Глава 9

Рений Рея Роул

Ночь глубока и тиха, до рассвета недалеко… Суд со всеми церемониями закончился пятнадцать минут назад. Я вышла в сад, чтобы подышать. Прежде мы с Адэйром никогда не ссорились, сейчас же он рвёт и мечет от ярости: как я посмела так поступить с собой?! Как посмела так поступить с ним?! Сто лет службы Райхенвальду – это больше, чем даже мне сейчас лет! Мне всего восемьдесят один год, Адэйру тридцать пять – мы даже ни одного столетия ещё не прожили, а я уже заложила одно, словно речь не о ста годах, а всего о ста днях! Адэйр в шоке. Если честно, я тоже в шоке… Моё свободолюбие сейчас внутри меня упало в обморок. Я пока не знаю, что меня ждёт и как извиняться перед Адэйром, не знаю, что уже через полчаса он сам поспешит извиниться передо мной, утешить, убедить в том, что всё будет в порядке и мы со всем справимся… Мы действительно со всем справимся. И как красиво! Однако сейчас я этого не знаю, так что переживаю одну из самых мощных эмоциональных бурь за восемь десятилетий своего существования в этом мире…

Мой взгляд гипнотизирует благоухающие ночами синие розы Диандры, когда я начинаю различать шаги за своей спиной. Повернувшись полубоком к неслучайным прохожим, я вижу на гравийной дорожке Джодока и Аурелию… Сложно привыкнуть к тому, что давно павшие друзья вернулись к жизни, но ещё сложнее воспринимать Рагнхильд в облике Теллур.

Первой начинает говорить Рагнхильд:

– Казнь Джодока казалась неизбежной… – она осеклась.

Они оба не знают, что сказать. Ещё бы… Столько лет попыток сгрызть меня и вдруг на тебе: не только не сгрызлась, так и не ответила той же монетой.

Подходящие слова находятся у меня:

– Может быть, отец и не любил вас, но смерти он вам точно не желал. Вы были одиноки в отцовской нелюбви, я же была одинока в его любви. Разница между нами в том, что у вас всегда были вы, у меня же всегда была только я одна: рядом ни отца, ни матери, ни брата, ни сестры – никого. Быть может, я и есть всё наследие, которое вам осталось от Роула: никаких Дворцов изначально и не подразумевалось. И это наследие – я – последний рубеж, все эти годы сдерживающий Багтасара от рубления с плеч ваших безбашенных голов. Вот и всё наследство общего родителя: я вам – в защиту; вы мне – в урок. Думайте что хотите, беспочвенно ненавидьте за грехи общего отца, но умереть я вам, идиоты, очевидно, не дам, раз уж спасаю вас даже ценой собственной шкуры… – я раздражённо взмахиваю рукой, той самой, отмеченной Меткой Череполома, и уже собираюсь уйти, чтобы просить прощение у Адэйра, уже ищущего меня в своём порыве извиниться первым – Эспен напомнил ему о том, что значит семья, – однако… Рагнхильд-Аурелия вдруг сорвалась с места и, на металлической скорости сократив расстояние между нами, вдруг с металлической силой обняла меня. Недолго думая, Джодок присоединился…

Никогда не любила тактильные контакты и особенно затягивающиеся объятия, а с учётом того, что эти двое всегда были почти на две головы выше меня, первые секунды я чувствовала себя крайне дискомфортно, но Джодок, давящий меня с левого бока, вдруг заговорил прямо мне на ухо:

– Прости, сестра… – его голос прозвучал сокрушённо. Я слегка приобняла его в ответ…

– Мы одна семья, – голос Рагнхильд выдаёт её слёзы, которых я не вижу. – Одна кровь… Если бы не ты… – она срывается.

– Всё в порядке… – в попытке утешить тех, кто все годы моей жизни видел во мне кого угодно и даже врага, но не сестру, я замечаю, что мой голос слегка дрожит… – Всё в порядке… Все живы…

– Я в долгу перед тобой, – Джодок тяжело дышит.

Рагнхильд вторит:

– Мы в долгу.

– Ничего… Разберёмся, как тебя реабилитировать, – я слегка сильнее сжимаю Джодока, после чего обращаюсь к Рагнхильд. – И придумаем, как вернуть тебе твой облик. У нас ведь целая Вечность впереди…

Расчувствовавшиеся родственники, наконец поняв, что я не особенно в восторге от объятий и столь резких выражений эмоций, слегка отстраняются… Рагнхильд клыкасто-хищно улыбается:

– Мне необходимо вернуться в свою внешность до того, как Аурелия прикончит меня. Так что речи о Вечности не идёт: у нас есть только трещащие по швам часы терпения Аурелии.

Увы, достаточно скоро выяснится, что Рагнхильд не преувеличила. Этим же утром я поговорю с Аурелией и убежусь в том, что лишь взаимная радость от нашей негаданной встречи сдерживает её от страстного порыва открутить башку моей старшей сестрицы… Что ж… Во Дворце сейчас находится больше темпераментных личностей, чем когда бы то ни было за всю историю его существования… Если стены этого дома в конце концов не треснут, значит, скучно, то есть безопасно, здесь никому точно не будет…

Глава 10

Диандра Рокс

После Перерождения Розалии её искусственный остров – тот самый, с которого девять месяцев назад Вампирески забрали европейских Металлов, – всплыл. Если говорить точнее: он не столько утонул, сколько “переместился”. Как сказала Йорун относительно данного события: “это сложная материя”.

Когда я очнулась в своей комнате, рядом со мной были Йорун и Тофа, и не было Багтасара. С учётом того, как страстно он желал вернуть меня себе любой ценой, факт его отсутствия в первые секунды моего прихода в сознание не мог не показаться мне странным. Выяснилось, что он был занят островом Розалии. Казалось бы: чем там заниматься? Груда камней посреди солёной воды, но… Оказалось, остров “поймал” сокровища: четырёх чужеземных Металлов! Сначала я испугалась, сразу же подумав о Теоне – я так сильно стремилась помочь ей на Металлической Охоте! – однако Йорун быстро развеяла мой страх, сообщив, что личности этих четырёх нам неизвестны: они наверняка были в составе колонны европейских Металлов, однако в Металлической Охоте не участвовали. Рагнхильд, бывшая в числе сопроводителей европейцев, утверждала, будто перед отплытием они просканировали остров и сердцебиений на нём не зафиксировали – Стронций уверена в том, что они вывезли с острова всех Металлов, однако… Что-то, очевидно, пошло не так. Возможно, дело в том, что двое из четырёх – девушка и парень – имеют серьёзные ранения в области сердец: раз всё ещё не умерли, значит, сердца напрямую не задеты, однако оба не приходят в себя, что может указывать на летаргический сон или же на обыкновенную отсрочку смертельного исхода. Ещё один парень и ещё одна девушка были “затонувшими” в склепе рядом с ранеными – получается, они находились на острове в момент его затопления. Эти двое пришли в сознание спустя час после того, как остров всплыл – отплевались водой, отдышались, поняли, что пленены…

Металлическая суть трёх из четырёх Металлов выяснена: находящийся в сознании парень – Золото; находящийся без сознания парень – Платина; пребывающая в сознании девушка – Франций. Ещё одна, пребывающая без сознания девушка – нечто странное в своей неопределённости: точный металл никак не устанавливается, однако Багтасар предполагает наличие в её крови частиц сразу двух металлов – серебра и платины, – что, как я до сих пор считала – но не Багтасар, – не может быть возможным.

***

Как только церемониальная часть суда завершилась и все были распущены, Багтасар, я, Проктор и Йорун направились в подземелье, чтобы “разобраться” с пленниками. Пришлось спускаться очень глубоко под землю – путь лишь частично был освещён редкими факелами с живым огнём, так что в основном приходилось ориентироваться по металлическому зрению и слуху. В конце концов мы зашли в тупик, увенчанный огромной, толстой дверью, выполненной из чистого вольфрама – одного из самых прочных металлов. Взять такую преграду может, разве что, Вольфрам, ну или же некто со сверхдаром, вроде Дикой и Багтасара, однако наши гости не подходят ни под один из пунктов. Девушка, вроде как, управляет тенями, а парень – светом: оба пытались применять свои дары против Багтасара, пока не поняли, что тем самым лишь усиливают противника. Что же касается беспробудных – по ним пока ещё неизвестность…

Тяжёлую дверь открыл Багтасар. За ним в темницу первой зашла я, за мной последовали остальные… Темница оказалась просторной, больше напоминающей глубокую пещеру, выдолбленную прямо в скале, без единого окна – только пара факелов и освещает беспроглядную темень… Койки выдолблены также прямо в скале, покрыты тонкими матрасами с пледами… Я думала, что здесь будет сыро и прохладно, но нет – сухо и температура не ниже пятнадцати градусов.

Посреди комнаты расположен большой каменный стол, на котором лежат двое. Ещё двое со скрещёнными на груди руками и с воинственными взглядами стоят в изголовье: по-металлически красивые оба, только парень высокий, массивный, златовласый с янтарными глазами, а девушка не из высоких, худая, с серыми глазами и коротко стриженными чёрными волосами.

– Не вижу выполненной нормы, – жёстким тоном первым произносит Багтасар, обращаясь к Золоту.

Я же тем временем подхожу к столу поближе, чтобы рассмотреть спящих, и сразу же замираю от удивления: черноволосая и белокожая спящая красавица откровенно похожа на Теону, только заметно более юная – Теона выглядит лет на двадцать пять, а эта девочка лет на восемнадцать-девятнадцать, не больше… Однако же не только её облик поражает меня: парень, спящий рядом с ней – едва ли не точная копия Рата, только заметно крупнее в плечах и, возможно, выше ростом!..

Насчёт парня я не знаю, что думать, однако относительно девушки меня озаряет: Тофа рассказывала, что перед началом Металлической Охоты Теона интересовалась у неё о том, не видит ли она духов неких Платины и Теи! То есть парня она назвала по металлической сути, а девушку – по имени! Теона – Теа – не одно ли и то же?! Точно! Уже на Металлической Охоте Теона в откровенном разговоре со мной упоминала о том, что у неё имеется дочь, однако имени её она не называла… Сомнений не остаётся: у нас ребёнок Беорегарда и Теоны! Багтасар, безусловно, наблюдателен, да и другие не слепы – должно быть, все уже отметили очевидную внешнюю схожесть, – и всё же я поспешно прихожу к резонному выводу: мне нельзя говорить вслух о том, что в наших руках сейчас находится дитя королей европейских Металлов, если только я желаю уберечь эту девочку…

Золото наконец отвечает на слова Багтасара:

– Ты не получишь ни грамма золота из моей крови.

Мой взгляд выхватывает из темноты правую стену: вдоль неё высятся ряды из кирпича – сотнями они тянутся вглубь пещеры… Понятно. Багтасар получил в своё распоряжение золотую жилу. Золото – единственный металл, отрабатывающий против Вампов, защищающий от Вампрагмы. Запасы золота во Дворце ограничены – их практически нет, так как почти всё бывшее в распоряжении Вампиресок золото уже давным-давно, ещё до моего появления в Триедином Королевстве, вывезено за пределы купола – на помощь смертным людям, живущим на заражённых территориях.

Багтасар на металлической скорости минует меня и в следующую секунду с той же металлической скоростью направляет лезвие кинжала прямо в сердце… В сердце спящего парня!..

***

Я не успела ничего понять! Если бы только успела – помешала бы кинжалу Багтасара совершить это убийство! Однако… Я здесь была не одна. Золото оказался более готовым к таким выпадам: он выставил свою левую руку вперёд, таким образом закрыв своим телом пространство у сердца своего друга. Кинжал Багтасара пронзил защищающую руку насквозь – остриё зависло в сантиметре от грудной клетки бессознательного…

Моё сердцебиение сорвалось на галоп…

Багтасар резко вынул кинжал из помешавшей ему руки:

– Ты ли только что сказал, что из твоей крови я не получу ни грамма золота? – с этими словами он поднял перед своим лицом кинжал, остриё которого уже наполовину обратилось в золотое и продолжало обращаться далее… – Я сказал тебе выполнить норму в сто золотых кирпичей до моего прихода. Ты не выполнил. Что ж, твой выбор… Проктор, прикончи спящую девчонку: нож, познавший её кровь – в сердце; после – полное расплавление останков в лаве. Если к утру не будет двух сотен золотых кирпичей – этим же сценарием пореши спящего парня. Франций оставь напоследок – как стимул против расслабления.

В этот момент, совершенно внезапно, меня вдруг на несколько секунд ослепляет! Я успеваю зажмуриться и даже прикрыть лицо руками, однако словно из ниоткуда взявшийся свет настолько ярок, что даже прикрытие глаз руками мало помогает… Я не понимаю, что происходит, пока Багтасар не начинает устрашающе смеяться сквозь рычание:

– Мальчишка! Ты до сих пор не понял, как это работает?!

Свет резко гаснет… Сгущается искусственная темнота… Но и она поглощается… Я наконец понимаю: Золото и Франций попытались ещё раз применить свои дары – светорассеивание и тенерегуляция, – однако Багтасар всё поглотил!

– Проктор! – Багтасар теряет терпение.

Проктор подходит к девушке – Тее – с кинжалом в руке… Я уже почти не дышу, когда наконец решаюсь вмешаться:

– Подари мне их! – выпаливаю я и, видя, что Багтасар, бросив в моём направлении напряжённый взгляд через плечо, внимательно смотрит прямо в мои глаза, гулко дыша, продолжаю: – Прошу обоих спящих себе в качестве подарка в честь моего Перерождения!

Сначала он молчит… Проктор замер… Наконец, Райхенвальд отвечает:

– Ты можешь выбрать что-нибудь более полезное.

– Нет, я хочу их. Пусть их сохранённые жизни будут… Твоим подарком мне.

Мне кажется, я слышу неотчётливое клокотание рычания в грудной клетке отвечающего:

– Так и быть.

Я спешу принять подарок:

– Благодарю… Спасибо… И… Можно мне… Поговорить с нашими… Гостями? Наедине.

Я не думала, что он позволит. Скорее всего, он и не позволил. Все молча вышли за открытую дверь, но не прикрыли ведь её…

Стоило мне остаться наедине с шокированными пленниками, как я на металлической скорости приблизилась к ним впритык и зашептала, почти уверенная в том, что в этот момент меня слушают три пары дополнительных ушей:

– Багтасар возьмёт твою кровь всю до единой капли, если ты сам не отдашь часть, – я заглядываю в пылающие грозами глаза Золота. – Подумай о своих друзьях… – я резко хватаю Франций за её тонкую руку. Она смотрит в мои глаза испуганно. Ничего не говоря, я пожимаю её ладонь таким образом, чтобы она раскрыла её… На ладони девушки я указательным пальцем быстро вывожу слова: “Я помогу! Тяните время! Делайте золото! Много золота! И я помогу!”.

В последний раз обменявшись с пленниками красноречивыми взглядами, я спешу уйти до того, как моё молчание покажется подозрительным для тех, кто его всё это время слушал…