Глава 16

Багтасар Райхенвальд

Ночь закончилась. Прошёл день. И наступила новая ночь.

Стоя у окна, вливающего в мой кабинет густой лунный свет, я пытаюсь припомнить свою реакцию на информацию о том, что Диандры в этом мире стало две: одна осталась со мной, но другая также жива… С той Диандрой у меня целая история, с этой Диандрой, которая, по сути своей, та же, у меня вся прошлая история плюс та, что началась с момента её Перерождения.

Диандра всё же смогла сбежать от меня, и одновременно я всё же сумел удержать её. Но и удержанная Авиарх рвётся прочь… Прочь от меня.

“– Я никогда не полюблю того, кто удерживает меня силой ли, хитростью ли, или же любым иным способом. Хоть испепели меня, расплавь, перероди – я себе не изменю”.

Я слишком долго понимал. Понадобилось одиннадцать лет, одна моя смерть и одно её Перерождение, чтобы я наконец смог понять: если у неё отобрать свободу, она разорвётся в клочья, но с поработителем рядом не будет. Меня же разорвёт в клочья её отсутствие в моём пространстве. Как ни раскрутить, выходит, уцелеть может только один… Я слишком люблю её, чтобы позволить ей разорваться. Значит, разорваться предстоит мне.

***

Она пришла в мой кабинет спустя двадцать минут после того, как я послал к ней Рагнхильд с призывом. Удивительно быстро… Словно почувствовала должное свершиться её спасение ценой моей гибели.

– Ты звал меня? – её голос звучит холодно. Так, как будет звучать всегда при виде меня, потому что другого тона у неё для меня нет и не будет – она так решила…

Сведшая меня с ума и лишившая священного душевного покоя дива неподвижно стоит в дверях кабинета, мне же настолько больно, что я не могу позволить себе спешку. Подойдя к письменному столу, я сначала думаю опереться о него, но передумываю и в итоге, скрестив руки на груди, врезаюсь взглядом в границу её платья, едва касающегося каменного пола…

Наконец, спустя целую минуту, я нахожу в себе силы сказать то, что должен сказать ради её спасения, в честь своего поражения, равноценного гибели:

– Я отпускаю тебя, великолепная Диандра.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное, понять, что ей не послышалось… И всё же первым, что она отвечает, является вопрос:

– Что ты сказал?.. – она настолько поражена услышанным, что срывается на шёпот, словно боясь спугнуть суть моих слов.

– Я отпускаю тебя, великолепная Диандра. Отпускаю всецело: ту тебя, что смогла сбежать от меня, и ту тебя, что сейчас стоит передо мной в жажде бежать прочь. Ты свободна и можешь пройти сквозь купол. Он больше не закрыт для тебя и никогда не будет закрыт: ты можешь уйти и можешь вернуться в любой момент, – последние слова я произношу с неприкрытой надеждой, смешанной с отчаянием. – Уходи, если хочешь… – если! ха! моя самонадеянность воистину слепа… – Но знай, что я всегда буду ждать твоего возвращения. Сколько бы времени, сколько бы веков и тысячелетий ни прошло – я всегда буду ждать тебя, великолепная Диандра.

Едва выдержав, чтобы дослушать меня, она резко разворачивается и делает шаг в сторону выхода… Её нетерпение сразу же ранит моё сердце острее лезвия ножа. Больше всего на свете я желаю схватить её, упасть к её ногам, молить остаться, разозлиться и объявить, что я передумал, но… Я слишком её люблю, чтобы позволить ей погибнуть от силы моей любви. И всё же… Отпустить её сразу – выше моих сил. Я окликаю её:

– Твоя одежда… – она останавливается… я продолжаю говорить сквозь боль хрипящего горла: – В платье тебе будет неудобно… Хорошую одежду для дальнего пути ты сможешь сейчас найти в своих покоях – я приказал Рагнхильд оставить костюм на твоей постели.

То, что произошло дальше, я никак не ожидал. Резко, на металлической скорости развернувшись, великолепная Диандра оказывается прямо передо мной. Взяв меня за руки, она сжимает их до боли и будто в последний момент сдерживается, чтобы не приложиться к ним своими губами – в её влажных глазах плещутся несрывающиеся слёзы:

– Спасибо, Багтасар! Спасибо! Где бы я ни была, я не забуду твоего великодушия! Никогда не забуду!

Я не успеваю никак отреагировать, потому что в следующую секунду она на металлической скорости растворяется за порогом открытой двери…

Неосознанно я хватаюсь обеими руками за голову. Мне кажется, что то, что сейчас произошло, не имеет ничего общего с великодушием – это чистое жертвоприношение! И в жертву себя принёс я…

Она ушла… И эхо её шагов стихло… Я подошёл к окну и приник к его раме лбом в тягостном ожидании… Время замерло… Но когда я увидел её тень, отделившуюся от стен Дворца – чёрную, переодевшуюся из платья в брючный наряд, – я понял, что ей понадобилось меньше пятнадцати минут…

Я ещё долго искал глазами её тонкую тень в лесных зарослях, но она скрылась… Всё, что происходило дальше, я не сознаю. Смертельно раненный зверь во мне сошёл с ума от предсмертной агонии…

Я крушил кабинет с неистовой силой, вопя во всё горло… Я умирал… Недостаточно быстро и оттого неистово, ужасно, пронзительно… Я умирал и не думал о тех, кто это слышал… В эти минуты мою смерть слышали все, кто мог слышать… Где-то далеко в глубине Дворца, шокированные моим зверским рёвом Рея с Адэйром перестали заниматься сексом… Эспен прекратил украдкой целовать Тофу возле спящих фонтанов… Персефона замерла на руках Проктора… Рагнхильд остановилась посреди коридора… Джодок проснулся на своей твёрдой койке… Вирсавия остановилась на подходе к двери покоев Тиберия, который, в поисках Йорун, замер в своих садах, в коих перепуганные Сольвейг с Розалией смотрели друг на друга растерянно дрожа… Йорун закрыла свои всё видящие глаза… Отталия оттолкнула Зефа… Катерина в испуге ворвалась в покои Тиары… Аурелия побежала по залам, ослеплённая воспоминаниями о Маршале, чтобы вскоре упасть на колени от осознания того, что этого не может быть – Маршала не может быть в этих стенах, а значит, вопль принадлежит не ему… Роксы ушли… Все… Навсегда… Они вывернули наши жизни наизнанку, пропустили их через мясорубку, порезали их в рваное цветное конфетти и, бросив, оставили… Оставили… Бросили… Ушли…