый, относительно чистый. И перевязанный поперёк груди широченной розовой ленточкой, завязанной на спине пышным бантом размером с хорошую капусту. Розовенькой, сука, ленточкой! Я аж поперхнулся. Этот демонолог вообще берегов не видит или он у меня в голове читает?

К ленточке был приколот конверт. Точнее, два конверта.

— БУХИЧ!!! — раздался с крыльца рёв, полный такого неподдельного счастья, что где-то в лесу, наверное, проснулись медведи.

Бурбулис нёсся через двор, как тяжелая кавалерия в атаку, размахивая руками и, что характерно, уже держа в одной из них бутылку. Когда он успел её схватить, для меня осталось загадкой. Подозреваю, он с ней просто не расставался все эти дни, как солдат с оружием.

— Дружище! Живой! Целый! А я уж думал!.. Да я уж всякое думал!!!

Мушкетёр сгрёб спящего Императора в охапку вместе с бантом и стиснул так, что у нормального человека затрещали бы рёбра. Бухич лишь приоткрыл один глаз, мутный, как воды Байкала в шторм, посмотрел на друга и выдал первую фразу за все свои приключения:

— Бурб…, а наливай…

— Наливаю!!! — счастливо заорал Бурбулис.

— Отставить! — сказал я, и бутылка замерла в воздухе на полпути.

Два взгляда, полных возмущения и вселенской обиды, скрестились на мне. Ощущение было такое, словно я отобрал у детей мороженое. У очень старых и очень пьющих детей, хах!

— Сначала я его осмотрю, — пояснил я, подходя ближе. — Потом приведём в чувство. А потом, может быть, если анализы будут хорошие, вы получите свой наркоз. Алкаши, проклятые.

Пока Бурбулис бурчал что-то про тиранов и сатрапов, я отцепил конверты. В первом обнаружился счёт. Я его развернул, он вывалился оттуда как рулон туалетной бумаги, упав краем на траву. Я хмыкнул и начал было читать, но очень быстро понял, что читаю уже третью строку каких-то абсолютно диких цифр. Циферки были выведены любовно, с завитушками. Отдельной строкой шли «транспортные расходы», отдельной — «амортизация архидемонов», а в самом низу красовалась приписка: «Скидка для друга уже применена».

Я поржал. Искренне, от души. Нет, ну какой же хитрюга! За убийство, значит, он денег не берёт, это дело святое, а вот за спасение… И главное, счёт-то выставлен мне. Мне! В расчёте на то, что я в суматохе забыл, с кем он там торговался на самом деле.

— Не-е-ет, дружище, — пробормотал я, доставая пластинку связи. — Хрен тебе, у Великого Охотника не может быть короткой памяти.

Я «сфотографировал» счёт, для этого пришлось его несколько раз прокрутить и отправил его Ане с короткой припиской: «Дорогая, тут твой деловой партнёр что-то напутал в адресате. Разберись, пожалуйста». Где-то на другом конце Многомерной, я почти чувствовал это, у одного великого Демонолога сейчас должна была нехорошо ёкнуть сердце. Потому что одно дело торговаться со мной, я человек добрый и ленивый. И совсем другое с Анной Голдсмит-Галактионовой (Мидасовой, бгг…), которая за лишний ноль в счёте способна устроить аудит всего Инферно.

Во втором конверте лежала записка. Почерк у Кости был размашистый, весёлый:

«Сандр, привет! Возвращаю пропажу. Батарейка, правда, подсела малехо, но главное живой! Дальше сам. Мои архидемоны присмотрят за одним общим знакомым дятлом ровно год, я распорядился. Уверен, ты захочешь с ним побеседовать, так что не тяни. P. S. Ленточку верни, она мне дорога как память».

Я хмыкнул и убрал записку в карман. Про «побеседовать» Костя был прав на все сто. У нас с этим древним уродом накопились такие вопросы, что год, это ещё по-божески.

А вот дальше началось несмешное.

Я присел перед Бухичем на корточки и осторожно, самым краешком своего восприятия, заглянул внутрь. Увиденное мне не понравилось, от слова совсем. Нет, физически дед был цел, Костя не соврал. Но вот всё остальное… Его знаменитый огонь, тот самый «реактор», который «подогревал» целую Империю девять сотен лет, сейчас горел неровно, рвано, периодически затухая. А сам Бухич… Бухич смотрел куда-то сквозь меня, и в его глазах не было ни привычной хитринки, ни рокерского куража. Там была стылая, серая пустота человека, которого почти сломали. Сломали, не тело, но волю…

Его, самого свободного и упрямого засранца из всех, кого я знал, дёргали за Душу, как куклу за веревочки. Он подчинился «повелителю» и ушёл, бросив всех своих друзей и близких. И похоже, именно это, жгло его сейчас изнутри куда сильнее, чем всё, что Пиррон делал с его Душой.

— Александр, — тихо сказал он, и голос у него был как наждачка. — А ведь я даже не сопротивлялся. Понимаешь? Я. Даже. Не смог.

— Знаю, — так же тихо ответил я. — Никто бы не смог. Это был не гипноз и не магия разума, старик. Это был твой собственный Истинный Огонь. Он просто услышал своего первого хозяина.

— От этого как-то не легче, — криво усмехнулся Бухич и снова покосился на бутылку в руках Бурбулиса. — Вот от неё было бы легче.

— Потерпишь.

Договорить нам не дали. Воздух у ворот дрогнул, и во двор стремительным шагом вошла Лиза. Судя по тому, что на ней всё ещё было рабочее платье, а за ухом торчало забытое перо, из дворца она сорвалась ровно в ту секунду, как я отключил связь.

Дальше было то, что и должно было быть. Дочь, которая обнимает отца. Отец, который делает вид, что ему не давят на глаза предательские слёзы, и потому ворчит. Я деликатно рассматривал облака. Облака были восхитительны.

— Так, — Лиза наконец отстранилась и профессиональным взглядом, явно перенятым у Бездны, просканировала родителя с ног до головы. — Жив. Цел. Истощён. Что с Истинным Огнём в его душе?

— С Огнём разберёмся, — сказал я. — Главное, душа на месте, остальное нарастим.

— Доча, — тут же оживился Бухич, и в его глазах впервые мелькнуло что-то от прежнего прохвоста. — Доченька, родная! Этот вот… целитель хренов… мне выпить не даёт. После плена. Ну хоть ты…

— Делаем, как сказал Сандр, — отрезала Лиза, даже не дослушав его.

Бухич посмотрел на неё с выражением глубочайшего мировоззренческого кризиса. Кажется, в его картине мира только что рухнула последняя опора.

— Вот так и живём, — пожаловался он Бурбулису. — Вырастил. Империю ей отдал. А она…

Кстати, о Императрице. Пришло время немного прояснить ситуацию.

— Лиз, — окликнул я. — А ты в курсе, что ты вообще-то отца спасла? Практически самостоятельно?

Она нахмурилась, не понимая, ну а я улыбнулся.

— Маяк. Ты же не думала, что я заставил вас с Ольгой сутками кормить эту прожорливую штуку просто ради того, чтобы папа не заблудился по дороге домой? Маяк шёл через древнее основание Башни, напрямую к его Пламени. Это был якорь, Лиза. Всё то время, что эта тварь пыталась выдрать из него Огонь, ваш якорь держал этот Огонь здесь, на Земле. Тянул на себя каждую минуту. Этот урод тащит Огонь к себе, а Башня Огня тащит домой. Поэтому дед и просидел в плену столько времени живым и почти невредимым, а не перегорел за первую же неделю.

Во дворе стало тихо. Бухич медленно повернулся к дочери и посмотрел на неё так, как, наверное, не смотрел никогда в жизни. А Лиза… Лиза стояла и хлопала ресницами, и на её лице боролись возмущение («и ты молчал?!») с чем-то таким тёплым, что мне даже стало слегка неловко.

— И да, — добавил я, — я специально доверил якорь тебе, а не только Оле. Оля умница, но такой объём через себя гонять могла только ты. Ты за последнее время набрала столько сил, что я, честно говоря, горжусь тобой. Так что спасибо, Елизавета Петровна. Сработано красиво!

Вот теперь она смотрела только на меня. И взгляд этот был такой, что у любого нормального мужика внутри что-нибудь да ёкнуло бы. У меня, разумеется, тоже ёкнуло, я же не деревянный. Но я, как настоящий Великий Охотник, сделал то, что умею лучше всего в подобных ситуациях.

— Ладно! — бодро хлопнул я в ладоши, разворачиваясь к Бухичу. — Пациент, продолжаем осмотр!

Краем глаза я заметил, как Лиза беззвучно выдохнула, а Бурбулис покрутил пальцем у виска. Да знаю я, знаю. Все всё знают. Отстаньте.

Вечером, когда Лиза уехала, пообещав вернуться завтра с лучшими имперскими лекарями, а Бурбулис был отправлен спать под конвоем Шнырьки, мы с Бухичем остались вдвоём на балконе. Я всё-таки выдал ему один бокал вина. Одно дело режим, и совсем другое разговор, который без вина не пойдёт.

— Александр, — начал он, повертев бокал в руках. — Я тебе рассказать кое-что должен, пока эта хрень из головы не выветрилась.

Я молча кивнул. Торопить его было нельзя.

— Когда он во мне рылся… — Бухич поморщился, как от зубной боли. — Когда он тянул Огонь и копался в моей памяти, как у себя в кладовке… это, оказывается, работает в обе стороны. Он читал меня. А я, получается, читал его. Кусками и не очень понятными обрывками, но читал.

Он поднял на меня глаза, и в них не было ни капли хмеля.

— Я видел его память, Саня. Видел, как за ним гнались. Долго, гнались через много миров, целые столетия. А потом видел, как его догнали. Прямо здесь, по соседству. Планета там ещё была… красивая…, а потом не стало. — Он сделал глоток. — И тот, кто его догнал. Тот, кто выдрал из него кусок огня. Сань… я его знаю.

Внутри у меня всё подобралось, как перед прыжком.

— Лица всё еще не помню, — Бухич досадливо стукнул кулаком по перилам. — Вот хоть убей. Смотрю в память, а там на месте лица будто выжжено. Но всё остальное… Походка. Плечи. Манера. Сань, это был он. Тот самый, который пришёл к нам в Тёмные Века, когда из разломов пёрло так, что казалось, конец всему человечеству пришёл. Он научил нас драться. Ну и он же первого из Галактионова сделал то, что… сделал. Ну и меня, тогда еще совсем сопляка… — он запнулся, — сделал Огненным Императором. Понимаешь? Это один и тот же человек. Тот, кто вложил в меня это чёртово Пламя, сначала вырвал его у той твари! Своими руками!

Я сидел молча. Очень долго сидел молча.

Кусочки мозаики, которые я собирал по крупицам всё это время… с тихим щелчком вставали на свои места. Неведомый герой из баллад. Человек с размытым лицом из памяти Бухича. Охотник, гнавший Пиррона через пол Мироздания. Это всё был один и тот же… кто?

И единственное существо во всех доступных мне Вселенных, которое видело его лицо и, возможно, знает ответ, сидело сейчас в ледяном ошейнике на дне погасшей звезды. Под присмотром двадцати шести Костиных архидемонов.

Я посмотрел на звёзды над усадьбой и усмехнулся.

Что ж, Пиррон. Надо бы к тебе в гости сгонять, но… долбаное самосовершенствование!





Глава 7


Где-то в Многомерной Вселенной





Для Анны сегодня был знаменательный день. Так она, в принципе, могла бы сказать, если бы он и правда казался ей знаменательным. Но нет. Очередное маленькое дело, которых в её жизни в последнее время стало слишком много. Даже, пожалуй, для неё.

Сегодня открылся Банк Галактионовых, но особого ликования Анна почему-то не испытывала. Слишком мелко, недостаточно масштабно. Возможно, во всём был виноват ее муж, о котором здесь говорили на каждом шагу и у которого каждая новая история заканчивалась спасением мира или чем-то очень близким по масштабу. После такого радоваться открытию очередного банка становилось сложнее.

Нет, Анна, конечно, радовалась, просто ей хотелось чуточку большего. Обычная женская слабость. И она надеялась, что её за это простят.

— Господа, прошу вас не толпиться и проходить к нужной вам кассе. Не стоит кричать и мешать другим посетителям.

Услышав голос одного из работников банка, Анна сразу решила проверить, что происходит. А происходил там полный хаос. Она не знала почему, но стоило появиться страшному понятию «очередь», как люди тут же начинали сходить с ума. Нервничали, злились, толкались и почему-то были уверены, что именно их вопрос важнее всех остальных. При этом практически никто не знал, что банк в некотором роде связан с Охотниками.

Анна никогда не афишировала подобные вещи. А зачем? Она и сама могла разобраться. По крайней мере, так считала. Тем более наверху, в её кабинете, сидела Катя, решившая остаться на подстраховке. Плюс у Анны имелась небольшая армия, проплаченная ещё на два месяца. Чего ей бояться? А если вдруг станет совсем плохо, достаточно позвать — и придут Охотники. Возможно, даже не только они.

Поэтому сейчас она спокойно наблюдала за тем, как обычные охранники пытаются навести порядок. И, что удивительно, у них даже получалось.

Анне всегда казалось, что Многомерная — это дикое место, где действует даже не право сильного, а его воля. Пожелал кто-то, чтобы ты умер, — убил бы тебя прямо на месте, и никто не сказал бы ни слова. Если, конечно, рядом не нашёлся бы кто-нибудь сильнее.

Впрочем, в своё оправдание она могла сказать, что думала так далеко не одна. То ли муж так доносил информацию, то ли в головах жителей Земли просто не укладывалось, как рядом могут существовать люди силы Сандра, существа куда страшнее людей и обычный кассир, который даже за тысячу лет не сумеет достичь ничего подобного.

Однако как-то это всё работало. Люди вполне себе уживались рядом с существами куда более сильными и опасными. Только иногда, насколько понимала Анна, исчезали целые миры. Но, видимо, это считалось допустимыми издержками.

— Госпожа Анна, вы хотели бы взглянуть на отчёт?

Со спины к ней подошла личная помощница Лина, которую она наняла совсем недавно. Анна не собиралась брать на работу исключительно землян. Лина заслужила место не происхождением, а знаниями и опытом: прежде она работала в подобных учреждениях и отлично разбиралась в банковском деле.

Правда, практика показала, что у девушки имелся один серьезный недостаток, из-за которого её постоянно увольняли. Красота. А еще нежелание ложиться в постель с теми, кто по должности и статусу стоял выше. Отсюда появлялись конфликты, угрозы, попытки испортить ей репутацию, а иногда дело доходило и до необходимости искать защиту.

Планета, на которой Анна открыла свой банк, считалась достаточно адекватной: здесь не приветствовались сражения ради сражений и обычно помогали тем, кого пытались продавить подобным образом. Хотя, вспомнив, как она сама отвоёвывала место под банк, Анна мысленно поправила себя.

Сражения здесь вполне себе приветствовались. А вот глупые убийства — уже нет.

— Лина, я потом всё посмотрю. Как и договаривались, оставь бумаги у меня на столе. В конце рабочего дня подведу смету и посмотрю, что у нас выходит.

— Слушаюсь, госпожа, — деловито кивнула девушка, причём склонила голову чуть ниже, чем того требовала обычная вежливость.

Они общались совсем недолго, но Лина уже прониклась к Анне почти невероятным уважением. Видела, как та решает вопросы, как разговаривает с людьми, не боится угроз и не ищет сильного покровителя при каждой проблеме.

Когда Анна нашла её на бирже труда, девушка уже пятый год числилась там с пометкой «Опасно». Опасной, правда, была не сама Лина. Опасными считались люди, пообещавшие, что она больше никогда и нигде не найдет работу.

Анне на это было плевать. Девушка оказалась хорошим сотрудником и прекрасно справлялась со своими обязанностями.

Так и прошли несколько часов. Анна ходила по банку, всё осматривала, изредка давала указания: где-то протереть пыль, где-то вымыть пол, где-то заменить украшение, которое выбивалось из общего стиля. Имущество Рода — это его лицо, а она хотела, чтобы всё здесь выглядело безупречно. Сегодня даже грязь не могла скрыться от её взгляда.

Заодно приходилось разбираться с особенно буйными посетителями. Некоторые пытались доказывать, что являются постоянными клиентами банка Галактионовых и потеряли банковские амулеты, но всё равно должны немедленно получить доступ к своим счетам. А если им откажут, то они обязательно устроят серьёзные проблемы. Анна даже удивлялась, на кого подобные угрозы вообще рассчитаны. На неё это точно не действовало.

К вечеру стало заметно легче. Клиенты вдруг сделались настолько спокойными и послушными, что это уже выглядело подозрительно. Скорее даже безразличными. Будто где-то на безэмоциональном производстве выпустили новую партию людей и отправили их прямиком в её банк.

Анна внимательно посмотрела на небольшую группу, вошедшую в зал. На их лицах не было вообще ни одной эмоции. Они вели себя спокойно: не суетились, не кричали, даже между собой почти не разговаривали. Просто подходили к кассам и, словно по команде, открывали счета, внося на них совершенно немалые суммы.

Вот, например, с виду хрупкий старик, согнутый в три погибели, тащил на себе сразу три тяжелых мешка. А поскольку в девичестве Анна носила фамилию Голдтсмит, она была практически уверена, что внутри находится золото. Тут даже не нужно иметь кровь Мидаса в жилах, чтобы понять очевидное.

В общем, всё складывалось удачно. Анна уже собиралась вскоре подняться к себе, подбить итоги первого рабочего дня и посмотреть, что у них получилось, но вдруг снаружи послышался шум. Сначала она решила, что кто-то из посетителей снова устроил скандал, однако уже через несколько секунд в помещение ввалилась целая толпа людей.

Анна сразу поняла, кто они и зачем пришли.

— Ну что, ребята, нам бы поговорить с главным в этом месте, — с ленивой ухмылкой произнёс один из них. — А то какая нехорошая штука получается. Банк появился, денежки люди несут, а нам никто не платит. Мы считаем, это непорядок.

Анна тяжело вздохнула. Нет, она знала, что идиотов в мире хватает. Но чтобы настолько…

Совсем недавно она уже зачистила несколько крупных логов, однако её предупреждали, что те были далеко не последними. Здесь существовали организации, которые по силе, качеству бойцов и численности вполне могли сравниться с большими герцогскими родами.

Анна хорошо помнила разговор с префектом города. Пухловатый, вечно испуганный мужчина тогда прямо посоветовал ей как можно скорее выйти на один из трех кланов, чьи имена назвал, и договориться хотя бы с кем-нибудь. Не со всеми сразу — одного, по его словам, вполне достаточно. Остальные не полезут, потому что у них свои соглашения. Плати одному, и можешь спокойно вести дела дальше. Причём префект, кажется, искренне верил, что предлагает ей лучший возможный вариант. Он лично знал людей, которые платили уже не первый десяток лет, и, по его словам, с ними ни разу не поступили несправедливо.

Заплатил — и работай спокойно дальше.

Анна не стала сразу подходить к незваным гостям. Вместо этого она решила немного понаблюдать и понять, стоит ли звать армию. Впрочем, люди сами очень быстро начали ускорять собственную ликвидацию, распоясываясь всё сильнее.

— Нет, я не понял, — повысил голос мужчина, который, судя по всему, считал себя главным. — Я здесь что, пустое место? На минуточку, мы представители клана Подземные. Слыхали о таком?

Он довольно быстро вертел головой, выискивая тех, кому эти слова должны были внушить ужас. Однако посетители банка продолжали стоять с совершенно каменными лицами. Будто не понимали, кто перед ними, зачем эти люди сюда пришли и почему так громко разговаривают.

— Какие-то странные у нас сегодня зрители, парни, — наконец выдал он, обращаясь к своим. — Я бы даже сказал, непонятливые. Ладно, повторяю ещё раз. Раз руководитель не хочет выходить, объясню, что будет дальше. Есть всего два пути: либо мы договариваемся, либо это место сгорает полностью.

Анна окончательно решила, что армию трогать не станет. Достаточно позвать Одина — он находился совсем недалеко и ждал лишь одного сигнала. Ей не понравилось другое: угроза этого человека всё-таки вызвала эмоции на лицах тех странных клиентов, которые ещё минуту назад выглядели так, будто вообще не умели чувствовать.

Они испугались. И это было действительно любопытно. У них что, только две стадии? Полное безразличие или страх?

Анна уже собиралась подать сигнал Одину, но ситуация изменилась быстрее, чем она успела это сделать. Те, кто ещё недавно казался обычными людьми, вдруг начали дрожать. Впрочем, так это выглядело только со стороны. Анна слишком хорошо знала, что такое иллюзии, и сразу поняла: с них просто начала спадать чужая маскировка.

По залу прошла короткая волна дрожи. А затем банк оказался заполнен демонами. Не простыми. За спинами многих раскрылись крылья самых разных форм и размеров, на головах выросли изогнутые, ветвистые или гладкие рога, а спокойные лица посетителей сменились выражением настолько оскорбленным, будто к ним только что подошли и предложили расплатиться медью. И Анна вдруг поняла, почему они все сегодня так молча и спокойно несли деньги именно в ее банк.

Тут был ещё один интересный момент.

Анна, наверное, могла бы пожать плечами и сказать, что перед ней самые обычные демоны. Ну демоны и демоны, чего такого? Но она успела достаточно пообщаться с Константином, чтобы понимать: обычными здесь и не пахло.

В её банке сейчас находилась элита. Причём вся эта элита пришла сюда под маскировкой, чтобы не смущать окружающих, спокойно открыть счета и положить на них золото. Честно заработанное, не совсем честно добытое или вообще отобранное у кого-то — это уже были детали. Главное, что золото они считали своим.

И вот теперь нескольким крикливым представителям клана Подземные вздумалось помешать им сделать это по-быстрому и без лишнего шума.

Анна посмотрела на незваных гостей уже совсем иначе. Пожалуй, Одина пока звать не стоило. Сначала следовало посмотреть, насколько сильно демоны ценят собственное время.

Проблема решилась как-то сама. Вернее… убежала та проблема. В ужасе…

Примерно через час к Анне подошла Лина. Обычно собранная и безупречно спокойная помощница сейчас выглядела непривычно бледной. В руках она держала несколько листов, исписанных настолько плотно, что свободного места на них почти не осталось.

— Госпожа Анна, у нас закончилась бумага для отчётов, — начала она неожиданно тихо. — Её уже везут, но этого всё равно не хватит. Место в хранилище тоже заканчивается. Сотрудники ещё держатся, однако я бы не сказала, что у них осталось много нервов.

Она сделала паузу, словно собиралась с духом, а затем всё-таки выпалила:

— Я не могу ждать до конца дня. Должна сообщить вам сейчас. Наш банк в опасности. У нас уже денег больше, чем в казне Империи.

Анна несколько секунд смотрела на неё, а затем улыбнулась.

— Лина, — спокойно сказала она, — это только начало.

В этот момент двери банка снова открылись. В зал вошли трое людей, которых Анна уже видела раньше. Они не пытались привлекать к себе внимание, не демонстрировали силу и не устраивали никаких эффектных появлений, но она сразу узнала в них Охотников.

Вот теперь день действительно начал становиться интересным.

Анна перевела взгляд на Лину, которая проследила за её взглядом и, кажется, еще сильнее побледнела.

— Подготовь отдельное помещение для переговоров, — распорядилась Анна. — И пусть принесут нормальный чай. Сегодня нам явно понадобится много чая.

Помощница поспешно кивнула и почти бегом направилась выполнять приказ. А Анна, провожая взглядом трёх Охотников, уже думала о другом.

Машу нужно было искать срочно. Очень срочно. Потому что нынешнее хранилище в любом случае придётся расширять. И, похоже, не просто в несколько раз.





***





В общем, Сандр молодец, как ни крути. Лиза счастлива, Бухич и Бурбулис тоже радуются, как маленькие дети. И да, я всё-таки разрешил им бухать. Когда все нужные процедуры были завершены, почему бы и нет? В любом случае я прекрасно понимал: с ними подобные запреты скорее вредны, чем полезны.

Более того, это даже не их маленькая слабость, а привычный образ жизни. Первый таким образом всю жизнь сдерживает огонь внутри себя. Хотя, судя по той информации, что у меня имелась, пока он правил Империей, лишнего себе не позволял. Зато на пенсии, так сказать, решил оттянуться по полной. Второй же — бравый мушкетёр, которому по долгу службы, наверное, положено пить много, часто и желательно с красивым тостом. А потом он загремел в картину, где провёл достаточно много времени на сухую.

Но всё это сейчас было неважно.

На данный момент счастливым хотел стать и я. А для этого мне требовался нормальный противник.

Да, иногда наступает момент, когда ты понимаешь: для следующего рывка тебе не хватает совсем немного. Не очередного артефакта, не новой техники и даже не очередной порции силы. Тебе нужен тот, кто заставит выложиться полностью, отбросить привычные ограничения и перестать беречь себя.

И вот тут возникла небольшая проблема: где мне взять этого противника? Сражение, как я уже не раз говорил, должно быть максимально серьезным или хотя бы тяжёлым. Таким, чтобы пришлось выложиться по полной, а не просто красиво помахать оружием и разойтись. Заодно хотелось немного подзадолбать всю эту братву, которая взяла Землю в осаду и продолжала стягивать сюда силы.

Мы уже уничтожили хренову тучу скелетов и прочей мелкой нежити, а монголы вообще отработали на все сто. Я как раз собирался к ним заглянуть и посмотреть, как у них дела. Судя по докладам, там сейчас шли грандиозные празднования.

Впрочем, вместе с празднованиями появилась и одна проблема, которая, по сути, проблемой не являлась. После больших побед многие воины находили себе жён. Отличился в битве — сразу стал завидным женихом. Мне уже доложили, что стоит готовить дополнительный бюджет: как ни крути, монголы в том числе содержались за счёт моей родовой казны.

Иркутск их тоже кормил, но у города не было никаких претензий. Вопрос несколько раз выносили на голосование, и жители полностью поддерживали эту идею. Ещё бы. Преступность практически исчезла, двери перестали закрывать на ключ, да и транспорт оставляли где попало, не опасаясь, что его уведут.

В общем, монголов скоро станет ещё больше. А если постоянно подкидывать им такие приключения, то ту планету, которую мы недавно освоили, вполне можно будет со временем выделить под них.

Но всё это потом.

Сейчас я находился в подвале Галактионовых, в своём родовом имении, и собирался, так сказать, пообщаться с одним мудаком… С тем, кто, как я был уверен, обязательно придёт. Но для этого сначала требовалось провести несколько несложных манипуляций.

Я создал в ладони иллюзию ключа от того мира, затем вспомнил его ауру, энергетику, даже запах — и начал вливать всё это в заготовку. По сути, получалась пустышка, не стоящая вообще ничего. Но издалека она выглядела почти как настоящий ключ. Тот самый, который, как я подозревал, сейчас очень многим нужен.

Когда закончил, я отправился в телепортационную комнату. Перемещаться по мирам я не собирался. Всё было куда проще. Мне требовалась энергия портальной арки, чтобы попытаться проникнуть в один из проходов, ведущих к Земле.

Создавались эти проходы не с нашей стороны. Просто до сих пор ни у кого не получилось воспользоваться ими и попасть сюда. А таких лазеек, судя по всему, было достаточно много. Похоже, в самом начале кто-то всё-таки пытался найти дорогу на Землю в обход основной защиты.

Я подошёл к арке, зачерпнул из неё энергии, не особо экономя, и начал проводить свои манипуляции.

Когда всё было готово, я взял меч и начал загружать в него энергию. Не просто силу, а всё, что требовалось для конкретной задачи: след от нужного мира, отпечаток его ауры, энергию портальной арки и образ ключа, который сейчас спокойно лежал у меня в ладони.

По-хорошему, это нельзя было назвать перемещением. Скорее пробоем мира. Я не открывал портал и не шёл по готовой дороге — я просто вогнал клинок в пространство перед собой, заставив его на несколько секунд вспомнить, что оно вообще-то не такое уж цельное.

Реальность треснула.

В следующую секунду меня выдернуло из телепортационной комнаты и выбросило в длинный тоннель, похожий на какую-то космическую кишку. Его стены медленно пульсировали, переливались тусклыми красными и синими прожилками, а сама дорога уходила в обе стороны так далеко, что рассмотреть конец было невозможно. Будто кто-то взял внутренности огромного существа, растянул между мирами и решил пустить по ним армию.

— Ну да… очень гостеприимное место, — пробормотал я, поднимаясь с одного колена.

Ключ я не прятал. Наоборот, держал в руке так, чтобы его было видно издалека.

Меня заметили почти сразу. Сначала по стенам тоннеля прошла дрожь, потом где-то впереди вспыхнули сигнальные огни, и уже через несколько секунд в пространстве начали открываться десятки переходов. Враги поняли две вещи: я оказался внутри их маршрута и у меня есть то, что им нужно.

После этого началось настоящее веселье.

Они перебрасывали сюда всех, кого могли. Скелеты валили из порталов толпами, причем далеко не самые простые. В броне, с оружием, с какими-то костяными наростами, печатями и темной энергией в пустых глазницах. За ними шли более крупные твари, командиры, маги, кто-то с флагами, кто-то с артефактами. Похоже, они всерьез решили, что смогут зажать меня в этом тоннеле и быстро забрать ключ.

Нужно понимать что они бросали тех, кто был ближе всего. Один даже барабанщик нашелся. У него не было оружия, но был барабан на перевязи.

Мне их идея понравилась, и я вытащил второй меч.

— Ну что, ребята, — усмехнулся я. — Сами пришли. Сами и закончитесь.

Первую волну я встретил в лоб.

В тесном тоннеле численность работала против них. Скелеты толкались, мешали друг другу, не могли нормально развернуться, а я просто шёл вперёд, размахивая двумя мечами. Клинки рубили кость, броню, оружие и защитные плетения. Где-то я отсекал головы, где-то просто сносил верхнюю половину тела, а местами не тратил время даже на это — пробивал строй насквозь и оставлял за собой россыпь костей.

Скелеты были везде. Под ногами, по бокам, сверху. Они пытались лезть по стенам тоннеля, прыгали из новых порталов, швырялись заклинаниями, пиками и копьями. Но чем больше их сюда прибывало, тем веселее мне становилось.

Я давно хотел нормального противника. И, похоже, Вселенная решила, что вместо одного выдаст мне несколько тысяч.

В какой-то момент поток нежити на пару секунд расступился. В конце тоннеля появился особенно крупный скелет в тяжелых доспехах, весь увешанный костяными знаками отличия. Судя по тому, как остальные перед ним расступались, это был какой-то генерал.

Он начал поднимать руку, собираясь, видимо, произнести пафосную речь или ударить чем-нибудь особенно неприятным, но не успел. Я просто швырнул в него один из мечей. Клинок сорвался с руки с такой скоростью, что генерал даже не понял, что произошло. Его череп разлетелся на куски, а меч, пробив голову, продолжил путь дальше и пригвоздил к стене еще нескольких скелетов, которые стояли за ним.

Тишина продержалась ровно секунду. Потом я потянулся к оставшемуся мечу, посмотрел на новую волну врагов и довольно усмехнулся.

Меч мне вернул Шнырька. Он вынырнул из Тени возле очередной груды костей, сунул мне рукоять в ладонь и тут же исчез обратно, не дожидаясь благодарностей. Так что с пустующей рукой я пробыл совсем недолго.

Ключ же я уже повесил на шею. Пусть висит у всех на виду, словно издевательство над теми, кто так отчаянно хотел его заполучить. Враги видели его, понимали, что это именно то, за чем они охотятся, и потому продолжали лезть в тоннель без остановки.

Несколько часов я вот так и веселился. Рубил скелетов, пробивался через новые волны, тратил энергию, не особенно пытаясь её беречь. В какой-то момент мне даже начало казаться, что они решили просто завалить меня костями. Вот только я был совсем не против. Чем больше их здесь погибало, тем сильнее нервничали те, кто наблюдал за происходящим с другой стороны проходов.

А потом нежить вдруг закончилась. Не вся, конечно. В тоннеле еще оставались отдельные группы, но новые порталы перестали открываться, а те, кто уже был здесь, начали пятиться назад. Это был очень нехороший знак.

Я остановился среди разбросанных костей, смахнул с клинка чёрную жижу и посмотрел вперёд. Туда, откуда медленно шёл тот, ради кого я всё это и устроил.

Костяной Скульптор.

Он двигался неторопливо, словно перед ним не лежали тысячи уничтоженных солдат, а находилась обычная дорожка в парке. Пустые глазницы скользнули по мне, затем задержались на ключе, висевшем у меня на шее.

— Ключ… — только и произнес он.

Ну наконец-то! Я усмехнулся, крепче перехватил оба меча и почувствовал, как после нескольких часов веселья внутри начинает разгораться то самое приятное предвкушение.

Похоже, нормальный противник всё-таки нашёлся.

— Ага… Тот самый ключ, — усмехнулся я. — Но ты лови меч!

Аквила сорвалась с моей руки сразу после этих слов. Я влил в неё столько энергии, что её хватило бы запитать целый город на сутки, и для начала серьезного боя это было даже немного непривычно. Обычно столь мощные атаки придерживают на потом, когда противник уже показал, на что способен. Но мне сейчас требовалось другое — удивить его и заставить принять удар.

Впрочем, удивился ли Костяной Скульптор, я так и не понял. Нежить вообще не слишком богата на эмоции, а этот ещё и считал себя достаточно важной фигурой, чтобы не опасаться какого-то там меча. Поэтому он даже не попытался уклониться.

Аквила врезалась ему прямо в грудную клетку, пробила несколько костей и намертво застряла между рёбрами. Скульптор опустил взгляд на торчащий из себя клинок, после чего медленно покачал черепом.

— Убить мёртвое? Умно…

— Зачем убивать, если можно исцелить? — спокойно ответил я.

Сначала ничего не произошло. Скульптор даже успел снова посмотреть на меня с чем-то похожим на снисхождение. А затем энергия, которую я загнал в Аквилу, перестала быть просто энергией. Она пошла внутрь, не пытаясь разрушить его кости или выжечь ядро, а делая ровно то, для чего была создана.

Исцелять.

И вот тут Костяной Скульптор впервые по-настоящему дернулся, потому что мёртвому существу совершенно не нужно, чтобы его возвращали к жизни. Особенно если внутри него давно уже не осталось ничего живого, кроме силы, на которой держалась вся эта мерзость.

Скверна, конечно, могла исцелять. Вот только калечить, искривлять и превращать живое во что-то совершенно неправильное она умела куда лучше.

Кажется, впервые за всё время я увидел, как Костяному Скульптору становится больно. Не просто неприятно, не досадно из-за неожиданной атаки, а именно больно. Его кости повело, энергия внутри пошла рваными волнами, а в пустых глазницах на миг вспыхнуло что-то очень похожее на панику.

И именно тогда я активировал вторую ловушку.

Аквила взорвалась во второй раз. Только теперь внутри Скульптора развернулась уже не энергия Скверны, а сила Кодекса. Синяя и зелёная энергии столкнулись, и я заранее дал им всего одну установку: уничтожить друг друга.

Вот что было особенно весело — это сражение двух титанов, происходящее прямо внутри него.

Скульптор даже не пытался что-либо сказать. Видимо, на пафосные речи времени у него уже не оставалось. Он просто резко развернулся и свалил, исчезая в глубине тоннеля вместе с остатками своей охраны. Таким вот образом одно из главных зол Многомерной сбежало, даже не успев по мне ударить.

Ну а что? Не всегда же превозмогать. Иногда противника нужно просто хорошенько побесить.





Глава 8


Ну что я могу сказать? Это веселье мне нравилось.

Когда снова чувствуешь себя живым, а твои противники уже не могут сказать о себе того же, настроение почему-то резко улучшается. Скольких я здесь перебил, даже прикинуть было тяжело. Скелеты, тёмные твари, какие-то мёртвые боги — пусть мелкие, но всё-таки боги. Тёмных сущностей вообще не сосчитать.

Однако, как я уже говорил, всё хорошее рано или поздно заканчивается.

Вслед за Скульптором спустя некоторое время ушёл и я. Да-да, как бы смешно это ни звучало, две далеко не самые слабые фигуры в Многомерной предпочли покинуть поле боя, толком так и не сразившись друг с другом. Но что поделать? Я там реально перебил слишком много всякой дряни, а Скульптор, похоже, понял, что продолжать давить числом больше не выйдет. Хотя в одном он, конечно, молодец.

Каким-то образом этот костяной ублюдок сумел объединить под своим началом если не всех, то большую часть тёмных. Сейчас он управлял ими, словно марионетками, и использовал слаженно, быстро, без обычной для подобных тварей грызни за власть. И вот это меня напрягало. Не то, что он собрал армию, а то, как вообще сумел перекинуть сюда столько нежити.

Насколько я понимал, само это пространство работало очень интересно. Уже одно нахождение внутри туннеля подразумевало, что у тебя есть Душа. Живая, нормальная, способная удерживаться в подобных переходах. У мёртвых с этим всё было куда сложнее. Формально Душа у них могла присутствовать, но там начиналась уже совсем другая история, и все вопросы стоило адресовать некромантам. Если коротко, Скульптор не должен был суметь протащить сюда столько своих тварей.

А значит, вариантов было всего два. Или он куда сильнее, чем пытается показать, и способен удерживать всю эту толпу за счет собственной Души. Или нашел обходной путь, который позволяет плевать на подобные ограничения.

Второй вариант мне нравился еще меньше. Потому что, когда кто-то в Многомерной изобретает новую гадость и пускает её в массы, сначала всем кажется, что это локальная проблема. Потом этой гадостью начинают пользоваться все, кому не лень. Затем кто-нибудь обязательно применяет её против тех, кто ещё не понял, как с ней бороться. И вот тогда Многомерной становится по-настоящему весело.

Для примера могу сказать только одно: многие места, где раньше стояла абсолютная защита от нежити, теперь, похоже, уже не могут считаться полностью защищенными. Сама защита никуда не делась, работает как прежде, и формально с ней всё хорошо. Вот только слово «абсолютная» из описания можно смело убирать.

Так, ладно. Нахрена я вообще думаю обо всём этом, сидя в собственном подвале? Мне, между прочим, пора в душ. Внешний мой вид сейчас был далеко не презентабельный.

Сказано — сделано.

Я настолько разленился, что даже не пошёл пешком. Просто провалился в Тень и возник уже в купальне. Там сразу сбросил с себя всю экипировку и занялся водными процедурами. После этого был ужин, на котором я грустно подъедал остатки заготовок Семёновны, задумавшись о том, что я буду есть дальше, имея нормальный аппетит.

Ну да. Сожрал я столько, сколько некоторые за неделю не употребляют. А после того, как нормально насытился, отправился спать. Почему? Потому что Охотник повоевал, Охотник победил, Охотник молодец и заслужил законный отдых.

Правда, отдыхать долго я не собирался. Следовало понимать одну важную вещь: все эти лазейки, которые они пробивали в сторону Земли, опасны для нас. Но для тех, кто их создавал, опасность была еще больше.

В таких проходах нельзя нормально поставить маскировку, стереть следы или скрыть собственное присутствие. Каждый, кто лез через подобную дыру, оставлял после себя слишком заметный отпечаток. А значит, теперь у нас появлялся шанс не просто отбиваться от вторжений, а понять, откуда именно они идут, кто за ними стоит и куда потом стоит прийти с ответным визитом.

И да, у меня был специалист высочайшего профиля для этих дел. Эрания «Отоспалась», наигралась с малышами и вернулась в строй и теперь работала «детектором» вторжений, мгновенно отщелкивая кто и откуда к нам собирается прийти.

По сути, это была открытая карта. Достаточно посмотреть на неё и провести небольшой анализ — и становилось понятно, кто, куда, откуда и каким способом пробирался через подобные проходы.

Я узнал о существовании нескольких уродов, кто вот-вот придет в гости. Одно из них особенно заинтересовало: там обитала сильная тёмная сущность, которая явно затевала что-то нехорошее и при этом имела определенные связи с Равномерной. А там, напомню, всё еще находились Пастырь и Пустота, пытаясь найти общий язык с Хроникой. А раз кто-то затевает нечто нехорошее, значит, ему определённо не хватает Охотника.

Как только я высплюсь, сразу туда и рвану. Но сейчас тратить время на размышления я не собирался.

Моя голова уже лежала на подушке, на второй, лапками кверху, развалился Шнырька, и это означало только одно — можно теперь немного отдохнуть!





Многомерная Вселенная

Первая Крепость Охотников





Сегодня в Ордене Охотников выдался непростой день. Всему виной был Первый Охотник собственной персоной, который последние несколько суток проводил в глубоких медитациях, поддерживая связь с Кодексом.

Нет, их старший брат не давал ему приказов, не объяснял, как следует жить, и уж точно не расписывал планы Ордена на ближайшую сотню лет. Кодекс почти никогда так не поступал. Даже когда он давал советы, те всегда оставались расплывчатыми и сводились примерно к одному: хотите — делайте, не хотите — не делайте, но лучше решите всё сами.

Наверное, именно поэтому каждый брат Ордена понимал, что находится на своём месте и занимается правильным делом. Делом, которое не зависело от чужой воли, приказа или желания какой-то высшей сущности.

Да, у Охотников был Кодекс, и для постороннего это могло звучать странно. Однако правила, выбитые на Стелле, не требовали слепого подчинения, не унижали и не превращали людей в расходный материал. Во всём остальном братья оставались свободны поступать так, как считали правильным.

Так чем же всё это время занимался Первый Охотник? Он смотрел то, что показывал ему Кодекс. Иногда задавал вопросы. Иногда получал ответы. А иногда перед ним просто возникало очередное видение.

За последнее время их стало слишком много. Сначала его сердце ликовало. Связь с Кодексом крепла, и прежде ничего подобного не происходило. Вот только сами видения радости не вызывали. Они были тревожными, местами непонятными, а некоторые и вовсе заставляли задуматься, не слишком ли поздно Орден начал обращать внимание на происходящее вокруг.

Именно поэтому сейчас Первый Охотник стоял в Зале Советов — месте, которое для всех Охотников давно стало почти священным.

— Я приветствую всех братьев и рад, что вы прибыли на мой зов, — Первый Охотник медленно обвел взглядом собравшихся. — Причину созыва я сейчас объясню.

Что примечательно, Большинство из присутствующих были Старейшинами, которые выглядели как старики. Седые волосы, морщины, тяжёлые взгляды, трости, мантии — всё как положено. Вот только каждый из этих стариков вполне мог лбом сломать большинство богов, которые так любили кичиться собственной силой.

— Совет приветствует тебя, Первый, — склонил голову глава Старейшин. — Мы не могли проигнорировать твой зов и готовы выслушать причину столь срочного созыва.

Охотники в обычной жизни действительно походили на баламутов. Творили, что хотели, много сражались, еще больше пили, регулярно влезали туда, куда нормальному человеку лучше вообще не заглядывать. Однако это не означало, что у них не было места для серьёзности. Именно здесь, в Зале Совета, обычно принимались решения, от которых зависел дальнейший путь всего Ордена.

— Последние дни я общался с Кодексом, — произнес Первый.

В зале стало заметно тише.

— Он показал мне то, что происходит сейчас. И я считаю, что этого происходить не должно.

Первый не стал сразу раскрывать все карты. Ему хотелось сначала увидеть реакцию Старейшинов, понять, как именно они воспримут услышанное.

Реакция не заставила себя долго ждать.

— Война, — резко произнес кто-то справа.

— Объявить войну, — поддержал его другой голос.

— Уничтожить, — подскочил со своего места Старый Орланд. — Кто посмел противиться воле Кодекса?

Даже Первый Охотник уже не мог толком вспомнить, когда именно Орланд появился в Совете. Казалось, этот дряхлый старик был здесь всегда. Он с трудом передвигался без своей трости, но эта так называемая трость представляла собой грубо обработанный кусок особого дерева, весивший, наверное, как целый замок.

До пола древко всегда не доставало буквально несколько миллиметров. Иначе Старейшинам пришлось бы регулярно перестраивать собственный замок, а потом ещё объяснять строителям, почему в очередной раз в полу появилась дыра размером с нормальную башню. Впрочем, сам замок был построен на совесть и пока выдерживал даже присутствие Орланда. А вот пройдись он с этой тростью по обычному человеческому городу — там, скорее всего, вообще ничего бы не осталось.

Хотя трость была далеко не самым странным в Старом Орланде. Он всегда находился слегка вне себя. Не временами, не после плохих новостей, а вообще по жизни. Вот и сейчас остальные Старейшини пытались его успокоить, напоминая, что они ещё даже не знают причины созыва и объявлять войну кому бы то ни было пока рановато.

Впрочем, их осторожность была вполне понятна. Во время большой войны Охотников с Роем именно Орланд первым вскочил с места и начал орать, что нужно собрать всех Охотников и немедленно выдвигаться. В итоге так и сделали.

И когда кому-то казалось, будто Орланд опирается на неё, он очень сильно ошибался. Скорее уж это посоху приходилось держаться за Орланда.

— Сядь, брат, — спокойно сказал Первый.

Орланд недовольно поджал губы, однако всё-таки опустился обратно в кресло.

— Кодекс не просил войны. Он вообще ничего не просил, — продолжил Первый. — Но он показал мне достаточно, чтобы я понял: мы слишком долго смотрели в другую сторону.

— Уважаемый Первый, — наконец обратился к нему главный Старейшина, — моё сердце и душа не могут обрести покой после твоих слов. Поведай нам, что именно показал тебе Кодекс.

Первый позволил себе лёгкую улыбку.

Ему дали слово. Формальности были соблюдены, а значит, можно было наконец нормально начать.

— Что ж, раз вы хотите это услышать, устраивайтесь поудобнее, — произнес он, обводя взглядом Старейшин. — Сейчас мы начнём.

В зале послышались тяжёлые вздохи. Кажется, до Старейшин наконец дошло, почему Первый с самого начала не выложил всё как есть, а ходил вокруг да около. Ему требовалось официальное разрешение говорить. Даже не разрешение, а приглашение, которое он только что получил по всем правилам. И теперь никто его не может заткнуть или покинуть эти стены пока его речи не будут закончены…

Ну раз оно есть, Первый начал.

Первые шесть часов он вообще себя не сдерживал. Кричал, нервничал, возмущался, временами даже переходил на мат. Старейшины сначала пытались вставить пару слов, потом перестали. В какой-то момент стало понятно, что проще дождаться, пока Первый выплеснет всё, что успел накопить за последние дни общения с Кодексом. И лишь после этого он перешел к конкретике.

Причина его негодования была достаточно проста. Один из их братьев прямо сейчас находился на уже полузакрытой планете, а вокруг неё собралось столько всякого отребья, что даже бывалый Охотник вряд ли видел подобное количество тёмных тварей, нежити, наемников и прочих желающих поживиться в одном месте. Причём с каждым днём их становилось всё больше.

Новые силы прибывали постоянно, словно эта планета была огромным магнитом для всей падали Многомерной. Или там, по неизвестной причине, разливали лучшее вино, за которым готовы были явиться даже те, кто обычно не покидает собственные миры. И хуже всего было не количество. Хуже всего было то, что все эти существа прибывали не просто так.

Многие прибыли туда на зов Скульптора. Кто-то служил ему давно, кто-то увидел в нем новую силу, за которой можно спрятаться или за счёт которой можно подняться. Другие приняли его сторону по куда более личной причине: имели счёты с Сандром и решили, что наконец появился шанс отомстить Охотнику, который когда-то разрушил их планы, уничтожил армии, отобрал влияние или просто не позволил творить привычную мерзость.

Были и те, кому вообще плевать было на Скульптора и его цели. Наёмники, тёмные сущности, некроманты, торговцы запретными артефактами, падальщики, просто сильные безумцы, которым стало интересно, что именно происходит вокруг этой планеты. Честно говоря, кого там только не было. Кодекс показывал обрывки лиц, силуэтов, знаков давно исчезнувших орденов и гербов домов, которые, по всем известным данным, должны были уже несколько сотен лет как перестать существовать.

Однако сильнее всего Первого бесил совсем другой вопрос.

— Почему они могут туда ходить, а Охотники нет? — наконец рявкнул он, обводя Совет тяжёлым взглядом. — И почему сам баланс работает настолько криво, что позволяет им спокойно лезть к нашему брату, а нам предлагает стоять в стороне и наблюдать?

Несколько секунд в Зале Советов стояла тишина. Не потому, что никто не хотел отвечать, а потому, что вопрос был слишком правильным. Каждый из собравшихся уже задавал его себе. Просто Первый произнёс вслух то, что остальные предпочитали пока не формулировать.

— Они не проходят теми путями, которыми пытались пройти мы, — наконец спокойно сказал один из Старейшин. Его голос не был громким, но в наступившей тишине прозвучал отчетливо. — Тёмные тропы. Старые проходы, обходные маршруты, привязанные не к обычному пространству, а к чужим договорам, следам силы, смерти и иным вещам, с которыми Орден предпочитает не работать.

Первый медленно повернул голову в его сторону.

— И ты хочешь сказать, что у них просто есть лазейка? А мы до сих пор их не нашли? — это и бесило все Первого.

— Не одна, — кивнул Старейшина. — И, судя по тому, что показывает Кодекс, далеко не все эти пути принадлежат Скульптору. Кто-то открыл их раньше. Кто-то использует их десятилетиями. Возможно, веками. Просто до сих пор никто не собирал их в таком количестве и не пытался протащить через них целые армии.

— Орден знает, что это за тропы? — спросил глава Старейшин.

— Пока нет, — честно ответил тот. — Мы видим следствия, но ещё не понимаем всей системы. Наши аналитики, исследователи и те, кто работает с пространственными техниками, уже заняты этим вопросом. Мы ищем закономерности, пытаемся понять, что служит ключом, какие ограничения есть у этих проходов и почему одних они пропускают, а других — нет.

Первый нахмурился ещё сильнее.

— Значит, пока тёмные спокойно ходят туда-сюда, мы можем лишь искать закономерности?

— Пока что — да, — не стал спорить Старейшина. — Но это не значит, что мы совсем бессильны. Каждый такой переход оставляет след. Не тот, который можно заметить обычными способами, но след остается. И чем чаще они пользуются своими тропами, тем больше материала у нас появляется.

— Замечательно, — сухо произнес Первый. — Но при этом всем мы еще не можем туда попасть.

— Примерно так, — осторожно подтвердил Глава Старейшин.

Первый несколько секунд молчал, глядя на Стеллу Ордена. Его раздражало всё: то, что Сандр находился там почти один, то, что враги собирались вокруг него со всех сторон, то, что Орден снова был вынужден ждать, пока кто-то найдет правильный путь.

Но хуже всего было другое.

Кодекс показывал ему, что Сандр не просит помощи. Он, не обращается к нему за помощью. Он просто справляется сам. И это бесило Первого, ведь целый Орден простаивает. И ладно вначале было несколько сильных врагов, так теперь уже и падальщики собираются. Такими темпами туда только ленивый не придет.

Первый Охотник ещё несколько секунд смотрел на Старейшинов, словно давая им возможность самим додумать то, к чему он вёл весь разговор. Затем медленно выпрямился и положил ладонь на край Скрижали.

— Значит, так, — произнес он уже спокойнее. — Если тёмные используют пути, которыми Охотники не могут и не должны ходить, я с этим согласен. Тёмные тропы, договоры с тем, с чем нормальному человеку лучше вообще не связываться, лазейки через смерть, чужую волю и прочую грязь. Мы не будем уподобляться им.

Он обвел взглядом зал и чуть усмехнулся.

— Но это не означает, что мы обязаны сидеть на месте.

В Зале Советов стало тихо.

— Недавно мы виделись с Сандром, немного помогли ему, оценили обстановку и вернулись обратно. Тогда этого было достаточно. Сейчас — уже нет. Они решили, что он один. Что где бы он ни находился, можно собрать вокруг него побольше падали, привести тёмных богов, нежить, наемников и прочих желающих заработать на его смерти, а потом спокойно смотреть, что из этого выйдет.

Первый чуть сильнее сжал пальцы.

— Они забыли одну простую вещь. Сандр не один, где бы он ни находился.

Глава Старейшин нахмурился.

— Что именно ты предлагаешь?

— Поднять Орден, — без паузы ответил Первый. — Не отдельных братьев. Не несколько боевых групп. Весь Орден.

Он сделал короткую паузу, после чего произнес:

— Мы вступаем в новую войну.

По залу прокатился тяжелый гул. Кто-то выдохнул, кто-то качнул головой, а Старый Орланд, напротив, замер с таким видом, будто именно этого и ждал весь день.

— Паракартис, — продолжил Первый. — Мир богов Смерти. Которые, по какой-то неведомой мне причине, почти полностью присоединились к Скульптору. Там находятся старейшие кланы Смерти, которые уже присоединились к этой войне и стягивают силы к Земле. Они поставляют армии, артефакты, специалистов по тёмным тропам, а кое-кто лично участвует в осаде. Они считают, что смогут вести войну против нашего брата чужими руками и не получить ответного удара.

Он медленно покачал головой.

— Но они ошибаются.

Несколько Старейшин переглянулись. Один из них, седой мужчина с перевязанной кистью, первым нарушил тишину:

— Ты предлагаешь вторгнуться в Паракартис и ударить по божественным кланам на их территории?

— Предлагаю уничтожить тех, кто уже сделал выбор, — ответил Первый. — Не всех подряд. Не мирных жителей, не тех, кто предпочёл остаться в стороне. Только тех, кто направил против Земли свои силы и решил, что участие в чужой войне останется для него безнаказанным.

— А Сандр? — осторожно спросил Глава Совета. — Он просил об этом?

Первый посмотрел на него так, что тот сразу понял: вопрос был неудачным.

— Нет. И я не собираюсь ждать, пока он попросит. Ему может не требоваться помощь. Он может вообще не хотеть, чтобы Орден вмешивался. Но речь не о спасательной операции и не о том, чтобы прийти к нему, похлопать по плечу и сказать, что мы рядом.

Первый выдохнул, и в голосе впервые за всё время прозвучала настоящая злость.

— Речь о том, чтобы напомнить Многомерной: Охотники не бросают своих. Особенно когда кто-то решает, будто одного нашего брата можно окружить со всех сторон, а остальные будут сидеть и рассуждать о балансе.

— То есть это и есть твой вопрос сегодняшней встречи? — уточнил Глава Старейшин.

— Да, — твёрдо ответил Первый. — Я требую поднять Орден.

Несколько мгновений никто не говорил. Затем Старый Орланд резко вскочил со своего места, и его трость, как обычно, зависла в нескольких миллиметрах над полом.

— ВОЙНА! — рявкнул он так, что ближайшие окна задрожали. — ПОРА ВСЕМ НАПОМНИТЬ, СКОЛЬКО ВЕСИТ ТРОСТЬ!

В этот раз его никто не попытался усадить обратно. Наоборот, один за другим Старейшины начали подниматься со своих мест. Без громких клятв и без лишнего пафоса. Просто каждый давал понять, что решение принято.

— Поддерживаю, — произнёс седой мужчина с перевязанной кистью.

— Поддерживаю, — отозвался мужчина в тёмной мантии.

— В Паракартисе давно забыли, что такое настоящая Охота, — негромко заметил ещё один старик. — Пора освежить им память.

Глава Старейшин дождался, пока голоса стихнут, и повернулся к Первому.

— Тогда предлагаю расширить вопрос. Вторжение в Паракартис станет только началом. Нужно объявить новую Великую Охоту на темных.

Первый чуть приподнял бровь.

— Продолжай.

— Те, кто сейчас ошивается возле Земли, должны срочно вспомнить, что у них есть собственные дома, владения, семьи, храмы, хранилища и территории, которые тоже нуждаются в защите. Пусть у них появятся проблемы посерьезнее осады одной полузакрытой планеты. Такие, ради которых придётся уводить оттуда все силы.

В глазах Орланда загорелся почти детский азарт.

— Вот это уже разговор, — довольно пробормотал он. — Пускай бегут. Пускай прячутся. Пускай собирают родню и имущество. А мы проверим, хорошо ли они умеют прятаться.

— Великая Охота должна быть показательной, — заметил Глава Старейшин. — Мы не станем размахивать клинками во все стороны. Но каждый, кто уже протянул руку к Земле, должен понять: у этой руки есть локоть, плечо, дом и даже голова, и всё из этого он может потерять.

Первый согласно кивнул. Именно такой ответ он и хотел услышать.

Это был правильный момент. Охотникам давно пора было стряхнуть пыль со своих клинков. Слишком долго Орден занимался локальными проблемами, отдельными прорывами, частными войнами и спасением тех, кого еще можно было спасти.

А Великая Охота…

Великая Охота не объявлялась просто так. Её начинали только тогда, когда Многомерной требовалось напомнить, почему тёмные веками предпочитали не привлекать к себе лишнего внимания.

Первый Охотник посмотрел на Старейшин и впервые за день почувствовал, как тревога внутри него понемногу отступает.

— Тогда мы начинаем подготовку, — приказал он. — Я собираю ударные группы. Вы же поднимите архивы по Паракартису. Проверьте, кто из божественных кланов уже засветился возле Земли, кто финансирует Скульптора и кто работает с тёмными тропами.

Он помолчал и добавил:

— Охота начинается!

В Зале Советов стало совсем тихо.

А потом где-то далеко, за толстыми стенами древнего замка, один за другим, зазвучали сигнальные колокола…





Глава 9


Есть у меня одна примета, проверенная годами: если в твоей беседке материализовалась Тёмная богиня с бокалом твоего же супер-пупер дорогущего вина, значит, вечер перестал быть томным. И совсем неважно, что сейчас не вечер, а утро — слов из песни, как говориться, не выкинешь.

Причём бокал она, заметьте, взяла сама. И вино из погреба достала сама. И даже скамейку выбрала с лучшим видом тоже сама. Вот ей захотелось и она пришла. Семейная логика у них такая, я уже давно смирился. Спасибо, хоть не с мамой.

Я в этот момент честно работал. Ага, в беседке, с остывшим кофе… Кстати!

— Мелкий, поменяй! — щелкнул я пальцами.

— Экш-ш-шплуататор! — прошипел Шнырька, но кофе мне все же поменял, так как я обещал, что Крендель разработает новый сорт его любимого сливочного мороженого.

Казалось бы — как можно улучшить обычное сливочное? Можно, если ты Крендель и у тебя доступ к любым ресурсам Многомерной через семейство Галактионовых.

Передо мной лежали карты и списки, которые накидала Эрания, и я прикидывал маршрут до одной тёмной сущности со связями в Равномерной, которой в ближайшее время предстояло сильно удивиться. Работа шла, планы строились, и на гостью я внимания принципиально не обращал. Во-первых, воспитываю. Во-вторых, по опыту: чем дольше Тёмная молчит, тем интереснее будет заход. А заход обязательно будет, к гадалке не ходи. Просто так эта дамочка даже в дамскую комнату не ходит, хах!

Минут двадцать она держалась. Я аж зауважал.

— Слышал последние новости из соседних миров? — наконец начала она тоном светской сплетницы, у которой сейчас лопнет корсет от эксклюзива.

— М-м, — содержательно ответил я, не поднимая головы.

— Твой брат Артемис строит целый город-стену вокруг своего Эпицентра. Представляешь масштаб? Но вот беда: Ярик, его архитектор, может гору свернуть, а вот все эти лестницы, двери и окна для него слишком мелкие детали. Ещё бы! Ярик ведь робот с душой ящера ростом с пятиэтажку. Ему что дверной проём, что бойница — всё одно: дырка в стене, только зачем-то разного размера.

Я мысленно хмыкнул. Последний (из мне известных) «застрявших» перерожденцев-Охотников, Артемис, как всегда что-то изобретает. К слову, мне кажется, что он особо и не торопится выходить из Закрытого мира. Может, он что-то знает, чего не знаю я? А, пофиг, мы Охотники, ребята самостоятельные, нужна ему будет помощь — он просто попросит, точно также, как и я.

— Ну, брат же справится? — ответил я, продолжая черкать пометки.

— Конечно, справится, — Тёмная подалась вперёд, и вот тут в её голосе прорезалось то самое, ради чего затевался весь спектакль. — Но, может, мы могли бы ему помочь?

Ага. Вот и заход. Я отложил карандаш и поднял взгляд. Интересно девки пляшут. «Мы». Уже «мы», прошу заметить.

— Ты передаешь его просьбу?

— Нет, что ты? Я, вообще, просто размышляю!

— Угу… Просто. Так я и поверил. И что ты «размышляешь»?

— Устроить небольшой отпуск для Маши, — абсолютно серьёзно сказала она. — Чтобы она отдохнула от Греты. Тебе некогда с женой время провести, а ей надо развеяться, пока крыша не поехала. Я, между прочим, в этом разбираюсь. В поехавших крышах. Профиль у меня такой.

И ведь что противно — права. По всем пунктам права, зараза.

Машу я видел не так давно, когда гостил у Теодора. Моя жена за это время выросла в силе так, что я реально гордился. Но и выглядела она соответственно: как человек, на которого несколько недель подряд орёт Сумасшедшая Грета. А Грета орать умеет, я слышал.

«Ученица, у тебя три секунды вернуться на полигон» — это у неё вместо «доброе утро» в тот момент, когда Машка ТОЛЬКО ЧТО проснулась. Польза от такой наставницы колоссальная, тут без вопросов, половину тюрем Ордена не абы кто строил. Но даже самой упёртой ученице иногда нужно банально выдохнуть там, где на неё никто не орёт.

А я…, а что я? Я всё собирался её вытащить куда-нибудь и всё никак не мог найти день. То Скверна, то Наги, то Скульптор в тоннеле, то батяню Лизиного из плена возвращай. Муж года, чего уж там! Но признаваться в этом вслух я, разумеется, не стал. Не этой барышне, точно.

Вместо этого прищурился и задал главный вопрос, который положено задавать любому предложению Тёмной богини:

— А тебе с этого какой интерес?

— А ты не думал, дорогой, что я просто хочу помочь? — она оскорблённо фыркнула. — Просто так?

Фыркнула, кстати, очень качественно. Почти поверил. Ключевое слово «почти», ага.

— Тёмная богиня хочет помочь просто так, — покачал я головой. — Звучит как оксюморон.

— С кем поведёшься, от того и наберёшься! — рассмеялась она.

Я не выдержал и усмехнулся в ответ. Ну а что, я прекрасно видел всю её нехитрую «бухгалтерию». Жест доброй воли, который не стоит ей ни монетки, зато в графе «смотри, Сандр, какая я хорошая и заботливая» рисуется жирный плюсик. Классика жанра. Вот только жест-то и правда полезный: Маше отдых, Артемису специалист, этому непонятному «Ярику», наконец объяснят, что такое перила. Когда тебе продают что-то нужное, торговаться о мотивах продавца — последнее дело. Пусть зарабатывает свои очки, мне не жалко. Лишь бы не за мой счет!

— Ладно, уела, — сдался я. — И как ты собираешься устроить Маше отпуск?

— Почему я?! — глаза у неё округлились так натурально, будто я предложил ей лично строить город-стену.

— Знаешь, как у людей говорят? — назидательно поднял я палец. — Инициатива наказуема.

— Знаю, знаю… — вздохнула она, но вздох этот подозрительно смахивал на довольный. — Ну, смотри. Артём легко может попасть в мир белкусов. И я могу, он для меня, считай, домашний. Дальше дело техники: Артём встречает девочку, забирает к себе, показывает стройку, Ярик получает консультанта, Мария — практику по специальности и выходные без Греты. Все счастливы.

Я откинулся на спинку скамейки и прикинул. А ведь складно выходит. Ученический отпуск плюс практика: и отдых, и работа по профилю, и Грета не придерётся — её ученица не прохлаждается, а решает реальную архитектурную задачу в другом мире. День-два. Ну, три, если Артемис устроит из этого приёмы и светские выступления. Так-то мы Охотники ребята суровые, но все мы меняемся в момент перерождения, я-то знаю. Может он светским львом стал?

Мир белкусов как перевалочная точка меня тоже устраивал. Нейтральная территория, обе стороны туда попадают без стационарных порталов, а светить лишние маршруты между мирами — удовольствие так себе, когда вокруг Земли пасётся столько падали.

— А что там белкусы, кстати? — лениво поинтересовался я. — Давно не виделись…

— О! И они от этого факта, поверь мне, счастливы! Общение с тобой их несколько… утомляет.

— Да ладно? Я же душка, не? — показательно изобразил я обиду.

— Скажем так, не всегда! — дипломатично ответила Тёмная.

Оставался вопрос доставки и связи. И вот тут у меня было готовое решение, спасибо одному Лекарю с его технологиями.

Я достал из пространственного кольца маленькую пластинку, на которой был выгравирован символ ключа. Точнее, с половинкой пластинки, переломленной по заводской, так сказать, бороздке.

— Держи, — протянул я её Тёмной. — Половинка, настроенная на Машу. Вторая у неё, в мире Теодора. Откроешь проход прямо оттуда в мир белкусов. Машина половинка останется у Теодора, по ней она потом и вернётся. Стационарные порталы не трогаем… Вообще никакие порталы не трогаем! Не нравится мне эта движуха в последнее время. Эх, где ты, Грегори?! Вот бы кто логистику Многомерной быстро починил.

— Ага, и при этом оставил бы эту саму Многомерную без штанов.

— У всех свои недостатки, — пожал я плечами. — Да и вообще, у всего есть своя цена.

— Согласна, — промурлыкала она, принимая пластинку.

— Смотри у меня! — погрозил я ей пальцем. — И слушай внимательно, — я посмотрел ей в глаза, чтобы дошло с первого раза. — Отдаю жену под твою и Артемиса ответственность. Лично под вашу. Теодор передаёт Машу Артемису с рук на руки. Обратно — тем же маршрутом и так же с рук на руки, Артемис лично сдаёт её Теодору. Никаких «она сама дойдёт, тут недалеко». Узнаю, что моя жена хоть пять минут болталась между мирами одна, и вы оба узнаете, каким изобретательным я умею быть.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Тёмная. — Можно подумать, я не в курсе, каким изобретательным ты бываешь. Я, между прочим, наблюдала. Некоторым сущностям до сих пор икается… ну если еще осталось чем икать.

Вот и славно. Раз пошли комплименты, значит, условия приняты.

Она повертела половинку ключа в пальцах, но убирать не спешила. Вместо этого посмотрела на меня поверх бокала, и я нутром почуял подвох.

— А ты сам?

— Что я сам?

— Ну, отпуск. Жена. Красивые миры, — она неопределённо повела рукой с бокалом. — Ты вообще в курсе, что вообще-то это твоя работа, жен развлекать, а не моя?

Я вздохнул. Честно вздохнул, потому что крыть было нечем.

— Будь у меня время, я бы сейчас не обсуждал Машин отпуск, а утащил бы её куда-нибудь, где нас вообще никто не найдёт. Недели на две минимум.

И вот тут глаза Тёмной блеснули. Знаете, как блестит взгляд у кошки, которая уже сидит на столе, а хозяин ещё не заметил, что крышка с плошки со сметаной снята.

— Можешь меня утащить, — томно произнесла она. — Я такие места знаю, где нас даже моя мать не найдёт. И две недели не нужно! Мы это… по-быстрому!

Так. Спокойно, Охотник. Перед тобой богиня Тьмы, дочь Бездны, богини Безумия, существо старше большинства известных тебе цивилизаций. Одно неверное слово, и последствия будут разгребать три пантеона. Тут нужна дипломатия. Тонкость и мудрость десяти тысяч прожитых лет, ага.

Я наклонился вперёд и легонько щёлкнул её по носу.

— Надежды, смотрю, не только юношей питают, — усмехнулся я. — Но и до богинь добрались.

После чего с чистой совестью вернулся к своим картам. Дипломатия — моё второе имя.

Тёмная, кажется немного обиделась. Откинулась на скамейку и допила моё вино, о чем-то напряженно думая. Я краем глаза следил за ней и увидел, что к концу бокала она снова повеселела и вообще стала выглядеть так, словно только что выиграла спор у самой Многомерной. И вот это, честно говоря, немного меня напрягало. По моему богатому опыту, когда Тёмная уходит от тебя с такой улыбкой, где-то в великой «бухгалтерии» мироздания тебе уже выставили счёт. Просто ты о нём ещё не знаешь.

Кстати, раз уж пошла такая щедрость.

— Слушай, — окликнул я её, когда она уже поднялась и собралась растворяться в воздухе. — Раз ты всё равно шляешься по таким местам, куда приличных существ не пускают… Есть ещё одна задачка. Найди мне шнарков.

— Кого? — Тёмная даже зависла на полпути между «здесь» и «нигде».

— Шнарков. Народ моего мелкого, — я кивнул на Шнырьку, который при этих словах замер с кофейником в лапках и уставился на меня всеми четырьмя глазами. — Должны же они где-то водиться. И мне нужен не один-два, мне нужны все.

Тёмная задумчиво прищурилась, и по этому прищуру я понял, что задачка ей понравилась. Такое ей всегда было по-душе: задачи странные, редкие и почти невыполнимые.

— Сложно, — с удовольствием протянула она. — Очень сложно. Возможно, придётся спрашивать у мамы. И даже тогда никаких гарантий.

— Вот и отлично. Значит, не заскучаешь.

Ответить она не успела: Шнырька уронил кофейник. Поэтому Тёмная ушла по-английски, не прощаясь.

Ну да ладно. Сочтёмся. В конце-концов, у меня есть Аннушка и… блин! Сара Абрамовна! Я же обещал ей повидаться с внучкой!

Что ж, Многомерная… Вздрогнем?





Где-то в Многомерной Вселенной

Колыбель Костяного Скульптора





Костяной Скульптор восседал на своём троне и пытался осознать одну простую, но крайне неприятную вещь. Его только что щёлкнули по носу… да нет! Не так! Ему только что провели прямой удар в нос! Если бы у него был еще нос, конечно же…

Нет, его не победили и даже не ранили. Не загнали в угол в великой битве, о которой потом слагали бы легенды. Его, повелителя Колыбели, владыку мёртвых миров, существо, при имени которого замолкали целые пантеоны, просто взяли и надавали по щщам, как какого-то гопника. На глазах у его собственной армии.

Ладно, эту армию он уже переработал в новых кадавров, стерев память, теперь, официально всё выглядело иначе. Формально он лично вышел к наглому Охотнику, принял его удар, выдержал и покинул поле боя по собственному решению, сохранив достоинство и резервы с гордо поднятой головой. Именно такую версию сейчас разносили по его владениям верные слуги.

Вот только сам Скульптор прекрасно знал, как всё было на самом деле. Он помнил, как чужой меч торчал у него между рёбер, а внутри, в святая святых его Души, две враждебные энергии устроили драку, выжигая друг друга вместе с ним самим. Он помнил то забытое, невозможное, унизительное ощущение, которому за древностью лет даже названия не сразу подобрал.

Боль! Ему было больно. Ему, мёртвому среди мёртвых!

Единственным утешением оставалось то, что проклятый меч погиб, и это большая потеря для Охотника. Сгорел внутри него, разменяв себя на этот удар. Хоть что-то Скульптор с этого размена получил.

По крайней мере, так он думал, пока, уходя, не оглянулся.

Охотник стоял среди костей его армии, и в его руке, целый и невредимый, лежал тот самый клинок. Меч с орлом на гарде, который только что должен был превратиться в пепел внутри костяного тела. А во второй руке он расслабленно держал второй, с драконом на гарде, который этот безумец так и не выпустил за весь бой ни на мгновение.

Сильные мечи, сука! И как он это делает?

Скульптор потратил на этот вопрос неприлично много времени и в итоге пришёл к единственному доступному ответу: непонятно. Но, с другой стороны, чему тут удивляться? Он же Охотник. У этой породы всё так: где у нормальных существ заканчиваются возможности, у них начинается наглость, и работает она, к сожалению, безотказно.

И ладно, меч! Меч можно было пережить. Куда хуже обстояли дела с другим.

Скульптор поймал себя на мысли о сожалении. Он, спланировавший величайшие клещи в истории Многомерной, пожалел, что сам же завёл своих союзников в ту проклятую дверь. Операция была его, расчёты были его, и когда переход вместо Запретного Мира распахнулся прямиком в Равномерную, в заботливо подготовленную Охотником ловушку, из захлопнувшегося капкана выбрался только он один. Пустота и Механический Пастырь остались там.

Тогда это казалось приемлемой ценой. Армия при нём, власть при нём, а союзники… союзники существа взрослые, выберутся.

Вот только они не выбирались. И даже, судя по всему, не пытались. По крупицам сведений, что доходили до Колыбели, эти двое вполне освоились на новом месте и о чём-то договаривались с Хроникой. Обстоятельно так договаривались, со вкусом, как договариваются те, кто строит планы надолго.

И договаривались они без него!

Вот это было по-настоящему тревожно. Триумвират, его триумвират, который он собирал, для которого выстраивал всю архитектуру вторжения, теперь преспокойно существовал в другой Вселенной в обновлённом составе. Место третьего участника, судя по всему, заняла Хроника. А про него, Скульптора, если и вспоминали, то, вероятно, в том ключе, в каком вспоминают неудачливого подрядчика, заведшего проект в болото.

Что делать дальше, было непонятно. Ну, точнее, понятно, но в каждом варианте имелись… моменты.

С одной стороны, у него всё ещё оставался подарок Предвечной. Абсолютная власть над богами Смерти, над всеми мёртвыми этой Вселенной. Армия, какой Многомерная не видела за всю свою историю, стояла под его знамёнами, приносила клятвы и ждала приказа. С такой силой можно было обойтись собственными ресурсами и дожать Запретный Мир в одиночку. Забрать себе всё: и планету, и ключ, и славу.

С другой стороны, сорока на хвосте принесла новость, от которой у него неприятно заныло в старых костях…

Охотники объявили Великую Охоту.

Не обычный карательный рейд, нет. Великую, мать её, Охоту на тёмных, всем Орденом, по всем мирам Многомерной! И вот тут Скульптору стало по-настоящему неуютно, потому что он был достаточно стар, чтобы помнить, чем закончилась предыдущая. Подробности он вспоминать не хотел. Совсем. Скажем так: после неё тёмные несколько эпох подряд вели себя тише воды и ниже травы, и это была не вежливость. Это был инстинкт выживших. Равновесие, чтоб его!

А теперь эта совершенная машина убийств разворачивалась снова. И разворачивалась она, по всем признакам, в сторону тех, кто засветился у Запретного Мира. То есть в сторону его новеньких, только что присягнувших вассалов. Боги Смерти, конечно, приносили клятвы с восторгом, пока речь шла о лёгкой добыче. Но Скульптор не питал иллюзий: стоит Охотникам вырезать пару-тройку старейших кланов в назидание, и его невиданная армия начнёт разбегаться по родным мирам куда быстрее, чем собиралась.

Итого, расклад выходил такой. Вариант первый: тащить всё в одиночку, наперегонки с Великой Охотой, надеясь успеть раньше, чем Орден доберётся до его вассалов. Рискованно. Вариант второй: отправиться в Равномерную, поговорить с бывшими соратниками по Триумвирату, а заодно и с Хроникой. Унизительно, ведь придётся стучаться в дверь, за которой уже делят «пирог» без него. Вариант третий: снова пойти на поклон к Предвечной…

Третий вариант Скульптор обдумывал ровно мгновение и сам же его отбросил. Нет! Кто угодно, только не она. Предвечная давала силу тем, кто обещал результат, а он со своим «результатом» уже дважды сел в лужу на глазах у всей Многомерной. Таких, как он сейчас, эта дамочка не поддерживала. Таких, как он сейчас, она вычёркивала.

Почему? Ну, просто Предвечная ненавидела лузеров.

Скульптор медленно сжал костяные пальцы на подлокотнике трона, и древний камень жалобно хрустнул. Где-то в основании черепа снова кольнуло, коротко и едва заметно, как уже бывало в последние дни. Он привычно списал это на перенапряжение. Не до того. Но, при этом почему-то он подумал про Моргану. Да не… Фигня какая-то!

Времени на размышления оставалось всё меньше. Охотники поднимали Орден, вассалы пока верили в его силу, союзники пока не подписали новый договор, и каждое из этих «пока» уже подходило к концу…

Надо было что-то делать. И делать срочно!





Глава 10


Тёмная упорхнула по своим божественным делам, унося половинку ключа и моё лучшее вино не только в собственном желудке, но и в своем пространственном кармане — я это точно видел и обязательно выставлю счет! Ну а я пока остался в беседке наедине с картами, остывшим кофе и мыслями. И мысли эти, честно говоря, крутились вокруг одного слова.

Странности…

Вот смотрите. Казалось бы, за последнее время в Многомерной Вселенной уже все, кто умеет складывать два и два, должны были понять простую вещь: этот Закрытый мир я не отдам. Никому и ни за какие коврижки. Это мой дом, здесь я нашел своих жён, здесь родились дети, сформировалась моя гвардия, в конце-концов, тут мой погреб с вином, который недавно понёс невосполнимые божественные потери! Я тут, можно сказать, прописался. И каждый, кто приходил проверить крепость моей «прописки», быстро сваливал отсюда либо в ужасе, либо уже не очень цельным… и да, тоже в ужасе, хах!

И тем не менее эти тупицы всё еще продолжают лезть. Как долбаные мотыльки на лампу! Раньше я думал, что это задумка Многомерной, пока не узнал о «Засаде», её дурацких протоколах и её манере решать проблемы чужими руками. Мол, раздала врагам ключики и смотрит, кто первый доберется до Охотника. А ведь изначально именно она отправила меня сюда защищать этот мир! Или… не она? Блин…

В любом случае, в последнее время у меня закрадывалось подозрение, что дамочка и сама в лёгком офигении от происходящего. По моим прикидкам, она давно уже не управляла этим балаганом, а просто потеряла контроль над происходящим и наблюдала с галерки, чем этот беспредел закончится. Возможно, даже делала ставки. С неё станется…. Высший Разум, блин! Видели бы её сейчас Демиурги! Точно было бы стыдно.

А я…, а что я? Я защищал этот мир по одной-единственной причине: это мой дом. Нет, не денежная миссия, и не какой-то мифический долг, да и точно непафосный «последний рубеж человечества». Это просто мой новый дом. Будь это не так, я бы давно собрал манатки, свистнул Шнырьке и свалил бы в закат по Путевым нитям, оставив записку: «Дальше еб… гхм. играйтесь как хотите!». Но вот беда — теперь не могу. Корни пустил и вообще это «всё своё, родное. Это Родина моя, блин! Так что придётся доигрывать.

Вопрос был только в том, с кем именно доигрывать. И вот тут начинались те самые странности.

Скульптор, конечно, числился у нас главной угрозой всему хорошему в целом и Многомерной, в частности. Официально, так сказать, лидер хит-парада. Но, как говорится, это не точно.

Многомерная тем и интересна, что в любой момент из-под какого-нибудь пыльного камня может вылезти кто-то, о ком все благополучно забыли пару эпох назад. Свежий пример — Пиррон. Сидел себе в погасшей звезде тысячу лет, числился сгоревшим, а потом раз, и у меня Огненного Императора среди бела дня сперли. Но на каждую хитрую задницу, конечно, всегда найдётся болт с левой резьбой, и на Пиррона такой болт нашёлся в лице Кости. Но надеяться, что мне будет везти с «болтами» каждый раз, было бы слишком самонадеянно даже для меня.

Дальше у меня по списку Равномерная.

Давненько я там не был, между прочим. Доклады с Араза поступали регулярно: планета отстраивается, легион растёт, всё по плану. Туда, кстати, недавно свалил Волчара, не иначе, как дрессировать Первый Легион Араза, свой личный легион, между прочим. Подозреваю, не последнюю роль в этом переезде сыграл Димка Москаленко, который наконец-то заколебался и высказал командиру всё, что думает о его манере «передать гвардию под полную ответственность», а потом каждый день приходить и орать, что всё не так. Уважаю. На такое не каждый решится.

Так вот, Волк докладывал странное: Хроника подозрительно притихла. И, что куда интереснее, ни слуху ни духу о Механическом Пастыре с Пустотой, которые совершенно точно сидят где-то там, у неё в гостях. Полная тишина! А я за свою долгую жизнь усвоил одну простую истину: когда три сущности такого калибра сидят в одной Вселенной и оттуда не доносится ни звука, это не мир и покой. Это значит, что эти черти договорились о чём-то мерзком. Интуиция моя, хвалёная и проверенная, прямо-таки вопила, что затевается что-то на редкость, неприятное!

Скверна, кстати, тоже притихла. Вот уж от кого после нашей последней встречи я ждал воплей, проклятий и показательных выступлений, так это от неё. А она молчит. Переваривает, наверное, полученный «опыт» да размышляет над двумя вечными вопросами: как покрасивее прикончить любимую сестричку и как это, собственно, я умудрился так её обуть. Причём про самое интересное она, подозреваю, ещё даже не в курсе. Мой маленький сюрприз в её любимом «санатории» должен был работать до сих пор — твари приходят подлечиться под родные водопадики, а вместо процедур получают полное растворение за счёт заведения. Когда она это обнаружит… м-да. Вот тогда тишина закончится очень громко…

И это меня, если честно, напрягало больше Скульптора. Потому что Равномерную мы хотя бы пощипали — миры жгли, базы выносили, самой Хронике нервы попортили. А у Скверны за спиной целая нетронутая Вселенная. Цельная, безраздельная, тысячелетиями копившая силу, и всё это добро подчиняется одной очень злой и очень терпеливой даме. Плюс при ней ходит Неназываемый — существо, которое я знаю достаточно давно, чтобы не верить в его преданность ни на медный грош. Такие, как он, служат ровно до того момента, пока у хозяина не дрогнет рука. А потом кусают. Впрочем, это уже их семейные дела, пусть сами разбираются, кто кого сожрёт за ужином.

Ну и до кучи Коллекционер. Этот тоже притих, хотя от него я, собственно, ничего и не ждал. У нас вроде как перемирие, договор о ненападении, все дела. Но Странника-то я ему так и не отдал, а он на него, помнится, губу раскатывал вполне серьёзно. Обещал вернуться. Если решит добывать желаемое силой — будут проблемы, причём у всех участников мероприятия. Хотя, положа руку на сердце, из всей этой компании Коллекционер производил впечатление самого адекватного. Страшно даже такое говорить про душееда с личной Вселенной, но какие времена — такие и «адекваты».

Итого, что мы имеем? А имеем мы классическую картину: слишком много тихих врагов и ни одного понятного. Все чего-то ждут, все что-то замышляют, и никто, зараза, не присылает официального уведомления с датой вторжения. Невежливо.

А когда не знаешь, что делать — делай по порядку. Это правило меня ещё ни разу не подводило.

И по порядку у меня, между прочим, оставалось несколько незакрытых вопросов с самыми близкими. Ну, или не совсем людьми, но точно самыми близкими. Потому что нет ничего хуже, чем помогать всем подряд — императорам, богиням, целым мирам — и при этом забывать о своих. Классика занятого мужика: чужую крышу починил, а дома кран год капает. Пора было это исправлять.

Пункт первый: Затупок. Мой геройский медоед, официальный Избранный Многомерной Вселенной, который до сих пор так и не приступил к своим избранным обязанностям. А ведь зов-то ему поступал, и с таймером, между прочим. Тикает где-то там счётчик, тикает, и что-то мне подсказывает, что штрафные санкции у Многомерной изобретательные. Надо разбираться.

Пункт второй, и вот он посерьёзнее: Шнырька. Мелкому было обещано королевство. Теневой трон, корона, все дела. И без этого трона, на минуточку, он даже жениться не может — Шуша согласна исключительно на короля, у неё насчёт статуса всё строго. Тут, конечно, возникал философский вопрос. Может, мелкого всё устраивает? Может, я и сам подспудно не спешил подталкивать своего маленького друга к пожизненному рабству? Женитьба — дело такое, я-то знаю, у меня их четыре… В смысле, жены четыре, а не женитьбы. Хотя и женитьбы тоже.

Впрочем, стоп. А кто я вообще такой, чтобы за него решать? Мелкий сказал, что хочет стать королём. Сам сказал, лапой в грудь себя бил, мороженым клялся. А раз сказал — значит, надо помочь. У нас в семье слова на ветер не бросают.

Я отодвинул карты вторжений в сторону. Скульпторы, Хроники и Скверны никуда не денутся, повисят в своей зловещей тишине ещё недельку. А у меня тут дело поважнее нарисовалось.

Итак, что нам нужно, чтобы посадить одного маленького наглого Шнарка на Теневой трон? Правильно. По всем законам жанра претендент на корону должен совершить подвиг. Что-нибудь громкое, красивое, чтобы вся Тень ахнула и признала: вот он, король.

Подвиг, значит… Да запросто, Сандр организует!





Многомерная Вселенная

Первая Крепость Охотников





Охотник Купер сидел в детской игровой и профессионально прикидывался шлангом.

За последние недели этот навык у него отточился до совершенства. Шланг не просят почитать вслух добрую детскую сказочку, где в конце все умерли, потому что сказки со счастливым концом, маленькая Асса, почему-то не любила. Шланг не заставляют четвёртый час подряд изображать лошадку, в процессе чего тебе реально может оторвать уши Антон Александрович. На шланг, в конце концов, не охотится Сан Саныч, который недавно научился поджигать предметы взглядом и теперь искал, на ком бы потренироваться.

И вот что самое смешное. У Купера, на минуточку, было тридцать три собственных ребёнка. Тридцать три! Целый отряд, которым уже… не то, чтобы пока гордился, но точно знал весь Орден! И как-то же он их… ну ладно, честно говоря, их растил Остров, Великое Древо и эльфийки, а затем воспитывал Орден, немного Дэн, немного Мак, а сейчас Райнер, все Великие Охотники, на минуточку, но это детали. Главное, что своих тридцать трёх «богатырей» он пережил спокойно, а на пятерых родственников у него уже дёргался глаз. Видимо, проблемы от детей Сандра множились по какому-то другому курсу, как и от самого его легендарного батяни. Один к десяти примерно.

Спасение пришло, откуда не ждали. Дверь открылась, и в детскую вошла Катя. Живая и довольная, в дорожном плаще, а следом вплыла целая процессия сумок с гостинцами.

— Куперушка, — промурлыкала она, и от этого «Куперушка» у него уже выработался рефлекс, это означало, что… свобода, блин! — Соскучилась я по мелким. Сдавай вахту.

Купер не верил своему счастью, пока в детскую следом за Катей не заглянул сам Первый Охотник. И вот тут стало понятно, что вахту сдавать рано: при главе Ордена смыться не получится. Пришлось усилить режим «шланга» и очень внимательно заняться сбором разбросанных игрушек.

— Екатерина, — Первый прикрыл за собой дверь. — На пару слов.

— Ой, да говорите здесь, — отмахнулась Катя, уже подхватывая на руки Агату. — У меня от детей секретов нет. А Купер у нас вообще душка, да, Купер?

— Угу, — честно подтвердил Купер, вытирая несуществующую пыль с игрушечного голема. Мифрилового, на минуточку.

— Хорошо, — Первый явно решил не тянуть. — Тогда прямо. Ты беременна. И при этом последние месяцы носишься по самым горячим точкам Многомерной так, словно хочешь кому-то что-то доказать. Пустотники, походы, теперь вот к Анне через трущобы… Екатерина, я знал многих отчаянных женщин, но даже они в твоём положении сбавляли обороты. Сандр не оценит, если пострадаешь ты или ребёнок. И я, честно говоря, тоже не оценю. Хватит «приключаться»!

Купер аж голема чуть не выронил. Вот это новости. Хотя, если подумать, узнал он об этом одновременно с половиной Крепости, потому что голос у Первого был командирский, а двери в детской — так себе.

Катя выслушала всё это молча, одной рукой разбирая подарки, а другой — покачивая Агату. Потом фыркнула. Причем, не особо раздраженно, скорее, как фыркает кошка, которой указали, где ей положено спать.

— Спасибо за заботу, Первый. Я серьёзно, без сарказма. Приятно, когда о тебе переживает целый глава Ордена, — она улыбнулась. — А теперь послушайте меня. Решать я буду сама. Это мой второй ребёнок, и уж поверьте, я точно пойму, когда и как действовать, чтобы никому не навредить. Асса, вон, выросла, и ничего. Ходит, пусть и пока особо не разговаривает, Тьму приручает.

Асса, услышав своё имя, важно кивнула из угла, не отрываясь от Проклятого талмуда.

— В любом случае не переживайте, — Катя уселась на пуфик и жестом фокусника достала откуда-то яблочное пюре. — Прямо сейчас я никуда не собираюсь. Буду сидеть с детишками, потому что соскучилась. Долго сидеть. Устраивает?

Первый несколько секунд смотрел на неё, потом хмыкнул. Кажется, он уже понял, что спорить с жёнами Сандра себе дороже. Мудрый человек. Тысячелетия опыта!

А Купер понял: вот оно, окно. Второго такого не будет.

Тем более что повод имелся, и повод роскошный. Крепость со вчерашнего дня гудела, как улей: Великая Охота! Настоящая, всем Орденом, как в легендах! Старейшины засели в архивах, поднимали карты Паракартиса, а Первый собирал Великих Охотников формировать стратегию. Мак уже был здесь. А вот Дэн где-то шарился, как всегда, и его требовалось вернуть.

Нет, понятно, что Дэна можно было просто позвать. Способы имелись. Но когда Первый при Купере обронил, что «Дэна надо бы вернуть», молодой Охотник среагировал быстрее собственной тени.

— Я найду! — выпалил он, уже стоя в дверях. — Я его ученик, я его чую… ну, почти! Верну в лучшем виде!

И, пока никто не успел уточнить детали или, упаси Кодекс, передумать и вернуть его к погремушкам, Купер ввинтился в Тень так, что воздух в Крепости громко схлопнулся и охранные системы встревожились.

Куда именно он отправился искать наставника? Ну-у… Тут ведь как. Дэн же Великий Охотник. А Охотника надо искать там, где интересно. А самое интересное место во всей Многомерной сейчас было ровно одно: окрестности одной полузакрытой планеты, вокруг которой собралась вся падаль мироздания.

Логика была железная. Ну, почти…





Многомерная Вселенная

Пространство рядом с Закрытым Миром «Земля»

Скаргул, владыка Гниющих Полей, бог мёртвой плоти в четырнадцатом поколении, пребывал в прекрасном расположении духа. Во всех своих трёх головах одновременно!

Дела шли восхитительно. Осада Запретного Мира была лучшим, что случалось с ним за последние пару тысяч лет. Сражения гремели одно за другим, армии Скульптора перемалывались в костную муку, и после каждой заварушки оставались целые поля восхитительных, сочных, никем не прибранных останков. Скаргул сам не воевал.

Видит Предвечная, воевать он не любил и не умел. Скаргул просто всё… подбирал. Обгладывал, впитывал и складировал. Падальщик — профессия древняя, уважаемая, а главное, безопасная. Пока большие ребята выясняют отношения, маленький скромный бог тихонько богатеет. Ведь всем нужны кости! А во время войн они стоят еще дороже!

Точнее, так было до вчерашнего дня. Вчера по новому Союзу Смерти поползла весть. Опасная весть! Сначала все офигели… Поверили не сразу, уж слишком это выглядело… стремно. Потом кто-то переспросил, другой уточнил, третий выяснил лично. И весть подтвердилась.

Охотники объявили Великую Охоту!

Скаргул был достаточно стар, чтобы помнить прошлую. О, он прекрасно её помнил, хоть и предпочёл бы забыть. Тогда он был молод, глуп и тоже думал, что его, скромного собирателя падали, никто не тронет. В итоге двести лет, двести, мать их, лет он просидел, замуровавшись в туше дохлого Чумного левиафана, дыша через трубочку и вздрагивая от каждого шороха. С тех пор у него дёргалось третье веко на среднем глазу правой головы. Каждый раз, когда кто-то произносил слово «охота». Даже если речь шла о «тихой охоте». Грибники хреновы!

И вот теперь его три головы спорили, не переставая. Левая Жадность шептала: смотри, сколько добра лежит, ещё день, ну два, подберём вон то поле за костяным кряжем и уйдём красиво. Правая Осторожность орала благим матом: ты, идиот, забыл левиафана?! У тебя дом! Логово! Семнадцать законсервированных миров-кладовых! Коллекция черепов, любовно собранная за шесть тысяч лет! Кто всё это будет защищать, когда ОНИ придут?! Средняя, самая важная, Расчетливость просто молчала. Она всё ещё была в шоке и в данный момент «зависла», пытаясь просчитать все последствия.

Жадность сейчас побеждала. Надо признать, что жадность у Скаргула всегда побеждала, даже когда была «в сознании» Расчетливость, ведь это было его лучшее качество.

— Ещё одно поле, — пробормотал он, колыхнув всеми тридцатью восемью подбородками. — Одно маленькое поле, и я…

Договорить он не успел, ведь, что-то радостно заорало у него за спиной.

Вот именно не зарычало и не прошипело боевое заклинание, а заорало. Радостно! С восторгом!!! Как орут дети, увидевшие первый снег.

— НАКОНЕЦ-ТО-О-О!!!

Скаргул обернулся и увидел всеми своими тринадцатью глазами разом, как на него, сияя улыбкой до ушей, несётся Охотник. Молодой Охотник. Неприлично, вопиюще молодой, ему и тысячи лет не было, недавний ученик, у таких ещё молоко Ордена на губах не обсохло. По всем законам Мироздания подобный юнец должен был вызывать у древнего бога снисходительную усмешку.

Вот только усмехаться ему точно не хотелось. Да и он банально не успел, вместо этого он просто завизжал от боли! Потому что этот молокосос ударил сходу, без разведки и без подготовки. И ударил сильно! Чересчур сильно для такого юнца! Он бил так, словно ему за это платили сдельно, и с таким искренним удовольствием, что становилось попросту страшно. Скаргул выставил костяной панцирь, но панцирь тут же треснул. Скаргул плюнул трупным ядом, от которого дохли даже младшие боги, но юнец прошёл сквозь облако, чихнул и засмеялся. Засмеялся, блин! А потом врезал снова, и Скаргул почувствовал, как он летит в одну сторону, а в другую сторону от его тела отлетает его прелесть… Его левая голова! Жадность!!!

И вот тогда, кувыркаясь между обглоданных костей, владыка Гниющих Полей уловил эту… странность. Странный запах. Не ноздрями даже, а самой сутью, древним чувством, который у падальщиков наглухо встроен в инстинкт самосохранения. От юнца веяло чем-то старым. Старым и страшным. Так пахла сама смерть, только не та привычная Смерть, с которой Скаргул работал и поклонялся всю жизнь, а другая. Та, что приходит за такими, как он. Этот запах висел сейчас над каждым полем боя у проклятой планеты, им были пропитаны кости армий Скульптора, которые он сейчас собирал и он точно не мог ошибиться. Так пах здешний Охотник. ТОТ САМЫЙ САНДР! Но этот же был молодой! Совсем другой! Откуда, во имя всех выгребных ям Мироздания, у сопливого юнца запах самого страшного чудовища этого сектора?!

И тут Скаргула осенило. Страшно, беспощадно осенило, наотмашь.

Кровь. Это была кровь. Они что…

— Они что, РАЗМНОЖАЮТСЯ?! — взвыл Скаргул, отращивая на ходу третью пару ног, потому что первые две уже не справлялись с темпом его отступления.

Жадность его покинула и от стресса проснулась Расчетливость. И сейчас и она и Осторожность были полностью солидарны в решении: домой! Домой, запереть кладовые, замуровать логово, найти левиафана пожирнее и сидеть тихо! Эпоху! Две эпохи! Сколько понадобится!

Позади снова раздался радостный вопль и звук, с которым очень целеустремлённый молодой Охотник перепрыгивает костяной кряж, попутно запуская к горизонту его потерянную голову, как заправский футболист, чётким ударом ноги.

Скаргул зарыдал оставшимися двумя головами и прибавил ходу.

Так Великая Охота, ещё даже толком не начавшись, уже принесла сюрпризы… Неприятные, можно даже сказать… СМЕРТЕЛЬНЫЕ сюрпризы!





