Глава 1


Вчерашний мой гнев не знал ни границ, ни тормозов и рвался наружу прямо там, в ту же секунду. Сейчас же, после долгих разговоров с Волчарой, к которым потом подключились ещё Ларик с Беллой, меня немного отпустило. Ну, как отпустило… Скорее я просто понял головой, что выбора у меня сейчас всё равно нет и сорваться с места, бросив всё, я не могу.

Если честно, мне и без того периодически становится тяжеловато торчать на Земле. Слишком много энергии Многомерной я нахватался за свои путешествия, и теперь она грызётся с местной. Пока ещё терпимо, но стоит чуть увлечься и однажды можно просто не суметь вернуться обратно.

— Кстати, Волчара, а ты как думаешь? Нужен я тут вообще, на Земле? Или своё уже отыграл? Вас всех обучил, чем мог — помог, а дальше можно и своей дорогой двигать? — обратился я к другу, который сейчас живописно растёкся по дивану в моём кабинете.

— Сань, давай потом, — только и выдал Волк, даже глаз не открыв.

Я его понимал. Общаться ему сейчас хотелось меньше всего. Утро выдалось тяжёлым, да и вечер был ничуть не легче — выпито оказалось немало, а тем поднято и того больше. Хотя, надо отдать должное, вчера Волчара здорово разошёлся. Особенно после того, как мы вывалили на него всё про Странников и про тот странный механизм, который по мощи вполне мог потягаться с самой Многомерной, но при этом стоял заброшенный, забытый и никому толком не нужный.

Тогда Волк задумался. Причём всерьёз, минут на пять умолк, и мы с Беллой и Лариком даже переглядываться начали, потому что обычно, если Волчара думает так долго, на свет рождается либо очень умная мысль, либо такая дичь, что потом разгребать приходится всем миром. И вот сидим мы втроём, ждём, а он наконец поднимает голову, обводит нас тяжёлым взглядом и совершенно серьёзно выдаёт:

— А какого хрена Илларион уже третью вазу лаймов доедает?

И ведь вопрос был задан на полном серьёзе.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Третью вазу уничтожает. А ведь текилу, насколько мне известно, он в жизни в рот не брал.

Нет, вопрос-то на самом деле был хороший. Даже логичный. Вот только мне почему-то казалось, что от Волчары сейчас ждали несколько иных мыслей — про древний механизм, Странников и потенциальные проблемы многомерного масштаба. Но что есть, то есть. Впрочем, в тот вечер мы всё-таки накидали примерный план дальнейших действий, и, полагаю, один степной воитель, у которого совсем скоро намечается концерт, этому плану обрадуется не слишком. Потому что выжимать его придётся по максимуму.

Кстати… Я перевёл взгляд на Ларика. Тот мирно дрых на соседнем диване, обнимая пустую бутылку так бережно, словно боялся, что её кто-нибудь уведёт. И да. Текила всё-таки была.

Ладно. Всё это, конечно, прекрасно, весело и местами даже познавательно, но пора было заниматься делами. Так что будить я никого не стал, быстро собрался и шагнул в тень, а спустя мгновение вышел уже в столице Ханства Великой Степи, которую Ашик сейчас увлечённо строил и развивал. Вот только самого Ашика на месте не оказалось, и пришлось припрягать к делу Шнырьку. Мелкий долго возмущался, размахивал лапами, изображал смертельно занятого специалиста мирового уровня, которого отрывают от важнейших свершений, но в итоге всё-таки взялся за работу и уже через пару минут отчитался.

Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что Ашик торчит в собственном кабинете. Причём не работает. Спит. Прямо на диване. А рядышком пристроился Бурбулис, и вокруг них валялись многочисленные жертвы вчерашнего вечера в виде пустых бутылок самого разного происхождения и степени опасности. Но больше всего меня заинтересовал третий участник этой композиции, какой-то парень лет двадцати. Лица я раньше не видел, однако почти сразу понял, кто это. Барабанщик. Другого объяснения у меня просто не нашлось, потому что нормальный человек не станет использовать ударную установку вместо подушки, а этот умудрился улечься так, что спал, уткнувшись головой прямо в барабаны, и, судя по блаженной физиономии, ему было удобно. Очень удобно. Творческие люди, что с них взять. Никогда не понимал, как работает их логика.

На Ашика я долго любоваться не стал. Подошёл вплотную и без малейшего сожаления принялся барабанить пальцем ему по лбу в надежде, что он всё-таки очнётся. Однако парень оказался крепким орешком, ему было глубоко плевать, что кто-то мешает спать, так что пришлось прибегнуть к маленькой хитрости. На кончике пальца проскочил крошечный электрический разряд, совсем слабенький, таким разве что муху реанимировать. Но при следующем касании Ашика подбросило на диване так, будто его катапультой запустили.

— А-А-А-А-А!!!

— Уже лучше, — удовлетворённо кивнул я. — Значит, живой.

— Александр… — прохрипел он, силясь сообразить, что вообще происходит.

— Твои парни сейчас показывают себя очень неплохо. Так что появилась возможность отправить часть людей на переаттестацию и повышение квалификации.

Сон с него слетел окончательно.

— Куда?

— В Многомерную.

— Сколько?

— Не очень много. Отбери самых надёжных, самых толковых и тех, кто и впрямь заслужил. Особенно из стражей Иркутска.

Тут он мигом подобрался.

— Понял.

— Их закинут в одно интересное место. Будут учиться, набираться опыта и расширять кругозор. Обратный билет домой у всех будет, так что не дёргайся.

— Сделаю.

Вот за это я его и уважал. Если Ашик что-то пообещал — считай, вопрос уже решён.

Пока мы болтали, проснулся и Бурбулис. Точнее, я заметил, как он осторожно тянется к ближайшей бутылке в наивной надежде, что никто ничего не углядит. Я углядел. Поэтому мысленно дал сигнал Шнырьке, и через секунду бутылка растворилась в тени. Бурбулис застыл с протянутой рукой, поглядел на опустевшее место, потом на меня.

— Это было подло.

— Это было правильно.

— Я чувствую нарушение своих прав.

— Ты их вчера пропил.

Мушкетёр тяжело вздохнул и снова откинулся на спинку. И вот что любопытно. Раньше Бурбулис от работы никогда не бегал, наоборот, радовался каждому приключению, как ребёнок. А теперь только и ищет, где бы прилечь да чего бы выпить. Срочно нужно возвращать Бухича. Да и к Константину, если честно, у меня уже начали копиться вопросы. Какого хрена он там так долго возится? Я ведь не просто так выбрал именно его — Костя из той породы людей, что в любой непонятной ситуации каким-то чудом всё равно выкручиваются. По-другому он попросту не умеет.

— Александр, мне кажется, вы слишком суровы к нашему юному дарованию, — неожиданно вступился за Ашика Бурбулис, приподнимаясь на локте. — Можно было и по щекам похлопать. Сам бы проснулся.

— Правда?

— Конечно.

Я задумчиво посмотрел на него.

— Тогда скажи мне, дорогой друг, а как в твоём мире поступали с солдатами, которые никак не желали просыпаться? Особенно если их ждало важное дело?

Бурбулис ненадолго задумался.

— Током не били.

— Уже прогресс.

— Обычно раскаляли кончик шпаги и прикладывали к плечу. Иногда к руке. Так надёжнее.

Сказал он это настолько буднично, будто речь шла о правилах настольной игры. Мы с Ашиком переглянулись. Кажется, эпоха Бурбулиса была местечком весьма своеобразным.

— Полагаю, ты сам ответил на свой вопрос, — усмехнулся я. — На досуге подумай, в чём разница между нашими методами.

— Не вижу особой разницы.

— Вот поэтому и подумай.

После чего я кивнул в сторону окна.

— Ладно, приводите себя в порядок. Скоро тут станет жарко.

— В каком это смысле? — сразу навострился Бурбулис.

— В самом прямом. Ничего не бывает бесплатно, во всём существует баланс. Если где-то что-то берёшь…

Тут мушкетёр многозначительно поднял палец.

— …то куда-то что-то нужно положить?

И посмотрел на меня с видом человека, только что разгадавшего величайшую загадку мироздания. Я не выдержал и расхохотался.

— Конечно нет.

— Тогда что?

— Если ты где-то что-то взял, рано или поздно явится тот, кто захочет это вернуть. Причём не только своё, но ещё и проценты сверху.

На этот раз задумались уже оба. А я глянул в окно и усмехнулся, потому что кое-какие личности очень скоро узнают, насколько неприятной бывает такая бухгалтерия.

Впрочем, это всё проблемы будущего. Причём будущего очень близкого. Потому что прямо сейчас я собирался провернуть одну штуку, за которую меня потом наверняка захотят побить сразу несколько весьма уважаемых людей. Возможно, даже ногами. Но выбора особого не было. Для переброски людей Ашика в Многомерную требовалась прорва энергии, и я уже знал, где её взять.

На планете до сих пор работали кое-какие древние защитные контуры, оставленные ещё Дорничевым. Причём интересовал меня вовсе не тот слой, что когда-то прятал Землю от чужих глаз, от той скрытности давно осталось одно название, Скульптор со своей компанией за последние годы переломал почти всё, до чего сумел дотянуться. Нет. Меня интересовала другая защита. Та самая, что создавалась против вторжения извне. Против армий. Против незваных гостей. Против идиотов, решивших, что Земля это лёгкая добыча. И вот один такой контур я собирался временно снять. Не весь только в одном-единственном регионе, ровно настолько, чтобы высвободившуюся энергию пустить на переброску двухсот человек.

Понятно, что вместе с этим вылезала и другая проблема: враги тоже почуют лазейку и непременно попробуют ею воспользоваться. Я покрутил эту мысль так и эдак и пришёл к выводу, что особой проблемы тут как раз и нет. Потому что речь шла о монголах. А монголы это вообще отдельный диагноз. Чем дольше я за ними наблюдал, тем сильнее убеждался, что опасность эти ребята воспринимают совершенно не так, как остальные люди. Для большинства вторжение врага это повод понервничать. Для монгола же отличный повод размяться. Особенно если врага потом можно догнать и доходчиво объяснить ему, насколько сильно он ошибся адресом.

И если уж совсем начистоту, мне самому хотелось дать им такую возможность. Порой мне кажется, что где-то в глубине этого народа напрочь отсутствует сам механизм отступления, будто Создатель, собирая монголов, глянул на чертежи и решил, что осторожность им будет только мешать, зато упрямства, злости, гордости и желания вцепиться противнику в глотку насыпал с таким запасом, что хватило бы ещё на пару государств. Именно поэтому я и был спокоен. Придут враги — их встретят. Полезут дальше — остановят. А окажутся слишком сильными… ну, тогда уже подключусь я.

Короче, как ни крути, а план был надёжный. Как Шнырька, оберегающий своё мороженое, мне почему-то кажется, начни его пытать, он и под пытками не выдаст, где этот тайник. Вот и тут так же. Всё продумано, всё будет хорошо. Надеюсь. Главное — не угробить этот мир в погоне за возможностью научить людей стоять на своих ногах.

Ну и проверить Скульптора тоже стоит, нефиг гаду расслабляться…





Где-то в Многомерной Вселенной





Демонолог Константин психовал. Причём психовал вполне заслуженно. Перед ним стояла довольно простая задача — вытащить одного-единственного человека. Вот только первая попытка с треском провалилась. Да, разведка вышла отличной: он узнал массу полезного, разобрался в происходящем, прощупал устройство вражеской территории и даже выкопал несколько весьма любопытных деталей. Но факт оставался фактом и человека он так и не спас. А значит, скоро придётся возвращаться. И на этот раз уже без Анны. Слишком опасно. Если раньше он ещё мог убаюкивать себя сказками, что всё под контролем, то после увиденного самообманом заниматься перестал, даже он не поручился бы за её безопасность в том месте.

Именно поэтому сейчас Константин сидел над добытыми данными и пытался слепить новый план. Пытался, это потому что его домен в данный момент напоминал не владения великого демонолога, а полноценный сумасшедший дом. И всё из-за золота.

Нет, золото он любил, как любой нормальный человек. Но когда прямо у тебя на глазах несколько тысяч демонов разом сходят с ума, это начинает раздражать. По всему домену метались демоны: одни волокли тазы, корзины и сундуки, набитые золотыми монетами, другие неслись куда-то с лопатами наперевес, третьи уже что-то раскапывали, четвёртые, наоборот, закапывали, пятые пытались выкупить у первых золото за энергию, шестые продавали энергию третьим, чтобы те копали побыстрее, а седьмые орали на всех остальных, что золото вот-вот закончится и нужно срочно искать новые тайники. Самая настоящая золотая лихорадка. Константин какое-то время понаблюдал, как один особо предприимчивый демон впаривает другому карту тайника, который ещё даже не закопан, после чего тяжело вздохнул.

— Идиоты…

Но беда была в том, что виноват во всём оказался вовсе не Рэмбо. И даже не демоны. Виновата была Анна. Точнее, одна-единственная фраза, которую она обронила во время их последней встречи, когда сообщила Рэмбо что собирается открыть собственный банк. И не просто банк, а банк, который будет работать даже с демонами. Вот с этого всё и завертелось.

Для большинства людей такая новость показалась бы пустяком. Ну банк и банк, что тут такого? Вот только демонов не обслуживал никто. Вообще. Ни один банк, ни одна финансовая контора, ни один уважающий себя хранитель капиталов. Потому что демоны были демонами. Сегодня ты приходишь положить золото под проценты. Завтра выясняется, что после внимательного изучения договора банкир уже должен тебе своё золото, соседний банк и половину семейного состояния. Послезавтра оказывается, что проценты капают не тебе, а демону. А через месяц владельцы банка ломают головы, каким образом умудрились растерять прибыль, клиентов и вдобавок остаться должны пару услуг одному крайне довольному архидемону.

Поэтому банки предпочитали держаться от демонов как можно дальше. И дело было даже не в том, что демоны кого-то обманывали, просто они слишком хорошо разбирались в договорах. Настолько хорошо, что большинство финансистов Многомерной начинало нервно потеть уже после первых страниц контракта.

В итоге демонам приходилось хранить богатства самостоятельно: кто-то закапывал золото в пещерах, кто-то прятал в расщелинах миров, кто-то отстраивал тайные сокровищницы в Инферно, а некоторые и вовсе таскали состояние за собой. Одного демонического правителя Константин знал лично, тот больше тысячи лет возил казну из мира в мир исключительно потому, что не доверял ни единой живой душе.

И вот теперь появилась Анна. Человек. Самый обычный человек с Земли. И заявила, что готова открыть банк для демонов. Не принадлежащий демонам. Не созданный демонами. Не управляемый демонами. А самый настоящий человеческий банк, который впервые в истории согласен с ними работать. Именно это и сводило их с ума.

Новость разлетелась по домену быстрее лесного пожара, а следом накатила паника, потому что внезапно выяснилось, что прорва демонов понятия не имеет, сколько у них вообще золота. Одни кинулись проверять старые тайники, другие мучительно вспоминали, где закопали сокровища несколько столетий назад, третьи разыскивали управляющих и слуг, ещё помнивших расположение древних кладов, четвёртые судорожно пересчитывали имущество. А самое смешное заключалось в том, что банка-то ещё даже не существовало — а демоны уже готовились открывать счета.

Константин покачал головой. С одной стороны, всё это смахивало на форменное безумие. С другой — он слишком хорошо знал Анну. Сказала, что откроет банк, значит откроет! Пообещала работать с демонами — найдёт способ! И вот тут-то и становилось по-настоящему интересно. Потому что золота у демонов было много. Очень много. Неприлично много. Некоторые демонические династии владели состояниями, на которые можно было скупать миры целиком. И если хотя бы часть этих денег потечёт через структуры Анны…

Константин задумчиво проводил взглядом очередного демона, тащившего за собой тележку золота размером с небольшой дом. И почему-то именно сейчас ему впервые пришло в голову, что через несколько лет жена Сандра может стать одним из самых влиятельных банкиров Многомерной. Причём совершенно случайно. Просто потому, что оказалась первым человеком, который не побоялся вести дела с демонами.

Он снова окинул взглядом царящий вокруг хаос и невольно усмехнулся. А ведь самое забавное крылось даже не в золоте и не в демонах, а в том, что владелицей этого будущего банка собиралась стать Анна. Жена Сандра. Вот тут уже начинались кое-какие сложности. Нет, за саму Анну он не переживал, она девочка умная, очень умная, пожалуй, даже слишком. Но речь шла о демонах. А демон, дай ему волю, обязательно попытается засунуть в договор какую-нибудь гадость. Просто из спортивного интереса. Не потому что злой, просто такова их природа: они получают искреннее удовольствие от красивых контрактов. Особенно если контракт настолько красив, что в конце кто-то непременно остаётся должен. И желательно много.

Константин задумчиво почесал подбородок. Впрочем, особых проблем тут он не видел. Демоны ходили под его присмотром уже очень давно и прекрасно знали, что бывает с теми, кто начинает чересчур хитрить. На каждого хитрого демона всегда находился Константин. А на особо хитрого — два Константина. В переносном смысле, разумеется. Хотя кое-кто из демонов после воспитательных бесед утверждал обратное. Нет, исправить любой контракт он сможет, перепроверить тоже, прижать хвост чересчур жадным архидемонам — вообще не вопрос. Главное успеть сделать это раньше, чем Сандр узнает, что кто-то решил облапошить его жену. Вот тут уже могли начаться настоящие сложности.

Потому что одну вещь Константин понимал прекрасно. Великий Охотник был человеком в общем-то добрым. Местами даже терпеливым. Но исключительно до определённого момента. А потом внезапно выяснялось, что где-то сгорел Орден, испарилась армия, осыпалась крепость или кто-то очень влиятельный вдруг крепко пожалел о своих жизненных решениях. Причём, как правило, слишком поздно. И самое неприятное, Сандр почти всегда оказывался прав. От этой мысли Константин невольно рассмеялся, живо представив лица некоторых демонических правителей, которые в один прекрасный день сообразят, что ради пары лишних процентов в договоре умудрились разозлить мужа влиятельной банкирши. Нет. Определённо, за этим делом придётся приглядеть.

Но, с другой стороны… Его взгляд снова заскользил по демонам, что носились по домену с золотом, картами кладов, древними долговыми расписками и какими-то бухгалтерскими книгами. А ведь это и правда могло изменить демонический мир. По-настоящему изменить. Впервые за многие тысячелетия у демонов появлялась возможность хранить богатства не в пещерах, не в тайниках и не в древних сокровищницах, а в нормальном банке. И, что самое удивительное, человеческом. Безумная идея. Абсолютно безумная. А потому имеющая все шансы сработать.

Константин широко улыбнулся. Всё-таки он любил безумцев, ведь они делали мир интереснее. А ещё он любил веселье, потому что скучная жизнь, пожалуй, худшее проклятие из всех существующих. И, судя по тому, что сейчас творилось в его домене, скучать в ближайшие годы ему точно не придётся.





Глава 2


Где-то в Многомерной Вселенной





В кои-то веки Катя снова ощущала себя обычной девушкой — той, что может ни о чём не переживать и просто наслаждаться жизнью. Нет, сражения она по-прежнему любила, может, даже сильнее, чем стоило бы, но походы с Паладинами в итоге её слегка утомили, потому что это было совсем не то, что грело ей душу. Слишком серьёзные ребята, слишком правильные, вечно орущие свои лозунги про нерушимый порядок, непобедимый свет, неотвратимое наказание и то, что отступать нельзя ни шагу. Первое время это даже забавляло, а потом начало откровенно раздражать.

Катя куда больше уважала методы Сандра. Тот сначала бил, а вопросы задавал уже потом, если, конечно же, после первой части оставался кто-то, способный на них ответить.

Так что, вдоволь насидевшись с детьми и немного передохнув от бесконечных тренировок, она наконец выбралась из Первой крепости Охотников и отправилась повидать человека, по которому скучала едва ли не сильнее, чем по самому Александру. Анну. Первую жену Саши. Именно Анна когда-то приняла её в семью, помогла Александру сделать правильный выбор и при этом ни разу ничего ей не запретила, а совсем наоборот, чаще всего именно она и поддерживала мужа в вопросе новых жён, хотя сам Саша, если верить её словам, особого восторга по этому поводу никогда не испытывал.

Сейчас Анна, насколько знала Катя, осела в одном довольно любопытном мир. Катя и сама сейчас находилась там же, вот только название, честно говоря, даже не запомнила. Просто попросила Охотников отправить её туда, где находится первая жена Александра, и те без лишних вопросов всё устроили.

— Хозяйка, я чувствую нашу кровь, — вытянулся стрелой сидящий у неё на плече Мрак.

Сейчас он выглядел маленьким дракончиком с тёмной блестящей чешуёй, а на шее у него красовался неприметный тёмный ошейник. Как объяснил один из старых магов Ордена, стоил этот артефакт столько, что в приличном обществе подобные суммы вслух даже не произносят, после чего ещё минут десять увлечённо расписывал, как сильно некоторые личности захотят такую вещь украсть, если узнают её настоящую цену.

Правда, поймав взгляд Мрака, развивать тему почему-то резко передумал. Это был личный подарок от самого Первого Охотника, причём не столько Кате, сколько им обоим: благодаря ошейнику Мрак мог торчать практически где угодно и не вызывать лишних вопросов, ведь главная его хитрость заключалась в управлении размером. При необходимости дракон становился совсем крошечным, почти игрушечным, но при этом не терял ни капли своей силы, скорости и прочих весьма неприятных для врагов способностей.

— Тогда веди, раз уж нашёл, — улыбнулась Катя.

Мраку дважды повторять не пришлось. Он важно кивнул и тут же принялся указывать дорогу, всем своим видом изображая лучшего навигатора Многомерной. Вот только уже через полчаса Катя начала подозревать, что со званием он слегка поторопился, потому что вёл её дракон отчего-то через трущобы. Через очень много трущоб. И, разумеется, такое путешествие не могло обойтись без приключений.

Девушкой Катя была заметной, красивой, уверенной в себе и одетой так, что в подобном районе её внешний вид смотрелся прямым вызовом судьбе. Бархатное чёрное платье в трущобах само по себе кричало окружающим, что хозяйка либо невероятно опасна, либо до неприличия богата, а скорее всего и то и другое разом.

Желающие проверить, естественно, нашлись. Катя так и не разобралась, то ли местные были настолько глупы, то ли просто не заметили дракона на её плече, то ли Мрак специально прятался от чужих глаз, но выяснять это ей и не понадобилось. Хватило самой малости силы. После короткой демонстрации все охотники посвистеть ей вслед внезапно вспомнили о неотложных делах и начали испаряться из поля зрения куда быстрее, чем подходили.

В конце концов путешествие всё-таки закончилось, и теперь Катя стояла перед большой таверной, с интересом разглядывая здание. Особого удивления, впрочем, она не испытывала, ведь за последнее время насмотрелась всякого, миров, городов и заведений хватало, но эта таверна всё же выделялась из общего ряда. Хотя бы тем, что была пятизвёздочной. У входа дежурила личная охрана, рядом маячили дворецкий и консьерж, а само здание походило скорее на дорогой дворец, чем на место, куда люди заходят перекусить или снять комнату на ночь. И почему-то Катя совершенно не удивилась, что Анна выбрала именно его.

Сходство с Землёй тут, кстати, прослеживалось отчётливо. К зданию то и дело подъезжали кареты, к ним сразу подлетали шустрые мальчишки, ловко перехватывали поводья за брошенную господином золотую монету, а то и за несколько, и уводили экипажи куда-то под землю, откуда те снова выныривали, стоило только владельцам собраться в путь. Катя даже не знала, как правильно обозвать такое место. Подземная каретная стоянка? Каретный паркинг? В общем, что-то в этом духе.

— Госпожа Анна находится здесь, — спокойно сообщил Мрак.

Такой ответ Катю полностью устроил. Она уже хотела попросить дракона не отсвечивать и нырнуть в тень, но тот, как водится, решил всё по-своему, едва она открыла рот, как Мрак взмыл в воздух и растворился среди крыш ближайших зданий. Видимо, отправился на разведку. Катю это, впрочем, не беспокоило, потому что мысли её сейчас занимало совсем другое. Впереди ждала встреча с Анной, и, если честно, она немного нервничала.

Когда они разделились, переживала Катя больше всего именно за неё. Не за Сашу, не за Охотников и даже не за себя, а за Анну. Потому что та, в отличие от большинства их окружения, выдающейся боевой силой не обладала. Да, рядом всегда был Один, и один такой телохранитель стоил целой армии, вот только даже армия не способна находиться рядом каждую секунду. И сейчас Катя неожиданно поймала себя на том, что боится услышать дурные вести: что у Анны серьёзные проблемы, что разгребать их пришлось чуть ли не в одиночку, что рядом не оказалось никого, кроме Одина. Разум твердил, что всё это глупости и что о настоящей беде она бы давно узнала, но сердце всё равно ныло, и потому Катя ускорила шаг.

Таверной это место называлось более чем условно — по факту перед ней раскинулся полноценный пятизвёздочный отель, где даже воздух, кажется, чего-то стоил. Катя направилась к стойке регистрации. Где именно засела Анна, она не представляла, но почему-то была уверена, что выяснить это будет проще простого.

— Внимательно вас слушаю, госпожа. Чем могу помочь? Вам нужен номер? Личный этаж? Или, может быть, вы записаны на одну из процедур? — улыбнулась девушка за стойкой.

— Нет, я пришла к своей сестре, Анне Галактионовой. Поможете?

И вот тут случилась первая странность. Девушка заметно вздрогнула, мгновенно выпрямила спину, а в глазах у неё мелькнуло такое выражение, которое Кате даже разбирать не захотелось.

— Конечно, госпожа. Нужно было сразу сказать. Я провожу вас лично.

Катя только кивнула и двинулась следом, уже примерно представляя, что увидит. Аннушка наверняка опять сидит среди гор бумаг, считает деньги, строит планы и заодно прикидывает, где бы урвать ещё немного золота, всё-таки если Саша вечно находил приключения, то его первая жена с тем же постоянством находила способы заработать. Однако довольно скоро стало ясно, что в этот раз всё немного иначе.

Отель оказался огромным. Они шли через залы и коридоры, поднимались по лестницам, ныряли в какие-то внутренние переходы, и чем дальше, тем больше встречалось людей, причём людей весьма специфических. Солдаты, наёмники, охранники, авантюристы, а несколько личностей и вовсе выглядели так, будто зарабатывали на жизнь, отправляя на тот свет других очень опасных личностей. Когда они добрались до нужного этажа, Катя окончательно поняла, что дело нечисто: весь длинный коридор был забит народом. Кто-то сидел на лавках, кто-то подпирал стены, кто-то спорил вполголоса, но все они чего-то ждали. Вернее, кого-то.

— Странно… — пробормотала Катя.

В её картине мира Анна должна была корпеть над бумагами, а не собирать под дверью толпу вооружённых до зубов мужиков. И чем дольше Катя разглядывала этот коридор, тем сильнее крепло ощущение, что названная сестрица либо сколачивает собственную армию, либо снова влипла в какую-то авантюру. Второй вариант, если честно, выглядел куда правдоподобнее.

Так что Катя решила разобраться сама, благо желающих почесать языком тут хватало. Внимание сразу зацепил один громогласный мужик, который что-то с жаром втолковывал приятелям и периодически ржал так, что оборачивалась половина коридора. До Кати долетели обрывки про лёгкие деньги и каких-то идиотов, благодаря которым эти самые деньги вот-вот окажутся у них в кармане. Подойти и расспросить его она, правда, не успела.

— Госпожа, прошу, не стоит применять здесь свои силы. Госпожа Анна уже ждёт вас.

Прямо перед ней соткался из воздуха Один и, как всегда, безупречно вежливо поклонился, указывая рукой в сторону нужной двери.

— Эх, весь кайф испортил, — улыбнулась Катя и легонько хлопнула его по плечу. — Ну что ж ты за человек такой, Один?

— Я не человек, моя госпожа, — позволил себе лёгкую улыбку телохранитель. — И насилие здесь действительно ни к чему. Вы этим расстроите госпожу Анну.

После этих слов Катя окончательно убедилась, что историю с неприятностями придумала себе сама. Раз уж Один так спокоен, ничего критичного тут не творится. Она кивнула и пошла за ним, а девушка с ресепшена испарилась почти мгновенно, словно её работа заканчивалась ровно там, где начиналась территория Анны Галактионовой.

— Ну здравствуй, дорогая. Рада тебя видеть!

Стоило высоким двустворчатым дверям распахнуться, как Катю встретил голос Анны. И вот тут она удивилась по-настоящему. Потому что в комнате не было ни единого документа. Вообще ни одного. Расскажи она потом об этом Саше, тот бы решил, что она всё выдумала. Но факт оставался фактом: вместо кип бумаг Анна устроилась в огромном кресле с бархатной красной обивкой, в котором при желании уместился бы небольшой голем, держала бокал красного вина и выглядела настолько довольной жизнью, что это даже наводило на подозрения.

Дальше Катя перестала искать подвохи. Они просто обнялись, крепко, по-семейному, всё-таки виделись уже давненько. А потом начался разговор. Долгий. И в какой-то момент Катя поняла, что проблемы у Анны и правда имеются, только совсем не те, что она себе нарисовала.

Оказалось, названная сестрица прикупила весьма любопытную недвижимость, а вместе с ней ей достались и старые жильцы, которых никто не звал. Формально торчать там они не имели права, неформально жили уже давно, и многие в городе прекрасно знали, кто именно занимает эти территории, но влезать предпочитали по очень простой причине: свои дела эти личности проворачивали не здесь. Работали они через порталы, в других мирах, а в городе лишь отдыхали и спускали деньги. Местные власти такая схема вполне устраивала, ведь доходы оседают тут, а проблемы появляются у кого-то другого. Тут-то Катя и сообразила, откуда в коридорах столько вооружённого люда, решив, что это охрана.

— Слушай, подруга, а может, я просто решу этот вопрос? — не выдержала она. — Зачем вообще всё это терпеть и держать под дверью целую толпу?

Анна глянула на неё поверх бокала и неожиданно рассмеялась.

— Зачем? Я почти всё уже решила.

Такой ответ Катю, понятное дело, не устроил, тем более что она ещё толком не разобралась, кто именно занял их имущество. Может, там и впрямь засел кто-то серьёзный по меркам Многомерной, всякое бывает, но сам факт того, что кто-то нагло поселился на чужой земле, ей категорически не нравился.

— Нет, я всё-таки настаиваю, — покачала головой Катя. — Давай мы с Одином туда сходим, Мрака ещё позову и втроём быстренько всё уладим.

Анна улыбнулась, взяла её за руку и спокойно произнесла:

— Дорогая, конечно, можем и так. Но в этом городе дела так не делаются.

— Почему? — нахмурилась Катя.

— Потому что, как только мы это сделаем, меня начнут бояться.

Катя откровенно зависла.

— Так разве не в этом смысл? Чем больше боятся — тем меньше лезут.

— Это работает только поначалу, — улыбнулась Анна. — А потом с тобой просто перестают вести дела. Люди боятся заключать сделки, партнёры подыскивают соседей поспокойнее, а конкуренты сбиваются в стаю — исключительно от страха. Так что нет. Иногда выгоднее заработать репутацию человека, с которым можно договориться, чем человека, который любой вопрос решает через силу.

Катя вздохнула. Эти финансовые премудрости она недолюбливала с детства.

— В общем, с проблемой я почти разобралась.

— И сколько их там?

— Не больше тысячи человек.

Катя поперхнулась вином. Она готова была услышать что угодно.Тридцать, пятьдесят, ну сотню на худой конец, но никак не тысячу. Это уже была не банда. Это была маленькая армия. Она всё ещё пыталась переварить услышанное, когда в дверь постучали.

— Войдите, — спокойно разрешила Анна.

В кабинет шагнул мужчина в тяжёлой металлической кирасе, от которой ощутимо тянуло магией. На поясе висели два явно артефактных меча, шлем он держал под мышкой. Воин остановился и слегка поклонился.

— Госпожа Анна, как и договаривались, новая тысяча собрана и ждёт распоряжений. Куда направить наши клинки?

Катя медленно перевела взгляд на Анну. Потом на воина. Затем снова на Анну. И впервые за весь разговор начала подозревать, что чего-то не догоняет.

— Вот и славно, — кивнула Анна. — Раз все в сборе, двигайтесь туда же, куда ушли предыдущие. Проведите зачистку и подсобите своим, а то что-то они задерживаются.

Мужчина нахмурился.

— Вы уверены, что стоит отправлять ещё тысячу наёмников? Насколько я знаю, тех сил и без того должно хватить.

Видно было, что он не спорит, а честно пытается понять логику.

— Уверена, — спокойно ответила Анна, отпивая вина. — Не люблю, когда работа затягивается. Особенно если плачу за неё хорошие деньги. Приступайте.

— Слушаюсь, госпожа.

Воин коротко поклонился, и было ясно, что дальше препираться он не намерен, хоть сомнения у него и остались. За это, собственно, Анна его и ценила: он не боялся задавать вопросы, но прекрасно чуял, когда решение уже принято. Он развернулся к выходу, но Анна вдруг окликнула:

— Постой. Расчёт получишь на стойке регистрации, я уже всё распорядилась.

Воин на миг замер, затем уважительно склонил голову ещё раз.

— Благодарю, госпожа.

И покинул кабинет. Катя проводила его взглядом, дождалась, пока закроется дверь, и только потом повернулась к Анне.

— Так, стоп. Давай поговорим. Можно мне сухой и понятной конкретики? Потому что я окончательно перестала улавливать, что здесь вообще творится.

Анна рассмеялась и поставила бокал на столик у кресла.

— Да ничего особенного. Просто город слегка странный.

— Слегка? — скептически выгнула бровь Катя.

— Ладно. Очень странный.

И по довольной физиономии Анны было видно, что эта странность её вполне устраивает.

— Если я правильно поняла, какие-то уроды заняли твою собственность, а ты, вместо того чтобы их оттуда вышвырнуть, собираешь под дверью целую армию?

— Именно.

— Звучит как плохой план.

— Для тебя.

Спорить Катя не стала. Для неё любой хороший план обычно начинался со слов «сжечь», «ударить» или «убить». Иногда всё сразу.

— Ладно, объясняй.

— Всё просто. Отправь я туда тебя, Мрака и Одина — проблема исчезнет уже сегодня.

— Вот! Наконец-то разумные речи.

— А вместе с проблемой исчезнет и моя репутация. Репутация человека, с которым выгодно работать! — Анна откинулась на спинку кресла и посмотрела на неё так, словно растолковывала очевидное малому ребёнку. — Представь, что ты купец. К кому пойдёшь заключать сделку — ко мне или к женщине, которая в случае спора может случайно испепелить целый квартал?

— Ну, я-то пошла бы к себе.

— Даже не сомневалась. А вот местные нет. Им нужны предсказуемые люди, поэтому приходится действовать иначе.

— И как же?

— Очень просто. Я нанимаю людей. Тысячи людей. И плачу им деньги.

Катя несколько секунд молча её разглядывала.

— Ты психически больная.

Анна расхохоталась так искренне, что едва не расплескала вино.

— Нет. Я предприниматель.

— По-моему, разница невелика.

— Зато ты посмотри, что выходит. Наёмники получают работу, таверны — клиентов, кузнецы — заказы, торговцы сбывают снаряжение, лекари латают раненых. Деньги оседают в городе, и весь этот город мало-помалу начинает кормиться с моей руки. А того, кто тебя кормит, не боятся, дорогая. Его берегут. И всё это намертво связывают с моим именем!

Только теперь Катя начала что-то понимать.

— То есть ты не просто гонишь захватчиков…

— Конечно нет! — На лице Анны появилась та самая улыбка, которую Катя уже не раз видела у Сандра перед особо хитрой аферой. — Само здание меня, честно говоря, волнует в последнюю очередь. Эти милые люди сидели тут не просто так — они держали в руках торговлю через свои порталы, целые маршруты между мирами. Вот это я и забираю. А заодно покупаю себе влияние. Просто делаю всё красиво.

Катя замолчала и задумалась. Кажется, впервые за долгое время она увидела Анну совершенно с другой стороны. Раньше ей вечно казалось, что первая жена Саши думает только о деньгах, сделках, бумагах и бесконечных цифрах, пока все остальные дерутся, рискуют шкурой и лезут в неприятности, Анна сидит где-нибудь за столом и придумывает очередной способ заработать.

А выходило, что она ошибалась. Потому что вопросы Анна решала почти так же, как Александр, просто другими руками. Там, где Саша находил союзников среди чудовищ, богов, Охотников и прочих сомнительных типов, его жена собирала вокруг себя купцов, аристократов, банкиров и наёмников. Суть же оставалась одна: не уничтожать врага, если можно сделать его полезным, и не плодить противников, если можно обзавестись союзниками.

— Не стоит враждовать, наоборот, надо дружить. Это бывает очень выгодно. Тем более деньги у меня водятся. Так понятнее? — улыбнулась Анна.

— Так и правда понятнее, — медленно кивнула Катя и тут же покачала головой. — Детский сад, честное слово.

— И не говори.

Анна рассмеялась и подлила ей ещё вина — явно не самого дешёвого, это Катя уже успела распробовать.

— Однако здесь такие правила. А кто я такая, чтобы их нарушать?

После этого между ними ненадолго повисла тишина. Катя думала о своём, а Анна выглядела до подозрительного довольной и мечтательно улыбалась — обычно такое выражение появлялось у неё тогда, когда очередной хитрый план начинал работать ровно так, как было задумано. И тут до Кати дошла одна простая мысль.

— Погоди… Так это получается, ты уже несколько тысяч наёмников наняла?

— Ну… почти несколько тысяч.

От этой улыбочки Катя сразу насторожилась.

— Анна…

— Если точнее, двадцать две тысячи.

Катя несколько секунд просто смотрела на неё. Затем поставила бокал обратно на стол. Затем снова повернулась к названной сестре.

— Сколько?

— Двадцать две тысячи.

— Ты больная.

— Возможно.

И по лицу Анны было видно, что её это нисколько не смущает.

— Это же какие расходы? Оно вообще того стоит?

Вопрос был совершенно искренним. Катя слишком хорошо знала сестру: огромные деньги Анна могла спустить только там, где видела выгоду, а вот золото на ветер не швыряла никогда.

— Уже стоит, — Анна довольно откинулась в кресле. — Эти понты уже окупились, причём с лихвой.

— Каким образом?

— Ну, для начала те самые маршруты, что я отобрала у прежних жильцов, теперь работают на меня, а не на них. А это живые деньги, и деньги очень серьёзные! — она шутливо отсалютовала бокалом бокалом и продолжила. — Но, если честно, это даже не главное. Куда важнее другое. Вот, к примеру, половина местной аристократии уже завалила меня письмами с предложением встретиться и обсудить совместные дела.

Анна небрежно махнула рукой в сторону соседнего стола, где и впрямь высилась стопка запечатанных конвертов.

— Раз в их город заплыла такая крупная рыба, значит, с ней надо дружить.

— А местные власти?

— Тоже засуетились, — Анна усмехнулась. — Здешний правитель уже несколько раз звал меня на свои балы и приёмы.

— И ты не пошла?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне там скучно, — она пожала плечами, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — У него ни серьёзной власти, ни серьёзных денег. Пусть сначала подрастёт.

И вот после этих слов Катя окончательно убедилась: жить рядом с Александром слишком долго для окружающих вредно. Потому что теперь уже не только он смотрел на мир как хищник, прикидывающий вес добычи, Анна потихоньку начинала делать то же самое, только вместо меча у неё были деньги. А это, как подсказывал опыт, порой выходило куда опаснее.

— Но двадцать две тысячи наёмников ради одной войнушки — это всё равно перебор, — покачала головой Катя.

Анна несколько секунд смотрела на неё, а потом снова рассмеялась, да так искренне, что Катя сразу поняла: опять чего-то не знает.

— А кто сказал, что ради одной?

— В смысле?

— Я уже присмотрела ещё немного подобных объектов.

Катя моргнула, потом ещё раз. И только тогда дошло, что Анна совершенно серьёзна.

— Ты сейчас не шутишь?

— Конечно нет, — Анна сделала маленький глоток вина. — Хорошая схема работает. Зачем её останавливать? — она развела руками, будто объясняя очевиднейшие вещи. — Покупаю недвижимость. Нахожу проблему. Решаю проблему. Получаю новые связи, новых партнёров, новые возможности и прибыль. А потом повторяю всё сначала.

— И сколько таких объектов ты уже наметила?

— Двести три.

— Двести… И это, по-твоему, «немного»?

— Для моих аппетитов, считай, разминка, — Анна пожала плечами и вся так и лучилась довольством, без слов давая понять, что в её голове этот план давно живёт своей жизнью и уже не раз успел окупиться.

— Ты страшный человек, Аннушка.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— А я всё равно его принимаю.

И Анна снова расхохоталась. Катя смотрела на неё ещё пару секунд, а потом не выдержала и засмеялась сама, потому что чем ярче она представляла, как названная сестра захватывает город за городом, скупая недвижимость и нанимая целые армии ради своих финансовых схем, тем смешнее ей становилось.

— Кажется, я оказалась здесь очень вовремя.

— Это почему?

— Потому что у вас весело.

Анна подняла бокал.

— Вот видишь, наконец-то хоть кто-то начинает понимать мои гениальные планы.

— Нет, — продолжая смеяться, мотнула головой Катя, — я их до сих пор не понимаю, но поглазеть на это всё хочется страшно.

— Тогда оставайся. Самое интересное только начинается.

И почему-то Катя в этом ни капли не сомневалась. Судя по блеску в глазах Анны, кто-то в этом городе очень скоро узнает, насколько опасной бывает женщина, которая решила заняться бизнесом всерьёз.

И вот что не давало Кате покоя. Анну-то она вроде бы понимала — но пугало другое: как стремительно та прижилась в Многомерной. У самой Кати где-то внутри ещё сидел тихий страх перед всем новым, а Анна… Анна держалась так, будто прожила здесь целую вечность. Удивительный ум и поразительная способность извлекать выгоду буквально из воздуха.

— А теперь послушай, сестренка, про нашу новую корпорацию Галактионовых…





Глава 3


Есть у Великого Охотника, то есть у меня, один особый, ни с чем не сравнимый вид удовольствия. Это сидеть на удобном холме, с холодным пивом в руке, и терпеливо ждать, пока какой-нибудь достаточно тупой ублюдок полезет прямо туда, куда лезть ему точно не следовало.

Именно этим я сейчас и занимался.

А чтобы вы понимали, ради чего я вообще затеял весь этот балаган с пивом и «просмотром матча», придётся зайти издалека. Дело в том, что рано или поздно мне придётся отсюда уйти. Не сегодня, не завтра, но придётся, тут уж к бабке не ходи. И вот когда этот момент настанет, мне бы очень не хотелось, чтобы моя новая родная планета за пару недель скатилась обратно в каменный век, разграбленная и уничтоженная иномирными дятлами. Земля должна уметь постоять за себя сама! Без Сандра. Как бы обидно это ни звучало для моего самолюбия.

Хотя с этим, если честно, у нас уже почти везде порядок.

Российская Империя в надёжных руках. На троне сидит Ольга, а сейчас её временно подменяет мамочка, бывшая императрица Лиза, и я вам так скажу: любая из этих двоих кому угодно мозги вправит одним взглядом, даже не вставая с трона, а потом добавит Огнем, чтобы наверняка. За РИ я спокоен. За Северное Королевство мне, вообще, грех переживать я, чисто по-родственному всё равно помогу, так как женат на их Королеве Хельге, поэтому я сейчас и сам, в некотором роде, король. Знаете, это, наверное, самый изящный способ присоединить целое государство просто взять и жениться на королеве! Всем рекомендую, ага.

Дальше по списку тоже всё хорошо. В Риме на троне сидит воскресший Марк Аврелий, мужик серьёзный, дело знает туго, приходится его периодически одергивать, ведь у него идея-фикс возродить былую мощь Римской Империи, пришлось пообещать, что как только Земля окончательно откроется — дам ему пару наводок в другие миры, пусть развлекается.

Империей Восходящего Солнца правит мудрый и злой, как сто чертей, Император Ёсихито. Почему злой? Да потому что его любимая дочь Эмико сейчас чёрти где и ей скоро рожать, и хоть я обещал ему увидеть внука, старый Император все равно раздражен.

В Империи Драконов на троне устроился Дракон-Император, он же мой кореш, Гриша Астахов, и у него, судя по всему, вообще всё зашибись.

У всех всех всё зашибись, кроме Ханства. Это моя реальная головная боль. Ханство Великой Степи.

Проблема тут простая и одновременно сложная. Их правитель, хан Ашик, парень хороший, преданный и толковый, музыкант опять же, но вот силы у него самого, прямо скажем, кот наплакал. А поставил его на это место, на минуточку, я. Своими собственными руками. А значит, и отвечаю за него тоже я. Такая вот, блин, логика ответственности: подобрал котёнка — будь добр, корми!

Но мне ведь мало, чтобы Ашик просто сидел на троне и не отсвечивал. Мне надо, чтобы Степь стала сильной. По-настоящему сильной. И потенциал у монголов для этого, доложу я вам, просто зверский. Эти ребята изначально сидели у меня в страже Иркутска — верхом, с саблями, искоренили всю преступность под корень, а затем гоняли всякую нечисть по окрестностям и были этим до неприличия довольны.

Потом, по моему приказу, многие из них прошли переподготовку в моей личной гвардии, а самые упёртые и сильные, и вовсе дослужились до Первого Легиона Земли, что среди простых смертных считается честью запредельной. Я ведь свой Легион собирал из лучших представителей человечества, и мне было глубоко фиолетово, какая у бойца кровь и разрез глаз. Мне нужны были две вещи: сила и преданность. Ну, кроме наличия от рождения Колодца Душ, конечно же. Всё остальное — дело наживное.

Правда, самих легионеров мы сейчас трогать не будем, Легион под командованием легата Волгомира, прямо в эту секунду наводит порядок в Равномерной Вселенной, и дел у них там по горло. А вот те обычные монголы, что учились у моих гвардейцев, и в том числе лично у Волка, вот они-то мне сейчас и нужны. Ну, как обычные? Лучшие из лучших!

Потому что идея у меня следующая.

Я хочу, чтобы каждая страна на этой планете могла в случае чего выставить свой отряд. Не обычную армию, нет. А небольшой отряд сильнейших воинов, способных встретить любую тварь из Разлома и объяснить ей, что она зашла не в той район, хах! Что-то вроде группы быстрого реагирования. И, надо сказать, большинство государств эту идею уже подхватило и вовсю такие группы клепает.

Костяк у них состоит, как правило, из Истребителей Монстров — ребят серьёзных, битых жизнью и нечистью. В той же России ими в поле командует сам Абсолют Пушкин, а всей этой кухней из штаба заправляет Хрулёв, он же «Палач», поэтому за Россию-матушку, я, как и говорил, полностью спокоен. Кстати! Там же Алексеев женится! И приглашение прислал уже. Надо будет заглянуть, посмотреть, кто захомутала этого дамского угодника.

В остальных сильных державах, что я перечислил, примерно та же картина. А вот в Степи, так сложилось исторически, что Истребителей Монстров как-то не завезли. От слова совсем. А группа реагирования нужна, и нужна позарез.

Вот поэтому я и сижу сейчас на этом холме.

Понимаете, теорию можно втолковывать сколько угодно, но настоящий боец рождается только в одном месте, в драке. А где взять хорошую драку, когда очень надо? Правильно. Организовать самому!

Поэтому вчера я аккуратно, точечно, снял один-единственный защитный контур Дорничева, тот, что стоит против вторжения извне, ровно над этим кусочком степи. Не весь щит, Кодекс упаси. Одну маленькую «форточку». И теперь оставалось только ждать, пока в эту форточку кто-нибудь да и полезет.

Долго ждать не пришлось.

— Началось, — коротко сообщил Волк, сидевший рядом на раскладном стуле, и кивнул куда-то в сторону горизонта.

Я проследил за его взглядом и довольно усмехнулся. А ведь я даже знал, кто именно не удержится и клюнет первым.

Небо над степью пошло знакомой мертвенной рябью, воздух затрещал, запахло могильным холодом, и из разошедшегося марева на землю посыпались они. Костяные твари. Много тварей! Целая, мать его, гремящая, лязгающая, воняющая тленом орава — от мелких скелетов-псов до здоровенных, в три человеческих роста, костяных мясников с косами вместо рук.

Ну здравствуй, дорогой Скульптор. А я всё гадал, ты сам явишься или пришлёшь визитку.

Всё-таки не удержался старый гад. Загнанный в угол, потерявший армию, лишившийся почти всех союзников, он всё равно не смог пройти мимо открытой форточки в обороне Земли. Учуял слабину и тут же ткнул в неё пальцем, чтобы проверить, не забыл ли Охотник закрыть дверь. Что ж, дверь я открыл специально. И как раз для того, чтобы ты, костлявый, сунул в неё свою неуважаемую морду.

— Как думаешь, справятся? — спросил я, не оборачиваясь, и вытащил из стоящего рядом ведра со льдом ещё одну бутылочку.

— Обижаешь, — буркнул Волк. — Я большинство из них сам лично гонял.

И вот тут началось самое, ради чего мы, собственно, и притащили сюда пиво.

Из-за холмов, навстречу костяной волне, вылетела монгольская конница. Вылетела, блин, без всякого построения, с развевающимися знаменами с диким, азартным гиканьем, от которого у меня самого мурашки по спине побежали. Настоящие безумцы, нравятся! Эти ребята встречали армию нежити не с ужасом, а с искренней, детской радостью человека, которому наконец-то нашлось развлечение по душе.

— О, вон тот, слева, на пегом, — я ткнул горлышком бутылки в сторону особо шустрого всадника, который на полном скаку снёс саблей башку костяному псу, а потом, не глядя, воткнул вторую саблю в подбежавшего скелета. — Ставлю на него, что он первым наберет сотню фрагов. Червонец.

— Принято, — раздался сзади знакомый голос.

Это подтянулся Москаленко с парой десятков гвардейских офицеров, притащив с собой складные столики, несколько пакетов чипсов промышленных размеров и, что характерно, уже готовую тетрадку для записи ставок. Вот кому надо было идти не в гвардию, а в букмекеры. Через минуту у нас на холме образовался полноценный тотализатор.

— Господа, ставки! Принимаю ставки! — вещал Москаленко тоном заправского конферансье. — На количество тварей с одного заезда, на самого результативного, на того, кто первым доберётся до большого костяного! Кто ещё не поставил — тот сам себе злобный буратино!

А внизу тем временем творилась не битва, а форменное избиение. Хотя нет. «Избиение» — это слишком грубое слово для такого искусства. Монголы не просто рубили нежить, они с ней играли. Заманивали здоровенных костяных мясников в ловушки, набрасывали арканы, стаскивали их с ног и втаптывали в степную пыль десятками копыт. Огневики выжигали целые проплешины в наступающей орде. А один особо одарённый паренёк умудрился заарканить костяного пса, раскрутить его над головой и запустить, как булаву, прямиком в морду набегающему мяснику. Оба рассыпались в труху.

— Вот это школа, — уважительно протянул я и хлопнул Волка по плечу. — Признайся, ты ими гордишься. Хорошо натаскал, чё уж там. Прям приятно смотреть.

Волк промолчал. Но я-то видел, как у этого сурового мужика едва заметно дёрнулся уголок губ, а в глазах, обычно холодных, как декабрьское утро, мелькнуло что-то очень похожее на отцовскую гордость.

— Это не гордость, — наконец выдал он, отхлебнув пива и глядя прямо перед собой. — Это их работа. Они просто делают то, что должны.

Сказано это было настолько сурово и с таким каменным лицом, что я чуть пивом не подавился. Богом клянусь, если бы этому нашлась киношная роль, Волка бы взяли на неё вперёд любого Стэйтема, даже без проб.

— Ну да, ну да, — покивал я. — Работа. А то, что ты им лично полгода зубы вставлял и с стрелять учил, это так, случайно вышло.

— Ну а ты некоторым из них Печати лично ставил и чо? — пожал плечами Волк. — И, вообще, не отвлекай, Сань. Не мешай болеть.

И мы замолчали, хоть и ненадолго. Сидели плотной группкой, ели чипсы, потягивали холодное пиво и азартно, как последние футбольные фанаты, орали с холма, подбадривая своих. Внизу гибла последняя надежда Костяного Скульптора зацепиться за этот кусочек Земли, а мы делали ставки, кто первым доберётся до большого костлявого. К слову, добрались они быстро. Причём сразу трое, и потом ещё долго спорили, кому засчитывать фраг.

Хорошо-то как, а! Вот в такие моменты я и понимал, что всё делаю правильно. Что Земля справится. Что не зря я тут корячусь.

Я как раз потянулся за очередной бутылочкой, полностью, кажется, заслуженной, когда за нашими спинами воздух едва слышно дрогнул, потянуло чем-то древним, тягучим и до боли знакомым, а бархатный женский голос промурлыкал прямо над ухом:

— Развлекаетесь, мальчики?





Где-то в Многомерной Вселенной

Погасшая звезда без имени





Когда-то его звали Владыкой Истинного Пламени, и это не было ни лестью придворных, ни преувеличением летописцев. Это было просто… фактом! Как «море» зовут морем, а «солнце» солнцем. Он и был таким солнцем. Тем, глядя на которое щурились даже боги.

Но прямо сейчас он стал углём…

Пиррон Негасимый — какая горькая, какая издевательская вышла у судьбы шутка! Сейчас он лежал в самом ядре мёртвой звезды, в холоде, которого не должно существовать там, где когда-то бушевал ядерный огонь, и грел в ладонях жалкую горсть собственного тепла, боясь дышать на неё слишком сильно. Он проснулся не сегодня. Он проснулся достаточно давно, чтобы успеть осознать всю глубину той ямы, в которую сам себя закопал.

Потому что Печать треснула!

Он ставил её из последних сил, целую эпоху назад, когда бежал, обугленный и обворованный, и знал только одно: если его найдут в таком виде, добьют не из ненависти даже, а из милосердия, как добивают покалеченного зверя. Он замуровал себя в остывающем сердце звезды, куда не сунется ни один живой, свернул пространство так, чтобы сюда никто не смог попасть ни снаружи, ни он не мог выйти изнутри и… уснул.

Да, «ни войти, ни выйти» работало в обе стороны, и это его полностью устраивало. Пусть считают, что он сгорел окончательно. Ведь мёртвого его не будут искать.

В Печати появилась трещина. Тонкая, как волос, но он-то знал, что это значит: снаружи что-то надломило саму ткань Мироздания, он чувствовал отголоски чужой большой драки, незабываемый запах Смерти и кучу других сущностей Многомерной Вселенной. Кто-то там, наверху, устроил нехилую зарубу, и от этого и треснула и его гробница.

А сил заделать трещину у него не было. Не было сил ни бежать, ни спрятаться заново, ни хотя бы снова уснуть по-настоящему. Он был простым угольком, который сейчас боится даже сквозняка.

И оставался у него ровно один выход. Где-то там, в этой большой, шумной, полной Охотников Вселенной, всё это время вечно тлел его собственный огонь… Огонь подло украденный, выдранный из него живьём! Нужно вернуть его, чтобы набрать хоть на часть от былого и тогда можно будет либо бежать по-настоящему, либо спрятаться так, чтоб вовек не сыскали, либо снова замуроваться в каком-нибудь мёртвом камне на новую тысячу лет. Без Истинного Огня он был никем и ничем. А Огонь у него был только один, и жил он теперь в чужой груди.

Пиррон закрыл глаза и потянулся вовне. Осторожно, как нищий тянет руку, стыдясь собственной слабости. Он позвал не голосом, он просто затребовал свою кровь, как хозяин требует то, что принадлежит ему по праву Первого пламени. И кровь откликнулась… Ну, ещё бы она не откликнулась!

— Слушаюсь, повелитель.

Из свёрнутого пространства, покорно и тупо, как телёнок на верёвке, вывалился… человек. Седой, помятый, пропахший до неприличия дорогим вином, с лицом старого пьяницы, повидавшего слишком многое в своей жизни. Смертный сосуд. Кувшин, в который тот вор когда-то слил ворованный дар Истинного Пламени, и запечатал энергией своих Печатей. Его Истинного Пламени!!!

Пиррон смотрел на человека и не сразу понял, чего в нём сейчас было больше — брезгливости или радости. Ведь по факту, перед ним сейчас стоял он сам: его Пламя, зашитое в чужое тело, прожившее в нём века и нахватавшееся за это время человеческого дерьма… Забавно! Огонь научился пить алкоголь, чтобы не сойти с ума. А ведь этому он сам, Пиррон, когда-то так и не смог научиться.

— Иди сюда, — сказал он беззвучно. — Ты слишком долго был вне дома.

Сосуд шагнул, и Пиррон запустил в него энергетические щупальцы в самую душу, туда, где под Печатями древнего врага тихо и ровно горел его собственный украденный свет, после чего тут же начал тянуть его обратно…

— Э-э, слышь, ты, головешка! Руки убрал быстро!!!

Сосуд подал голос так внезапно, что Пиррон едва не выпустил добычу. Сосуд, оказывается, не лишился воли, как был должен по его зову и сейчас яростно сопротивлялся его влиянию — живой, пьяный и наглый, но несгибаемый, сейчас противостоящий ему, Владыке Истинного Пламени, который… растерял где-то всё своё былое Величие…

— Печень мою не трожь, она у меня одна такая уникальная! И огонёк тоже уже не твой! Обвыкся он тут, прижился. В жопу иди!

— Тихо, — поморщился Пиррон и надавил.

Воля смертного хрустнула и рассыпалась, как осколки льда, но до конца не растаяла, и это было более чем странно! Она огрызалась даже раздробленная, больно жгла, защищаясь, упрямая и глупая, и Пиррон с неудовольствием понял, отчего вор выбрал именно этот сосуд. Не за его силу, а за его характер! Точнее, за тупое, животное упрямство! И, надо признать, не прогадал. Огонь-то в нём был его собственный, а вот воля была чужой, человеческая, и она не прогибалась, вопреки всему. И Пиррон её возненавидел. Пиррон тосковал по своему Пламени, но оно не стремилось вернуться обратно.

Пиррон тянул, и вместе с Огнём в него текли обрывки воспоминаний сосуда, налипшие на пламя, как копоть. Дети. Много детей. Смех за длинным столом. Какая-то девчонка с волосами цвета пламени, яркая и красивая…

Пиррон на мгновение замер, распознав и в ней свою кровь. Его Пламя, раздробилось и разбежалось искрами по мирам, заняв другие человеческие тела. И их было больше, чем одна, и где-то далеко они горели все разом, сами не зная, чьё это в них Пламя…

— Надо же, — прошелестел он почти удивленно. — Потомство? Тупой дурак! Кто же так разбрасывается своей силой?

Голод шевельнулся в нём… Знакомый, жадный, тот самый, что когда-то его и погубил. Потому что вот с этого всё и началось, если уж совсем начистоту. Хотя Пиррон давно разучился быть честным даже с собой, но это было фактом.

Сначала ты просто самый сильный. Потом Огня становится слишком много, и уже не ты им управляешь, а он тобой. И в один прекрасный день ты просыпаешься над остывающей золой того, что ещё вчера было населённым миром, и даже не помнишь, что произошло. Миров он сжёг столько, что давно перестал считать; он их и не помнил — их помнил огонь, не он.

А потом за ним пришли…

Тут память рвалась в клочья, и Пиррон был этому даже рад. Охотники. Кто-то, кто гнал его через века, миры и эпохи с тупым, нечеловеческим упорством, но он ускользал каждый раз, он был хитёр, он был умен, он всегда, всегда уходил, и всё равно за спиной снова слышался этот мерзкий запах Кодекса. И, в конце-концов, его догнали…

И вот тут в памяти у него снова образовывалась выжженная дыра, потому что лица погубившего его врага он не помнил. В его памяти там, где должно было быть лицо его губителя, зияла дыра, голубого цвета, как-то заклинание, которым этот вор его ударил. Он помнил только небо чужого мира, что раскололось надвое, и планету, которая на его глазах пошла трещинами и рассыпалась в щебень и пыль, что до сих пор, наверное, кружит там, у той рыжей соседней планетки. Странно, но при почти полном отсутствии памяти, он помнил название той планеты, где его наконец-то догнал Охотник и где он принял свой последний бой… Фаэтон… Какое дурацкое название!

А ещё он помнил ту единственную, невыносимую секунду, когда чужая рука вошла в его душу и выдрала кусок его самого живьём, с корнем! Долбанный Душелов! Он вырвал кусок его Истинного Пламени! Кусок самой его сути!!!

Тогда он всё же сбежал, использовав свой туз в рукаве. Превратившись в жалкий огрызок, тень самого себя, но всё же сбежал. А вор остался парить над взорванным миром и кажется, сам удивился тому, что натворил. Потому что за его спиной, у той самой соседней голубой планетки, в её небе один за другим начали открываться Разломы…

Что было дальше, Пиррона уже не касалось. Он забился в свою звезду и уснул на целую вечность… ну, почти на вечность, на какую-то жалкую тысячу лет, и всё это время его украденный Огонь жил чужую жизнь: воевал, любил, спивался и растил детей.

Но теперь он вернулся домой и снова будет принадлежать ему!

— Не выйдет у тебя нихера, — вдруг сказал сосуд тихо и устало, уже без прежней наглости. — Я, знаешь ли, тоже не первый век живу и одну вещь понял точно. Огонь сам решает гореть ему или нет и где ему гореть. Его нельзя заставить, с ним можно только попытаться подружиться. А ты этого так и не понял. Оттого и превратился в долбанную головешку. Урод…

— Замолчи, — сказал Пиррон, и на этот раз в его голосе явственно проступил страх, потому что сосуд, чёрт бы его побрал, был прав, а ещё потому, что тянуть Огонь наружу выходило мучительно медленно, а времени у него не оставалось совсем.

А времени не оставалось по простой причине. Нельзя было просто так взять и забрать из мира Огненного Императора. Это не та шалость, что проходит незамеченной: рано или поздно кто-то его хватится, кто-то пойдёт по следу, кто-то явится за сосудом.

Совсем недавно кто-то уже попробовал его дверь на прочность. Этот «кто-то» действовал нагло, шел он без всякой разведки и без того почтительного трепета, с каким подходят к логову спящего бога. В его убежище ломанулись нахрапом, буквально «с ноги», как ломятся в кабак за минуту до закрытия, так что свёрнутое пространство содрогнулось от края до края, Печать взвыла дурным голосом, и Пиррон, в ужасе, вложил в неё всё, что у него ещё оставалось, а ведь оставалось реально немного, просто чтобы дверь всё-таки выстояла, пусть и на одном честном слове…

Но после того, как он сумел отбиться, он узнал того, кто ломился, узнал по запаху серы, пергамента и специальных чернил для договоров, к которым примешивалась та особая, сотнями лет настоянная ненависть, что невозможно спутать ни с чем другим.

Из всех тварей Многомерной, из всех охотников, богов и падальщиков, что могли набрести на его убежище, судьба привела к нему худшего… Нет, не героя и не праведника, а мерзкого, очень злопамятного и дотошного Демонолога, у которого к нему был свой отдельный, очень личный и очень давно просроченный счёт за один сгоревший дотла мирок на другом конце Вселенной, о котором сам Пиррон и не вспомнил бы, не ткни его носом. И вот этот-то гад не отступится ни за что, ведь такого не купишь, не запугаешь и не уговоришь, потому что вернётся и добьет он его не за деньги, а из чистого, ничем незамутненного удовольствия!

И сейчас Пиррон чуял его уже постоянно, те же характерные запахи, что и в прошлый раз, только теперь куда ближе, и это… пугало.

Сейчас Демонолог двигался уже не вслепую, не нахрапом, как в первый раз, а уверенно, но осторожно. Похоже, эта сволочь успела всё разнюхать, всё запомнить и теперь хочет вернуться, чтобы доделать начатое. Пиррон вцепился в свой так и не извлеченный Огонь, как утопающий цепляется за соломинку, и потянул его быстрее и отчаяннее, до натурального треска в самой душе сосуда! Но всё равно чувствовал, что не успевает, что старый алкаш, которому достался его Истинный Огонь и не думает прекращать сопротивление, а вот его старый враг уже почти здесь, идёт не торопясь и, чёрт бы его побрал, идёт с веселой улыбкой!





Глава 4


Где-то в Многомерной Вселенной





Константин задолбался. В этот раз пробраться в чужой мир оказалось до отвращения муторно, и раздражала его даже не сложность, а сам факт, ведь закрытых дверей он не признавал нигде. Ну, разве что тот самый Закрытый мир, куда его когда-то занесло, да ещё один, из которого он до сих пор не мог выбраться и который, собственно, и стал причиной его самого первого путешествия. Но это были мелочи.

А этот мир ничего интересного собой не представлял, скорее наоборот, Костя раскусил его до обидного быстро и по-быстрому эвакуировал отсюда Анну. Хотя девушке, надо признать, стоило отдать должное: она заработала столько, сколько иной Охотник не видит за всю жизнь.

А ведь поначалу Константин и не думал, что отвалит ей настолько много, договор-то был простой и понятный: пока ему весело и интересно, поход продолжается. Он честно рассчитывал, что Анны хватит на пару-тройку дней, и ошибся, причём крепко.

Слишком уж интересной она оказалась. Её реакция на всякие удивительные вещи, которые почему-то ничуть её не удивляли, порой ставила его в тупик, а отношение к деньгам и вовсе заслуживало отдельного разговора. Когда он, к примеру, показал ей Огненную Гору и спросил, что она думает, девушка минуты две молча смотрела на это чудо природы, а затем совершенно спокойно назвала сумму, за которую могла бы её продать, и тут же перечислила пару потенциальных покупателей. И самое неприятное заключалось в том, что Костя почти сразу понял, что она права: эти организации и впрямь могли бы такую гору купить. После того разговора он стал показывать ей другие достопримечательности Многомерной куда осторожнее. Мало ли. Вернётся однажды, а какой-нибудь древний памятник тысяч на десять лет от роду уже выставлен на аукцион.

Впрочем, сейчас голова у него была занята другим. Если говорить совсем честно, то он соскучился по жене. Та сейчас была на Земле и вместе со своим отцом занималась делом куда более важным, чем шатание по чужим мирам: помогала готовить человечество к будущему. Причем не правителей, не аристократов, не военных, а вообще всех, потому что Земле предстояло осознать одну очень простую вещь — она больше не одна.

Закончились времена, когда люди могли считать себя единственной разумной цивилизацией во Вселенной; теперь подобных планет было не счесть, и на них жили свои народы, стояли свои государства, империи, Ордены, корпорации и тысячи организаций, о которых земляне пока даже не подозревали. Очень скоро жители этих миров начнут появляться на Земле так же часто, как земляне у них: для одних это станет способом заработать, для других способом найти союзников, а кто-то непременно попробует нагреть на этом руки. Обычная, в общем, Многомерная. Вот потому работа его жены сейчас и была по-настоящему важной, ведь когда дикая, закрытая планета подключается к общей системе миров, легко такое не проходит никогда, и кто-то должен подготовить людей к тому, что их привычная картина мира вот-вот изменится навсегда.

— Так… это где-то здесь… — пробормотал Константин, остановившись посреди очередного древнего коридора, и внимательно осмотрелся. Он чувствовал нужное место совсем рядом. Именно ради него он и полез в этот мир ещё раз.

Константин вынырнул из своих мыслей и начал оглядываться. Если честно, это место уже начинало его раздражать. Последние несколько часов он блуждал по древним коридорам, переходам и залам, которые отличались друг от друга примерно так же, как один камень отличается от другого. Один и тот же серый камень, один и тот же налёт пепла, одна и та же унылая атмосфера древнего склепа. И при этом здесь совершенно нечего было продать.

Костя тяжело вздохнул. Опять он вспомнил Анну. Точнее, её удивительную способность видеть деньги там, где остальные видят мусор, руины или природное явление. И ведь самое обидное, что ему вдруг пришла в голову мысль: а что если это не она странная, а он мыслит слишком узко? Будь сейчас Анна рядом, наверняка уже придумала бы несколько способов заработать на этом месте. Причём заработать не когда-нибудь потом, а прямо сейчас.

Ладно, мысли снова ушли не туда. А всё потому, что Константину совершенно не хотелось встречаться с той хренью, в которую превратилась этот мир. Нет, страха он не испытывал. Просто предстоящее сражение обещало быть одновременно опасным и до безобразия скучным. Самое отвратительное сочетание из возможных.

Потому что он примерно понимал, кто находится в центре всего этого безобразия. Вернее, когда-то понимал. Тогда это был человек. Очень непростой человек. А вот кем он стал спустя столько лет, Константин мог только гадать.

Впрочем, не его это идея. Один Охотник попросил помочь, а значит, дело того стоит. Тем более Костя прекрасно понимал, что однажды сам придёт к этому Охотнику с какой-нибудь безумной просьбой. И ему тоже не откажут. Так уж работали подобные отношения.

— Всё. Хватит. Пора работать.

В следующий момент он хлопнул в ладоши. Печати на коже мгновенно вспыхнули, пространство вокруг дрогнуло, и рядом один за другим начали появляться демоны-начертатели.

— Повелитель!

— Господин!

— Хозяин!

— Начальник!

Каждый приветствовал его по-своему.

— Да хватит уже. За работу.

Этого оказалось достаточно. Демоны мгновенно засуетились. Причём зрелище всегда оставалось забавным. Могущественные существа, многие из которых прожили сотни лет, а некоторые давно разменяли первую тысячу, сейчас передвигались с таким видом, словно потеряли нечто очень важное и отчаянно пытались это найти.

Впрочем, Костю интересовало совсем другое. Результат. Очень скоро прямо на каменном полу коридора начала появляться огромная девятиуровневая пентаграмма, настолько сложная, что большинство магов заработали бы головную боль уже на втором контуре. А Константин внимательно следил за каждым штрихом. Потому что демоны всегда остаются демонами, даже самые верные, даже самые преданные. Обман был частью их природы. Нет, предательства он не ждал, но сейчас ставки были слишком высоки, чтобы позволить себе даже малейшую ошибку.

И дело было вовсе не в страхе смерти. Смерть давно перестала его впечатлять, да и встреча с будущим противником особых эмоций не вызывала. Врагом он его не считал. Или даже не так. Целью эту тварь можно было назвать лишь постольку-поскольку. На самом деле Константин опасался не будущего сражения. Он опасался того, что даже малейшая ошибка в построении пентаграммы способна навредить человеку, которого Сандр попросил его спасти. А подводить Охотников Костя не любил. Особенно Великих. И особенно — Сандра!

К счастью, теперь он окончательно разобрался, почему в первый раз ничего не получилось. Причина оказалась до безобразия простой: этот ублюдок обитал в самом центре ядра звезды и за прошедшие годы настолько сросся с ним, что местами уже являлся не просто его частью, а всей звездой, хоть и потухшей, сразу. Впрочем, были и хорошие новости. Ядро давно уже не соответствовало тому, чем должно быть: температура падала, энергетические потоки слабели, сама структура постепенно деградировала. А значит, сил у твари оставалось куда меньше, чем ей хотелось бы.

Когда девятиуровневая пентаграмма была завершена, Константин усмехнулся. Он прекрасно видел, что сейчас происходит глубоко под землёй, и для этого ему не понадобились ни шпионы, ни разведчики, ни артефакты наблюдения. Костя просто растянул своё восприятие на далеко вокруг, очень далеко, и теперь чувствовал, как уплотняется земля, как смыкаются пласты твёрдых пород, превращаясь в гигантский щит, как энергия выстраивается в причудливые формы и как к одной точке стягивается невероятное количество огня.

А ещё он видел человека. Вернее, того, кто когда-то был человеком. До появления пентаграммы пленника медленно ломали, не позволяя ни умереть, ни освободиться. Однако теперь всё изменилось. Существо, которое когда-то обещало сжечь даже саму Вселенную, вдруг поняло, что не успевает добраться до своей добычи раньше, чем сюда придёт Константин. И потому решило подключиться к источнику пленника напрямую, чтобы использовать его силу как дополнительный запас энергии. А раз так, значит, боится. И это правильно, потому что Константина стоило бояться, и сейчас он собирался это доказать.

Подняв руку, он послал сигнал в одно из своих колец. Красный камень тут же вспыхнул, и над пентаграммой открылось широкое пространственное хранилище. Какой-нибудь безграмотный человек, конечно, назвал бы это порталом, но Костя не собирался объяснять очевидное.

Оттуда вниз хлынуло золото. Монеты падали плотным потоком, быстро засыпая линии пентаграммы и превращая каменный пол коридора в настоящее море блеска. Увидела бы это Анна — пожалуй, на несколько часов перестала бы с ним разговаривать. Подобное обращение с капиталом для неё являлось почти преступлением. Но такова была цена.

Мало кто знал, что демонологи способны брать силу не только из крови, душ, демонов, контрактов или собственной энергии. Золото тоже могло стать источником, и эта возможность была открыта не только им. Просто большинство людей об этом даже не подозревало. А Константин, словно специально желая довести до инфаркта всё гномье племя Многомерной, продолжал без всякого сожаления высыпать на древнюю пентаграмму целые состояния.

Мало кто вообще знал, что золото — это не только деньги. Коротышки веками берегли этот секрет так, словно речь шла о координатах их родного мира. И правильно делали. Стоило кому-нибудь понять, что ходовое золото, напитанное энергией тысяч людей, можно сжечь ради силы, как вся Многомерная моментально превратилась бы в одну большую золотую лихорадку.

При этом золото, падающее на пентаграмму, не успевало даже коснуться камня. Оно сразу втягивалось в линии, оставляя после себя лишь короткие золотистые всполохи. Костю это полностью устраивало: ритуал быстро напитывался силой, а значит, всё шло именно так, как он и рассчитывал.

Демоны-начертатели услужливо стояли в сторонке и буквально рыдали. Им было обидно смотреть, как богатство, способное дать столько могущества, просто исчезает на их глазах. Хотя тут уже появился и другой интересный момент. Возможно, они прикидывали, сколько процентов смогли бы получить, если бы эти богатства однажды оказались в банке Анны Галактионовой. Демоны, мать их, начали задумываться о финансовой грамотности!

Константин и сам на мгновение призадумался, но не о прибыли. Ему было просто интересно посмотреть, что эта юная особа станет делать, когда в её руки начнут попадать подобные активы. А если вдруг умудрится их потерять, то он прекрасно знал, к кому обращаться с вопросами.

— О, классно! — довольно рассмеялся Костя, вновь возвращая внимание к происходящему под землёй.

Пиррон теперь почти всю свою силу вкладывал в защиту. Видимо, решил, что Константин собирается нанести один мощный удар и проломить всё разом. Ошибка человека. Или уже не совсем человека, который в демонологии не разбирался совершенно. Будь у него хотя бы малая часть знаний Кости, он бы понял, что перед ним сейчас не просто пентаграмма.

— Активация, — с особым удовольствием произнёс Константин.

Пентаграмма тут же пришла в движение. Её линии начали стремительно растягиваться по камню, уходить в стены, пронизывать древние коридоры и расползаться по всей планете. Не прошло много времени, как этот мир оказался накрыт её девятиуровневой структурой. После этого Костя начал вкладывать в ритуал уже собственную энергию. Её количества хватило бы, наверное, чтобы призвать половину архидемонов Многомерной. Возможно, даже тех, кто уже давно считал себя мёртвыми.

Но зачем мелочиться?

Когда он закончил, пентаграмма вспыхнула, и мир начал меняться. Горы пепла медленно уходили под землю, а из раскрывшихся разломов наверх лезли магматические породы. Почва выворачивалась и расходилась, словно огромный бутон, который слишком долго держали закрытым.

Константин призвал крылья. На самом деле они принадлежали одному архидемону, который когда-то проиграл их ему. Впрочем, теперь это уже были детали. Костя взлетел над планетой и стал наблюдать, как сама потухшая звезда меняется под воздействием его ритуала.

Примерно через час он услышал голос.

— Как ты посмел вмешаться в мою планету, демонолог? Да я тебя…

Пиррон попытался начать свою угрозу, но Константин резко поднял руку, словно запрещая ему продолжать.

— Тише. Не перебивай взрослых, когда они работают.

Наглое заявление, надо признать, ведь когда именно родился Пиррон, не знал вообще никто, ясно было что о-о-очень давно. Однако, дело не в возрасте, и вообще, это же Костя!

Поднятая рука Константина была нужна вовсе не для того, чтобы прервать угрозу врага. Она стала активатором второй пентаграммы, заранее вплетённой в основной ритуал. По всей перекроенной поверхности планеты начали один за другим появляться демоны его личного легиона.

Вот теперь Пиррону действительно стало не до слов. Ещё недавно он сидел глубоко под землёй, в самом сердце своего ядра, чувствовал себя частью планеты и спокойно ломал пленника, уверенный, что никто не сумеет до него добраться. А теперь оказался на поверхности, фактически вытащенный из привычного убежища, без привычного жара, без защиты многокилометровых пластов породы и, судя по всему, в достаточно ущербной форме.

Константин пригляделся к нему внимательнее.

— Полагаю, тебе здесь немного холодновато, — усмехнулся он.

Пиррон и правда дрожал. Или, возможно, просто злился. Впрочем, если второе, то это уже были исключительно его личные проблемы. Костю они совершенно не касались.

Сам Пиррон тоже не сидел без дела. Почувствовав опасность, он начал призывать свою армию, которая до этого населяла потухшую звезду и также, как и он, находилась в спячке. Вот только здесь проявилась одна крайне неприятная для него деталь. Слабейшие существа погибли ещё во время перестройки звезды, смешавшись с породой и не пережив того, как их прежние укрытия уходили под землю. Те, кто оказался сильнее, были разбросаны пентаграммой по совершенно разным местам и теперь просто не успевали собраться.

Да, его твари появлялись. Сначала несколько тысяч, затем ещё двадцать, потом ещё около пятидесяти. Но Константин призвал куда больше. И, что особенно важно, далеко не самых слабых демонов.

Он смотрел на Пиррона с лёгкой улыбкой, пока легион постепенно занимал позиции, а затем решил всё-таки предложить тому вполне разумный выход.

— Слушай, Пиррон. Я не знаю, каково тебе сейчас без Истинного Огня и в такой форме, но давай попробуем договориться. Я забираю человека, которого ты удерживаешь, и не делаю тебе больно. А ты на пару тысяч лет снова уходишь под землю, забираешь туда своё ядро, восстанавливаешься и спокойно ждёшь, пока к тебе однажды не зайдёт один Охотник, у которого ты украл этого человека. Договорились?

Ответом ему стал яростный крик.

— Охотник! Ненавижу! Ненавижу!!!

Голос разнёсся по всей планете, а затем прямо из земли в сторону Константина рванули десятки огненных шпилей. Они должны были пробить его насквозь, превратив в обугленную статую ещё до того, как он успеет что-либо сделать. Вот только Косте хватило времени активировать свою родную защиту. Шпили ударились о невидимый барьер, рассыпались на мелкие осколки и рухнули вниз, не причинив ему вообще никакого вреда.

Константин несколько секунд смотрел вниз, туда, где среди огня, камня и потоков чужой энергии находился старик. Убить Пиррона он мог. Вопроса в этом не было. Сейчас, без привычного жара, без полноценного ядра и с половиной легиона, разметавшего его защитников по всей планете, эта тварь уже не выглядела настолько страшной. Вот только вместе с ним вполне мог погибнуть и человек, которого Сандр попросил спасти.

Можно было попытаться пробиться к пленнику силой, отбить его, вырвать из этой связи. Но и там оставался риск. Пиррон слишком глубоко врос в старика, слишком давно использовал его как источник, и в последний момент мог просто сжечь всё, что связывало их обоих. Такой вариант Костю не устраивал.

Он внимательнее присмотрелся к происходящему и вдруг усмехнулся. Огонь, который сейчас должен был находиться у Пиррона, почти полностью ушёл в старика. Тварь держалась за его источник, пыталась через него восстановить себя, но по факту сама осталась практически пустой. Она могла злиться, могла кричать, могла вызывать своих недобитых слуг, но настоящей силы у неё сейчас не было. А значит, план созрел сам собой.

— Легиону усилить натиск, — спокойно приказал Константин, глядя, как новые твари пытаются пробиться к своему хозяину. — Всех, кто идёт на помощь Пиррону, уничтожать сразу. Никаких пленных. Никаких попыток договориться. Они мне сейчас мешают.

Демоны отреагировали мгновенно. Где-то вдали вспыхнули десятки печатей, раздались взрывы, а затем очередная волна защитников Пиррона просто исчезла под ударами его легиона.

После этого Костя поднял вторую руку и активировал ещё одну связку печатей. Пространство рядом с ним покрылось инеем. Именно инеем, что для демонов уже выглядело достаточно странно. Большинство из них предпочитало огонь, жар, пламя, расплавленный камень и всё, что способно оставить после себя обугленный след. Ледяные архидемоны встречались редко. Очень редко. Но у Константина такие имелись.

Двадцать шесть фигур появились вокруг него почти одновременно. Высокие, бледные, с холодными глазами и ледяными наростами на коже. От одного их присутствия каменный пол быстро покрылся морозными узорами.

— Посохи сдерживания, — приказал Костя. — Вокруг Пиррона. Вбить в землю по кругу и начать давить его волю. Мне нужно, чтобы человек смог освободиться.

Архидемоны молча кивнули. Через несколько мгновений в их руках появились длинные посохи из чёрного металла, покрытые ледяными рунами. Они рванули вперёд, обходя Пиррона со всех сторон.

Вот тут тварь наконец-то поняла, что именно собирается сделать Константин.

— Нет! — заревел Пиррон так, что земля под ногами задрожала. — Ты не посмеешь!!!

Он попытался поднять из глубины остатки своей силы. Земля вздулась, вверх рванули каменные шипы, а из трещин полыхнул огонь. Один из посохов даже качнулся, когда по нему ударила раскалённая волна. Но архидемоны уже были рядом. Они закрыли посохи ледяными щитами, а затем вокруг каждого из них начала нарастать толстая корка синего льда. Не обычного, а такого, который не растопить огнём, не разбить камнем и не уничтожить простым ударом силы.

Пиррон бил снова, ещё сильнее, ещё яростнее. Однако чем больше он пытался уничтожить посохи, тем слабее становилось его влияние на старика. Девятиуровневый контур работал, ледяные печати медленно давили его волю, а сам Пиррон всё больше напоминал разъярённого зверя, которого загнали в клетку.

Константин не вмешивался. Он просто наблюдал. Потому что в этот самый момент Рэмбо уже делал свою работу.

Мелкий личный бес Кости каким-то образом умудрился пробраться к старику. В руке у него был самый обычный красный маркер, которым он деловито выводил на ладони пленника маленькую пентаграмму. Причём рисовал быстро, очень быстро, словно прекрасно понимал, что если его сейчас заметят, то следующей фигурой, которую придётся рисовать, будет уже он сам.

— Почти… почти… — пробормотал Константин, наблюдая за тем, как замыкается последний контур.

Пиррон в этот момент снова взревел и попытался одним ударом снести сразу несколько посохов. Архидемоны ответили дружно, и над его головой сомкнулся ледяной купол. Не полностью, конечно. Костя не собирался пока запирать его окончательно. Пусть поборется. Пусть потратит последние силы. Пусть поймёт, насколько неприятно, когда тебя самого медленно и методично ломают.

— Готово! — вдруг донёсся тоненький голос Рэмбо.

Константин даже не стал ничего говорить, просто щёлкнул пальцами. Пентаграмма на руке старика вспыхнула красным светом, на мгновение связалась с его доменом, а затем человека просто выдернуло из этого мира. Без эффектных вспышек, без громких слов. Он просто исчез, появившись уже в безопасном месте, среди защитных печатей Константина.

Пиррон замер. Несколько секунд он смотрел туда, где только что находился его источник, а затем закричал. Так, что даже архидемоны невольно переглянулись.

— Ну вот, — спокойно произнёс Костя, глядя на него сверху. — А теперь можешь спокойно страдать дальше. Времени у тебя будет много.

Костя был доволен собой. Хотя бы потому, что просьбу друга выполнил, пусть и по-своему. И теперь можно было отсюда сваливать. Но…

— Вы остаётесь. Ровно год. Чтобы он осознал, насколько плохо похищать людей, — выдал приказ он ахреневшим архидемонам.

Они, конечно, хотели сказать, что у них есть и другая работа, но спорить с тем, кто держит их за яйца, не смели.

Костя прикинул, что Сандр сам захочет побеседовать с Пирроном. Всё-таки у него есть некоторые секреты, которые могут помочь старику. И, может быть, Сандр сможет их вытянуть из него…





