Веки настолько тяжёлые, что открытие глаз даётся мне с титаническим усилием. Первое, что вижу – запыленный балдахин гранатового цвета. Этот балдахин я не забуду даже спустя сто лет жизни вдали от Дворца: все десять лет моего пленения в Триедином Королевстве он провисел над моей кроватью давящей материей, словно верный страж, служащей не мне… Нет… Нет-нет-нет!.. Я не должна видеть этот балдахин, не должна ощущать под собой эту кровать… Сейчас я закрою глаза, и всё рассеется… Ну же!.. Я сбежала, я ушла… Ушла вместе с Бореем, Кайей, Ратом и Кейарой… Мы вместе ушли с европейскими Металлами, с Теоной и Беорегардом, чтобы никогда не вернуться сюда… Сюда?.. Я здесь?!..
Нет, это лишь дурной, тяжёлый сон… Я даже не буду открывать глаза, чтобы не видеть этого кошмара… Только поверну уставшую голову вправо… Поворот даётся подозрительно тяжело: голова и шея словно налились металлической тяжестью.
Я слышу голос… Неужели я действительно слышу голос Тофы? Не может этого быть, ведь она не пошла с нами… Почему она не пошла с нами?..
– Кажется, Диа начинает приходить в себя.
– Ты уверена? – голос Йорун звучит настолько отчётливо, что заниматься самообманом больше не получается.
Резко распахнув глаза, ещё более резко поднимаю своё туловище – сажусь!..
Я в своей комнате, в башне, во Дворце! Сижу на кровати! Тофа с испуганным лицом – должно быть, испугалась моего внезапного подъёма, – сидит на стуле у стены напротив! Йорун стоит чуть правее… В попытке окончательно осознать себя в реальности, начинаю блуждать по своему телу руками: моя кожа холоднее, чем обычно, даже несмотря на то, что до сих пор я лежала под тяжёлым одеялом; на мне надет хорошо знакомый мне шёлковый пеньюар сапфирового цвета; я дрожу, но не понимаю отчего – от холода ли или от шока?! Камин буйно пылает огнём, получается, в комнате не прохладно… Окно открыто – за окном тёплая летняя ночь… Летняя?! Но ведь сейчас конец ноября!
Кожу лица справа странно тянет, но я не сосредотачиваюсь на этом: я ощущаю жажду! Сначала, то есть по привычке, я предполагаю, будто эта жажда касается животной крови, но вдруг меня озаряет иного рода правда: я хочу пить!
Прежде чем я успеваю заявить о своём желании, Йорун предвосхищает его – подходит ко мне с наполовину пустым хрустальным графином и заранее наполненным стаканом. Я выхватываю из её рук стакан и залпом выпиваю его до дна… Она сразу же хочет налить мне ещё, но я вырываю из её рук графин и с жадностью пью прямо из него, пока не осушаю до дна…
С материнской заботой забрав из моих рук и опустошённый графин, и бесполезный стакан, поставив их на тумбочку, Йорун, остановившись рядом с колонной кровати, поддерживающей балдахин, начинает говорить:
– В ближайшие сутки тебе будет хотеться употреблять много жидкости – не отказывай себе в утолении этой жажды.
Пока я ошарашенно моргаю, Тофа пытается говорить подбадривающим тоном:
– Хорошая новость: пройдя Перерождение, ты освободилась от Вампрагмы – жажда крови тебя больше не будет терзать, – она улыбнулась. – Ты свободна!
Я машинально веду языком по своим клыкам – они остры…
– Да, клыки, как часть тела, никуда не уйдут…
– Что за Перерождение? – мой голос звучит успокаивающе для меня, будто, произнося свои первые слова, я убеждаюсь в том, что я это я… Однако, и Йорун, и Тофа не спешат отвечать. Поэтому я продолжаю говорить: – Я свободна… От Вампрагмы. Но это не главное. Главное, что я свободна от этого места. Я смогла опустить купол, а значит, ушла. Я ведь помню… – на самом деле, я не помню, как уходила – помню лишь, как пал купол, но раз он пал, значит, я ушла! – Это сон?..
– Это не сновидение, Диандра, – наконец начинает отвечать Йорун. – На Металлической Охоте состоялась великая битва с Металлами Рудника. Многие Вампирески погибли… – это я помню! – Погибших пришлось вернуть.
– Что? – не понимаю.
– Помнишь, я говорила о Древе, о сложности своего дара, который я не стремилась объяснять?
Помню… Она что-то упоминала… Когда вернула к жизни птицу, подаренную мне Багтасаром и не пережившую одну из Ночей Розалии…
– За последнее десятилетие я научилась возвращать к жизни не только птиц и животных. Впрочем, вы – первые, с кем у меня получилось… Понадобилось девять месяцев, чтобы вы смогли вернуться. То есть… Переродиться.
Я пытаюсь понять, но панические мысли роятся и жалят, словно освирепевшие пчёлы… Йорун может возвращать к жизни… Мы – кто мы? – первые люди… Нет, не люди… Первые Металлы, которых она смогла вернуть… Следующая мысль озаряет моё сознание яркой молнией: вот почему Багтасар не злился из-за смертей Сольвейг и Розалии – он знал, что сможет вернуть их?!
Я растерянно моргаю:
– Не понимаю… Я что же, тоже погибла?.. Почему я не помню этого?.. – и снова в ответ тягостное молчание… И снова мне хочется знать больше, чем они успевают ответить, поэтому я продолжаю наседать вопросами: – Всех ли удалось переродить?
На сей раз отзывается Тофа:
– Початок Банджи погиб в первый же месяц зарождения. Увы, шанс на попытку был всего один, так что этого не исправить – Банджи больше не с нами. Ещё Жарноваль Скорч в последний момент не смог выбраться из кокона – пошёл вперёд ногами и в итоге задохнулся…
Скорч?.. Причём здесь Скорч?! Он погиб десятилетие тому назад! Маршал давным-давно разорвал его в клочья! Никакого Скорча не было на Металлической Охоте! Что за бред?!
– Что было… Что было после того, как купол пал?
Йорун откликается смиренным тоном:
– Я и Тофа собрали останки павших.
– Ты и Тофа… А остальные выжившие Вампирески?
Тофа не смотрит мне в глаза:
– Рат, Кейара, а также Борей, Кайя… – она словно не договаривает какое-то имя. – Они ушли с Металлами Рудника.
Что?!.. Что они такое говорят?!
– Борей и Кайя ни за что бы не ушли без меня! Где они?! Что вы с ними сделали?! Что вы недоговариваете?! Что случилось с Бореем и Кайей?! Почему они не здесь?! – я начинаю так буйно вопрошать и даже размахивать руками, что Йорун поднимает свои руки в жесте, призывающем меня к успокоению…
– Я сейчас всё тебе объясню, только не переживай… Хорошо?
– Ну же!
– Помнишь ли ты о том, что перед началом каждой Металлической Охоты все Вампирески традиционно сдают свою кровь – на хранение мне.
– Конечно же я помню это!
– Так вот ты, Кайя, Борей, а также Рат смухлевали… – от этих слов я замираю, потому что знаю, что она говорит правду, то есть, разоблачает мою хитрость. – Не зная, для каких целей берётся ваша кровь, и при этом, очевидно, планируя побег, вы решили обойти систему. Рат сдал поддельную кровь – кровь своего клона. Ты же, Борей и Кайя испортили свои образцы: смешали свою кровь с кровью животной. Однако Багтасар, предвидя сопротивление с вашей стороны, перестраховался и раздобыл твою кровь заранее… – заранее?! Именно мою?! Что это значит?! Почему я не помню, как он “раздобыл” мою кровь?! – У меня всё же есть чистая кровь и Борея, и Кайи – добыла её за полгода до Металлической Охоты – но я пока её не применяла…
– Не применяла для чего?
– Для ритуала Перерождения.
– Не понимаю…
– Чтобы вернуть существо к жизни, мне необходимы его останки. Восстав, существо помнит ровно то, что с ним происходило до смерти…
– Я не умерла! – меня озаряет. – Я ушла!
– Да, Диандра, ты ушла, – Тофа нервно поджимает губы. – Вместе с Бореем, Кайей и остальными.
– Так я всё-таки… Ушла?.. У меня получилось?.. Я сейчас… Свободна?..
– Да.
– Выходит, всё происходящее здесь и сейчас всё же сон?!
– Нет.
Я запуталась…
Йорун даёт мне отдышаться, после чего продолжает наседать ещё большим напором информации:
– Я неспроста все эти годы была хранительницей останков Металлов – все они были ключами возвращения жизни…
– Я поняла! Поняла! – моё нетерпение взрывает меня изнутри. – Ты можешь вернуть к жизни умерших, если обладаешь их останками! Это рискованно – могут вернуться не все, но кто-то… Однако при чём здесь я?!
– Обычно живых нельзя – или же правильным будет сказать “невозможно” – пропустить через Древо. Но с тобой получилось. Ты, Диандра, единственная, сумевшая Переродиться при жизни. Я пока ещё не разобралась, в чём здесь дело… Ты… Аномалия.
– Ты же сама только что сказала, что для воскрешения, то есть Перерождения, необходимы останки! А ты, – я бросила пылающий взгляд на Тофу, – сказала, что я ушла вместе с Бореем и Кайей! Моих останков у вас нет… Не было! Я жива! Я ушла!..
– Диандра, ты шокирована, твоё внимание рассеяно… – Йорун пытается уйти от ответа, но я не могу ей позволить эту роскошь.
– Нет, отвечай здесь и сейчас!
– У нас было твоё ДНК. Ты долгие годы стригла свои быстро отрастающие волосы и ногти – за десять лет я собрала циркониевых частичек твоего тела весом с твой скелет. Также я успела собрать твои слёзы, пролитые на лицо Багтасара – они послужили для тебя длинной памятью: ты помнишь всё до момента смерти Багтасара, но не дальше, потому что твоя последняя частичка, взятая мной, была в этом моменте. Если бы я не собрала твои слёзы, если бы Багтасар не добыл каплю твоей крови незадолго до этого… – в этот момент я вспоминаю, как незадолго до прихода в сознание Дикой Райхенвальд подносил к моим губам капсулу с кровью, и сейчас же понимаю, что это был отвлекающий манёвр – он не пытался напоить меня человеческой кровью, он добывал мою! – Что ж, если бы не эти частицы, твоя память обрывалась бы на моменте перед самым началом Металлической Охоты: ты бы помнила гораздо меньше, чем сейчас.
– Йорун, ты… Я… Я… – у меня в голове взорвалась целая Вселенная.
– Как я уже сказала: ты единственная из живых, сумевшая переродиться при жизни.
Отдельные детали пазла начинают складываться во вполне различимую, поражающе пугающую картину. Вот почему во время Металлической Охоты Йорун и Тофа вместо того, чтобы вступать в бои, разыгрывали отступничество – на самом деле они были оберегаемы с самого начала! Наблюдательницы… Они с их дарами были необходимы для того, чтобы… Чтобы вернуть к жизни павших. У них с Багтасаром изначально был свой тайный план, скрытый ото всех… Быть может, Тофа узнала не сразу, но Йорун всегда всё знала на много шагов вперёд. Им важно было уцелеть, чтобы…
– Йорун, ты… – у меня перехватывает дыхание от вопроса, который я должна задать дальше. – Ты клонировала меня?..
Йорун опускает глаза…
Я перевожу взгляд на Тофу… Рубидий также сверлит взглядом пол…
Они… Что они… Сделали?..
Тофа вдруг начинает лепетать
– Это всё… Багтасар… Я бы не… Мы бы не… Но Багтасар не может без тебя. Он… Он действительно не… Не может… Без него не будет Триединого Королевства, не будет… Нас… Не было бы… Тебя…
В моей голове все лица и фразы начинают сливаться воедино: Дикая, Рат, Теона, Кайя, Беорегард, Борей, Джекки, Тристан, Конан, Кейара – Металлическая Охота… Они ушли… Кайя куда-то переместилась с Теоной, Беорегардом, Конаном… Дикая, Тристан, Джекки, Борей, Рат и Кейара остались… Мы вместе… Всё сделали и… Я выбралась из-под купола… У меня получилось! Я ушла!.. Или… Не выбралась… Получилось и не получилось одновременно?..
…Получилось и не получилось одновременно…
Чувства не смешались – они аннигилировались и в эту же секунду воссоздались в нечто новое…
Йорун и Тофа продолжают говорить, но я, смотря прямо перед собой ничего не видящим взглядом, слышу их слова отрывочно, словно из-под толщи воды…
Тофа беспокойно-участливо щебечет какую-то чушь:
– Рагнхильд подвёл её дар переворачиваться в другую личность – он отработал столь жестоко, что теперь она… И потом… Ну и… Вот так вот… Оказывается, она сдала кровь в моменте, в котором шуточно приняла облик Аурелии, поэтому вернулась к жизни в её образе и теперь… Кажется, она никак не может перевернуться обратно в свою внешность… Аурелия в шоке…
– Аурелия? – мой голос звучит глухо, как перед обмороком.
Йорун:
– Мы вернули многих павших.
Аурелия вернулась к жизни?.. Борей будет рад… Нет… Борей не сможет обрадоваться: он ушёл вместе с Кайей… Вместе со мной…
Тофа:
– Вернули только тех, чьи духи согласились по возвращению к жизни присягнуть клятвой верности Багтасару… Это как… Обмен на жизнь… И вот… Они… Все те кто… Согласился в разговоре со мной, тех Йорун вернула…
– Меня не вернули к жизни – меня клонировали, – мой голос мне не принадлежит.
Йорун:
– Ты сформировалась из собственной плоти и крови… Точь-в-точь такая же… Те же шрамы, память тела и разума… Весь твой опыт и знания при тебе, а так же…
Я закрываю глаза и сжимаю холодными пальцами тонкую материю платья в области живота… Да, моё тело, оно… Оно помнит, как порождало Борея, но… Но правда в том, что оно никого не порождало… Борей родился прежде этого тела… Мне… День?.. Два?.. Сколько мне от роду?!..
Осознание того, что исчисление моей жизни равняется фразе “всего-ничего”, в то время как в этот же момент параллельно существует девяностолетняя Диандра – я! я! я! – разрывает меня изнутри! Я хватаюсь за правую скулу, кожа на которой до сих пор тянет, и… Замираю… С лицом что-то не так… С моим лицом что-то не так! Пальцы чувствуют травмированность!..
Я машинально бросаю взгляд в сторону напольного зеркала, всегда стоявшего в левом углу комнаты – оно отвёрнуто к стене! Кто его отвернул и зачем?!
Я спешу встать на ноги, но стоит мне спрыгнуть с кровати, как Йорун и Тофа резко преграждают мне путь к зеркалу.
– Что происходит?! – я кричу, и их взгляды теряются. – Пошли прочь!
Йорун пытается успокоить меня:
– Диандра, для тебя сегодня достаточно потрясений…
Неожиданно для себя, я толкаю её… С металлической силой… Так, что она ударяется спиной о зеркало, которое, в свою очередь, врезается в каменную стену и… Разбивается… Осколки с шумом летят на пол. Тофа ахает, Йорун продолжает расставлять руки в стороны, не допуская меня… Я… Я не знаю, что сделала бы дальше – расплакалась бы или же озверела от злости, – однако в этот момент позади меня раздаётся звук отворившейся двери. Обернувшись, я замираю от нового шока: Багтасар Райхенвальд! Живой!