Глава 19

Времени до моего первого по-настоящему свободного рассвета в Триедином Королевстве хватило, чтобы привести в порядок все свои миры – и внешний, и внутренний. Я больше не самообманываюсь в выборе партии: в библиотеку за поисками европейских карт я не пойду – я пойду гораздо дальше и безо всяких карт. Если я действительно рубеж, сдерживающий Багтасара и всё его воинство от погони за первичной-мной, что ж, Борей, Кайя и Я могут жить спокойно хоть в чешских лесах, хоть в шведских тундрах – я об этом позабочусь. И о себе я тоже позабочусь. Мне здесь нечего и некого бояться. Если на то пошло – пусть уж Вампирески боятся меня. Но, конечно, я не про страх… Я про гармонию и процветание – какой была всегда, такой и осталась. И всё же, раз уж я определилась, значит, спокойно ни во Дворце, ни во всём Триедином Королевстве не будет, пока, конечно, я сама того не захочу.

***

Тёмно-синее платье – моё любимое, идеально подходящее моим глазам, – я не надевала так давно, что даже не могу вспомнить, когда в последний раз доставала его из дальнего угла гардеробной. Как-то раз Багтасар сказал, что синий бархат мне идёт, и с тех пор я бойкотировала этот наряд. Поэтому я сейчас не просто в платье – я в красноречивой демонстрации своей уверенности! Никаких “но”, “быть может”, “наверное” – только “да” и только “нет”, только “по-моему и никак иначе”! Здесь нет слабости, уязвлённости, сомнительности – исключительная уверенность в себе, готовность строить, ломать и брать. Быть может, в конечном итоге Райхенвальд прозреет и потому пожалеет о том, что оставил меня в своём королевстве, однако к тому времени я и достаточно наворочу, и успею самоустраниться… Чешские леса всё ещё в голове.

С утра пораньше я отправилась в сад. Не одной из тех походок, какими обычно ходила: не безразличной, не спешной, не апатичной, не раздражённой… Осанка ровная, шаг уверенный, никуда не спешащий. Теперь я не гуляю по чьему-то саду – я осматриваю свои владения. Разница колоссальная, если вы понимаете, о чём я…

Сначала в саду тут и там прогуливались слуги, где-то вдалеке я слышала работу Тиберия в компании Аурелии, но скоро все посторонние звуки, за исключением трелей утренних птиц, растворились. Я сразу поняла, что произошло. Угадала безошибочно: не прошло и двух минут после моего замечания переменившейся обстановки, как на тропе позади меня возникли тяжёлые шаги Райхенвальда. Быстро. Я думала, понадобится больше времени… Впрочем, он редко проявляет терпеливость, когда дело касается моей персоны.

***

Я не останавливаюсь, когда он начинает идти рядом со мной шаг в шаг. В конце концов, ему приходится заговорить первым:

– Я рад, что ты выбрала остаться, – он с ярко выраженным ударением произнёс слово “ты”.

– Как становятся королевами?

Мой вопрос в лоб и прямой взгляд, как я и рассчитывала, сбили его с толку. Ему понадобилось две секунды, чтобы начать отвечать:

– Кхм… Церемоний до сих пор не проводилось. По сути своей, мы единственное официальное королевство на этом континенте. Однако, как известно, Королева – жена Короля.

– Я согласна стать Королевой, но без брака с Королём, без деления с ним ложа и в принципе без всего, что собой подразумевает брачный союз.

– Что? – он окончательно дезориентирован.

– Я согласна стать твоей напарницей, Багтасар Райхенвальд. Королевой без брака.

Он, как обычно, быстро отходит от первого потрясения, так что предсказуемо идёт в наступление:

– Быть Королевой, не являясь женой Короля? – он позволяет себе почти улыбнуться. – Подобное невозможно.

Я резко останавливаюсь и теперь смотрю в его глаза ещё более уверенным, твёрдым взглядом:

– Для истинного Короля нет ничего невозможного. Я сейчас тебе докажу. Багтасар Райхенвальд, сделай меня Королевой, но не через постель. Либо так, либо никак иначе.

– Вот как?

– Да. Я так хочу. Объяви меня Королевой Триединого Королевства сейчас же – другого шанса я тебе не дам.

Его глаза вспыхивают в улыбке, которую не выдают его губы: смесь задора от брошенного вызова, гордость, интерес, адреналин и перчинка злости. Ему нравится подобное – я знаю, что делаю, – так что я не удивляюсь его следующим словам и действиям:

– Я согласен, – взяв мою руку, он подносит её к своим губам и целует её. – Диандра Рокс отныне официальная Королева Триединого Королевства.

Я выдергиваю свою ладонь из его руки и веду бровью:

– Королева-напарница, не Королева-любовница, не Королева-жена – так есть и так будет, понятно? – он даже не попытался разыграть ответ, так что я быстро продолжила: – И всё же скажи, что верно понимаешь наши взаимоотношения.

– Скажу, что надеюсь, что понимаю, что ты понимаешь, что я…

– Хорошо, – я обрываю его шараду до того, как она выведет на его откровенное непонимание, чтобы взять себе хотя бы надежду на возможность существования обратного варианта.

Уже неприкрыто улыбаясь, он продолжает идти рядом со мной и говорить:

– Всё, что тебе будет угодно, Королева Диандра.

– Итак, ты назвал меня Королевой, значит, я уже являюсь Королевой.

– Да. Осталась только формальность: объявить о твоём новом статусе всему королевству.

– Оставлю эту задачу на заботу Короля. Но я хочу, чтобы уже к закату солнца все знали о том, что у них появилась Королева.

– Всё, что пожелаешь.

– Ты уже дважды это сказал.

– Что именно?

– “Всё, что пожелаешь”. Итак, я облечена королевской властью, а значит, действительно могу себе позволить всё, что пожелаю?

– Так и есть.

В задумчивости я слегка сдвигаю брови к переносице, отчего мой тон становится ещё чуть более серьёзным:

– Думаю, Королеве положено принимать королевские решения. И развлекать себя по-королевски…

– Ты можешь делать всё, что пожелаешь, менять всё, на что упадёт твой взгляд. Только скажи, чего хочешь, и ты это получишь.

Ах, как заманчиво-то звучит! Ну-ну…

– Это не может быть что-то лёгкое и посредственное, – я цокаю языком, что придаёт моему тону азартную игривость. – Мне нужно что-то по-настоящему интересное. Что-нибудь из разряда очень-очень серьёзного. Быть может, поменять законы таким образом, чтобы перевернуть всё вверх дном.

Наконец в его голосе звучит понимание ситуации, что выдаёт лёгкая нота опасения в его тоне:

– Однако Королева также должна учитывать, что она не может идти против Короля.

– Конечно нет, – я отзываюсь искренностью. – Мы союз. А союзы, как известно, крепки только при условии гармоничного сотрудничества. Все мои действия будут направлены на усиление неоспоримой власти Короля; все действия Короля будут направлены на усиление неоспоримой власти Королевы. Я буду считаться с твоей властью и твоими пожеланиями так же, как ты будешь считаться с моей властью и моими пожеланиями. Договорились?

Он снова ухмыляется:

– Договорились. Чего же ты хочешь?

– Первым делом я хочу захоронить останки Церий Марен Блекмур.

Он резко останавливается, и я останавливаюсь так же резко, чтобы смотреть прямо в его глаза, в которых в этот момент вспыхивают первые искры:

– То есть первым делом ты желаешь отменить приказ Короля?

Я замечаю, как его волевые скулы характерно сжимаются, что соответствует его резко переменившемуся настроению. Отвечая, я не теряю ни грамма своей уверенности:

– Я не обещала, что со мной будет просто. Более того, ты никогда не обманывался: сам всегда прекрасно понимал, что со мной спокойствия тебе не будет. Так что же, будет исполнена моя королевская воля? – в ответ я получаю лишь тяжёлое дыхание Короля, внутренне явно пышущего жаром. Взмахнув одной рукой перед собой, словно веером, отгоняющим воздух в сторону собеседника, я выдаю свой главный козырь: – Ничего страшного. Не хочешь вводить законы Королевы, не нужно. Отзывай мой титул, он мне не нужен. В конце концов, в чём смысл быть Королевой, если я не могу поменять в королевстве что-то более существенное, чем цвет роз? – кустарник синих роз Диандры удачно попался мне на глаза, цветя буйным цветом за спиной разъярённого быка.

– Нет, ты уже названа Королевой, а значит, будешь ею отныне и навсегда, – он едва ли не цедит эти слова сквозь зубы. – Хочешь, так получи. На следующей неделе сделаем…

Он не успевает договорить – я с наглостью вошедшего в раж игрока обрываю его:

– Сегодня же, мой Король. Я так хочу, – чтобы не обдать его победоносной улыбкой, я продолжаю идти вперёд по тропинке и говорить, глядя себе под ноги, будто гравийный камень, отпрыгивающий от подола моего платья, меня действительно весьма занимает: – И ещё необходимо подумать о местной моде.