8 октября 2026 года
г. Москва
Телефон начал трезвонить с самого утра. Тревожные ноты «Сарабанды» Генделя — мелодии, установленной специально для номера бывшей жены, — всю неделю звучали чаще обычного: Катя пыталась прорваться к нему с утра понедельника, но Потапов не брал трубку. Не брал и не сбрасывал, чем наверняка раздражал окружающих.
Вот и сейчас он стоял у окна своего кабинета, держа в одной руке блюдце, а в другой — изящную чашку, в которой секретарь подавала ему чай. Потапов смотрел на город и испытывал почти мазохистское удовольствие, вслушиваясь в повторяющийся раз за разом музыкальный отрывок. Похоже, в конце концов Катя включила автодозвон. Потапов знал, что по действительно важному вопросу она давно написала бы ему сообщение. То, что бывшая непременно хотела переговорить голосом, означало лишь одно: она снова собирается просить о чем-то, что он не обязан делать ни по закону, ни по условиям алиментного соглашения между ними.
«Полгода, — крутилось в голове. — Полгода — и все это закончится. Милане исполнится восемнадцать всего через полгода…» В глубине души он понимал, что Катя вряд ли отстанет от него и через шесть месяцев, но эта мысль все же грела.
Смартфон неожиданно замолчал, и воцарившаяся в кабинете тишина показалась даже более тревожной, чем классическая мелодия. Потапов обернулся через плечо и с подозрением посмотрел на притихший аппарат. Катя вряд ли сдалась после десяти неотвеченных вызовов подряд, но что она теперь задумала, оставалось только гадать.
Долго гадать не пришлось: в дверь коротко постучали, после чего та сразу распахнулась, а на пороге появилась его секретарь, выполнявшая в том числе функции личного помощника. Выражение лица ее всячески выражало недовольство, в руках она держала свой смартфон, и Потапову оставалось только скривиться.
— Ваша бывшая жена звонит, — с непередаваемым выражением, как умела только она, сообщила Вера. — Просит вас к телефону.
— Почему она звонит тебе? — Потапов сделал вид, что удивился.
— Наверное, потому что вы не берете трубку. Уже несколько дней.
— Я имел в виду, почему она звонит тебе на мобильный? — уточнил Потапов, не торопясь брать смартфон, который ему протягивали. Формально у него даже не было такой возможности: его руки все еще были заняты чайной парой. — Разве она знает номер?
— Конечно, она его знает, — фыркнула Вера. — Вспомните, как часто вы делегируете мне почетную обязанность разговаривать с ней. Возьмите уже трубку, Николай Алексеевич, будьте мужиком, в конце концов! Нас всех давно тошнит от Генделя, честное слово. А он этого просто не заслуживает.
Потапов поджал губы, недовольно глядя на нее, но все же поставил блюдце с чашкой на поднос и взял протянутый ему аппарат, неотрывно глядя в лицо секретаря. Вера и не думала оставлять его наедине с Катей и своим смартфоном.
— Алло…
— Потапов, ты совсем охренел?
— И тебе хорошего дня. Что-то случилось?
— Если бы что-то случилось, было бы уже поздно об этом спрашивать! — раздраженный голос Кати звучал гораздо резче, чем обычно. — Ты почему не отвечаешь? Тебе совсем на дочь плевать?
Потапов прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, используя эту паузу не только для того, чтобы успокоиться и не ляпнуть чрезмерную грубость, но и чтобы опуститься в рабочее кресло. Почти десять лет манипуляции Кати не менялись, следовало давно к этому привыкнуть и не принимать близко к сердцу, но ему почему-то не удавалось это сделать. Хотя многие, не только бывшая жена, думали иначе, дочь была ему дорога. Несмотря ни на что.
Захотелось вдруг высказать все, что он думает по этому поводу, но Потапов в который раз сдержался и лишь холодно заметил:
— Если бы это касалось благополучия Миланы, ты бы уже нашла способ донести до меня информацию. Поэтому давай оставим этот цирк. Просто скажи, чего еще ты хочешь.
— Господи, и как я только могла выйти за тебя замуж?
— Не знаю. Повезло, наверное. Тебе. А мне тогда не очень. Хочешь повспоминать прошлое или перестанешь, наконец, тратить мое время?
— Хорошо, перейду сразу к делу. — Ее тон тоже похолодел сразу на десяток градусов. — Ты помнишь, что завтра Милана едет в свой книжный тур?
— Я помню, что заплатил за него. Зачем мне помнить, когда он состоится?
— Затем, что тебе придется поехать с ней.
Потапов настолько не ожидал услышать нечто подобное, что даже растерялся и не смог сразу достойно ответить. Только недоверчиво посмотрел на смартфон, словно заподозрил, что имеет дело с розыгрышем или весьма оригинальными телефонными мошенниками.
— С чего бы это? — наконец настороженно отозвался он.
— С того, что наша дочь пока несовершеннолетняя и по правилам тура не может ехать одна. Ее обязательно должен сопровождать кто-то из родственников. А из родственников у нее тут только ты да я, да мы с тобой, как известно.
— Это я знаю. Я не понимаю, почему вдруг ехать должен я. Ты должна была с ней поехать.
— Да, изначально план был такой, но обстоятельства переменились.
— Каким образом?
— У меня завтра появились неотложные дела…
— Какие еще дела? — Потапов не смог помешать возмущению прорваться в голос. — Ты не занята никакими делами! Ты даже не работаешь…
— Дела бывают не только рабочими, знаешь ли!
— И что же у тебя такого случилось внезапно? Ноготь сломался, а у мастера окошко только в пятницу? Просто запишись к другому и не морочь мне голову!
— При чем здесь мастер и ногти? Мне пришлось записаться к врачу…
Это было сообщено таким трагическим тоном, словно речь шла ни много ни мало, а о подозрении на раковую опухоль или еще что-нибудь потенциально смертельное. Потапов снова раздраженно прикрыл глаза и покачал головой. Актриса погорелого театра…
— Ну к какому еще врачу, Катя? Ты из врачей посещаешь только врачей-косметологов.
— С чего ты взял? — демонстративно оскорбилась она.
— С того, что я оплачиваю твои медицинские счета, — мрачно напомнил Потапов, массируя переносицу. От разговора у него начинала болеть голова. — Так что имей в виду, про этого врача я тоже все узнаю.
В трубке послышался тяжкий вздох. Когда Катя снова заговорила, голос ее зазвучал совсем иначе: примирительно и даже как-то устало.
— Потапов, ну хватит выделываться и попрекать меня деньгами. Мы с Миланой, безусловно, благодарны за все, что ты для нас делаешь. За все деньги, что ты на нас тратишь. Но иногда твоей дочери нужны не только деньги, но и ты сам. Ей нужен отец, а я не могу быть с ней всегда. Ты же сам не раз жаловался, что она проводит с тобой слишком мало времени. Вот и проведи его с ней. Тур продлится пять дней…
— Ты с ума сошла? — снова возмутился Потапов, хотя миролюбивый тон едва не убедил его. — Ты звонишь мне накануне поездки и требуешь, чтобы я все бросил на несколько дней просто потому, что тебе завтра к какому-то непонятному врачу? Вообще-то у меня действительно много важных дел! Завтра несколько встреч, в понедельник я должен быть в суде…
— Потапов, — перебила Катя непривычно тихо. От неожиданности он даже сразу замолчал. — Тебе что дороже: дела или твоя дочь? Если ты не поедешь, мне придется отменить эту ее поездку, а для нее это станет трагедией. Ты же знаешь, как она фанатеет от этих книг! Хотя… Откуда тебе знать? Тебе же неинтересно, чем она увлекается.
Это были шах и мат. Если он продолжит упираться, Катя действительно просто отменит поездку, и можно не сомневаться, что виноватым выставит именно его.
— Хорошо, — процедил Потапов. — Я поеду вместо тебя.
— Прекрасно, — заметно повеселела она. — Автобус отправляется завтра в девять утра. Я пришлю тебе программу тура и место сбора. Спасибо, Коля.
И на этом она отключилась. Потапов положил смартфон на стол и посмотрел на Веру.
— Отменить все завтрашние встречи? — уточнила она, пряча улыбку.
— Да. А также все встречи в понедельник и вторник. Сообщи Сергею, что в суд в понедельник он поедет без меня. Пусть возьмет Машу для компании и вдохновения. Перед ней он не захочет ударить в грязь лицом и выступит лучшим образом… Да, и мое свидание в субботу тоже отмени.
— Просто отменить? — уточнила Вера лукаво. — Не хотите взять девушку с собой в поездку? Я могу узнать, есть ли еще места.
Он нахмурился, обдумывая этот вариант не дольше двух секунд, и покачал головой.
— Нет, я буду присматривать за дочерью-тинейджером, а значит, времени и сил на бурный разнообразный секс не останется. А без этого не вижу смысла брать с собой эту… женщину.
— Марину, — подсказала Вера.
— Да хоть Марину, хоть Карину, хоть Валентину, — раздраженно отмахнулся он. — Проведу время с дочерью. Может, получится наладить наши отношения или хотя бы просто пообщаться нормально…
Вера тихо хмыкнула, делая какие-то пометки в смартфоне, который уже подцепила с его стола.
— Вот что это сейчас был за звук такой, а? — недовольно поинтересовался Потапов.
Она лишь пожала плечами и невинно улыбнулась.
— Да просто вспомнила, что в последний раз, когда вы пытались провести время с дочерью, дело кончилось ее заявлением, что она вас ненавидит и хотела бы, чтобы вы поскорее умерли и просто оставили ей свои деньги в наследство, потому что больше от вас все равно никакого толка. А теперь она будет, скорее всего, в компании близких ей по возрасту, духу и увлечениям людей, поэтому маловероятно, что их обществу она предпочтет ваше.
Потапов задумался ненадолго, вспоминая ту стычку, вздохнул и кивнул.
— Да, тут ты права…
— Так что? Может, все же возьмете Марину с собой? Уверена, она не откажется.
— Нет уж, уволь, я не готов к совместным поездкам с ней. Так что просто отправь ей букет с моими искренними глубочайшими сожалениями и извинениями…
— Фруктовую композицию, — мимоходом поправила Вера, делая еще какие-то пометки в смартфоне.
— Что, прости?
— Марина не любит цветы, считает их бессмысленной тратой денег. И не ест сладкое, считая его опасным для фигуры. Поэтому она предпочитает фруктовые композиции.
Потапов откинулся на спинку кресла и посмотрел на Веру с благоговейным трепетом.
— А ты все это откуда знаешь?
— Ну… Она сказала вам об этом еще на первом свидании после первого букета, вы сказали мне, так что с тех пор я отправляю ей от вашего имени фрукты.
Потапов улыбнулся и заметил:
— Вот именно поэтому ты на меня и работаешь.
— Я работаю на вас, потому что вы платите в полтора раза выше рынка. В противном случае я бы дня не задержалась здесь. Айсберги в океане и то теплее и милосерднее вас.
Наверное, от кого-то другого Потапов воспринял бы такие слова как попытку задеть или даже откровенное хамство, но Вере он подобные вольности прощал легко. Она слишком давно находилась при нем и была по-настоящему преданна. А еще когда-то решительно отвергла его ухаживания, чем окончательно убедила в своем профессионализме.
— Знаешь, за что я тебя люблю? — нарочито мягким, почти интимным тоном поинтересовался Потапов.
— Даже не представляю, — фыркнула Вера. — Шокирована уже тем фактом, что вы вообще считаете себя на это способным…
— За то, что ты единственная женщина в моем окружении, кто честно говорит, что ей нужны только мои деньги.
— Если вы недовольны своим окружением, может, стоит подумать о том, чтобы его сменить?
— Давай лучше подумаем о том, как узнать, чего Милане не хватает. Наверняка есть что-то важное, но настолько дорогое, что она не решается об этом попросить.
— Думаете, дорогим подарком сможете купить любовь дочери? — поинтересовалась Вера почти с жалостью.
Потапов пожал плечами и попытался улыбнуться, но даже без зеркала понял, что вместо улыбки получилась тоскливая гримаса.
— Жизнь не раз доказывала мне, что купить можно любую любовь.